Добавить в избранное Написатьь письмо
Ева Невская    в работе

    Когда тебя приговаривают к пожизненному заключению, ты только об этом и думаешь, живешь этим. Ты никак не ожидаешь, что однажды утром все изменится и тебе скажут, что ты свободен. | За основу взята книга Бренхарда Шлинка «Три дня»
    Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
    Драко Малфой, Панси Паркинсон, Блейз Забини, Теодор Нотт, Дафна, Астория, Скорпиус
    Angst /Драма / || джен || PG-13
    Размер: миди || Глав: 1
    Прочитано: 220 || Отзывов: 0 || Подписано: 5
    Предупреждения: Смерть второстепенного героя, ООС, AU
    Начало: 17.10.16 || Последнее обновление: 17.10.16

Весь фанфик Версия для печати (все главы)


Три дня

A A A A
Размер шрифта: 
Цвет текста: 
Цвет фона: 
Среда. 1 часть


1


Она оказалась на месте задолго до назначенного времени. Недостаточно сил ждать дома того момента, когда стрелки часов подойдут к девяти, да и нервное метание из одного угла комнаты в другой не помогает ускорить бег времени.

Утром здесь всегда очень холодно: морской соленый ветер дует прямо в лицо, от него негде спрятаться; он пробирается под теплую мантию, словно хочет залезть еще глубже — в душу. Панси привычным движением руки убрала волосы с лица и закуталась в теплую мантию.

Осталось немного.

Она обняла себя руками, но это напрасно — возле Азкабана, ничто не согреет. Панси осмотрелась вокруг себя. Такой знакомый и привычный вид. Холодное, серое, каменное здание в окружении воды; темной, почти черной, неспокойной и между тем манящей к себе. Старые кованые ворота, открывающиеся с тихим скрипом и увитые плющом, кажутся нелепыми в сочетании с Азкабаном и неспокойным морем. Словно они оказались здесь случайно, в наказание за свою излишнюю красоту и тихий скрип.

Панси вряд ли будет скучать по этому месту. На протяжении двадцати пяти лет, раз в две недели, она аппарировала на ветряную площадку у Азкабана, ради получасового свидания с ним. Она приходила по субботам утром, заранее планируя так день, чтобы утро было свободным. Загодя аппарировала, подходила к воротам и ждала, когда ее пустят внутрь. Всегда ровно в девять, ворота с привычным скрипом открывались, ей на встречу выходил хмурый аврор, проводил осмотр принесенных вещей и ее самой, забирал волшебную палочку и только после этого провожал к комнате для свиданий. А потом приводил его. Потрепанного, но не утратившего чувства собственного достоинства.

Панси передернула плечами, сегодня холоднее обычного. Когда же ворота откроются? Она специально не взяла часы, чтобы не следить за минутной стрелкой, которая, конечно же, как назло должна была, слишком медленно двигаться.

За двадцать пять лет, Панси научилась ждать, но последние сутки оказались слишком тяжелыми. Ей даже казалось, что кто-то увеличил день — добавил пару лишних часов, чтобы она извелась от ожидания. День до этого, наоборот, кто-то уменьшил, чтобы Панси не успела всем написать и собрать вместе. К счастью, или нет, всех собрать, и не удалось. По разным причинам.

Сердце в груди было готово вырваться наружу от ожидания и предвкушения от предстоящей встречи. Да что какие-то минуты ожидания для Панси, если она уже прождала его двадцать пять лет?..

Еще чуть-чуть.

Панси закрыла глаза и глубоко вздохнула.

До боли знакомый скрип ворот, заставил Панси открыть глаза и пропустить удар сердца.

Наконец-то.

2

Ночь накануне он провел в томительном ожидании, и даже привычный баюкающий звук волн не смог усыпить его. Его охватило возбуждение от предстоящего нового дня.

Двадцать пять лет…

На стене он камнем выцарапал еще одну черточку, обозначающую, что еще один день прожит. Он не верил, что совсем скоро окажется на свободе. Его освобождение стало слишком неожиданным и для него, и для окружающих. Никто не верил, что такое возможно. Двадцать пять лет назад, ему озвучили приговор: пожизненное заключение в Азкабане.

На ветхом стуле у кровати лежали аккуратно сложенные вещи. Ночью, чтобы убедиться в том, что все это правда, Драко коснулся рукой одежды. Ему нужно было ощутить жесткую материю мантии. Завтра он будет на свободе. Мысли хоть и витали вокруг этого, но Драко старался не думать об этом. В глубине души он не так боялся того, что это все окажется не правдой, как то, что ждет его за стенами Азкабана.

Когда тебя приговаривают к пожизненному заключению, ты только об этом и думаешь, живешь этим. Ты никак не ожидаешь, что однажды утром все изменится и тебе скажут, что ты свободен.

