Сквозь стены

Автор фанфика: enahma
Контакты автора: www.enahma.livejournal.com
Язык оригинала: Английский
Название фанфика на языке оригинала: Through the Walls
Ссылка на фанфик: http://www.fanfiction.net/s/1485544/1/
Разрешение на перевод: отправлен запрос, ждём

Сквозь стены

Как быть магглом?

Глава 1. Как быть магглом?

– Ты шутишь, Квайет. Я уверен, мы не можем расплатиться карточкой! Это же не магия! – отчаянно прошептал Блэк Гарри на ухо. Гермиона, услышав это, усмехнулась.
Гарри притворно-обреченно вздохнул и подмигнул девочкам. Энни не заметила, поглощенная поеданием мороженого, а Гермиона понимающе подмигнула в ответ. Гарри улыбнулся – впервые с момента смерти родителей выражение боли и потерянности исчезло с лица девушки.
– Не могу поверить, что ты до сих пор не понял, Сириус, – покачал головой Гарри. – Я же тебе сто раз говорил, что у банкоматов постоянный телефонный контакт…
– Не надо! – перебил его Блэк. – Я не хочу в очередной раз слушать скучные объяснения насчет маггловской… техники, – он покосился на стоящую рядом женщину, удивленно на них поглядывающую.
– Можно мне еще мороженого, Сириус? – спросила Энни.
Блэк взглянул на нее и ошеломленно замер. Гарри проследил за его взглядом и хихикнул. Все лицо и одежда Энни были в шоколадных разводах.
– Господи боже мой, – пробормотал Блэк и зашарил по карманам в поисках платка, но Гермиона его опередила. Она вытерла коричневые разводы с лица Энни своим собственным платком и, увидев, что Сириус собирается купить девочке еще сладостей, покачала головой:
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Гермиона права, Энни, – поспешно согласился Сириус.
– Почему? – Энни умоляюще уставилась на него большими карими глазами. – Я…
– Потому что мы поедем домой на автобусе, Энни. А в автобусы не пускают с тающим и капающим мороженым, – ответила Гермиона. Сириус закивал.
Глядя на них, Гарри улыбнулся. Эта сцена была ему хорошо знакома – с тех пор, как он и Гермиона вернулись из Хогвартса, она повторялась каждый раз, когда они отправлялись по магазинам.
«Практическое маггловедение» – называла это Гермиона. Однако Гарри это напоминало краткий курс на тему «Как быть хорошим мужем» или «Как должны себя вести родители». Гермиона постоянно упрекала Сириуса за его поблажки Энни и неустанно старалась поправлять его упущения.
Увидев, какое беспомощное у Сириуса лицо, стоящая за ними в очереди женщина понимающе улыбнулась ему:
– С детьми всегда нелегко.
Гермиона бросила на нее негодующий взгляд, Сириус – ошеломленный, а Гарри от души наслаждался ситуацией.
– Я не ребенок! – оскорблено сказала Гермиона.
– Конечно нет, – согласился Сириус.
Гарри снова тихонько хихикнул. Женщина закатила глаза.
– Подростки, – понимающе сказала она Сириусу. – У меня их двое.
Растерявшись, тот не знал, что сказать.
Едва сдерживая смех, Гарри поперхнулся. Гермиона повернулась к нему и на ее лице появилось понимание.
– О… – она покраснела.
– Э-э-э… Они не мои, – пробормотал Сириус.
Во взгляде их собеседницы мелькнуло подозрение.
– Он наш опекун, – торопливо сказал Гарри, недоумевая, почему Сириус ведет себя так глупо. Почему он не может просто сказать, как есть?
– Они сироты, – поспешно вставил Сириус.
Выражение лица женщины смягчилось.
– О, – она торжественно кивнула, – как благородно с вашей стороны взять на себя ответственность за этих бедняжек.
Сириус неуверенно кивнул. Гермиона вспыхнула.
– Идем, Сириус. Мы следующие, – прошептал Гарри и кивнул в сторону банкомата. – Не забудь: зеленая кнопка, твой пин-код и снова зеленая кнопка.
Когда они отошли от автомата, Сириус был чрезвычайно доволен собой.
– Почти как магия, – объяснил он свою радость Гарри, когда они направились к автобусной остановке.
