Zerge       Оценка фанфикаОценка фанфикаОценка фанфика    SMS рейтинг: 9.9 (голосов: 10)

    Когда-то я очень хотел быть особенным. Когда мне было одиннадцать, я мечтал, что придёт какой-нибудь добрый волшебник и скажет, что мне предсказано спасти мир... Он пришёл, когда мне было шестнадцать. Но я уже не хочу быть героем. Но моё мнение почему-то никто не хочет слушать...
    Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
    Гарри Поттер, Патрик Рэндом, Лу Ван Дер Хайм, Гермиона Грейнджер, Сириус Блэк
    Приключения/ Юмор/ AU || PG
    Размер: макси || Глав: 44
    Прочитано: 525287 || Отзывов: 690 || Подписано: 449
    Начало: 25.03.07 || Последнее обновление: 16.03.09


Гарри Поттер и… просто Гарри

A A A A
Размер шрифта: 
Цвет текста: 
Цвет фона: 
Глава Первая, где я рассказываю о себе, любимом


Когда-то, когда я был помладше (как звучит, а? как будто я уже старик, а мне всего-то шестнадцать) я очень хотел быть особенным. Когда мне было одиннадцать, я мечтал, что придёт какой-нибудь добрый волшебник и вызволит меня из плена ненавистных родственников. И скажет, что я – не такой как все. Избранный. И мне, к примеру, предсказано спасти мир. Или победить какого-нибудь жуткого злодея. И я, конечно же, обломаю ему рога и стану героем.
И, конечно же, ничего такого со мной не случилось.
Я понимаю, что это нормально. Нормально для маленького худенького мальчишки мечтать о таком, в нашем-то мире выдуманных супергероев! Тем более нет ничего страшного, что маленький мальчик Гарри Поттер, которого и за человека никогда не считали дома, мечтал стать ХОТЬ КЕМ-ТО!
Хоть прошло немного лет, но я давно понял, что я – самый обычный английский подросток. Даже совсем не странный. Ну, может если самую чуточку. Конечно, у каждого своя мера нормальности. Для кого-то может показаться странным, что моя шевелюра всегда выглядит так, будто только что вышла из-под рук сумасшедшего парикмахера.
Мой лучший друг Пат как-то сказал (или нагло присвоил чью-то фразу, что для него вполне естественно) – не всем суждено играть главные роли. И в этом романе под названием Жизнь (пардон за философию) я – точно не главный герой. И знаете что?
Мне это нравится.
И даже добавлю ещё от себя – чтобы быть хорошим человеком, не обязательно спасать мир.
А вот кто-кто, а мои родственнички нормальным никогда меня не считали. В их глазах я варьировался от простого придурка до малолетнего бандита с ярко-выраженными агрессивно-маниакальными наклонностями. И я давно понял, что к подобному надо относиться только с юмором (чувства которого у Дурслеев отсутствовало). Или даже с философией. А от дяди Вернона и тёти Петунии ТАКОЕ можно было о себе узнать, просто сам от себя косеешь (а вот для тётушки Мардж я просто слабоумный злобный карлик). Правда, последнее время они стали повторяться. Вот вчера опять заявили, что я наверняка закончу свой жизненный путь за решёткой. И это только потому, что я пришёл на десять минут позже Дадли!
И всё-таки представлюсь. Меня зовут Гарри Поттер. Мне шестнадцать. Я обычный. Можно сказать, посредственный. Хотя Лу, еще один мой лучший друг, как-то сказала на это, что просто я хочу таким казаться. Но это ничего не меняет.
Я – просто Гарри…
*******
Из зеркала на меня смотрит худощавый подросток, с взъерошенными волосами (чёртовы волосы!) и зелёными глазами. Я как всегда корчу ему рожи (пока никто не видит) и начинаю чистить зубы. Свою внешность, как и свою жизнь, я принимаю такими, какими они есть. Стоически. Не красавец, не урод. На улицах не шарахаются, без памяти не влюбляются. Никаких упрёков ни Создателю, ни родителям.
Правда, у меня есть «особая примета». Шрам на лбу. Этим шрамом, по словам тётушки Петунии, меня наградила автокатастрофа, в которой погибли мои родители. Ни аварии, ни родителей я не помню. Но одно время я здорово поломал голову над вопросом, как и обо что надо стукнуться головой, чтобы получить такой шрам. В виде молнии. (И, по правде говоря, как вообще младенец мог выжить в автокатастрофе?!) Притом не рваный шрам (как обычно бывает в таких случаях), а именно тонко прочерченный... Так и не придумал. А резкий (в общем, в её духе) ответ тёти Петунии про автокатастрофу не давал повода для лишних вопросов.
Ситуация с моими безвременно ушедшими родителями тоже вся покрыта туманом. Просто тайны Бургундского двора какие-то. Единственное, что мне удалось о них узнать, это как их звали. Джеймс и Лили. И всё. Кто они? Где работали? Где мы жили? Где родственники отца? Эти вопросы остаются открытыми до сих пор. А одного взгляда моей тётки хватило, что бы забыть про ответы на них.
Может, они работали на разведку? Поттер. Джеймс Поттер. Звучит, а? Хм, я тоже думаю, что это довольно натянутая версия.
*******
Не смотря на некоторую туманность моего младенчества, жизнь моя прозаична. Живу я с тётей Петунией и дядей Верноном. Фамилия у них – Дурсли. Они – отвратительные люди. И я так считаю не потому, что они меня терпеть не могут, а потому, что они объединяют в себе все те качества, которые я ненавижу в людях. То есть лицемерие, самовлюблённость и ограниченность. Удивительно, что в наше время можно жить с таким средневековым мировоззрением. Объяви, что в мире существует колдовство, они первые проголосуют за возвращение инквизиции. И с яростной непримиримостью будут смотреть, как жгут ведьм.
А ещё у меня есть кузен. Его зовут Дадли. Взглядами он похож на своих родителей, а габаритами – на молодого кита-убийцу. Ну, может, до убийцы ему далековато, но до кита он уже дорос. Догадайтесь, кого он больше всего любил колотить в детстве?
По сути, до одиннадцати лет моя жизнь была сущим кошмаром. Меня до сих пор удивляют две вещи. Первое – почему меня не отправили в детский дом? В этой семье меня ненавидят. Тётка к моей матери тоже вроде бы не питала нежных чувств. Иногда бывали моменты, что я чуть ли не сам просился в приют.
И второе – почему я вообще вырос таким. В смысле таким, какой я есть сейчас. Вы не думайте, я не считаю себя супер-пупер классным парнем, замечательным до мозга костей. И у меня (как и каждого из нас) бывают срывы, я могу и наорать, и послать, и даже подраться. Раньше я не задумывался над этим. Но в последнее время стал понимать, что что-то всегда не давало мне озлобиться, стать реальным «бандитом» - то есть тем, кем меня всегда выставляли Дурсли. И я знаю, что я мог бы стать «плохим парнем». В смысле, во мне есть, скажем так, не лучшая сторона.
Может быть, я просто этого никогда не хотел?
Но в одиннадцать лет моя жизнь круто изменилась. Потому что мы переехали в Лондон. Дадли большую часть года проводил в своей идиотской школе, а у меня появились друзья.
*******
Странные события в моей жизни стали происходить третьего августа. Честно говоря, со мной иногда происходили разные странные случаи, которые доводили до исступления моих родственников. Особенно их бесит, когда в моём присутствии что-нибудь взрывается. Или, вот был случай, когда мне влепили незаслуженное наказание, и сразу же по всей школе отрубился свет. Лу тогда сказала, что я, наверное, колдун и часто просила повторить этот трюк. Но, увы!
В этот день мы договорились встретиться в одном кафе (мы – в смысле я, Пат и Лу, сейчас о них расскажу). Но за столиком сидел только Пат в гордом одиночестве и читал очередную книгу.
- Привет, - сказал я, - а где Лу?
Пат поднял на меня взгляд и скорчил гримасу.
- Спроси что полегче. Ты же знаешь, у неё ветер в голове гуляет. Может, она забыла?
Патрик Джонатан Рэндом. Коротко постриженные чёрные волосы, непробиваемый взгляд чёрных глаз и ярко выраженный нос. Пата можно узнать из тысячи. Уже пять лет я учусь с ним в одном классе и дружу с ним столько же.
Я подружился с ним в первый же день в средней школе. Идти домой нам оказалось по дороге. Пат был тогда очень задумчив, я это хорошо помню. И я, конечно, спросил его об этом.
- Да понимаешь, - нахмурился одиннадцатилетний Пат, - у нас дома с почтой какая-то фигня. Меня тётка к почте считай, два месяца не подпускает. Ты что думаешь?
Я пожал плечами. Я и правда не знал, что может быть опасного в письмах. Сибирская язва? Правда, в одиннадцать лет я не знал, что это такое.
У нас с Патом оказалось много общего. А ещё у него тоже не было родителей. И он тоже жил с тёткой.
Но за его тётю Мэг я отдал бы весь мир, если бы он у меня был. Мне кажется, это самая чудесная тётя из всех тёть, когда-либо существовавших на Земле.
Мы никогда не говорили с Патом о родителях. Это всегда было каким-то негласным табу. И я не знаю, что дёрнуло его спросить меня об этом в этот день.
- Гарри, ты много знаешь о своих родителях?
Я удивился. А ещё смутился. Ну, прикиньте, как это сказать – я понятия не имею, что это были за люди!
- Немного. Честно говоря, я знаю только их имена.
Пат опять скривился. Строить гримасы всегда было его коньком. Хотя вид у него сделался заинтересованный.
- Забавно. Я о своих предках тоже толком не знаю. О матери ещё более или менее, а об отце тоже только имя.
- Да? И как же?
Пат сделал вид, будто вспоминает.
- Странное такое. Что-то типа Си… нет, Снейп. Точно, Северус Снейп. Я давно уже у тётки спрашивал. Правда, это всё, что я от неё добился, потому что потом она расплакалась.
Пат всем видом показывал безразличие. И я с удивлением понял, что он притворяется. Притворяется, что ему всё равно. А ведь это явно было не так – это было очевидно. Наверняка единожды услышанное имя исчезнувшего из его жизни родителя врезалось в память Пата навечно.
Он посмотрел на меня и бросил мне как-то смущённо:
- Кажется, он был бандитом.
Хм, какое интересное предположение. Может, Джеймс Поттер был «крёстным отцом»? А катастрофа была подстроена конкурентами. А звучит правдоподобно…
- Хочешь найти его? – спросил я.
Мой друг задумался, а потом ответил:
- Нет. Зачем? Вдруг он окажется полным козлом?
В этом был весь Пат. Спрашивается, какого дьявола он вообще начал этот разговор?
У Пата в жизни было три страсти – химия, книги и сигареты. Кажется, для счастья ему больше ничего не надо. Может, поэтому его тётка разрешала ему вдоволь химичить, читать и курить. А, может, отец Пата и правда был преступником, и тётя Мэг поступала по принципу – чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не против закона.
Читать я тоже любил (а чем ещё заниматься, если тебя запирают в комнате?), не прочь был изредка затянуться сигаретой, и ни фига не разбирался в химии. Таким образом, мы были похожи, но не во всём.
- Ну, даже если козёл, - сказал я, - тут уж ничего не поделаешь. Как сказал Фитцджеральд, мы вольны выбирать друзей, но не родственников.
Пат как-то особенно неприятно посмотрел на меня (он так может, у него бывает) и на редкость отвратительно поджал губы. Отчего стал похожим на какую-то хищную птицу.
- Не умничай, Поттер, тебе не идёт. Это Твен сказал.
Я фыркнул. Такими вещами меня не смутишь.
- Один хрен. Суть-то понятна. Какая разница, кто твои родственники? Посмотри на моих. Семья кретинствующих идиотов.
- Но ты бы вряд ли обрадовался, если бы узнал, что твой отец был полной сволочью?
- Я мало о нём знаю, - честно ответил я, - но если судить по тому немногому, что сказала о нём тётка, то есть – бандит, бродяга, ненормальный – он был святым человеком. А ты что-то узнал о своём отце?
Пат покачал головой.
- О чём дискуссия, мальчики? Дихотомия добра и зла?
Лу. Луиза Мирабель Ван Дер Хайм. Пат называл её профессиональной сумасбродкой. И он был прав, потому что Лу, как говорится, была абсолютно «без башни».
И ещё эта девушка была ходячей катастрофой.
Она всегда держала в голове тысячи мелочей и постоянно забывала о чём-то важном. В её руках обычно ломалось всё, что ломалось, и даже то, что не должно было. Вы не поверите, стоит ей пройти мимо телевизора, как начинаются помехи. Стоит нам выйти вечером на улицу, к Лу липнут какие-то придурки. Да и не только вечером. И я понимаю, была бы деваха – ноги от шеи, юбка до самого «здрасьте», грудь в декольте не помещается и с боевым макияжем. А Лу… Нет, она довольно красивая девушка, но, так скажем, в стиле трагедий русских писателей XIX века. Тоненькая, длинные светлые волосы, серые печальные глаза… Так и видится картина – сидит она, на крылечке поместья с вязаньем, замужем за нелюбимым (каким-нибудь отставным генералом с отвратительным характером), и вздыхает о каком-нибудь залётном столичном прожигателе жизни, что раз и навсегда разбил её сердце…
Впрочем, я никогда не видел, как Лу от чего-либо страдала. Если только от своей семьи, которая, в отличие от нас двоих, у неё была. Но, по словам Лу, лучше бы её не было вовсе.
Семья Ван Дер Хайм была очень богата. И Лу училась во вполне обычной, а не в потрясающе элитной школе исключительно по собственному желанию. У неё были и мама, и папа, и даже старшая сестра. В чём, спрашивается, проблема?
В принципе, проблем не было. Было только то, что, по словам Лу, в её семействе свет клином сошёлся на Литиции, её сестре. Родители восхищались своей старшей дочерью на каждом шагу, а младшую просто … не замечали.
- Я появилась на свет исключительно для чётного количества человек за обеденным столом, - как-то заявила Лу.
Такие вот - мои друзья. И, честно, это лучшее, что есть в моей жизни.
- Так о чём спор? – переспросила Лу и уселась за наш столик.
- Я тут уверяю Пата, что надо человека по друзьям судить, а не по родственникам.
Пат скривился.
- Не скажи, - вдруг возразила Лу, выуживая из чашки солёный орешек, - друзья Иуды были безупречны.
Пат вытаращился на неё с показным удивлением.
- Дорогуша, ты меня пугаешь. Ты читала Евангелие вместо завтрака?
- Что, думал, ты один здесь самый умный?
Я поднялся.
- Пойду, закажу кофе. Когда вернусь, расскажете, кто умнее.
Пат облизнулся.
- Пива бы…
- О да! В ЭТОМ кафе тебе придётся ждать пива, по крайней мере, лет пять!
*******
В принципе, тут и начинаются мои приключения. Или злоключения – как кому удобнее. Не буду врать, я не предчувствовал никаких грядущих изменений в своей жизни, и, наверное, даже не хотел. Я прошёл к стойке, едва обратив внимание на двух девчонок за столиком, недалеко у входа. Но когда я заходил в кафе, их точно ещё не было.
Когда я делал свой заказ, к стойке подошла одна из этих девчонок. У неё была буйная кудрявая шевелюра и довольно крупные передние зубы. Кажется, она заказала какой-то фруктовый коктейль.
Вела она себя вполне адекватно, пока не повернулась ко мне...
Когда на тебя поглядывают девчонки, это всегда приятно. Но вот когда на тебя так откровенно ПЯЛЯТСЯ! С таким… таким благоговейным то ли ужасом, то ли восторгом, как будто зайдя в общественный туалет, эта девчонка встретила королеву Англии.
До меня не сразу дошло, что она уставилась на мой лоб. Вернее, на шрам. Согласен, вещь довольно приметная, но не настолько же!
- С вами всё в порядке? – решился спросить я.
Девчонка вздрогнула и моргнула.
- О… да… конечно… извините….
И потихоньку убралась к своей подружке, и тут же стала что-то ей шептать. Её подружка, рыжая, как морковка, покосилась в мою сторону, и, заметив, что я смотрю на них, покраснела.
А Пат мне уже семафорил жестами – что, блин, происходит?
А я что, понял?
Так и начались мои неприятности.


Глава Вторая, где сбываются худшие предсказания моих родственников


- Ты зачем девушку напугал?
- Кто? Я?
Пат смотрел на меня с чисто лабораторно-экспериментальным интересом.
- Ну не я же. Смотри, Поттер, от тебя уже люди шарахаются! Что ты сделал бедной девушке?
Стоит сказать, эта сцена меня слегка напрягла. И ещё я чувствовал, как на меня очень интенсивно косятся эти две девицы.
- Это у неё любовь, - попытался отшутиться я, - с первого взгляда. А ты сиди и завидуй.
- Он и завидует, Гарри, - поддержала меня Лу, - видишь – то бледнеет, то краснеет, руки вон трясутся…
- У кого это руки трясутся? – вскинулся Пат.
Лу его уже не слушала.
- Гарри, они на тебя смотрят. Очень так, знаешь, смотрят...
- Я в курсе. Может, они меня с кем-то спутали? Но эта кудрявая ТАК уставилась на мой шрам! Как будто знает о нём больше, чем я сам!
Пат ухмыльнулся.
- Гарри, ещё чуть-чуть, и у тебя разовьётся паранойя. Забей!
Да, конечно, ничего сверхъестественного не произошло. Ну, уставилась на меня какая-то девка, так может она – психичка? Мало ли сумасшедших бродит по Лондону…
- Гарри, она не похожа на чокнутую, - будто прочитав мои мысли, заявила наша сумасбродка.
Лу сегодня вела себя на редкость адекватно.
А Пата всё это очень развлекало.
- Поттер, а ты ничего от нас не скрываешь? Туманное прошлое, а?
Пат выкрикнул мою фамилию слишком громко, и я, наверное, должен был задымиться от двух направленных на меня взглядов.
Я встал. Ну, всё, меня это достало!
Мой лучший друг ошалело на меня вылупился и даже отодвинулся. Вместе со стулом.
- Эй, Гарри, я же пошутил! Только без агрессии!
Лу переводила непонимающий взгляд с Пата на меня и обратно.
- Вы же не собираетесь…
Кажется, мои друзья меня неправильно поняли.
Я развернулся и решительно зашагал к этим двум девчонкам.
- Девушки, извините, но у вас какие-то проблемы?
И чего я так разошёлся? Хотя, откровенно говоря, бывает у меня такое. Какая-нибудь мелочь так выводит меня из себя, что хоть на стены бросайся.
Они обе покраснели и молча посмотрели на меня снизу вверх. Потом дружно помотали головами.
В это время в кафе зашли два каких-то парня. Кажется, навеселе. Ох, не нравится мне это. Очень не нравится…
- Тогда, просто так, для будущего, - продолжал бушевать я. Надо же так разозлиться! – на незнакомых людей пялиться неприлично!
- Гарри, Гарри! Всё, друг, остынь, - ладонь Пата опустилась ко мне на плечо, а в голосе появились успокаивающие нотки.
- Пошли отсюда, - сказала Лу. Они с Патом всегда справлялись со мной даже в самые трудные минуты.
Мы уже почти дошли до двери, когда вдруг рыжая бросила нам вдогонку.
- Но ты ведь… ты - Гарри Поттер! Тот самый, со шрамом в виде молнии!
Мы трое замерли. Сказать, что я обалдел – это ещё ничего не сказать.
- Ты что, с ними знаком?! – спросил Пат с каким-то недоверием и посмотрел на меня так, будто сейчас откроется страшная тайна моей двойной жизни. И на самом деле я – малолетний маньяк, сбежавший из тюрьмы и разыскиваемый в десяти странах.
Ответить я не успел. Откуда-то сбоку донеслось не вполне трезвое:
- Эй, Эд, эта же та самая девка, что сломала тебе нос два месяца назад!
- Чччччёрт, - прошипел Пат.
- Жаль, что только нос, - хладнокровно заявила наша подруга.
Я, конечно, не сразу узнал этих парней. Притом, что в тот памятный день их было четверо. Чёрт, и надо же было им так набраться в середине дня! И завалиться в это вполне приличное кафе. И наткнуться на нас.
Это действительно случилось пару месяцев назад. Мы отмечали день рождения нашей Лу в парке развлечений. Всем было весело, но Лу не могла не притянуть к себе какую-нибудь неприятность. И, как всегда, не обошлось без инцидента.
Эти парни подвалили к Лу «знакомиться», когда мы с Патом, её верные рыцари, отлучились по очень важному делу. Возможно, всё обошлось бы миром, если бы Лу, не стесняясь в выражениях, не послала бы их куда подальше. Ну, в принципе, все представляют, что последовало дальше. Мы с Патом подошли, спросили, в чём дело. Они ответили. Ну, на такие выражения и мы отмалчиваться не будем. Ответили тоже.
Поверьте, мы с Патом – не герои боевиков. Они бы нас побили, если бы нас не разняла охрана парка. Чудом обошлось без полиции.
А этому козлу Лу и правда врезала в нос. Надо же, сломала. Эта девочка всегда была полна сюрпризов.
Вряд ли эти типы просто всё забыли. Уставились на нас, сжимая кулаки. Барменша за стойкой довольно спокойна мерила нас взглядом, наверное, обдумывая, стоит ли вызывать полицию. Девчонки, непонятно откуда знающие моё имя, смотрели на нас испуганно.
Короче, пахло жареным.
А, кстати, где охрана?
*******
- Да не грузитесь вы так, за стекло мы заплатим.
- Конечно. За это я стану вечным рабом своих родственничков. Хотя, нет. Надо начинать внутренне готовиться к Святому Брутусу.
- К кому?
- Не к кому, а к чему. Это типа школы-колонии для малолеток с неискоренимыми преступными наклонностями.
- Это у тебя-то, Поттер, неискоренимые преступные наклонности? Ты меня пугаешь!
- Мой дядя грозится меня отправить туда с одиннадцати лет.
- Когда ему было одиннадцать, он тебе уже грозился?!
- Когда МНЕ было одиннадцать, кретин! И грозится до сих пор! А теперь приведёт угрозы в исполнение.
- Я буду приносить тебе передачки.
- Это так мило с твой стороны, Пат. Не забудь принести напильник в батоне.
- Не волнуйся, Патрик, твоя милая тётя не выдержит такого нахальства с твоей стороны и тоже запихнёт тебя в Святой Брутус. Так что это Я буду приносить вам передачки, мальчики.
- Не называй меня Патриком! Это меня бесит.
- Лу, а ты знаешь, как выглядит напильник?
- Да заткнитесь вы все!
Мы всем трио уставились на девчонку с кудряшками. Они с рыжей сидели в противоположной половине камеры предварительного заключения, в которой мы оказались, и выглядели абсолютно несчастными. Мне, конечно, тоже было хреново, потому что от одной мысли, что будет, когда из участка позвонят моим родственникам, у меня застывали внутренности. Но им было хреново как-то по-особенному.
Кудряшка смотрела на меня уже без благоговейного восторга (что радовало), а с обидой и недоумением. Как будто только что узнала, что Санта-Клауса не существует.
- Зачем ты разбил окно, скажи мне, пожалуйста?!
Я?!!!
- Да я к нему и пальцем не притронулся!
*******
Да, всё вышло и правда отвратительней некуда. Нет, в принципе, есть куда, но мне и так хватило по горло.
Как я уже говорил, запахло жареным. Эти козлы загородили нам проход.
- Дайте пройти, - довольно грубовато сказал Пат.
Тот, который Эд с поломанным носом, естественно, не послушался, и бросил на меня пьяный взгляд.
- Глянь, а это тот очкарик, который толкнул Колина в лужу!
- Кого это ты назвал очкариком?! – взбеленился я.
И вообще, это была не лужа. Это был пруд. И я никого не толкал. Тот болван сам туда свалился. Ну, может, я помог слегка…
- Ну-ка, парни, идите разбираться в другое место! – выкрикнула барменша, - желательно подальше отсюда!
- Нет уж, разберёмся здесь!
И пошло-поехало… Тот, что Эд, замахнулся на меня, я увернулся, и он, с пьяни не рассчитав силы, повалился прямо на столик этих двух девчонок и, естественно, опрокинул его. Они дружно взвизгнули и вскочили на ноги.
А я получил в челюсть от его товарища. А Лу треснула его за это ногой под коленную чашечку. А Пату досталось от быстро очухавшегося Эда. Но Пат ведь всегда возвращает долги.
Короче, драка вышла ещё та. Наверное, нас бы растащили, но в кафе больше никого не было. Барменша как раз вызывала полицию, когда я уловил какое-то нервическое движение кудряшки к внутреннему карману. И не я один.
- Стой, Эд! У этой девки пушка!!! – заорал как ошпаренный второй придурок, – валим отсюда!!!
И они бы свалили, если бы (как это произошло???) оконное стекло внезапно не разлетелось вдребезги. Каким чудом никто серьёзно не поранился, ума не приложу. И как оно разбилось – тоже. Но то, что это не моих рук дело – это я знаю точно.
И с чего эта девчонка решила по-другому?
*******
- Да я к нему и пальцем не притронулся!
- А кто же тогда?
- А у тебя правда была пушка? – с интересом спросил Пат, глядя на кудряшку.
- Не было у меня никакой пушки! – чуть ли не со слезами выкрикнула она.
- Да я просто спросил, - фыркнул Пат, - а чего к карману тогда тянулась?
Девчонка обожгла его взглядом и буркнула:
- По привычке.
Мой друг сделал вид, что понял.
- Ну, да, конечно. Привычка – страшная вещь. Особенно дурная.
И, помолчав секунду, горестно вздохнул.
- Сейчас бы сигаретку…
Все скорбно замолчали, будто до каждого наконец дошло, во что мы влипли. Пат, сидевший слева от меня, откинул голову назад, закрыл глаза и сжал губы. Хрен его знает, о чём он сейчас думал. Может о том, что сейчас находится в полицейском участке. Может, о пропавшем отце. А, может, о сигаретах.
Лу, сидевшая справа, забралась с ногами на нары и положила свою сумасбродную голову мне на плечо. Её волосы щекотали мне шею, но не тревожить же девчонку из-за такой ерунды? Я ей сейчас завидовал. Что ей беспокоиться? Наверняка приедет какой-нибудь Мистер Семейный Адвокат и вытащит её из кутузки. А предки и не вспомнят. Вот бы Дурсли не вспомнили!
Две странные девчонки сидели напротив в полной печали. Ну да, им и должно быть хреновее, чем нам, ведь они-то вообще не при чём.
Кудряшка, нахмурившись, смотрела в потолок, а рыжая, наоборот, в пол. А ничего, симпатичная. Она подняла голову и, наткнувшись на мой пристальный взгляд, покраснела. Я не сразу отвёл глаза. А ничего! Пусть знает, каково это, когда на тебя пялятся!
Дверь камеры открылась. Все вздрогнули. Появился офицер и со вздохом оглядел нас по очереди.
- Поттер, Рэндом, Ван Дер Хайм, Грейнджер, Уизли? Все здесь?
- А куда мы денемся, - замогильным голосом протянул Пат, - давно бы рванули когти, да я волшебную палочку дома забыл.
Кудряшка и рыжая так посмотрели на Пата при этих словах, что тот скорчил непонимающую мину.
- А что я такого сказал?
- Шутки в стороны, молодёжь. Давайте-ка все на выход. И радуйтесь, что всё так легко обошлось, в другой раз не повезёт.
Мы трое переглянулись. Ничего не понимаю!
- Ну, чего застыли? В темпе, в темпе! Или интерьер так по душе?
Ну, долго нас упрашивать не пришлось. Интерьер, как говорится, был не по душе. Да и расстановка мебели как-то сердце не греет.
- Эй, постой, Ван Дер Хайм! – вдруг крикнул нам вдогонку офицер, - а ты правда этому парню нос сломала?
Лу выдала одну из самых обворожительных улыбок.
- Поверьте, офицер, это была только самозащита.
Он хмыкнул и выпустил на свет божий.
*******
А там нас ждали двое. Первый – высокий, худой, лысеющий человек в очках. Но те волосы, которые еще оставались у него на голове, имели тот же ярко-рыжий цвет, что и у одной из этих странных девчонок. Одет он был довольно ... ммммм … небрежно (а, вообще-то, будто не знал, что с чем одевать). Вторым оказался мужчина помоложе, хотя его каштановые волосы уже были подёрнуты сединой, вокруг глаз и рта собрались морщинки. Вообще, он имел вид довольно болезненный и бесконечно усталый. Встретив мой взгляд, в его глазах отразилось … узнавание???
Честно говоря, наше трио пялилось на них во все глаза. Они никак не были похожи на семейных адвокатов семейства Ван Дер Хайм.
Рыжая бросилась в объятия к первому дядьке. Видно действительно родственник.
- Папа, клянусь, это не я!
Ого! Даже папа.
Кудряшка держала себя более спокойно и обратилась ко второму. Правда, с объятиями не настаивала.
- Профессор, это не мы.
- А вас никто не обвиняет, - ответил тот, видимо пребывавшей в должности профессора. А может эта кличка? И я никак не пойму – это они нас, что ли, вытащили из кутузки?!
И тут я понял, что эти двое дружно смотрят на меня. Как меня это достало! Я уж было хотел спросить, что, чёрт возьми, здесь происходит, как они также дружно перевили взгляд на Пата. Тот стал подозрительно переводить взгляд с одного на другого.
- Мистер Рэндом, - со вздохом начал рыжий, - надеюсь, вы осознаёте всю опасность вашей выходки.
- Какой ещё выходки? – не понял Пат.
- Стекло, - будто напоминая, сказал профессор.
- Какое стекло? – опять не понял Пат. А, может, сделал вид.
Тут я посмотрел в сторону и увидел приближающееся новое действующее лицо. Это была миссис Маргарет Рэндом, тётя Пата, спешащая к месту развития событий.
- Артур, постой, - с ходу обратилась она к рыжему, - мальчики ничего не знают. Ни Патрик, ни Гарри.
- Как это не знают? – удивился рыжий.
Все опять дружно посмотрели на меня. Тётя Мэг болезненно нахмурилась и сказала:
- Пойдёмте ко мне. Думаю, нас всех ждёт долгий разговор.
Когда Дурсли обещали мне долгий разговор, это означало хорошую взбучку.
Ох, как всё это мне не нравится…


Глава Третья, где мы с Патом узнаём много нового


Пат держал лёд на разбитом носу, я – на синяке на скуле. Всё-таки подрались мы прилично. Я не большой любитель размахивать кулаками, но из-за нашей подруги это начинает входить в традицию.
Мы втроём сидели в гостиной тёти Мэг, в ожидании долгого разговора. Пока что ожидание было дольше и из-за этого все сидели, как на иголках.
Рыжий дядька по имени Артур Уизли с нами не пошёл, и, заявив, что пошлёт сообщение некому Дамблдору, смылся куда-то со своей дочерью и её подружкой. Зато с нами остался профессор, которого звали Ремус Люпин (а я-то думал, что так никого лет двести уже не называли), который и шептался сейчас на кухне с тётей Мэг непонятно о чём.
- Ты что-нибудь понимаешь? – уныло спросил Пат.
Я помотал головой.
- А ты, Лу?
Она фыркнула.
- Вы что, глухие? Тётя Мэг сказала – ни Патрик, ни Гарри ничего не знают. Я здесь вообще не причём. И если я даже что-то знаю, то не знаю, что я знаю!
- Ты сама-то поняла, что сказала? – скептически хмыкнул Пат.
Лу показала ему язык.
- Я вообще в шоке от того, что моя тётка знакома с подобными типами, - продолжал Пат.
- Нет, - возразил я, - шок – это если Дурсли тоже окажутся с ними знакомы.
Только подумать – сколько событий произошло в этот день. И сказать, что я ничего не понимал – это ещё ничего не сказать. И что меня действительно бесило – это не покидающее ощущение, что все вокруг знают обо мне больше, чем я сам. И эти девчонки, и эти двое странных мужиков, и даже, как оказывается, тётя Мэг! Но возможно, Пат прав – это паранойя. Скоро я начну подозревать даже моих друзей.
А голоса на кухни становились всё громче и громче. Скоро мы трое стали непроизвольно (ну ладно, ладно – нарочно, ведь нам до смерти хотелось понять, что происходит!) прислушиваться к ним.
- … просто в шоке, что Гарри вообще НИЧЕГО не знает!
- Знаешь, Ремус, если Дурсли не сочли нужным… Дамблдор тоже хорош… я люблю Гарри, конечно… я же знала Джеймса с детства… и помню Лили, конечно… но я же не должна была…
Я уронил лёд на пол. Разговор с нами ещё не начинался, но уже обещал стать не только очень долгим, но и очень познавательным.
Я резко повернулся к Пату.
- Твоя тётя знала моих родителей?!
Вид у моего друга был тоже потрясённый.
- Вероятно, - пробормотал он, - а кто это – Дамблдор? Наверное, пятый раз за день слышу это имя!
- Не пятый, а второй.
- Тише! – шикнула Лу.
Голос из кухни продолжали спор.
- … и Патрик ничего не знает … не пустила его в Хогвартс…
- Куда меня не пустили? – прошипел Пат, навострив уши ещё сильнее. Но этого не понадобилось, так как голос тёти Мэг услышали и в Сохо.
- ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ УЧИТЬ МЕНЯ, КАК ВОСПИТЫВАТЬ СОБСТВЕННОГО ПЛЕМЯННИКА?! Знаешь ли…
Лу удивлённо посмотрела в сторону кухни.
- Не знала, что твоя тётя может так кричать, - задумчиво пробормотала она.
Пат настороженно вжал голову в плечи.
- Зря он так её довёл, - протянул он, тоже косясь в сторону кухни, только не с удивлением, а с опаской, - это её наивысшая точка кипения. Думаю, сейчас она его убьёт. Сковородкой по темечку.
Я издал нервный смешок.
- Только трупа нам сегодня не хватало.
От всего произошедшего за сегодняшний день у меня разболелась голова. Я подобрал с пола лёд, который в полиэтиленовом пакете почти растаял, и приложил его ко лбу. Сразу полегчало.
- У тебя что, синяк переполз? – ехидно заметил мой жест Пат.
- Угу, - мрачно посмотрел на него я, - сейчас я встану, и у тебя переползёт.
- Поттер, у тебя сегодня повышенная агрессивность. А что-то они там затихли. Она что? Его уже того? Я не слышал звук падающего тела.
На этих слова Пата тётя Мэг и профессор вошли в гостиную. Вид у Люпина был несколько … морально-избитый, я бы сказал, а у тётки Пата воинственно-неприступный. Начала, кстати, она.
- Хочу сказать сразу. Что бы ты сейчас не услышал, Патрик, знай – всё, что я делала, я делала лишь для твоего же благополучия! И единственное, что я хотела, это чтобы ты был счастлив!
От такой странной тирады Пат смутился.
- Так я… вроде как… счастлив. Всё нормально. Нормально, да?
Он посмотрел на тётю Мэг, но та упорно не хотела смотреть ему в глаза. Он перевёл взгляд на профессора. Его вопрос остался без ответа.
- Я даже не знаю, с чего начать, - печально произнёс профессор.
- Начните сначала, - предложила Лу.
Люпин посмотрел на неё и хотел что-то сказать, но тётя Мэг категорично прервала его.
- Они всё равно ей всё расскажут.
- Ладно, - вздохнул профессор, - Гарри, Патрик – вы оба волшебники.
Я, честно, не сразу врубился, что он имеет ввиду. Это было несколько не в тему. Пат тоже не сразу понял.
- Кто? – одновременно спросили мы.
- Волшебники, - повторил Люпин, - те, кто занимается магией.
Пат посмотрел на него, как на психа, и захохотал. Притом так искренне, что я тоже бы присоединился, если бы не абсолютно несмешливый вид профессора и тёти Мэг. Лу тактично молчала.
- Да, конечно, я волшебник, - ещё смеясь, сказал Пат, - как колдану, так искры из глаз. Только голова наутро болит. Что за глупые шутки?
Тут он заметил, что все сидят с серьёзными минами. У меня на тот момент вообще была одна мысль – с сумасшедшими надо во всём соглашаться.
- Тётя? – Пат кинул вопросительный взгляд своей тётке.
Маргарет Рэндом, не имеющая абсолютно никакого сходства со своим племянником, светловолосая и голубоглазая, побледнела и поджала губы, отчёго (к моему ужасу) стала походить на тётю Петунию.
- Это правда, - тихо сказала она.
- Что за бред, - вырвалось у меня.
Профессор очень внимательно посмотрел на меня и молча вытащил из внутреннего кармана пиджака тонкую деревянную палочку (волшебную???). Лёгкий взмах – и роза в вазе на столе превратилась в хрусталь. То есть просто стала хрустальной.
Наверное, у меня отвисла челюсть. И не у меня одного.
- Ни хрена себе, фокусы, - пробормотал Пат.
- Это не фокусы, это магия, - деловито сказал профессор Люпин.
- Магии не существует, - упрямо заявил Пат.
Профессор Люпин удивлённо приподнял брови – наверное, первый раз встретил такого недоверчивого. И, честно, я сам не въезжал в происходящее.
- Патрик, - начала говорить тётя Мэг, - моя сестра Мишель, твоя мать, была волшебницей. И наши родители тоже были волшебниками. Я – сквиб, то есть человек, рожденный в колдовской семье, но лишённый магии. Мне абсолютно нечего было делать в магическом мире, поэтому я и поселилась среди магглов…
- Кого? – удивился Пат.
- Магглы – люди, которые … не маги, - вставил профессор.
- Тебе был едва год, когда её … когда она погибла, - продолжала тётя Мэг, - понимаешь, происходили такие разные события… я просто слишком опасалась за твою жизнь, чтобы отправить тебя в магический мир!
У тёти Мэг был вид глубоко опечаленный и даже слегка пристыженный. У Пата – глубоко шокированный. Наконец он сказал своё веское слово:
- Если честно, то последний раз я был так потрясён, когда узнал, что девочки устроены иначе.
- Патрик! – воскликнула тётя Мэг укоризненно, как делала всегда, когда Пат выдавал что-то на грани приличия. Но в голосе было облегчение. Наверное, она ожидала, что Пат начнёт рвать и метать из-за того, что ему ничего не сказали.
Умышленно ничего не говорю о себе. Честно говоря, думать в тот момент о чём-либо, а тем более о колдовстве, не хотелось. Но в голову так и лезли воспоминания обо всех странностях, что случались со мной – и как я в детстве невероятным образом оказался на крыше школьной столовой, когда Дадли со своей бандой, как обычно, гонялись за мной, и как мои волосы отрасли за ночь после того, как тётя Петуния обкорнала меня кухонными ножницами почти на лысо, и неизвестно как исчезнувшее стекло в террариуме. Блин, а я ведь тогда со змеёй разговаривал! Правда, на следующий день я уже думал, что это мне привиделось. Как давно это было! И как от этого всего у меня разболелась голова…
- Так значит, разбитое стекло – моих рук дело? – прищурившись, спросил Пат.
Профессор кивнул.
- Да, стихийное проявление магии. У детей-волшебников такое иногда бывает, до одиннадцати лет Министерство смотрит на это сквозь пальцы. Но так как вы уже вышли из детского возраста…
Тётя Мэг вздрогнула.
- Ремус, только не говори, что его ждёт слушание по делу о применении магии несовершеннолетним!
- Министерство, слушание, - сказал я, - гляжу, у вас там всё поставлено как надо!
- Меня что же, судить за это будут? – насторожился Пат, - за то, что сделал, и сам не понял, что?
Профессор покачал головой.
- Думаю, вряд ли. Если ты ничего не знал, что же тут поделаешь? Даже в худшем случае они бы сломали палочку и отчислили из школы, но так как палочки у тебя нет, и в Хогвартс ты не ходишь, то всё это теряет смысл.
Тут Пат вспомнил и про меня.
- А Гарри? Его, что, тоже не пустили в волшебники?
Профессор не успел ответить, так как нас прервали. В открытое окно влетела лохматая бурая птица. Сова??? С письмом???
Мы с Патом аккуратно проследили её путь к профессору. Он быстро отвязал небольшое письмо и прочитал.
- Это от Дамблдора. Он прибудет с минуты на минуту.
Люпин бросил взгляд в окно, будто ожидал, что пресловутый Дамблдор сейчас впрыгнет в комнату вслед за совой. Потом посмотрел на меня и продолжил.
- Думаю, он лучше меня объяснит тебе всё, Гарри. И про тебя, и про твоих родителей, о которых, как я догадываюсь, ты тоже ничего не знаешь, и про твоё житьё у родственников. Если уж Сириусу смог объяснить… А то он так бушевал…
- Кому? – спросил я.
Профессор улыбнулся.
- Сириусу Блэку – твоему крёстному отцу.
Я обалдел.
- У меня есть законный крёстный отец, а я живу у родственников, которые меня ненавидят?!
Улыбка профессора стала немного смущённой.
- Вот как раз по этой причине он и бушевал. Когда он вышел…
- Вышел? – восторженно прервал его Пат, - а он что, сидел?
- Да, в Азкабане, - печально сказал Люпин.
- Какой ещё Азкабан? – немного нервно спросил я.
- Тюрьма для волшебников на каком-то там острове в каком-то там море.
Мы четверо – я, Пат, Люпин и тётя Мэг замолчали и медленно обернулись к нашей Лу. Честно говоря, я вообще забыл о её существовании в этой комнате – за весь разговор она не произнесла ни слова.
- Откуда ТЫ это знаешь? – потрясённо спросил я.
Лу вздохнула и закатила глаза к потолку.
- Моя сестра – ведьма. И это ещё один повод для родителей превращать её в идол. Я много чего знаю. Ведь даже не желая слушать, обязательно узнаешь кучу всякой ерунды.
- Этот день, наверное, никогда не закончится, - устало протянул Пат.
В дверь позвонили. Через минуту тётя Мэг вошла в гостиную с гостем. Я думал, меня уже ничем не удивишь за сегодняшний день. Но не тут то было!
Пришедший человек был высокий, худой и очень старый, если судить по серебристым волосам и бороде - причем и то, и другое было таким длинным, что он вполне мог бы затыкать их за пояс. Одет он был в длинную рясу, поверх которой ниспадала до земли пурпурная мантия, ноги были обуты в башмаки с пряжками и на высоких каблуках. Голубые глаза светились ярким светом из-под очков со стеклами в форме полумесяца, сидевших на длинном носу, крючковатом настолько, что казалось, будто бы этот нос переломили по крайней мере в двух местах.
Настолько ОТКРОВЕННО ВОЛШЕБНЫЙ вид просто привёл меня в ступор. Это определённо Дамблдор, - подумал я, - тот самый, который, по-видимому, всем здесь рулит.
- Маргарет, Ремус, - поздоровался с ними старикан. Обвёл глазами нашу компанию и остановился на мне, слегка улыбаясь.
- Гарри, здравствуй! Я – Альбус Дамблдор, и, не смотря на не самые приятные обстоятельства, очень рад встрече с тобой.



