NoFace (бета: IQ-sublimation)    закончен   Оценка фанфикаОценка фанфикаОценка фанфикаОценка фанфика

    Вернувшись в Каракуру после спасения Рукии, Ишида ищет возможность вернуть силу квинши. Крайние меры, неожиданные партнерства, заговоры, манипуляции, наука и драки.
    Аниме и Манга: Bleach
    Ишида Урюу, Куроцучи Маюри, Урахара Кискэ, Шихоуин Йоруичи, Куросаки Ичиго
    Драма /Приключения /Юмор || джен || PG-13
    Размер: миди || Глав: 4
    Прочитано: 9980 || Отзывов: 5 || Подписано: 2
    Предупреждения: AU
    Начало: 03.02.10 || Последнее обновление: 06.02.10

Весь фанфик Версия для печати (все главы)

>>

Ишида-Арк

A A A A
Размер шрифта: 
Цвет текста: 
Цвет фона: 
Часть 1. Заговор


Название: Ишида-Арк
Автор: NoFace
Бета: IQ-sublimation
Пейринг: Урахара/Йоруичи, Ишида/Маюри?, намеки на другие.
Рейтинг: PG-15 за ненормативную лексику
Жанр: юмор/драма/экшн
Написано в подарок abadona
Дисклеймер: герои и вселенная принадлежат Кубо Тайти, текст и история - автору.
Предупреждения: Джен; данный текст является своего рода альтернативным арком к началу арранкар-арка, действие развивается параллельно с действием аниме, в конце уход в AU. Задействовано много персонажей. UST, намеки на зоофилию, Маюри/холодильник и прочие изыски.

Данный текст может рассматриваться как сиквел к Великой Иллюзии (http://www.hogwartsnet.ru/fanf/ffshowfic.php?l=0&fid=42317)


Часть 1. Заговор

― А я говорю, что если мы так и будем сидеть, сложа руки, нас просто сомнут, задавят массой. Придут, сделают из нас «завтрак Меноса» и закусят сладкими шинигамьими косточками.

― Потише, Ренджи, ты так орешь, что слышно на полквартала.

― Плевать на полквартала. Тут еще не всем ясно, что мы слабее? У бедняги Куросаки просто не хватит сил, чтобы спасти мир от Айзена и компании. Мир все-таки побольше Рукии. Урахара сан, мы что, действительно ничего не можем сделать?

Ичиго замер на пороге магазинчика, не донеся руку до двери, закусил губу и потер лицо. У них опять совещание, а его опять не позвали. Придется стоять на улице, кутаться в куцую куртку от осеннего ветра и кусать губы, разглядывая облупившуюся краску на двери.

― А и правда, Киске, может, придумаешь какой-нибудь новый девайс? ― голос Йоруичи, как всегда, ехидный. ― Будет… сюрприз бывшему товарищу. Айзен добился качественного скачка силы за счет перехода шинигами-холлоу. Да, да, знаю, это ты добился. А пользуется лапочка Айзен. А если попробовать другие варианты? На стыке сил? Если получится ― у нас будет секретное оружие против арранкаров, когда запахнет жареным.

― Ага, ― приглушенный дверью голос Ренджи звучал откровенно издевательски. ― Жареными кошками. Давайте наловим вайзардов и отдадим Маюри на опыты.

― Не выйдет. Они используют тот же принцип, что и хоугьеку. Мы его изучили и выяснили, что получить оружие таким способом невозможно, опыты Айзена показывают то же самое – только смена природы. А становиться вайзардами ― ищите дураков. Куросаки…

Ичиго рванул дверь и встал на пороге.

― Эй. Меня спросить не забыли?

― Ой, давно не виделись, Куросаки-сан! ― по жизнерадостной роже Урахары почему-то хотелось врезать. Желательно, пяткой. ― А мы тут… ― несносный тип подмигнул, широким жестом обводя стол, ― ужинаем. Не хотите присоединиться?

Еще более хмурый, чем обычно, Ичиго втиснулся между ним и Йоруичи и потянул на себя блюдо мандзю.

― Так вот, мы, собственно, обсуждали наше бедственное положение и безрадостные перспективы перед лицом грозящей войны с Айзеном и его армией, ― Йоруичи подмигнула Ичиго и потрепала его по спине. ― Поскольку силы, очевидно, неравны, а рассчитывать на помощь не приходится, возникла идея поискать техническое решение.

Ичиго злобно покосился на нее, поморщился и огрызнулся:

― Техническое решение – это к Маюри.

― Куротсучи-тайчо, ― машинально поправил его Ренджи. ― У него кризис, он заперся в лаборатории и никого не пускает, даже Нему. Пьет дистиллят, жрет консервы, общается с тараканами.