– Вот увидишь, в маггловском мире много волшебных штучек, – сказала Гермиона. – На следующей неделе в твоем доме установят телефон и проведут электричество.
– И он станет обычным маггловским домом, – вздохнул Сириус.
– Это будет не так уж плохо, Сириус, – сказала Энни. – Мы сможем включать и выключать свет без помощи Кваета, Гермионы или чьей-то еще. И мы сможем позвонить дедушке.
Дамблдор обнаружил, что дед девочки был жив, но слишком стар и болен, чтобы заботиться о ней. Энни и Сириус уже побывали у него в больнице и пообещали звонить и навещать его регулярно. Известие, что его внучка жива, потрясло старика – он считал себя единственным выжившим. Смерть жены, не вынесшей гибели их дочери (матери Энни), сильно подкосила его.
Подумав о дедушке Энни, Гарри вспомнил о Северусе. Даже мысль о папе опечалила его, не говоря уже о том, что сейчас было странно думать о нем как о «папе». Состояние Северуса трудно было назвать обнадеживающим. Уже две недели Гарри не разрешали его навещать. Когда бы он ни пришел, целители отсылали его обратно, не позволяя взглянуть даже глазком.
– Когда? – спрашивал Гарри.
– Позже, – следовал ответ.
– Но почему?
– Ему нужно время, чтобы прийти в себя, – говорили они, провожая его к ближайшему камину и вручая пригоршню дымолетного порошка.
Каждый раз, слыша эти слова, Гарри казалось, что холодная рука сжимает его сердце.
– Квает? Ты в порядке? – тихо спросила Гермиона в автобусе по дороге домой.
– Да. Все нормально, – прошептал он.
Гарри поднял глаза – Гермиона смотрела на него заботливо и немного встревоженно.
– Думаешь о Северусе? – спросила она.
Гарри перевел взгляд на Сириуса и Энни, болтающих о Майке – школьном приятеле Энни, о котором она рассказала несколько дней назад. Снова посмотрев на Гермиону, Гарри ответил:
– Я не думаю, что его память удастся восстановить.
– Ты говорил, – кивнула девушка. – Ты уверен?
– Да.
Гермиона ободряюще сжала его ладонь:
– Все будет в порядке, вот увидишь.
Гарри грустно покачал головой:
– Не уверен.
Но от слов Гермионы на душе стало легче.
***
С тех пор, как они прибыли в имение Блэков, их дружба окрепла. Это началось с первой же ночи, когда Гарри проснулся от ужасного кошмара. Он не стал даже пытаться снова заснуть, зная, что ему не удастся. Поднялся и пошел на кухню выпить кружку горячего шоколада или чая, собираясь потом засесть за книги. С момента разлуки с Северусом ему пришлось противостоять монстрам из своих кошмаров в одиночку, и чтение превратилось в привычку.
Проходя мимо гостиной, он услышал приглушенные всхлипы. Там, свернувшись клубочком в уголке дивана, без слез плакала Гермиона. Сухие рыдания сотрясали ее тело. Гарри сразу вспомнил молчаливые страдания Северуса. Он не раздумывая сел рядом, немного напуганный и не зная толком, что делать. Ему совершенно не хотелось разговаривать, и он знал только один способ успокоить горюющего. Он молча обнял девушку за плечи и через секунду она уткнулась ему в плечо, а потом прильнула к нему. От неожиданного физического контакта Гарри захлестнула тошнота, но он заставил себя обнять Гермиону еще крепче и ужасное ощущение пропало.
– Я больше не хочу жить, – сказала девушка. – Жизнь – дерьмо.
Гарри попытался найти слова, чтобы ее успокоить, и, наконец, Гермиона всхлипнула и по щекам у нее покатились слезы. Она плакала и плакала, промочив пижаму Гарри насквозь, пока не уснула. А на следующий день она призналась, что впервые позволила себе горевать.
После они провели в гостиной много похожих ночей, беседуя, читая – лишь бы не оставаться одним в своих спальнях. Обычно Гермиона засыпала на диване. Гарри левитировал ее в ее комнату и сам отправлялся спать. К счастью, за защитными чарами штаба Ордена, который располагался в имении, Министерство не могло засечь колдовство несовершеннолетних.