Глава Четвёртая, в которой я оказываюсь национальным героем


Я приплёлся домой неприлично поздно. Неприлично для Дурслей, конечно. Голова у меня была как кипящий котёл (приехали, уже и сравнения начинаются волшебные!), который, того и гляди, взорвётся. И только одна ясная мысль болталась на поверхности – бред. Всё это полный, чистейшей воды абсурд. Шизофрения на последней стадии.
Гарри Поттер – волшебник. Ха! Ха! Ха!
Но это ещё ничего.
Гарри Поттер – МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ!
Где же вы? Где вы, люди в белых халатах?
*******
Когда я зашёл в дом, на меня сразу же набросился дядя Вернон.
- Где тебя черти носили, мальчишка?!
Он бы наверняка схватил меня за шиворот, но, наверное, его остановил мой побитый и абсолютно апатичный вид. И пустой взгляд. Потому что я чувствовал себя так, будто мне только что сделали лоботомию. Я внимательно посмотрел на него, а потом на подскочившую тётю Петунию.
- Вы знали, - сказал я бесцветным голосом, - вы всё знали.
- Что мы знали? – выкрикнул дядя Вернон, начиная багроветь, - что ты несёшь?!
Наверное, не свались всё это на меня разом, я бы очень на них разозлился. Даже очень-очень. И даже стал бы на них кричать. Но сейчас я хотел одного – пойти в свою малюсенькую комнату, свернутся на старом диване, закрыть глаза и отрубиться часов на двенадцать. И чтобы без снов.
- Про меня, - устало продолжил я, - про родителей. Как они умерли… что они были волш…
- Не произноси ЭТО СЛОВО в моём доме!!! – заорал дядя Вернон, почти позеленев. Тётя Петуния побледнела. Не родственники, а хамелеоны какие-то…
- Мы поклялись вышибить эту дурь из тебя, и вышибли! – продолжал бушевать дядя.
- Ага, конечно, - хмыкнул я, - очень заметно. Вашего мнения вообще никто не спрашивал, вы в курсе?
И молча, мимо остолбеневших родственников, я прошёл в свою комнату.
*******
Комната – это, конечно, сильно сказано. Маленькая каморка - благо, что с окном. Старый диван, письменный стол ещё старше, табуретка и ящик. В ящике хранилось всё – одежда, книги, и любая вещь, принадлежавшая мне. Всего этого, впрочем, было немного. Мои друзья никогда не были у меня дома, и поэтому никогда не видели этого убожества. Но, конечно, всё относительно. Если сравнивать эту комнату с пыльным чуланом под лестницей, в котором я провёл первые одиннадцать лет своей жизни, сейчас я жил просто шикарно.
Но что ещё ожидать от своих родственников. Значит такими вот иезуитскими методами они решили вытравливать из меня колдовство. Зная их патологическую узколобость, я представляю, как их каждый раз выворачивало при мысли, что я – потомственный волшебник. Значит, им тоже было хреново – с ужасом ожидать от меня какой-нибудь колдовской выходки, а ещё хуже – на людях, и тогда все начнут тыкать в них пальцами и шарахаться от них, как от прокажённых. Да что и говорить, мысль о морально страдающих Дурслях доставляла мне удовольствие. Правда, если не считать того, что их моральное страдание выливалось в моё физическое.
Я подумаю обо всём завтра, - решил я, сворачиваясь под одеялом. Завтра. Буду думать завтра. Сейчас только бы уснуть…
*******
Конечно, надежды на сон без снов не сбылись. Сначала мне снились вопящие Дурсли в котлах, потом профессор Дамблдор упорно доказывал мне поразительный эффект от применения теории относительности Эйнштейна в прикладной магии, потом вообще какая-то ерунда про школу. А под утро я уже летал на мотоцикле, и со мной был мужик невероятных размеров с копной спутанных чёрных волос и косматой бородой, от которого даже во сне пахло виски. А потом был леденящий душу смех и ярко-зелёная вспышка, от которой я и проснулся. Казалось, голова с вечера не переставала болеть, а после идиотских снов шрам горел огнём.
Я открыл глаза, и оказалось, что уже наступило утро. Вспомнил сон. Потом пришли воспоминания о вчерашних событиях. О разговоре с Дамблдором. Потом опять подумал о последнем сне и, с ползущем холодком по спине, понял, что мне снилось. Но лучше об этом вообще не думать.
Дурсли за завтраком хранили молчание и опасливо косились на меня. Наверное, ожидали самого худшего – что я начну колдовать прямо за обеденным столом. Да я бы с удовольствием, дорогие родственнички, только знать бы, как!
Я встал из-за стола и молча направился ко входной двери.
- Ты куда?! – рявкнул мне дядя.
Ну конечно, я ведь никогда не уходил из дома, не переделав всех навешанных на меня дел, как Золушка.
- Пойду, навещу крёстного, - брякнул я.
- Какого ещё крёстного? Нет у тебя никакого крёстного! – возопил дядя Вернон.
- Есть, - ехидно бросил я, - правда он сидел в тюрьме, за убийство, кажется… Но недавно вышел, и жаждет узнать, как дела у любимого крестника!
Так вам! Вот сидите теперь и бойтесь, что придёт страшный колдун-маньяк и превратит вас всех в летучих мышей!
Конечно, я очень хотел познакомиться с крёстным отцом, но тем не менее, направился к Пату. Вчера мы с Дамблдором разговаривали наедине, и с Патом мы так и не поговорили. Да и ещё разговаривать про всё это волшебство-колдовство уже не хотелось, иначе мой мозг не выдержал бы и меня стукнул инсульт от переизбытка информации.
Пат жил через две улицы, поэтому дошёл я быстро. На звонок открыла тётя Мэг. Улыбнулась мне и сразу позвала за стол. Вот жизнь!
За столом я обнаружил… Лу! Как оказалось, вчера вечером она напрочь отказалась возвращаться домой и осталась здесь. Лу вяло попивала чай и была похожа на невыспавшуюся русалку.
- Привет, - сказал я, - а где Пат?
- Спит, - флегматично протянула Лу, - мы вчера до двух часов ночи играли в покер.
- Ты разве умеешь? – удивился я.
- Дурное дело не хитрое. Так о чём вы шептались с этим Дамблдором.
Я вздохнул и уселся на свободный стул.
- Страшно вспомнить. Это точно был не сон?
- Можешь мне поверить, - донеслось от двери, - всем доброго утра.
Пат был похож на голодного ястреба и уже вовсю обследовал кухню в поисках сигарет. Нашёл их и уселся около раскрытого окна.
- Патрик, сколько раз я тебе говорила, не кури на голодный желудок! - строго воскликнула тётя Мэг, заглядывая на кухню, - ты заработаешь себе язву!
- Я же волшебник, - заявил Пат, уже затягиваясь, - а разве ты слышала, чтобы у волшебников была язва желудка?
Тётя Мэг окинула его гневным взглядом, но ничего не сказала и вышла из комнаты.
- Ну же, Поттер, не тяни кота за … хвост, рассказывай, о чём вы там болтали так долго?
Я вздохнул и стал рассказывать.
- Вчера, когда мы остались с Дамблдором наедине, он стал рассказывать, как один тёмный волшебник, по имени Лорд Волдеморт (но это имя боялись произносить вслух и поэтому все назвали его Сами-знаете-кто или что-то в этом духе), становился всё сильнее и сильнее. Была война, и много кто умер. И однажды, пятнадцать лет назад, он пришёл в дом моих родителей, убил их и хотел убить меня. Но не смог, заклятие отразилось от меня и ударило по нему. Короче, он сдох, а у меня теперь шрам на лбу.
Пат и Лу сидели напротив меня и молчали. На последних словах они дружно перевели взгляд на мой шрам.
- Но, это конечно, вкратце…
*******
- Но почему? – это был первый вопрос, возникший у меня после истории Дамблдора.
- Что почему? – не понял тот.
- Почему я не умер?
В жизни бы не подумал, что придётся задавать подобный вопрос.
Старый волшебник ухмыльнулся себе в бороду.
- Не ты первый задаёшь этот вопрос, Гарри. Я не могу сказать тебе точно, почему это произошло, но у меня есть очень правдоподобное предположение.
- И какое же? – спросил я, возможно слишком резко. Но свалившаяся на меня куча информации, раскалывающаяся голова и странная манера речи профессора Дамблдора делали своё чёрное дело.
Профессор внимательно на меня посмотрел, прежде чем продолжить.
- Если есть на свете что-то, чего Волдеморт не в состоянии понять, это - любовь. Он не осознавал, что любовь такой силы, какую испытывала к тебе твоя мать, оставляет свой собственный след. Не шрам, не какой-нибудь видимый знак... но, когда кто-то любит тебя так сильно, он, даже после своей смерти, защищает тебя своей любовью. Эта любовь пропитала все твое существо. И именно любовь твоей матери стала тем щитом, что отразил смертельное заклятье.
От этих его слов моё раздражение улетучилось (жаль, не захватив с собой головную боль), и, наверное, только тогда я начал осознавать, что произошло. Произошло тогда, пятнадцать лет назад. То, что я не помню, но помнят очень, очень многие.
Я поднял глаза и обнаружил, что Дамблдор нашёл очень интересным хрустальную розу Люпина.
- Что за смертельное заклятье? – спросил я и сразу же почувствовал глупость вопроса. По названию, что ли, не понятно?
Профессор так, наверное, не считал и живо принялся мне объяснять.
- Это одно из трёх непростительных заклинаний, Гарри, за применение которых предусмотрен пожизненный срок в Азкабане. У него не существует контрзаклятия. Блокировать нельзя. За всю историю магии это заклятье пережил один-единственный человек, и он сидит сейчас прямо передо мной.
Кажется, я вздрогнул.
- Весело, - тоскливо протянул я, - а этот шрам, значит…
Дамблдор кивнул.
- Да. И это тоже ещё одно исключение из правил. Смертельное заклятие не оставляет следов. И поэтому ты такой уникальный, Гарри. Поэтому ты так известен. Не думаю, что это слишком польстит тебе, но тебя называют – «Мальчик Который Выжил».
- Да уж… - это всё, что я смог сказать. А я ещё считал этот шрам клёвым...
*******
- Вот почему та девка на тебя так пялилась, - протянул Пат, - ты, что же, для колдунов – национальный герой?
- Угу, - я мрачно поглядел на Пата, - меня хлебом не корми, дай погеройствовать. Как Геракл, злодеев давил уже в люльке.
- И что он тебе ещё сказал? – спросила Лу.
- Стал объяснять, почему отдал на воспитание Дурслям. Так как защиту дала мне мама, а тётя Петуния – какая-никакая, а её родная сестра, то до семнадцати лет под одной с ней крышей я в безопасности. Или что-то в таком духе.
- Почему до семнадцати? – не понял Пат.
- Совершеннолетие. У волшебников совершеннолетие наступает в семнадцать. Он и не собирался мне ничего говорить до семнадцатилетия, чтобы…
- Чтобы ты не зазнавался! – язвительно вставил Пат.
- Рэндом, я сейчас в тебя чем-нибудь запулю!
*******
- Не буду обманывать тебя, Гарри, что не предполагал, что твои тётя и дядя постараются скрыть сам факт, что ты и твои родители были волшебниками. Что они будут не самыми лучшими опекунами. Оставляя тебя на пороге дома твоих дяди и тёти, я заранее знал, что так будет. Но всё это я сделал лишь для твоей безопасности.
- Где-то я уже это слышал… - пробормотал я. И тут вспомнил, - а что мой крёстный?
Дамблдор заулыбался.
- Сириус. Конечно, он очень рвался забрать тебя от родственников, и мне едва удалось его убедить не делать этого… пока. Но уверен, что он не раз нарушал мой запрет и навещал тебя.
- Меня никто не навещал, - возразил я.
- О, не сомневайся, у твоего крёстного есть свои секреты. Не сомневаюсь, что вы скоро познакомитесь.
*******
Мы сидели молча за столом.
- И что теперь? – спросил Пат.
- Я не знаю, - честно ответил я, - не знаю. Всё так … странно. Будто выбили почву из-под ног. Жил себе, жил, а потом – ба-бах – а ты волшебник! А ты победил страшного тёмного колдуна. Притом, во младенчестве. Мне кажется, до меня никак это не дойдёт. И, возможно, не дойдёт никогда.
- Ты всегда был тугодумом, Поттер, - съехидничал Пат.
Я не выдержал и кинул в него печеньем.
- И агрессивным! – заявил Пат, закрываясь от новой атаки.
- А ты что думал! – встала на мою сторону Лу, - нелегко быть национальным героем!
Утешила, нечего сказать…



Глава Пятая, в которой я очень похож на своего отца


Прошло относительно три спокойных дня. Спокойных – потому что ко мне не приходили современные волшебники и не раскрывали тайны моей же биографии. Но, в принципе, я сам попросил у Дамблдора время переварить такую информацию. А относительно – ну так с такими друзьями, как Пат и Лу, у меня каждый день как именины в дурдоме. Лу чуть ли не переселилась к Рэндомам и умудрилась разбить три чашки, одну тарелку и сломать фен. А Пат чёрт знает откуда притащил чёрную кошку (он всегда испытывал слабость к этим животным), которая успела всех нас покусать. Лу, по одной ей известным причинам, решила, что кошка ждёт котят. «Время покажет», - сказал ей на это Пат. И назвал кошку Манхэттен по причине, которая осталась для нас загадкой. Мы долго уговаривали дать кошке более кошачье имя, но бесполезно. Если уж Пату втемяшится что-то в голову…
Дурсли меня не трогали, со мной не разговаривали и почти не кормили. Ну, это не страшно, это даже меня устраивало, а покормиться можно и у Пата.
Не мне одному требовалось время на переваривание информации, поэтому о колдовстве мы почти не разговаривали. Я сам удивляюсь, почему – ведь мы всегда с интересом обсуждали всё новое, что происходило в наших жизнях. Одно идёт на ум – это было НАСТОЛЬКО новое, что об этом лучше было помолчать. Лишь изредка проскальзывала эта тема в разговорах, да и то чаще в шутках, типа: «Не нравится мне этот тип, - А давай его сглазим?».
И вот как-то днём мы потащились к Лу. Зачем мы пошли к ней домой, я, честно, не помню. Но это определённо была не наша инициатива, а нашей сумасбродной подруги. Потому что сами мы к ней ходили редко (можно сказать, почти никогда), потому что Лу жила в огромном особняке в Мэйфэр, в этом аристократическом муравейнике, и лично я себя чувствовал там, мягко говоря, не в своей тарелке.
По дороге Пат первым вскрыл больную тему.
- Слушай, Лу, а почему твоя сестра ведьма, а ты – нет?
Проходящая мимо тётка опасливо на него покосилась и поспешила прочь.
- Ты бы, Пат, не орал так, - тихо сказал я, - думаю, сообщество волшебников не слишком обрадуется раскрытию их многовекового секрета.
- Ты что, Поттер, - вылупился на меня мой друг, - даже если я встану посреди Трафальгарской площади и буду в голос орать, что вокруг полно волшебников, мне всё равно никто не поверит!
Логично, не поспоришь.
- Ну, так что, Лу?
- Что, что! – передразнила Лу, - да ничего. Она ведьма, а я – нет. Вот и всё. Да не очень и хотелось, в принципе. Все эти палочки, заклинания…
- И она тоже училась, в … как его … Хогвартсе? – не унимался Пат.
- Нет, она училась во Франции. В какой-то академии.
- А почему не в Англии?
Лу издала что-то среднее между рычанием и фырканьем.
- Пат, зачем тебе это знать? Родилась она во Франции, вот и училась там. Бабушка у нас там живёт. Она – вейла.
- Кто? – одновременно воскликнули мы с Патом.
- Вейла, - терпеливо повторила Лу.
- Это типа ведьма? – уточнил я.
- Вейла – значит вейла! – сердито отрезала наша подруга.
Мы ничего не поняли, но спрашивать больше не стали.

*******
- Это была потрясающая идея, Гарри, - саркастично процедил Пат, - а теперь объясни мне, простому и безгрешному, куда нас занесло?
Мы втроем стояли в отвратительно грязном проулке, подозрительно смахивающем на Лондон. В веке эдак так, шестнадцатом… Не хватает ещё помоев на голову.
Эта улица, казалось, полностью состояла из мелких магазинчиков и лавчонок, которые торговали, судя по витринам, предметами чёрной магии… Я, конечно, не специалист, но если все волшебники пользуются таким товаром, я лучше останусь нечего не подозревающим магглом…
- Дрянной переулок, - неуверенно прочитал я со старой деревянной вывески.
- О да! – воскликнул Пат, - это говорит мне о многом!
Мы стояли в полной дезориентации. Напротив, за грязным стеклом были выставлены на обозрение сушеные человеческие головы в тесном соседстве с клеткой, кишевшей огромными черными пауками.
- Кажется, меня сейчас вырвет, - оповестил я своих друзей, пытаясь бороться с подступившим к горлу комком. Но, тем не менее, не мог оторвать взгляд от отвратительного зрелища.
- Во мне борется хладнокровие учёного с чисто человеческим отвращением, - сказал бледный Пат, - и второе, надо сказать, побеждает.
А Лу, как ни в чём не бывало, с интересом разглядывала грязную витрину.
- Может, купить парочку? – задумчиво протянула она, - сестре, может, пригодятся? Или вам?
- Мне – нет, - холодно отрезал Пат, - пойдёмте-ка отсюда.
Гениальная идея.
Мы прошли немного дальше по улице и редкие прохожие, крайне сомнительной наружности, с подозрением косились на нас. Мы засмотрелись на лавку, в которой, кажется, продавали живых и не очень летучих мышей, когда рядом с нами раздался голос, из-за которого мы все дружно подпрыгнули.
- Не это ищите, дорогуши?
Перед нами стояла древняя ведьма с подносом, заваленным чем-то до отвращения похожим на человеческие ногти. Она разинула пасть в ухмылке, показав при этом мшистые зубы.
Тут во мне проснулось что-то между гордостью и нежеланием выглядеть слабаком в глазах друзей.
- Да что-то они у вас больно свежие, бабуля, - попытался пошутить я, не смотря на то, что меня начало мутить, - нам бы посуше, посуше…
- Вот-вот, - вяло поддержал меня Пат, - на кладбище за такими вещами надо ходить, а не в морг. Там качественней. А то после всех этих заморозок…
Старушенция выглядела сконфуженной.
- Дык, ведь времена-то какие! – попыталась она оправдаться, - уж как выходит…
Лу внимательно оглядела поднос с тем же хладнокровием, что и ту витрину, и наморщила нос.
- Да это с ног! Кому они, на фиг, нужны?
Старая ведьма открыла рот, видимо, хотела опять оправдываться, но Лу подхватила нас под руки и потащила дальше. Вдогонку мы услышали только старческое ворчание:
- Слизеринцы чёртовы! Всё-то они знают!
- Как она нас назвала? – прошипел Пат.
- Неважно, - ответил я, оглядываясь по сторонам, - валить отсюда надо. Где эта чёртова Косая Аллея?
- А давайте спросим, - предложила наша полувейла, - вон магазин, вроде как поприличней.
Я покосился на витрину магазина под названием «Боргин и Берк». Магазин был побольше и почище, но вот как насчёт поприличнее… Но будем полагаться на интуицию Лу, она в магазинах больше смыслит.
Когда мы зашли в магазин, раздался звон колокольчика, но за прилавком никто не появился. Мы огляделись. Да…. Интерьер был … ммм … оригинален. Помещение было довольно просторное, но освещено хуже некуда. С современными маркетинговыми технологиями хозяева явно знакомы не были. Неподалеку стояла стеклянная витрина, в которой на подушках лежали морщинистая рука, запятнанная кровью колода карт и вытаращенный стеклянный глаз. Злобного вида маски висели на стенах, внушительная коллекция человеческих костей располагалась на прилавке, а ржавые, с острыми зубьями инструменты свисали с потолка.
- Нда… - протянул Пат, - это точно не бутик аксессуаров “Dolce&Gabbana”.
- А ты уверен, что это не местный филиал инквизиции? – неуверенно сказал я, поправляя съехавшие очки.
- "Осторожно - руками не трогать. Проклято - на сегодняшний день погубило жизни девятнадцати владельцев-магглов" – прочитала вслух Лу с довольной улыбкой надпись под великолепным колье из опалов, - теперь я знаю, что подарю сестре на день рождения!
- Превосходный выбор, мисс!
Я аж подпрыгнул, потому что стоял спиной к прилавку, и не видел, как к нему вышел из недр магазина сутулый человек, на ходу приглаживая сальные волосы. И косясь на ноги нашей Лу (старикашка, а туда же…), потому что ей стукнуло сегодня в голову надеть короткую юбку. Потом посмотрел на Пата, который разглядывал свёрнутую в кольца верёвку висельника.
- Что-нибудь заинтересовало, молодой человек?
- Ага, - скривился мой друг, - всю жизнь мечтал такую хреновину купить, в рамку вставить и повесить. Над кроватью. Чтоб сладкие сны снились.
Мужик за прилавком (интересно, Боргин или Берг?) не понял и нахмурился. Наверно, до него стало доходить, что мы определённо не относимся к категории его клиентов. Пора было разруливать ситуацию.
- Извините, - решительно обратился я к нему, - но вы не подскажите, как выйти на Косую Аллею?
Он как-то нехорошо улыбнулся, и хотел было что-то сказать, но тут взгляд его упал на мой шрам. Чёрт, я и забыл, что теперь мой лоб – это моя же визитная карточка.
- Великий Мерлин, - прошептал он, - это... может ли такое быть... Гарри Поттер…
Я попытался выдавить вежливую улыбку (думаю, получилось не очень).
- Да. Вы угадали. Как выйти-то?
- Как выйдите, прямо и направо, - пробормотал ошарашенный продавец.
- Спасибо, - вежливо поблагодарил я и развернулся к двери.
Тут колокольчик опять зазвенел, и в дверь вошли двое. Первым был рослый мужик, весь в чёрном, с довольно длинными, почти белыми волосами. Вид у него был настолько высокомерный, что с него смело можно было писать картину «Я - король, а вы все - быдло». Вторым был парень наших лет, который не мог быть никем иным, как его сыном. У него было абсолютно такие же волосы, такое же бледное вытянутое лицо и такой же холодный, презрительный взгляд.
Мы столкнулись с ними почти в дверях, они вылупились на нас, а мы – на них. Правда, парень больше пялился на Лу, и, глядя на них, я понял, почему – мода у волшебников было более чем традиционная. У Пата же вид сделался настолько вдохновенный, будто его лабораторные мыши на глазах вымахали до абсолютно неприличных размеров.
А я вдруг понял, что сейчас мне больше всего хочется заржать во весь голос.
- Надо же, - манерно вытягивая слова, процедил мужик, - вот уж не ожидал встретить знаменитого Гарри Поттера в таком месте.
- Так всегда и бывает, - еле сдерживаясь от рвущегося наружу хохота, сказал я, - когда не ждёшь. Может, мы пройдём?
Парочка молча отошла от двери. Младший альбинос тоже окатил нас порцией презрительных взглядов, но мы уже вышли на улицу.
Мы пошли прямо, как сказал торговец. В молчании мы прошли пару магазинов, и одновременно разразились диким хохотом. Это было похоже на истерику – мы смеялись и не могли остановиться.
- Вы… вы… - пытался выговорить что-то сквозь смех Пат, - ви… видели… его волосы!
- Пергидроль, - только и смогла сказать Лу, что вызвало ещё больший приступ хохота.
- Какого дьявола вы здесь делаете? – вдруг раздалось рядом с нами.
Ух ты! Профессор Люпин! Хоть одно знакомое лицо!
- Мы… там… это… - попытался выговорить я. Не вышло.
- Не знал, что в Дрянном переулке так весело, - пробормотал мужчина, который стоял рядом с Люпином. Я немного отдышался и посмотрел на него.
Он был высок, в длинных чёрных волосах проскальзывали седые пряди, а серые глаза смотрели на меня очень внимательно. Лицо хранило следы былой красоты, но вообще он выглядел так, будто просидел полжизни в застенках. В застенках? Ага! Значит, это и есть мой крёстный.
- Да мы там встретили одного альбиноса, - попытался объяснить Пат, тоже немного успокоившийся.
- Вы встретили Люциуса Малфоя? – удивился мой крёстный.
Зря он так сказал. Хохот грянул по новой.
- Как? – задыхаясь от смеха, спросил Пат, - Лю… Люциус?!
- Можно просто Люци… - прошептал я, не в силах говорить громче.
- Похож на гомика, - внесла свою лепту наша прелестница. Тут засмеялся и крёстный.
- Не знаю, как вы сюда попали, но лучше пойдёмте отсюда. На нас уже оглядываются, - сказал Люпин.
В том, как мы туда попали, ничего сверхъестественного не было. Мы пришли к Лу и познакомились с её сестрой. Она, будучи волшебницей, конечно же, всё про меня знала. И предложила пойти с ней на Косую Аллею. Косая Аллея, как нам она объяснила, место, где тусуются волшебники Лондона. Ну и мы, недолго думая, решили пойти. Провести, как говорится, разведку боем.
Через двадцать минут общения с Литицией я понял, за что её так ненавидит Лу. За то, что она болтает без умолка и не слушает никого, кроме себя. Что значит, избалованный ребёнок… а ещё она всё время улыбается. Не знаю, как вас, а меня всегда пугают девушки, которые улыбаются двадцать четыре часа в сутки.
Пока мы добрались до Чаринг-Кросс Роуд я готов был её придушить. Пат косился на неё с плохо скрываемой злобой, а Лу корчила гримасы. А Литиция всё промывала нам мозги, как у английских волшебников всё по-варварски устроено и что во Франции всё намного цивилизованнее. Ну и вали во Францию – так и лезло на язык.
Потом мы подошли к крохотному, невзрачному на вид заведению со странным названием «Дырявый котёл». Литиция наморщила нос и вошла. В помещении было слишком темно и убого. В углу сидели несколько пожилых женщин, они потягивали шерри из крохотных бокальчиков. Одна из них курила длинную трубку. Низенький мужчина в цилиндре разговаривал со стариком-барменом, который был лыс и походил на беззубый грецкий орех.
И тут мы невероятным образом разделились. Не то, чтобы мы очень хотели продолжать своё путешествие вместе с Литицией, но стоило всё-таки спросить у неё, куда идти. Дальше мы каким-то невероятным образом вышли через бар в какую-то каморку, а потом в какой-то переход, и, в конце концов, попали на эту чёртову Дрянную аллею.
Всё это я рассказывал Люпину, пока он выводил нас на свет божий. Крёстного (это действительно оказался мой крёстный отец, Сириус Блэк) всё это очень рассмешило. Люпин выглядел немного рассерженным.
- Да ладно, Рем, - бросил ему Сириус, - вспомни, куда нас с Джеймсом только не заносило! Гарри, тебе ещё не говорили? Ты так похож на своего отца...



Глава Шестая, в которой я покупаю волшебную палочку


- А вы-то сами что там делали? - спросил я.
Мы сидели в кафе некого Флореана Фортескью. Угостить всех мороженым пообещал Сириус, но как только хозяин увидел мой лоб, то сразу пришёл в бурный восторг и угостил всех «за счёт заведения».
- Классно, - сказал на это Пат, - твой шрам не только твоя визитка, но и твоя кредитка. Дашь поносить?
- Ага, сейчас отклею, - угрюмо пошутил я.
Да что и говорить, знаменитость давалась мне нелегко.
- Хагрид попросил купить средство от плотоядных слизней, - ответил мне Люпин, - они портят его капусту.
- Рем стал специалистом по огородам, - ухмыльнулся Сириус.
- Главное, что не по чужим, - в тон ему ответил профессор.
- А кто такой Хагрид? – спросил я, чувствуя себя полным идиотом. Потому что Люпин говорил так, будто любому человеку на свете скажи: «Хагрид», и тот тебе сразу ответит: «А! Хагрид! Знаю, знаю…»
Почти та же ситуация, что и с Дамблдором.
- Ну… - протянул профессор, - Хагрид это… ммм…. Хагрид. Он работает в Хогвартсе. Привратник. И преподаёт Уход за магическими существами.
- Какими ещё магическими существами? – заинтересовался Пат.
- Разными, - ответил Люпин, - единорогами, гиппогрифами.
- Драконами, - в тон ему продолжил мой слегка ошарашенный друг.
- Нет, драконы слишком опасны. Они живут в специальных питомниках, - очень серьёзно сказал профессор.
Драконы?! Ну и бред. А я-то не верил в Лохнесское чудовище.
У Пата слегка отвисла челюсть. Лу, кажется, вообще нас не слушала и разглядывала магазин, в котором торговали совами.
- Да где же вы их всех прячете? – наконец пришёл в себя Пат, - думаю, дракона не загонишь в будку. Хотя, что я говорю, постоянно кто-нибудь видит каких-то чудищ. Во всяких газетёнках про это любят писать.
- Не очень-то работает Министерство Магии по сохранению секретности, - ухмыльнулся Сириус. Весь его вид говорил, что это самое Министерство он недолюбливает.
- Да ладно, - сказал я, - всю равно им никто не верит.
- Вот-вот, - согласился со мной Пат, - это особенность психики современного человека. Все в глубине души верят в волшебство, но если показать им настоящую магию, никто не поверит, и все будут искать, в чём фокус.
Молодец, Пат! Сумничал, не удержался.
- Это что, Гринготтс? - не с того, ни с сего спросила Лу, кивая в сторону.
Она указала на ослепительно белое здание, возвышавшееся высоко над соседними магазинчиками. Почему-то у меня сразу возникли ассоциации с колониальной Латинской Америкой. Белый – не цвет Лондона.
- Угу, - подтвердил Сириус, заинтересованно поглядев на Лу, - а откуда ты…
- Мой отец ведёт с ними дела, кажется, по обмену денег – махнула рукой наша подруга, скинув пустую вазочку из-под мороженого на землю, - упс…
Наткнувшись на наши вопрошающие взгляды, продолжила:
- Вообще-то, он тоже колдун. Но с магией у него не очень, знаете ли, даром, что сын вейлы. Так как считает он лучше, чем колдует, то он стал финансистом, а не волшебником.
- Можешь ты удивлять, Лу, - пробормотал Пат.
- Кстати, насчёт банка, - вспомнил Люпин и полез в карман, - это тебе Дамблдор просил передать.
И протянул мне крохотный ключик. Кажется золотой. Я взял его и внимательно на него посмотрел.
- Что это?
- Ключ, - ответил мне крёстный.
- Да я понял, что не замок. Зачем он мне?
Люпин и Сириус обменялись непонимающими взглядами.
- Это ключ от сейфа в банке, - медленно и внятно (будто я слабоумный) проговорил профессор, - там твои деньги.
- Наследство от родителей, - добавил Сириус.
- У меня есть деньги?! – удивлённо воскликнул я.
Дело в том, что даже карманных денег у меня никогда не было. Вернее, Дурсли давали мне их очень-очень редко на самые-самые необходимые нужды. Деньги у меня бывали только благодаря различным подработкам, которые мы с Патом часто практиковали. Поэтому факт моей финансовой состоятельности ошеломил меня больше, чем факт моей колдовской сущности.
- Обалдеть, - сказал я, - надо будет купить себе новые очки.
- Не надо, - ответил мне на это мой друг, - в этих ты похож на Леннона.
- Совсем не похож, - возразила Лу.
- А кто такой это Ленин? – заинтересовался Сириус.
- Леннон, - поправил Пат, - Ленин был совсем другой чувак. Но Гарри на него уж точно не похож.
*******
После того, как все наелись задарма мороженого, Сириус предложил купить нам с Патом волшебные палочки.
- Зачем? – удивился Пат, - мы всё равно не умеем колдовать.
- А мы на что? – ухмыльнулся Сириус, - научим. У Луни уже трёхгодичный опыт преподавания.
- Луни? – я вопрошающе посмотрел на крёстного.
- Это моя школьная кличка, - ответил Люпин.
- Так вы учитель, - в утвердительной форме и немного не к месту вставила Лу.
- Да, - улыбнулся профессор, - я преподаю в Хогвартсе уже три года. Защиту от Тёмных Искусств. Кстати, насчёт Хогвартса…
Я не дослушал, потому что моё внимание привлёк магазин, мимо которого мы проходили мимо. Он назывался «Всё для квиддича» (что за чудо-юдо?) и в витрине была выставлена … метла. Ну, не обычная, дворницкая, а какая-то с наворотами.
- Ой, только не говорите, что вы и на мётлах летаете, - сказал я моим спутникам.
Сириус и Люпин пришли в некоторое замешательство.
- Летаем, - задумчиво сказал крёстный, - и в квиддич играем.
Я издал нервический смешок.
- Так это игра… Ладно, где там волшебные палочки?
*******
Через минуту мы вошли в тесный и какой-то захудалый магазин с обветшалой вывеской, которая гласила: "Олливандеры: изготовители волшебных палочек с 382 г до н.э."
- Что значит, вековые традиции, - пробормотал я, входя в крошечную лавку.
Когда мы вошли, где-то в глубине магазина звякнул колокольчик. Места для пятерых человек здесь явно было маловато. Наверное, поэтому Сириус и Люпин решили оставить нас одних и пообещали, что придут через минут десять. (Правда, взяли с нас обещание, что мы никуда не уйдём без них.) И оставили нам денег. Вы не поверите, но это были ЗОЛОТЫЕ монеты.
- Пиастры, пиастры, - вторил моим мыслям Пат.
- Не пиастры, а галеоны, - авторитетно заявила Лу.
- Дорогуша, ты слишком много знаешь, - заявил Пат, - пора тебя убить.
Пока они спорили, я разглядывал длинные штабели узких коробок. Почему-то по спине побежали мурашки.
- Добрый день, - сказал внезапно появившийся пожилой человек, большие бледные глаза которого светились в темноте магазина, как две полные луны.
- Здрастье, - пробормотал Пат.
Старичок (видимо Олливандер) посмотрел на нас, как на старых знакомых.
- Ну, разумеется, - сказал он. - Разумеется. Хотя я предполагал, что увижу вас немного раньше. Гарри Поттер.
Это не был вопрос.
- У вас глаза вашей матушки. Подумать только, ведь кажется, только вчера она сама была здесь, покупала свою первую волшебную палочку. Ивовая, десять с четвертью, гибкая. Особенно хороша для чар.
Он подошёл ко мне поближе, видимо, что бы получше рассмотреть. Хоть бы моргнул, что ли, старый хрыч. А то такое ощущение, будто под рентгеном.
- А ваш батюшка, в свою очередь, предпочел палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Пластичная, помощнее. Великолепно подходит для превращений. Я сказал, что предпочел ваш батюшка - но на самом деле, конечно же, выбирает сама палочка.
- Вы что, помните каждую проданную палочку? – изумился Пат.
- Конечно! – воскликнул Олливандер, - каждую до единой.
Мне бы такую память в его-то годы.
А старичок переключил своё внимание на Пата. Я с облегчение выдохнул. Оказывается, я слегка забыл дышать, пока он на меня пялился.
- И вы тоже припозднились, мистер Престон.
- Рэндом, - исправил его Пат, - Престон – фамилия моей матери.
- Ну, конечно, - ничуть не смутился Олливандер, - необычайно талантливая волшебница. Хорошо помню её палочку – клён, шерсть единорога, девять с половиной. Хлёсткая. Хотя для вас… хммм…
Он критически оглядел Пата, в глазах мелькнула какое-то воспоминание, но он, ещё раз глянув на моего мрачного друга, промолчал.
- А вы?... – он вопросительно посмотрел на Лу.
Честно, мне стало легче на душе, когда он с ходу не назвал её по имени.
- А я здесь в сторонке постою, - живо ответила наша подруга.
Старичок тоже просканировал её взглядом, хмыкнул и хлопнул в ладоши.
- Что ж, начнём, пожалуй, с вас, мистер Поттер, - с этими словами он достал из кармана длинный портновский метр с серебряными насечками. - Какой рукой вы предпочитаете колдовать?
- Пока никакой, - сказал я, - но, в принципе я правша.
Тут портновский метр стал сам по себе отмеривать расстояния на моём теле. На лице Пата явственно читалось – «никогда не привыкну к этим штучкам».
А тем временем Олливандер рассказывал нам.
- Внутри каждой олливандеровской волшебной палочки находится мощнейшая магическая субстанция, молодые люди. Мы используем шерсть единорога, перья из хвоста феникса и жилы дракон.
На этом со мной он закончил и перешёл к Пату.
- Я левша, - только успел вклинить мой друг в лекцию изготовителя палочек.
- Все олливандеровские палочки разные, потому что не может быть двух совершенно одинаковых единорогов или фениксов. И, разумеется, вы никогда не достигнете тех же результатов, пользуясь палочкой другого колдуна.
А затем начался какой-то кошмар. Олливандер доставал палочки, попутно комментируя, из чего они сделаны и для чего их удобно использовать, а потом давал нам со словами: «Попробуйте вот эту».
До сих пор ненавижу эти слова.
Когда он вручил Пату первую палочку (берёза, шерсть единорогу одиннадцать дюймов), мой друг сделал импровизированный выпад и ухмыльнулся.
- Мне нравится. Не знаю, как насчёт магии, но глаз выколоть можно точно!
Я же в ответ взмахнул своей (красное дерево, жилы дракона, восемь дюймов) – и половина верхних коробок свалилась на пол.
- Извините, - пробормотал я.
Но Олливандера это не волновало. Он с неутомимым усердием доставал нам новые и новые палочки. Но, кажется, становился только счастливее, наблюдая за растущей горой коробок опробованных палочек.
- Покупатели с запросами, а? – радовался старичок и отправлялся на новые поиски, - но не волнуйтесь, где-то здесь вас ждёт ваша единственная … и мы обязательно … найдём.
- Маньяк, - одними губами произнёс Пат за его спиной. Лу сидела на колченогом стульчике и откровенно зевала.
- Ага! – воскликнул Олливандер, - так, интересно... а почему бы и нет... необычное сочетание - остролист и перья феникса, одиннадцать дюймов, приятная, податливая.
И протянул мне очередную палочку.
Когда я взял её в руку, то сразу почувствовал, как по кончикам пальцев побежало тепло. Потрясающе-необъяснимое ощущение. Я взмахнул ею, и пыльный воздух вслед за палочкой заструился потоком красных и золотых искр.
- Здорово, - сказала Лу.
Олливандер же приговаривал:
- Любопытно... любопытно...
- Что тут любопытного? – спросил я
- Я помню каждую из проданных мною волшебных палочек, мистер Поттер. Каждую. И так уж случилось, что феникс, чье хвостовое перо содержится в вашей палочке, дал еще одно перо - всего одно. И вы согласитесь, что это и в самом деле интересно - что вам суждена именно эта палочка, в то время как ее сестра - боже, ее родная сестра ответственна за ваш шрам.
Мне стало не по себе.
- Да-да, тринадцать с половиной дюймов. Подумайте! Занятно, когда случаются подобные вещи. Так, теперь вы, мистер Рэндом…
Пат пробовал и пробовал. Успели вернуться Сириус и Люпин, а Пату всё не удавалось найти подходящую палочку.
- Потрясающе, - наконец произнёс абсолютно счастливый Олливандер, - давно такого не было – чтобы не нашлось нужной палочки.
- Значит, не судьба, - устало скривился Пат.
Старичок его, наверное, даже не расслышал, потому что ещё раз внимательно уставился на нашу подругу.
- Любопытно, - опять пробормотал он, - но стоит попробовать. Не могли бы вы мне дать свой волос, юная леди?
Лу вздрогнула и вышла из дрёмы.
- Да ради бога, - и одарила старичка длинным светлым волосом. Он внимательно осмотрел его и хмыкнул.
- Я не использую волосы вейл в качестве составляющих волшебных палочек. Они получаются слишком темпераментными. Но, думаю, стоит иногда отходить от традиций.
- Я вейла только на четверть, - слабо возразила Лу.
- Думаю, чёрное дерево, тринадцать дюймов, - бормотал Олливандер, - Зайдите в конце месяца, мистер Рэндом. Ваша палочка будет готова.
Когда мы расплатились и вышли из магазина, все издали вздох облегчения.
- Ну и денёк, - сказал я.
Денёк, вообще-то, уже клонился к закату. Крёстный и профессор вывели нас через «Дырявый котёл» в маггловский Лондон. И по дороге Люпин крепко озадачил нас с Патом.
Он заявил, что Дамблдор хочет, что бы мы этой осенью пошли не в свою обычную школу, а в их знаменитый Хогвартс.
- Как это? – не понял я.
- Это, конечно, не практикуется, но в качестве исключения… совет попечителей согласился. Вы поступите сразу на шестой курс, где ваши ровесники, а конце вместе с пятикурсниками будете сдавать СОВ.
- Сдавать сов? – удивился Пат, - куда? В питомник?
Сириус и Люпин засмеялись.
- Это экзамен на Совершенно Обычное Волшебство.
- А-а, типа аттестата, - протянул Пат, - это обязательно?
Короче, мы обещали подумать. А на что мы ответили согласием сразу, так это на приглашение Сириуса погостить у него до конца лета. Вот это здорово! В какой шок придут Дурсли, когда я скажу им, что отправляюсь в гости к бывшему уголовнику!
*******
Короче, я опять шёл домой с целым ворохом новой информации, с волшебной палочкой подмышкой и болящей головой от усталости. Хотя (и я не первый раз замечаю это) вечерний Лондон действует на меня крайне успокаивающе. Люди, проносящиеся автомобили, сверкающие яркими красками магазинчики, высотные здания – всё это потихоньку возвращало меня в реальность, к которой я привык. Но, тем не менее, я нёс с собой настоящую волшебную палочку, и, по-видимому, собирался в школу волшебства.
Мы чуть ли не силком усадили Лу в такси (потому что провожать её пешком до Мэйфэр сил не было, да и с нашим везением на неприятности…) и дошли без приключений до нашего квартала.
- Ну и что ты думаешь насчёт этой школы? – спросил я на прощание у Пата.
- Не знаю, - помотал головой мой друг, - но меня терзают смутные сомнения, что мы ввязываемся в какую-то бузу.
Что ж, так оно и получилось.