― А в сейрейтее шепчутся, что не консервы он жрет, а крыс и мышей из вивария, ― со знанием дела заявила Йоруичи. ― Уже всех пожрал, Акон за голову хватается, работать не с чем.

Ичиго закатил глаза.

― В общем, проблема в том, ― Урахара поднял палец, ― что наша научная мысль зашла в тупик, и решение придется поискать где-нибудь на стыке дисциплин. Например, скрестить возможности шинигами и дельфинов. Или летучих мышей.

Ренджи с Йоруичи переглянулись, одинаково скривились и покраснели. Похоже, это был далеко не первый разговор на эту тему.

― Или плесени, ― Ичиго с сомнением повертел в руках стручок зеленой фасоли, выгрыз содержимое и швырнул шкурку в Урахару, который привычно отмахнулся веером, но вдруг посерьезнел.

― Как вы думаете, Куросаки-сан, ваш друг квинши согласится помочь? Не исключено, что это наша единственная надежда.

― Ишида? Нет.

― Сказал, как отрезал, ― Урахара подтянул к себе миску рамена, шумно втянул макароны и продолжил с полным ртом: ― Вы уверены, Куросаки-сан? А может, попробуем его уговорить?

Ичиго вдруг показалось, что весь предыдущий разговор затевался именно ради этого. Завербовать… заручиться его помощью, чтобы заставить Ишиду… Втравить… Но отказаться ― значило упустить один из немногих шансов на победу. Над ухом кружила назойливая муха, а в голове настойчиво звучал голос великого манипулятора в полосатой панамке: Ах, Куросаки-сан, ну соглашайтесь же! Вам сделали такое заманчивое предложение!

― И как будем уговаривать? ― Ичиго сверлил взглядом трещину на крышке стола, пытаясь проследить ее от начала до конца и заглушить ворчание совести. Она была похожа на трещину в небе.

― Превосходно! Я всегда знал, что вы умный молодой человек. Сейчас я вам все объясню. Киса, будешь записывать, ― Йоруичи показала ему язык и, приобняв Ичиго с Ренджи за плечи, подалась вперед, так что все четверо чуть не столкнулись лбами. ― Только тсс…

Джинта и Уруру, притаившиеся в углу террасы под открытым окном, грустно переглянулись и засопели.

***

― Звали, Укитаке-тайчо? ― Мацумото легко привалилась к косяку, разглядывая разношерстную компанию за капитанским столом . Выпивки было явно маловато. И что здесь делает Нему? Укитаке прижал палец к губам и жестом пригласил присоединяться.

― Он ни с кем не разговаривает, только шипит, плюется и скалится. Сидит в лаборатории, смотрит в одну точку. Я ему под дверь еду, а он зыркнет и поднос ногой под стол засовывает. И все что-то бормочет.

― Мухи передохли во всем квартале, скоро лабораторные меносы заплачут от жалости и затопят Сейрейтей. А Айзен с арранкарами помрут со смеху.

― Джуширо, тебе-то что? Давай выпьем. За вселенскую справедливость. Так ему и надо, хм?

― Шунсуй, ― казалось, капитан тринадцатого сдерживается, чтобы не погрозить пальцем. ― Опять ты за свое. Ведь страдает человек, да и работа у него стоит. Урахара-сан беспокоится. Соотайчо говорит ― надо что-то делать. Поможем?

― Добрый ты, Укитаке-тайчо. Когда надо и когда не надо, ― Кеораку покрутил и прикусил волнистую прядь, хищно ухмыльнулся: ― работа у него стоит. Ну, хоть что-то, ― вдруг его глаза загорелись. ― Ладно, я в деле. Только давай сделаем это красиво? Идет?

На столе появилась новая бутылка саке и крошечные пиалы с зелеными листьями на глянцевых боках, за окном выл осенний ветер, постукивая ветками о решетчатые рамы, в жаровне трещало. Кеораку обхватил дам за плечи и наклонился к Джууширо так близко, что все четверо почти столкнулись лбами, ― его пожеванный локон опустился на грудь Рангику, а шляпу пришлось сдвинуть на затылок, ― и продолжил так тихо, что даже летучие мыши Сейрейтея смирились, что сегодня больше ничего не узнают. Укитаке краснел, бледнел и кусал губы, Мацумото обеими руками закрывала рот, Нему иногда начинала подхихикивать, лица светились чистым восторгом, как у Зараки Кенпачи при виде Ичиго. Наконец, светильники догорели, сакэ кончилось, и заговорщики стали прощаться.

― Иди спать, Джуширо. У тебя завтра тяжелый день. Это тебе не конфеты таскать для Тоширо. Откуда, кстати, не из личных запасов Маюри? ― хитро прищурился капитан восьмого отряда.

