SunScale    закончен

    "Грустные люди - мы друг без друга Долго не можем, больше не будем".(с)
    Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
    Драко Малфой, Гермиона Грейнджер
    Angst /AU /Драма || гет || PG-13
    Размер: мини || Глав: 1
    Прочитано: 637 || Отзывов: 0 || Подписано: 0
    Предупреждения: ООС, AU
    Начало: 01.01.19 || Последнее обновление: 01.01.19

Весь фанфик Версия для печати (все главы)


Гештальт.

A A A A
Размер шрифта: 
Цвет текста: 
Цвет фона: 
Глава 1


-Знаешь, Грейнджер, ты невыносима, - цедит сквозь зубы Малфой, вкладывая всю ту злость, что накопилась в нем за эти годы. Если, конечно, ее можно куда-то вложить.

- Ради Мерлина, Драко..

Но Малфой ее больше не слушает. Или не хочет слушать.

Он бы сейчас не отказался от парочки «Обливиэйт», стирающих всё, что привело их сейчас к этому диалогу, похожему, скорее, на монолог.
Драко уже сомневается, было ли то самое «всё».

Не знает наверняка, дежурили ли они вместе в ночном Хогвартсе, встречались ли они тайком в подземельях, смахивала ли она ему слезы, когда он должен был убить Дамблдора, переходил ли он на сторону Гарри-мать-его-Поттера, хоронил ли своего отца, женился ли на Астории Гринграсс.

Драко даже не знает, зачем он это помнит, и в большинстве своем он пытается об этом не думать, вычеркивает, прячет в дальний ящик, и живет дальше.

Но сочельник подкинул больше неприятностей, чем обычно: и вот он, тридцатилетний Драко Малфой, затянутый в пучину быта, бессмыслицы и апатии, сидит на первом этаже больницы Святого Мунго и уже не пытается делать вид, что он незнаком с целителем Гермионой Уизли, которая подлатала его пострадавшее тело.

Только вот нет смысла что-то говорить: хватается руками за голову и смотрит в пустоту.

Потому что Малфой выдохся. Выдохся делать вид, что ему сносно живется. У Малфоя ничего нет, кроме пустоты. «Ежедневный пророк» пишет про его восстановленную репутацию, красавицу-жену, чей капитал так кстати помог возместить все финансовые потери, про вновь отстроенный Малфой-Мэнор и полученную должность главы Отдела международного магического сотрудничества.

Малфой ненавидит себя. И Гермиону. И не знает, кого ненавидит сильнее.

Он не думал об этом, пытался не думать. И иногда у него получалось. Например тогда, когда пожимал руку Уизли, поздравляя со свадьбой. Иначе бы он запустил в него Круциатусом или придушил своими руками прямо там, на церемонии, от скрутившей его ревности. А на ревность он не имел права.

Малфой зажмуривается, набирает в грудь воздуха и снова заговаривает:

- Зачем? Просто скажи: зачем?

На Гермионе халат лимонного цвета, взлохмаченные волосы и мешки под глазами.

Конечно, она много работает, а Уизли много гуляет – Драко знает это не понаслышке, - не один раз Малфою приходится заминать проделки их команды в других странах. Не было ни одной игры «Пушек Педдл» без пьянства и разгрома в пабе с кучей непристойных девиц. Конечно, вратарь всегда отличался.

И, конечно, Грейнджер об этом знала. Едва ли человек с хорошими отношениями в семье захочет в Рождество безвылазно сидеть на работе не в свою смену, и Драко был готов поклясться, что она тут не только в Рождество, но и каждый день.

- Зачем что? Мы же все решили... – бормочет она, избегая смотреть в глаза. Драко тоже в ее не смотрел бы, если бы не знал их наизусть. Стоит прикрыть веки, так вот они – миндалевидные, с вкраплениями расплавленного золота, смотрящие с укором на то, как он целует Асторию, как пьет залпом бутылку огневиски и как живет своей никчемной жизнью.