Глава Седьмая, в которой я начинаю новую жизнь


Уже на подходе к дому меня охватило ощущение, что должно произойти нечто отвратительное. Ну не может мне везти так долго. И как только я вошёл в дом, это «нечто» не заставило себя ждать.
Тётя Мардж.
О, тётушка Мардж! Сколько приятных воспоминаний! О тех временах, когда вы у нас не гостили.
Вообще-то, она мне не тётя. Эта огромная бабища с усами и вечной собакой подмышкой приходится сестрой дяде Вернону. В принципе, это и был дядя Вернон. Только женского пола. Меня она ненавидела ещё больше, чем все Дурсли вместе взятые.
Честно говоря, я её тоже не боготворил.
Стоило мне появиться в поле её обозрения, то сразу началось:
- Вернон, что за безобразия ты позволяешь этому мальчишке! Приходить в такое время!
А вот если бы я пришёл в три часа ночи и пьяный?
- Да за такое надо пороть!
Ага! Попробуйте, тётя Марж, попробуйте…
- А что это за вид!
Нормальный, по-моему…
- Я вообще не понимаю, что вы до сих пор с ним нянчитесь!
Это со мной-то?
- Это же малолетний бандит!
Конечно, а пистолет я спрятал в кроссовке.
- Если бы его подбросили ко мне, я бы сразу сдала его в приют!
Да я бы сам туда сдался в таком случае!
- Помяните моё слово, он вас ограбит, а потом смоется!
Неплохая мысль… только она забыла про массовое убийство…
- И вам добрый вечер, тётушка Мардж! – громко и радостно заявил я на всю гостиную, улыбаясь от уха до уха, и пытаясь утихомирить желание прибить эту глупую бабу. А лучше достать волшебную палочку и … И что? Да, за неимением опыта и правда можно ей только глаза выколоть. А неплохая идея, в принципе-то…
Дурсли вылупили на меня глаза. Они, наверное, подумали, что я сошёл с ума. Ну уж не дождётесь, родственнички! Как представлю, что меня завтра здесь не будет…
- Несказанно рад вас видеть, - продолжал я, - но не буду мешать вашему разговору.
И я ушёл в свою комнату под аккомпанемент шокированных взглядов.
*******
Как только я зашёл в комнату, я закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Обычно это помогает. Всё хорошо. Завтра меня здесь не будет. Я пойду в эту школу (да-да, теперь я точно знал, что пойду), и меня здесь не будет целых десять месяцев. Мечта… Почти год не видеть Дурслей…
Я открыл глаза, включил свет и намерился завалиться на диван, но тут…
- Ты кто? – ошалело проговорил я. И подумал – или что?
На моём законном диване сидело какое-то существо. Крохотное создание имело хрупкое телосложение, огромные глаза размером с теннисный мяч и огромные уши. Из всей одежды на нём была лишь какая-то наволочка. Очень старая и очень грязная. Увидев меня, это существо спрыгнуло с моего дивана и отвесило мне глубокий поклон.
Моя первая мысль была – это гуманоид. Современные люди уже давно готовы в той или иной степени встретить представителя внеземной цивилизации. Но пришельцы вряд ли стали гулять в наволочках, поэтому второй моей мыслью было то, что это создание – вылитый Голлум. Таким я его и представлял. Если сейчас он у меня будет требовать «нашу прелесть»…
- Гарри Поттер! – воскликнуло существо, - Давным-давно мечтал Добби о знакомстве со славным Гарри Поттером... Такая великая честь...
- Какой такой Добби? – не понял я.
- Добби. Просто домовой эльф Добби.
Так это он о себе в третьем лице выражается… Эльф? А где же те прекрасные создания с длинными волосами и острыми ушами, о которых так заливался Толкиен? Н-да… Реальность оказалась прозаичнее.
- А… мммм… очень приятно познакомиться, Добби. Меня вы уже знаете…
- Кто же не знает Гарри Поттера! – воскликнул домовик довольно громко.
И до меня дошло. Если он будет так орать, и Дурсли его увидят, то мой последний день у родственников превратится в мой последний день на земле.
- Гарри Поттер ведь победил Сами-Знаете-Кого!
- Вы это про Волдеморта? – брякнул я, не подумав, - так я здесь не причём, это всё мама.
Добби, казалось, чуть не потерял сознания.
- Гарри Поттер не должен произносить вслух его имя! Нет! – зажал он костлявыми ладошками свои больший уши.
- Извините, не буду больше. Хотя он всё равно сдох. Так что думаю, ему всё равно.
Домовик со странным уважением посмотрел на меня. Наверное, подумал, что я весь такой из себя храбрый.
- Присаживайтесь, - предложил я, указывая на табуретку, - хотя я должен предупредить, что сейчас не лучшее время для приёма домовых эльфов…
К моему ужасу, Добби разразился довольно громкими рыданиями.
- Эй! Эй! Без истерик…
- О! Ещё … ещё не один волшебник не предлагал сесть Добби … как равному!
И он забился в новых рыданиях. Ну да, я понял. Хреновая была у этого эльфа жизнь.
- Извините, но вы не могли бы стонать потише? - сказал ему я, оглядываясь на дверь и прислушиваясь голосам в гостиной, - если Дурсли вас здесь найдут…
Добби высморкался в свою наволочку и посмотрел на меня. Жуткие всё-таки у него глаза.
- Славный Гарри Поттер! Добби пришёл, чтобы защитить славного Гарри Поттера…
Что-то мне с трудом верилось, что это создание способно меня защитить от чего-либо.
- От чего защитить? – поинтересовался я.
- О! Гарри Поттер не должен идти в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс! Только здесь он в безопасности!
- Почему это я не должен? – возмутился я, уже настроившись на обучение магии, - очень даже должен. Дамблдор так и сказал.
Я специально запустил имя старикана и не прогадал.
- Да! Дамблдор – великий волшебник, - голос эльфа наполнился уважением, - но он не всё знает. Славному Гарри Поттеру грозит опасность!
Я уже начал нервничать.
- Какая опасность? Что не знает Дамблдор?
- Страшные вещи произойдут в Хогвартсе! – драматическим шёпотом произнёс эльф, - существует заговор…
- Чей заговор?
Но тут Добби захлопнул свой рот, бешено завертел своей уродливой головой и как шандарахнется ею об стол. Мне кажется, полетели искры.
- Плохой Добби, - бубнило существо, - гадкий Добби…
- Всё! Всё! Хватит! - я сумел его схватить, пока он окончательно не разбил себе голову, - я понял. Вы не можете сказать.
Добби покивал и благодарно на меня посмотрел.
- Но я всё равно пойду в Хогвартс.
Тут у меня уже сработало не желание пойти в школу магии, а чистое упрямство и извечное чувство противоречия. Не надо идти? А я пойду назло!
Эльф опять разразился стенаниями.
- Нет, нет, нет! Будет очень-очень плохо, сэр!
- Да ладно! Я опять всех спасу! – попытался пошутить я.
Но Добби принял всё за чистую монету и воззрился на меня с благоговением.
- Гарри Поттер храбр и самоотвержен!
Кажется, я покраснел.
- И поэтому Добби сделает всё для блага славного Гарри Поттера!
И этот мелкий паршивец выскочил за дверь.
Я, честно, не понял, что он хотел сделать. Может, он хотел выскочить перед Дурслями во всей свой красе и перепугать их до смерти (ну этим он меня вряд ли спасёт). То ли хотел объяснить им всю опасность ситуации, в которой я оказался, и попросить их, чтобы они меня никуда не пускали (ну это они с радостью). Но, короче, как вышло…
Первая его увидела тётушка Мардж… И так завизжала! Я даже не предполагал, что эта коровенция может визжать, как школьница при виде крысы. Завизжала и забралась с ногами на диван. Представляете такую картину? Дадли, кажется, вообще ничего не увидел, но ноги с пола тут же убрал. Тётя Петуния и дядя Вернон тоже успели разглядеть Добби, но не заорали. Только лицо тёти Петунии побелело, а дядя Вернон весь покраснел и, казалось, готов был лопнуть.
К чести Добби, смекнул он быстро и, щёлкнув, пальцами, исчез.
- Вы видели ЭТО? – тонким фальцетом провизжала тётя Мардж, - Вы ЭТО видели?! Жуткий отвратительный карлик!!! Он был здесь!!!
Не хочу хвастаться, но тут меня буквально осенило.
- Какой карлик? – вкрадчиво и с бесконечным терпением, как врач-психиатр, спросил я.
Тётушку Мардж едва не трясло.
- Маленький! Гадкий!! С большими ушами!!!
Я приложил все усилия, чтобы сейчас не расхохотаться ей в лицо.
- Вы, наверное, устали с дороги. Мерещится всякое. Я не видел никакого карлика. А вы видели, дядя? – с нажимом на слове «видели», спросил я и уставился на дядю Вернона.
Это. Стоило. Видеть. Дядя Вернон, казалось, увеличился в размерах, весь покраснел, и видимо, давился собственными словами. О! Он бы сейчас душу дьяволу бы продал, только чтобы не соглашаться со мной. Но тогда бы пришлось вытащить самый страшный скелет из семейного шкафа Дурслей.
- Я … хм… гм… ничего не видел, Мардж.
- Мальчишка прав, - леденящим голосом произнесла тётя Петуния, - ты, наверное, утомилась с дороги.
Чтобы успокоить дорогую сестру, дядя налил ей стакан бренди. И свой выпил залпом.
Я уже забыл про всякий заговор. На душе моей в тот вечер пели ангелы. Чтобы так наколоть Дурслей вместе с тётушкой Мардж я готов был пойти на смертельный риск!
*******
На следующее утро я проснулся рано и стал собирать свои вещи в рюкзак. Как вы понимаете, вещи я собирал с тем расчётом, что сюда больше никогда не вернусь.
Вещей было немного и всё уместилось. Конечно, какую-то ерунду я не стал брать с собой, но всё равно на меня накатило понимание, какой убогой была моя жизнь в этом доме. Но воспоминания, как надо мной измывалась эта семейка, полностью перекрывало знание, что я сюда больше не вернусь. Даже если Сириус выкинет меня из своего дома (что, конечно же, не случится). Всё равно не вернусь сюда НИКОГДА.
И тут я наконец почувствовал это. Свобода. Никогда у меня её не было, а теперь есть. Что и говорить, я часто завидовал своим друзьям. У Пата всегда была свобода действий, у Лу ещё и свобода финансов, у меня не было ни того, ни другого.
Я вздохнул, последний раз окинул свою комнатёнку взглядом, и вышел в гостиную. Дурсли уже проснулись, только тётушка Мардж ещё дрыхла. Видимо, давали знать нервный стресс и бутылка бренди.
Дядя Вернон прищурил свои и без того маленькие глазки и уставился на меня. Видимо, решил отплатить за вчерашнее. Ага, щас!
- Куда это ты собрался, парень?
Я позволил себе ухмылку.
- Дорогие мои родственники! – начал я, - довожу до вашего сведения, что я отправляюсь в гости к своему крёстному, Сириусу Блэку. И буду гостить у него до конца лета. Вашего разрешения, естественно, не спрашиваю, потому что на вполне законных основаниях он является моим главным опекуном.
Дурсли прибалдели от такой страшной правды.
- Потом, - продолжал я, - я собираюсь пойти в Хогвартс … да-да, я вижу по вашему лицу, тётя Петуния, что вы знаете, что это такое. Там я проведу учебный год, а там не за горами моё семнадцатилетие. И по моим законом я становлюсь совершеннолетним. Так что спешу вас обрадовать. Меня вы больше не увидите. Я сюда не вернусь. И хотел бы вам сказать напоследок…
Сколько я хотел им сказать напоследок! И сказать! И показать! И объяснить жестами! Они ненавидели меня, презирали меня, втаптывали в грязь и делали всё возможное, чтобы моя жизнь стала невыносимой. Я до одиннадцати лет жил в чулане под лестницей! Меня почти морили голодом! Я работал на них, как Золушка. Наверное, вся обида, вся ненависть на них читалась в моём взгляде и они молчали.
И я не мог сказать ни слова.
- Прощайте, - наконец негромко произнёс я и ушёл.
Ушёл из дома, который никогда не являлся для меня таковым.
Вот так началась моя новая жизнь.


Глава Восьмая, в которой самое главное – это мятая газета


Я шагал по улице в превосходном расположении духа, щурясь от ярко светящего солнца. День обещал быть жарким, и я был счастлив оттого, что сегодня покину город, пусть и любимый. Потому что, зная лондонскую погоду, мог смело сделать прогноз – весь день будет страшная духота, от которой вкупе с повышенной влажностью будет невозможно дышать, а уж про нормальный сон можно и вообще забыть. Сириус говорил, что он живёт где-то к югу от Бристоля, и я уже был весь в предвкушении деревенских равнин.
Загородом по-человечески я бывал только два раза в своей жизни. Первый раз – это когда тётя Мэг уломала Дурслей и взяла меня с собой (и, Пата, конечно) в гости к каким-то своим родственникам в пригороде Дувра. Мне было тринадцать, стояла сносная погода для английского побережья, и мы с моим другом почти всё время проторчали на пляже.
Вторая моя поездка загород была прошлым летом, тоже с Патом, но на этот раз мы оказались в окрестностях Колчестера, в заведении под названием Кэмп Хэмптон, летнем дисциплинарном лагере для трудных подростков с преступными наклонностями. Но об этом поистине незабываемом месяце я расскажу как-нибудь в другой раз – эта история требует отдельного разговора.
Но возвратимся на улицы Лондона. Я шёл себе и шёл, пока случайный порыв ветра не кинул мне прямо в лицо смятый обрывок газеты. Какая-то девочка со светлыми косичками, проходившая мимо, довольно злобно рассмеялась. Я кинул ей вдогонку пару укоряющих взглядов и машинально развернул мятую газету. Мои глаза тут же уставились на заголовок:

ТАИНСТВЕННАЯ СМЕРТЬ
Вчера полиции городка N на юге Шотландии представился невероятно загадочный случай. Ею был обнаружен труп человека, который называл себя Игорем Каркаровым. Как утверждает полиция, в доме, где он был найден, творился полный хаос, что указывает на следы неумелого обыска. Но, тем не менее, замки не взломаны. Неужели жертва сама пустила на порог своих убийц? Но это не единственная загадка в этом деле. По утверждению экспертов, на трупе не присутствуют каких-либо следов насильственной смерти. Ни шрамов, ни отметин. Полиция надеется, что после вскрытия многое встанет на свои места.
Да, это дело достойно незабвенного Шерлока Холмса…


На этом месте газета была оборвана. Я поискал число, но не нашёл.
Первая моя мысль была – какой идиот это писал? Руки оборвал бы за такую писанину. И из газеты бы выгнал с позором и пинками. «На трупе не присутствуют»? «труп человека, который называл себя»… бредятина.
И уже, подходя к дому Пата, в моей голове всплыло кое-какое воспоминание. Труп. Ни следов, ни отметин. Ни шрамов.
Совпадение? Или…
Я хотел было позвонить в дверь к Рэндомам, но она оказалась отпертой. Я осторожно зашёл в дом. В моей голове промелькнули кадры из полицейских хроник о взломах и ограблениях.
- Эй! Кто дома есть? – крикнул я.
- Поттер, я на кухне! – донёсся до меня невнятный отклик Пата.
Мой друг стоял босиком около плиты и пожирал что-то прямо со сковородки. Вилкой… по тефлону… тётю Петунию при виде такого святотатства стукнул бы инсульт.
Кошка по имени Манхэттен крутилась возле его ног и бросала на него жадные взгляды.
- Привет! А чего у вас дверь настежь?
- Здорово! – помахал мне вилкой Пат, и кинул кошке кусочек мяса, - чего это ты всякий мусор домой тащишь?
Я с удивлением посмотрел на зажатый в руке кусок газеты. Оказывается, я его так и не выбросил.
Я вслух прочитал Пату оборванную статью.
- Бред какой-то, - резюмировал Пат, - и что тут тебя так заинтересовало?
- Знаешь, - протянул я, комкая газету и кидая её в мусорное ведро, - Дамблдор говорил… Это смертельное заклятие… оно, типа, ни следов, ни шрамов не оставляет.
Пат пожал плечами.
- Ну и что? Если в каждом «таинственном» преступлении, которое не в состоянии раскрыть наша дорогая полиция, видеть следы колдовства….
- Да, наверное, ты прав… - протянул я, - но всё же… хотя, какая разница.
Я попытался погладить кошку, она попыталась цапнуть меня за палец. Ни мне, ни ей не удалось осуществить задуманное. Счёт по нулям.
- А ты с кошкой подружился, - заметил я.
- Угу, - согласился Пат, усаживаясь за стол и начиная мазать тосты маслом.
Патрик Рэндом – великий притворщик. Если он захочет, по его лицу не прочтешь и грамма эмоций. Но это, конечно, не касается человека, который является ему лучшим другом вот уже долгие пять лет.
Чтобы догадаться, что Пата что-то гложет, посмотрите, как он намазывает масло на тост. Притом, если вам интересно, это одна из манер поведения моего друга, которые доводят меня до белого каления.
Он берет тост, кладёт на него масло, потом медленно-медленно размазывает его по поверхности тоста, приравнивая масло по краям. Притом делает это так старательно и аккуратно, будто от проделанных им манипуляций зависит как минимум спасение человечества от смертельной болезни. Я могу наблюдать за этим недолго. Возможно, минуты две.
- Пат, у тебя проблемы? – не выдерживаю я.
- Что? – выходит из забытья мой друг, делая невинные глаза, - с чего ты взял?
- Брось! Я тебя знаю. Что стряслось за неполные сутки с нашей последней встречи?
Пат скривил лицо и уставился в окно.
- А-а-а… - наконец выдал он, - не знаю. Ты как насчёт этой школы?
- А ты?
- Я первый спросил! – сощурился Пат.
- Не знаю, как ты, а я играю. Думаю, это будет довольно забавно.
Мой друг задумался.
- У меня нехорошее предчувствие, - внезапно выдал он.
Я офигел. Пат, говорящий о предчувствиях – это всё равно что Лу, решающая задачи по квантовой физике.
- Ты меня пугаешь, - сказал я, - кстати, только что вспомнил…
И я выложил ему историю о вчерашнем визите ко мне в комнату чьего-то домового эльфа. Когда я закончил, Пат затянулся сигаретой и после минутного раздумья сказал:
- Месяц назад бы сказал, что ты обкурился. Самая бредовая история из всех, что я слышал. Но в свете последних событий…
- Ты ещё не видел этого Добби. Вылитый Голлум. Ты думаешь, что байки про заговор и всё такое прочее – правда?
- Я теперь уже не знаю, где правда, а где нет. Притом, что мы ещё ровным счётом ничего не знаем про этих волшебников. Но если ты намекаешь на мои предчувствия, то они несколько… иного характера.
Я скептически хмыкнул.
- И какого же?
- Не хочу говорить с пафосом, но… - Пат с силой ввернул окурок в пепельницу, - у меня такое ощущение, будто у меня начинается новая жизнь… или что-то в этом роде.
Я фыркнул.
- Ну и? Так оно и есть.
Пат посмотрел на меня в упор.
- Ты не понял, Поттер. Меня старая вполне устраивала.
- А меня нет. Зато сегодня я ушел из дома и очень счастлив по этому поводу.
- Правда?
- Правда, счастлив.
- Нет, правда, ушёл?
- Конечно. Я туда в здравом уме не вернусь. И не в здравом тоже. И даже если мне будут угрожать все тёмные колдуны мира.
Пат хмыкнул.
- Интересно, что сейчас делают твои родственнички?
- Танцуют румбу от счастья и дезинфицируют мою комнату.
Мы посмотрели друг на друга и расхохотались. Вот таким вот образом я обычно вывожу Пата из состояния депрессии.
Минут через пять в дом также осторожно, как и я, зашли крёстный и Люпин. Вид у них был такой, будто они с минуты на минуту ожидали нападения. Увидев нас живых и здоровых, они расслабились.
- А почему у вас дверь открыта? – поинтересовался Люпин.
И, правда, почему? Пат так и не ответил.
- Тётка пошла к соседке, - пожал плечами заметно взбодрившийся мой друг, - наверное, забыла закрыть.
Сириус огляделся:
- А где твои вещи, Гарри? – спросил он.
Я похлопал по своему худенькому рюкзаку.
- А я налегке.
Крёстный мгновение помолчал, а потом задумчиво протянул:
- Да, жаль, что мне не удалось заглянуть к твоим дяде с тётей. На чай. Поболтать.
Я рассмеялся. Правда, жаль. Я бы на это посмотрел.
- Не стоит портить людям праздник, - тем не менее, ответил я, - не каждый день добропорядочное семейство избавляется от малолетнего бандита.
Сириус издал смешок, похожий на отрывистый лай. Всё-таки знал мой папаша, кого себе в друзья звать. Нравится мне он, мой крёстный. Чувствую, мы с ним споёмся.
- А на чём мы доберёмся? – спросил Пат.
На ковре-самолёте – чуть не вырвалось у меня.
- На машине, - спокойно ответил Рем, - Сириус за рулём.
- Где сейчас мой мотоцикл?... – ностальгически протянул тот.
- Кстати, - вспомнил я, - Сириус, что там говорил Дамблдор насчет тебя, твоих секретов и визитов ко мне?
Сириус слегка замялся, а потом улыбнулся.
- Ну, знаешь, должен же был я посмотреть, как ты живёшь, хоть Дамблдор и запретил… Мне было несложно навещать тебя, потому что я – анимаг.
- Ани – что? – спросил Пат.
- Анимаг, - повторил Люпин.
- Я умею превращаться в животное по собственному желанию, - объяснил Сириус.
- В любое? – изумился я.
- Нет, только в одно. Животное отражает характер человека. Я, например, превращаюсь в собаку.
- Покажи, - безапелляционно заявил Пат.
Сириус пожал плечами, встал и через секунду на его месте стоял чёрный, как ночь, волкодав размером с некрупного медведя. Я, честно, был в шоке.
Крёстный ещё и побегал по кухне для пущего эффекта. Кошка с безумным шипением запрыгнула на стол.
- Что это у вас за балаган? И дверь почему нараспашку?
На кухню зашла Лу, с бумажным пакетом в руках и с интересом разглядывая Сириуса в его новом обличье.
- Прикольная собачка.
- Это не собака. Это Сириус. Он анимаг, – сказал Люпин, и тут же собака снова превратилась в моего крёстного.
- А я вам пончики принесла, - ничуть не удивившись, сказала Лу.
Вдруг я вспомнил:
- Так это тебя мы кормили гамбургерами из Макдоналдса пару месяцев назад?
Сириус хохотнул.
- А это сложно? – спросил Пат, у которого сделался заинтересованный вид.
- Сложно, - ответил Сириус.
- И довольно опасно, - добавил Люпин, - превращение в животных может пойти совершенно не так, как ожидаешь - именно поэтому в Министерстве столь тщательно следят за анимагами.
- Нам с Джеймсом это не мешало, - рассмеялся крёстный.
- Мой отец тоже был анимагом? – удивился я.
- Да, - подтвердил Сириус, - он превращался в оленя.
Обалдеть. Всё чудесатее и чудесатее. Я – сын оленя.
- А ты тоже превращаешься, Рем? – спросил Пат у профессора.
Сириус слегка помрачнел, а Люпин кривовато ухмыльнулся.
- Превращаюсь. Только раз в месяц. Когда на небе полная луна. Я – оборотень.
На пару секунд повисло молчание. Потом у нас троих хором вырвалось:
- Круто!
Сириус и Ремус были явно удивлены.
- Теперь я понял Альбуса, когда он говорил о полном отсутствии стереотипов, - пробормотал Люпин.
- Надеюсь, вы в волка превращаетесь? – поинтересовался Пат.
- Ну да, - удивился, и даже немного смутился Рем, - а в кого же ещё?
Мой друг вздохнул с облегчением.
- Это вы голливудских фильмов не смотрели. Там оборотни превращаются в каких-то странных существ, ничего с волками общего не имеющих.
Крёстный и профессор недоумённо переглянулись. Ну да, куда им понять больную фантазию современных режиссёров!
Ещё полтора часа ушло на сборы, на ещё один завтрак, но уже в компании тёти Мэг, на воспоминания и на чай. Ни про «таинственную смерть», ни про предупреждения о не менее таинственном заговоре от домового эльфа я больше не упоминал. Пат прав, всё это бред собачий и паранойя. Всё к чертям! Я еду отдыхать!


Глава Девятая, в которой я учусь колдовать и говорю со змеями


- Куда это вы собрались на ночь глядя? – удивлённо спросил я, глядя на собиравшихся Сириуса и Люпина.
- В лес, - коротко ответил мой крёстный.
- Зачем? – тоже удивился Пат.
Рем, у которого последние дни был необычайно усталый вид, ответил:
- Гарри, сегодня полнолуние.
- Ну и… ааааа… понятно.
Мы пробыли у Сириуса больше двух недель, и мне ещё не приходило в голову спросить, что делает Люпин в полнолуние. Хотя, может это и нетактично…
- А Сириус зачем? – спросил мой друг.
- Оборотни – опасны для людей, но не для животных, - сказал Люпин.
Всё-таки он был хорошим учителем и никогда не раздражался, когда приходилось объяснять прописные истины для таких недоумков, как я с Патом.
- Притом, когда Сириус рядом, моё сознание остаётся … почти человеческим.
- Притом, - ухмыльнулся крёстный, - что я превращаюсь не в болонку и могу удержать Луни от… импульсивных действий.
Странно, - подумал я. Люпин и Сириус. Оборотень и анимаг. Скажи мне, что один из них превращается в волка, а другой – в собаку, я, не задумываясь, поменял бы их местами.
- А как же в школе? – не удержался я.
- Ну, в школе наш преподаватель Зельеварения (тут Сириус скептически хмыкнул) готовит специальное зелье, которое позволяет мне не терять голову, - печально улыбнулся Люпин, - у меня сохраняется способность разумно мыслить... тогда я лежу, свернувшись клубком, в своём кабинете - эдакий безобидный волк - и жду, пока луна пойдёт на убыль.
- А почему ты не пьёшь его здесь? – спросил я.
- Я никогда не был силён в Зельях, - ответил Рем, - а готовить его очень сложно.
- А мой конёк – это Превращения, - поддакнул ему Сириус, - ну, мы пошли.
Они вышли за дверь, но через секунду Рем вернулся.
- Просто на всякий случай, - быстро сказал он, - заприте дверь и не выходите из дома. Ладно?
- ОК, - ответил я, встал и честно запер дверь.
Саамах соскользнула с моей руки и исчезла из поля зрения. Ну да, ей-то оборотни не страшны. Другая весовая категория, я бы сказал.
- Гарри, скажи честно, тебя не нервирует, когда по тебе ползает эта штука? – спросил Пат.
- Во-первых, она по мне не ползает. А во-вторых, она забавная.
- Она змея.
Пат сказал это таким категоричным тоном, что было ясно, что он не скоро привыкнет к моей ручной гадюке.
С Саамах я познакомился через два дня после приезда в дом Сириуса. Во время обследования большого, но довольно запущенного и неряшливого сада, я чуть не наступил на бедную змейку.
- Чёрт, - выругался я, перепугавшись не на шутку, - что тебе в другом месте не ползается?
К моему удивлению чёрная змея скользнула вокруг моего ботинка, подняла свою голову и ответила мне:
- Зсссдессь неплохххая охххота.
Голос у неё был тихий и свистящий, но я его прекрасно понимал.
- Правда?
- Зсссдессь много мышшшей.
- Ну, тогда удачной охоты, - пожелал я, всё ещё пребывавшей в лёгком шоке.
- Ссспассибо, - поблагодарила змея и исчезла в зарослях густой травы.
Мои друзья стояли столбами и пялились на меня, как будто у меня внезапно выросла ещё одна голова. Или две. Даже Лу была удивлена, что было большой редкостью.
- И что это было? – спросил Пат.
- Это была змея.
- Я догадался, что не крокодил. Ты что, с ней разговаривал?
Нет, я, блин, песни с ней пел!
- Да, она сказала, что охотится здесь на мышей.
- Так и сказала? – слегка обалдело сказал Пат.
- Да. А вы что, разве не слышали?
- Мы слышали, как ты свистел и шипел, - вставила своё слово Лу, - а змея тебе поддакивала.
Вечером вопрос о моих способностях общения со змеями встал ребром.
- Ты говоришь на парселтонге? – удивился Сириус.
- Я говорю со змеями, - возразил ему я, - но если это так называется… Помню, в одиннадцать, в террариуме, я разговаривал с боа-констриктором. Он мне сказал, что никогда не был Бразилии…
- Боа-констриктор рассказал тебе, что никогда не был в Бразилии? – ошарашено спросил крёстный.
- Ага, - подтвердил я, - ещё ему было жутко скучно.
Я не видел ничего ужасного в общении со змеями. И ещё я не стал рассказывать, как случайно «удалил» стекло в террариуме, в результате чего тот самый боа-констриктор смылся. Хотя, вряд ли он добрался до родины…
- Вообще-то, - начал Рем, - это очень необычный и редкий дар. Чаще всего он передаётся наследственным образом. Лили со змеями не разговаривала.
- Джеймс тоже, - заверил всех Сириус, - помнится, Салазар Слизерин говорил на парселтонге… Но Джеймс вряд ли мог быть его потомком.
Люпин недоверчиво посмотрел на него:
- Что же получается, Лили была в родстве со Слизерином?
- Да почему я вообще должен быть в родстве с каким-то там Слизерином? – возмутился я, - просто я умею говорить со змеями, вот и всё!
Люпин пожал плечами.
- Гарри прав. Просто у него редкая способность.
На том и решили.
А с Саамах я подружился. Она (по её же словам) оказалась необычной змеей. В отличие от своих сородичей, она была заметно короче и не впадала в спячку зимой, что приносило ей, как оказывается, немало проблем. Да, даже у гадюк, как оказывается, не в чести быть не таким, как все. Она оказалась неплохим собеседником, и ей не чуждо было своеобразное чувство юмора. Саамах понравилось обвиваться вокруг моего запястья – Лу к этому быстро привыкла, а вот Пат часто вздрагивал при виде подобного браслета.
*******
Не буду вдаваться в подробности поездки до дома Сириуса, хотя тоже не обошлось без разных приключений. Например, когда не в меру любопытный полисмен очень заинтересовался вопросом – куда это едет молодая симпатичная девушка в компании четырёх мужчин? То обстоятельство, что мы с Патом сами ещё недалеко ушли из детского возраста, его не заинтересовало. В конце концов, Люпин, кажется, стёр ему память. Надеюсь, не всю.
Дом у моего крёстного был классный. Таким, каким и должен быть дом в моём представлении – много окон, много света, и много беспорядка. Никаких тебе стерильных кухонь и выдраенных до блеска полов – настоящая холостяцкая берлога. Электричества тоже не было…
Люпин жил у Сириуса. Или, по его же выражению, временно проживал. В школьное время он жил в Хогвартсе, а летом – у крёстного. Своего дома, как я понял, у него не было.
- Вот женю нашего оборотня, и избавлюсь наконец от него, - иногда приговаривал с усмешкой Сириус.
Я узнал жуткую тюремную историю крёстного. И знаете что? Сириус – не убийца! Он невиновен. Во как!
…- Когда я пришел работать в Хогвартс, - продолжал рассказывать Рем, - то совершенно случайно увидел крысу, домашнего питомца одного мальчика. Я его сразу узнал, я столько раз видел, как Питер превращается… У крысы не хватало одного когтя… Потом мне всеми правдами и неправдами удалось добиться свидания с Сириусом, и он рассказал мне, как всё было на самом деле.
- Хорошо, что добился, - добавил мрачный Сириус, - в то время я как раз обдумывал план побега.
Рем продолжал:
- Потом я пошёл, естественно, к Дамблдору. Нам удалось выловить Петтигрю, а Сириуса оправдать.
- Надеюсь, с Петтигрю сделали что-нибудь страшное! – иногда моя кровожадность не знает пределов.
- Не сделали, - зло ответил крёстный, - этому маленькому предателю удалось сбежать. Крыса!
Мрачный Рем подытожил:
- Главное, Сириуса освободили. Скандал был грандиозный. У Фаджа были не лучшие времена. Представляете – невиновный человек сидит в Азкабане двенадцать лет! Министерство просто лихорадило.
- А Барти Крауча хватил удар, - без всякого сожаления добавил крёстный, - это он посадил меня без суда и следствия.
- Вот был сюрприз для этого мальчишки, - сказала тогда Лу, - ну, у которого крыса жила.
- Сюрприз был для всей семьи, Петтигрю жил у них все эти двенадцать лет, - сказал Рем, - Уизли. Они, кстати, неподалёку живут.
- Уизли? – вспомнил я, - Это брат той девчонки, с который мы в участок угодили?
- Один из братьев. У неё их шесть штук.
Пат присвистнул.
- А они все рыжие? – заинтересовался мой друг.
- Да, - подтвердил крёстный, и не с того, не с сего, добавил, - кого-то ты мне, парень, напоминаешь…
Это был риторический вопрос (и, даже, не вопрос вовсе) и ответа не требовал.
*******
Лу пробыла с нами недолго, и через неделю оставила наше сугубо мужское общество без женского влияния, успев вдоволь покритиковать наши с Патом попытки колдовать. Это была одна из её добровольно-принудительных поездок во Францию к родственникам, которых Лу терпеть не могла. Вообще-то, родственники Лу не были французами, они были голландцами, просто жили в Провансе. Но каждый раз, когда Лу пыталась мне объяснить особенности своего происхождения, я насмерть запутывался и единственное, что я понял – Лу не совсем англичанка.
На редкость мирно продолжались наши каникулы. Люпин и Сириус пытались втиснуть в наши бедные головы как можно больше информации о магическом мире. И, конечно же, учили колдовать.
Получалось у нас с Патом по-разному. Иногда легко, иногда не очень. Один раз мы переусердствовали с Хохочарами, причём задело всех, и минут двадцать все в доме ржали, как сумасшедшие. Такое ощущение, будто мы дружно обкурились марихуаны.
На мой взгляд, у Пата получалось лучше, чем у меня. Но иногда его просто заклинивало, и он не мог сделать абсолютно ничего. Люпин был уверен, что это из-за чужой палочки. Но Пат однажды признался:
- Стоит мне задуматься над тем, как это происходит, и я ничего не могу сделать.
- Пат, но это же магия! – засмеялся я, - здесь и нельзя знать «как», просто… просто колдуй!
- Нет! – упрямо воскликнул Пат, - это – не магия! У заклинаний, насколько мне известно, у настоящих заклинаний, совсем другая вербальная структура. Они должны взывать к определённым природным силам. Магия – это вызывание духов! К примеру, желательно употребление истинного имени демона, правильная формулировка его вызова, надежное ограждение себя, чётко обозначенное желание заказчика…
Рем и Сириус ошарашено смотрели на него.
- Костёр тебе обеспечен, Пат, - проговорил я, - я и не знал, что ты такой крупный авторитет в области чёрной магии.
- Глупости, - фыркнул мой друг, - просто много читал!
- И ты хочешь сказать, - усмехнулся крёстный, - что всё это… весь наш мир – это не магия?
- Да, - нахально заявил Пат.
- А что же тогда? – немного растерянно спросил Люпин.
Мой друг вздохнул, будто признавая своё поражение. Временное.
- Не знаю. Но узнаю, не сомневайтесь.
Лично я не сомневался. Я давно знал Пата и понимал, что существование магии – это удар по его мировоззрению. Мой друг был прирождённый учёный. Я хоть и не считал себе таким уж романтиком, но вся эта магическая ерунда довольно быстро освоилась в моей голове. Магия? Ну ладно, пусть будет магия. Если это волшебство, то и нет вопросов, не так ли?
Но не Пат. Мой друг никогда не верил в сказки. Вернее, все мы когда-то перестаём в них верить, но он и НЕ ХОТЕЛ в них верить, понимаете. Для него святой троицей были Дарвин, Менделеев и Эйнштейн, а верил он только в теорию эволюции, научно-технический прогресс и безграничные возможности человеческого разума. И если он пообещал доказать, что магия – это и не магия вовсе, у меня были все основания ему верить.
*******
Так вот мы и жили. Научили Люпина и Сириуса играть в футбол. Рассказывали в подробностях о нашей школьной и внешкольной жизни. Они нам рассказывали про квиддич и предавались воспоминаниям о моих родителях. Как я понял, их компания под названием Мародёры наводила большой шорох в школе и за её пределами.
Люпин, оказывается, знал маму Пата.
- Ну, Сириус, ты должен её помнить, - допытывался он до крёстного, - она же училась с нами на одном курсе! Она ещё была старостой в Равенкло! Она ещё… - он бросил мимолётный взгляд на Пата, в котором прочиталось внезапное изумление, а потом махнул рукой, - аааа… всё равно не вспомнишь.
- Извини, Луни, наверное, я старею, - улыбаясь, развёл руками Сириус.
- Просто ты не можешь вспомнить тех девчонок, что не таскались за тобой, - засмеялся Рем.
И весь последующий вечер Люпин бросал на Пата странные взгляды, будто что-то про себя высчитывая. Но ничего не сказал.
*******
К нам иногда приходили гости. И часто у меня складывалось ощущение, что они приходили именно за тем, что бы ПОСМОТРЕТЬ на меня. Как вам это нравится? Мне, лично, не очень. Все они ритуально глазели на мой шрам, говорили (ну, за редким исключением), что я вылитый отец, а глаза у меня – мамины. Мне кажется, скоро у меня разовьётся нервный тик от этих слов.
Чаще других к нам в гости заходила двоюрдная племянница (или какая-то там родственница) Сириуса – молодая девушка по имени Нимфадора Тонкс. Довольно забавная девушка, надо сказать, притом, что у неё были какие-то необычайные способности и она могла свободно менять внешность без применения пластической хирургии.
Мы с Патом быстро смекнули, что приходит она не совсем к Сириусу, да и стали вполне ясны намёки крёстного на женитьбу Люпина, так что традиционно единственным человеком, который ничего не хотел понимать, был Рем. Хотя, может, не так уж и не понимал, потому что один раз я услышал обрывок разговора моих опекунов.
- … слишком стар, слишком опасен и слишком беден… - наверняка это Рем о себе так. Он вообще очень критично к себе относится. А Сириус ему на это ответил, что он просто идиот. В этом вопросе я был солидарен с крёстным.
*******
Так, в ночь на полнолуние, мы остались с Патом в одиночестве. Я живо представил, что скоро по окрестным лесам будут носиться оборотень и анимаг, распугивая местную живность, и мне стало грустно. Не за себя, а за них. Как им должно быть, тоскливо, при воспоминаниях о былых деяниях мародёрской четвёрки, и при осознании, что с ними со всеми произошло впоследствии.
В таком вот меланхоличном настрое меня дёрнуло спросить Пата о его исчезнувшем родиче.
- Ты думаешь, твой отец был волшебником?
Пат фыркнул и посмотрел на меня.
- Конечно! С таким-то имечком.
И потом добавил, предвосхищая другой мой вопрос:
- И даже не думай, я не собираюсь ничего о нём узнавать!
- Почему? – удивился я.
Пат достал сигарету и прикурил от свечки.
- Я уже тебе говорил, - затягиваясь, сказал он, - что он может оказаться козлом. Теперь я в этом почти уверен.
- ????
- Сам посуди, - продолжал Пат, - сколько здесь народу вспоминали – твоих родителей, мою мать, Уизли этих, каких-то Лонгботтомов…
- Ну и?... – никак не мог уловить мысль я.
- Ты хоть раз слышал, чтобы кто-нибудь сказал – «а помните старину Снейпа? Классный был чувак!» Нет, не слышал.
- Может, они и не были с ним знакомы? – я пожал плечами.
- Да ладно, волшебников не так уж и много, здесь все друг дружку знают.
С этими словами он отложил учебник по Превращениям и попытался превратить во что-то чашку. Не могу сказать точно, во что, но в результате у чашки отросли паучьи лапки и она бодро почапала вон из комнаты. Чашку мы так и не поймали, и остаток вечера хохотали чуть ли не до истерики над «рецептами» из учебника по Зельям.
Так лето пролетало незаметно...