Они разговаривали только о Гермионе. До этого момента Гарри был не готов говорить о Северусе.
– Я скучаю по нему, – прошептал Гарри и девушка крепче сжала его ладонь.
– Он вернется, – ее глаза заблестели. – Он снова научится любить тебя.
– Мне приходится лгать ему. Дамблдор меня заставляет. А я думаю, что как только он узнает правду, то тут же откажется от меня, раз и навсегда. Он подумает, что я его предал.
– Ты уверен?
– Я его знаю, – обреченно вздохнул Гарри.
Они вернулись в Имение, пообедали с членами Ордена и Гарри отправился в больницу, как делал каждый день.
Сегодня, однако, его встретила главная целительница.
– Мистер Снейп, прошу вас, на два слова, – сказала она тихо, но строго.
Гарри послушно последовал за ведьмой в ее кабинет.
– Присаживайтесь.
Гарри сел, но отважился понять глаза только когда она села напротив и он почувствовал на себе ее пристальный взгляд.
– Что-то не так? – неуверенно спросил он, опасаясь худшего.
– Не совсем. В целом твой отец в порядке, но… Знаешь, Кваетус, – тон ведьмы смягчился, – Альбус сказал мне, что с первого августа ты будешь жить вместе с отцом…
– Что?! – воскликнул Гарри. – Я смогу… Мы будем… Он…
Ведьма улыбнулась:
– Да, к тому времени мы его выпишем, – сказала она, но Гарри снова перебил ее:
– Значит, к августу он выздоровеет и все вспомнит?
Улыбка на лице целительницы сменилась грустной усталостью:
– Не думаю… Именно поэтому я хочу поговорить с тобой. Подожди! – она подняла руку, не давая Гарри перебить ее снова. – Сначала внимательно меня выслушай. Если ты чего-то не поймешь, я объясню еще раз. Хорошо?
Гарри кивнул. Целительница глубоко вздохнула, вытащила палочку и наложила несколько запирающих и заглушающих заклинаний. Встав из-за стола, она погасила огонь в камине и повернулась к мальчику:
– Чтобы помочь нам вылечить Северуса, Альбус рассказал мне все, что, по его мнению, я должна знать о нем и, конечно же, о тебе. Он также открыл мне кто ты на самом деле, попросив быть крайне осторожной.
– Почему он доверяет вам? – не сдержался Гарри.
В глазах ведьмы мелькнуло недовольство, но тут же исчезло.
– Я могу понять, почему ты никому не доверяешь, но мы с Альбусом знакомы больше пятидесяти лет, и я лечу здесь людей с момента выпуска из Хогвартса восемьдесят лет назад.
– Но вам не больше сорока! – удивленно воскликнул Гарри.
Ведьма улыбнулась.
– Мне девяносто шесть, юноша. И спасибо за комплимент.
Смущенный Гарри бухнулся обратно в кресло и пробормотав:
– Извините.
– Ничего, – ее улыбка исчезла. – Итак… – она чуть помедлила и снова заговорила: – Я лечу Северуса не первый раз и знаю о нем немало. Он был моим пациентом почти шестнадцать лет назад, когда Альбус привез его из Азкабана. Я знаю о его семье, о его брате, о его прошлом Пожирателя Смерти и шпиона Альбуса и даже о его проблемах с одноклассниками, потому что все это – его худшие воспоминания, которые в тюрьме он проживал снова и снова. Альбус не так уж много смог рассказать мне о нем. Я не знала ничего только о событиях прошлого года, потому что раньше Северус вел очень спокойную жизнь, посвятив себя профессии. Но важно другое.
Она присела в кресло напротив Гарри.