На рассвете Драко поднялся с постели, потянулся и подошел к маленькому окну с решетками. За окном было бушующее море и свобода, которые казались, как никогда близкими. Еще никогда Драко так не боялся будущего, как в это предрассветное время. Что его ждет за стенами Азкабана? Как снова вернуться к жизни, от которой отвык? Как вести себя в мире, где тебе до этого дня не было места?

Утром пришел хмурый аврор Сэвидж, чтобы проводить Драко на выход. Малфой ждал его прихода, он заранее оделся, кое-как привел себя в порядок, собрал вещи. В камере у него были книги, которые приносила для него Панси. Небольшая коробка с письмами, чистыми пергаментами и перо с чернильницей. Драко хранил письма не из-за сентиментальности, а из-за того, что не знал, что с ними делать.

Сэвидж не произносил привычного заклинания для создания наручников, как обычно делал, когда вел его на свидание к Панси. Все было по-другому. Теперь. Аврор хотел что-то сказать Малфою, но не решался, а тот не спешил ему помочь с этим.

Они шли по хорошо знакомому маршруту, но еще никогда он не казался Драко таким долгим. У больших деревянных дверей, их поджидал глава Аврората Поттер. Когда до него оставалась сотня-другая метров, Сэвидж, наконец-то, сказал то, что хотел:

— Ты не плохой парень, Малфой, — слова давались ему с трудом. — За столько-то лет, я в этом убедился. Это твой второй шанс…

Аврор недоговорил, а лишь неопределенно махнул рукой. Драко не знал, что ему ответить. Да, и вообще не был уверен в том, что должен. Подойдя к Поттеру, Драко обернулся к Сэвиджу и сказал:

— Прощай, аврор, — и с усмешкой добавил: — Надеюсь, что больше никогда не увидимся.

Сэвидж поборол желание протянуть руку Драко, молча кивнул сначала начальнику, затем Малфою и быстро ушел.

— Поттер… — протянул Драко и Гарри снова ощутил себя студентом Хогвартса; так привычно небрежно брошенная его фамилия, возвратила его на мгновение на много лет назад.

— Драко Малфой, освобожденный номер тысяча двести восемьдесят четыре, — поправляя очки и складывая пергамент, произнес Гарри. — Не буду говорить трогательных и напутственных речей, тебе они не нужны. Тебя оправдали, но это не значит, что все будет, как и раньше. За тобой будут присматривать, Малфой.

В глубине души Драко был рад тому, что Поттер его задерживает. Страх перед свободой накрыл его с новой силой. Малфой хотел еще немного потянуть время.

— Глава Аврората всех преступников лично отпускает?

— Только самых горячо любимых. — Поттер привычно запустил руку в волосы и взлохматил. — Я должен тебе кое-что вернуть.

Гарри посмотрел в глаза Драко и полез в карман мантии, из которого достал продолговатую коробку. Малфою показалось, что у него перехватило дыхание.

— Вижу, что ты догадался, что это, — на секунду губы Поттера дернулись для улыбки. — Это принадлежит тебе.

Драко было плевать на то, что Поттер видел, что у него дрожали руки, когда он открывал продолговатую коробку. Десять дюймов, боярышник и волос единорога… так хорошо лежит в руке. Драко почувствовал, как палочка медленно узнавала его, он ощущал мелкое покалывание в ладони, которой крепко сжимал свою волшебную палочку. Это был привет из очень далекого прошлого.

— Не стоит благодарности Малфой, — бросил через плечо Гарри и направился к дверям.

Драко ничего не сказал, лишь крепче сжал палочку. Внутри него просыпалось давно забытое чувство.

— Решил остаться? — Открывая двери, усмехнулся Поттер; усмехнулся не по злому, а словно по привычке.

— Отвали, Поттер, — так же огрызнулся Драко и, спрятав палочку в карман мантии, направился на выход.

Драко не спеша приблизился к порогу, — Гарри сделал вид, что не заметил заминки, — и переступил его. Малфой зажмурился, оказавшись на улице, глаза отвыкли от такого яркого света. Неожиданно Поттер хлопнул его по плечу, сжал его и как бы подтолкнул к кованым воротам.

Малфой делал обычные шаги, осматриваясь вокруг. Он никогда не видел Азкабан снаружи. Он оказался таким же, как он и ожидал: холодным и угнетающим зданием. Ворота окружающие Азкабан оказались перед Драко неожиданно, он понял, что это магическая иллюзия: они кажутся намного дальше, чем есть на самом деле.

Поттер встал рядом с ним, достал палочку, направил ее на ворота и спустя мгновение они начали медленно открываться с тихим скрипом. Драко не стал дожидаться, когда они полностью откроются, и поспешил выйти за пределы Азкабана. Поттер больше ничего не сказал.