― Кто бы говорил, Шунсуй. Это у вас с Йоруичи-сан общая любовь к утонченным… издевательствам. Вы с ней часом не в один детский сад ходили?

***

Вдох-выдох. Это ты еще можешь. Дышать, судорожно выталкивая воздух сквозь сжатые зубы. Почему так трудно привыкнуть? До сих пор почти невозможно представить себя без… как без руки или ноги… силы квинши. Тяжело терять друзей. Когда они успели стать друзьями? Ты же привык быть один, почему это вдруг так больно? Узкая рука судорожно сжалась, кулак врезался в белеющую в темноте стену. Привалиться к ней спиной, сползти вниз, откинуть голову и смотреть в небо, и просто дышать. Пусть боль в руке помогает отвлечься и не думать, выбраться из назойливого хоровода мыслей.

Шаги, ближе. Голос Рукии-сан. А он опять всем чужой, и на этот раз не потому, что так проще. Только бы не заметили. Вжаться в стену, чтобы не подошли, не стали жалеть или, наоборот, что-то обсуждать с фальшивой улыбкой, будто ты все еще один из них. А ты не один из них, ты просто один, и не потому, что последний квинши. А просто потому, что уже нет.

Остановились за поворотом.

― Нет, Рукия, чушь какая-то. Не верю.

― Ренджи, он же победил. Это только естественно. Ты же тогда зауважал Ичиго. И из вас получилась отличная команда.

«Вот черт. Только бы не заметили».

― Я тоже не представляю, как можно работать с этим ублюдочным Маюри, ― «о, и Куросаки здесь». ― Ренджи хоть человек, тьфу, шинигами, а этот… какая-то конструкция. Картонный клоун. И вообще, с чего ты взяла?..

― Нему рассказывала на заседании женской ассоциации шинигами. За голову хваталась. Говорит, сидит Маюри-сама и бормочет – рано, мол, направление закрыли. Чего-то про силу и технику квинши… эндогенные генераторы фокусирующего поля духовной силы… или духовных частиц. Что-то чиркает по бумаге, быстро так, только листы разлетаются, а потом соберет их в кучку и вздыхает. ― Только не выйдет ничего, ― говорит, ― нет, мол, подходящих объектов для работы, ― и скрипит зубами. А Нему пугается.

― Да Ишида с Маюри на одном поле срать рядом не сядет.

Урюу поморщился: Куросаки никогда не научится выбирать выражения.

― А еще говорят, он заперся и не ест ничего. Наверное, стыдно за то, что наговорил Ишиде.

― А это уж точно вранье, Ренджи.

― Ей-ками.

― Нему сказала, если Ишида согласится, можно попробовать вернуть ему силу и сделать оружие против арранкаров. Вроде, Маюри уже придумал, как.

― А, понял. Причина депрессии – не муки совести, а банальный профессиональный облом.

― Может, и так. Только если Ишида не согласится, нам же хуже.

― И что теперь, просить его поработать подопытным кроликом? Да пошли вы!

― Ичиго! Мы сами не справимся с арранкарами.

― Ну и пошло оно все! К меносам. Пусть Маюри его попросит, и пусть он сам решает. А Ишида откажется, и будет прав. Гори оно все синим пламенем.

Урюу непроизвольно хихикнул.

― Да что уж теперь… нам в это точно соваться не стоит, ― Рукия шумно вздохнула, ― но силу вернуть ему наверняка захочется. Хотя бы попробовать. ― Троица направилась в сторону реки, бурно обсуждая, получится или не получится у Маюри вернуть способности квинши. Ичиго бурно жестикулировал, а Ренджи с Рукией хватали его за руки и били по плечам.

А Урюу остался сидеть, подпирая шершавую стенку. Мысли впервые за много дней вырвались из бесконечного круга «никогда, никогда больше, почему, ну за что мне это, и снова - никогда…» Маюри стыдно? Не верится. Но… этим-то сейчас зачем было врать? И что теперь делать? Пойти к Куротсучи? Чтобы он опять оскорблял сенсея… Ни за что! Но… А если и правда получится? И оружие против арранкаров… вот способ обставить шинигами, доказать, что без помощи квинши они пропадут. И внезапно блеснувшая надежда жжет, как уголек за пазухой.

Тишина. Только стук сердца и ночные шорохи, холод тротуара, слабый запах дыма от горящих жаровен, присвист дыхания сквозь сжатые зубы. Маюри. Да, надо попытаться… вернуться, вернуть, и для этого использовать его так же, как он ― сенсея. Подопытным кроликом? Да ни за что! Но и разговор у них не закончен. Маюри задолжал ему извинение. Тогда гордость будет удовлетворена. Завтра. А что подумают остальные? Не все ли равно? Завтра. Все завтра, а сейчас – спать.

