Добавить в избранное Написатьь письмо
Фелксиноя    в работе

    Почему Рон ушел из Аврората? Как Гермиона смогла найти баланс между большими амбициями и семьей? Кто шел на компромисс, чтобы сохранить столь шаткий союз? И что Рон скрывал от супруги столько лет?
    Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
    Рон Уизли, Гермиона Грейнджер
    Приключения /Любовный роман / || гет || PG-13
    Размер: миди || Глав: 2
    Прочитано: 774 || Отзывов: 0 || Подписано: 5
    Предупреждения: ООС
    Начало: 26.08.16 || Последнее обновление: 22.11.16

Весь фанфик Версия для печати (все главы)

>>

Секреты Рона Уизли

A A A A
Размер шрифта: 
Цвет текста: 
Цвет фона: 
Январь, 2002 год


Снег. Невероятно яркий, искрящийся и манящий. Именно такой прекрасный, он сейчас выглядит словно издевательство самой судьбы. Ясная погода: ни облачка, — и эти чудесные хрустящие сугробы. Он мог бы сейчас прогуливаться по любимой с некоторых пор лондонской улочке, попивая горячий кофе — магловский крепкий напиток, который она так вкусно варит по утрам. А взамен — скрипучий деревянный стол в самом углу кабинета, заваленный глупыми бумажками, и стойкий запах старых книг и пыли. Не такой представлялась ему стажировка в Аврорате.

Полгода назад он впервые появился на пороге этого кабинета с дюжиной других новичков, преисполненный вдохновения и надежды на светлое будущее, которое, казалось ему, наконец раскрыло перед ним свои тяжелые двери. Но не тут-то было. Счастливчика-Гарри сразу после первых тестов прикрепили к активной группе во главе с куратором — коренастым угрюмым мужчиной средних лет, которого все звали Хищником. За что он получил свое прозвище никто из новичков не знал, а прочие авроры не считали нужным контактировать с практикантами: все равно ко времени экзаменов от них останется не больше трети. И вот теперь Гарри еженедельно отправлялся на мелкие задания, повышая уровень своей физической подготовки и изучая новые боевые заклинания, а Рон занимался учетом архивных дел и ненужной бумажной волокитой. И никому ведь не интересно, что результаты Уизли почти ничем не уступали результатам Поттера, а в некоторых предметах даже превосходили. Какой бы вклад он ни внес в исход войны, он не Гарри Поттер, и этим все сказано.

Впрочем, кроме практики Рон и Гарри ходили на все остальные занятия вместе. Среди них попадались чисто магловские дисциплины, которые к своему удивлению Рон посещал весьма охотно. В их число входило базовое изучение некоторых языков и культуры разных стран, а также физподготовка на основе рукопашного боя. Однако, так как многие представители управленческой верхушки считали это пустой тратой времени и ресурсов, очень скоро эти занятия были исключены из программы подготовки молодых авроров.

Уже стемнело. Он медленно шагал прочь от Аврората, задумчиво смотря себе под ноги. Еще один день будто в никуда. Очутившись прямо перед дверью в свою квартирку, Рон замешкался. За этой самой дверью его ждала гнетущая тишина, пыльные шкафы и скрипучая мебель. Далеко не самое уютное жилище, какое можно себе представить, но за те деньги, что он платил, рассчитывать на большее было бы наглостью. Свою небольшую зарплату Рон получал за работу во «Всевозможных волшебных вредилках» и почти целиком тратил ее на вышеупомянутую квартирку. Переехал он незадолго до начала обучения в Аврорате, но вовсе не потому, что отчаянно стремился покинуть родную «Нору».

Таким образом Рон Уизли мог начать собственную жизнь, «взрослую».