Глава Десятая, в которой ходят тревожные слухи


Следующие несколько дней Люпин с Сириусом совсем нас забросили. Мы, конечно, и сами могли о себе позаботиться, правда «слегка» разгромили гостиную, упражняясь в заклинаниях (мы нашли у Рема книжку под названием «Боевые заклинания: как не проиграть в войне с тёмными силами» и уж повеселились вволю, изображая войну добра и зла).
На какие-то там по счёту сутки времяпрепровождения друг с другом, мы с Патом, затарившись в близлежащей деревеньке пивом, решили весело провести время, до трёх ночи (или, уже утра?) играя в карты и болтая о всякой ерунде (а вы думаете, только девчонки любят болтать?). Разговор шёл сначала о магии, потом о теперь уже бывших одноклассниках, дальше вспомнили Кэмп Хэмптон, потом о девчонках, ещё раз о девчонках, опять о Кэмп Хэмптон, потом о выдающихся формах молодой преподавательницы английской литературы мисс Брэннинг. Тогда я понял, что мы уже заговариваемся, и решил, что пора и баиньки уже. На следующий день мы с крёстным собирались на Косую Аллею…
Всю ночь напролёт я носился по ночному Лондону, скрываясь попеременно то от правительства, которое жаждало заполучить секретную информацию (которую знал только я), то от Сью Тэрренс, моей бывшей девушки. Под утро, я каким-то образом оказался в стриптиз-клубе, и передо мной танцевала полураздетая мисс Брэннинг, мечта всех тинэйджеров в возрасте полового созревания в нашей школе (кстати, и не только тинэйджеров, и не только в нашей школе). Она так призывно мне улыбалась, так многозначительно смотрела… но как только она приблизилась ко мне, то я (как последний идиот) ей сказал:
- Извините, мисс Брэннинг, не в этот раз. Мне срочно надо в комнату для мальчиков.
И тут же открыл глаза.
Интересно, что такой сон означает по Фрейду?
Хотя, не знаю, что бы сказал на этот счёт старый пошляк Зигмунд, но мне и вправду срочно надо было в туалет. Пиво, оно и есть пиво…
Я буквально скатился по лестнице, потому что нужная мне комната была на первом этаже, и тут же, буквально нос к носу столкнулся с Сириусом…
- Упс, - только и смог сказать я, потому что Сириус был не один.
В смысле, если бы он был с Ремом, то это ещё куда ни шло, но рядом с крёстным стояла девушка, да ещё такая … такая одетая. Это я к тому, что сам был, как-то, не очень.
- Гарри! – воскликнул крёстный. Вид у него сделался, почему-то, смущённый, как будто это он стоял в одних трусах, а не я.
- Гарри, познакомься, - немного нервно сказал он, - это Джинни Уизли, дочь Артура… Хотя, вы же вроде как уже знакомы…
Точно, Сириус же говорил, что Уизли живут где-то неподалёку.
- О! Да… – «захлопни варежку, кретин» - прикрикнул я сам на себя. Мысленно, конечно.
- Я… знаком, конечно. Узнал. Привет, - наконец нашёлся я. Умный такой! Узнать я её мог сейчас только по ярко-рыжему пятну, которое означало наверняка волосы. Черты лица размывались. Очки-то я не одел!
- А совы с вашими письмами из школы нечаянно к нам прилетели, - подала голос моя бывшая сокамерница и продемонстрировала какие-то конверты.
Сириус, казалось, только что заметил царивший вокруг бедлам. Два сломанных стула, на шторах кое-где подпалины, полная окурков пепельница, пустые бутылки из-под пива…
- А чем это вы тут занимались? – подозрительно спросил Сириус, обводя ошарашенным взглядом всё это безобразие.
- А…ууу… у нас, это … был. Мальчишник, - ответил я, заметив, что плечи Джинни начинают вздрагивать от смеха. Терпеть мне уже было невмоготу, - слушайте, я тут… на пару минут.
- Весело у вас здесь, - услышал я вдогонку голос Джинни.
Да уж. Тут что ни день, то праздник!
*******
Сделав все свои дела, и заодно приняв душ, я почувствовал несказанное облегчение. Сириус и, судя по всему, Рем тихо беседовали о чём-то на кухне. Я не стал им мешать и без лишних свидетелей поднялся наверх будить Пата. Оделся, сначала, конечно.
- Пат, подъём, - пытался растормошить я своего друга, который категорично отказывался реагировать на внешние раздражители и лишь мычал что-то нечленораздельное.
- Пат, вставай, тут совы заблудились!
- Какие ещё, на хрен, совы, - пробурчал мой друг, поворачиваясь на другой бок, - отвали, Поттер, дай поспать…
Ну, всё…
- РЭНДОМ, ПОДЪЁМ!!!! – во всю силу лёгких заорал я.
Пат подскочил на кровати, глядя на меня безумными глазами:
- Ты что, Поттер, охренел?! Смерти моей хочешь???
Я ехидно, как только смог, рассмеялся:
- Как же ещё разбудить Наше Высочество? Вставай, одевайся, нам пришли письма из школы.
- Какие ещё письма? Из какой ещё… - зло начал Пат, но потом помотал головой, будто стряхивая сон и похмелье, - Письма? Из Хогвартса? Зачем?
Я пожал плечами. Голова слегка побаливала после вчерашнего, вроде и не пьяные вчера были…
- Не знаю. Надо, значит. Пойду, спущусь. Ты, только, не усни опять.
Пат скорчил рожу:
- Твоими стараниями я вообще засыпать теперь буду бояться.
На кухне с Сириусом действительно был Люпин. Они о чём-то разговаривали, и вид у них был немного напряжённый. Хотя, в последнее время, они постоянно о чём-то шептались и перебрасывались встревоженными взглядами.
- …эта смерть Каркарова… - услышал я Рема.
- Ещё раз доброе утро, - сказал я. Крёстный и Люпин сразу замолчали, - а кто такой Каркаров?
Фамилия была смутно знакома.
- Вообще-то, уже полдвенадцатого, - проинформировал меня Рем. Но на вопрос не ответил.
- Оууу… Правда? – удивился я. На часы-то я сегодня не смотрел…
Сириус усмехнулся, но про кавардак в гостиной ничего не сказал. Я, кстати, уже давно подозреваю, что больше всего на свете крёстный боится, что я окажусь пай-мальчиком.
- Так кто это? – напомнил я. Терпеть не могу, когда от меня что-то скрывают. Итак чувствую себя идиотом из-за того, что все вокруг знают больше, чем я. Притом, обо мне же самом.
Сириус и Рем переглянулись.
- Игорь Каркаров был Пожирателем Смерти. Его недавно нашли мёртвым, - сказал без всякого выражения крёстный.
- Чего он был пожирателем? – не понял я.
- Так называли себя приспешники Волдеморта, - объяснил Рем.
И тут я вспомнил!
- Каркаров! «Таинственная смерть»! Об этом писали в газете. Ну, обычной, маггловской!
- Я же говорил, что Министерство работает всё хуже и хуже, - сказал крёстный, - магглы всё узнали первыми.
- Кстати, - вспомнил я, - мы же на Косую Аллею собирались. Послезавтра же в школу.
Крёстный кривовато улыбнулся и протянул:
- Ну, если вы в состоянии…
- Обижаешь! – ответил я, пытаясь нацепить самое невинное выражение лица.
Тут на кухню заявился и Пат:
- Всем доброго… доброго… - он попытался найти глазами часы, но потерпел неудачу, - короче, привет! Я что-то пропустил?
- Я так думаю, это мы тут что-то пропустили, - тихо пробормотал Рем, но все услышали.
- Ну и где эти письма, ради которых меня безбожно разбудили?
Рем дал нам по конверту из желтоватого пергамента.
- Вообще-то, это очень странно. Совы из Хогвартса всегда находят адресата, - заявил он.
В конверте было официальное приглашение в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, список необходимых учебников, и билет на Хогвартс Экспресс, который уходил с платформы 9 и 3/4?. Какой-какой платформы???...
*******
Такой вот большой и дружной семьёй мы собрались на Косую Аллею.
- А как мы туда доберёмся? На машине? – спросил я.
- Нет, так слишком долго. Мы воспользуемся камином, - ответил добрый крёстный.
Я с опаской поглядел на большой камин.
- Не понял, - честно признался я.
- Ах, да! Вы же не знаете, - опомнился Рем, - ну я пойду первым. Смотрите.
И мы посмотрели. Люпин взял щепотку какой-то блестящей муки из горшка, стоящего на камине (а мы с Патом думали, что это удобрения), сделал шаг к камину и бросил муку в огонь.
Пламя, взревев, сделалось изумрудным и поднялось выше Рема, который вошел в огонь, выкрикнул: "Косая Аллея!" и исчез. Мне кажется, я и мой друг стояли с одинаковыми открытыми ртами.
Что-то мне не хочется в камин…
- А… Это обязательно, - немного нервно спросил я у крёстного.
- Не волнуйся, это не больно, - уверил меня ухмыляющийся Сириус, - главное, говори чётко и внятно, а не то…
- Вылетишь в трубу, - докончил за него мрачный Пат.
Что ж, умирать – так с музыкой. Я смело шагнул в камин, правда от пыли немного закашлялся и сказал как-то не очень внятно… наверное… Правда, подумать об этом уже не смог, так как меня закружило, завертело – такое чувство, будто меня затянуло в турбину самолёта. Ощущения не из приятных, хочу вам сказать…
Знаете, я даже не сильно удивился, когда вывалился из мраморного камина на каменный пол в уже знакомом, скудно освещённом магазинчике прямо под ноги к уже знакомому торговцу.
Я встал, деловито отряхнул сажу и поздоровался:
- Добрый день, мистер?...
- Боргин, - сказал продавец, глядя на меня задумчиво флегматичным взглядом. Как будто гарри поттеры к нему каждый день из каминов сыплются.
- Мистер Боргин, - кивнул я, как бы давая понять, что запомнил, - спешу откланяться. Дорогу я уже знаю, спасибо.
Он проводил меня таким же меланхоличным взглядом и даже не попрощался. Ну и чёрт с ним.
Без приключений выйдя на Косую Аллею я сразу разглядел нашу компанию. Издалека она больше походила на банду.
- Гарри! – воскликнул с облегчением крёстный, - мы уже начали беспокоиться. Куда тебе вынесло?
- О! Прямо к нашему старому знакомому мистеру Боргину!
- Я так и думал, что его пронесло на один камин дальше, - деловито заметил Рем.
- Вылетел, всё-таки, в трубу! – прошептал мне Пат.
Я хотел было ему ответить, но не смог. Потому что на нас с Патом набросилось какое-то светловолосое чудище и сумело сгрести нас обоих в охапку разом.
- Ребята! Как без вас было скучно!
Лу. Ну конечно. Было скучно. Но теперь скучно уже не будет никому.
Лу, по своей милой привычке расцеловав нас во все щёки, соизволила нас отпустить. Я так думаю, она собиралась также наброситься и на крёстного с Люпином, но в последний момент передумала.
И, пополнив свою компанию на одну светловолосую неприятность, мы отправились по магазинам.
Сначала мы пошли и забрали палочку Пата. Старичок Олливандер протянул ему палочку и объявил:
- Тринадцать дюймов, чёрное дерево, волос вейлы. Очень мощная. Идеальна для боевых заклинаний.
Видимо, он очень гордился своей работой.
Палочка Пату подошла. Он взмахнул ей – и шлейфом полетели ослепительно-белые искры. Было похоже на короткое замыкание.
- Будем тебя заземлять, - сказал я моему другу.
Интересно, а если в палочке волос Лу, будет ли она притягивать столько же неприятностей?
Потом мы купили форму. Вернее, это была мантия. У меня она не вызвала каких-то особых чувств, а вот Пату жутко не понравилась. Он заявил, что похож в ней на огромную летучую мышь.
Дальше мы накупили всякой ерунды, типа котлов, весов, ингредиентов для зелий. У магазина, где продавались котлы, я заметил круглолицего парня наших лет со строгой пожилой дамой, видимо бабушкой. Когда они прошли мимо, я расслышал уверения парня, что он просто счастлив, что ему не придётся больше изучать Зелья. Кажется, счастье парня было абсолютным.
Потом мы спокойно и без эксцессов затарились нужными учебниками. Но вот на выходе из книжного магазина мне пришлось вспомнить, что я не просто Гарри, а Гарри-Поттер-Мальчик-Который-Выжил.
На выходе я чуть не ослеп от вспышки фотокамеры.
- Вот он! – заявила какая-та дамочка со сложной причёской и бульдожьим взглядом. Её я разглядел, когда белые круги перестали гулять у меня перед глазами. Дамочка едва ли не за шиворот схватила меня толстыми пальцами с ярко-красными когтями и потянула вперёд. Хватка у неё была тоже бульдожья. Я еле вырвался.
- Гарри Поттер! – исступлённо выкрикнула она, будто я был вкусным пирогом на её столе, и она собиралась меня съесть, - Мальчик-Который-Выжил. Завтра мы будем на первой полосе! Что ты чувствуешь, вернувшись в магический мир? Ты тоскуешь по безвременно ушедшим родителям? Ты…
- Без комментариев! – это было единственное, что пришло мне на ум. Я, наверное, сказал это достаточно жёстко, потому что она отвязалась.
- Рита Скитер, - зло процедил сквозь зубы крёстный, когда мы шли по улице, - Забудь об этой дуре, она гоняется за сенсациями.
Судя по всему, Сириус с ней уже сталкивался на узкой дорожке.
Последним пунктом назначения было место, где, по словам крёстного, «нам понравится».
Это был ярко расцвеченный магазин под названием «Удивительные Уловки Уизли». Хозяевами этого заведения оказались два молодых парня, на года два старше нас с Патом. Рыжие близнецы с хитрыми лицами – Фред и Джордж Уизли.
- Это я их спонсировал, - сказал мне крёстный, - правда, Молли меня чуть не убила. Но у парней есть деловая хватка.
Я рассматривал полки с товаром. Как я понял, близнецы специализировались на том, как напакостить ближнему своему в диапазоне от соседа по парте до учителя.
- Ты так хорошо знаком с Уизли? – спросил я крёстного.
- Теперь – да, - усмехнулся Сириус, - после того, как Петтигрю прожил у них двенадцать лет, они испытывают ко мне некоторое … чувство вины, скажем так. Часто приглашают на обед.
В магазине я снова столкнулся с младшей Уизли. Столкнулся буквально, лоб в лоб. Она схватилась за лоб и покраснела. Подумала, наверное, что если я не дефилирую по окрестностям в нижним белье, то неминуемо повлеку всех в полицейский участок.
- Тоже решили за покупками сегодня? – спросил Сириус.
Джинни кивнула.
- Мама с Роном покупают учебники. А Билл и Флюс (тут Джинни скорчила гримасу отвращения) у Флореана.
- Значит, Билл притащил с собой старушку Флёр? – поинтересовался Фред. А может Джордж.
- Флёр? – внезапно спросила Лу, - Флёр Делакур?
- Ты что, её знаешь? – удивилась Джинни.
У Лу сделалось точно такое же выражение лица, как и у Джинни минуту назад.
- Конечно, знаю. Она лучшая подруга моей сестры. Так вот значит, за кого она выходит замуж…
Лу и Джинни нашли друг друга. Я давно заметил, что девчонки лучше всего дружат против кого-нибудь. Через двадцать минут их эмоциональной беседы Пат прошептал мне на ухо:
- Слышал ли ты в жизни о девушке ужасней, чем Флёр Делакур?
*******
Следующее же утро меня ошеломило потрясающими новостями. По уже сложившейся традиции, все новости были обо мне.
Утром Сириус открыл газету под названием «Ежедневный пророк». В процессе чтения взгляд его становился всё мрачнее и мрачнее. Наконец, он бросил газету на стол и громко объявил:
- Вот стерва!
Я подошёл и взял «Пророк». С первой полосы на меня смотрело моё собственное изображение и большая надпись – «Возвращение героя». Челюсть моя медленно, но верно стала отпадать.
…Мальчик-Который-Выжил возвращается в магический мир… малоизвестные подробности… юный бунтарь… ранее знакомство с правосудием… приводы в маггловскую полицию… поджог школы… исправительные учреждения… законный опекун – Сириус Блэк, чья невиновность смутно доказана… что нам ждать от него?...
Такую напраслину на меня не наводили даже Дурсли с тётушкой Мардж, вместе взятые.
На фотографии вид у меня был довольно зловещий. Я пытался закрыть рукой объектив камеры и грозно сверкал очками.
- Ты просто давно в зеркало не смотрелся, - сказал мне на это Пат. Он стоял за моей спиной и читал статью из-за моего плеча.
Я попытался стукнуть его газетой, но он увернулся. Интересно, сколько человек читают эту газету?
- А у тебя-то что с ней за конфликт? – спросил я Сириуса.
Крёстный поморщился, как от зубной боли.
- Когда я вышел, она всё докапывалась до меня, хотела написать «серию репортажей». На самом деле, что ей не говори, она всё равно перевернет в скандал. А мне тогда было тем более не до журналистов, и я её крепко отшил. И теперь она обожает распускать слухи о том, что доказательства моей невиновности якобы «не самые надёжные». Дура!
Я пролистал газету дальше, пробегая взглядом заголовки. На третьей странице была статья под названием «Кто стоит за смертью Игоря Каркарова?». В ней сухо давались факты о гибели этого человека, а к концу делался вывод, что Каркарова, скорее всего, прикончили за карточные долги.
- Фадж не хочет раздувать это дело, - сумрачно заметил Сириус, - люди и так нервничают. Все эти слухи…
- Какие слухи? – спросил я.
Крёстный и Люпин переглянулись, будто решая, стоит ли говорить или нет.
- Пятнадцать лет прошло, как Волдеморт исчез, - проговорил Рем, - но стоит лишь случиться чему-нибудь из ряда вон выходящему, так сразу начинаются разговоры о нём или о его… его возвращении…
Тут в голове у меня оформился вопрос, который всегда маячил у меня где-то в подсознании, но я никак не мог его поймать.
- А труп был?
- Чей труп? – не понял Сириус.
- Его труп. Труп Волдеморта. Ведь смертельное заклятие срикошетило от меня на него, значит должен быть труп.
На несколько секунд в комнате повисла тишина.
- Он исчез, - сказал наконец Рем, - оптимисты считают, что он умер. Но другие, в том числе и Дамблдор, думают, что он потерял всю свою колдовскую мощь и, возможно, лишь существует в каком-то… каком-то… состоянии, - так и не смог выразить мысль Люпин.
Вот тогда я по-настоящему испугался. Меня словно облили ведром ледяной воды – так до меня дошла эта элементарная истина.
- Значит, - сказал я, - Волдеморт в принципе может вернуться?
Сириус и Рем подумали и дружно покивали.
- Что это с тобой? – глядя на меня, спросил Пат.
- Со мной? Ничего. Просто представил на минутку – если Волдеморт вернётся, кого он захочет прикончить в первую очередь?


Глава Одиннадцатая, в которой я узнаю правила распределения


На поезд мы опоздали. Наверное, самым разумным было остаться в Лондоне с позавчерашнего дня, но, как говорится, хорошая мысля приходит опосля.
Рем отправился в школу рано утром, а Сириус собирался отвезти нас на машине. И мы бы успели, если бы его уже немолодой «форд» не ломался по дороге четыре раза. Сириус матерился так, что мы с Патом заслушались. В конце концов, мы прибыли на Кинг Кросс только в четверть двенадцатого.
На вокзале топталась недовольная Лу, явно ожидавшая нас.
- Где вас черти носили? Я уже здесь полчаса болтаюсь, на меня уже люди странно смотрят!
На Лу люди начали странно смотреть только через тридцать минут? Это её личный рекорд!
- Поезд ваш, кстати, ушёл, - заявила она.
- О! – сделал удивлённые глаза Пат, - а мы-то не догадались!
- Может, догоним его на следующей станции? – неуверенно предложил я.
- Хогвартс Экспресс идёт без остановок, - мрачно ответил крёстный.
- Только не через камин, - заявил Пат. Видимо, ему тоже не понравилось изображать из себя Санта Клауса.
Сириус вздохнул.
- Ладно. Отправлю вас на «Ночном Рыцаре». Заедем, правда, в одно место.
Мы с Патом переглянулись. На наших лицах застыло одинаковое выражение недоверия.
- Это автобус такой, - предвосхищая все вопросы, заявила Лу.
Я и мой друг одновременно вздохнули с облегчением.
*******
Через сорок минут лондонских пробок (и это мы ещё неплохо отделались) мы прибыли на небольшую замызганную площадь, где стояло несколько таких же чахлых домишек. Обстановку они нагнетали самую мрачную.
- Площадь Гриммолд, - прочитал указатель Пат, - а какого… нам здесь надо?
- Двенадцатый дом, - с непередаваемым отвращением в голосе сказал Сириус, будто одна мысль об этом доме вызывала у него тошноту.
- Вот одиннадцатый, - сказал я, - а вон тринадцатый. А где же?...
С этими моими словами, будто из ниоткуда, между этими домами выпрыгнул мрачный домина. Вид у него был самый обшарпанный, стёкла грязные, а дверь ободранная.
- А вот и он, - докончил за меня Пат, - и что это за местечко? Волшебный автовокзал для опоздавших школьников?
Сириус фыркнул.
- Это дом моих родителей. Не волнуйтесь, мы надолго здесь не задержимся.

Внутри дом выглядел не лучше. Крёстный сказал нам вести себя тихо и подождать его здесь, но Лу в темноте налетела на что-то, и это что-то с оглушительным стуком перевернулось.
- Извините, - пробормотала она, но это потонуло в леденящем душе вопле, который перерос в крик:
- Ты!!! В этом доме!!! Осквернитель традиций!!! Предатель крови!!!...
- Замолчи, старая ведьма! – прорычал Сириус, взмахнул палочкой, и портьеры захлопнулись. Оказалось, это орал портрет.
- Вот ты и познакомился с моей мамочкой, Гарри, - с кривой улыбкой сказал крёстный.
Я обнаружил себя одной рукой схватившегося за стену, а другой – за сердце.
- Теперь я понял, почему ты сбежал из дома, Сириус, - с чувством сказал я.
- А я ещё жаловалась на своих предков,- с какими-то непередаваемыми эмоциями заявила Лу.
Через пару минут крёстный сунул мне в руку тяжеленный том.
- Передадите Рему. Он давно спрашивал.
*******
Когда мы вышли на площадь, Сириус вздохнул и выкинул палочку. Я было открыл рот, чтобы спросить, зачем он это сделал, как с громких «БАМ» из ниоткуда появился весёленький трёхэтажный автобус ярко-фиолетового окраса. Остановился, чуть не врезавшись в соседний дом, и оттуда как чёртик из табакерки выпрыгнул прыщавый парень немногим старше меня и с ушами, как ручки у кувшина.
- Добро пожаловать в автобус «Рыцарь» - транспорт для волшебников и ведьм, оказавшихся в беде, - высокопарно заявил он, - меня зовут Стэн Шанпайк, я ваш кон… Ого!
Он уставился на Сириуса и его высокопарность быстро улетучилась.
- Эрн, глядь, эта ж С’риус Блэк!
Эрном видимо являлся водитель автобуса, старый тощий мужик в очках с толстенными линзами. Может, камин не так уж и плох?
Крёстный поморщился.
- Ба! – продолжал изумляться кондуктор, - ‘Ари Поттер! Эрн, слыш, сёдня у нас з’менитости!
Сириус ещё раз поморщился и отсчитал энное количество денег.
- Вот, - протянул он их Стэну, всё ещё глазевшему на мой шрам, - довезите их до Хогвартса.
- Вы разве не с нами? – спросил я, глядя на Сириуса и Лу.
- Нет, сами доберётесь, - сказал он.
Лу одарила нас прощальными поцелуями, и вид у неё сделался печальный.
- У тебя такой вид, как будто ты нас хоронишь, - сказал ей Пат.
- Без вас будет отвратительно скучно.
Крёстный вздохнул.
- Ну что ж. Удачи вам. Учитесь на отлично. Буду ждать на Рождество.
Потом он улыбнулся, и в его улыбке проглянуло что-то неуловимо хулиганское.
- И… сотворите что-нибудь… мародёрское.
Таково было напутствие моего крёстного отца.
*******
В автобусе не было нормальных сидений, а были обычные стулья. Мы заняли парочку в конце автобуса на первом этаже, потом этот чудо-транспорт с громким «БАМ» дернулся, и я чуть не свалился. Вспомнив очки водителя Эрни, я внезапно подумал – а сдавал ли он на права?
Пассажиров было немного, но все они были довольно колоритные. Впереди нас сидел пожилой колдун с густыми усами, свисающими по сторонам рта чуть ли не до подбородка, с моноклем в глазу и читающим, как я разглядел, «Превращения сегодня». Ему удивительным образом удавалось удерживаться на стуле, когда при каждом новом «БАМ» нас с Патом штормило в разные стороны. Чуть дальше сидела ведьма средних лет в остроконечной шляпе. Вид у неё было довольно несчастный, она прижимала платок к губам, и её цвет лица варьировался от жёлтого до светло-зелёного в зависимости от крутизны поворота. В самом дальнем от нас углу сидело какое-то странное существо в половину человеческого роста, завёрнутое в дорожный плащ и попыхивающее из-под него трубкой.
- Рейсовым автобусом было бы намного удобнее, - проворчал Пат, вцепившись в стул при новом повороте. Потом попытался рассмотреть книгу, которую дал нам Сириус.
- Ого! – присвистнул он, бегло просмотрев начало, - а книжечка-то не для школьников. Спорим, это тёмная магия.
Я посмотрел туда, куда указывал Пат. Ну да, не самые хорошие заклинания. Но, думаю, и не самые плохие.
- Заклинание, чтобы волосы в носу росли в пять раз быстрее обычного? Что за бред. Если понадобиться кого-то отвлечь, лучше взять хорошую крепкую палку…
- Нет в тебе тонкости, Поттер, - вздохнул Пат.
«БАМ» - и мы чуть не врезались носами в пол. Книга улетела на пару футов вперёд.
- Ну ладно, не палкой, - сказал я, выравнивая своё местоположение, - но всё равно я думаю, что хороший Ступефай будет эффективнее.
Пат демонстративно закатил глаза к потолку и продолжил листать подобранную книгу.
Я посмотрел на него, и меня опять охватила нерешительность и чувство, будто я вмешался в нечто слишком личное.
Дело в том, что вчера вечером у меня случился разговор с Ремом. Уже довольно поздно я решил выйти подышать свежим воздухом и поискать Саамах. Люпин увязался со мной и когда мы вышли в сад, он заявил, что хочет поговорить о моём друге.
- А что с ним? – насторожился я.
- Вообще-то… - начал Рем, - я хотел бы спросить тебя… о его родителях.
Я удивился такому повороту.
- Может, тогда лучше с ним и поговорить?
Перспектива шушуканья за спиной Пата у меня вызывала крайне неприятные ощущения.
Рем выглядел довольно смущённым. Видимо, этот разговор тоже не приносил ему радости.
- Не думаю, что это будет тактично… Я знаю, что это вообще не моё дело, но… и не спросить тоже не могу.
- Ну, спрашивай, - сказал я Рему, переборов все свои неприятные чувства.
- В общем… Ты не в курсе, Пат знаком со своим отцом?
- Нет, - быстро ответил я, - он знает только, как его зовут.
- Северус Снейп, - как будто для себя произнёс Люпин.
- Ты знаешь? – удивился я.
- Ну, сложить два и два здесь не сложно, - усмехнулся Рем, - я же говорил, что хорошо помню маму Пата. И определённое внешнее сходство…
- Так ты с ним знаком? – ещё больше удивился я.
- Конечно. Ведь именно он мне готовит Волчьелычное зелье каждый месяц. Он – преподаватель Зелий в Хогвартсе.
Я присвистнул. Это всё, что я смог ответить Люпину. Чёрт, я оказался в дурацком положении. Надо, конечно, сказать Пату. А как? «Здорово! Твой папаша будет у нас преподавать! Прикольно, да?».
Я почувствовал, как Саамах скользнула по моему ботинку, нагнулся и поднял её. Она привычно обвилась вокруг моего запястья.
- Он, правда, козёл? – вырвалось у меня. Я определённо не это хотел спросить.
Даже в темноте было видно, как брови Люпина поползли вверх.
- Пат так считает, - как бы оправдываясь, добавил я.
- Хм. Снейп, конечно, человек …своеобразный…
- Ты думаешь, он знает? Ну, про Пата?
Рем задумался на минуту, а потом покачал головой.
- Думаю, нет. Северус Снейп не такой человек, чтобы оставить своего единственного сына воспитываться среди магглов. В этом я уж точно уверен…
*******
Вот как поступить? Сказать или не сказать? Не сказать – он всё равно узнает, если уж этот Снейп будет у нас учителем. Надо сказать, - решился я. Но как только я раскрыл рот, с очередным оглушительным «БАМ» автобус резко затормозил и мы с Патом всё-таки свалились со стульев. Встав с пола, в окне я увидел окраину какой-то деревни.
- Хогсмид! – радостно объявил наш кондуктор, - дальше вы уж сами.
- Дальше? – недовольно поинтересовался Пат, уже подтащив свой сундук к выходу.
- Да тут близко! – заверил нас Стэн, показывая в окно. Там, вдалеке, виднелись остроконечные башни старого замка.
Что ж – делать нечего. Мы вышли в хмурый сентябрьский вечер и трёхэтажный фиолетовый автобус с очередным «БАМ» исчез.
- Хогсмид, - сказал я, - это та деревня рядом с Хогвартсом, где живут одни волшебники. Люпин рассказывал, помнишь?
- Вряд ли здесь удастся поймать такси, - мрачно проговорил Пат, оглядывая ближайшие дома, - ну что, пошли?
Я покрепче ухватил ручку сундука и вздохнул.
- Пошли.
*******
- Великолепно. Здорово. Просто класс. Лучше не бывает, - продекламировал Пат.
Мы стояли у огромных и закрытых ворот Хогвартса.
Пока мы досюда доплелись, уже серьёзно стало вечереть. Небо всё больше хмурилось и собиралось того и гляди разразиться дождём. Только этого нам и не хватало для полного счастья.
Саамах слегка свесилась с моей руки и прошелестела:
- Тут кругом защщщита.
- Ты-то откуда знаешь? – удивился я.
- Я не зсссснаю. Я чщщщую.
- Саамах говорит, что тут всё под защитой, - оповестил я своего друга.
- Ты взял её с собой? – посмотрел на неё Пат.
- Как видишь. Я, кстати, говорил тебе.
- Не помню.
- Глухота или склероз?
- Иди ты!...
Пат опустил свой сундук на землю и уселся на него, подперев голову руками.
- Значит, мы будем сидеть здесь, пока нас кто-нибудь не найдёт!
И тут я ни с того ни с сего выпалил:
- Твой отец работает в Хогвартсе.
Пат непонимающе на меня уставился.
- Чего?
- Северус Снейп будет преподавать у нас Зелья, - сказал я, чувствуя себя… не знаю кем. Но мне не понравилось.
- С чего ты взял? – глядя мне в глаза спросил Пат.
- Мне Рем вчера сказал.
Мой друг слегка побледнел, потом встал и, отвернувшись, подошёл к воротам.
- Чёрт! – наконец выкрикнул он и, с силой пнув ворота, яростно посмотрел на меня:
- Не мог раньше мне сказать?
- Когда раньше? Ночью? И что бы ты сделал? Не поехал бы в Хогвартс?
Пат снова уселся на сундук, достал сигарету и закурил.
- Да. Нет. Конечно бы поехал. Просто… ну, не знаю… морально подготовился, что ли.
Я молчал, чувствую себя абсолютно не в своей тарелке.
- И что Люпин про него сказал? – наконец спросил Пат.
- Ну… - протянул я, вспоминая подробности вчерашнего разговора, - сказал, что Снейп – своеобразный человек. И ещё – Рем уверен, что он понятия не имеет, что у него есть сын.
Пат хмуро ухмылялся. Я секунду помолчал, а потом добавил:
- Сказал, что ты на него похож.
- Наверняка, он просто красавчик, - иронически процедил мой друг.
Тут я заметил приближающуюся к нам со стороны замка фигуру. Пат кинул на землю окурок и быстро придавил его кроссовкой.
Дама с очень строгим выражением лица и со взглядом, от которого хотелось вытянуться во фрунт, подошла к воротам и сложными прикосновениями волшебной палочки открыла замок. Оглядев нас цепким взглядом, она произнесла:
- Мистер Поттер и мистер Рэндом, я полагаю?
Мы дружно закивали головами.
- Я – профессор МакГоноголл. Ваш крёстный прислал сообщение, - сказала она, обращаясь ко мне, - что вы опоздали на Хогвартс Экспресс. Пойдёмте.
Мы схватили свои сундуки и поспешили за ней.
- А разве сообщение предназначалось не Рему? – спросил я у неё.
Профессор глянула на меня, слегка приподняв брови, будто изумляясь моей фамильярности.
- Профессор Люпин, - отчётливо сказала она, - ещё не прибыл в школу.
- Но он же должен был прибыть сюда ещё утром! – удивлённо заявил Пат.
- Извините, мистер Рэндом, но профессор Люпин не докладывает мне о своих передвижениях, - отрезала профессор МакГоноголл.
Больше мы ничего не спрашивали.
Чем ближе мы подходили к замку, тем больше меня охватывало ощущение, что я путешествую во времени. Хотя школа в средневековом замке – это довольно забавно, если подумать.
*******
Мы, как за кулисами, стояли в какой-то каморке, и перед нами открывался прекрасный вид на огромный зал, в котором друг за дружкой стояли четыре длинных стола с учениками, и отдельно – стол с преподавателями. Как раз около него жалась кучка перепуганной малышни, а профессор МакГоноголл вносила деревянную табуретку и ветхую шляпу. В моей голове пронеслась буйная мысль, что сейчас МакГоноголл зачем-то сядет на этот табурет и наденет эту шляпу.
Я разглядывал учеников, когда услышал слова Пата.
- Нет, - с какой-то странной ошарашенной интонацией произнёс он, - не может быть.
Я обернулся. Но как оказалось, он говорил это не мне, а скорее себе самому, и смотрел поверх голов толпы малышни на преподавательский стол.
- Нет, - ещё раз твёрдо повторил он и тряхнул головой, будто отгоняя ночной кошмар.
Я проследил за его взглядом. Н-да… Видимо, Пат, действуя методом исключений, выявил среди учителей своего родителя.
Пат смотрел на худого человека в чёрной мантии, с болезненным желтоватым лицом, крючковатым носом и с сальными чёрными волосам. Интересно, он в курсе, что существует такая вещь, как шампунь? Вид у него был, мягко говоря, недружелюбный. Неужели это есть отец моего друга? Мне захотелось также как Пат, встряхнуть головой, и сказать: «Нет. Не может быть».
И тут шляпа… запела. Пат вздрогнул и перевел удивлённый взгляд на неё. Я тоже решил послушать.
Шляпа пела о далёких славных временах, когда она ещё бывала на голове некого Годрика Гриффиндора, и как основался Хогвартс. Потом она объявила, по каким критериям идёт отбор по факультетам. Как я понял, в Гриффиндор идут смелые и отважные, в Равенкло – умные, в Слизерин – хитрые и честолюбивые, а в Хаффлпаф – все остальные. Потом эту шляпу стали одевать по очереди на голову каждому из кучки первогодок, и она объявляла диагноз.
Когда дети закончились, Дамблдор встал со своего места. Ученики сразу замолчали, хотя всё равно переглядывались удивленными взглядами.
- Я хочу сказать, что процедура распределения ещё не закончилась, - произнёс он, мановением руки прекращая шепоток в зале, - ещё два новых ученика присоединяться к нам в этом году. По разным причинам они не смогли вовремя попасть в Хогвартс, но, я надеюсь, шестикурсники с радостью примут в свой коллектив новых товарищей. Прошу, мистер Поттер.
Внутри у меня всё сжалось, и я пошёл к этому колченогому табурету. Казалась, взгляд каждого присутствующего здесь человека был прикован ко мне. По залу только и слышались:
-Гарри Поттер…
-…тот самый…
- а вы читали?...
Неужели нельзя всё это было сделать по-тихому? В кабинете МакГоноголл проторчали час с лишним!
В этот момент мне нахлобучили на голову шляпу, и зал скрылся от меня за чёрной изнанкой.
- Хмм, - произнёс задумчивый голос у меня в голове, - да… очень интересно… Чего здесь только нет…
Да уж, чего у меня только в голове нет. Ума нет, хитрости и честолюбия нет, храбрости особой тоже нет…
- Какая низкая самооценка, мистер Поттер, - довольно ехидно заметила мне шляпа, - и куда же прикажете вас отправить? Хммм… Может, в Слизерин? Ты мог бы стать великим…
- А на фига оно мне, величие? – подумал я.
- Отказываешься? – удивилась шляпа, - хммм… ну что ж. Ориентиры уже определены, хотя будь ты помладше… Всё здесь ясно. ГРИФФИНДОР!
С моей головы сняли шляпу, и на меня обрушился гвалт аплодисментов, особенно сильных с крайнего левого стола. Мне определённо туда – подумал я, и всё ещё пребывая в лёгком шоке, отправился туда и сел на свободное место.
Мне ещё никогда так не радовались.
- Добро пожаловать! – воскликнул кто-то рядом со мной и я понял, что это моя старая знакомая по камере. На форме у неё был приколот значок – она была старостой.
Рем, видимо, только недавно прибывшей в школу, ободряюще мне улыбался.
Но сквозь все приветствия меня больше всего интересовала судьба моего друга. Он довольно развязно подошёл к табуретке, косясь на стол с преподавателями, и на него тоже одели шляпу. Она довольно долго молчала, а потом как-то неуверенно произнесла:
- Слизерин.
Улыбка Люпина как-то скисла.
Раздались довольно прохладные аплодисменты, и немного растрёпанный Пат понял, что ему надо в противоположную от меня сторону. В тот момент нас разделяло не более чем два стола.
Пат сел на свободное место и послал мне хмурый взгляд, ясно говоривший – ну и влипли мы, приятель!
Так мы оказались по разные стороны баррикад.