***

Магазинчик Урахары сиял разноцветными фонариками, на темной террасе, развалившись, подогнув колено и закинув руку за голову, лежал хозяин, смотрел на звезды сквозь реденькие осенние дымы и нежно поглаживал черную кошку, глубоко запуская пальцы в шерсть и сначала нежно, а потом сильнее проводя от шеи до хвоста. Кошка урчала и выгибалась.

― Ну, как все прошло?

Его неожиданный вопрос застал подошедших гостей врасплох. Рукия подпрыгнула, Ренджи, как старший, отчитался скрипучим шепотом:

― Кажется, сработало. Сидел, не шелохнувшись, уши развесил, даже хихикнул разок.

― Ну и чудненько. Молодцы, ребята! ― Урахара, как всегда, лучился тошнотворным воодушевлением. ― Ну, а теперь ― в дом, все в дом. Каждому – двойная порция карри.

Ночная тьма великодушно скрыла сияющую улыбку лейтенанта Абарая.

***

Куротсучи Маюри сидел в пустой лаборатории, листал старый лабораторный журнал и вяло качал головой. Слева высилась горка уже просмотренных с записями за последние полтора года. Ни одной интересной задачи, все раздражает, особенно эта суета вокруг арранкаров. С текущими делами прекрасно справляются младшие офицеры, и так надоело видеть их рожи, и вообще все надоело. Хочется настоящего дела, чтобы наконец утереть нос великим предшественникам. Ну ладно, предшественнику. Пусть это детское желание, недостойное настоящего ученого, но… хоть что-нибудь. Что угодно, что наконец вызовет острое восхитительное любопытство, то самое, которое, как наркотик, щекочет нервы, заставляет выкладываться до кровавого пота и проходит лишь с решением загадки. Ученые – наркоманы любопытства? А может, правда попытаться поискать оружие против арранкаров? Хоть какое-то развлечение. Капитан двенадцатого подошел к терминалу, брезгливо касаясь клавиш, вызвал на экран файлы по хоугьеку и арранкарам и углубился в чтение, время от времени тыкая в пробел длинным ногтем среднего пальца.

Через открытое окно до него долетали обрывки разговоров, под дверью уныло скреблась Нему, но это уже не имело значения, Маюри сосредоточился на таблицах преобразования энергии. Скрупулезный анализ всегда увлекал его, позволял отвлечься от недовольства собой и миром с его бессмысленными обитателями. Но когда воркование голосов на соседней улице переросло в шумный скандал, капитан оторвался от экрана, сморщился, как от зубной боли, и прислушался. Ну, ясное дело, ― какой скандал без одиннадцатого отряда.

Собственно, отвлек его возмущенный рев Мадараме:

― Мацумото, у тебя в голове мозги или пыль от Хайнеко?

― Заткнись, Иккаку, об этом весь Сейрейтей болтает. Что риока квинши просил у Урахары помощи для каких-то исследований. И нет, я не говорила с Киске! Мне сказал Укитаке, а ему сказал… не помню, но я слышала, они собираются…

― Но это же чушь, как они могут что-то там изучать, если у старика нет ни лаборатории, ни лицензии? На кухне, что ли? Так Тессай их в два счета выгонит!

― Может, и не выгонит, ― это прозвучало почти с надеждой. ― Ты же знаешь, сейчас все готовы хвататься за соломинку. У нас не хватит сил против Айзена. Поэтому не прикидывайся идиотом, Мадараме Иккаку!

― Мацумото, бака! Если даже Куротсучи-тайчо со всем своим отрядом ничего не придумал, что…

― Придержи язык и попробуй напрячь свой блестящий… медный чайник с ушами! Если даже Сой Фонг на заседании Женской Ассоциации предложила разработать новые технологии борьбы с арранкарами ― идея использовать квинши ничем не хуже других. Почему, думаешь, у Маюри ничего не вышло? Урахара тоже творил…

― Вот и натворил. Руки бы ему повыдергать и Маюри вставить… вместо щупалец, ― Куротсучи хихикнул.

― … на стыке наук, потому и получилось.

― Чего? Сама-то поняла, что сказала?

― Да иди ты к меносам. Что с тобой говорить, индюшачье яйцо.

― За яйцо ответишь!

― Спорим, у Урахары с квинши получится?

― Давай, спорим. На пузырь и пять пар новых таби. Дырка от холлоу у них получится.

― Разбей, Юмичика!