Первое время Гермиона не решалась приходить сюда. Она придумывала всяческие предлоги для того, чтобы оказаться как можно дальше от двери его нового дома. После возвращения ее родителей, общение и вовсе едва не сошло на нет. Рон очень переживал, что такими темпами их отношения рухнут, словно карточный домик. И все же со временем все пришло в норму. Более того, постепенно Гермиона начала захаживать в его квартирку и даже обзавелась собственным ящиком в одном из шкафов. Он ловил каждое мгновение рядом с ней. Поцелуи становились дольше и глубже, его руки свободнее исследовали ее тело. Когда наступил тот самый момент, Рону было ужасно не по себе. Вечер. За окном уже темнеет, но ни один из них не торопится включить свет. Он чувствовал, как горят кончики его ушей, а пальцы с опаской касались девичьего тела. Ее бросило в дрожь, и по спине пробежали мурашки. Они оба в мельчайших деталях помнили тот вечер. Ее теплая мягкая грудь прижималась к нему, а пухлые губы дрожали. Она не знала куда деть руки, поэтому одной крепко вцепилась в простынь, а второй обхватила его шею. Он медленно поглаживал ее ладонями, то подбираясь к упругой груди, то опускаясь в самый низ, заставляя ее вздрагивать. Не было никаких «фейерверков» в конце, были лишь неумелые ласки и неуклюжие поцелуи. Но, пожалуй, потом они оба были рады, что это наконец произошло. Неловкость еще долго не отпускала их обоих. В тот вечер она так и не осталась, как и не оставалась потом. Она могла прийти ранним утром или засидеться до позднего вечера, но никогда не оставалась на ночь.

Теперь же она и приходила все реже, и надолго не задерживалась. Работа Гермионы отнимала у них обоих все свободное время. И если Рона этот факт приводил едва ли не в уныние, то Гермиона этого почти не замечала. С какой радостью она садилась за очередные бумаги и бегала на встречи в Министерство. «Я так рада, что ты все понимаешь!» — восторженно повторяла она, звонко чмокая его в щеку на прощание. Вот и сегодня утром она забежала к нему на пару минут, приготовила им обоим кофе и выскочила на улицу, бросив ему эту фразу.
Квартира пуста. На кухне недопитый остывший кофе. Тишина. Нет, здесь ему делать нечего. Рон решительно выходит из дома и захлопывает дверь.

***


Мог ли он, Рон Уизли, чистокровный волшебник, подумать, что когда-нибудь окажется в обычном магловском пабе? В Аврорате стажеры часто обсуждали подобные злачные заведения, где по вечерам «маглы надирались до поросячьего визга». Это было совсем небольшое заведение, забитое густым табачным дымом, от которого резало глаза. Тяжелый воздух и куча людей, забившихся сюда, словно сельдь в железную банку. Может, именно это ему сейчас и было нужно.

Рон протиснулся сквозь толпу пьяных потных мужиков и взгромоздился на высокий барный стул.

— Чего желаете? — громко проговорил молодой бармен.

Рон замешкался и отчаянно забегал взглядом по бутылкам в шкафу.

— А… я. ну, это… может, вы что-то посоветуете? — отчаянно краснея, проговорил он.

Да, последний раз он так неловко себя чувствовал на ужине у Грейнджеров, когда отец Гермионы начал расспрашивать его о планах на будущее, тогда же на него напало то же косноязычие.

— Судя по твоему взгляду, парень, тебе уж очень паршиво, — рассмеялся бармен.
Через пару секунд он подтолкнул тумблер Рону прямо в руку и плеснул туда виски.

— Скотч, друг, — пояснил он, — всегда помогает.

Рон осторожно поднес стакан к носу, втянул запах и слегка поморщился. Сделав несколько небольших глотков и почувствовав как обжигает горло, а затем тепло разливается внутри живота, Рон подумал, что, возможно, «напиться до поросячьего визга» — не самая худшая идея.

Вдруг молодая девушка с длинными завитыми каштановыми волосами резво запрыгнула на стоящий рядом стул.

— Водка, — произнесла она с явным акцентом, обращаясь к бармену.

Залпом проглотив первый шот, она, слегка поморщившись, сделала неопределенный жест рукой, и бармен тут же снова наполнил рюмку до краев.

Снова залив в себя все содержимое целиком, она с гулким стуком поставила рюмку на барную стойку и, наполняя ее уже самостоятельно, попросила у бармена миску черных гренок.

— Ну, а что у тебя стряслось?

Рон не сразу понял, что девушка обратилась к нему. Но она пристально смотрела ему в глаза, откусывая кусок от первой гренки.

— Почему ты думаешь, что у меня что-то «стряслось»?

— Молодой парень, один, за барной стойкой. А в руках — стакан вискаря, — она понимающе улыбнулась.

Рон озадаченно посмотрел на коричневатую жидкость в тумблере и неожиданно для себя, отпив несколько глотков, разоткровенничался:

— Моя жизнь — полный крах. Думал, осуществлю мечту, стану ловить преступников, а вместо этого торчу в душном кабинете над дурацкими бумажками. А в это время мой лучший друг уже отправляется на задания и знать не знает о том, какого размера должна быть таблица в отчете. А моя девушка вовсю подготавливает новые законопроекты и мотается на встречи. Она отменила уже четыре свидания на этой неделе. А ее родители, хоть и предпочитают не говорить об этом…

— …считают тебя не тем парнем, который нужен их дочери, а она сама достойна гораздо большего, — понимающе закончила она и уронила в нутро еще один шот.— Знаем, проходили.