Вернее, пытался жить.

Сейчас не пытается: от себя не сбежать, и Драко уже с этим смирился. До тех пор, пока лед в Хогсмиде не привел его сюда.

- Что мы решили? – Драко знает, что ему надо оставаться спокойным и уравновешенным – он воспитывал в себе эти качества годами, и, если он сейчас сорвется, он не остановится, не затормозит, и явно окажется в отделении для душевнобольных.

Гермиона разглядывает свои пальцы с короткими обгрызанными ногтями и отчего-то качает головой.

- Ну! – Драко знает, что в таких ситуациях ей нельзя давать задуматься, иначе она придумает очередной логичный и безапелляционный ответ, и ему придется оставить все как есть: оставить их обоих тонуть.

Она поднимает глаза, подозрительно заблестевшие на свету, и Драко цепляет ее взгляд своим, удерживая его.

- Мы договорились все забыть и жить так, как будто ничего не было – между нами ничего не было, - под взглядом его серых глаз она говорила менее уверенней, но так же упрямо.

- И нечего тут больше обсуждать.

Драко чувствует, как у него начинает пульсировать вена на виске.

- Я не живу без тебя, - говорит он. - И ты без меня тоже, - как само собой разумеющееся добавляет он.

Драко видит ее осунувшееся лицо, поблекшие волосы, неровные ногти, и из Запретной секции его головы выбирается воспоминание многолетней давности: Гермиона, словно летящая, а не идущая по Большому залу, после их первой совместной ночи, с алыми припухшими губами, упругими кудряшками, пружинящими при каждом движении, такая легкая, такая воздушная и счастливая, полная противоположность настоящей Гермионе: бледной, серой, едва живой.

Так что Малфой не сомневается в своих словах.

И Гермиона тоже согласна, но продолжает спорить:

- У тебя жена…

- А у тебя муж, - отвечает Драко. - И что, счастлива?

Драко знает, что нет, но боится. Боится услышать «да», об которое разобьются все его аргументы.

Но она молчит.

Как обычно, не подпуская и не отталкивая.

Малфою хочется орать на нее, на белые стены вокруг, на сунувшего нос Долгопупса, спросившего: «Миссис Уизли, вы освободились?". Малфою хочется побить ее по щекам: «Очнись, Гермиона! Мы потеряли нас!»

- Как же с тобой сложно, - вместо этого говорит Малфой.

Говорит как тогда, в жарком мае девяносто шестого, когда он умолял ее не идти на Битву за Хогвартс, обещая лучшую защиту от Волан-де-Морта, Пожирателей Смерти, его отца и от Бог-весть-кого-еще, но она не послушала. Все сделала по-своему, и сейчас тоже сделает так, как считает нужным – развернется и уйдет, но она сидит. Немного склонив голову и не моргает.

- Нет, - наконец отвечает она. - Не счастлива.

На Малфоя давят эти крахмально-белые стены, синие кушетки и два стула, и этот ее взгяд, смотрящий прямо в душу, или что там у Малфоя осталось после нее.

У них уже было одно общее Рождество. Тогда подавали шоколадный Рождественский пудинг, в Большом зале были ели, украшенные снегом, а у них был маленький закуток за пологом на седьмом этаже, где они наслаждались принесенным пудингом, сливочным пивом и друг другом.

И был один по-настоящему давящий, в итоге раздавивший, последний разговор, в Запретном лесу, в январском холоде и снегопаде.

Драко не помнит его дословно, ради своего же блага, но основные его фабулы забыть так и не смог. Кажется, он тогда сказал, что должен жениться на чистокровной волшебнице по решению его матери. Гермиона сначала не поверила этому, а потом… смирилась. Приняла это как должное. Драко даже опешил, рассчитывая на другую реакцию, но Гермиона сказала: «Как будто ничего не было – между нами ничего не было».

А полученное приглашение на свадьбу Рона Уизли и Гермионы Грейнджер окончательно поставило в том разговоре точку.