Глава Двенадцатая, в которой не только я похож на своего отца


За моим столом оказалась не только кудрявая Гермиона, но и рыжая Джинни Уизли и ее не менее рыжий брат Рон, который тоже оказался старостой и который смотрел на меня со странной смесью интереса и недоверия. Хотя он ещё пытался делать вид, что не смотрит на меня, но большинство остальных учеников, не стесняясь, глазели на знаменитого Гарри Поттера. Некоторые даже показывали пальцем и объясняли, видимо, менее просвещённым, кто я такой и почему я такой знаменитый. Малышня на меня таращилась с нескрываемым восторгом, как на живого Санта Клауса.
- А ты уже знаешь, какие предметы будешь изучать?
Я посмотрел на Гермиону и понял, что она уже минут пять мне что-то втолковывает.
- Из…извини? – сфокусировав мозги, переспросил я.
- Я спросила, какие предметы ты будешь изучать? – терпеливо повторила она. По крайней мере, побывав со мной в одной камере, она не смотрела на меня как на живую легенду.
- А их что, ещё и выбирать надо? Рем не говорил…
Я кинул взгляд на преподавательский стол. Рем что-то шептал Дамблдору. Я перевёл взгляд на новоявленного папашу Пата, тот бросил на меня колючий взгляд и повернулся к МакГоноголл. Я развернулся и посмотрел на моего друга.
Пат, зло сощурив глаза, и с каким-то ищущим выражением лица смотрел на Снейпа. Потом, видимо почувствовав мой взгляд, повернулся ко мне, закатил глаза, скорчил крайне неприятную мину и хмуро усмехнулся. Это означало – мы попали, приятель, и при личной встрече я ещё выскажу, что я думаю обо всём этом балагане и о том, кто втянул меня во всё это…
- А вон тот дядька носатый, это Северус Снейп, да? – непонятно зачем уточнил я у Гермионы.
Она кивнула.
- Да, это Мастер Зелий. Он ещё декан Слизерина. А вы знакомы?
- Ну, я бы так не сказал…
- Да… - протянул с неопределённым выражением Рон, уже хватаясь за еду, появившуюся самостоятельным образом на блюдах, - только ты, Гермиона, получишь удовольствие видеть его в этом году…
- Сомнительное удовольствие, - хмыкнул парень, сидящий рядом с Роном, и в нём я узнал того самого круглолицего парня со строгого вида дамой, которого я видел в Косом переулке.
- Почему? – не понял я.
Рон зловеще хохотнул, не выпуская из рук куриной ножки.
- Это же Снейп! Какое счастье страдать на его уроках ещё два года? Надеюсь, он сварит когда-нибудь что-нибудь неправильно, испробует на себе, и мы избавимся от него навсегда!
За столом засмеялись, и послышалось одобрительное: «Да… неплохо бы… вот уж точно…».
Да-а-а… чувствовалось, что папашу Пата здесь хорошо знают. Знают и ненавидят.
- Что, все остальные отказались от этого предмета?
- Но ве тока Хермина плучила пфрефоспно по селям! – пробурчал Рон с уже набитым ртом.
Гермиона бросила на него уничтожающий взгляд и внезапно достала палочку и наставила на горло Рона:
- Анапнео!
Это, видимо, заставило еду ускоренным образом пробраться в желудок Рона. Джинни, сидевшая неподалёку, захихикала. Гермиона удовлетворённо хмыкнула.
- Он имел ввиду, что профессор Снейп допускает к занятиям в шестом классе только тех, кто получил Превосходно по СОВ.
- Зачем ты это сделала?! – ещё с трудом спросил Рон, у которого слезились глаза. Он был красный, как советский флаг.
- Может хоть это научит тебя хорошим манерам за столом!
- Да это вообще тебя не касается!
- Надоело уже видеть, как…
Господи, куда я попал?...
*******
Первое, что я увидел, когда проснулся – это нависающее надо мной лицо с шарообразными глазами. Я вскрикнул, взмахнул руками, запутался в одеяле и свалился с кровати на пол. Домовой эльф Добби (а это был именно он, как до меня дошло через несколько секунд) уже смылся с характерным щелчком.
- Ты чего это на полу делаешь? – спросил удивлённо Рон, видимо, проснувшийся от шума.
- Лежу, отдыхаю, - мрачно ответил я, выпутываясь из одеяла и чертыхаясь.
Рон несколько раз непонимающе поморгал заспанными глазами и с многозначительным «ааа….» повернулся на другой бок и захрапел дальше. Подумает, наверное, что всё это ему приснилась. Ну и слава богу! Не хватало мне тут с первого дня историй о странном поведении Мальчика-Который-Выжил.
Минут пятнадцать ворочаясь с боку на бок, я понял, что уснуть мне сегодня уже не удастся. За окном уже светало, я нашёл часы и узнал, что время половина шестого.
Усевшись на кровати, я стал совершать жутко тяжёлый процесс – я стал размышлять.
В принципе, я и думать забыл о визите Добби ко мне в комнату и его предостережениях. Но его повторное появление, наверное, должно что-то значить. Что он мне там говорил тогда? Заговор какой-то?
Ладно, кто такие вообще эти домовые эльфы? Ну, это просто. Надо у кого-нибудь спросить. Лучше у Гермионы. Невилл, тот, который очень не любит Зелья, успел мне сказать, что она лучшая на курсе. Тем более, она меня уже знает, и ничему не будет удивляться.
Второй вопрос – он сам пришёл или его кто-то послал. Если послал, то кто? Тот, кто не хочет, чтобы я учился в Хогвартсе. Или вообще был волшебником.
Кто этого не хочет? Дурсли, например… Нет, на этой тропинке далеко я не зайду, бред какой-то выходит. Всё-таки логика – не мой конёк, я привык действовать по обстоятельствам.
И последний, но не по важности, вопрос. Есть ли опасность на самом деле? Этот Добби смахивает на паникёра. А если он говорил правду? А если он имел в виду возрождение Волдеморта? Все вокруг встревожены…
Нет, всё. Хватит. Весёленькие же мысли с утра пораньше. Пойду лучше умоюсь.
*******
За завтраком я внимательно просканировал взглядом стол Слизерина в поисках Пата, но так его и не обнаружил. Зато обнаружил за ним знакомого по «Боргину и Берку» белобрысого парня с хорьковым выражением лица.
Рядом села Гермиона и раскрыла какой-то учебник.
- Гермиона, ты знаешь что-нибудь о домовых эльфах?
- О домовых эльфах?
Её глаза тут же зажглись каким-то нездоровым энтузиазмом. Сидящий неподалёку Рон хрюкнул в стакан с тыквенным соком.
- О! Сейчас будет снова пукни!
Гермиона окатила ледяным взглядом.
- Сколько раз я повторяла – не пукни, а П.У.К.Н.И.! Против Угнетения Колдовских Народов Изгоев. На самом деле, Гарри, - повернулась она ко мне, - домовые эльфы – это рабы, чей труд волшебники эксплуатируют веками!
- Им это нравится, Гермиона, - закатил глаза Рон, - понимаешь? НРАВИТСЯ.
Гермиона уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, но я её перебил.
- Стоп. Я ничего не понял. Кто они такие и чем они занимаются?
- Это волшебный народ, который согласно Конвенции тысяча пятьсот…
- Они работают в домах у волшебников, - беспардонно перебил Рон, - в Хогвартсе их целая куча. Хотя обычно они принадлежат старинным волшебным фамилиям.
- Что значит принадлежат?
- Я же говорю – они рабы, - гнула своё Гермиона, - и носят эти унизительные тряпки как символ своего рабства. Вот если бы волшебники дали бы им одежду, отпустили их, стали бы платить им зарплату… Ой, здравствуйте профессор МакГоноголл!
- Поттер, пройдёмте со мной.
Я с трудом удержал фразу – «это не я». Профессор МакГоноголл была похожа на полковника.
Она провела меня в свой кабинет и спросила, какие предметы я буду изучать.
- Вы уже думали о будущей профессии?
- Ну… вообще-то… - замялся я, - я собирался поступать в университет, но я ещё не определился точно, на какой факультет… не факт, конечно, что я вообще поступлю…
Профессор МакГоноголл строго посмотрела на меня сквозь свои квадратные очки.
- Поттер, я имела ввиду ваше будущее среди волшебников.
Ну да, что-то я ей не в тему понёс. Всё время забываю, что я волшебник. Я ответил ей, что не знаю. Так мне составили расписание из самых нужных, по мнению МакГоноголл, предметов.
Первым в сегодняшнем расписании значилось Зельеварение.
*******
Поймал какого-то второклассника, спросил, как пройти в кабинет Зелий. Он, обалдело таращась на мой шрам, сказал – это надо в подземелья. И убежал. А как пройти в подземелья?
С большим облегчением я разглядел на горизонте рыжую башку Рона Уизли.
- Эй, Рон! – окликнул я его, он обернулся, глядя на меня с той же смесью интереса и недоверия, будто я сейчас превращусь в мыльный пузырь.
- Как пройти в подземелья?
- Что, Зелья? А у меня свободное время, - радостно заявил он и объяснил дорогу. Потом пожелал удачи, и сказал:
- Сам-то я надеюсь, что поскорее забуду туда дорогу.
*******
В подземельях царила атмосфера, которая живо мне напомнила времена испанской инквизиции, которые мы проходили по истории. Около кабинета Зельеварения кучкой стояло пятеро человек, среди которых я узнал Гермиону, и отдельным особняком от них стоял тот самый белобрысый парень со Слизерина с лицом хорька. Складывалось ощущение, будто он пытается сделать вид, что с ними не знаком.
- Что хотела МакГоноголл? – спросила Гермиона.
- Хотела знать, чем я собираюсь заниматься в будущем.
Оказалось, что в этой кучке трое с Равенкло и один с Хаффлпафа – Эрни, который говорил так, будто читал наизусть стихи с выражением. Со слизеринцем меня знакомить никто не спешил, сам он не напрашивался, и я только тогда начал подозревать, что с этим Слизерином что-то не то.
Но где же, чёрт возьми, Пат?
Профессор Снейп подлетел к классу, как огромная летучая мышь, и резким кивком головы пригласил нас следовать внутрь. Вблизи он выглядел ещё страшнее.
Рассаживаться надо было по четверо человек за парту. Равенкловцы и Эрни быстренько заняли одну, мы с Гермионой направились к парте напротив. Белобрысый слизеринец, который зашёл последним и увидел, что мест больше нет, с видом глубочайшего омерзения на своём бледном вытянутом лице, сел за одну с нами парту, по возможно поодаль от нас. Лицо Гермионы приняло насмешливо-высокомерное выражение.
- А где твой друг? – вдруг шепнула мне она.
Я пожал плечами. Может, он отказался от этого предмета? Из нежелания смотреть лишний раз на своего папашу?
Снейп обвёл холодным взглядом жалкую кучку учеников и, казалось, и без того в холодном кабинете стало на градуса два холоднее.
- Так, - тихо и зловеще начал он, - я вижу тех немногих, которым удалось сдать СОВ на Превосходно. Кроме некоторых … исключений, - тут он окатил меня взглядом, полным презрения и его губы дёрнулись, что, видимо, означало усмешку.
Слизеринец (его фамилия начинается точно на букву М…) хихикнул. Всё-таки этот альбинос мне определённо не нравился.
- Что ж, - вкрадчиво и пугающе, будто смерть, продолжал Снейп, - если вы смогли наскрябать что-то на СОВ, это ещё не значит, что вам повезёт так же в дальнейшем. На уровень ТРИТОН я буду учить вас готовить такие зелья, с которыми по сложности вы ещё никогда…
Раздался стук в дверь, и тут же в кабинет ввалился Пат с недовольно-раздражённым выражением лица.
- Извините, я опоздал, можно войти?
Вид моего друга выражал что угодно, только не раскаяние.
Класс, включая профессора, был в шоке. Видимо, ещё никто не позволял себе такого поведения в этом кабинете.
- Вы уже вошли, мистер Рэндом, - тихо сказал Снейп, глядевший на своего сына со смесью недоумения, раздражения и интереса.
- Ну, я могу выйти и снова постучаться.
Молчание. Равенкловцы выпали в осадок, а Эрни посмотрел на моего друга, как на камикадзе.
- Лучше пройдите к своему месту, мистер Рэндом, и впредь я попрошу вас не опаздывать, - ещё тише сказал Снейп.
Пат развязно подошёл к нашему столу, посмотрел на меня, ухмыльнулся, и плюхнул на стол учебник «Углубленного зельеварения».
- Так, мы будем готовить очень сложные зелья… которые вы, конечно же, никогда не готовили…
Снейп казался сбитым с мысли и весь вид его говорил о том, что это ему в новинку.
- Ты где пропадал? – шепнул я своему другу. Вид у него был невыспавшийся и раздражённый.
- Я пятнадцать минут разговаривал с зеркалом, - ответил он мне.
Понятно. Сегодня утром меня чуть кондрашка не хватила, когда зеркало мне рявкнуло: «Причешись!». Я-то ничего ему не ответил, но ведь Пату до всего есть…
- Поттер! – вдруг вызвал меня Снейп.
Я чуть не подпрыгнул на месте.
- Какие ингредиенты входят в состав оборотного зелья?
Губы Снейпа изогнулись в усмешке. Когда учитель хочет меня завалить, я всегда это вижу. Это был именно тот случай.
- Оборотное зелье? – переспросил я, пытаясь не обращать внимание на выстрелившую вверх руку Гермионы и хихикающего Малфоя (вспомнил! вспомнил!), - эм-м-м… пиявки…спорыш… толчёный рог двурога… мухи шелкокрылые… - состав стал всплывать из глубин моей памяти, будто сам по себе, - водоросли, собранные во время прилива… шкурка бумсленга…и частицы тех, в кого надо превратиться.
Малфой перестал хихикать, ухмылка Снейпа превратилась в гримасу, Гермиона смотрела на меня с возросшим уважением, а Пат – с удивлением. Видимо, я ответил правильно.
Весь остаток урока мы что-то записывали (а вы пробовали писать пером? У меня были кляксы через строчку), а я занимался сравниванием Пата и профессора Снейпа. В принципе, анализ ДНК тут вряд ли понадобится. Взять Пата, вырастить его в шкафу, отрастить ему волосы (и не мыть их), накинуть ему лет двадцать. А так – глаза, линия губ и скул, подбородок, нос. Даже мимика, в принципе, та же. За одним большим исключением.
Пат умел улыбаться.
*******
- Ты молодец, Гарри, это был сложный вопрос, - поздравила меня Гермиона, когда мы вышли из кабинета.
- Да уж, приятель, удивил, - заявил Пат с другой стороны, - откуда такие познания?
- Да мы же с тобой ржали над этим рецептиком минут десять, не помнишь? – напомнил я, - особенно над шкуркой бумсленга?
- Почему? – не поняла Гермиона.
Я замялся.
- Ну, не знаю. Слово смешное.
Тут наша кудрявая сокамерница внезапно вспомнила, что у неё Руны, и убежала в другую сторону.
Мы молча вышли во двор. На нас таращились. Я, конечно, думал, что все смотрят на знаменитого Гарри Поттера. Мне ведь тогда и в голову не могло прийти, что спокойно идущие рядом гриффиндорец и слизеринец – это зрелище покруче Мальчика-Пережившего-Аваду-Кедавру.
На улице светило осеннее солнце, ничто не напоминало вчерашнюю мерзость.
Когда Пат достал сигарету я заметил, что у него трясутся руки. Хотя, нет. Его всего как-то потряхивало.
- Ты это видел? – наконец спросил он, безуспешно пытаясь извлечь из зажигалки огонёк, - ты предмет этот видел? Зелья… бред собачий…
- Тебе же всегда нравилась химия… - осторожно начал я.
Он в ужасе воззрился на меня.
- Ты что сравниваешь?! Химия – это наука! А это… это… - он, не находя подходящего слова, выкинул бесполезную зажигалку, - это суп!
Я хохотнул. Подходящее словечко. Мне нравится.
Пат достал свою палочку, извлёк из неё крохотный огонёк и с наслаждением прикурил.
- Ещё этот чёртов факультет! – продолжал изливать мне свои несчастья Пат, - чёрт, я ведь мог с тобой попасть на твой Гриффиндор!
- В смысле?
- Эта драная шляпа никак не могла выбрать факультет. И буквально предоставила мне полный выбор!
- А! Меня она тоже звала в Слизерин!
- А ты?
- Ну я, как бы, отказался…
Пат негодующе возвёл глаза к небу.
- А я сидел и думал – почему это шляпа разговаривает?
Я засмеялся.
- В стиле Пата Рэндома.
Пат мрачно усмехнулся.
- Да. Таким меня создал господь!
- Не знаю насчёт господа, - не удержался я, - но один знакомый носатый дядька тут явно постарался!
Пата передёрнуло.
- Не говори мне о нём. Куда смотрела моя мать?!
Не знаю, куда точно смотрела мама моего друга, но точно не на внешние данные.
- Лучше бы он был бандитом, - мрачно заявил Пат.
А через пару секунд осторожно спросил меня:
- Скажи честно, мне кажется или я правда на него так похож?
Пат посмотрел на меня с надеждой, которая свойственна смертельно больным людям. Я не мог врать своему лучшему другу.
- Убей меня, - грустно попросил меня Пат.
- Мистер Рэндом! – вдруг раздалось за нашими спинами.
Около нас появилась похожая на ястреба профессор МакГоноголл. Она с яростным негодованием смотрела на Пата.
- Что? – не понял он.
- Курение запрещено на территории Хогвартса!
- Я же не в замке! Тем более, такого правила нет, я лично посмотрел.
Профессор взмахнула палочкой, и сигарета Пата испарилась. Вид у него сделался как у ребёнка, у которого конфету вырвали прямо изо рта.
- Не волнуйтесь, теперь будет. Правда, мне всегда казалось это очевидным! – воскликнула МакГоноголл, - пять баллов со Слизерина.
На нас оглядывались студенты. Чувствую, теперь не только моя, но и знаменитость Пата Рэндома, благодаря которому в первый же день учёбы появился новый запрет, будет расти не по дням, а по часам.


Глава Тринадцатая, где я узнаю чем отважный лев отличается от скользкой змеи


- … а кабинет ты видел? Подземелья! Кошмар… Полная антисанитария… Вот когда я был в университете… - голос Пата принял мечтательную интонацию.
- Какого ты там делал? – лениво удивился я, жмурясь на осеннее солнышко.
Мы сидели на берегу озера, наслаждаясь не по-осеннему тёплой солнечной погодой.
- Да ходил к знакомому парню, он там учится… Ну так вот там я понимаю – лаборатория! Реактивы, микроскопы… Всё чисто, стерильно…
- Ты кухню тёти Петунии не видел. Вот там действительно стерильно!
- Поттер, хватить меня перебивать, - недовольно пробурчал Пат.
- Да ты забодал меня уже! У тебя, кстати, лучше всех получается.
- Это генетическое. Наследуется вместе с носом.
Уже две недели прошло с тех пор, как мы приступили к занятиям в Хогвартсе, и на Зельях Пат хоть и не показывал себя с лучшей стороны своего непростого характера, но результаты его работы неожиданно превосходили всех. Гермиона пыхтела над котлом, но даже с её мозгами (а они всё-таки у неё ого-го какие!) было непросто; Малфой, больше времени тративший на язвительные оговорочки, особо не преуспевал ни в этом деле, ни в зельях; мой процент успехов и неудач был примерно шестьдесят к сорока (а я за эту пару недель, кажется, вызубрил учебники по Зельеварению за все пять курсов).
А Патрик Рэндом, не утруждая себя чрезвычайными усилиями, готовил всё, что надо, вызывая одобрительные ухмылки своего папаши и, кажется, интересуя его всё больше с каждым занятием. Притом что Пат умудрялся сохранять весь урок такое выражение лица, которое говорило яснее ясного, что всё, что он сейчас делает, ему глубоко омерзительно и противоречит всем его жизненным принципам.
А сейчас, как и всегда после общения со своим папашей и его котлами, Пат много и в подробностях критиковал Зелья. Достало жутко.
На нас как всегда глазели. Дружба гриффиндорца и слизеринца в этих стенах была настолько в новинку, что являлась бесконечной темой для разговоров, пересудов, усмешек и т.д. и т.п. А уж если гриффидорец – сам Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, юный бунтарь с опасными наклонностями поджигателя учебных заведений, а слизеринец – Пат Рэндом, который не боится профессора Снейпа (а это значило то же самое, что вообще ничего и никого не бояться), и благодаря которому за две недели со Слизерина сняли уже пятьдесят баллов (за курение, за использование нецензурного лексикона, за пребывание вне спальни после отбоя, за шум в библиотеке, ещё за что-то)…
У наших с Патом разговоров тоже были неиссякаемые темы. Их было три штуки.
Первое – Зелья. Тут Пат всегда кривил лицо и выкладывал всё, что он думает об этом предмете и о преподавателе. Тут же был переход на вторую тему – Северус Снейп.
В первый же день после Превращений мы пошли в гости к Люпину. Рем не успел поздороваться, как Пат с порога выпалил:
- Скажи мне честно, Рем, неужели на вашем курсе не было адекватных симпатичных парней?
Рем начал улыбаться, когда мы вошли, но теперь его улыбка застыла в странном недоумённом выражении.
- О чём ты?
- О том, как я появился на свет.
Рем помолчал, видимо не зная, что сказать.
- Хотите чаю? – вдруг предложил он.
- Давай, - тут же согласился я.
Люпин оживился и быстро соорудил нам по чашке чая. Пат хмуро смотрел на Люпина.
- Как первые день в школе? – попробовал беззаботно спросить Рем.
- Паршиво, - тут же отозвался мой друг.
- Мы будем ходить на дополнительные занятия по Превращениям, - добавил я.
Это была идея Пата. С Превращениями и правда было сложно, просто так их было не нагнать, и Пат после урока потащил меня прямо к МакГоноголл и заявил, что нам не помешали бы дополнительные занятия. Притом меня не предупредил, и я стоял, хлопая глазами и понимая, что уже поздно идти на попятный. МакГоноголл, помолчав, согласилась. Хотя я не был в этом уверен, так как Пат смутил её на только что прошедшем уроке вопросом, есть ли практический смысл в превращении ёжиков в тапочки.
На мой взгляд, смысл был. Вот просыпаешься ты утром, а вокруг полным полно ёжиков. А тапочек нет. Вот тогда-то и вспомнишь уроки профессора МакГоноголл…
- Поэтому паршиво? – всё ещё пытался улыбаться Рем.
- Нет, - всё ещё хмурясь, ответил Пат, - просто первым уроком были Зелья. Ты на мой вопрос так и не ответил.
Рем вздохнул.
- Пат, мы с твоей матерью были старостами в школе, часто общались и я её хорошо знал. Она была замечательным человеком...
- Я это знаю. А мой отец – козёл, - прервал его Пат, и с каким-то странным удовлетворением добавил, - и ведь я всегда знал об этом!
Рем устало потёр глаза и немного помолчал.
- Я не могу тебе сказать, что было между Снейпом и твоей матерью, Пат.
А я вот догадываюсь…
- Теперь это может тебе рассказать только он сам. Я только знаю, что Мишель никогда не испытывала к нему неприязни как… многие. Она никогда не говорила в открытую, что он ей нравится… или что-нибудь в этом духе. Но она всегда его, как бы, жалела…
- Жалела? – внезапно улыбнулся Пат, - не знал я, что от жалости дети появляются! Пожалела, нечего сказать… Его не жалеть надо, а обходить на добрую сотню футов! Да от него даже дементоры, наверное, в страхе шарахаются!
Люпин усмехнулся.
- Что, правда шарахаются?! – изумился Пат.
- Нет, просто Сириус однажды сказал то же самое…В классе… шестом, наверное. Но я не стал бы так категорично…
- Как будто тебе он нравится, - прервал его Пат
- Не нравится, - согласился Рем, - но и неприязни не вызывает. Тут ведь вопрос, доверяешь ли ты суждениям Дамблдора. Я, естественно, полностью доверяю Северусу…
Кажется, Рем пошёл не в ту степь.
- При чём здесь Дамблдор и его доверие? – не понял я.
Рем замолчал, поняв, что сказал что-то лишнее. А Пат, что-то моментально подсчитав в уме, как-то слишком спокойно спросил:
- Он, что, был Пожирателем Смерти?
Ого, как всё интересно складывается.
Люпин несколько секунд смотрел в пол, потом вздохнул и поднял на нас глаза.
- Поймите, Снейп перешёл на нашу сторону задолго до падения Лорда Волдеморта. Он был двойным агентом, передавая нам информацию, очень сильно рискуя своей жизнью…
- Мало он ей рисковал, - хмуро заявил Пат. Вид его был мрачнее тучи, - теперь понятно…
- Что понятно? – спросил я.
Мой друг растянул губы в кривой усмешке.
- Понятно, почему тётя Мэг заставила меня поклясться всеми святыми, что я не буду притрагиваться к тёмной магии.
*******
И, наконец, третья тема – чем отличается лев от змеи? Или можно – чем отважный лев отличается от скользкой змеи? А можно и по-другому – чем отличается благородная змея от тупого льва?
О дебильной традиции вражды между этими двумя факультетами я тоже узнал в первый день учёбы (как видите, он вообще выдался чрезвычайно насыщенным).
Вечером всё того же дня в общей гостиной факультета Гриффиндор я пытался разобраться с кучей учебников по Превращениям. Рядом сидела Гермиона и с упоением листала рунический словарь и что-то оттуда выписывала.
Пытался-то я пытался, но ничего не получалось из-за того, что на меня все глазели. Ну, не напрямую, конечно, но я просто чувствовал спинным мозгом, как каждый в гостиной пытается хоть раз изредка взглянуть на меня, будто я сейчас залезу на стол и станцую джигу. Я всегда ненавидел быть в центре внимания.
- И когда это закончится? – вздохнул я, обращаясь к самому себе.
- Что? – оторвалась от книги Гермиона.
- Я говорю, когда всем надоест на меня таращиться?
Она усмехнулась.
- Не волнуйся. Рано или поздно все поймут, что ты ничем не отличаешься от обычных людей.
- Надеюсь, что рано. Потому что я и правда ничем не отличаюсь от обычных людей.
- Гарри, пойми, для всех твоё имя – легенда. Про тебя написано в «Новейшей истории магии» и в «Расцвете и падении тёмных искусств», про тебя знает каждый ребёнок. Притом, что тебя никто не видел, в Хогвартс ты не пошёл – тут какие слухи только не ходили! Вплоть до того, что тебя якобы обучает магии сам Дамблдор! Ещё эта статья в Пророке…
Я уныло посмотрел на неё.
- Реальность намного прозаичнее.
Тут я заметил, как в гостиную зашли два парня из моего класса – Дин и Симус. Они что-то горячо обсуждали и (меня почему-то это совсем не удивило) подошли ко мне.
- Слушай, Гарри, - начал тот, что Дин, - а правда, что … что ты поджёг школу?
Видимо, это вопрос очень всех интересовал, потому что многие затихли и прислушались.
- Нет, неправда. Это была случайность. И вовсе не школу, а только химический класс. И вообще его быстро потушили.
Гермиона вылезла из-за своего словаря и с удивлением посмотрела на меня.
- Ты поджёг химический класс?
Я вдохнул и выдохнул воздух, чтобы успокоиться. Видимо, я плохо объяснил.
- Просто я и Пат решили проверить, правда ли, что если смешаешь бензин и замороженный концентрат апельсинового сока, то получается напалм.*
- Что, правда? – изумилась Гермиона.
- Оказалось, что да, - хмуро ответил я.
- И что с вами за это сделали? – восторженно спросил Дин.
- На две недели отстранили от занятий в школе и направили в одно местечко для трудных подростков.
Я вспомнил, что эти две недели я просидел запертым в своей комнате с паршивой кормёжкой один раз в день.
- А этот Рэндом – ты его знаешь? – спросил Симус.
- Да, это мой друг, - ответил я, не видя в этом ничего такого.
Парни переглянулись и с многозначительным «ммм…» отчалили.
- И нечего на меня так смотреть, - сказал я Гермионе, чувствуя её взгляд.
- Зря ты это рассказал. Теперь об этом будут говорить ещё месяц, - задумчиво проговорила Гермиона.
- Я сказал правду, - уже начиная сатанеть, пробурчал я, - и, кстати, что не так с этим Слизерином?
Гермиона вздохнула и объяснила. Я бы сказал, доступно. Что Гриффиндор и Слизерин находятся в состоянии открытых боевых действий из принципа, по традиции. Что в Слизерине учатся самые высокомерные и злобные придурки, презирающие магглов и магглорождённых волшебников. Что с этого факультета вышло намного больше тёмных волшебников, чем со всех других вместе взятых. Что…
- Гермиона, - возмущённо перебил её я, - ты же умный человек, ты должна понимать, что повально весь факультет не может быть таким!
Она обрадовалась, когда я назвал её умной, но, тем не менее, прискорбно констатировала.
- Конечно, теоретически, так не может быть. Но знаешь, Гарри, за все годы учёбы я не видела от Слизерина ничего хорошего.
*******
- Наша популярность в этом местечке бьёт все рекорды, - заметил мой друг и, оглянувшись по сторонам, достал сигарету.
- За баллы волнуешься? – усмехнулся я.
Пат фыркнул.
- Вот ещё. Баллы эти – чушь. Просто достало, когда на меня орут. «Рэндом! Что вы себя позволяете?» - удачно изображая МакГоноголл, воскликнул Пат, - «Хотите сказать, что вам дома позволяют курить?». Я говорю – да. А она не поверила, представляешь?
Я вяло пролистал учебник по Превращениям, которые были у нас сегодня после обеда, и помахал в ответ рукой братьям Криви, которые смотрели на меня как на божество.
- Не надоело им ещё? – вздохнул я.
- Вот вы где!
Гермиона. Значит, Руны закончились. Сейчас будет обед, а потом – к грозной женщине-кошке.
Гермиона неодобрительно посмотрела на Пата. Тот азартно сверкнул глазами и выдохнул вместе с дымом:
- Давай! Накажи меня! Сними с меня баллы!
Гермиона недовольно фыркнула, но ничего не сказала. Поняла уже, что с Патом ничего не поделаешь.
- Превращений не будет, - с недовольным лицом сказала она, - и ваших занятий сегодня тоже.
- Почему? – спросили одновременно мы.
- Вы у меня спрашиваете? Спросите лучше у МакГоноголл, но вряд ли она вам ответит.
- Хочешь? – расщедрился на сигареты Пат.
- Ты же знаешь, что я не курю! – возмутилась Гермиона.
Пат пожал плечами.
- Как хочешь. Хотя я считаю, что девушки с сигаретами очень сексуальны.
- Интересные у тебя представления о женственности, - протянул я.
- Причём тут женственность? И вообще, кто бы говорил! Сью дымила как паровоз!
Гермиона и Пат подружились довольно быстро. Этому было несколько причин. Первое – она с самого начала знала его, как моего друга и познакомилась с ним до того, как он попал на «чумной» факультет. Второе – он пришёл в бурный восторг при виде её кота с жутким именем Живоглот (как по мне, так с виду это было огромное рыжее чудовище). Третье – Живоглот тоже пришёл в восторг от Пата, а мнению своего кота Гермиона очень доверяла (по слухам, первым Петтигрю раскрыл именно он). Ну и последнее – Пат тоже любил коротать время в библиотеке, уровень интеллекта у него был выше, чем у многих, а Гермиона, как я понял, остро ощущала нехватку друзей «по разуму».
Друзей у неё вообще было немного. Она была старостой, её уважали, но … не любили. Джинни Уизли – но они не так часто общались, она была на курс младше. Ну и, наверное, Невилл, который испытывал к ней чувства, представляющие собой смесь симпатии и благодарности. Как он объяснил мне однажды, за её постоянную помощь на уроках у Снейпа. Конечно, она была немного всезнайкой, и (что греха таить) частенько не гнушалась это показать. Это, бывало, раздражало, но в принципе Гермиона была нормальной симпатичной девчонкой. Не вижу никаких причин, чтобы ей не иметь кучу друзей.
- Гермиона, можно тебе задать вопрос? – поинтересовался Пат, флегматично выдыхая дым.
- Можно, - как-то осторожно, будто ожидая подвоха, ответила она.
- Вот скажи как девушка - Снейп симпатичен как мужчина?
Гермиона нервно хихикнула. Я сам еле удержался от подобного смешка.
- Я так и думал, - констатировал Пат.
Я заметил, что к нам приближается девушка. Судя по цветам – слизеринка. Это, значит, к Пату. Ну да, вот он ей рукой помахал.
- Знакомьтесь, это – Дейдра МакЛален, учится на пятом курсе.
Девушка, как это не странно, пожала нам руки. Рукопожатие у неё было крепкое и решительное.
- Тебя я знаю, ты – Гермиона Грейнджер. Лучшая на шестом курсе.
Гермиона даже смутилась. Видимо не ожидала комплиментов от Слизерина. Хотя, это и комплиментом-то не было – так, констатация фактов.
Девица эта была похожа на лису. Это первое, что пришло мне в голову. Серые глаза, чёрные волосы, гладко зачёсанные в хвост. И вид такой – решительно-настойчивый. Кого-то мне напоминала…
- Слушай, а ты с Блэками в случае не в родстве? – спросил я.
Дейдра повернулась, посмотрела на меня и слегка дёрнула плечами.
- Все чистокровные семьи в родстве друг с другом, - без каких-либо эмоций сказала она. Опять только констатация факта, - с Блэками мы через третье колено или что-то вроде того.
- Тебя Снейп вызывает, - обратилась она к Пату.
- Зачем? – спросила почему-то Гермиона.
- Видимо хочет узнать, как дела у его любимого … ученика, - выдал Пат, безошибочно передав интонацию своего папаши. Все рассмеялись.
- Ладно, пойду, - сказал мой друг, перекидывая ремень сумки через плечо, - встретимся после обеда. И чего ему надо?
- Главное, ничего не подписывай кровью, - напутствовал его я.
Пат усмехнулся и ушёл вместе с Дейдрой. Зазвонил колокол на обед.
- Ты очень много занимаешься, - сказала мне Гермиона по дороге к замку.
Я пожал плечами.
- Вообще-то, я не фанат учёбы. Просто не хочется, чтобы говорили, что «Мальчик-Который-Выжил» - полный дуб. Мне Снейпа хватает.
Гермиона закатила глаза.
- Гарри, сколько раз тебе говорить – он ко всем так относится, а не только к тебе. Ты бы видел, как он издевался над Невиллом.
- Извини, Гермиона, но тут ты не права. МЕНЯ он ненавидит. Я же вижу.
Это было правдой. Снейп меня ненавидел со страшной силой. Стоило мне появиться на горизонте, на его лице появлялась маска отвращения. И все меня пытались убедить, что он ко всем так относится. Согласен, он всех вокруг терпеть не может (и это взаимно, надо сказать), но меня он выделял. Люпин что-то знал, но отмалчивался. Сириусу я ещё не успел написать о Снейпе. Один только Пат согласился – да, Снейп тебя ненавидит. И на том спасибо.
-------------
* рецепт из «Бойцовского клуба», результат не гарантирую, проверять не советую…


Глава Четырнадцатая, в которой готовится Великая Слизеринская Революция


- Боже, опять тыквенный сок! – возмутился я, уныло глядя в кубок, - у меня скоро дизбактериоз разовьётся.
- Чего? – переспросил Рон, и с опаской посмотрел на свой кубок с вышеупомянутым соком.
- Да ничего. Просто чаю хочется, - грустно пробормотал я.
Мы сидели на обеде. За учительским столом МакГоноголл действительно не было. Впрочем, как и Дамблдора. Неужели у старичков свидание?!
Я посмотрел на слизеринский стол. Пат и его знакомая Дейдра видимо только уселись, и мой друг с нехорошей ухмылкой что-то сообщил сидящему напротив семикурснику с перебитым носом. Тот также усмехнулся и послал уничтожающий взгляд Малфою, который обитал где-то на другом конце стола и выглядел дёрганым и раздражённым.
- Вы заметили, что слизеринцы ведут себя как-то странно в последнее время? – сказал Рон, тоже таращась на крайний правый стол.
- Это ещё слабо сказано, - согласилась Джинни, сидящая неподалёку, - сегодня перед зельями Харпер, этот жуткий придурок с крысиной мордой, обозвал Колина … ну, сами знаете как, а МакЛален велела ему заткнуться!
- Эй, Уизли! Я тебя повсюду ищу, - грубовато прозвучало сзади меня.
Я обернулся и увидел высокого парня с жёсткими волосами. Я знал его, это был Кормак МакЛагген, семикурсник и полный идиот. И потом мне говорят, что все придурки попадают в Слизерин…
Джинни недовольно посмотрела на него.
- Слушай, когда будет отбор в команду? А то уже сезон скоро начнётся.
Он сказал это таким тоном, будто это он был капитаном гриффиндорской команды по квиддичу, а не Джинни.
- Отбор будет в эту субботу, - спокойно ответила она.
- Понятно, - хмыкнул МакЛагген, - надеюсь, отбор будет … компетентным.
И кинув на Рона презрительный взгляд, отвалил. Рон, чьи уши стали красными и едва не засветились, пробурчал ему вслед:
- Ну и урод!
И немного помолчав, обратился ко мне:
- А ты, Гарри, за какую команду в квиддич болеешь?
- Я же тебе говорила сто раз, Рон, что он ничего не знал о нашем мире, как он может болеть за какую-то команду? – внезапно выпалила Джинни, не дав мне и рта раскрыть.
Потом покраснела и осторожно спросила меня:
- Ведь правда?
Я не успел ей ответить (мне и слова здесь не дают вставить!), как прямо передо мной приземлилась большая белая полярная сова. Она глянула на меня круглыми жёлтыми глазами, радостно ухнула, и протянула лапку с письмом с какой-то коробочкой.
- Видимо, тебе, - пробормотала Гермиона, - странно, письма обычно приходят к завтраку.
Но, разворачивая письмо, я уже смутно догадывался, от кого может прилететь полярная сова и принести письмо к обеду. И не ошибся.
Лу! Наша милая подружка. Вы думали, мы с Патом о ней забыли? Как же! Вспоминаем о ней каждый день. Скучно без неё как-то. Невесело. Пат вон вообще две недели в тяжёлой депрессии (здесь, конечно, дело в его папаше, в зельях, в Слизерине и вообще в волшебстве, но отсутствие Лу тоже сказывается).
Я хотел было уже прочитать письмо, как сова недовольно клюнула меня за палец.
- Чего тебе? – возмутился я, - кушать хочешь?
Я предложил ей кусочек бекона, и она с радостью его схватила. Я вздохнул и отвлечённо констатировал про себя, что половина стола глазеет на это действо. Такое интересное зрелище! Умереть, не встать! Просто первая полоса – «Знаменитый Гарри Поттер скормил полярной сове кусочек бекона».
Сова сожрала бекон и с видимым удовольствием уткнулась в мой кубок с тыквенным соком. Да я всё равно его пить не хотел…
«Привет, Гарри и Пат! – завихрились крупные, не очень разборчивые буквы, - хочу вам сразу сказать – вы оба жуткие козлы! Уехали – и не письма, и не открытки. Ждала, ждала. Думала, вас там тролли пожрали»
Не сожрали, подавились бы. Я почувствовал укор совести. Ведь какие мы придурки – вспоминали Лу, вспоминали, а написать забыли…
«Короче, не дождалась, и решила сама написать. Сходила на Косую Аллею и купила сову. Как она? Нравится? Её зовут Хэдвиг. Это я купила «Историю магии» (кстати, лучше не читайте, я потом полночи уснуть не могла) и методом научного тыка выбрала птичке имя».
Интересно, зачем Лу понадобилась история магии?
«Кстати, встретила там того белобрысого чувака. Ну, вы вспомните его сами, Сириус говорил его имя, я забыла просто. И с ним был мужик, жуткий такой, нос крючком, волосы немытые, весь в чёрном. На Пата похож (прости меня, Пат, но это страшная правда). Подозрительная, кстати, парочка»
Снейп и Малфой-старший на Косой Аллее? Подозрительно… А может и нет. Может, встретились два приятеля, то да сё, надрались в «Дырявом котле» и по бабам…
А то, что это был Снейп, сомнений не возникало. Лу может и бестолковая, но в наблюдательности ей не откажешь. Да и по описанию…
Потом шли долгие рассуждения, что без нас ей скучно, не с кем гулять и из всех развлечений у неё и осталось, что ходить на чай к тёте Мэг, которая рассказала ей уже кучу историй о детстве Пата (я нехорошо улыбнулся мыслям о том, как будет возмущён мой друг).
Заканчивалось письмо выводом, что лучше бы мы вообще никуда не уезжали. И в самом конце:
«P.S. Это вам от меня презент. А письмо не знаю к кому попадёт, я сказала Хэдвиг – отдай на своё усмотрение. Пока, целую вас обоих, хоть вы и козлы неблагодарные»
Вот такие мы, оказывается плохие. И… вы не поверите, она прислала нам по перьевой ручке! И ведь находились же уроды, которые называли Лу глупой!
*******
- Э-хей, Тёмный Патрик! Что от тебя хотел Ужасный и Вездесущий?
Мы встретились на том же месте, где и коротали время до обеда. Не с того, не с сего небо стало заволакивать тучами. Похоже, к вечеру собирался дождь. Вот тебе и тёплая солнечная погода!
- Малфою кто-то напихал муховёрток в кровать. Они его так покусали, что его час не могли на пол опустить. Он был уверен, что это моих рук дело, - безмятежно улыбался Пат.
- А что, твоих? – поинтересовался я.
Драко Малфой был редкостным придурком (тут первое впечатление нас не обмануло) с замашками скинхэда. Я даже не знаю, кто больше с ним цапался – я или Пат. Наверное, Пат – у него больше возможностей. Он же с ним в одной комнате живёт, бедняга.
- Стал бы я мелочиться, - возмутился мой друг, - я бы сразу напихал тарантулов. Так, кстати, Снейпу и ответил. Это стопудово кто-то из малышни, они же всем скопом ненавидят этого юного нацика. Ты что-то потерял?
- Я ищу Саамах.
Моя гадюка жила на улице (и хорошо, а то я не у кого не видел ручных змей). Она просто пришла в змеиный восторг от Хогвартса. Ползала, где ей вздумается, хотя на мой зов всегда приходила. Но не в этот раз.
- Странно, - пробормотал я.
Пат задумчиво посмотрел на меня.
- А ты в курсе, что Волдеморт тоже со змеями разговаривал?
- Чё, правда?
Пат покивал головой.
- А ты-то откуда знаешь? – уставился на него я.
- Рассказали. В Слизерине вообще много чего знают.
Мы побрели вдоль озера. Вокруг никого не было, будто все повымерли. Неужели ухудшение погоды всех спугнуло?
- А кто этот парень с поломанным носом? – поинтересовался я.
- Джейкоб МакНейр. Кстати, племянник бывшего Пожирателя Смерти. Ну, из тех, что типа раскаялись, осознали, перевоспитались и т.д. и т.п. И, знаешь, Малфой-старший…
- …тоже из той же компании, - прервал его я, - не один такой умный, мне тоже это рассказали. В принципе, нетрудно догадаться.
- Кстати, Джей – полукровка. Его выперли из квиддичной команды, чтобы засунуть туда Малфоя. Так что у Джея к нему личные счёты.
- Да ты просто кладезь информации! – присвистнул я.
Пат закатил глаза.
- О! Если бы ты знал, сколько тайн скрывают в себе подземелья Слизерина! Поломанные судьбы, несбывшиеся надежды, разбитые сердца…
- Да уж. Один призрак чего стоит! – усмехнулся я.
- Зря смеёшься, - серьёзно сказал Пат, - какова история Кровавого Барона! Любовь, ревность, предательство… Короче, чистый Шекспир.
- Я вижу, и тебя сегодня пробивает на лирику. Кстати…
Я достал из кармана письмо и протянул его Пату. Он, улыбнувшись, стал его читать.
- Лу в своём репертуаре… Малфой и Снейп? Неужели я такой же урод?!.. Чего она ей рассказала?!
В голосе Пата нарастало возмущение.
- Наверное, как ты пускал пузыри и мучил котят.
- Я не пускал пузыри и уж тем более никогда не мучил котят! – ещё больше возмутился Пат, - а что за презент?
Я достал ручку и отдал Пату. Он внимательно на неё посмотрел, потом вздохнул, и на лице его отразилась непривычная ностальгия.
- А помнишь, как мы на колесе обозрения застряли на сорок пять минут? – мечтательно протянул мой друг.
- Угу, - такое разве забудешь? Пат тогда громко насвистывал нам «Боже, храни королеву» (и даже подбивал петь нас гимн хором), у меня иссяк весь запас анекдотов и историй про моих родственников, а Лу клеили парни из кабинки выше. Снимали нас с помощью пожарной лестницы.
- И в морду получить-то не из-за кого, - также задумчиво продолжил Пат.
- Можешь получать за убеждения, - предложил я.
- За убеждения я и сам кому хочешь врежу, - нагло заявил Пат, и поплотнее запахнул мантию, - что-то холодать стало…