Рон умолк и допил остатки скотча.

— А ты? Почему ты тут?

Девушка молча сняла с плеч кожаную куртку, оставшись в белой свободной майке, и набросила ее на маленькую спинку стула.

— Я просто вымоталась. Знаешь, как бывает? Вроде все устаканилось, вроде в жизни полный порядок, но найдется какая-нибудь мелочь, которая все испортит. Маленькая картавая мелочь, — с ненавистью прошипела она. — Мы с моим парнем приехали в Лондон три месяца назад по работе, в качестве консультантов или вроде того. Сами мы даже не англичане: детство провели в Союзе, а юность встретили уже в России. Хотя какая, к черту, теперь разница, что было, а что стало. Главное — очень тяжело, когда мир вокруг тебя рушится, а его обломки пытаются растащить, распилить и раздолбать окончательно, — она тяжело вздохнула, проглатывая гренку. — Сейчас уже легче, но те воспоминания, они с нами навсегда.
Рон сочувственно сжал ладонью ее плечо, и она, не глядя, улыбнулась, проглатывая очередную стопку.

— Так вот. С самого начала к нам прикрепили работницу из местных служб, вроде куратора. Она должна была ввести нас в курс дела и контролировать наши дела. Кажется, ее зовут Сара, но мне велено обращаться к ней «лейтенант Тилз», — Рону показалось, что собеседница даже скорчилась от отвращения. — Вот только Алексу, — имя «Алекс» она передразнила писклявым голоском, — она велела называть ее Сарой и никак иначе. Видишь ли, как только мы прибыли, эта мышь сразу же положила на него свой глаз и теперь всячески пытается насолить мне, чтобы я не выдержала и рассталась с ним.

Девушка тяжело вздохнула.

— А Алекс как на это реагирует? — тихо спросил Рон.

— Да, никак. Он говорит, что она ему безразлична, и что я не должна на нее так болезненно реагировать. Считает нам нужно просто перетерпеть, пока не закончиться наше задание. Только мне-то от этого не легче. Да и никакой он не Алекс! Это она называет его этим тупым именем! Его зовут Алексей.
Они проговорили еще минут пятнадцать. Рон, к своему глубокому удивлению, с легкостью на сердце рассказывал ей обо всем, что его тревожит, даже о том, чем он не спешил делиться с Гарри. Мария (так звали девушку) в свою очередь во всех красках описала ему мерзкую девицу, флиртующую с ее любимым, а Уизли, слушая ее рассказ, все никак не мог понять, откуда ему знакомо имя Сара Тилз.

Разошлись они около двух часов ночи. Мария к тому времени уже вовсю звонко смеялась (они вдвоем придумали не меньше десяти вариантов, как могла бы опозориться мерзкая Сара, будь на то воля обозленной на нее Марии), а Рон чувствовал как его сознание медленно от него уплывает. Когда они разминулись, Уизли долго смотрел ей вслед, как она покачивается на своих высоких каблуках. Едва добравшись до дома на ватных ногах и с плывущим вокруг него миром, Рон с третьей попытки все же сумел вставить ключ в один из четырех замков (и откуда только взялось еще три?). Еле стянув с ног ботинки, он рухнул на кровать прямо в одежде и громко захрапел.

***


Это утро стало, пожалуй, самым паршивым в его жизни. Проснувшись от ярких солнечных лучей, попадающих в комнату из незашторенного окна, он подумал, что сейчас больше всего на свете хотел бы сдохнуть. Боль была адская: в висках словно работал маленьких кузнечный цех, в котором ко всему прочему работали маленькие гудящие пчелы. Глаза было не открыть из-за этого мерзкого света. С большим трудом поднявшись с кровати, он понял, что лучше бы он этого не делал: голова кружилась так, что его в момент затошнило. Рон, не помня себя, добрался до ванной, держась за стены и мебель, где его вывернуло наизнанку целых три раза.

Чуть позже, лежа на диване и постепенно вливая в себя целый графин холодной воды, Рон услышал громкий щелчок замка входной двери.

— Рон!

