Добавить в избранное Написатьь письмо
Ева Невская    в работе

    — Пожалуйста, обними меня. И Кингсли обнимает. Крепко прижимает к себе, словно она самое дорогое, что есть в мире, и он должен эту драгоценность оберегать. | Фанфик написан в подарок Алонси. Лучше поздно, чем никогда и обещанного ждут не три года :D
    Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
    Кингсли Шеклболт, Гермиона Грейнджер
    Драма /Любовный роман / || гет || PG-13
    Размер: миди || Глав: 1
    Прочитано: 468 || Отзывов: 1 || Подписано: 6
    Предупреждения: ООС, AU
    Начало: 17.10.16 || Последнее обновление: 17.10.16

Весь фанфик Версия для печати (все главы)


Обними меня

A A A A
Размер шрифта: 
Цвет текста: 
Цвет фона: 
Глава 1


Кингсли смотрит на слишком быстро уменьшающуюся стопку отчетов на заваленном пергаментами и перьями столе и тяжело вздыхает — придется рано возвращаться домой, а этого он хочет меньше всего. Кингсли аккуратно складывает разбросанные документы и думает о том не отправится ли ему в Архив и не навести ли порядок в делах. Да, это не его работа, но он готов занять себя, чем угодно только бы не идти домой.

Там его ждет пустое и холодное поместье. За работой в Аврорате и в Ордене о личной жизни думать было некогда и порой — опасно. И вот теперь ему немного за тридцать, а дома его никто не ждет. Домовики — не в счет. Он ловит себя на мысли, что неплохо бы завести кота или собаку, чтобы хоть кто-то радовался и ждал его с работы.

Кингсли бросает взгляд на часы и вздохнув встает со своего места. Все же у него есть личная жизнь — он женат на своей работе. И, наверное, из-за своего не самого счастливого опыта, едва стрелки часов подходят к семи, он выгоняет, чуть ли не пинками Поттера с работы. Преступники никуда не денутся, а любимая женщина может не выдержать конкуренции с работой. Кингсли знает это по своему опыту. Когда он только пришел в Аврорат у него был роман с девушкой, лучше которой, он не встречал. Но работа отнимала все время, а она хотела нормальную семью: мужа, которого не убьют на очередном важном и опасном задании, детей и большой дом с садом. Кингсли хотел того же, вместе с ней, но при этом оставаясь аврором. Она не выдержала и однажды, пока он был на задании — собрала свои вещи и ушла. И работа его спасла, помогла забыть, но вот теперь, когда ему немного за тридцать — работа не спасает. Ему хочется человеческого тепла.

Кингсли идет по длинному коридору, освещая дорогу к Архиву волшебной палочкой, когда замечает, что из-под двери одного из кабинетов пробивается свет. Он и подумать не мог, что в такое время кто-то может быть на работе. Кроме него, разумеется. Кингсли знает, что в отличие от него, у его подчиненных есть жизнь помимо работы и что вечерами они спешат в свои уютные дома, к людям, которых любят и, которые их ждут, к детям и вкусному домашнему ужину.

Он останавливается у двери и освещает табличку: Гермиона Грейнджер, специалист Отдела магического правопорядка. Кингсли неосознанно улыбается. Действительно, кто как не она в такое время будет на работе. Он для вежливости стучит и не дожидаясь ответа входит в кабинет.

Гермиона сидит за столом, который, как и его собственный завален: делами, отчетами, книгами и перьями. Растрепанные волосы завязаны в узел, а волшебная палочка используется вместо заколки, мантия валяется за стулом, а пальцы в чернилах. У него аврорская привычка все подмечать.

— Привет. — Она отрывается от пергамента и сдувает мешающую прядь волос.

— Привет. — Кивает Кингсли и подходит ближе к ее столу. — Думал, что кроме меня никого нет.

— Мне нужно успеть внести правки в законопроект до совещания, — отвечает Гермиона, откладывает перо и разминает шею.

— Совещание в понедельник, а сегодня только среда. Иди домой, Гермиона. Работа не может быть превыше семьи.

— Вот именно, что в понедельник! А он через пять дней, из которых два выходных. Работа должна быть выполнена идеально.

— Иди домой, Гермиона. — Повторяет Кингсли, обходит ее стол и поднимает мантию. — Я приказываю.