— Драко! — Панси стояла напротив него на другой стороне от ворот. — Драко… — повторила она и в доли секунды преодолела разделяющее их расстояние и заключила его в объятиях.

Наконец-то.


3


Блейз не был уверен в том, что должен приходить, но не смог отказать Панси. Читая ее письмо, он казалось даже ощутил, как переживает и между тем счастлива Панси. Пускай они и не виделись уже много лет, Забини все еще мог распознать, что чувствует его подруга. Когда он собрался с мыслями и был готов к написанию ответа, поддался чувству вины, что появилась после прочтения письма, и согласился на встречу.

Блейз не представлял, что ожидать от предстоящей встречи. Часть его не видела в ней смысла. Но Панси настаивала на том, что они друзья Драко и обязаны его поддержать. Но что Блейз скажет ему при встрече? Должен ли он его обнять? Или достаточно пожать руку?

Он аппарировал к поместью Нотта, предварительно сверившись с координатами в письме. Они не виделись давно, как-то дружба сошла на нет. Поначалу виделись в пабе, потом из-за нехватки времени общались с помощью писем, а в какой-то момент и вовсе перестали поддерживать связь. Блейз не стал отрицать, что это частично из-за ареста Малфоя, который все же был связующей частью их компании.

Малфой… Малфой… этот поганец в очередной раз выкрутился. Это у них, конечно же, семейное. Передается через кровь и подпитывается молоком матери. Изменила ли его тюрьма? Если да, то, каким он стал? Отказался ли от своих убеждений или же изменил свои взгляды? А его взгляд, полный презрения к грязнокровкам, чувства собственного достоинства и холодного блеска остался все таким же?

Блейз не мог сказать, что он был лучшим другом Малфоя, поэтому он утешал себя, что не обязан был навещать его в Азкабане и писать ему еженедельно письма. Он изредка писал Драко, лишь для того, чтобы не расстраивать Панси с которой, как и с Тео, в конце концов, потерял связь. Блейз знал, как много Драко значит для Панси, он сам ощущал подобные чувства, но по отношению к самой Паркинсон. Она его подруга, которая никого и ничего не замечала, кроме Малфоя. Панси, наверное, единственная, кто хотел, верил и ждал, что Драко смогут оправдать.

Блейз Забини в это не верил.

Последний раз он видел Панси в своем поместье в день, когда она утром тихо выбралась из его постели, собрала разбросанные вещи и, не прощаясь, исчезла в зеленом пламени камина. Тогда шел второй год пребывания Драко в Азкабане. После была пара ничего не значащих писем и несколько случайных встреч.

Даже сейчас, спустя столько времени, спустя десятки неудачных романов и развод, Блейз хотел знать: почему Панси не дала ему шанс? Дело ведь не только в Малфое было, — в этом Блейз был уверен. Просто чувствовал. И вот сейчас, идя по выложенной темным камнем дорожке к главному входу в поместье Нотта, он задавался вопросом: должен ли он спросить обо всем Паркинсон?

Дверь ему открыл домовик и проводил в гостиную, где, вальяжно развалившись в кресле сидел Нотт и пил огневиски.

— Блейз Забини, дружище! — Тео встал, чтобы поприветствовать старого друга. — Давно не виделись.

— Работа… — пожал плечами Забини; оба понимали, что это ложь.

— Кажется, мы все вместе собирались последний раз на похоронах Уоррингтона.

— Да, наверное, — неопределенно пожал плечами Блейз. — Я первый?

— В саду отдыхает Дафна, можешь пойти поприветствовать ее.

Забини задумчиво кивнул:

— Да, пойду к ней, — и, помедлив, добавил: — Ее тоже с похорон, кажется, не видел.

Блейз вышел из гостиной и расстегнул зажим на мантии, он задыхался в этом доме. Но не мог уйти. Он обещал Панси. Скоро он ее увидит.

Наконец-то.


4


Получив письмо от Паркинсон, Дафна уже несколько часов, как знала о том, что Драко оправдан и не знала, как на это реагировать. Ее переполняли сомнения, когда она давала положительный ответ, а на другой ответ — не хватило духа. Они достаточное время не виделись, вряд ли им была нужна эта встреча. Но в итоге Дафна согласилась. Не из благородных побуждений, она же слизеринка! Вот уже двадцать лет, Дафна была главным редактором «Magic Time's» и хотела первой напечатать интервью с оправданным Драко Малфоем. Она и так не смогла перехватить информацию об оправдательном приговоре и напечатать ее раньше «Пророка».