Громкий радостный голос, который он был бы рад услышать в любое другое время, сегодня почему-то вызывал резкую головную боль и стойкое желание запустить в его источник чем-нибудь увесистым.

— Рон, где ты? — низенькие широкие каблучки почему-то стучали по полу словно отбойный молоток. — Рон? Ты… что с тобой?

Она стояла в дверном проеме с широко распахнутыми от удивления глазами и, честно признаться, понятия не имела, как нужно реагировать на такого Рона.

— Что случилось? — тихо выдавила она.

Это «тихо» было, конечно, гораздо лучше всех тех звуков, что она издавала с момента своего появления, но слаще тишины ничего придумать было нельзя.

— Ты… что-то хотела? — еле слышно прохрипел Рон.

Гермиона растерянно захлопала ресницами.

— Я?.. А, ну… У меня сегодня свободный день: сегодняшние встречи, на которых я должна была присутствовать перенесли, — и я подумала, что раз у тебя выходной и у меня, как оказалось, тоже, то мы можем провести день вместе. Но…

Запнулась. «Но», что? Что с ним? Заболел? Чем он болен и почему? Что случилось, ведь вчера утром он выглядел отлично?

— Как видишь, не выйдет. Не сегодня, — усмехнулся он и тут же пожалел об этом.

Головная боль заставила его поморщиться; Рон зашипел, стиснув зубы.

— Я вылечу тебя. Я быстро разберусь в том, чем ты болен, и уже к вечеру ты будешь прекрасно себя чувствовать, — она решительно шагнула в комнату, стягивая с шеи шерстяной шарф.

Снова этот ее раздражающий тон, тон, не терпящий возражений. Наверное, поэтому, когда она начинала тараторить этим своим невыносимым тоном, никто не осмеливался ей перечить. Но, похоже, изрядная доза алкоголя и сильное похмелье сегодня овладели языком Рона вместо не желающей соображать головы.

— Нет, — это хриплое «нет» прозвучало так неожиданно резко и даже властно, что
Гермиона невольно застыла на месте.

Нет. Ей просто показалось. Рон не мог такого сказать. Ее милый, добрый, понимающий Рон, который все реже позволяет себе с ней спорить, ни разу за время их отношений не сказал ей нет. Глупость какая!

— Мне не нужна твоя помощь, Гермиона. Мне вообще помощь не нужна. Я плохо себя чувствую и очень хочу побыть один, в тишине. Поэтому, пожалуйста, уходи.

— Уйти?

Она не ослышалась? Ни в первый раз, ни сейчас. Он выгоняет ее! Но разве любовь — это не помощь любимому человеку, когда ему плохо, не поддержка в трудном положении? Разве он не должен нуждаться в ней сейчас?

— Да. Пожалуйста. Ты только не обижайся, хорошо? Просто мне нужна тишина и крепкий сон. А завтра мне будет лучше, мы встретимся и поговорим об этом, — если, конечно, у тебя не будет очередных встреч, — ладно?

Он постарался улыбнуться. Рон правда не хотел ссор и недопонимания. Его улыбка, кажется, помогла ей слегка расслабиться. Гермиона облегченно улыбнулась в ответ и кивнула.

— Хорошо. Тогда, я пойду, — прошептала она.

Уходя из квартиры, она тихонько захлопнула за собой дверь.

Вот только они так и не поговорили. Ни завтра, ни через день, ни через два. На следующее утро Гермиона забежала к Рону с пакетом апельсинов. Увидев, что он пришел в норму, девушка широко улыбнулась, оставила пакет на кухонной тумбе, звонко чмокнула его в губы («я так рада, что с тобой все хорошо!») и, пообещав, что зайдет вечером, унеслась по своим делам. Впрочем, вечером она так и не пришла, а на следующий день Рон узнал, что Грейнджер уехала в какую-то внеплановую командировку. Говорить, что это стало для него неожиданностью было бы глупо: такие командировки выпадали ей едва ли не каждые две недели, и отговаривать ее было абсолютно бесполезно.

***


Под конец дня у Гарри выдалась свободная минутка и он спустился в кабинет стажеров, чтобы забрать у Рона необходимые бумаги.

— Давно мы не собирались вместе. Надо сходить куда-нибудь всем вместе, когда Гермиона вернется.

— Да, друг, конечно, — ответил Рон, выскребая из-под бумажных завалов нужные документы, — это прекрасная мысль.

— Позовем Джинни, если она приедет со сборов.