Забыв про файлы на экране, Маюри стоял у окна, двумя руками держась за приоткрытые створки, впиваясь ногтями в иссохшее дерево. В голове пульсировала одна мысль: хорошо, что тут никого нет, хорошо, что больше никто не слышал. Хотя ― какая разница? Они сказали, об этом болтают по всему Сейрейтею. На душе было кисло и горько, как привкус рвоты на языке. Почему всегда так мерзко, когда за твоей спиной пытаются сделать твою же работу? Чтобы обойти тебя? В чем интерес Урахары? Чертов Киске, ублюдок, опять приходится лезть из кожи вон, чтобы достать… превзойти. Ксо.

Большая колба с чем-то ярко-зеленым пролетела через всю комнату и разбилась о центрифугу, воздух наполнился запахом кислятины. Опять кислятина. ― «Ну уж нет, не позволю. А что ты сделаешь, сидя тут и глядя в стену? Если припрет ― встану.

Надо что-то делать. Прежде всего – понять, что они затевают, влезть… а для этого нужна командировка на грунт».

***

― Ишида-кун, а что вы написали?

― Иноэ-сан, ― Урюу поправил очки и повернул голову. ― Почему вы спрашиваете?

Дул сильный ветер, на крыше школы было холодно и сыро, но четверо студентов все же сидели рядком у бордюра, поджав колени к подбородкам, вцепившись в упаковки с завтраком. После того, как у Чада улетел кусок рыбы и чуть не попал в Орихиме, все ели с предельной осторожностью.

― Ну, Ишида-кууун, мне просто интересно, это, конечно, глупый опрос, мы не можем уже сейчас знать, кем будем после школы, но вы так хорошо учитесь, лучше всех, наверное, вам надо быть ученым, Ишида-кун.

Бутылка из-под сока, жалобно звеня, покатилась к противоположному краю крыши.

― Иноэ, ну что ты несешь? Оставь его в покое. Сначала этот дурацкий тест, теперь еще ты пристала.

― Но Куросаки-кун, представьте, если Ишида-кун станет ученым, он сможет изучить природу квинши…

― Сосчитать звезды на небе и выяснить, почему тебе так нравится колбаса с хреном, медом и виноградом. Хотя для этого надо быть воистину великим ученым. Урюу, ты куда?

Встать, подойти к краю крыши подставить лицо ветру. Они что, сговорились? Нет, это глупо. С чего бы. Да и кому ты нужен, бывший квинши? Был настоящим – и то никому…

Где-то сбоку из-за домов вылез холлоу, у Куросаки запищал детектор, все вскочили и унеслись, оставив его одного. Опять. И уже почти не больно, вернее, он привык. А может... Что они там говорили про Маюри? А если все-таки пойти и поговорить? Не хотелось до тошноты, до боли в стиснутых пальцах, но сенсей учил не сдаваться, пока есть надежда. И это – надежда? ― Урюу попытался усмехнуться, но ветер бросил в лицо холодные капли, смех перешел во всхлип, недостойный квинши. ― А что, если так?

***

Получить командировку в Каракуру не составило труда, хотя соотайчо посмотрел странно. Но ничего не спросил. Подходя к воротам в генсей, Маюри постарался представить себе начало разговора. Лучше, конечно, застать Урахару с квинши. Менос наизнанку, прямо язык зачесался. Почему не открывают ворота? Дежурный капитан Укитаке говорил, что сегодня возможны помехи. Скорей бы, чтобы не было соблазна передумать. Хотя какой там передумать, новорожденное любопытство уже обросло мелкими острыми зубками и покусывало пятки, заставляя подпрыгивать от нетерпения.

Урюу шел к Урахаре просить о встрече с капитаном двенадцатого отряда. Пришлось признаться Куросаки, куда он идет, иначе бы не отвязался. С чего ему вдруг приспичило проситься в гости? На душе было муторно, снова грызли сомнения, ноги все тяжелели, но упрямство подгоняло вперед, и вот в конце пустынной улицы замаячила знакомая подворотня. Задумавшийся квинши не заметил обогнавшей его кошки, и через пару минут уже входил в чисто выметенный двор.

Укитаке увидел на пульте зеленый огонек и с довольной улыбкой дал сигнал открыть ворота. Капитан Куротсучи поправил шляпу и шагнул вперед. Пункт назначения – двор магазина Урахары.

Ишида встал как вкопанный, будто натолкнулся на прозрачную стену. Прямо перед ним с неба свалился шинигами, рука сама дернулась, чтобы помочь ему удержать равновесие, но тут же упала при виде рогатой шляпы и черной ушастой рожи. Вдох застрял в горле, и очень захотелось самому обо что-нибудь опереться.

Куротсучи-тайчо с любопытством огляделся и замер, уставившись в слишком знакомые ярко-синие глаза. ― Похоже, те остолопы не врали.