– Как ты знаешь, он наложил на себя очень сложное заклятье забвения, касающееся только двух вещей: он забыл весь последний год и, чтоб не выдать что-то важное своим тюремщикам, стер все воспоминания о брате. При определенных обстоятельствах восстановить информацию о событиях последнего года не так уж сложно. Это состояние похоже на обычную амнезию. Ты знаешь, что такое амнезия? – Гарри кивнул. – Намного серьезнее другое – слишком много в жизни Северуса связано с его братом. Кваетус, твой биологический отец, всегда был самым главным человеком в его жизни. Большинство воспоминаний так или иначе связаны с ним. Это значит, что пострадала эмоциональная память Северуса. Его детские воспоминания смешались – он помнит родителей, но лишь как образы, картинки, без намека на их отношения, потому что в детстве Кваетус всегда был рядом с ним. Он не помнит, что чувствовал по отношению к родителям – ребенком он их уважал, затем уважение превратилось в ненависть, но и то и другое – лишь отдельные фрагменты его жизни, в которой слишком многое было связано с Кваетусом, чьи чувства чрезвычайно сильно повлияли на собственные чувства Северуса. Он почти забыл причины своих поступков. Он едва понимает себя. Он много знает о себе, но не понимает, почему поступал так, а не иначе.
– Но… это же не значит, что он сойдет с ума, ведь нет? – выдавил Гарри отчаянно вцепившись в подлокотники кресла. У него вдруг пересохло во рту.
– Нет, не думаю. Он очень сильный человек и сейчас ему нужно время, чтобы вернуть контроль над собой, но в целом он в порядке.
– Он был… не в себе? Поэтому мне не разрешали навещать его?
– Нет, – решительно произнесла целительница. – Его разум никоим образом не пострадал. Он был подавлен и не хотел никого видеть. Потом он был слишком раздражен и я не разрешала тебе его навещать, потому что он мог невольно ранить твои чувства. Он повздорил с Альбусом и со мной, и нам стоило немалых трудов убедить его продолжать лечение. Наконец он согласился, но ничего не спрашивал о тебе. В конце концов Альбус предложил привлечь тебя и я согласилась.
– Он не хотел видеть меня… – Гарри зажмурился, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
Из… отца?.. друга?.. Северус снова превратился во врага.
– Он не знает тебя, Кваетус, он…
– Но я не виноват! – в отчаянии воскликнул Гарри.
Целительница кивнула:
– Я знаю. Я понимаю, это несправедливо по отношению к тебе, но мы ничего не можем поделать. Тебе придется снова заслужить его доверие. Летом ты будешь участвовать в его восстановительном процессе, весь август вы проведете вместе – у тебя будет шанс.
– Как он воспринял новость о моем участии?
– На удивление хорошо. Сначала разворчался о юных безмозглых мальчишках, но когда Альбус сообщил ему, что ты лучший студент в своей параллели, он задумался. И он согласился увидеться с тобой сегодня – я знала, что ты придешь, как приходил каждый день.
– Я могу его увидеть? – Гарри сам не знал, спрашивает целительницу или пытается убедить сам себя.
– Можешь. Но помни, Кваетус, – сказала ведьма, поднимаясь. – Ему нельзя ничего рассказывать о прошлом.
– Ничего? – переспросил Гарри. – Но… почему?
– Это может помешать возвращению собственных воспоминаний Северуса и его память будет невозможно восстановить. Любое воспоминание тесно связано с остальными, затронув одно можно нечаянно вызвать эффект домино.
– Можно вызвать или это произойдет в любом случае? – быстро уточнил Гарри.
– Здесь нет никаких гарантий, невозможно предсказать, что вызовет такой эффект.
Гарри заметил усталость у целительницы в глазах и морщинки вокруг.
– Значит, мне нельзя говорить с ним, – обреченно заключил он. – Придется сидеть молча, наслаждаясь вспышками его темперамента?
– Не нужно огрызаться, мистер Снейп, – холодно заметила ведьма. – Вы можете разговаривать обо всем, не связанным с прошлым. Вы можете говорить о фактах, например, но не о событиях.
Гарри задумался.
– Я не понимаю, – признался он.
– Вы можете сообщать ему просто факты, без разъяснений, если предмет разговора касается непосредственно его воспоминаний или ситуаций с его участием. Но вы можете рассказывать ему все, что не было связано непосредственно с ним.
– Я понял. Мне нельзя давать ему мысленные образы, чтобы не помешать восстановлению его собственных.
– Именно. И нельзя намекать ему о его чувствах в прошлом. Лучше будет вообще не говорить о его прошлых чувствах и переживаниях.
Гарри помассировал виски и потер ноющие глаза.
– Это будет чертовски трудно. Почти невозможно.
– Альбус считает, что ты достаточно умен для этого.
– Есть какие-нибудь советы для таких случаев?