Драко пару недель даже радовался, что все закончилось малой кровью, что можно больше не бояться быть застуканным за неподобающим юному Малфою поведением, что никто так и не узнал про их связь.

В следующий месяц он решил запереть все воспоминания подальше, ведь именно они виноваты в том, что его подташнивает от его молодой жены, от ее голоса, прикосновений ее тонких длинных пальцев.

Затем Драко уже сам хотел орать на каждом углу, что он был с Грейнджер, и у них чувства более сходные с любовью, чем с женой.

А после этого Драко перестал что-либо хотеть. Совсем. Он просто плыл по течению, иногда находя черты Грейнджер в случайных прохожих, среди магглов и магов, среди коричневых волос и тонких ног, среди очертаний в профиль и слегка сутулых женских плеч. Но все они были не ей, и он вскоре перестал обращать внимание на подобные иллюзии, зная, что они больше не увидятся.

- Я грязнокровка, Малфой. Была ей и останусь. Ничего не изменилось и …

- Изменилось, - перебивает ее Драко. - Я видел.

Но он не продолжает фразу, потому что рассказывать ту сцену, навсегда изменившую понятия, которые вселяли в него с детства, ему не хотелось ни ей, ни здесь, ни кому-либо еще где бы то ни было.

Драко не знал, зачем его вызывают в Болгарию. Срочные сборы; ему не закрались никакие подозрения о необычности дела даже тогда, когда с ним отправились авроры. И на месте преступления он оказался случайно – в его обязанности входило лишь встретиться с Министром Магии Болгариии и официально оформить передачу преступника в Азкабан Англии.

Жертва была маглорожденная, миниатюрная, с золотистыми волосами и навсегда закрытыми глазами, с ногами, вывернутыми под неестественным углом, изнасилованная и истерзанная, репортер «Ведьминого досуга», приехавшая брать интервью у Виктора Крама.

Драко видел ту лужу крови, ничем не отличающуюся от его собственной, и думал, что на ее месте могла оказаться Гермиона, лежать там же, и разве ее кровь имела хоть какое-то значение… И все Малфоевкие предрассудки разбились, как зеркало, на тысячу осколков.

- То есть я так больше не считаю, - продолжает Драко. - Я надеюсь, что еще не опоздал.

Гермиона хмурится, будто пробуя на вкус его слова, ощущая на языке всю боль, которая была, есть и будет в них, но снова не отвечает.

- Мы все исправим. Я обещаю, - говорит Малфой. -Мы все потеряли, или я все потерял, по пока... если... Если ты что-то ко мне еще чувствуешь, мы попробуем еще раз.

- Я никогда не переставала что-то чувствовать, - Гермиона сидит, напряженная как струна, и готовая вскочить, прижать этого ублюдка Малфоя к стене и не то заавадить, не то зацеловать до смерти за всю ту боль, что он причинил, и за ту, что причинила она. Но она сидит.

Драко не помнит, как встает с кушетки и подходит вплотную к Гермионе. Она смотрит на него снизу вверх, словно спрашивая: «И что дальше?»

Малфой вместо ответа опускается рядом, кладет ей голову на колени и медленно дышит, словно боясь спугнуть.

- Да, мы все потеряли, - говорит Гермиона, перебирая его волосы, все так же уложенные гелем, но уже тронутые сединой.

- Больше не будем, - отвечает Драко, взяв ее руки в свои и целуя мягкие ладони.

***

Наконец наступило Рождество.
Оставить отзыв:
Для того, чтобы оставить отзыв, вы должны быть зарегистрированы в Архиве.
Авторизироваться или зарегистрироваться в Архиве.
Подписаться на фанфик

Перед тем как подписаться на фанфик, пожалуйста, убедитесь, что в Вашем Профиле записан правильный e-mail, иначе уведомления о новых главах Вам не придут!

Rambler's Top100
Rambler's Top100