Урахара мысленно отсалютовал Укитаке, подхватил кошку под передние лапы, подняв к самому лицу, чтобы было виднее, прижался лбом к стеклу и приготовился наслаждаться зрелищем.

***

Квинши открывал и закрывал рот, Куротсучи скрипел зубами.

― И вы полагаете, молодой человек, это лучший выход?

― Что? ― Урюу попытался собраться с мыслями.

― А то вы не знаете, ― голос Маюри сочился ехидством. ― Перестаньте притворяться рыбой и отвечайте – по вашему, это лучшее решение? Чем вы вообще думали? Хотя это праздный вопрос. Вам нечем.

― Куротсучи-тайчо, я не буду с вами разговаривать, пока не услышу формального извинения.

― Ах, формального! За что же?

― За оскорбление моего учителя.

― Ах, ну да, припоминаю, ― извиняться перед мальчишкой – вот еще, но новый проект… который еще предстояло перехватить у конкурента… упускать совсем не хотелось. ― С чего вы взяли, что это оскорбление? Мы провели серьезное исследование, получили интересные результаты, на основании которых…

― Куротсучи-тайчо, никаких бесед, пока не будет принесено формальных извинений.

― Скажите пожалуйста, какое самомнение, ― голос Маюри начал срываться на визг. ― Мальчишка. Подростковый гонор нынче в чести и зовется гордостью квинши. Как типично по-человечески. Если бы не наука, мне следовало заняться психологией. В обществе душ – профессия более чем востребованная.

― Куротсучи-тайчо, ― Ишида покраснел и начал кусать губы.

― Что еще? Ах да, ваш сенсей получил почти такое же удовольствие от проекта, как и я. Впрочем, кому я это рассказываю? Извините, молодой человек, ― капитан двенадцатого склонил голову, но сарказма в голосе, казалось, даже прибавилось. ― Вы удовлетворены?

Урюу набрал побольше воздуха, чтобы достойно ответить на новое оскорбление, но тут со стороны магазинчика раздался восторженный вопль:

― Куротсучи-тайчо, Ишида-сан, какой приятный сюрприз! Не могу отказать себе в удовольствии. Не соблаговолите зайти в дом? Полагаю, нам есть, что обсудить.

Последнее прозвучало неожиданно серьезно, лишив возможности отшутиться и сбежать. Хотя квинши очень хотелось. Или не очень? Он чувствовал, что запутался, поэтому молча выдохнул и шагнул с промозглой улицы под старую крышу магазинчика. Маюри бесшумно последовал за ним.

― Располагайтесь, присаживайтесь, будьте как дома. Не изволите откушать?

«Чертов шут».

― Урахара-сан, неужели вы научились готовить? ― Маюри хищно оскалил зубы. ― Помнится, вашей стряпней пугали даже детей в Руконгае. Я всегда удивлялся, как вам с такими способностями удавалась экспериментальная работа. Хотя, может…

― А я и не готовлю, ― лицо хозяина сияло, как лысина Иккаку. ― Тессай-сан ― вот наш художник. Что же вы стоите, давайте сядем, подкрепимся, о делах наших… поболтаем. Что привело дорогих гостей в мою скромную обитель?

― Урахара-сан, ― взгляд желтых глаз Маюри стал очень тяжелым, но это как будто добавило хозяину жизнерадостности:

― Я вас слушаю, Куротсучи-тайчо!

― Вам не кажется, что для некоторых, в особенности сложных, исследовательских проектов требуется хорошо оборудованная лаборатория? И штат сотрудников?

― О, какая свежая мысль. Но это, кажется, очевидно?.. Или не всем? Только вот… нету, ― хозяин развел руками и жалобно посмотрел по сторонам, потом заглянул под стол, повозился и выудил оттуда черную кошку. ― Может, у вас есть что-нибудь на примете?

― Думаю, есть только одно место, где можно вести подобные исследования. И вас там… нет, ― Маюри хихикнул.

― Ах, Маюри-сама, ― замахал руками Урахара. ― Не напоминайте. Тоска щемит мне сердце, не смотрите, я сейчас заплачу, ― он картинно пошмыгал носом и вдруг хихикнул. ― Ну, коли так, боюсь, придется вам самому…― у капитана двенадцатого задергался глаз, ― браться за дело, ― глаза полезли на лоб, Маюри наклонился вперед, не замечая, что рукав окунулся в пиалу с супом. ― С другой стороны… ― Урахара всхлипнул и демонстративно утер воображаемую слезу, ― разве я могу настаивать? Как вы считаете, Ишида-сан?

Урюу вздрогнул.