Мы как-то сами собой прибрели к хижине Хагрида. Я просто знаю, что это хижина Хагрида, но раньше я здесь не был. Тыквы, размером с покрышку хорошего тягача, пугало… смешное какое-то, наверное, отпугивает ворон, доводя их до икотки от смеха. А это кто здесь пасётся?.. ой-ой-ой, кажется, гиппогриф…
- Обалдеть, - прошептал Пат, глазея на это причудливое создание природы, - я, конечно, читал… но в живую… Знаешь, подобные мутации даже под воздействием радиации…
- Эй! Ну-ка, отойдите! – прорычало сзади нас.
Мы подпрыгнули и резко обернулись. А вот и сам хозяин. Масса волос и впечатляющие размеры. Вот только что-то смутно знакомое…
- Ой, Гарри! – вдруг расцвёл при виде меня Хагрид. Я уже давно забыл удивляться, что меня все знают.
- Здравствуйте, - хором сказали мы с Патом, и мой друг добавил, - профессор.
Хагрид продолжил, невзирая на наш официальный тон:
- Ну, надо же! Копия папаша, - я заметил, как Пат вздрогнул. Видимо подумал, что это про него, - а глаза-то, глаза как у мамки. А я тебя во-о-от таким помню! – Хагрид показал неопределяемую величину руками, - это я ж тебя к тётке-то отвозил. Да…
- На летающем мотоцикле? – озарило меня. Пат покосился на меня, и, кажется, хотел покрутить пальцем у виска.
- Ну да! – ещё больше обрадовался Хагрид и пригласил нас к себе в гости.
Хагрид разрешил нам погладить гиппогрифа по имени Клювокрыл и напоил нас чаем с каменными булочками. Я честно пытался погрызть одну, но когда у меня что-то хрустнуло во рту (или попавший в булку таракан, или зуб), я решил больше не экспериментировать.
Хагрид, не смотря на свои великанские габариты, оказался добродушным дядькой с ярко выраженной любовью к живой природе. Особенно к той природе, что кусалась, царапалась, бодалась и плевалась огнём. Эх, не знают о нём «зелёные». С таким единомышленником они бы добились больших успехов.
- А зачем тебе гиппогриф на огороде? – поинтересовался Пат.
- Да болеет он чего-то, - ответил Хагрид, - перья вон лезут. Я уж думаю, пусть поживёт чуток отдельно от своих-то.
Хм. А я-то думал, он ему грядки копает. Или ворон отпугивает. Или ест. Ворон, в смысле.
Хагрид хорошо знал моих родителей (а скажите, ради бога, кто их не знал?). Маму Пата он тоже помнил (по всей видимости, из-за её любви к саламандрам и вообще всякой огнеживущей живности). Правда, он сначала не признал в Пате представителя «змеиного» факультета. На распределении-то его не было.
- Тоже Гриффиндор? – спросил у него Хагрид, видимо, не разглядев его слизеринского галстука, - или, как мать, Равенкло?
- Нет, Слизерин, - отозвался помрачневший Пат, и одними губами добавил, - как папа.
Хагрид смутился.
- Ну, да… Слизерин… ну, бывает…
Пат бросил мне многозначительный взгляд.
- Хагрид, неужели ты тоже считаешь, что в Слизерине одни уроды? – возмутился я.
Он смутился ещё больше.
- Нет, конечно, но… без обид, да только ведь все, кто по плохой дорожке пошёл, оттуда…
- Все? – удивился я, - Петтигрю, кстати, был из Гриффиндора.
Хагрид замялся и, не найдя подходящего ответа, налил нам ещё чая.
- Знаете, это какой-то замкнутый круг, - задумчиво протянул Пат.
- О чём ты?
- А ты посмотри, - воодушевился мой друг, - ребёнок идёт себе спокойно в Хогвартс и, допустим, не знает обо всей этой ерунде. Ребёнок жаждет знаний и признания в магическом мире. И попадает в Слизерин. И что тут происходит? Какой-нибудь идиот с промытыми мозгами типа Малфоя говорит – тут факультет для избранных, то есть для чистокровных. Полукровки и грязнокровки – отстой магического общества, и им здесь не место. И попробуй что-нибудь сказать против. Потому что так было всегда, так завещал Салазар Слизерин, это традиция и прочая ерунда. Знали бы вы, сколько полукровок в Слизерине! Но это ведь ещё не всё! - распалился Пат и вскочил на ноги, - Ведь все вокруг начинают смотреть на тебя, как на прокажённого! Змея! Тоже мне… Змея, кстати, символ мудрости! А тебе: ты – слизеринец! Значит, автоматически становишься магглоненавистником и любителем тёмной магии. И, в конце концов, несчастный ребёнок сам начинает в это верить и становится таким, каким его хотят видеть окружающие!
- Это точно, - согласился я, - большая часть гриффиндорцев убеждены в том, что каждый слизеринец – потенциальный Волдеморт.
Хагрид вздрогнул при звуке этого имени.
- Это школа полна стереотипов! – констатировал я.
- И пришло время их ломать! – резко заявил Пат, - меня задолбало уже называть свой факультет таким же тоном, что и объявлять неизлечимый диагноз. Пришла пора менять традиции!
- Пат, ты прям как Оливер Кромвель! – восхищённо присвистнул я, - или нет, как святой Патрик. Только тот просвещал Ирландию, а ты – Хогвартс!
- Ну что, приятель, научим их, как революции делать? – воодушевлённо спросил у меня Пат.
Революция? А звучит заманчивей, чем дополнительные по Превращениям…


Глава Пятнадцатая, в которой Снейп познаёт радость отцовства


- Гермиона, можно одолжить твой серебряный нож?
- Да, конечно, - отвлечённо пробормотала она.
Я попытался распилить ссохшийся стручок сопофоруса чтобы добыть хоть чуть-чуть сока. Хрен. Нету в нём ничего. Снейп косится с мерзкой усмешкой. Ну чего, скажите на милость, я ему сделал? Может, у него мой отец тысячу галеонов взаймы взял?.. Взял. И умер.
А если вот так?.. Вау! Сколько сока! Да тут на четверых хватит…
Пятничные Зелья проходили в обычном режиме.
Сегодня мы готовили Глоток Живой Смерти (название каково, а?). Гермиону трудно было различить из-за волос, которые спутывались в парах её котла. Малфой весь урок доканывал плоскими издёвками, пока я не пообещал напоить его тем, что у меня получиться. Он заткнулся, ведь ещё и Пат живо предложил помощь в этом деле (да и без своих друзей-амбалов он вовсе не такой крутой). Ну а Пат, внезапно без привычного омерзения к котлу, с глубоко задумчивым видом разглядывал своё багровое зелье. Так художник смотрит на почти готовую картину с видом – чего-то явно не хватает. Вдумчиво, никуда не торопясь. Будто у него не пятнадцать минут, а как минимум сутки.
Посмотрел и стал быстро увеличивать огонь. Остановился только тогда, когда языки пламени стали лизать стенки котла. Снейп с интересом следил за его манипуляциями. И через пару минут зелье Пата приобрело точно такой же бледно-розовый оттенок, о котором говорилось в учебнике.
- Как это у тебя получается? – с восхищением и завистью одновременно прошептала Гермиона.
Пат загадочно ей улыбнулся и подмигнул.
- Добавь огоньку, подруга.
- В учебнике этого не написано! – фыркнула Гермиона.
Моё зелье было пусть и не бледно, но всё же розовым, так что я решил, что этого хватит.
- С чего ты взял, что надо увеличить огонь? – допытывалась Гермиона у Пата по дороге из подземелий. Она находилась на грани между возмущением и восхищением. Наверное, ей и в голову не могло прийти, что учебники не могут подсказать кратчайший путь к искомому.
- Мы же добавляли туда порошок из панциря скарабея, - безмятежно заявил мой друг. Куда делся тот мизантроп, который почти три недели допекал меня критикой всего и вся? Таким счастливым я его видел только после особо интересных уроков химии. Ну, для Пата интересных, конечно.
- Ну и? – не поняла Гермиона.
Пат посмотрел на неё и, по-видимому, впервые усомнился в её интеллектуальных способностях.
- Это же кальций, - заявил мой друг, - с примесями, конечно… Кальций никогда не растворится полностью при низкой температуре! Это же химия.
Пат был счастлив. Правда, сто лет не видел его таким радостным.
- Ага! – вспомнил я, - твоя теория, что магия – это не магия.
- Что? – не поняла Гермиона.
- Да у Пата есть теория, что магия – это на самом деле не магия. Так?
- Так, - довольно согласился мой друг, - и только что я нашёл этому подтверждение.
- И какое же? – Гермиона смотрела на Пата так же, как на Луну Лавгуд, эксцентричную особу из Равенкло, когда та доказывала существование сладкорогих стеклопов.
- Законы одни и те же. Значит, наука вполне может доказать всё то волшебное, что нас окружает. Это лишь вопрос времени и уровня развития интеллекта. Кстати, мне пора на Чары. Увидимся.
- И часто он так? – с задумчивым видом спросила Гермиона, глядя ему вслед.
- Что? А… Это в нём проснулся химик-экспериментатор. Это надолго.
Мы пошли к теплицам на Травологию, где уже поджидала большая часть моих соплеменников. Ветер задувал холод за воротники и все ёжились. Такая вот гриффиндорская стая ворон.
- Пат так любит химию?
- Любит? – усмехнулся я, - химия – главная страсть в его жизни. Ему ещё три года назад химичка настоятельно советовала поступать в университет.
- А тебе? – заинтересованно спросила Гермиона, когда мы уже начали работать с ядовитым щупом. К нам присоединился Рон Уизли.
- Что мне? – приглядываясь к растению с жёлто-кислотными пятнами и размышляя, с какого бока ждать от него неприятностей, я уже забыл, о чём мы разговаривали.
- Тебе тоже нравится химия? Просто ты так стараешься на Зельях.
Что мне не нравилось в Гермионе, так это её любовь к вытягиванию подробностей, причём абсолютно, на мой взгляд, ей не нужных. Это иногда походило на допрос с пристрастием. В такие моменты, чтобы не потерять её дружбу, лучше тщательно ей на всё ответить. Тогда она сама отстанет.
- Я не люблю химию. Вернее – не понимаю. Наука – это не моё. Я – человек действия и всегда любил прикладные направления. Это Пат всегда мечтал стать учёным. Зелья мне тоже не слишком нравятся, хоть они в сто раз легче, чем химия. Здесь хоть не надо выстраивать эти жуткие цепочки превращений и через минуту сверяться с таблицей Менделеева или ещё с какой-нибудь ерундой.
- А тебе что-нибудь советовали? – продолжала допытываться Гермиона.
- В полицию идти советовали, - мрачно отозвался я, - Пат очень любит это вспоминать.
- Это маггловские авроры с углестрльным оружием? Круто, - восхитился Рон. Он не стесняясь, слушал наш разговор.
- Огнестрельным, - поправил его я.
- Кто это тебе советовал? – Гермиона ну никак не хотела слушать урок.
- Инспектор в Кэмп Хэмптоне, - уныло ответил я, - говорил, что у меня способности. Конечно, если я больше не буду вляпываться в дурацкие истории.
- Что-то ты не очень этому рад.
- Понимаешь, Гермиона, это только в фильмах детективы такие крутые. Я лично считаю, что в полиции одни придурки.
- А я считаю, что ты не прав. Мой дядя служит в полиции, и он не придурок, - слегка обиженно заявила Гермиона.
Я пожал плечами. Если бы мой дядя был копом, я бы иммигрировал из страны.
*******
- И что за Кэмп Хэмптон? Столько раз о нём упоминали, - спросила Гермиона, кутаясь в мантию.
Мы шли к полю для квиддича смотреть на отбор в гриффиндорскую команду. Это Гермиона меня сюда потащила, я лично собирался пойти в библиотеку. На улице было мерзко, в квиддиче она разбиралась менее чем поверхностно – на фига это было ей надо?
Рядом с нами уныло брёл Рон. Он нёс с собой метлу и выглядел очень несчастным. Как я слышал, в прошлом году он играл за Кольцевого, и то ли плохо он играл, то ли были ещё какие-то проблемы… Короче, весь вид его говорил, что он не слишком надеется попасть в команду в этом году.
Отношения Рона и Гермионы часто напоминали мне отношения Пата и Лу. Те тоже ссорились и переругивались по состоявшейся традиции с тех пор, как мы втроём оказались в одном классе средней школы. Но тут была большая разница: Лу обладала уникальной способностью забывать о ссоре через пять минут после оной, а Пат всегда воспринимал подобное как неизбежность в отношениях с Лу и никогда не воспринимал их ругань всерьёз. Да и вообще, я давно подозреваю, что им это просто нравится. И, конечно, при затянувшейся разборке у меня всегда было исключительное право сказать, чтобы они оба заткнулись и напомнить, что мы, вообще-то, в одной лодке.
С Роном и Гермионой было сложнее. Они оба были жутко обидчивыми, упрямыми и не хотели признавать свою неправоту. Поэтому отношения их были цикличными – непримиримая вражда периодически сменялась нормальным сосуществованием. Как сейчас, например.
- Кэмп Хэмптон – это летний дисциплинарный лагерь для трудных подростков с преступными наклонностями. Это туда нас направили после «экспериментов» в химическом классе.
- Ооо…
- Не делай такое сострадальческое лицо, всё не так страшно, как звучит, - усмехнулся я, вспоминая весёлые денёчки в Хэмптоне и всех тех, с кем мы там познакомились.
- В каком смысле? – не поняла Гермиона.
- В таком. Скажем так – летний лагерь там был, трудных подростков и преступных наклонностей – выше крыши, а вот с дисциплиной подкачали. Если не считать дней, когда приезжал инспектор из полиции и проводил индивидуально-вразумительные беседы с каждым из нас… Короче, во всё остальное время там творился полный бедлам и все отрывались по полной программе. Я, наверное, перезнакомился с половиной беспризорного Лондона.
Рон даже вышел из своего уныло-расстроенного состояния.
- Толпа парней с преступными замашками в одном месте? – присвистнул он, - даже боюсь представить, что там творилось.
- Ну почему же только парней? – усмехнулся я.
- Но я думала… - изумлённо осмотрела на меня Гермиона, - О! Я представляю, какие там были девушки.
Уж точно не из института благородных девиц.
- И твой друг тоже там был? – поинтересовался Рон.
- Ну да, я же говорил…
- Ой, Рон только не начинай! – возмутилась Гермиона, - Пат нормальный парень и многие на его факультете тоже очень даже неплохие!
- Гермиона, но это же СЛИЗЕРИН! – обратился к ней Рон с таким видом, будто хотел её вразумить.
Видимо, он хотел вразумить и меня, раз начал такой разговор в моём присутствии. Гермиона что-то ответила ему, но я их даже не слушал. Я устал объяснять всем подряд, что Пат – мой друг, что я знаю его пять лет, что ему плевать на родословную волшебников, и что, в конце концов, я доверил бы ему свою жизнь. Отношение к нему было в Гриффиндоре крайне противоречивым. Некоторые и правда считали, что его появление несёт в себе что-то новое, большинство находило его поведение настораживающим и странным, а некоторые, типа Симуса, вообще считали, что уж лучше знакомое зло (я имею в виду Малфоя), чем незнакомое и малопонятное. В конце концов, я вспылил и заявил, что мне плевать, что какая-то там драная шляпа отправила Пата в Слизерин, и не слишком вежливо заметил, что если ещё хоть кто-нибудь начнёт гнать на моего друга, то я больше не буду столь дипломатичным. При мне больше таких разговоров не велось.
Ведь с другой стороны, и ко мне отношение было крайне противоречивым…
- А в библиотеке сейчас тепло… - задумчиво и вслух заметил я.
- Что? – спросила Гермиона, отвлекаясь от спора.
- Гермиона, ты знаешь какой-нибудь способ магического копирования текстов?
Она задумалась на мгновение.
- Знаю.
И тут же опомнилась.
- Но если это для сочинений, то учителя сразу…
- Это не для сочинений, - уверил её я.
- Что ты вообще делаешь в библиотеке так часто? – крайне удивился Рон, - торчишь там больше, чем Гермиона!
Это было последней каплей. Гермиона фыркнула, бросила на него уничтожающий взгляд и удалилась на трибуны, даже не пожелав удачи. Светлая полоса их отношений явно подошла к концу.
- Зря ты так с ней, - заметил я Рону, пожелал ему удачи, и поплёлся за Гермионой.
Зрителей собралось достаточное количество. Половина глазели не на отбор, а на меня. Просто прелесть!
- А что делает Пат? – спросила Гермиона, всем видом давая понять, что не хочет говорить о произошедшей ссоре.
- Отбывает наказание у Флитвика.
Брови Гермионы подлетели вверх от удивления.
- Пат наложил Хохочары на Малфоя вчера на Чарах.
Она хихикнула.
- Но это же не порча.
- Зря смеёшься. Смех – великое оружие. Малфой ржал, не переставая, двадцать минут и его отпаивали успокоительным зельем у мадам Помпфри.
- Ну да, - засмеялась Гермиона, - у Малфоя всегда такой кислый вид, чуть-чуть веселья ему явно не повредит.
- Так Пат и ответил на вопрос, зачем он это сделал. Хотя, не думаю, что наказание будет страшным. Я сегодня утром лично слышал, как Флитвик убеждал МакГоноголл, что лучше это заклинание ещё никто не исполнял.
Дело в том, что профессор Флитвик, миниатюрный преподаватель по Чарам, души не чаял в Пате. Мишель Престон по праву считалась одной из лучших выпускниц его факультета, и Флитвик не упускал случая заметить, что Пат полностью унаследовал талант своей матери и место Пата определенно в Равенкло.
Меня он тоже бывало хвалил, но на факультет к себе не звал.
На поле тем времени начался отбор. Из разговоров я слышал, что Джинни придётся набирать большую часть команды. Я ей не завидовал. Желающих играть в квиддич было хоть палкой отгоняй.
- Джинни давно играет?
- Четвёртый год, - ответила Гермиона, - играет за Ловца, но, вообще-то, она хочет играть за Охотника. Просто лучше никого нет. Она наверняка сегодня будет смотреть претендентов на место Ловца.
- А ты не играешь?
Гермиона скривилась.
- Вообще-то я не очень уверенно себя на метле чувствую.
- Ведьма не дружит с метлой, - не очень удачно пошутил я.
Гермиона лишь неодобрительно фыркнула.
Я смотрел на поле. Начался отбор Кольцевых, с которыми Джинни решила разобраться в первую очередь.
Рон, на мой взгляд, играл неплохо. Видно нам, правда, не очень хорошо было, мы сидели прямо за его спиной. Но он отбил все пять мячей, и выглядел теперь очень довольным. Подошла очередь МакЛаггена. Первый мяч… второй… третий… четвёртый… Но за пятым, который подала сама Джинни, он ринулся прямо в противоположную сторону. Выглядело довольно смешно.
Я повернулся к Гермионе, чтобы как раз заметить, что она что-то торопливо запихивает во внутренний карман мантии. Кажется, палочку.
- Что это ты делаешь? – подозрительно уставился на неё я.
Или только что сделала?
- Я? – Гермиона продемонстрировала мне умение делать невинные глаза, - ничего.
- Точно? – ещё более подозрительным тоном спросил я.
- Что ты, Гарри! – сделала ещё более невинные глаза Гермиона, - а посмотри, что это там на поле происходит?
Это был явно отвлекающий маневр, и я решил не допытываться. Если ей захотелось навести чары на МакЛаггена – её дело. Хотя это было довольно забавно.
На поле и правда начались какие-то разборки с участием Джинни, МакЛаггена и Рона. Гермиона, видимо на правах старосты, решила пойти и разобраться. Меня, естественно, с собой прихватила.
Разборку устроил МакЛагген, видимо, недовольный результатами отбора. Вдоволь наоравшись с обоими Уизли, он, пыхтя, убрался с поля. Все вздохнули с облегчением, а Рон сиял так, будто только что выиграл величайшую битву в истории человечества.
- Гарри, а ты не хочешь попробовать? – на радостях предложил мне он.
Я даже не успел возразить, как Гермиона подхватила:
- Точно, Гарри. Ты же говорил, что твой отец играл за Ловца в своё время.
- Ну и что? – изумился я, - это же не группа крови, чтобы по наследству передаваться.
- Да ладно. Вдруг у тебя лучше получится, чем у меня? – с надеждой в голосе сказала Джинни. Видимо, ей очень хотелось играть за Охотника.
- У меня зрение плохое. Да и на метле я в жизни не сидел, - ещё пытался возражать я, - хотя нет, сидел. Мне был один год, и по легенде, я разбил вазу и чуть не убил кота.
Меня уговорили. Вернее, буквально заставили. Я, устав сопротивляться мнению большинства, сказал «ладно» и с чувством, что я сейчас опозорюсь перед кучей народа, залез на метлу.
И, о чудо! Вы не поверите – я полетел. И хорошо так полетел – мне понравилось. Видимо, и всем остальным тоже.
Так я попал в команду.
*******
Прошёл отбор. Потом Джинни устроила пробную тренировку для разгона, я поймал несколько раз Снитч, и вся команда пришла в восторг. Летать и ловить золотой шарик с крылышками мне особых проблем не составляло, и я даже почувствовал себя как-то неудобно.
В командные игры я раньше не играл. В школьной футбольной команде играли только местные «звёзды», а при отборе в команду по регби стоило тренеру увидеть нас с Патом, то он заорал, что дистрофики ему на поле не нужны и отправил нас куда подальше. Впрочем, когда мы разглядели габариты ребят, что там играют, нам резко расхотелось играть на одном с ними поле.
Вся эта котовасия продлилась до вечера, библиотека накрылась медным тазом, и я устал, как собака. Когда мы уже уходили с поля, я заметил Пата, стоявшего с задумчивым видом около трибун. В темноте мерцал огонёк сигареты.
Когда я и вконец замёрзшая Гермиона подошли к нему, он спросил меня с отстранённым видом:
- Ты теперь в квиддич играть будешь?
- Ага, - согласился я, - типа того. А что?
- Много я видел экстремальных игр… - задумчиво протянул Пат, - не думай, что я сомневаюсь в твоих способностях, приятель, но хочу спросить. Так, для справки. Ты какой гроб предпочитаешь?
Я на секунду задумался.
- Простой. Без наворотов. Но со вкусом. И хоронить без очков. Без них я выгляжу симпатичней.
- Запомню, - серьёзно кивнул мой друг, - а насчёт похорон что-нибудь?
- Похорон? Пусть Лу обязательно оденет вуаль, черное ей к лицу. Никакого похоронного марша. Дурслям открытку черкните, пусть люди порадуются. Ну а на могильной плите надпись – «он знал, что этим всё и закончится».
Гермиона переводила ошарашенный взгляд с одного на другого и наконец воскликнула:
- Ну и шуточки у вас!
- Обычные плоские шуточки, - заметил я.
- Нормально, по-моему, - пожал плечами Пат.
Когда мы шли в спускавшихся сумерках к замку, я спросил у Пата:
- А сам играть не хочешь?
- Ну уж нет, - протянул мой друг, - я, приятель, жить люблю. А ты не волнуйся – я, если что, такие шикарные поминки тебе закачу…
*******
Я не буду описывать, в какой восторг пришёл Сириус, когда я написал ему про квиддич и какую крутую метлу (от которой пришёл в восторг весь факультет) он мне прислал. Я не буду передавать все излияния Лу в очередном письме или описывать часы в библиотеке или усилия на дополнительных занятиях по Превращениям.
Хотя забавно заметить, что подарок нашей сумасбродки приобрёл дикую популярность, и мы с Патом дали моду на перьевые ручки. Но это всё не так интересно, как то, чему я стал невольным свидетелем после Чар спустя несколько дней.
После урока я задержался, чтобы проконсультироваться по одному вопросу насчёт невербальных заклинаний. Получив ответ, я уже собрался уходить, но тут случилась неприятность. Моя сумка зацепилась за какой-то гвоздь, порвалась, и всё содержимое вывалилось наружу.
- Гарри, надо быть более осторожным, - укорил меня Флитвик и хотел было помочь, но его отвлёк влетевший в класс профессор Снейп.
Мне стало так интересно, что он сейчас скажет Флитвику! Я тихо пробормотал «Репаро» и стал очень, ну очень медленно возвращать свои вещи на место.
Но Снейп заметил меня, скривил мерзкую рожу, и не сказал ничего интересного. И, думаю, он уже собирался уходить, когда спросил:
- Кстати, мистер Рэндом отбыл наказание?
- Да, конечно, ещё в субботу. Разве я не говорил? – пропищал Флитвик, как всегда пришедший в восторг при упоминании Пата, - и, я должен сказать, Северус, что это несправедливо.
- Несправедливо наказание? – без каких-либо эмоций спросил Снейп.
- Нет, я говорю о факультете. Я уверен, здесь Шляпа ошиблась. Такой талант, такой талант! Гарри, не думай, что я умаляю твои достижения, - вдруг обратился он ко мне, - вы оба так быстро всё догнали. Но, ей богу, у меня давно не было таких талантливых учеников. И, главное, с исследовательской жилкой – весь в Мишель!
Снейп моргнул. Казалось, что-то изменилось во всём его облике.
- Да, Пат всегда любил науку, - подтвердил я, уверенный, что что-то сейчас будет.
- Мишель? – тихо спросил Снейп.
- Ну да, Мишель, - заявил Флитвик, - Мишель Престон, мать Патрика. Северус, вы же должны её помнить, она училась с вами на одном курсе.
Профессор Снейп смертельно побледнел. О да! Он помнил. Судя по выражению его лица, ещё как помнил.
- Такая талантливая была девочка, - продолжал заливаться соловьём профессор, - одна из моих лучших учениц, надо сказать…
- Мишель Престон – мать Патрика Рэндома? – ещё тише спросил Снейп.
- Ну да, я же только что сказал, - заявил крошечный профессор и так хитро посмотрел на Снейпа, что мне в голову закралось подозрение, что кому надо, все уже догадались что к чему.
А человек, на которого, как снег на голову, обрушивалось нежданное отцовство, побледнел ещё больше и казалось, что в уме он что-то быстро подсчитывает. Могу поспорить, что
- … пять Пожирателей понадобилось, чтобы её убить, - продолжал печальные воспоминания Флитвик, - она дала настоящий бой. Ужасная смерть, ужасная…
Снейп, видимо, произвёл все необходимые подсчёты, понял, что они означают, и побледнел до такой степени, что стал походить на приведение.
- Действительно, ужасно, - почти шёпотом согласился он с Флитвиком, - я, пожалуй, пойду.
Я думаю, никогда Мастер Зелий не был так близок к инфаркту.
- До свиданья, профессор Флитвик, - тут же попрощался я и выскочил вслед за Снейпом.
Как я и предполагал, главный зельевар меня даже не заметил. Думаю, ему сейчас было не до меня. Следует запомнить этот момент – наверное, никто и никогда не видел Северуса Снейпа в столь растерянном состоянии. Он постоял пару секунд на одном месте, потом развернулся, дошёл до развилки и повернул на право. Через пару шагов передумал и пошёл в другую сторону. Ох, и зацепило его…
Надо срочно найти Пата.


Глава Шестнадцатая, в которой мне снятся вещие сны


Пат как в воду канул. Я уже начал всерьёз подумывать, что надо послать ему сову, когда увидел Дейдру, мило беседующую с Джеем МакНейром.
- Привет, - поздоровался я, - вы, случайно, Пата не видели?
Они переглянулись и дружно помотали головами. Хоть Пат меня лично с ними и знакомил, выглядели они немного удивлённо. Без посредничества моего друга Гриффиндор и Слизерин общались крайне редко. Я надеюсь, что только пока.
- А он что, исчез? – спросил Джей.
- Да найти не могу его нигде, а очень надо.
- Может он в библиотеке? – спросила Дейдра своим обычным спокойно-уверенным голосом. Пат мне рассказывал, что она крайне умна и амбициозна и метит в Аврорат.
- Да нет, не в библиотеке, - вздохнул я, - и вы даже не представляете, где он может быть?
- Да где угодно, - пожал плечами Джей. Голос у него был низкий и немного грубоватый, ему бы бороду отрастить – вылитый разбойник, - но в любом случае он появится в общей гостиной. Рано или поздно. Может, ему что-нибудь передать?
Я помотал головой.
- Нет, это просто так не передашь. Как увидите, скажите только, что я его искал. Дело буквально жизни и смерти.
- Даже так? – подняла бровь Дейдра.
- Я бы даже сказал – ещё и не так. Ладно, бывайте.
Куда же он провалился? Что-то последнее время все куда-то пропадают – Саамах исчезла, Рема почти не застанешь, даже Дамблдора почти не бывает. Ну что за чёрт?
Я даже не знал, почему мне стукнуло в голову срочно поведать Пату о только что увиденной мною сцене. Может, я чувствовал, что мой друг так пренебрежительно относится к Снейпу, основываясь именно на ощущении морального превосходства? На том, что он знает нечто такое, что не ведомому всезнающему Мастеру Зелий?
Рано или поздно Снейп бы узнал. И так, видимо, большинство учителей в курсе. И я даже удивлён, как до него раньше не дошла причина столь поразительного сходства с его новым студентом. Единственное, что мне приходило на ум – именно столь проницательные люди очень часто не хотят замечать очевидных истин, что находятся у них прямо под носом. Рядом с ним всё последнее время находился его родной сын, как говорится, плоть от плоти, необычайно похожий на него, столь же талантливый, умный и проницательный… Чёрт, и чего меня потянуло в психоанализ?
Главное надо подумать – что будет делать Снейп? Что-то подсказывало мне, что вряд ли он побежит искать Пата, найдёт, прижмёт его к своей хилой груди и со слезами воскликнет: «Я так долго искал тебя, сынок!».
Я так распредставлял себе эту сцену, что чуть не врезался в статую. Оказалось, что это каменная горгулья.
Горгулья вдруг зашевелилась и открыла проход с вращающейся лестницей. Я обалдел. Это что, приглашение? Хотя, нет. Я почти сразу услышал голос человека, спускавшегося оттуда. И это был…
- … и она становится всё темнее, вы сами это видите, - зловеще бормотал профессор Снейп.
Рвануть с места и убежать было уже поздно и глупо. Это же не кабинет Снейпа. С кем же он разговаривает?
Ах, вот оно с кем… Я не знаю, почему я так удивился, увидев директора Хогвартса. Близко я с ним не общался с нашей памятной беседы в гостиной тёти Мэг, и для меня он уже числился в разряде небожителей, до которых трудно достучаться.
А Снейп? Он, что, побежал рассказывать всё Дамблдору?! Я тут же приложил все усилия, чтобы заглушить моё разошедшееся больное воображение – Снейп – тайный сын Дамблдора и… короче, такая цепочка внебрачных детей получается!
- Что это вы тут делаете, Поттер? – как-то слишком нервно выдал Снейп. Видно, что первый шок уже прошёл, но последствия сказывались. Он ещё выглядел слегка растерянным, но очень старался взять себя в руки и вернуться к обыденной манере общения.
- А я… это… - не смог подобрать нужного слова я, - шёл тут себе, шёл и…
- Пришёл, - закончил за меня улыбающийся директор. Мне показалось, что он выглядит усталым, хотя его пронзительно голубые глаза внимательно меня сканировали из-под очков-полумесяцев.
- Да, - облегчённо согласился я, обращаясь к Дамблдору - примерно так всё и было. Я просто не знал, что вы здесь… живёте.
- Может вам карту дать, Поттер? – язвительно поинтересовался Снейп, буравя меня своим глазами.
Как же они всё-таки похожи. И такие разные…
- А было бы неплохо, - слегка принаглел я, - знаете, в маггловских школах на каждом этаже есть план. И здесь бы тоже не помешало.
Снейп уже засверкал глазами и, чувствую, собрался снять с меня побольше баллов (эх, как любил он это делать) за дерзость или за что-нибудь ещё, как Дамблдор расхохотался.
- Мерлин! Это лучшее предложение за последнюю неделю! Карты Хогвартса явно не хватает. Знаете, как-то ночью я…
Мне было очень любопытно узнать, что там великий Дамблдор «как-то ночью», но мрачный Мастер Зелий его не очень вежливо перебил.
- Мне кажется, вы куда-то спешили, Альбус.
- А, ну да, - будто опомнился директор, - вы идите, Северус, я вас догоню. Только обмолвлюсь парой словечек с мистером Поттером.
Снейп сделал недовольную мину и отвалил. Дамблдор хмыкнул в бороду и повернулся ко мне.
- Я действительно очень спешу, Гарри. Надеюсь, в скором времени мы более обстоятельно поговорим. Сейчас я просто хочу спросить – у тебя всё в порядке?
Я испугался уже только тому, что Дамблдор хочет со мной «обстоятельно поговорить». Если в прошлый раз он рассказал обо мне ТАКОЕ, то боюсь представить, что будет в следующий…
- Да, - неуверенно протянул я, - всё хорошо.
- А… - директор, казалось, поколебался секунду, - не сочти мой вопрос неуместным, Гарри. Тебе не снилось что-либо странное в последнее время?
В моей голове вдруг ни к месту всплыла танцующая полураздетая мисс Брэннинг.
- А что вы подразумеваете под словом «странное», профессор? – пробормотал я, неудержимо краснея.
Дамблдор как-то слишком понимающе на меня посмотрел и ухмыльнулся в бороду. Видимо, мне суждено сегодня играть роль его личного клоуна. А ведь говорят, что он умеет читать мысли…
- Думаю, под словом «странное» следует понимать то, что ты не можешь объяснить. Или то, что тебя пугает, к примеру.
- А… если так… ничего такого, сэр.
Ну и хрен с ним, пусть читает. Что ж ему, никогда не было шестнадцать лет? Было, конечно. Правда, давно…
- А шрам не беспокоит? – метнул свой взгляд директор на мой лоб.
- Шрам? – удивился я, - нет. Шрам-то меня как раз и не беспокоит.
Директор поднял седые брови.
- Надо же… Должен сказать, ты дал мне пищу для размышлений, Гарри. Кажется, дело продвигается…
- Надеюсь, в лучшую сторону? – спросил я, понятия не имея, о каком деле он говорит.
- О! Определённо в лучшую.
*******
Что может быть хуже, чем прогулять урок Зельеварения? Конечно. Опоздать на урок Зельеварения.
Я нёсся по переходам Хогвартса, попутно проклиная этот чёртов замок. Ну кому пришло в голову делать спальню Гриффиндора в башне?! Ну какому идиоту стукнуло в дурную башку кабинет Зельеварения поместить в самую глубокую… в подземелья, короче?!
Вы не поверите – я проспал. Я проспал подъём, проспал завтрак и чуть не проспал первый урок, то бишь Зелья. Раньше со мной такого не случалось. Но, как говорится, всё бывает в жизни впервые…
Вчера, измотавшись после тренировки по квиддичу, я читал книжку про яды и противоядия до полночи в общей гостиной. Не потому что надо было, а потому что не мог уснуть. Потом проворочался до полвторого ночи размышляя, куда делся Пат, что будет делать Снейп со своим отцовством, когда вернётся Дамблдор и что он хочет мне рассказать, что сейчас делает Сириус, чем сейчас занимается Лу и как тётя Мэг ладит с кошкой Манхэттен, если та кусается. На этой мысли я наконец уснул, но снилась мне, естественно, полная чушь – кошка Пата периодически превращалась в профессора Снейпа и тот со зловещим видом спрашивал у меня Третий Закон Голпалотта, а я никак не мог ему ответить и за это он отнял у Гриффиндора сотню фунтов (фунтов, я не ошибся, сон такой).
Меня, конечно, никто не разбудил, ведь занятий по Зельям не было больше ни у кого. Когда я вскочил, будто меня пихнули в бок, и увидел в комнате только Невилла в пижаме, любующегося на свой новый иноземный кактус, я спросил охрипшим от накатившего ужаса голосом:
- Сколько времени?
Сердце моё сделало головокружительный кульбит и рухнуло вниз…
…Когда я постучал и вошёл в класс, Снейп что-то уже рассказывал.
- О! – притворно воскликнул он, обнажая желтоватые зубы в кривой усмешке и прожигая меня лютой ненавистью, - мистер Поттер соизволил посетить урок Зелий. Что же, любопытно, заставило его порадовать наше скромное общество своим появлением?
Надо это пережить… Надо это пережить…
- Простите, сэр. Можно я пройду к своему месту? – проговорил я, стараясь не отводить взгляд.
- Десять баллов с вашего факультета за опоздание, Поттер! И какова же причина, если не секрет?
- Я проспал, - неудержимо краснея, выпалил я.
Это рано или поздно закончится… закончится…
- Видимо, вам, Поттер, нужна не только карта, но и будильник…
- А с меня вы баллов не снимали.
Пат. Здесь он. Живой. Здоровый. Невредимый. Выспавшийся, урод. Ну я ему потом всё скажу…
Снейп медленно повернул голову, будто думая, что ослышался.
- Что?...
- Я просто сказал, что вы не снимали с меня баллов, когда я опоздал, - в своей любимой развязной манере (специально для папочки) объяснил Пат.
В этот момент я не пожалел, что не сводил взгляда с Мастера Зелий. Ненависть на его лице внезапно сменилась каким-то отсутствующем выражением, будто говорившем – ну ни фига себе, как это у меня получилось?!
- Патрик, речь сейчас не о вас, - тихо сказал Снейп.
Лицо Пата дёрнулось (как всегда, когда его называли полным именем), и он заявил:
- Но это же несправедливо!
Равенкловцы, Эрни, Малфой и Гермиона воззрились на него с поистине благоговейным ужасом.
- Это не…
- Ну не справедливо же! – вконец обнаглел Пат.
- Десять баллов со Слизерина! – не выдержав, рявкнул Снейп, - и попридержите язык, мистер Рэндом, чтобы не заработать ещё и наказание! И пройдите, наконец, к своему месту, Поттер, хватит уже торчать у двери!
Пат, без страха, но с бесконечным удивлением посмотрел на своего отца. Тот же, казалось, тут же пожалел о своей вспышке, и, бросив ещё один рассерженно-отвлечённый взгляд на Пата, сказал:
- Как я уже говорил, сегодня мы готовим Кроветворное Зелье. Рецепт на доске, - он взмахнул палочкой, - как, возможно, знают некоторые из вас, это Зелье не готовится за один раз, и…
- Ты зачем меня искал? – шепнул мне Пат.
- Потом, - процедил я, глядя, как Малфой сразу же навострил свои бледные уши.
- Гарри, мне кажется, ты забыл расчесать волосы, - почти сочувственно произнесла Гермиона.
- Нет, просто они всегда так выглядят, - уверил её я.
- Упал с метлы и приземлился на голову? – ехидно поинтересовался Малфой.
Я показал ему несложную, но удивительно ёмкую комбинацию из одного пальца.
- Вообще-то, видок у тебя ещё тот, - усмехнувшись, решил доконать меня Пат. Весь вид его говорил о том, что он очень рад тем, что ему удалось вывести Снейпа и заставить снять со своего же факультета баллы (что относилось к разряду невозможных вещей).
- Лучше заткнись, приятель, - посоветовал я.
- Поттер! – я вздрогнул, - о чём гласит Третий Закон Голпалотта?
- Согласно-третьему-закону-Голпалотта-противоядие-для-смеси-ядов-не-есть-сумма-противоядий-для-каждого-из-ингридиентов-а-есть-нечто-большее, - одним предложением выпалил я, медленно выпадая в осадок. Мне начали сниться вещие сны! И не важно, что этот вопрос к теме никак не относился. Может, Дамблдор имел в виду это?
- Слово в слово процитировано из «Углубленного Зельеварения», - скривился Снейп, - что ж, приступайте…
И мы приступили. Пат, с необычайным рвением принялся за приготовление Кроветворного Зелья. Я заметил, что его учебник запестрил написанными значками и символами, непонятными для простых смертных. Ага, а это означает катализатор… а там – высокая температура… Видимо Пат решил всерьёз заняться скрещиванием химии и Зельеварения.
То ли от голода, то ли от злости сегодня у меня ничего не ладилось. Хотя Снейп на это, как это ни странно, не обращал внимание. После его срыва в начале урока он как-то притих и молча обводя класс глазами, бросал на Пата эти странные отсутствующе-непонимающие взгляды. Конечно, его можно понять, ведь не каждый же день дети у человека появляются. Только я не понимаю, чему он удивляется? Может, ему вовремя не объяснили, что впоследствии определённых действий иногда получаются дети? Или он до сих пор думает, что их аист приносит?!
Пат же ничего не замечал, так как опять мудрил чего-то со своим зельем. Под конец занятия он сыпанул слишком много порошка из толчёных когтей грифона и тем самым окончательно испортил зелье.
- Ноль баллов, мистер Рэндом, - даже как-то печально проговорил Снейп, когда урок закончился, – на следующем занятии вам придётся начинать всё с начала.
- Отрицательный результат – тоже результат! – радостно заявил мой друг, и, перекинув сумку через плечо, вышел из класса.
*******
- Ты куда вчера провалился?! – затребовал я у Пата, как только мы вышли из класса.
- О! Я вчера такое нашёл! – воскликнул Пат. У него было такое хорошее настроение, что мне даже как-то стыдно стало его портить. Хотя с другой стороны…
- Иду я вчера по коридору восьмого этажа и думаю, вот бы мне посидеть где-нибудь в одиночестве, а в гостиной Малфой опять…
- Снейп знает, - перебил его я.
- Что знает? – не понял Пат.
Я как мог попытался глазами изобразить, что. Рядом была Гермиона.
Пат побледнел, как и Снейп вчера.
- Нет, - протянул мой друг, - но… как?… кто?!
- Флитвик.
- А он-то здесь с какого бока? – совсем растерялся Пат.
- Ну, он не прям так и сказал, но Снейп понял.
- О чём это вы? – спросила Гермиона, переводя взгляд с меня на Пата и обратно.
- Поверь, на свете есть вещи, которые лучше не знать, - пробормотал Пат, потянулся за сигаретами, потом чертыхнулся – вспомнил, что мы ещё в замке.
- Мне кажется, ты стал курить в два раза больше, чем до Хогвартса, - заметил я.
Пат хохотнул.
- Ещё бы! Я тут скоро пить по-чёрному начну с такими нервными перегрузками! То волшебство, то зелья, то Малфой, то па… - мой друг проглотит конец слова, - сумерки, одним словом. Слушайте, завтра в Хогсмид народ собирается, вы идёте?
- А то! – согласился я, - а ты, Гермиона?
Она неопределённо пожала плечами. Видимо, ещё пыталась понять, о чём мы с Патом только что вели речь.
- Да, - протянул мой друг, - не мешает проветриться. Гермиона, а почему в Хогсмид можно ходить только по определённым дням?
- Ну как же, - на пару секунд растерялась Гермиона, - тогда ведь… Ну, представь, если всегда можно будет покидать территорию замка. Все начнут постоянно ходить туда-сюда, колдовать и неизвестно, чем всё это закончится. А так в Хогсмид ходят и учителя, присматривают…
- Большой Брат всегда на чеку… - уныло продекламировал Пат, и ещё раз пробормотав «сумерки», отправился на Чары.
А я, представляя, что мне придётся голодать ещё целый урок, не менее уныло отправился на Травологию, надеясь не наброситься на что-нибудь более или менее съедобное из запасов профессора Спраут.
*******
Во время обеда, чувствуя себя впервые за день сытым и довольным, я не без удовольствия наблюдал, как стол Слизерина разделяется на два лагеря. Первой – во главе с Малфоем, второй – с Патом, естественно. Если в Слизерине сейчас провести выборы, партия либералов определённо будет перевешивать. Шестьдесят к сорока точно. На стороне Пата были целиком первый и второй курсы – Малфой, будучи старостой, просто затеррорезировал несчастную малышню. Тут были и также знакомые мне Дейдра МакЛален, Джей МакНейр, третьеклассники Марти и Мэнди Рэдстоук – брат и сестра. Когда я сказал Пату, что где-то слышал эту фамилию, то он сообщил мне по секрету, что их отец заседает в палате пэров. В этой части стола было довольно весело, большинство радовалось только тому, что больше необязательно корчить высокомерную рожу и что теперь у них есть новый лидер. Но это нельзя было сказать про сторону Малфоя, где царило уныние и пораженческое настроение. Нотт и Паркинсон с неприкрытой завистью косились в сторону внезапной оппозиции, но открыто порвать со «своими» им, видимо, не хватало смелости.