Дафна и предположить не могла, что увидит Драко снова. Она думала, что это невозможно. Никто не думал. Разве что Паркинсон, она любила Малфоя, не смотря ни на что, кажется, еще с самой первой встречи. Что же касается самой Дафны, она тоже была влюблена в Малфоя. А кто не был? Но ее влюбленность прошла много лет назад.

В Малфое ей нравилась его уверенность, переходящая иногда в самоуверенность. Драко знал, чего хочет и целенаправленно шел к своей цели, его ничего не могло остановить. Его взгляды разделяли, его поддерживали и, если бы не его неожиданный арест, кто знает, он мог бы стать Министром Магии.

Интересно, он остался таким же? Или тюрьма меняет людей до неузнаваемости? Сломался ли Драко, или же стал от этого только сильнее? Изменилось ли его мировоззрение? Как много ответов Дафна должна получить.

Арест Драко заставил Дафну и ее друзей остановиться; никто не хотел брать ответственность на себя и становиться новым лидером. Дафна очень хорошо помнила судебный процесс над Драко, он продолжался почти год. Перед глазами Дафны еще часто вставало довольно лицо Рона Уизли, который арестовал Малфоя.

Чертов аврор Уизли!

Его аж распирало от гордости, когда он позировал для «Пророка», или, когда его приветствовали окликами по дороге в Аврорат, или, когда он давал показания.

Рональд Уизли стал новым героем.

Да вот только Драко осудили не только за его ошибки, не только за его высказывания, и не только за убийства, совершенные им. Казалось, что в его лице отомстили всем чистокровным, слизеринцам и поддерживающих взгляды Малфоя.

Дафна хорошо знала Драко, они как-никак были друзьями. Она знала, что на Драко повесили преступления, которых он не совершал. Только свидетелей в его защиту не было, точнее их не вызывали на суд, да и вообще не искали. Да и никого не волновало, правда, это или нет. Малфою припомнили даже ошибки его отца.

Драко не был хорошим человеком, но в отличие от Уоррингтона не убивал бездумно. Малфой считал, что если они добьются своей цели, то все смерти будут не напрасны, а ради благого дела, если его можно считать таковым. Дафне было интересно, сожалеет ли о чем-то Драко, сняться ли ему его жертвы, но не считала правильным спрашивать об этом. Она, в конце концов, не Скитер.

Но не только Драко интересовал Дафну, сегодня она встретиться со всеми, кто был частью ее прошлого. Она мысленно пыталась подготовить себя к шквалу воспоминаний, если к такому вообще можно, конечно, подготовиться.

Встреча с Ноттом прошла довольно ожидаемо, натянутые улыбки и лживые восклицания: «Какая приятная встреча!» Раньше они были вместе, готовились к свадьбе, когда все резко изменилось. Дафна не собиралась вспоминать об этом.

Она знала, что в глубине души была бы рада видеть Блейза. Дафна всегда ему симпатизировала. Порой ловила себя на мысли: что Блейз делал с ними? Забини был далек от взглядов Малфоя, не всегда поддерживал их решения и идеи, но был с ними до конца. Драко был предан делу, а Блейз — им всем.

К своему удивлению Дафна не испытывала ненависти по отношению к Малфою, а ведь он был виноват перед ней, Асторией и всей их семьей.

Маленькая глупая девочка Астория.

Она так хотела быть частью их компании, была так предана Малфою. За что и поплатилась. Дафна любила сестру, но не жалела ее. Астория не заслуживала на сожаление, она получила по заслугам. Сама виновата, а Малфой лишь отчасти. Интересно, Драко о ней вспоминал в Азкабане? А сейчас, спросит ли о ней?

— Гринграсс! — настойчивее позвал ее забытый голос, заставивший перестать копаться в мыслях и воспоминаниях.

— Блейз! — Дафна вскочила на ноги и, поддавшись порыву, обняла бывшего друга.

— Слышал ты стала бизнес-ведьмой, — он тепло ей улыбнулся, и они сели на скамейку, где до этого сидела одна Дафна.

В ответ она улыбнулась и набрала в легкие побольше воздуха. Ей было что рассказать, и к тому же, рядом с Забини она почувствовала себя на двадцать лет моложе. И вообще, ей в этом доме стало приятно находиться.

Наконец-то.


5

Панси была возбуждена и счастлива, она шла рядом с Драко, и ей было плевать на косые взгляды редких утренних волшебников спешащих на работу и на их выкрики в спину. Драко держался статно, хотя и казалось, что на его плечах тяжелый груз двадцати пять лет. Они почти не говорили, перебрасывались лишь редкими фразами. Панси решила, что прежде чем они предстанут перед старыми друзьями, нужно вернуть Малфою его уверенность и прежний вид.