― Простите, что вы сказали? ― резкий переход с осеннего промозглого ветра в домашнее тепло и гладкая хозяйская болтовня действовали усыпляюще. Квинши пригрелся, разомлел, начал поглядывать на ароматные палочки темпуры, и внезапный вопрос застал его врасплох.

― Мы говорили о том, что, поскольку я, так сказать, в бессрочном отпуске, ― Урахара шумно высморкался, ― именно Маюри-сама должен выполнить основную часть исследовательской работы. Вы согласны, Ишида-сан?

― А… да, конечно, ― «пусть эта гадина попотеет», ― а что, собственно, за работа?

― Вот это – настоящий вопрос. В десятку. Приятно поговорить с умным человеком, Ишида-сан. Так вот, коль скоро мы договорились, что Куротсучи-тайчо возьмет на себя… ― Маюри резко возмущенно вздохнул, поперхнулся крошкой от плюшки и зашелся в приступе кашля. ― Куротсучи-тайчо, вам плохо?

― Мне чудесно, ― сарказм сочился из всех щелей надтреснутого голоса. ― Особенно при мысли, что вы больше не протираете стулья в моей лаборатории. Как это ни противно, присоединяюсь к вопросу молодого человека: о чем, собственно, идет речь?

― Так это к вам, к вам вопросец, Куротсучи-тайчо. Вы же начали этот в высшей степени приятный разговор!

― Я пришел обсудить разработку оружия против арранкаров методом интеграции сил шинигами и квинши. Вы уже начали исследования?

Ишида привстал. Сон как рукой сняло.

― Ну что вы, Куротсучи-тайчо. Как можно! Какой там начали! Где начали? Да вот давайте спросим… Ишида-сан, не хотите ли поучаствовать в проекте? Личная неприкосновенность, всемирная слава, молоко за вредность, ― косой взгляд и улыбка в сторону Маюри, ― и возможность использования результатов работы в личных целях гарантируются.

― Что?

― Что слышали, мальчик, ― капитан двенадцатого отряда не погнушался подыграть бывшему начальству, хоть и выглядел, будто основательно зажевал лимон и не знал, то ли глотать, то ли плеваться. ― По-моему, вам сделали предложение, от которого трудно отказаться. Наукой заняться… не желаете?

***

Урюу сидел на перилах балкона, замотавшись в плед, и разглядывал блеклые предрассветные облака. Он не спал всю ночь, прокручивал в памяти события вчерашнего вечера и думал, что делать дальше. Как он согласился на дикое предложение Урахары… а что, можно было отказаться? А потом пошло-поехало. Эти двое… спелись. Даже приняли во внимание, что школьный год только начался, и решили перенести лабораторию в Каракуру. Маюри отправился за оборудованием и ассистентами, Урахара согласился предоставить гигай. А потом Ишида не нашелся, что возразить, и теперь эта подделка под человека будет временно жить у него, пока не адаптируется в незнакомом мире. Он мельком представил себе черную рожу Маюри за обеденным столом и содрогнулся. Ну и зачем было соглашаться? Если хотелось пощекотать нервы, проще было завести змею, та хоть не разговаривает. Менос знает, как это случилось. Тессай с чего-то затеял гладить белье, злобно дуя и плюясь на утюг, а Урахара щелкал веером и щебетал насчет старых знакомых и того, как все удачно устроилось.

***

― Сколько лет, сколько зим, Ишида-сан!

Целый день в школе прятаться от Ичиго и Орихиме, запереться на два замка, отключить телефон и заткнуть уши. Надо как можно скорее помочь Маюри освоиться в Каракуре, скинуть с шеи и выбросить из головы. «А вот это вряд ли получится». От ужаса перед перспективой противоестественного сожительства Урюу даже забыл волноваться насчет предстоящей работы подопытным кроликом. Не заметив, пожевал селедки с маринованной сливой, кое-как сделал уроки и поплелся к Урахаре.

― Сколько лет, сколько зим, юноша! А мы тут вас дожидаемся. Проходите, не стесняйтесь.

В гостиной было что-то не так. Обитатели магазинчика выглядели странно пришибленными и не смотрели друг на друга, зато искоса поглядывали на незнакомца с голубыми волосами. Это был… ничем не примечательный тип, если не считать цвета волос, и явно не заслуживал столь пристального внимания.

― Присаживайтесь, Ишида-сан! Чайку? Что-нибудь посущественнее?

― Спасибо, я сыт.

― Ну и ладненько. Ну и хорошо. Может, оно и к лучшему, ― хозяин радостно потер ладошки. ― Позвольте представить – Куротсучи-тайчо. Моя последняя разработка и в некотором смысле – моя гордость. Прошу любить и жаловать.

Урюу поперхнулся, закрыл обеими руками рот, покраснел до ушей и попробовал вдохнуть.