– Прежде чем что-то сказать, считай до десяти.
***
– О, сын, наконец, вспомнил, что у него есть отец! – Снейп поднял голову и ухмыльнулся. От тона, каким он произнес слово «сын», у Гарри сжалось сердце. Он замер в дверях и попытался проглотить комок в горле.
– Я приходил каждый день. Целители не позволяли мне видеть тебя, – тихо сказал он.
– К счастью, – ухмыльнулся Снейп. – Ну, что ты здесь делаешь?
Гарри вдруг почувствовал себя очень глупо. Действительно, что?
– Я просто хотел увидеть тебя, – ответил он, переминаясь с ноги на ногу.
– Ты увидел. Теперь можешь отправляться восвояси, – бесцеремонно заявил Северус.
– Нет, – Гарри вошел и закрыл дверь. – В августе мы снова будем жить вместе. И я хочу, чтобы ты привык видеть меня рядом.
– Почему я должен жить с тобой? – Снейп пожал плечами. – Ты же живешь где-то сейчас. Можешь оставаться там и дальше.
– Да, но ты мой официальный опекун, Северус, – Гарри надеялся, что не сказал ничего угрожающего лечебному процессу.
– «Северус»? Кто тебе разрешил называть меня по имени? – возмутился Снейп.
Гарри глубоко вздохнул:
– Ты мой отец. Как еще мне тебя называть? – вопрос прозвучал достаточно нейтрально.
– Снова эти бредни об отцовстве. Кто сказал, что я твой отец?
Гарри растерялся. Как на это отвечать?
– Посмотри на меня, – мрачно сказал он, стараясь подражать недовольному тону Снейпа.
Тот испытующе посмотрел на мальчика и его выражение стало менее недовольным.
– Хм… Судя по твоему виду, ты действительно мой сын. Тем не менее, я совершенно не уверен, что когда-то зачал ребенка.
– Но я здесь и я, несомненно, Снейп, – возразил Гарри.
– Внешность обманчива, мальчик, – парировал Северус.
Услышав в знакомом голосе холодные нотки, Гарри почувствовал себя смертельно уставшим.
– Мы можем сделать анализ крови, – предложил он. – Ты можешь сварить зелье, чтобы удостовериться в нашем родстве, или наложить на меня заклинание идентификации. «В конце концов ты узнаешь, что я сын твоего брата и мне не придется больше врать,» – подумал он.
– Идентификационные заклинания имеют право накладывать только работники Министерства, – поморщился Снейп. – А зелье или анализ крови могут установить возможное отцовство, но их надежность не абсолютна.
Гарри пожал плечами:
– Я никому не скажу, если ты захочешь использовать заклинание. Ты можешь ознакомиться с хранящимися в Министерстве документами, если не веришь мне.
– А ты не так умен, как говорил Альбус, – Мастер зелий скрестил руки на груди.
– Почему? – Гарри заставил себя говорить спокойно. – Потому разрешил наложить на меня заклинание? Я знаю, что его использование запрещено и даже работники Министерства имеют право накладывать его только на мертвые тела, потому что…
– Хватит, – махнул Снейп. Гарри замолчал. – Пожалуй, сделаем анализ крови. Я сам все проверю. Не спорь.
Гарри и не собирался.
– Анализ покажет, что я твой сын, – предупредил он.
«И ты поверишь в ложь», – грустно сказал он про себя.
Северус встал и поманил его:
– Идем.
Мальчик послушно направился за уверенно шагающим Мастером зелий, мимоходом удивившись тому, как хорошо тот знает расположение отделений в больнице.
– Откуда ты знаешь, где здесь находятся лаборатории? – полюбопытствовал Гарри, когда они дошли до подвала.
– Видимо, ты не собираешься становиться Мастером Зелий? – высокомерно поинтересовался Снейп.
– Я еще не решил, – честно ответил Гарри. – А что?
– Лаборатории всегда располагаются в подвале, – хмыкнул Северус.
Гарри злорадно ухмыльнулся:
– Ясно. Если какое-нибудь зелье взорвется, все здание рухнет и не придется возиться с ремонтом.
– К счастью, в профессиональных лабораториях нет Лонгботоммов, – холодно возразил Снейп.