Состричь волосы Драко напрочь отказался. Панси была не согласна, но решила ему не перечить. Зато в магазине мадам Малкин, Драко почувствовал себя расковано, но между тем, бросал взгляды через плечо на новую мадам Малкин. Молодую девушку казалось совсем не заботило то, что она обслуживает бывшего заключенного.

Мадам Малкин показывала свои лучшие мантии и даже предложила ленты для волос в тон. Драко это понравилось. Он выбирал между изумрудной мантией и черной, но в итоге выбрал вторую. Считал, что черное не так привлекает внимание. Ему бы следовало вспомнить Снейпа, который был слишком ярким в своей неизменной черной мантии.

У Панси были смешанные чувства, она то ощущала счастье, то панику. Настроение то было хорошим, то портилось в миг. Она не знала с чем это было связанно. Видеть Драко вне комнаты для свиданий было непривычно, при ярком уличном свете он казался… чужим. Панси еще не была до конца уверена в его внутренних изменениях, а вот внешние изменения, аж кричали о себе.

В Драко изменилось все. Двадцать пять лет слишком видимыми были на нем. Если забыть об отросших волосах, — делающих Драко похожим на отца, — его взгляд стал иным. Словно он смотрел на мир иначе. В глазах не было прежнего стального блеска, не было холода, от которого шел мороз по коже. Глаза казались усталыми, как и сам Драко. Губы не кривились в знакомой ухмылке, по делу и нет.

Походка стала другой, не было четкого, уверенного шага, лишь простое переставление ног, чтобы дойти до цели. И когда Панси не смотрела на Малфоя, он позволял себе расслабиться и прогнуться под тяжестью двадцати пять лет.

Слишком он устал. В Азкабане не нужно было показывать всем, что ты лучше остальных. В конце концов, Драко стал таким же, как и другие заключенные. Азкабан сбил с него всю спесь.

После того, как они выбрали Драко новую мантию, направились в «Дырявый котел», чтобы перекусить. Они заняли самый дальний и темный столик в углу. Панси смотрела на то, как с жадностью Драко набросился на картошку с мясом, и подавила в себе ужас. Она не знала этого Драко Малфоя, а ведь она одна на протяжении двадцати пяти лет была рядом с ним. Сам же Драко казалось, не замечал состояния Панси. Хоть это осталось неизменным.

— Все нас ждут у Нотта, — сказала Панси, наблюдая за тем, как Драко ел тыквенный пирог.

— Кто все? — Ей показалось, или Драко испугался?

— Конечно же, сам Нотт, Дафна, Блейз…

— У него хватает наглости прийти? — перебил ее Малфой.

Панси на мгновение растерялась:

— Собираются все твои друзья, — она выделила последнее слово. — Монтегю не придет, у него жена рожает. Милисента где-то в Зальцбурге, лечит спину у местного шамана. Крэбб все еще в Мунго.

— У Крэбба причина, что и не подкопаешься, — на губах Драко мелькнула тень от старой усмешки.

— У Уоррингтона еще лучше — он мертв, — в тон ему ответила Паркинсон.

Драко вытер рот салфеткой и спросил:

— А Пьюси?

— Его никто не видел после… твоего ареста, — с заминкой ответила Панси. — Все считают, что он тоже мертв.

— Наверное… — задумчиво протянул Драко. — Если у нас нет никаких дел, отправляемся к Нотту?

Панси кивнула, кинула на стол пару галлеонов и достала из кармана порт-ключ. Драко не сдержал хищной улыбки. Мысленно он уже задавал все накопившиеся за столько лет вопросы к Забини. Скоро он получит заслуженные ответы.

Наконец-то.


6


Теодор Нотт ждал встречи ни сколько со старыми друзьями, сколько с Малфоем. Тео сам не понимал, каким чувствам он поддался, что предложил всех собрать у себя. Сначала он жалел о своем порыве, а потом стал считать секунды до встречи с Малфоем. Нотт понимал, что нужно будет держать себя в руках, но он каждой клеточкой своего тела ощущал ненависть к Драко. Именно из-за него он лишился самого сокровенного, лишился любви всей своей жизни. Именно Малфой виноват в смерти малышки Гринграсс.

Тео ощутил новый прилив ярости. Спустя столько лет, он чувствовал ее, как и раньше. Несколько не утихла. Для него эти три дня выдадутся очень сложными, но Нотт должен посмотреть в глаза Драко и спросить про Асторию. Жалеет ли он о ее смерти, вспоминает ли о ней. Она ведь была его женой.

Сам же Нотт, после разрыва с Дафной, перебивался случайными связями и недолгими, ни к чему не обязывающими романами. Он знал, что найти такую, как Астория не сможет. И если честно, не хотел. Астория и воспоминания о ней плотно были закрыты в его сердце и памяти. Астория заслуживала лучшей жизни, лучшего мужа, а в итоге: была женой мерзавца Малфоя и умерла, так и не став счастливой. Астория, как и Малфой хотела лучшей жизни для них всех. При все своей любви, Тео не смог продолжить дело Астории. С ее смертью, часть Нотта умерла.