― Что? Эт-то вы его… ― попытался поймать ускользающее ощущение реальности, ― как Нему?

― Что вы, юноша, ― замахал руками Урахара. ― Гигай, всего лишь гигай, но какой гигай! Всем гигаям гигай! ― отошел на три шага, полюбовался и поцокал языком от удовольствия.

― Бездарная комедия, Урахара-сан, ― гаденько улыбнулся незнакомец. ― На конкурсе балаганных шутов вам бы дали утешительный приз. Похоже, мне тут больше делать нечего.

― Ага, уже все сделал, ― буркнул Джинта.

Ишида все еще пытался отдышаться.

― Молодой человек, если вы сейчас задохнетесь, мне мало того что негде будет жить ― хуже, вы погубите чрезвычайно интересующий меня проект, а этого я вам не прощу, ― да, несомненно, Маюри. Если закрыть глаза… А вкрадчивый голос продолжил: ― Знаете, куда попадают квинши после смерти?

А вот этого знать совсем не хотелось, и Ишида постарался успокоиться, сел, обхватил голову руками и попытался проанализировать ситуацию. Собственно, что произошло? Замена чертика из табакерки на неудачную копию шестой эспады даже к лучшему. Как, спрашивается, он собирался ходить по улицам с черной обезьяной в шляпе? Перспектива провести неделю с гнусной, но все же человекоподобной личностью выглядела чуть более приемлемо.

― Пошли, ― квинши вскочил и огляделся в поисках вещей, но заметил лишь ощетинившуюся черную кошку на шкафу под потолком.

― До свидания, Урахара-сан, Тессай-сан, ― Маюри сверкнул глазами из-под прикрытых век и неприятно улыбнулся. ― Не скучайте, ― повернулся и вышел. Урюу бросился следом.

― Куротсучи-тайчо. Стойте. Мы не закончили вчерашний разговор.

― Да ну! А мне показалось…

― Я так и не понял, получил ли формальные извинения за жестокость по отношению к моему сенсею и оскорбление гордости квинши.

― Я вам, кажется, еще вчера сказал, что ваши разговоры о жестокости – чушь и разнузданные юношеские фантазии. Хотелось бы мне…

― А я говорю, что если не получу извинений, никакой работы не будет, ― холодно отозвался Ишида, скрестив руки на груди.

― Вы пытаетесь мне сказать, что из-за вашей идиотской гордости пожертвуете собственными интересами, шансом выжить в войне с арранкарами и возможностью помочь своим так называемым друзьям?

― Именно так, Куротсучи-тайчо.

― Вы идиот, молодой человек?

― Еще одно оскорбление.

― Нет, юноша, это попытка констатации факта. И не прикрывайтесь фиговым листком рассуждений о гордости и справедливости. Я высказал мнение о вас лично.

― Хорошо, ― Ишида побледнел, но постарался взять себя в руки. ― Давайте по порядку. Первым делом прошу принести извинения за оскорбление учителя.

― Сколько вам повторять, что его никто не оскорблял? Когда-нибудь я вам расскажу… Хотя вы все равно не поймете. Ладно, но только ради науки. Прошу простить меня. Примите мои самые искренние извинения. Я осознал и раскаиваюсь. Все? Вы довольны? Вопрос закрыт?

― Да, ― Ишида поднял взгляд к вечереющему небу. Лучи закатного солнца пробивали облака. Над западной Каракурой, над мачтами моста, выше телебашни, поднялся причудливый оранжевый шатер. Наверное, полагалось радоваться, что настоял на своем, добился справедливости. Но вместо торжества было только глухое раздражение. Будто долгожданный подарок оказался фальшивкой.

― Мы можем идти?

― Нет.

― И в чем же дело на этот раз?

― Гордость. Квинши. Я жду извинений.

Маюри тяжело вздохнул, криво улыбнулся на закат и пропел нарочито сиплым голосом:

― Простите великодушно, квинши-сан. Теперь все?

― Все.

― Тогда мне хотелось бы знать – Тессай грел воду без огня. Как это возможно?

Ишида попытался сдержать истерический смех, превратив его в приступ кашля, доковылял до стены и опустился на корточки, зажимая обеими руками рот. Заведующий центром технологических исследований, не знающий, что такое бытовое электричество… Неделя обещала быть интересной.

>>
Оставить отзыв:
Для того, чтобы оставить отзыв, вы должны быть зарегистрированы в Архиве.
Авторизироваться или зарегистрироваться в Архиве.
Подписаться на фанфик

Перед тем как подписаться на фанфик, пожалуйста, убедитесь, что в Вашем Профиле записан правильный e-mail, иначе уведомления о новых главах Вам не придут!

Rambler's Top100
Rambler's Top100