– Пока нет, но все может измениться, – Гарри едва сдержал смех.
Северус повернулся к нему:
– Что ты имеешь в виду?
– Если не ошибаюсь, Невилл Лонгботтом будет в твоем классе по продвинутым Зельям, – дерзко ответил Гарри.
– Невозможно, – решительно возразил Снейп. – Я сомневаюсь, что Лонгботтому удалось сдать зелья даже на уровень СОВ, но если он как-то умудрился это проделать, ко мне на продвинутые зелья попадают только с великолепными отметками, – он хмыкнул. – Те зелья слишком опасны и я не хочу, чтобы Хогвартс был разрушен до основания.
– Поглядим, – лукаво улыбнулся Гарри.
– А что насчет тебя? – сменил тему Снейп и постучал в дверь лаборатории.
– Ты имеешь в виду Зелья? – спросил Гарри. Когда Снейп кивнул, он ухмыльнулся. – Не знаю. Еще не получил мои результаты СОВ.
– Но у тебя есть какие-то предположения? – заинтересованно настаивал Северус.
– Ты так просто от меня не избавишься, – сказал Гарри.
Щелкнул замок и появившаяся в дверях крупная ведьма грозно рявкнула:
– Что надо? Читать не умеете? – и ткнула пальцем в клочок бумаги на двери, на котором было нацарапано: «Не стучать».
– Отойди, Ламар, – огрызнулся Снейп. – Мне нужна лаборатория на час.
– Профессор Снейп! – ведьма подобострастно съежилась. – Конечно, но я должна проинформировать…
– Так вперед! – Снейп вошел в лабораторию, Гарри за ним по пятам.
– Но сюда нельзя приводить…
– Он мой сын, – ядовито заявил Мастер зелий.
– О, я не знала…
– Я тоже.
Гарри едва сдержал смех. Он ненавидел, когда Северус вел себя как бесцеремонный мерзавец, но поведение миссис (или мисс?) Ламар ничего другого не заслуживало.
– Тебе позволяют пользоваться их лабораторией?
– Конечно позволяют – я их Мастер Зелий!
– Но ты… – Гарри тряхнул головой. Очевидно, за год, проведенный вместе, он многого не успел узнать о Северусе.
– Я не работаю здесь, – рассеянно объяснил тот. – Но я работаю на них. И они используют многие из моих зелий.
Он взял в кладовой пузырек с прозрачной оранжевой жидкостью, закрытый пробкой с официальной печатью, и надписью на этикетке: «Проявляющее зелье». Откупорил и вылил содержимое в маленький котел, который поставил на огонь.
– Ты не знал этого?
Гарри уставился на него, размышляя над подходящим ответом.
– Думаю, я многого не знаю о тебе, – сказал он. – За год мы узнали друг о друге многое, но не все. И ты не болтун.
– Конечно не болтун! – недовольно заявил Северус. – Итак, давай посмотрим, – он наклонился над дымящимся содержимым котла, присмотрелся, заключил: – Достаточно, – и разлил жидкость в два мерных стаканчика. – Давай палец.
Гарри протянул руку. Аккуратно продезинфицированной иглой Снейп уколол палец мальчика и осторожно сжал, чтобы капля крови упала в один из стаканчиков. Затем в другой стаканчик капнул своей крови.
– Что дальше? – спросил Гарри, стараясь унять нервозность.
Они с Северусом спокойно относились к факту, что он сын Кваетуса, но сейчас Гарри разволновался. В том году он узнал, что заклинание принятия в семью, которое использовал Северус после его фальшивых похорон, сработало бы даже если бы он не был его племянником – так же, как заклинание Джеймса Поттера прекрасно работало все пятнадцать лет, – но теперь его охватили сомнения.
– Подождем несколько минут. Думаю, пяти будет достаточно, – ответил Северус с плохо скрываемым любопытством.
Гарри кивнул и подумал о палочке, которую они сделали вместе, о палочке Кваетуса, о его дневнике, о рассказе Дамблдора, но все случившееся вдруг показалось ему эфемерным и неправдоподобным. А если бы он не был племянником Северуса? Тот Северус, которого Гарри узнал в Замке кошмаров, принял бы его как сына даже при отрицательных результатах анализа. Но этот человек не был его Северусом. Он был Снейпом, которого Гарри знал первые четыре года: хмурым, грозным и… неприятным.