Теодор призвал газету и вызвал домовика, который принес ему еще один пузатый бокал с огневиски. Он еще раз перечитал статью в «Пророке»:

Сенсационная новость обрушилась на Лондон!

Осужденный пожизненно Драко Люциус Малфой (5 июня 1980г.) оправдан. Главный аврор Гарри Джеймс Поттер отказался комментировать эту новость. Нашей редакции удалось связаться с представителем Аврората и вот, что секретарь Г. Д. Поттера, Парвати Патил, нам рассказала:

— В понедельник вечером, аврор Поттер, министр Шеклболт и судья Сьюзен Боунс, созвали экстренное совещание. Они провели в кабинете Поттера несколько часов, когда я заходила в кабинет, чтобы подать им кофе они замолкали. Огромный стол был завален папками с делами, выражение лиц было не читаемое, а за плечом каждого висел пергамент и Прытко Пишущее перо. Около четырех часов ночи, они все разошлись, а мне на стол упали документы, которые нужно было обработать к утру! На первом пергаменте я прочитала о том, что Рональд Уизли подал в отставку; а на втором пергаменте — немедленно освободить заключенного номер тысяча двести восемьдесят четыре. Я отправила запрос в Архив и получила дело осужденного, и каково было мое удивление, когда я узнала, что это Драко Люциус Малфой! Я заполнила нужные документы и отправила их скоростной совой в Азкабан.

В официальном документе, полученном нашей редакцией было сказано: решением старейшины Визенгамота и министром магии Шеклболтом оправдать и снять все обвинения с Драко Люциуса Малфоя.

В причинах оправдательного приговора значилось: в связи с открывшимися данными и новыми уликами.

Наша редакция будет держать вас в курсе событий.

Эндрю Томас

Теодор достал палочку из кармана и одним взмахом, превратил газету в пепел. Злость забурлила в нем с новой силой. Малфой ответит за смерть Астории. Нотту представился шанс.

Наконец-то.


7


Порт-ключ перенес Драко и Панси в холл поместья Нотта. Как только их ноги коснулись пола к ним поспешил домовик:

— Мистер Нотт ждет вас, — эльф низко поклонился и засеменил в сторону гостиной.

Панси нервничала и теребила рукав мантии. Драко, на удивление, выглядел спокойно. Что-то странное мелькнуло во взгляде Тео, когда они вошли в гостиную. Он обнял Панси, сделал ей комплимент, а потом обернулся к Драко.

И ударил его в лицо.

Панси вскрикнула, Малфой не ожидавший такого радушного приема, пошатнулся и приложил руку к разбитой губе. А потом поднес руку к глазам, на его длинных пальцах осталась кровь.

Чистая кровь.

— Я тоже рад тебя видеть, друг, — усмехнулся Малфой.

— Что здесь происходит? — напряженным голосом спросила Дафна.

Они с Блейзом как раз вернулись в гостиную. Гринграсс переводила тревожный взгляд с Драко на Теодора. Забини стоял рядом с ней, засунув руки в карманы.

— Ведете себя, как дети, — лениво протянул Блейз и, сделав шаг к Драко, достал из кармана платок.

Малфой не спешил его брать, а вот Панси выхватила его из рук старого друга и приложила к разбитой губе Драко.

— Этого недостаточно за то, что ты сделал, — как-то устало бросил Нотт.

Дафна поняла, о чем идет речь, схватила Тео за руку и увела из гостиной. Она хотела успокоить бывшего возлюбленного. Тем временем Панси вызвала домовика и попросила показать их комнаты. Блейз остался в гостиной, Драко прижимая платок к губе, последовал за домовиком, а Паркинсон пошла к своей комнате.

Оказавшись наконец-то наедине с собой, Панси скинула с себя мантию и позволила себе разрыдаться. Вся эта затея оказалась сложнее, чем ей представлялось. Но, не смотря на то, что все пошло не так как задумывалось, Панси не собиралась все бросать. Они должны были помочь Драко.

Утром у нее была возможность увидеть Малфоя вне Азкабана. Несмотря на все его старания, Панси улавливала его страх. Драко отвык от яркого дневного света, поэтому все время щурился и опускал голову. Драко чувствовал себя некомфортно идя по улице рядом с Панси. Она пока старалась не думать о том, что будет, когда он выйдет на переполненную Диагон Аллею. Малфой забыл, что такое быть свободным. Панси надеялась, что это пройдет. И если будет нужно, она будет рядом. Такая уж отвелась Панси роль: быть рядом с Малфоем несмотря ни на что.