Рон пробурчал что-то невнятное, однако улыбка на его лице расценивалась Гарри, как нечто одобрительное.

— Послушай, Рон — неуверенно начал Гарри, — когда Гермиона уезжала, она была несколько… расстроена. Что у вас произошло?

Рон тяжело выдохнул и поднял на друга негодующий взгляд.

— Что тебя заставляет думать, что во всех расстройствах Гермионы всегда виноват я?

— Рон, я совсем не…

— Ничего у нас с ней не произошло, — ровным тоном заявил Рон.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Гарри недоверчиво смотрел на друга и пытался подобрать слова для продолжения беседы на тему психологии взаимоотношений с девушками, но Рон не дал ему высказаться.

— Слушай мне тут нужно бумаги отнести, — он взял в руки огромную папку. — Я пойду.

Гарри рассеянно кивнул.

Добравшись до двери главного аврора, Рон почти успокоился. У Гермионы что-то произошло. Первое возмущение — все вокруг считают, что все проблемы Гермионы — его вина. Второе возмущение — у Гермионы проблемы, но она ему ничего не рассказала. И если первое, в общем-то за рамки возмущения и не выходит, то второе тянет на затяжную беседу с Грейнджер. Осталось дождаться ее возвращения. Вздохнув, Рон громко постучал в дверь и вошел в кабинет.

— Наконец-то! — пробасил ему в ответ главный аврор, протягивая руки за папкой.

Перед ним на креслах сидели двое молодых людей. Окинув их взглядом, Рон едва не подавился воздухом. На одном из кресел сидела Мария. Та самая девушка, с которой несколько дней назад он безбожно пил в прокуренном душном пабе. Вот и сейчас она смотрела прямо ему в глаза, дав понять, что тоже его узнала, но тут ее внимание перехватил громкий бас начальства.

— В этой папке все наши сведения по вашему делу, — саркастично бросил он. — Исходя из этих документов, я мог сделать вывод, что все ваши заявления безосновательны! — мужчина грозно сверкнул взглядом в сторону Рона. — Чего застыл?! Иди отсюда!

Рон спешно вышел в коридор и побрел к своей аудитории. Он шел, погруженный в свои мысли, лихорадочно соображая, кто такая Мария, которая теперь оказалась не просто случайной собеседницей. На лестнице он столкнулся с Гарри.

— Рон? Что с тобой?

— Ничего, — пробормотал он в ответ, но вдруг его будто осенило. — Гарри!

— Что?

— Кто такая Сара Тилз?

Гарри удивленно покосился на друга.

— Лейтенант Тилз? Откуда ты ее знаешь? Что у тебя произошло? — в его голосе слышались нотки тревоги.

— Говорю ж тебе: ничего. Все хорошо. Просто скажи мне: кто такая лейтенант Сара Тилз?

— Ну, мне известно только то, что работает она в Отделе международных магических явлений. И там она далеко не последний человек.

— Международных магический явлений?

— Да. По сути расследует магические преступления, только в более широких масштабах. Еще занимается сотрудничеством с зарубежными магическими службами.

— Спасибо, Гарри, — тихо произнес Рон, переводя взгляд на ступеньки. — Ты мне очень помог.

Оставив ошарашенного друга на лестнице размышлять о странностях Рона Уизли, Рон поспешил к своему рабочему месту.

Уже стемнело, когда Рон покинул Аврорат и неторопливо шагал к дому.

— Здравствуй, Рон, — женский голос настиг его у самой двери.

Он обернулся. Это была Мария. Загадочно улыбаясь, она медленно шла ему навстречу.

— Ты сильно занят?

— Нет, — хрипло выдавил Рон.

— Как насчет еще одного стакана скотча? Я бы хотела кое о чем с тобой поговорить, — дружелюбная улыбка вмиг сменилась серьезностью.

Сказать, что Рон опасался или остерегался этой девушки после того, что узнал — солгать. В нем бушевало любопытство, а еще он почему-то ей доверял.

— С удовольствием.
>>
Оставить отзыв:
Для того, чтобы оставить отзыв, вы должны быть зарегистрированы в Архиве.
Авторизироваться или зарегистрироваться в Архиве.
Подписаться на фанфик

Перед тем как подписаться на фанфик, пожалуйста, убедитесь, что в Вашем Профиле записан правильный e-mail, иначе уведомления о новых главах Вам не придут!
Официальное обсуждение на форуме
Пока не открыто.

Love Rambler's Top100
Rambler's Top100