Глава Семнадцатая, в которой я распускаю руки


- Я понял! – радостно заявил Пат, когда мы вышли из класса, в котором у нас были дополнительные по Превращениям.
- Ты понял, что МакГоноголл хочет избавиться от нас? – поинтересовался я, потому что профессор высказала мысль, что мы достаточно нагнали и нам не нужны больше дополнительные занятия.
А по мне, так мы её просто достали.
- Я понял суть превращения одного неживого предмета в другой!
- Долго же до тебя доходило. Берёшь палочку,…
- Нет, - восторженно перебил Пат, - понимаешь, например – надо превратить стул в хрустальную вазу
- И?
- В принципе, это одно и тоже! Я имею в виду микромир. Разница лишь в количестве электронов! Волшебники умеет это делать только потому, что могут аккумулировать энергию. Палочка, заклинания – это лишь средство!
Я покачал головой.
- Напиши в Нобелевский Комитет и тебе дадут премию.
Пат, кажется, обиделся.
- Поттер, ты не воспринимаешь меня всерьёз. Ты только подумай, к какому по масштабности открытию я только что подошёл!
- Когда я это не воспринимал тебя всерьёз? А как же ты объяснишь превращение из неживых предметов в живые?
Напротив моих ожиданий Пат не сник, а в глазах его разгорелся тот маниакальный огонь, который загорается в глазах Гермионы при упоминании домовых эльфов.
- Пока никак. Но только подумай – тут может скрываться тайна эволюции жизни на Земле!
Я внимательно поглядел на него.
- А, по-моему, ты окончательно свихнулся.
Пат притух и скорчил противную рожу:
- Поттер, ты как всегда своим невежеством портишь мои лучшие идеи.
- Как и ты – мои. Кстати, когда ты делаешь такое лицо, то становишься так похож на своего папеньку…
Пат вздрогнул и вернул нормальное выражение лица.
- А сейчас? – обеспокоено спросил он.
- Сейчас нормально, - смилостивился я.
- Никогда меня больше так не пугай!
- Он с тобой говорил? – поинтересовался я.
- Нет! – воскликнул мой друг, - ещё его объяснений мне не хватало. Да и что он может мне сказать, сам посуди. Что можно сказать шестнадцатилетнему сыну, о котором ты раньше ни сном, ни духом? А я что ему могу сказать? У нас и так отношения не сахар.
- Да уж, - согласился я, - вряд ли вы станете «лучшими друзьями».
Пат засмеялся.
- Верно подмечено, приятель. Он явно не из тех отцов, с которыми можно попинать мяч во дворе, и которые объяснят, когда пришло время перестать дёргать девчонок за косички, и начинать назначать им свидания.
- Но, согласись, - продолжал я, - что, в первую очередь, он тебя так бесит, потому что он твой папаша, который появился так некстати. А куда мы идём?
Пат закатил глаза.
- О да! Мне шестнадцать, и я зол на своего отца! Эта не та опера, Гарри. Он садист и моральный урод. Покажи мне человека, который был бы от него в восторге.
И после минутного молчания добавил:
- Мама, если только. Хотя я её не понимаю.
- Вот видишь, - сказал я, - наверно, он и не такой уж плохой. Значит…
Что я говорю? Я защищаю Снейпа?! Наверное, я сошёл с ума. Даже Пат на меня странно покосился и прервал:
- Брось! Это значит лишь то, что Снейп как минимум один раз в жизни занимался сексом, и больше ничего.
Я не нашёл что ему ответить и только спросил:
- Так куда идём-то?
- На восьмой этаж. Я тебе такое покажу. Я вчера нашёл.
Когда мы дошли, Пат, схватив меня за руку, протащил меня туда-обратно по коридору три раза и указал на появившуюся из ниоткуда дверь.
- Прошу!
Я посмотрел на друга. Пат сиял. Что ж, по крайней мере, я могу быть уверен, что там не яма с острыми кольями на дне…
Я открыл дверь, зашёл и охнул. Я оказался в комнате Пата.
- Впечатляет? – радостно поинтересовался мой друг у меня за спиной.
Я обвёл комнату глазами и понял, что есть некоторые различия. Во-первых, окон не было. Старенькие плакаты Секс Пистолз и Пинк Флойд сменились плакатами каких-то Чёртовых Сестричек и Пуляющих Пушек, люстра оказалась высоко парящим светящимся шаром, а книги по химии и разные научные сборники, постоянно обитавшие в большом количестве в комнате Пата, сменились книгами по Зельям и по Теории Превращений.
Пат сиял так, будто он лично и за одну ночь всё тут обстроил.
- Ну?
- Впечатляет, - согласился я, - и что всё это значит?
Я даже не собирался выдвигать предположения. Вид Пата говорил о том, что ему не терпится рассказать всё самому.
- Короче, - начал Пат, плюхаясь на свою родную кровать и радостно доставая сигареты, - иду я здесь вчера, в гостиную не охота – жуть. Думаю, где бы здесь посидеть, чтобы никто не доставал. И тут – хоп – дверь. Мне, конечно, любопытно – я туда. А там, то есть здесь, моя комната. Я сначала подумал, что у меня окончательно крыша поехала, а потом думаю – это же магия, всё может быть. Потом присмотрелся, - он показал дымящейся сигаретой на парящий шар, - отличия от моей настоящей комнаты на лицо.
Я открыл первую попавшуюся книгу и невольно заинтересовался. Посмотрел на обложку. Книга называлась «Анимагия, или вторая сущность каждого волшебника».
- И ты думаешь, Хогвартс за твои заслуги предоставил тебе личные покои? – я показал ему книгу, - а ты в курсе, что этой книги нет даже в Запретной Секции?
Пат ухмыльнулся.
- Этот коридор даёт помещение любых размеров и с любым оборудованием, стоит лишь пройти по нему три раза с чётко сформулированным запросом. Я вчера здесь весь вечер экспериментировал. Вернулся пол одиннадцатого, чуть на МакГоноголл не наткнулся.
- Интересно, - протянул я, ещё раз оглядывая комнату, - а если я хочу изучать чёрную магию…
- Тьфу ты, Поттер! – прервал меня Пат, - что у тебя за мысли? Я о таком даже не думал!... Наверное, Хогвартс надаёт тебе по морде за неподобающие мысли. А может, будет комната с чёрными стенами и пентаграммой на полу. В принципе, эта комната не даёт только еду, ингредиенты для зелий и сигареты.
- А откуда ты их здесь вообще берёшь? – задал давно интересовавший меня вопрос.
- Мне тётка присылает, - спокойно ответил мой друг, - я ей написал, что если я не смогу курить, я здесь свихнусь. Тем более что это действительно так. Я боюсь представить её реакцию, когда она прочитала, что мой декан – Северус Снейп.
Он бросил долгий взгляд на книгу в моей руке.
- Кстати, у меня есть предложение…
- Даже не думай, я не буду участвовать в покушении на твоего папашу.
- Ха-ха, - сказал Пат, - очень смешно. Я говорю о том, что ты сейчас держишь в руках. Никогда не думал…
- Стать анимагом? – докончил я, глядя на темно-синюю обложку, - думал, конечно.
- И я вот тоже всё думаю, - загадочно протянул мой друг, - с тех пор, как Сириус показал свой фокус с собакой у нас дома.
- Да, это конечно, интересно. Только меня смущает одно – что ты не знаешь, в кого ты превратишься. Может, я в душе… ну, не знаю… пингвин? Или тушканчик?
Пат задохнулся от хохота.
- А что я такого сказал? – не понял я, - да хватит ржать!
- Тушканчик Поттер! – выдавил Пат, - это сильно!
- Смейся, смейся, - мрачно сказал я, - ты, кстати, тоже не сможешь гарантировать, что по натуре ты не кенгуру!
- Ну, так что? – спросил меня Пат, отсмеявшись.
- Что?
- Станем анимагами?
- На это уйдут годы…
- А ты куда-то торопишься? – усмехнулся мой друг.
- … годы Азкабана, в который нас упекут, так как я вижу по твоему лицу, что официальную заяву в Министерство ты писать не намерен.
Пат хитро на меня посмотрел.
- Нас, - повторил он, - в компании веселее.
- В компании дементоров мы просто обхохочемся, - я выдал самую мрачную улыбку (у меня таких много, на все случаи жизни).
- Да ладно тебе! Просто попробуем для интереса…
- А я что, разве сказал нет?...
*******
- Ну и погодка! – мрачно заявил я, засовывая руки поглубже в карманы, - хороший хозяин собаку на улицу не выгонит.
Пат усмехнулся.
- Ты чего? – спросил я.
- Да ничего. Просто Сириуса вспомнил. Я теперь при любом упоминании собак сразу про него вспоминаю.
- А пойдёмте в «Три метлы»? – предложила Гермиона, - там обычно все собираются…
- Все? – передёрнулся я, - значит, не пойдём.
Ещё не хватало, чтобы всё заведение, забитое школьниками, дружно глазело на то, как Гарри Поттер пьёт чай.
- Пойдёмте в «Башку борова», - предложил я.
Гермиона передёрнулась:
- Знаете, это не самое подходящее для школьников место.
- Пойдём тем более! – воодушевился Пат, - надеюсь, там пиво продают.
- Сливочное, - сказала Гермиона. Отвечать на любые вопросы, тем более, когда она знает ответ, давно стало её второй натурой.
- Пиво со сливками – местная экзотика, - продекламировал я.
- Что ты! – возмутилась Гермиона, - нет там никаких сливок! Это просто так называется. Оно вообще безалкогольное!
- Правда? – скис Пат.
- Зачем его тогда вообще пить? – задал я риторический вопрос.
Гермиона посмотрела на нас как на заправских алкашей, но ничего не сказала.
*******
- Чего тебе от меня надо, Малфой?
Стычка произошла часом позже, в районе паба «Три метлы». Особых причин для неё не было, просто Драко Малфой, сразу резко смелевший в присутствии двух своих телохранителей, не смог пройти мимо меня и Пата спокойно. Худшее было в том, что к Малфою присоединились кое-кто из его слизеринской «команды», да и гриффиндорцы были тут как тут. У меня складывалось предчувствие, что сейчас начнётся бой «стенка на стенку». Поэтому-то я и решил просто спросить о претензиях слизеринского старосты ко мне. Сходу он не нашёлся, что ответить.
- Может, ты ему просто нравишься, Гарри? – громко прозвучал знакомый уверенный голос Дейдры.
Оказалось, с нашей стороны не только гриффиндорцы. Пат, стоявший рядом со мной, засмеялся.
- О! – притворно расстроился я, - извини, Малфой, но тут тебе ничего не светит!
- Как остроумно, - выкрикнул Малфой, видимо, жалевший, что затеял эту свару, - тебе, МакЛален, как я вижу, нравится вращаться в этом сброде! Поттер, грязнокровки и предатели крови – какая милая компания!
- А до тебя, Малфой, видимо никак не дойдёт, что твоё мнение уже больше никого не интересует! – нагло улыбнулась Дейдра.
- Да вы его не слушайте, - вдруг вклинилась Джинни, - он же расстроился! Понял, что блондинки не во вкусе Гарри!
Присутствующие откровенно заржали, Крэбб и Гойл сжимали пудовые кулаки, но не имели понятия, что делать, а Малфой жутко покраснел и открыл было рот, но неугомонная Джинни его перебила:
- О! Ты краснеешь, шалун! Только не плачь, ты ещё встретишь мужчину своей мечты!
Она уже откровенно издевалась.
- Как бы тебе не пришлось плакать, Уизли, - выплюнул Малфой.
- Это уж вряд ли, - весело сказала Джинни, - скоро квиддич, и если тебя пришибёт бладжером, я точно не буду рыдать над твоей могилкой.
- А! Ну как же! – притворно удивился Малфой, - ты же теперь капитан. Взяла в команду тех, кто глазу мил? А тебя-то с чего капитаном назначили? Компенсация за нищету?
И тут я не удержался и врезал ему от всей души. Малфой коротко вскрикнул и упал в грязь. От неожиданности моего поступка никто просто не смог удержать его от падения. Крэбб и Гойл тут же двинулись на меня, но их потащили назад, потому что к месту намечающейся потасовки, как ястреб на добычу, неслась профессор МакГоноголл.
- Что это значит?… - воскликнула она, грозно на меня глядя, - что это за маггловское побоище?
Ну, побоище – сильно сказано. До него, как раз, и не дошло.
- А что, лучше было бы, если они достали палочки? – поинтересовался Пат.
- Помолчите, мистер Рэндом! А вы, Поттер? Зачем вы ударили мистера Малфоя?
Я и сам не знал, зачем. Так уж получилось…
- Понимаете, профессор, - сказал я, - если бы он оскорбил меня, то я бы мог стерпеть, но он оскорбил девушку, и я не смог удержаться.
На секунду мне показалось, что её взгляд смягчился.
- Десять баллов с Гриффиндора (где-то сзади послышалось «Опять?!»). И наказание, мистер Поттер.
*******
Мне казалось, что я уже смирился с тем, что любое событие, в котором участвует Гарри Поттер (даже если я стоял в сторонке и никого не трогал) приобретает известность и все тут же стремятся узнать подробности. Утром за завтраком я краем уха услышал разговор двух первоклашек и с ужасом узнал, что я избил Драко Малфоя, а он рыдал у моих ног и умолял о пощаде.
Рон задумчиво ковырялся в овсянке и пялился на слизеринский стол, откуда доносился смех. Рон покачал головой:
- Поразительно, - произнёс он, - никогда, за всю историю Хогвартса, Слизерин не вёл себя так странно!
- Как будто ты её читал! – пробурчала Гермиона из-за очередной книги для лёгкого чтения в страниц эдак в тысячу.
- А правда, - обратился Рон ко мне, не обращая внимания на комментарии Гермионы, - что в пятницу на Зельях Рэндом заявил Снейпу, что тот несправедливо снимает баллы?
А потом быстро добавил:
- Мне Эрни рассказал.
Я подтвердил информацию и Рон отстранённо продекламировал:
- Обалдеть! Я даже жалею, что не хожу больше на Зелья.
Гермиона фыркнула из-за своего фолианта. Рон опять не обратил внимания. Понятно, опять они не разговаривают.
- Я одного не понимаю, - продолжал рассуждать Рон, - почему Снейп его не приструнит? В смысле, чтобы Снейп, да терпел такое, да от своего же студента…
Гермиона, с громким стуком захлопнув книгу, посмотрела на Рона как на слабоумного.
- Рон! Это же очевидно!
Потом, подхватив сей толстенный том, гордо удалилась из зала.
- Ненавижу, когда она так говорит! – посмотрел ей вслед Рон, - что очевидно? Ты что-нибудь понял, Гарри?
- Нет, - автоматически пробормотал я, - не понял.
*******
Пата и Гермиону я обнаружил библиотеке. Гермиона писала сочинение по Зельям, а Пат задумчиво листал какую-то огромную дряхлую книгу.
- Привет, - сказал я им и вытащил из сумки уже довольно пухлую папку и положил перед ними.
- Что это? – спросила Гермиона.
- Сами посмотрите, - сказал я.
Пат открыл папку, просмотрел быстренько содержимое и присвистнул.

Показать моим друзьям собственную кропотливую работу меня подтолкнула неожиданная встреча в спальне. Когда я поднялся туда после завтрака, чтобы взять библиотечную книгу (ту самую, про яды), я обнаружил там Джинни, внимательно разглядывающую содержимое пресловутой папки.
- Знаешь, когда тебе захочется порыться в моих вещах, лучше меня предупреди.
Джинни вздрогнула и подняла на меня полные ужаса глаза.
- Из-извини, - пробормотала она, стремительно краснея, - я не хотела, просто это на виду лежало, и я…
- Да ладно, - почему-то даже не разозлился я, - это же не дневник. Хотя тоже вещь довольно личная.
- Я вообще-то зашла спасибо сказать. Ну, за то, что Малфою врезал… за меня…
- Не проблема, - улыбнулся я, - обращайся в любое время. Благодаря моему кузену и Лу, у меня большой опыт.
- Жалко, она с вами не приехала, - обрадовалась смене темы Джинни.
- Жалко, конечно, - согласился я, - но вряд ли мы с Патом смогли отогнать от неё половину парней Хогвартса.
Меня тут же посетило две мысли. Первая – что не надо такое говорить популярной девушке о другой девушке, и я тут же добавил:
- Просто к Лу липнет кто-нибудь постоянно, а мы с Патом в морду за это получаем.
Джинни засмеялась.
- Я так и поняла. Она же, всё-таки, вейла. Ну, почти.
Вторая мысль была о том, что я и Джинни ещё никогда не разговаривали наедине.
- Ну, я пойду, - сказала она, но уже у выхода из спальни, обернулась.
- Гарри, а… зачем ты собираешь информацию о Сам-Знаешь-Ком?
- Противника нужно знать в лицо, - улыбнулся я.
- Ты думаешь, он и правда… возвращается? – спросила Джинни, и тон её был максимально серьёзным. Это располагало к откровенности.
Я пожал плечами.
- Не знаю. Но, думаю, что мне надо знать о нём побольше. Ведь у нас так много общего, - показал я на свой шрам.
- Если понадобиться помощь… - сказала она, - у тебя есть на кого рассчитывать.
- Спасибо, – поблагодарил я, и она вышла из комнаты.
*******
- Так вот зачем ты спрашивал о способах копирования, - пробормотала Гермиона, разглядывая копии статей о Волдеморте и Пожирателях Смерти.
- Неплохая работа, - похвалил меня мой друг.
- Это фигня, - сморщился я, - я уверен, большая часть – чушь собачья. «Пророк» или преувеличивает, или замалчивает. Если можно было бы добраться до официальных документов…
- Можно, - выпрямилась Гермиона, - судебные протоколы можно найти в открытом доступе в архивах Министерства.
Я покивал головой.
- Надо будет заняться этим на каникулах.
- А почему ты раньше это мне не показал? – посмотрел на меня внимательно Пат.
- Не знаю, - я пожал плечами, - это, вроде как, личное. Было личным. Теперь, видимо, общее.
Гермиона посмотрела мне в глаза и спросила взволнованным голосом, в котором слышался страх:
- Так ты действительно веришь, что Сам-Знаешь-Кто возвращается?


Глава Восемнадцатая, в которой вырисовывается план действий


Я несколько секунд посмотрел в серьёзные карие глаза Гермионы и честно ответил:
- Нет. Я в это не верю.
По сути, это было продолжением вчерашнего разговора в Хогсмиде, так бесцеремонно прерванного глупой стычкой с Малфоем. Гермиона поделилась с нами опасениями, что ходят слухи о возрождении Того-Кого-Нельзя-Называть, что происходят непонятные и пугающие события и т.д. и т.п. В принципе, тревога чувствовалась во всём – учителя постоянно куда-то исчезали и напряжённо перешёптывались, «Пророк» многозначительно молчал, а Сириус в одном из писем как бы невзначай попросил не шататься где попало и не нарываться на неприятности. Последнее испугало меня больше всего.
- Почему? – требовательно спросил Пат.
- Потому что… - я и не знал, как объяснить им то, что я чувствовал, - потому что… я бы узнал об этом первым.
- Думаешь, он бы тебе открытку прислал? – не удержавшись, съязвил Пат, - или письмо написал?
Гермиона молча смотрела на меня.
- Я бы знал. Почувствовал, - ещё раз сказал я, понимая, что твёрдо верю в то, что говорю, - и Дамблдор не зря спросил…
- Дамблдор? – не поняла Гермиона.
- А я разве не рассказывал? – удивился я и обрисовал встречу с директором, - … и Снейп сказал, что что-то там становится всё темнее…
- Тёмная Метка, - с видом профессионала заключил Пат.
- Что? – не понял я.
- Его знак, - взволнованно проговорила Гермиона, оглядываясь по сторонам.
- Череп со змеёй, - поддакнул Пат.
- А, - вспомнил я, - этот знак появлялся в воздухе, где Волдеморт и Компания…
Гермиона вздрогнула при упоминании страшного (а по мне, просто дурацкого) имени.
- Этой меткой были заклеймены все Пожиратели, - продолжил Пат, - такая милая татуировка на левом предплечье.
Гермиона нахмурилась и закусила губу.
- Подождите. Но ведь это значит что Снейп…
-…бывший Пожиратель Смерти, - закончил за неё я.
Гермиона даже рот раскрыла от шока.
- Но как же Дамблдор взял его в школу?!
- Он был двойным агентом, - добавил Пат, и когда Гермиона пристально на него посмотрела, спросил, - что ты так на меня смотришь?
Она слегка покраснела, но всё же не удержалась от вопроса:
- Ну… он ведь твой… твой… папа?
Пат всегда умел держать лицо, поэтому спокойно согласился.
- Да. Именно он посодействовал моему появлению на свет. Но я в этом не виноват.
Повисло секундное молчание.
- А что, это так сильно бросается в глаза? – поинтересовался Пат.
- Ну, не с первого взгляда, конечно, - ответила Гермиона с облегчением, видя, что Пату всё равно, - но когда долго наблюдаешь за вами обоими, особенно в одном помещении, начинаешь задумываться… Вы ведь так похожи, - закончила она.
- Я так счастлив от этой мысли, - уныло пробормотал Пат.
- А ты это в тайне держишь? – тихо спросила Гермиона.
- Да нет, не в тайне. Но и не хотел бы, что бы эта новость носилась по всему Хогвартсу…
Мимо нас прошла четвёрка заговорчески хихикающих первоклашек, и они помахали нам всем руками. Я помахал в ответ и только когда они вышли из библиотеки, понял, что двое были гриффиндорцами, и двое – слизеринцами. Видимо, революционное дело действительно двигалось. У малышни ведь не забиты головы затёртыми стереотипами, им легче пойти навстречу друг другу. И кто знает, может сейчас мы присутствовали при рождении новой хулиганской четвёрки, которая ещё превзойдёт славу знаменитых Мародёров. Ведь если подумать, Гриффиндор плюс Слизерин – такая гремучая смесь…
- Ушёл в себя, вернусь не скоро, - язвительно продекламировал Пат, выдёргивая меня из благородной задумчивости, - не кантовать, при пожаре выносить первым. Вернись на грешную землю, Поттер.
- А вы уже закончили обсуждать подробности твоего появления на свет?
- Ну, знаешь, - усмехнулся мой друг, - до подробностей мы ещё и не доходили…
Гермиона нахмурилась:
- Давайте вернёмся к делу. Мне ещё сочинение по Зельям писать. И вам, кстати, тоже.
- Я уже написал, - невозмутимо ответил Пат, - хочешь, дам списать?
- Пока мне хватает своей головы, - гордо ответила Гермиона, - но спасибо за предложение.
Если бы ей такое сказал Рон, она бы с ним месяц не разговаривала.
- Всё, возвращаемся к делу, - начал я, - мы знаем, что происходит что-то определённо тёмное, отчего все переполошились.
- Включая Дамблдора, - авторитетно заявила Гермиона, - а он отнюдь не паникёр.
- И, - продолжил я, - все склонны видеть в этом признаки возвращения Волдеморта.
И через минуту общего молчания я подвёл печальный итог:
- И всё, что у нас есть – это кучка дряхлых, никому не нужных статей. И, в лучшем случае, старые протоколы. И я, конечно же, мигом пойму, что творится в этом мире и всех опять спасу.
- Не надо быть таким пессимистом, - сказала Гермиона, - в архивах Министерства мы сможем найти имена приверженцев Сами-Знаете-Кого…
- Я и так их смогу узнать, - пробурчал Пат, но под недовольным взглядом Гермионы поправился, - но в архивах, конечно, стоит посмотреть.
- Ещё бы найти настоящее имя Волдеморта, - предложил я. Это было давно моей идеей фикс, но упоминание о нём всегда было либо как о Волдеморте, либо как о Сами-Знаете-Ком, либо как о Том-Кто-Не-Должен-Быть-Упомянут.
- Какое имя? – не поняла Гермиона.
- Обычное. Человеческое. Или, думаешь, его маменька с папенькой так нарекли при рождении? О! Какой у нас симпатичный мальчик! Давай назовём его Волдемортом. Для домашних и Ближайших Пожирателей можно просто Волди.
Пат засмеялся, а Гермиона вздрогнула. Видимо подумала, что и у такого ублюдка были когда-то родители.
- Я не слышал, - сказал мой друг, - а вот Малфой что-то знает.
- Малфой знает настоящее имя Волдеморта? – не поверил я.
- Нет, Малфой что-то знает о том, что происходит.
Гермиона недоверчиво покосилась на Пата.
- Малфой?
- Вряд ли много, - соглашающимся тоном продолжил Пат, - но поверьте мне, что-то там в его небогатом умишке есть, и я не прочь бы был это узнать.
Мы все замолчали и задумались. Если у Малфоя и правда была нужная информация, должно было быть и средство чтобы её добыть. Можно было бы, конечно, привязать его к стулу и пытать, пока не расколется… но ведь должны же быть способы и поизящней?
- То, что надо! – вдруг воскликнула Гермиона.
Мы с Патом подскочили на стульях. Гермиона смутилась.
- Извините, я тут просто случайно увидела про панцирь рыбы-черепахи… Это как раз то, что нужно для сочинения…
Пат бесцеремонно выдернул у неё книгу.
- Сыворотка Правды… - задумчиво пробормотал он, глядя на нас с Гермионой, - звучит как именно то, что нам нужно.
- У Снейпа она всегда в запасе, - уверенно сказала Гермиона.
- Откуда ты знаешь? – удивился я.
- Он грозился дать её Фреду и Джорджу, когда они что-то учудили у него на уроке. Они, конечно, и приврать могли, но он не только им грозился.
- Здорово! – встрепенулся Пат, - надо всего-то стащить её из кабинета Снейпа.
- Ты чё, совсем свихнулся? – уставился на него я.
Обычно Пат всегда намного благоразумнее. Если меня горячая голова и вспыльчивый темперамент (то, с чем я старался бороться) часто приводили к импульсивным действиям, то мой друг всегда мыслил ясно и рассуждал здраво. Что приводило порой к тому, что он завязал в планах, стараясь просчитать все варианты и обнаружить все подводные камни. Но то ли волшебство дало ему в голову (или что-нибудь другое), то ли ему так захотелось лишний раз разозлить своего папашу… Короче, видимо пришла моя очередь охлаждать горячие головы.
- Во-первых, даже если ты и правда сможешь вломиться в кабинет Снейпа и спереть Сыворотку Правды, то всё равно он обнаружит пропажу. И из-под земли достанет того, кто это совершил.
- И что он мне сделает? – нагло заявил Пат, откидываясь на спинку стула, - и вовсе не обязательно красть. Можно самим приготовить.
- На это уйдут недели, - сказала Гермиона, посмотрев на рецепт, - и многих ингредиентов у нас нет. Всё равно придётся лезть в Снейповы запасы.
- И во-вторых, - продолжил я, - ты думаешь, Малфой не заметит, что он внезапно станет выкладывать тебе всю свою подноготную?
- Это не выйдет дальше Слизерина, - упрямо стоял на своём мой друг.
- Гарри прав, - поддержала меня Гермиона, - это слишком рискованно.
Пат уныло пожал плечами, признавая поражение.
- Моё дело предложить…
Гермиона задумчиво полистала книгу.
- Знаете, - проговорила она, - можно сварить оборотное зелье, вы превратитесь в Крэбба и Гойла, и Малфой вам точно всё расскажет…
Под нашими взглядами она порозовела.
- Что?
- И ты только что упрекала меня в неблагоразумие? – вкрадчиво поинтересовался Пат.
- Я просто предложила…
- Минуту, - вдруг осенило меня.
Я подошёл к стеллажам и стал быстро просматривать корешки книг. Так-так-так… Вот, что мне нужно.
- «Зелья для ленивых, или упростите свою жизнь»? – довольно брезгливо спросила Гермиона, - Гарри, ты слышал, как Снейп отзывался об этой книге?
- Слышал, но мне на это глубоко наплевать. Открой страницу сто сорок семь.
Там был извращённый и упрощённый донельзя рецепт Сыворотки Правды.
- Вызывает излишнюю болтливость и невоздержанность в разговорах, - вслух прочитала Гермиона, - побочные эффекты – метеоризм и бессонница.
- То, что надо! – воскликнул Пат, заработав подозрительный взгляд мадам Пинс.
- Вы хотите напоить этим Малфоя? – недоверчиво спросила Гермиона.
- А ты только что предлагала сварить оборотное зелье, - парировал я.
- Нарушив тем самым кучу школьных правил, - добавил мой друг.
- Это я от вас нахваталась, - засмеялась Гермиона.
Таким образом, план действий наконец-то стал вырисовываться.