И совсем скоро у Панси вместе с Драко — все наладится.

Наконец-то.


8


Дафна и Тео пришли на веранду, он стоял у перил и смотрел куда-то в сад, а она — не сводила взгляда с его напряженной спины. Гринграсс никак не решалась открыть рот. Воздух вокруг них был наэлектризован.

— Я хотел это сделать на протяжении двадцати лет.

Дафне потребовался глубокий вдох и несколько секунд для ответа:

— Стало легче?

— Отчасти, — он резко обернулся. — Астория умерла по его вине.

Внутри Дафны все сжалось.

— Нет, — даже она сама удивилась тому, как ровно прозвучал ее голос. — Астория сама виновата в том, что получила Аваду.

Теодор удивленно замер.

— Если бы не Малфой… — начал он, но был перебит Дафной:

— Он не заставлял ее сражаться. Драко не давал ей палочку в руку и не приказывал убивать. Он говорил Астории о том, что она великолепный стратег, а в бой идти не звал.

— Ты его еще и защищаешь! — Нотт не мог поверить своим ушам.

— Ревность не дает тебе возможности трезво посмотреть на произошедшее. — Дафна сделала несколько шагов к Тео, положила руку на плечо и сжала.

— Она же твоя сестра…

— Тео, это ее вина. — Дафна двумя пальцами взялась за подбородок Нотта и заставила посмотреть ей в глаза. — Астория не послушала никого из нас. Мы говорили, что это не ее война, что она не должна сражаться. Она сделала свой выбор, она приняла решение. Астория умерла за семью, — это последствия ее выбора. Но этому нас научили: семья превыше всего.

Они некоторое время постояли молча. Дафна не знала, что еще можно сказать, а Нотт повторял про себя то, что от нее услышал.

— Постарайся держать себя в руках. Малфою, каким бы мерзавцем он ни был, нужна наша поддержка.

Теодор кивнул и сделал шаг назад, Дафна сделала тоже самое, но не опустила взгляд.

— Пойду, проверю, как справляются эльфы, — задумчиво бросил Нотт и быстро покинул веранду.

Дафна опустилась на стул у окна и закрыла глаза. Перед ней тут же встал образ Драко. Он выглядел не так, как она себе представляла. Малфой был неуверенный, а во взгляде были неизвестные Дафне чувства. Смотря на Драко, Дафна ощущала только лишь жалость. Это был другой человек. Она понимала, что двадцать пять лет Азкабана не курорт, но Дафна и предположить не могла, что Малфой станет таким.

Дафна старалась не думать о сестре. Воспоминания были не самыми счастливыми. Пытаясь вызвать в памяти образ Астории, Дафна все время видит одну и ту же сцену. Переулок Дрянной Аллеи, с неба льет холодный дождь, а на грязной дорожке, раскинув руки, лежит девушка. Вокруг толпа министерских работников: авроры, колдомедики и секретарь Министра магии. Дафна пробирается через них, не смотря на ограждение магическим куполом, чтобы дождь не смысл улики и видит тело сестры. Ее глаза широко распахнуты в удивлении, рот замер в беззвучном крике, волосы сбились и были серого цвета, а на лице грязные подтеки. Рядом лежит сломанная палочка, — кто-то наступил на нее. Сквозь вату, Дафна слышит голос какого-то аврора:

— Убита кем-то из своих видимо. Власть после ареста Малфоя не смогли поделить.

Дафна не может без помощи колдографий вспомнить лицо сестры в детстве. Сколько усилий она бы не прилагала, а вспомнить не могла. И если честно, то не хотела. Жизнь научила Дафну не ворошить прошлое.

В ночь, когда была убита Астория, она встречалась с тем, кто по ее мнению мог сдать Малфоя аврорам. К тому моменту, Драко скрывался уже третий месяц. Он был объявлен в розыск. А потом неожиданно, Аврорат получил наводку, где Малфой.

Астория хотела отомстить за арест любимого мужа, а в итоге оказалась убита. Ей тогда было двадцать лет.

Дафна сделала глубокий вдох и поднялась на ноги. Она была полна решительности для разговора с Драко. Вопросов у нее за двадцать лет накопилось достаточно. Дафна была уверена, что Драко знает, кто его сдал, а это значит, что она, узнает, кто убил ее сестру.

Наконец-то.


9


Малфой сидел на кровати и смотрел на белый платок с пятнышком крови. К своему удивлению, он не испытывал ни ненависти, ни злости по отношению к Нотту. Драко, конечно же, сразу понял, за что получил в лицо от Теодора. Так же, понимал, что тот хотел этого более двадцати лет. Тео любил жену Малфоя. Драко тоже любил, но иногда ловил себя на мысли, что не так сильно, как Нотт.