Гарри закрыл глаза.
– Нервничаем? – от язвительного тона мальчик вздрогнул.
«Возвращение мерзавца», – подумал он. Ему опять придется начинать все сначала. Он чувствовал себя потерянным, загнанным в угол и очень уставшим.
– Вовсе нет, – он заставил себя ответить. – Я просто не знаю, как относиться к такому тебе, – подняв голову он увидел, как неприятная усмешка на лице мужчины сменилась беспокойством. Очевидно, Северус не думал, что сын знает, как справляться с его сарказмом.
В конце концов Снейп отвел глаза и начал раздраженно рыться в ящиках. Найдя то, что искал, он снова ухмыльнулся. Подняв стаканчики, он поднес их к свету, сравнивая цвет. Не заметив разницы в оттенках нежно-голубой жидкости, Гарри немного расслабился.
– Теперь тебе нужно проверить степень их сходства лакмусовой бумагой? – спросил он.
Он знал о ней из своих прошлогодних экспериментов. Так часто делали при работе с зельями: когда нужно было сравнить два одинаковых на первый взгляд зелья, использовали маленькие полоски специальной бумаги. Однажды даже Северус использовал ее для сравнения зелий, приготовленных им самим и одним из учеников. Полоску бумаги надо было на одну минуту опустить в зелье, которое считалось правильно сваренным, – на ней появлялась отметка «100%». Затем ее опускали в другое зелье и ждали, сколько процентов она покажет на этот раз. Если результат был девяносто пять процентов или больше, зелья считались идентичными, при результате более девяноста – почти идентичными (и во многих случаях этого было достаточно), при результате более восьмидесяти – похожими, около семидесяти процентов – сходными.
– Должно быть около семидесяти процентов, да?
Северус покачал головой:
– Семьдесят процентов сходства указывают на родственную близость крови. В нашем случае, чтобы отцовство могло считаться доказанным, должно быть не менее восьмидесяти трех процентов, – он аккуратно опустил полоску бумаги в свой стаканчик. – Наилучший результат – почти полная идентичность, потому что в зелье мало крови.
Он взглянул на мокрую полоску, на которой появились цифры «100 %», кивнул и аккуратно опустил ее в стаканчик с кровью Гарри.
– Поглядим, во что вы с Дамблдором хотите заставить меня поверить, – он мрачно улыбнулся. – Ничего не хочешь сказать?
Гарри внезапно захотелось окунуть его головой в еще дымящийся котел и оставить так. С другой стороны, он мог понять подозрения Северуса. Ни как Гарри, ни как Кваетус Гарольд Снейп он не был его сыном. В какой-то момент мальчику захотелось, чтобы полоска показала меньше нужной цифры и он смог перестать врать, но тут раздался удивленный возглас Снейпа.
– Хм…
Гарри не нужно было даже смотреть на влажную бумажку. Судя по тону Мастера зелий, результат был почти несомненным.
– Девяносто четыре процента! – удивленно произнес тот. – Но Альбус сказал, твоя мать была магглорожденной.
Гарри передернуло от отвращения. Замечательно, теперь ему расскажут, что Снейп никогда не связался бы с грязнокровкой!
– Хуже, – мстительно сказал он. – Она не была грязнокровкой. Она была простой магглой, обыкновенным куском дерьма! – выкрикнув последние слова он повернулся и вышел, хлопнув дверью.
***
Вернувшись домой, Гарри подумал, что ничего хуже случиться не может. Он ошибся. Той же ночью у него случилось чрезвычайно долгое и болезненное видение – нескончаемые пытки и безумно хохочущий Темный Лорд. Гарри терпел боль и старался запомнить как можно больше информации, но ему пришлось столкнуться с двумя невыносимыми вещами. Одной было первое убийство Леи и ее инициация. А потом появился Эйвери… Гарри попытался выдержать пытку, но после первой же вспышки лезвия вся кожа взорвалась болью и когда Сириус и Гермиона его разбудили, вся пижама и простыни были в крови.
– Гарри! – как в тумане услышал он испуганные голоса и почувствовал, как кто-то крепко обнял его.
– Он весь в крови, Сириус, – раздался голос Гермионы. – Он весь в крови!