— Я не могу ослушаться приказа, да? — с сомнением спрашивает Гермиона и с надеждой смотрит ему в глаза.

— Домой. Трудоголиком нужно быть в меру.

— Согласись, странно это слышать от тебя. — Она щурится и встает из-за стола.

Кингсли — как истинный джентльмен — помогает ей надеть мантию.

— Тогда не повторяй моих ошибок.

Гермиона качает головой, достает палочку из волос и пытается пригладить их, а когда у нее не очень-то и получается — махает рукой. Все равно она идет домой.

— Я бы хотела обсудить с тобой кое-какие правки перед совещанием.

— Завтра после обеда я буду свободен. А сейчас быстро домой. Тебя уже там заждались.

— Хорошо. Увидимся завтра. — Все же соглашается она, заходит в камин и бросает порошок себе под ноги: — Гриммо, двенадцать.

Перед тем как покинуть кабинет Гермионы, Кингсли ловит себя на мысли, что стоит узнать почему она живет в доме Блэков.

Он выходит из ее кабинета и разворачивается в сторону своего. Дела в Архиве он разгребет завтра или послезавтра. Ему нужно подумать о своей жизни и найти выход из сложившейся ситуации. Хватит прятаться за работой.

* * *

Выход Кингсли не находит ни на дне первого стакана огневиски, ни на дне второго. Может быть, отношения — это не его? Если перед ним еще раз встанет вопрос: работа или любовь, сможет ли он сделать другой выбор?

Кингсли не знает.

Он идет спать, убеждая себя, что утро вечера мудренее. Но утром ответ так и не приходит. И Кингсли почти готов смириться с тем, что женат на своей работе и закрыть глаза на то, что она почти не приносит никакого удовольствия.

Кингсли нравилось быть аврором, быть членом Ордена Феникса, но он ненавидит свою новую должность — Министр магии. Он не чувствует, что эта работа — его. Ему по душе ловить преступников, распутывать сложные дела, искать истину и наказать действительно виновного. А вот сидеть в кабинете, перебирать документы, встречаться с важными людьми из других Министерств — скучно.

Он порывается сложить свои полномочия, но не знает на кого взвалить такую ношу — безопасность магического мира. Кингсли знает: если не можешь изменить ситуацию, то измени свое отношение к ней. Но найти хоть что-то хорошее в своей работе он не может. Или не хочет.

После войны, когда ему предложили стать Министром магии, Кингсли почти не раздумывая сказал: «да». Он думал, что сможет что-то изменить, помочь восстановить Великобританию, посадить тех, кто этого заслуживает, оправдать тех, кто готов меняться, дать второй шанс тем, кому он необходим.

И вот теперь его миссия выполнена, он завален бумажной волокитой и сутками пропадает на работе. Потому что в магическом мире неспокойно: нелегальные зелья, ущемление прав проигравших, попытки восстания против освобождения тех, кто не был виноват в войне, устарелые законы и многое другое.

Кингсли ловит себя на мысли, что ему просто нужно в отпуск. Забыть хоть на неделю о безопасности Великобритании и заняться своей жизнью. Он не всегда будет Министром и когда он уйдет в отставку было бы хорошо, чтобы дома кто-то его ждал.

Он опять возвращается к мысли, что нужно завести кота или собаку. Не любимая женщина, конечно, но хоть кто-то будет ждать с работы.

Кингсли кривится. Бредовые мысли.

Личную жизнь стоило устраивать раньше, кто теперь на него посмотрит? Нет, на него обращают внимание женщины, но все они видят в нем удачную партию для замужества: неприлично богат, хорошая репутация, твердое положение в обществе. Ни одна из них в нем не видит человека, не видит, что скрывается за его маской, никто не хочет его прочитать.

Кингсли не снимает своей вины за это. Он знает, что сам виноват в своем одиночестве. Точнее, свободе. Теперь это принято так называть.

Свобода.

Может, тогда, много лет назад, стоило выбрать не работу? Ведь та девушка, которая была лучшей из всех, мечтала о будущем с ним. Интересно, где она теперь? Кто стал ее будущим — занял его, Кингсли, место.

Он никогда не пытался узнать, что произошло с ней после того, как она ушла, не искал ни ее, ни встреч с ней. Принял ее выбор. Решил, что она будет счастлива без него.