Несмотря на то, что на часах было лишь двенадцать, Малфой чувствовал усталость. Он отвык от нормальной жизни. Драко не успевал за ее бешеным бегом. В Азкабане время всегда медленно тянулось, иногда казалось, что в сутках больше часов.

В конечном итоге, Драко смирился и научился жить в тюрьме. Все время читал, понимая, что после его смерти это знания будут никому не нужны. Да и в Азкабане от них не было толку.

Словно опомнившись, Драко залез в карман мантии и достал волшебную палочку. Двадцать пять лет он не держал ее в руках. Палочку у него забрали во время ареста. К огромному удивлению Малфоя: ее не сломали. Драко крепко сжал палочку в руке и тихо сказал:

— Люмос, — на кончике палочки появился слабый огонек. Это из-за того, что Драко давно не практиковал магию. — Нокс, — и огонек исчез.

Малфой был рад, как ребенок. На миг ему показалось, что ему одиннадцать лет, и он с родителями в лавке Оливандера выбирают ему палочку. В горле появился странный ком, который мешал дышать, но Драко решил не обращать внимания.

Он поднялся с кровати и взмахнул палочкой. Медленно тяжелые шторы разъехались по сторонам. Драко ощущал, что не готов к серьезным заклинаниям, вот так вот сразу. Должно было пройти время. Ему нужно было привыкнуть снова ощущать в себе магию. Малфой понимал, что придется заново учиться многим заклинаниям и потратить на это достаточно сил. Если палочка долго будет узнавать его, то придется покупать новую. А ему этого не хотелось.

Драко любил свою волшебную палочку, он удобно лежала в руке и слушалась его с полу взмаха; палочка была продолжением его руки. Стоит отметить, что палочку во второй раз возвращает Поттер. Ох уж эти игры судьбы. И в этот раз обошлось без хитростей Дамблдора.

В двери настойчиво постучали несколько раз. Драко занервничал; ему почему-то подумалось, что это авроры опять за ним пришли. Крепко сжимая палочку, которая не могла бы его достаточно защитить, Драко подошел к двери и открыл ее.

Это была всего лишь Дафна.

— Дафна, — облегченно и в тоже время удивленно выдохнул Драко.

Гринграсс во все глаза смотрела на палочку в руках Драко. Это вызвало в памяти неприятные воспоминания, о которых Дафна мечтала навсегда забыть. Она в отличии от сестры, никогда не участвовала в нападениях на магглорожденных или министерских работников. Но между тем, Дафна была свидетелем подготовок к нападениям, готовила зелья.

Тренировались они в гостиной Малфой-мэнора, где проводили встречи Пожиратели Смерти во главе с Темным лордом; Драко обучал всех тому что научился от отца, Беллатрисы и Снейпа. Он сжимал руку на волшебной палочке так же уверено и крепко, а вот взгляд был не напуганным, а с уверенным блеском.

Драко посторонился, пропуская Дафну в его комнату. Она одарила его странным взглядом и вошла в комнату. Малфой закрыл за ней дверь и по привычке наложил защитные заклинания и выжидающе посмотрел на Дафну.

— Сейчас как-никогда раньше ты похож на своего отца, — Дафне нужно было с чего-то начать.

— До сих пор не могу решить: сравнение с отцом — это комплимент или нет, — Драко постарался произнести это, как можно безразлично.

Гринграсс ему едва заметно улыбнулась и села на софу у окна, Драко сел на кровать, где сидел до ее прихода. Решительность Дафны куда-то испарилась, она осознала, что не хочет говорить о сестре с Драко. Она не готова к ответам.

— Ты хочешь о чем-то спросить меня?

— Нет… то есть да, — Дафна растерялась; ну конечно же, Драко знает, зачем она пришла. — Дай мне эксклюзивное интервью. — Неожиданно выпалила она; собиралась же сделать это осторожно!

Малфой рассмеялся чужим хриплым смехом:

— Слизерин…

— Я предпочитаю расценивать это как комплимент, — улыбнулась Дафна.

— Хорошо, — неожиданно серьезно сказал Малфой. — Ты получишь эксклюзивное интервью. Но завтра, я еще не готов.
Оставить отзыв:
Для того, чтобы оставить отзыв, вы должны быть зарегистрированы в Архиве.
Авторизироваться или зарегистрироваться в Архиве.
Подписаться на фанфик

Перед тем как подписаться на фанфик, пожалуйста, убедитесь, что в Вашем Профиле записан правильный e-mail, иначе уведомления о новых главах Вам не придут!
Официальное обсуждение на форуме
Пока не открыто.

Love Rambler's Top100
Rambler's Top100