– Не кричи, – прохрипел Гарри.
Он прижался к Гермионе так же отчаянно и доверчиво, как прижимался к Северусу после своих ночных кошмаров.
– Что случилось? – откуда-то сверху раздался голос Сириуса.
– Эйвери и его бритва, – ответил Гарри, подозревая, что они не поймут.
Ответом стала недоуменная тишина.
– Это случалось раньше? – прошептала Гермиона.
Когда Гарри выдохнул «Да», она спросила:
– Что делал профессор Снейп?
– Делал мне теплую ванну, давал кровезатворное зелье и несколько других, чтобы расслабить мускулы и вылечить порезы. У меня нет этих зелий. Но, – Гарри открыл глаза, – Сириус, большая бутылка кровезатворного зелья стоит в шкафу, – оно пурпурное, ты увидишь.
Сириус бросился за зельем, принес и Гарри сел, взяв у него бутыль.
– Ты часто его принимаешь? – спросил Сириус, глядя на мальчика.
– Нет, – ответил Гарри, вытирая рот рукавом пижамы. – Только когда порезы снова открываются. Это – третий раз.
– А когда были первые два? – спросил Сириус.
Ему ответила Гермиона.
– Первый раз это случилось в сентябре или октябре, за четыре недели до второй проверки авроров. Второй раз – во время нападения Рона.
Гарри вздохнул.
– Эти шрамы у меня от пыток Эйвери в Замке кошмаров. Я почти умер там от потери крови, – он закрыл глаза, отчаянно желая, чтобы Северус оказался рядом. – Я думаю, для меня и Северуса это стало поворотным моментом. Он был в ужасе от того, что я могу умереть. Он… он… – у Гарри перехватило горло.
Он почувствовал ужасный холод где-то внутри и стыд, оттого что сегодня бросил Северуса в лаборатории…
Теплая ванна поможет ему прийти в себя. Папа всегда… Но открыв глаза он увидел Сириуса. Тот поднял его на руки и отнес в чистую, перестеленную Гермионой постель. Кто-то сунул ему в руки кружку с горячим чаем. Гермиона закутала его в одеяло. Сириус опустился в кресло рядом с кроватью и они оба выжидающе посмотрели на него.
И внезапно Гарри поймал себя на том, что рассказывает им все, что они еще не знали об их счастливых днях в аду, о Северусе, об их разговорах, чувствах и их открытиях; о сделанной им с Северусом палочке, о побеге, о Петтигрю, о ночи, когда Северус принял его обратно в семью Снейпов, о переменах в его внешности днем позже, об Уизли, о Ноблестоунах, о Кровавом Бароне и коротких неудачных отношениях с Леей.
Гарри казалось, он говорит бесконечно. И когда он дошел до момента, когда Северус поднял палочку и наложил на себя заклятье забвения, он услышал всхлип Гермионы и отрывистый вздох Сириуса. И снова почувствовал весь ужас и невосполнимость своей потери. Его сердце сжалось от боли, и он понял, что Северус никогда не станет прежним.
Никогда.
Он был уверен. Он был уверен, потому что, вспомнив случившееся, понял, что все это – их переживания, их чувства, совершенно изменили его жизнь, сделали его таким, какой он теперь. А Северус все это забыл, у него не осталось никаких воспоминаний о том, что с ними произошло.
Гарри был уверен, это будет очень долгий и мучительный год.
И он совсем не ждал его начала.
***
На следующий день в его окно постучалась большая коричневая сова. Гарри не видел ее раньше и сначала даже не узнал почерк на конверте. Распечатав письмо, он взглянул на подпись.
Арес.

«Квайет,
Я не знаю, что делать. Мама отослала меня к дяде, потому что Министерство следит за нашим домом. Здесь полно ПС (ты понял, о ком я). Мама не хочет, чтобы я возвращался в школу, потому что через две недели я получу результаты СОВ и смогу присоединиться к «нашему кругу» (это ее слова).
Я не хочу этого. Я боюсь. Я помню, что ты говорил, но не знаю, как мне удастся этого избежать. У меня почти не осталось времени. Я не знаю, что мне делать. Напиши, если у тебя есть какие-то идеи.
Только быстрее.
Арес».