Молодой дурак.

Теперь ему немного за тридцать, и он жалеет об утраченных возможностях. Нет, это не кризис среднего возраста. Кингсли до него еще далеко. Он хочет так думать. И верит в это.

Работы как всегда много: проверка отчетов, собеседования на должности стажеров, принятие важных решений, встречи, запланированные и незапланированные совещания, контроль за решениями Визенгамота, планирование жизни магического мира. Кингсли порой забывает — не успевает — поесть, когда ему искать любовь всей жизни?

После обеда, о котором он забыл, приходит Гермиона, как они и договаривались. Левитирует перед собой десяток пергаментов и даже пару потрепанных книг. Она занимает свободный стул за большим столом для переговоров, раскладывает все, что принесла с собой и начинает тараторить. Кингсли едва удается сдержать улыбку. Гермиона одна из немногих, кто хоть капельку похож на себя до войны. Идеалистка до мозга костей. Отличница.

Кингсли внимательно ее слушает, не перебивает, дает высказать свое мнение, делает наброски вопросов на пергаменте, которые следует обсудить, когда она договорит.

Ему нравится ее отношению к делу, нравится то, как она старается найти идеальный вариант для каждого, нравится, как она отстаивает свое мнение. Ему нравится, что она никогда не манипулирует им, не пытается надавить на него, не добивается его ободрения тем, что они вместе воевали и не использует его хорошее отношение к ней в корыстных целях. Уизли повезло, что она выбрала его. Они, в отличие от Кингсли, не побоялись строить любовь во время войны. Они боялись, что завтра не будет и просто жили моментом. Он так не смог.

— Ты меня слушаешь? — Гермиона хмурится. — Выглядишь отстраненно.

— Да-да, продолжай, — кивает он. — Обдумываю твои слова.

— Так вот...

Гермиона продолжает рассказывать, а он внимательно слушает. Ловит себя на мысли: жаль, что не все его сотрудники так преданы своему делу и своим идеалам.

Они заканчивают обсуждение ее правок, когда рабочий день давно закончен. Невозможные трудоголики. Кингсли смотрит на часы и устало потирает глаза. Тяжелый день.

— Хорошо, что мы все обсудили. Я рада, что ты услышал меня. — Гермиона не смотря на усталость, улыбается ему. — Пойду откорректирую свой доклад.

— Иди домой, Гермиона. Работа подождет, семья — нет.

— Дома меня никто не ждет, — горько замечает она и улыбка пропадает с ее лица. — Очень сложно найти человека, который готов принять такой образ жизни.

— А как же Рон?

Гермиона несколько раз моргает, смотрит на держащие в руках свитки, кладет их на стол и снова садиться на стул.

— Мы расстались. Он хочет семью: детей, большой дом. А я не готова. Я хочу успеть сделать все, что задумала до того, как погрязну в семейной жизни: готовка, уборка, дети.

— Странно это слышать от молодой девушки.

— У меня другие приоритеты. — Она вымучено улыбается. — Нет, я хочу и большой дом, и детей, и еще одного кота, но не сейчас. Через год, два... Рон не готов ждать. Он устал и хочет покоя. Поэтому он ушел из авроров. Это его выбор, и я его принимаю.

— Поэтому ты живешь на Гриммо?

— Да. Гриммо не худший вариант. Там много книг, Кричер создает иллюзию, что я не одинока. И Живоглот ждет с работы.

Кингсли не знает, что ей ответить.

— Почему ты пропадаешь на работе?

— Меня дома никто не ждет, — Кингсли удается это произнести практически без эмоций.

— Я бы хотела, чтобы меня дома, кроме кота и домовика кто-то ждал. Но никто не готов принять мой образ жизни.

— У тебя есть кот, — он криво усмехается.

— Ему не нравится дом на площади Гриммо. Он хочет обратно в Хогвартс, а я не хочу — не могу — его отпустить. Очень эгоистично с моей стороны. Никто не готов меня ждать.

— Значит Рон не был твоим человек. Раз не готов ждать.

— За работой сложно найти того, кто готов — хочет — ждать.

Кингсли старается ободряюще улыбнуться.

— Иди домой, Гермиона, — повторяет он. — Кот и домовик ждут.

— А ты?

— Мне нужно дописать письмо для французского министра, к завтрашнему обеду он должен получить ответ.

— А потом иди домой, хорошо? — она собирает свои пергаменты и книги со стола. — Нельзя жить на работе. Сам так говоришь.

— Один-один, мисс Грейнджер, — он поднимает руки, показывая, что проиграл. — Закончу письмо и домой.

Гермиона уходит из его кабинета, а он не идет писать никакое письмо. Кингсли его закончил еще до обеда и отправил. Он разжигает сильнее камин, наслаждается танцем пламени и думает о том, к чему же он пришел и как в итоге изменит свою жизнь.

* * *

В субботу Кингсли выходит на работу, чтобы наконец-то разобрать дела в Архиве. Ему кажется, что за сортировкой дел, он сможет разложить все по полочкам в своей голове.

Кингсли почти решил завтра выйти на Диагон Аллею. Ни как министр магии, а как обычный маг. Возможно, зайдет куда-то выпить кофе и может быть присмотрит себе кота или собаку.

Едва ли он сможет встретить там ту, которая станет если не любовью всей жизни, то хотя бы той, кто будет готова ждать его с работы. Он хочет не так много. Просто чтобы его ждали после работы и самую малость любили.

Кингсли направляется к Архиву, когда замечает, что дверь в один из кабинетов открыта. Он знает чей это кабинет до того, как доходит до него. Кто кроме Гермионы Грейнджер и него самого придет на работу в субботу?

— Привет. — Кингсли заглядывает в кабинет.

— Привет, — Гермиона ему улыбается и возвращается к работе.

— Ты неисправимый трудоголик.

— Как и ты.

— Только не говори, что берешь пример с меня, — Кингсли смеется. — Я не самый лучший пример для подражания.

— Почему ты так решил? — Гермиона поднимает на него глаза и сдувает со лба мешающую прядь.

— Едва ли кто-то хочет такой жизни, как у меня.

— У тебя потрясающая карьера. Разве этого мало?

— Мало, Гермиона. Для счастья этого очень мало, — он садиться на свободный стул напротив нее. — Работа не сделает тебя счастливым на все сто процентов. А вот семья может.

— В этом есть смысл, — соглашается она. — Но может быть, я просто не встретила человека, ради которого готова пожертвовать карьерой?

— А как же Рон?

— Первая любовь. — Гермиона задумывается на некоторое время. — Я думала, что он тот, кто мне нужен, но… я не знаю, честно. Что-то пошло не так.

Кингсли ничего не говорит. Он явно не подходит на роль советчика, с его-то опытом в отношениях.

— Можно, нескромный вопрос?

— Спрашивай, Гермиона.

— Ты недоволен своей жизнью?

— Работа не приносит такого удовольствия, как кажется. Мне не нравится вся эта рутина. Я хочу на задание, где можно проявить себя, показать свои знания, спасти кого-то и посадить виновного.

— Я видела твое личное дело, — опуская глаза признается Гермиона. — Один из лучших авроров.

— У меня были прекрасные учителя.

— А я слышала, что ты и без них хорош. Талант от природы.

— Ты мне льстишь, Гермиона.

— Это не в моем стиле, — она пожимает плечами.

Они с Гермионой немного говорят обо всем, что приходит в голову, а потом она получает Патронус от Гарри, который напоминает о совместном обеде и она, извиняясь, исчезает в зеленом пламени.

А Кингсли опять не доходит до Архива. Разворачивается и идет домой. Работа подождет. Ему нужно придумать план, что делать с жизнью дальше. Так больше продолжаться не может. Кингсли пора выбираться из образа неисправимого трудоголика. Или ему стоит найти баланс между работой и личной жизнью. Только для начала ему нужно найти ту, кто сможет понять и принять его — трудоголика даже на нелюбимой работе.

Когда-нибудь он разберет дела в Архиве, но не сегодня.
Оставить отзыв:
Для того, чтобы оставить отзыв, вы должны быть зарегистрированы в Архиве.
Авторизироваться или зарегистрироваться в Архиве.
Подписаться на фанфик

Перед тем как подписаться на фанфик, пожалуйста, убедитесь, что в Вашем Профиле записан правильный e-mail, иначе уведомления о новых главах Вам не придут!
Официальное обсуждение на форуме
Пока не открыто.

Love Rambler's Top100
Rambler's Top100