Глава Девятнадцатая, в которой я изучаю озёрные глубины


- Гарри, ты уверен, что зелье должно принимать такой лиловый оттенок?
Я люто посмотрел на говорившую шёпотом Гермиону и ничего не ответил. Я и так знал, что моему лилово-фиолетовому «супчику» уже ничего не поможет. Сказывалось неудачное прошлое занятие.
- Извини, - потупилась Гермиона, верно истолковав мой взгляд. Её-то зелье было в полном порядке.
Малфой захихикал. Я посмотрел на него с надеждой на то, что все побочные эффекты скажутся в полной мере. Эта приятная мысль вызвала у меня злорадную ухмылку.
- Что скалишься, Поттер? – злобно поинтересовался Малфой.
Пат оторвался от работы, покосился на своего главного «политического» оппонента, посмотрел на меня и, видимо уловив хвостик моих мыслей, тоже зловеще ухмыльнулся, сверкнув глазами. Чисто «а-ля Снейп». Жалко, тот не мог погордиться за сына, так как занят был изучением зелий у стола Равенкло.
- Видимо, это заразно, - сказал Малфой, глядя на ухмыляющегося Пата.
- Помолчал бы ты лучше, господин Битая Морда, - усмехнулся ещё раз мой друг.
Тут и Гермиона подхватила нашу игру и, поглядывая на своего слизеринского «коллегу», тоже заулыбалась нам с Патом. Малфой обеспокоено заёрзал на своём месте, бегая глазами от меня к Пату, от Пата к Гермионе и обратно. Вот она, великая сила психологического оружия!
Но под конец урока удивить всех умудрился опять-таки Пат. Отрекомендовав не лучшим образом работу соседнего стола, Снейп устроился около нашего и не собирался убираться восвояси.
- Ваше Кроветворное Зелье, Поттер, больше напоминает сливовый компот, - как всегда сквозь зубы процедил он. Я пожал плечами – что ж, я и не говорил, что я – великий зельевар.
Но так как он больше ничего не добавил, не назвал меня идиотом, не посоветовал перечитать внимательнее учебник, или что-нибудь покруче, то я понял, что за этой партой его теперь интересует только один ученик.
Пат лишь раз поднял на него взгляд, дернул плечами (жест, будто говоривший – да мне всё по хрену – смотри, не смотри), и спокойно продолжил работу.
В этот раз он отмеривал толчёные когти грифона чуть ли не по крупинкам. И, кажется, там было примешано что-то ещё. Но результат превзошёл все ожидания. То, что обычно, Кроветворное Зелье готовилось за два занятия, Пата нисколько не смутило. Он сделал это за одно.
Снейп долго посмотрел в его котел, поводил над ним палочкой и тихо спросил:
- Как вам это удалось?
Интересно было всем, даже Малфою. В наступившей тишине Пат издал многозначительное «хм» и почти весело объяснил. Подробно очень объяснил. Даже я почти понял. Наша учительница по химии точно бы поняла и в очередной раз порадовалась бы за своего самого талантливого ученика.
Что до остальных… Я думаю, Гермиона уловила несколько знакомых слов в лучшем случае. Малфой от слова «альдегид» дёрнулся, как от грубого ругательства, а от слова «валентность» покраснел. Что такого в этом слове, или какие ассоциации у него оно вызвало, я не знаю…
Даже Снейп, хранящий пожизненно каменное выражение лица, выглядел удивлённым. Потом также многозначительно хмыкнул и сделал вид, что понял.
*******
После зелий был традиционный перекур. Небо обещало в скором времени разразиться дождём, но мы всё-таки решили прогуляться около замка, подальше от любопытных глаз. А главное от ушей.
- Малфой тебе, кстати, грозится отомстить, - поведал мне Пат, затягиваясь сигаретой, - я вчера в гостиной слышал.
- Ага, - усмехнулся я, - в лицо он мне это не решается сказать, но точно знает, что ты услышишь и передашь мне.
- Может, и так, - пожал плечами мой друг.
- А что… - начал я, но не договорил. Потому что внезапно что-то крепко обхватило меня за лодыжку.
- Саамах! – воскликнул я, подхватывая её на руки, - где тебя носило?
- В лесссссу…
Тут я заметил, что выглядит она как-то… хреново. Я не знаю, как можно определить, что змея нездорова, но что-то определённо произошло с моей змейкой.
- Что это с тобой? – спросил я.
- В лессссу нессспокойно…
Пат смотрел на нас и, естественно, не понимал, о чём мы говорим. Но суть уловил.
- Надо показать её кому-нибудь. Кто разбирается в животных.
Мы посмотрели друг на друга, и правильное решение пришло к нам одновременно.
- Хагрид, - хором сказали мы.
- Надеюсь, он дома, - проворчал Пат. Видимо, его отношение к змеям сильно улучшилось после того, как он попал в Слизерин.
- Так что там, в лесу-то? – спросил я тем временем у змеи.
Запретный Лес очень меня интересовал. От одного названия мне уже хотелось всё бросить и пойти там прогуляться. Такое интригующее название…
- Плоххххой чщщщеловек… - прошелестела мне в ответ Саамах.
Понятно. Понятно, что ничего не понятно.
Хагрид открыл сразу. На нём был огромный фартук в розовый цветочек. Смотрелось довольно экстравагантно. Мне, конечно, было не до смеха, а вот Пат сзади меня закашлялся.
- Привет, - сказал я, - нам нужна твоя помощь.
- Заходите, заходите, - обрадовался нам лесничий, - осторожно, не споткнитесь, у меня тут арбалет.
Пресловутый арбалет стоял, прислонённый к стене рядом с дверью. Споткнуться об него мог бы только слепой.
- У тебя какие-то проблемы, Гарри?
Я не сразу понял, что в хижине находится Люпин. В углу, прижавшись друг к другу белоснежными боками, мирно спали два маленьких единорожика. Симпатичные такие. Клык вертелся вокруг них и старательно обнюхивал.
Я стоял, автоматически поглаживая голову Саамах, и меня посетила мысль, что я вроде как ни к месту.
- А почему здесь единороги? – спросил Пат.
- Их мать погибла, - печально ответил Люпин, - они пока побудут у Хагрида.
- Погибла? – переспросил я.
- Кто-то напал на неё, - сказал Хагрид, - зверь может какой…
- А может и не зверь, - в тон продолжил я.
- Не будем о худшем, - сказал Рем, - а у вас-то что?
- У нас – это, - протянул я Хагриду Саамах.
Великан внимательно осмотрел несчастную змейку и хмыкнул.
- Серьёзно с кем-то поцапалась.
- Она была у тебя в комнате? – поинтересовался Люпин.
Я помотал головой.
- Нет. Она только что из леса.
Рем нахмурился, будто обдумывая что-то тревожное.
- Мне нужшшшно сссспать… Мне нужшшшно сссспать, чтобы зссажшшили мои раны…- прошипела мне моя ручная гадюка.
- Что она сказала? – спросил меня Пат.
- Сказала, что ей нужно спать, чтобы зажили её раны.
- Ага, точно, - обрадовался Хагрид, - они, змеи-то, себя же сами… это самое… восстанавливают.
- И долго ты будешь дрыхнуть, милая? – спросил я у Саамах.
- Сссстолько, сссколько потребуется, чтобы восссстановить себя…
Логично.
- Ладно, спи. И если нас не сожрёт нечто большее, то как-нибудь вечерком ты расскажешь мне о своих похождениях, - вспомнил я подходящую фразу.
- Ссссс, - издала странный звук моя гадюка, - да… не сожрёт нечччто большшшее, ссссс, - и она скрутилась кольцом.
- Что это было? – спросил меня мой друг.
- Ты не поверишь, - ответил я, - но она так смеётся.
*******
- Гермиона, а ты уверена, что мы выйдем к теплицам?
- Гарри, я не знаю! – зашипела на меня Гермиона, - я же говорила, что знаю об этом тоннеле только со слов Фреда!
- Да я понял. Чего ты так нервничаешь?
- Просто я не привыкла ночами по Хогвартсу шататься.
Что ж, привыкай, подруга, - хотел сказать я. Но не сказал. Зачем лишний раз раздражать девушку. Возьмёт, развернётся, и треснет каким-нибудь непростительным по голове.
То, что мы крались по секретному переходу, якобы выводящему к теплицам профессора Спраут, в половине двенадцатого ночи, было частью плана по выведыванию информации из одного субъекта, именующего себя Драко Малфоем.
Оставив впавшую в спячку Саамах в кувшине в хижине Хагрида, мы с Патом отправились на обед. Всё занятие по Превращениям я размышлял, что за «плохой человек» может прятаться в Запретном Лесу и какое отношение имеет к этому смерть единорога. Убить единорога, как я знал, это уже преступление, а уж если в ход пойдёт его кровь… Хотя в возвращение Волдеморта я по прежнему упорно не верил, всё равно вырисовывалась довольно паршивая картинка.
Ближе к вечеру мы встретились в чудо-комнате на восьмом этаже («Гарри, это же одна из легенд Хогвартса – Комната-По-Требованию», - воскликнула тогда Гермиона) и обсудили план действий. Первым на повестке дня встал вопрос: кто готовит зелье? Я сразу сказал – Пат. Гермиона (наверняка, скрепя сердце) согласилась, ведь как бы она не была хороша в Зельях, Пат всё равно был лучше. Такие вещи она признавать умела. Но тут же поставила условие:
- Только, я умоляю, Пат – никаких экспериментов! Малфой, конечно, паршивец, но я не собираюсь провести остаток жизни в Азкабане за соучастие в его отравлении!
Пат ухмыльнулся и согласился, подмигнув мне за её спиной. Экспериментировать он будет наверняка, но так как тоже не жаждет в Азкабан, за жизнь белобрысого слизеринца волноваться не надо. По крайней мере, в ближайшее время.
Второй вопрос был – откуда брать ингредиенты? В принципе, достать можно было всё. Кроме самого последнего – водоросли Laminaterus, собранные при убывающей луне между полуночью и часом ночи.
- И почему их нет в ученическом шкафу? – возмутилась Гермиона.
- Потому что, не смотря на внешнюю невинность, их чаще всего используют в сильнодействующих зельях тёмного содержания, - ответил я, где-то в глубине души чувствуя радость оттого, что я знаю нечто такое, что не знает Гермиона.
- Откуда ты знаешь? – удивилась Гермиона.
- Поттер как всегда полон сюрпризов, - прокомментировал Пат.
Но, тем не менее, добыть эти чёртовы водоросли было надо. И так как на моём друге уже висели обязанности сварить зелье и напоить им Малфоя, то, естественно, это дело было на нашей совести.
Луна была убывающей, и озеро было под боком – вот и карты в руки! И вот мы с Гермионой, крадёмся полдвенадцатого ночи по секретному ходу, ведущим из замка на осенний холод.
- Смотри-ка, и правда теплицы! – удивился я.
- Гарри, тише, - шикнула на меня Гермиона, - идём быстрее к озеру.
Ну и ветер! Самое приятное время для прогулок при луне. Хорошо, что хоть не полнолуние. Хотя Рем и говорил, что сидит в это время в своём кабинете, но всё равно было бы жутковато.
- Знаешь, Гермиона, - весело сказал я, - если бы это было плохое кино, мы бы сейчас встретили за углом главных злодеев и подслушали бы их разговор, который бы нам всё объяснил!
Гермиона вздрогнула и вдруг со всей силы потащила меня в тень какого-то дерева. Через минуту мимо проплёлся Хагрид, основательно навеселе, напевающий себе под нос «Одо – героя», периодически путая строчки. Когда он исчез из поля зрения, Гермиона прошептала:
- Никогда больше так не говори!
- Как будто если бы я промолчал, Хагрид бы не появился! – возмутился я.
Гермиона фыркнула, и мы поспешили дальше.
А вот и озеро. Жуть! Ночью оно выглядит действительно зловещим. А вот если пройти чуть-чуть влево, будет маленький деревянный причал. Ага. Вот и он.
Мы прошли по старым доскам и синхронно уставились на тёмную воду. Потом – друг на друга. На краю сознания у меня мелькнула мысль, что это чертовски романтичное место для свиданий – ночь, луна светит, тихое озеро, всё это на фоне замка, испещрённого точечками света… и ещё конец октября, мерзкий холод и пронизывающий ветер, - добавила более циничная часть меня. И ещё бы не забыть упомянуть цель прихода сюда…
Гермиона вздохнула и, вытащив палочку, указала ею в сторону озера:
- Акцио Laminaterus! – произнесла она.
Ничего не произошло. Мы ещё раз посмотрели друг на друга, прекрасно понимая, что надо делать.
- Так просто и не могло быть, - констатировал я.
- Это точно, - согласилась Гермиона.
- Надо нырять, - сказал я.
- Угу, - ещё раз согласилась она. Мне кажется, даже в темноте я бы смог прочитать в её глазах ясную мысль «ты – герой, тебе и в воду!». Лезть в озеро ночью в конце октября жутко не хотелось. Но я понимал, что сделаю это сам. Совестливый, потому что… блин.
- Эх! – вздохнул я и прикинул, легче в одежде или без неё.
Нет, надо раздеваться, а то я точно пойду ко дну, как Титаник. Такой исход меня не устраивал, поэтому я первым делом скинул мантию. Снял ботинки и носки.
Стянув свитер, и уже собираясь снять футболку (которая, правда, уже не спасала меня от ветра) я весело поинтересовался у Гермионы:
- Гермиона, может, ты отвернёшься?
Жалко, темно. Наверняка она покраснела.
- Сейчас не лучшее время для шуток, Гарри, - сказала она тоном «а-ля МакГоноголл».
Я пожал плечами.
- Ладно. Теперь, если я утону, тебе будет, что вспомнить – стриптиз от знаменитого Гарри Поттера!
Я снял очки и торжественно вручил их Гермионе. А когда стянул футболку, то понял, что снять ещё и джинсы меня не заставит даже Волдеморт. Холодно, блин!
- Йо-хо-хо! И бутылка рома! – взбодрил себя я и, наколдовав себе подобие дыхательной маски, закрывающей рот и нос, прыгнул в воду.
Нет, можно было конечно просто пузырь вокруг головы наколдовать, но мне захотелось выпендриться непонятно перед кем. И вот об этом я думал, чувствуя, как ледяная вода сковывает моё тело. Я преодолел себя и поплыл.
Нормально плавать я научился благодаря нашим с Патом походам в муниципальный бассейн через две улицы. Поэтому утонуть я не боялся. По крайней мере, пока окончательно не закоченею.
Глубина даже здесь, недалеко от берега, была приличная. Я пробормотал «люмос» и понял, что плыть, держа палочку в одной руке, не очень удобно. Какое открытие!
Не могу порадовать вас красочными описаниями подводных красот. Было просто темно и холодно. Единственное, что меня удивляло, так это отсутствие страха. Бултыхаюсь в озере, один, ночью – и ничего.
Я заплывал всё глубже. И вот они, эти чёртовы водоросли. Длинный какие! Я попытался выдернуть один – хрен! Как будто в цементе выросли, а не в иле.
Как раз во время этого занятия кто-то и схватил меня за ногу. Я импульсивно ею дёрнул, и, кажется, кому-то попало. Только позже пришла мысль, что меня ЧТО-ТО СХВАТИЛО ЗА НОГУ ПОД ВОДОЙ! Я испугался, но тут же вспомнил, что я волшебник, и что Рем объяснял, как надо разбираться с гриндилоу…
Я, хоть и волшебник, - подумал я, - но всё же идиот.
- Диффиндо, - сказал, а может просто подумал я, наведя палочку на водоросль. Ну всё, теперь можно и на сушу!
Я выплыл без приключений, и залез на деревянный причал, стуча зубами.
- Гарри! – воскликнула обеспокоенная Гермиона, - я так волновалась!
- Угу, - только и смог ответить я, и сунул ей в руки комок мокрой противной травы.
Я, клацая челюстями, попытался высушить себя с помощью волшебной палочки, но у меня вышло не очень успешно, и я остался какой-то до неприличия влажный. Гермиона хотела было мне помочь, но я махнул рукой.
- К-к ч-чёрту, - натягивая одежду и всё ещё трясясь от холода, проворчал я, - в-валим отс-с-сюда п-п-поб-б-быстрей.
До замка мы добрались тоже без приключений. И по секретному ходу мы спокойно вышли на второй этаж. Вообще, после прогулки до озера и заплыва на глубину ночной замок мне казался до невозможности приветливым. Ну что плохого может…
- И как это понимать, мистер Поттер?
Я даже не понял, каким образом передо мной возник Снейп. Ночью, в свете факелов, он выглядел действительно жутко.
- Мисс Грейнджер? – брови профессора взлетели вверх, - признаться, не ожидал… И чем же вы занимаетесь ночью вне пределов гриффиндорской башни?
У меня чуть не слетел с губ ответ, чем же можно заниматься с девушкой ночью вне пределов гриффиндорской башни, но я вовремя себя удержал. Мозги лихорадочно работали. Гермиона выглядела так, будто к ней применили заклятие «Петрификус Тоталус».
- Вы что, оглохли? – рявкнул Снейп, - что вы здесь делаете, оба?
- У нас… у нас свидание, профессор, - наконец нашёлся я.
Гермиона перевела ошалелый взгляд со Снейпа на меня. А я что? Должен же я найти какое-то оправдание.
- Свидание? Надо же…
Губы Снейпа изогнулись в неприятную ухмылку, а взгляд не обещал ничего хорошего…


Глава Двадцатая, в которой я в очередной раз становлюсь жертвой слухов


- Свидание, - повторил Снейп, будто смакуя это слово, - как мило… Интересная у вас любовь к знаменитостям, мисс Грейнджер.
Гермиона вспыхнула и опустила глаза. Но всё также не проронила ни слова. Я, конечно, понимаю, что иногда лучше помалкивать, но как-то она странно молчит… Может, от шока она онемела?
- А вы, Поттер, видимо решили, - продолжал наслаждаться моментом Снейп, - что обустройство вашей личной жизни выше каких-то там школьных правил? Такая самонадеянность… Хотя чему я удивляюсь? Вы такой же наглый и самовлюблённый, как и ваш папаша. Этого вполне следовало ожидать…
- Что? – обалдел я. Это было что-то новенькое.
- Тридцать баллов. С каждого. И наказание для обоих, - ухмыльнулся Снейп, - вашими стараниями, Поттер, у Гриффиндора скоро баллов вообще не останется…
А благодаря стараниям Пата Слизерин тоже не в фаворе, мог бы сказать я. Гермиона только страдальчески пискнула.
- И, пожалуй, стоит проводить вас лично до гриффиндорской башни. Что бы вы куда-нибудь… не свернули по дороге.
Благо до портрета Полной Дамы было рукой подать. Хотя и на этом коротком отрезке преподаватель Зелий оторвался во всю, зная, что он в своём праве.
- А что это вы какой-то мокрый, Поттер? – брезгливо сморщился он.
А чего это у вас волосы такие сальные, профессор Снейп? Вот бы посмотреть на его реакцию на этот вопрос.
- Вспотел, - буркнул я, - свидания, знаете, профессор, вещь такая… неожиданная. Всё время волнуюсь, - и, пропуская Гермиону вперёд, добавил, пытаясь натянуть на лицо самое ангельское выражение, - доброй ночи, профессор.
В гостиной не было никого. На столике кто-то оставил шахматы, кое-где валялись перья и книги. На кресле на правах хозяина развалился Живоглот, но при виде Гермионы верной кот сразу же подбежал к хозяйке и стал тереться об её ноги.
Гермиона же, с самым отсутствующим видом вытащила водоросли изо рта и посмотрела на меня.
- Гарри, ты не смог придумать ничего получше?!
- А зачем ты запихала их себе в рот? – офигел я.
- Потому что их надо держать в тепле после извлечения из среды обитания, ты сам знаешь!
- Но у тебя была же какая-то там банка с чем-то там? – всё еще недоумевал я.
Гермиона нахмурилась, признавая свою ошибку.
- Она разбилась, когда ты нырял в озеро, - и под моим непонимающим взглядом добавила, - выскользнула из рук! Я так волновалась! Согревающее зелье вытекло… А по дороге я грела их в руках!
Я подошёл к камину и наконец-то стал отогреваться.
- Да ладно, - сказал я, - это ведь не самое страшное, что могло с нами сегодня случиться. А что Снейп говорил про твою любовь к знаменитостям?
Гермиона фыркнула и ушла в свою спальню. Рон, наверное, в чём-то прав – иногда она и правда ведёт себя немного заносчиво.
*******
На следующий день к вечеру о том, что Гарри Поттер встречается с Гермионой Грейнджер, знала вся школа. Я даже успел услышать краем уха разговор двух семикурсников из Равенкло, и узнать, что Гермиона, оказывается, встречалась со мной ещё до того, как я появился в Хогвартсе. «Вот поэтому-то она и не ходила на свидания ни с кем из школы», - сделал вывод один из них. Мудрецы… Учитывая скорость обрастания неожиданными подробностями любого слуха, боюсь представить что будут говорить об этом через пару дней.
Ужин обратился в каторгу. Никто особо не разговаривал, но тишина была воистину прифронтовой. Четвероклассница Ромильда Вейн вовсю строила мне глазки (она и раньше этим занималась, но сегодня с повышенной интенсивностью). Парвати и Лаванда о чём-то шептались, и всё время косились на меня и Гермиону, которая сидела рядом. На щеках у неё был лихорадочный румянец, и она с отсутствующим видом ковырялась вилкой в тарелке. Рон сидел, зло нахохлившись, и бросал на меня недовольные взгляды. Ревнует, подумал я (Гермиону, естественно, не меня).
Джинни, всегда такая дружелюбная, сидела с каменным выражением лица, не обращая никакого внимания на все попытки Дина её развеселить. Гермиона изредка бросала на неё умоляющие взгляды. Но всё также молча. Может она и сегодня водоросли в рот запихала? Большинство же просто буднично глазело на меня.
Я не выдержал первым. Встал, и отправился в спальню. Я и так собирался написать письмо Сириусу, и спросить, что там за дела были у Снейпа с моим отцом. Сегодня после урока по Защите (которая была моим любимым предметом) я задержался и поинтересовался на эту тему у Рема, но он быстро вспомнил, что его срочно ждёт МакГоноголл и смылся. Хотя и на Сириуса тоже надежды мало. Хоть у самого Снейпа и спрашивай.
«Дорогой Сириус, - начал я, - вчера Снейп случайно заметил…» Ага, совершенно случайно заметил, что мой отец был придурком и я точно такой же... Нет. Как-то сразу в лоб. Надо спросить, как дела, что ли…
Написать письмо мне не дали. В комнату (в которой я сидел в полном одиночестве) ворвалась моя новая «девушка». На беглый взгляд вид Гермионы выражал начало лёгкой истерики. А может и нелёгкой…
- Гарри, я так больше не могу! – вскрикнула она, - меня уже задёргали все кому не лень! Надо это как-то прекратить!
Гермиона заходила кругами по комнате. Я решил сохранять спокойствие.
- А ты в курсе, что мы с тобой встречались уже до Хогвартса? – весело поинтересовался я.
- Что? – не поняла она.
- Да так, ничего. Услышал интересную сплетню.
- Гарри!
- Что? Чего ты так взъерепенилась? Поговорят и успокоятся…
- Нет! – воскликнула Гермиона, - не успокоятся! Как ты не поймёшь, что любая новость, что связана с твоим именем, носится по школе неделями! А я не хочу, чтобы как минимум ближайший месяц каждый встречный донимал меня расспросами, какого быть девушкой Гарри Поттера!
Не буду врать, что моё мужское самолюбие не было задето.
- Тебе так противна мысль о том, что я могу быть твоим парнем? – изумился я.
- Но ведь это неправда! – с видом Моисея, декларирующего десять заповедей, воскликнула она.
Видимо то, что о ней ходят неправдивые сплетни, задевало её больше всего.
- Кто бы мог подумать, что профессор Снейп такой сплетник, - пробормотал я.
- Что?
- Я говорю, - начал я, вставая с кровати (я на ней сидел – это чтобы ни у кого не возникало дурацких мыслей), - что если ты не хочешь, чтобы про нас ходили глупые сплетни, то не надо было вламываться сюда, пока я тут один.
- Но должна же я была с тобой поговорить, - резонно сказала Гермиона.
- Больше похоже на выплёскивание эмоций, - усмехнулся я.
Кажется, я слегка перегнул. Мне показалось, что волосы Гермионы заискрились.
- Вообще-то, - подозрительно высоким голосом начала она, - это ты виноват! Не мог придумать ничего получше!
- Да? – тоже начал заводиться я, - получше? Профессор, мы ходили ночью на озеро добывать водоросли, чтобы приготовить зелье и напоить им Малфоя? Ты так себе это представляешь?! Сама бы сказала что-нибудь «получше»!
Гермиона задохнулась от возмущения.
- И сказала бы! Да только эта штука была у меня во рту!!!
- Что? – донеслось от двери.
Мы синхронно развернулись. В дверном проёме стоял Рон с красным лицом под цвет Гриффиндора. Видимо услышал только последнюю фразу и подумал… не хочу и думать о том, о чём он мог подумать.
- Я наверно, помешал, - пробормотал Рон.
- Вот видишь, - на высоких нотах заключила Гермиона, - теперь обо мне вообще… невесть что будут говорить!
- Извини, Гермиона, но есть вещи посерьёзней досужей болтовни, - строго напомнил о деле я, - скажи лучше завтра, что ты меня бросила, потому что… нууу… потому что я самовлюблённый эгоист, думаю только о себе, волочусь за всеми юбками, не уступаю места у окошка, перетягиваю одеяло на свою сторону… и вообще, я полный козёл. Устраивает такое решение?
Она недоверчиво посмотрела на меня:
- Ты хоть представляешь, ЧТО будут после этого про тебя говорить?
Я вздохнул и снисходительно улыбнулся:
- Гермиона, мне лет с пяти глубоко по фигу, ЧТО обо мне говорят.
- Так вы встречаетесь или нет? – спросил Рон, всё ещё стоя у двери.
- Нет, - одновременно сказали мы с Гермионой.
Рон заметно повеселел.
- Гарри, - нахмурилась Гермиона, - а что подумает Профессор Снейп, когда узнает, что у нас было вовсе не свидание.
- Ты думаешь, он хоть на секунду нам поверил? – ухмыльнулся я такой наивности, - нам ещё надо в библиотеку. Забыла?
Гермиона окатила меня взглядом, говорившим, что уж она-то никогда и ничего не забывает, и вышла из комнаты. Я посмотрел на свои попытки написать письмо, и, вздохнув, смял пергамент и выкинул в мусорное ведро.
*******
В библиотеке Пат встретил нас ошалелым и подозрительным взглядом одновременно.
- Вы что, и, правда, встречаетесь? – спросил он, недоверчиво переводя глаза с меня на Гермиону.
Она издала что-то похожее на рычание, и я принялся спасать положения, ставя все точки над i.
Когда я в лицах описал сцену в комнате с участием Рона Уизли, Пат начал так неприлично хохотать, что нас всех дружно турнули из библиотеки и запретили приходить туда в ближайшую неделю.
- Ну, вы даёте! – отсмеявшись, сказал Пат, - я тут чего уже только не наслушался… Ладно, ладно вижу по вашим лицам, что вы не жаждете услышать свежие сплетни. Хотя есть презабавные…
- Не сомневаюсь, - буркнула Гермиона.
- Но вообще-то, я сразу понял, что это всё трепотня, - радостно заявил мой друг, - для тебя Гермиона слишком…
Она перевела на него подозрительный взгляд.
- Слишком нормальная, - поспешно добавил Пат.
- Извини, - не понял я, - на что это ты намекаешь?
- Намекаю? Ни на что я не намекаю. Я прямо говорю. Сам знаешь, нормальные девушки на тебя не западают, приятель.
- В смысле? – совсем обалдел я.
- Да ладно, - махнул рукой Пат, - вспомни всех своих девушек…
- Всех? У меня что, их было много?
- Давай посмотрим, - живо начал загибать пальцы Пат, - Сью…
- Чем она ненормальная? Сью забавная.
- О да! – закатил глаза мой друг, - если память меня не подводит, - последние полтора года цвет её волос менялся чуть ли не каждый месяц, а уж про её друзей я вообще молчу. Как вспомню того… имя у него ещё такое дурацкое… у которого лицо словно подушечка для иголок… Но не будем отвлекаться. Кто там дальше? Ага, Рози Миллер…
- А она здесь причём?
- Рози была самой чумовой девчонкой в Хэмптоне, - просветил Гермиону Пат, - там каждый парень от неё по морде получил.
- Я не получал, - сказал я.
- Вот видишь! Я же говорю, что ты ей нравился. Об этом весь лагерь знал.
Вот так новость!
- Так, кто там ещё… - продолжал инвентаризацию моей личной жизни Пат, - угу, Джули. Кажется, она была помешана на дзэн-буддизме…
- Да мы с ней не встречались! – возмутился я, - поцеловались пару раз, и всё!
Он не унимался.
- Ещё можно вспомнить Бриджит. Это моя самая чокнутая кузина, - объяснил Пат Гермионе, - они, вообще-то, все «того», но она больше всех. Я знаю, она была без ума от Поттера, - продолжал издеваться мой друг.
- Я и не догадывалась, что у тебя было столько девушек, - ошарашено проговорила Гермиона. Видимо, она гадала, какова доля правды в том, что я наговорил на себя.
- Внешний вид всегда обманчив, - умудрено продекламировал мой друг.
- У меня и не было столько девушек, - раздражённо сказал я, - Пат гиперболизирует. И вообще, меня настораживает такая заинтересованность моей личной жизнью.
- Я не интересуюсь, - отрезал Пат, - я твой лучший друг. Я просто знаю. Так что…
- Так что, может, к делу перейдём? – ворчливо прервал его я, - я что, зря вчера в озеро нырял? Когда будет готово зелье?
Пат стал серьёзнее и прикинул что-то в голове.
- Дня через три. Четыре, максимум.
- А когда будем использовать? – тихо спросила Гермиона.
- Думаю, это дело надо провернуть, когда вы будете отбывать наказание, - задумчиво проговорил мой друг, - чтобы у вас было, как говорится в детективах, «стопроцентное алиби».
- Не вижу логики, - фыркнул я.
- Логику оставь для меня, - покровительственно ухмыльнулся Пат, - для себя можешь оставить подвиги и свидания с чокнутыми девицами.
- Да иди ты к чёрту! – толкнул его я.
Пат и Гермиона рассмеялись.


Глава Двадцать Первая, в которой я играю в квиддич


- Знаешь, Пат, я кажется понял, - задумчиво проговорил я, помахивая в воздухе ластами, которые переливались красивыми оттенками светло-голубого.
Мой друг стоял перед большим зеркалом и с интересом разглядывал своё лицо, густо обросшее чёрное шерстью.
- И что же ты понял, мой ластоногий друг? – спросил он, деловито приглаживая её рукой, - о, пардон, ласторукий.
Мы были в Комнате-По-Требованию и проводили свои полулегальные эксперименты в области анимагии. После того, как мы проштудировали книгу «Анимагия, или вторая сущность каждого волшебника», в которой говорилось, что в принципе любой, достаточно сильный волшебник способен стать анимагом, мы принялись экспериментировать. Мы находились в первой стадии – то есть стадии обретения возможности трансформирования своего тела. И вот результат – у меня вместо рук – ласты как у морского котика, а у Пата волосатая морда.
Интересно, если мы сейчас не сможем вернуть себе прежний облик, как мы будем объяснять наш экзотический облик мадам Помпфри?
- Я долго думал, - сказал я, глядя, как ласты медленно превращаются в мои родные ладони (надо же, какие недолговечные заклятия!), - о том, что сказал мне Снейп про моего отца.
- И?
- Ты думаешь, Снейп и в школьные годы был таким же, как сейчас?
Пат усмехнулся. Шерсть всё не хотела облазить с его лица.
- Ты хочешь сказать – тощим угрюмым типом с немытыми волосами и любовью к тёмной магии? Не сомневаюсь.
- А помнишь, Рем как-то говорил, что мой отец и Сириус были самыми популярными парнями в Хогвартсе?
Он кивнул.
- Ну и прикинь. Джеймс Поттер – бравый гриффиндорец, звезда местного квиддича, главный хулиган школы… И Северус Снейп – мрачный слизеринец… ну, ты и сам неплохо его определил. Ты представляешь, какие у них должны были быть отношения?
Пат глянул на меня из своего шерстяного богатства и криво улыбнулся.
- Держу пари, они невзлюбили друг друга с первого взгляда!
Я закивал.
- И я тоже до этого додумался. И, представляешь, после стольких лет появляюсь я – весь из себя копия отец. И естественно он на мне отыгрывается. Звучит очаровательно, скажи?
Пат замолчал и я заметил, что шерсть стала всё-таки слезать. Первым показался нос моего друга.
- Да мы с тобой прям как Монтекки и Капулетти, - наконец сказал он, почёсывая кончик носа, - тьфу ты!
Пат выплюнул шерстинки, попавшие ему в рот.
- И я про то же, - засмеялся я.
*******
В гриффиндорской гостиной Джинни с озабоченным видом собрала команду. На послезавтра намечался квиддич, и все были на нервах. Неунывающая Джинни, не переставая шутить, гоняла нас как хороший сержант новобранцев. Кэти Бэлл уже начала уверять команду, что бывший капитан, Оливер Вуд, наверняка проклял должность капитана команды, чтобы и без него тренировки оставались зверскими.
- Я вам говорю, - заверяла она, - в прошлом году Ангелина вела себя точно также!
Хуже всех чувствовал себя Рон, и на тренировках я понял причину – нервы у парня были ни к чёрту. Я тоже, конечно, волновался – первая игра в моей жизни, как-никак. Но моё волнение не шло ни в какое сравнение.
- У меня не самые приятные новости, - начала Джинни, - мы будем играть не против Слизерина, а против Равенкло.
- Почему? – спросила Кэти.
- Сегодня Уркухарт, ну, новый капитан слизеринской команды, заявил, что Малфой не в состояние играть, потому что он ему, видите ли, нездоровится!
- Как же! – воскликнул Рон, - ясно, что не хотят играть в таких условиях.
Дело было в том, что второй день подряд хлестал проливной дождь. Знатоки здешней погоды и квиддича утверждали, что так будет, по крайней мере, ещё неделю.
- И против кого мне теперь играть? – поинтересовался я.
- Чжоу Чанг с седьмого курса, - сказала мне Джинни, - знаешь её?
Я перебрал в уме знакомые лица и кивнул.
- Примерно представляю.
- Только учти, Гарри, она любит садиться на хвост и просто блокировать другого Ловца, - напутствовала меня наш капитан.
Я сделал страшное лицо.
- Ты только бровью поведи, Джинни, и я тут же скину её с метлы.
- А это неплохая тактика, - засмеялась она.
Ага, и когда озверевший Гарри Поттер поскидывает всю команду противника с мётел, Гриффиндор получает полную и безоговорочную победу. Я живо представил всю эту картину в лицах. Прямо Ватерлоо какое-то разворачивается, а ни квиддич…
*******
В субботу утром я проснулся рано. Посмотрел в окно – в природе царило хрупкое равновесие. Серые низкие тучи, но дождя пока нет. Пока…
Все ещё спали. Я спустил ноги с кровати и уныло подумал, что всё-таки сильно нервничаю. Пытаясь побороть своё волнение, я отжался десять раз от пола. Легче не стало.
Тогда я плюнул (в буквальном смысле, конечно) и отправился в душ. Моё коронное средство – очень-очень холодный душ. Для экстремального спорта – экстремальные меры. Я называю это «Остуди голову и возьми себя в руки». Пат как-то назвал это «Сумасшедший Поттер выходит на тропу войны». Не знаю, какой там сумасшедший, но я сразу почувствовал себя бодрее. Интересно… Вот после ледяного озера себя так не чувствуешь…
За завтраком каждый посчитал нужным пожелать нам удачи. Рон после каждого пожелания становился всё зеленее и печально глядел на еду, к которой не притронулся.
- Рон, поешь, - сказал я, - а то тебя ветром унесёт.
- Да, конечно, - вяло ответил Рон, даже не задумываясь над сказанным. Кто-то за столом хихикнул, и Демельза, ещё один Охотник в нашей команде, показала этому кому-то кулак. Хихикать перестали, зато засмеялись за столом Слизерина. Я оглянулся посмотреть, кто это так жутко гогочет – оказалось, что Гойл. Малфой объяснял что-то своей сборной, отчего все смеялись. От команды Пата за столом сидели только Дейдра и Мэнди Рэдстоук. Дейдра покосилась в сторону малфоевской компании и выразительно покрутила пальцем у виска. Кто увидел – рассмеялся, хотя в холле учеников было не так уж и много – все потихоньку стягивались на стадион.
Мы с Джинни вышли первыми. Её пальцы отбивали слегка нервный ритм на рукоятке метлы.
- Волнуешься?
Она улыбнулась.
- Я – капитан, и это моя первая игра в этой роли. И если мы сегодня проиграем, все будут помнить о том, что капитаном в этом сезоне была я.
Она помолчала несколько секунд.
- Но, вообще-то, я намного больше волнуюсь за Рона.
- Он хорошо играет.
- Да, конечно, - согласилась она, - только я не смогу заставлять весь стадион отворачиваться каждый раз, когда кваффл летит к кольцам.
- За меня лучше волнуйся, - улыбнулся я, - это у меня первая игра.
- Ты отлично играешь, - похвалила меня Джинни.
- Я щас покраснею.
- Но это правда.
- Смотри, не сглазь!
- Гарри! Гарри! – услышал я донельзя довольный голос Пата, - ты только посмотри, кого я привёл.
Я даже не успел толком разглядеть Сириуса, как на меня налетели и заключили в крепкие объятия. Чьи-то длинные светлые волосы загородили мне видимость.
- Лу… чокнутая… задушишь… - прохрипел я.
Она засмеялась и, чмокнув меня в обе щёки, соизволила отпустить. Сколько бы она не заливала в письмах, как ей плохо, выглядела она цветущей. И, как всегда после долгого расставания, в первые минуты Лу показалась мне необычайно красивой. Но потом, как и обычно, это лёгкое наваждение проходило, и Лу становилась самой собой, то есть нашей милой сумасбродной подружкой.
- Какова хватка, а? – скалился Пат, - мне кажется, Лу втайне от нас занимается кикбоксингом.
Мой друг сиял. Лу замахнулась на него, он сделал вид, что защищается. Меня вдруг посетило ощущение, что ничего не изменилось, и мы сейчас бродим где-нибудь по Гайд-парку или садам родного Кенсингтона в поисках чего-нибудь инересненького. А всё остальное мне только приснилось…
- Гарри, - улыбнулся Сириус, - ну как ты? Первая игра… волнуешься?
- Да нет, не сказал бы, - засмеялся я, - а… что вы здесь делаете?
- Приехали за тебя поболеть, - заявила Лу, - о, привет, Джинни!
- А разве вам можно… вот так вот приехать сюда? – не поверил я.
Крёстный слегка замялся.
- Ну, мне всё равно нужно к Дамблдору. Подругу вот вашу прихватил.
Тем временем подошла оставшаяся часть команды, удивлённо взиравшая на моих гостей.
- Ну, мы идём? – спросил Джимми Пикс, - без нас играть начнут.
- Идём, идём, - сказала Джинни, - Гарри?
- Я сейчас.
Мимо прошла Дейдра и ещё несколько слизеринцев.
- Мы болеем за вас, - бросила она мимоходом.
Сириус удивлённо посмотрел её в спину.
- Пат, что ты сделал со Слизерином? – слегка ошарашено спросил он моего друга.
Тот загадочно улыбнулся.
- В Пате проснулся политик, - ответил за него я, - серьёзный симптом. Раньше я такого за ним не замечал.
- Это влияние Хогвартса, - заметил Пат, - я и сам за собой такое раньше не замечал.
- Пат, а почему ты не хочешь играть в квиддич? – поинтересовалась Лу.
Он рассмеялся. Вышло немного нервно.
- Ну уж нет. Если я захочу совершить суицид, то лучше выпью яд. Вполне по-слизерински.
- Ну, всё, - сказал я, - я пошёл. А то Джинни сделает из меня антрекот.
- Гарри, мне по фигу вообще-то, кто сегодня выиграет, - полусерьёзно проговорил Пат, - только возвращайся живым, у нас ещё дела незавершённые.
- Какие ещё дела без меня? – возмутилась Лу.
- Буду стараться, - ответил я и пошёл к раздевалкам. Почему-то от слов Пата предательски кольнуло под ложечкой…
*******
Игра началась неплохо. Вернее, за первые двадцать минут матча ничего аномального не происходило. Снитч нигде не было видно (интересно, а если он вообще улетит к чёртовой бабушке, что тогда?) и я нарезал круги по стадиону, наслаждаясь полётом. Лу сидела вместе с Патом и с радостным возбуждением следила за игрой, периодически дёргая его за рукав. Пат же сидел с кислой миной, и складывалось ощущение, что от мельтешения игроков его тошнит. Гермиона находилась на противоположных трибунах, она сидела рядом с Невиллом и даже помахала мне рукой. Сириус и Рем тоже были с Гриффиндором. Всё это я замечал как-то краем сознания – я ведь не летал и глазел на трибуны, а искал Снитч.
Джинни была права – Чжоу подсела мне на хвост и, видимо, собиралась блокировать меня, как только я замечу «объект». Ну ладно, если ей так хочется…
Я заметил Снитч, когда Равенкло открыл счёт, а я еле увернулся от бладжера. Он сверкнул своим манящим золотым блеском где-то над трибунами Хаффлпафа. Чжоу его не заметила, иначе рванула бы туда – ей было ближе. Поэтому я решился на рисковый шаг – махнул что было сил в совершенно другую сторону. Она, естественно за мной.
Видимо, зрители здорово повеселились, наблюдая эту сцену. Моя «Молния» меня не подвела – я легко вывернул из собственного крутого пике и понёсся к Снитчу, а вот Чжоу чуть было не врезалась в трибуну преподавателей. И я бы взял этот чёртов золотой шарик, если бы не ещё один бладжер, чуть было не свернувший мне челюсть. Я сумел от него увернуться, но Снитч уже исчез из поля зрения.
Трибуны взревели. Мы забили кваффл. Счёт стал равным.
Через пару секунд оба бладжера решили взять меня в тиски. Я ушёл резко вниз и успел увидеть великолепный гол Демельзы в кольца Равенкло. Последующие минут пятнадцать я не слишком замечал игру, потому что очень старался сделать так, чтобы бладжеры, которые стали больше похожи на самонаводящиеся ракеты, меня не прикончили. Мой полёт стал более походить на балет в воздухе. Или у команды Равенкло появились гениальные отбивалы, или что-то здесь было не так…
Ещё через пять минут начал моросить дождь. Ещё через пять оба проклятых бладжера снова решили взять меня в тиски, я ушёл вертикально вверх и, проделав в воздухе мёртвую петлю, ринулся к земле, где замаячил Снитч. Далее всё проходило как в замедленной съёмке. Не успел я протянуть руку, как один из бладжеров ударил по ней. Мне показалось, что я услышал, как ломаются кости и дробится локтевой сустав. Но я даже не успел почувствовать боли – второй со всей своей силы обрушился мне на затылок. Мир взорвался цветными искрами, и я почувствовал, как проваливаюсь в мягкую гостеприимную тьму…
*******
…Уходить из этой благословенной тьмы не хотелось. Но от тупой боли в затылке я начал приходить в сознание. В голове почему-то билась какая-то навязчивая мысль о том, что в шестнадцать лет я имею полное право уйти из дома без согласия опекунов. А тогда что я делаю у Дурслей? А… мне же некуда идти. Может, тётя Мэг приютит меня ненадолго?..
На языке был противный сладковатый привкус. Это сотрясение мозга – была моя первая ясно осознанная мысль. Вокруг меня были слышны какие-то приглушённые голоса. На голове чувствовалась тугая повязка. В затылок словно вбивали тупые болты.
Я попытался открыть глаза. Это мне сделать удалось. Но толку большого не было, всё расплывалось – кто-то сердобольный снял с меня очки.
Тут надо мной нависло лицо Пата. Рядом тут же вынырнула светловолосая макушка Лу.
- Друг, ты живой? – спросил Пат, - если мёртвый – кивни.
Я решил было кивнуть просто для прикола, но затылок разразился такой болью, что я застонал.
- Что? – спросила Лу, видимо, думая, что я что-то сказал.
- Я что, попал под машину? – слабо поинтересовался я.
Пат нахмурился, и они с Лу обеспокоено переглянулись. Он отвернулся и спросил кого-то за своей спиной:
- У него что, повредился рассудок? Амнезия?
- Надеюсь, что нет, - ответили ему.
В этом обеспокоенном хрипловатом голосе я узнал Сириуса, и всё встало на свои места. Хогвартс. Матч. Удар по голове. Ох, и приложило меня!
- Ну-ка, помогите мне сесть, - потребовал я. Мой голос показался мне каким-то отвратительно слабым.
Сириус подоткнул мне пару подушек под спину и под голову, и я оказался в более или менее сидячем положении. Лу дала мне мои очки. Так… Я в квиддичной форме валяюсь на кровати в Больничном Крыле, голова в бинтах, правая рука крепко прижата к туловищу в согнутом положении. Затылок болел нещадно, а теперь к нему присоединился и растревоженный локоть.
- Ну, как ты? – спросил крёстный.
- Хреново, - ворчливо ответил я.
- Ругается, значит нормально, - удовлетворённо заявил мой друг.
- Как закончилась игра? – почти безнадёжно спросил я.
- Понятия не имею, - хором ответили все трое. Сириус засмеялся.
- Не важно. Ты здорово летал, такой вираж под конец закрутил – я такого ещё никогда не видел.
- А я видел, - сказал Пат, - по телеку, когда авиашоу показывали. Издалека ты даже был похож на истребитель.
Я потрогал затылок. Сейчас я чувствовал, что все кости на месте. Но боюсь представить, сколько бы я восстанавливался после такой травмы, случись со мной такое раньше. Хотя, тогда бы я и в квиддич не играл.
В состоянии, близкому к критическому я бывал до этого один раз в жизни (я не беру в счёт Аваду Кедавру от Волдеморта) – это когда в тринадцать меня увезли из школы на скорой с острым приступом аппендицита. Поэтому шрам у меня есть не только на лбу, но и на животе. Доктор мне тогда сказал, что ещё бы пара часов – и мне была бы крышка. Вот был бы номер – Гарри Поттер, волшебник, Мальчик-Который-Выжил, умер бы от перитонита.
Дверь распахнулась и в комнату влетела мокрая Гермиона.
- Вы не поверите, но мы выиграли! – были её первые слова.


Глава Двадцать Вторая, в которой я всё ещё в Больничном Крыле


- Выиграли? – переспросил я, в буквальном смысле слова не веря своим ушам.
- Да! – воскликнула Гермиона, - со счётом 180:170! – и тут же озабоченно добавила, - а ты как, нормально?
- А ты как думаешь?
- Вы забили восемнадцать голов? – удивилась Лу, - обалдеть!
И от переизбытка чувств она смахнула стакан с водой, стоящий на тумбе рядом с моей кроватью. На меня, естественно.
- Спасибо, Лу, - проворчал я, отряхиваясь.
- Извини, - протянула она, пытаясь нацепить на своё личико выражение крайнего раскаяния.
- Кстати, Гермиона, познакомься – мой крёстный, Сириус Блэк. Сириус – это Гермиона Грейнджер, моя подруга. Подруга – в смысле подруга, Сириус, - мрачно добавил я, заметив, каким весёлым любопытством блеснули его глаза.
- Прости, - повинился крёстный, но мне всё равно не понравилось хитрое выражение его лица. И хоть я лично пустил утку про наши с Гермионой отношения, сам я ну никак не мог представить нас парой. В смысле, поглядел я бы на нас со стороны – в жизни бы не поверил в эту сказочку. Снейп же не поверил. Хотя на то он и Снейп…
- Так что там с квиддичем? – спросил я.
- Ну… Нам забили второй кваффл, когда ты сделал эту мёртвую петлю… Кстати, половина зрителей и не заметили, все глазели на тебя и на то, как тебя сшибли бладжеры. И после того, как ты … ммм… выбыл из игры, Рона как будто подменили. Я плохо разбираюсь в квиддиче, но мячей он больше не пропускал. Теперь он, конечно, загордится, - скептически хмыкнула Гермиона. Она села рядом с Лу на соседнюю кровать.
- Ну а Чжоу стали доставать бладжеры, и поэтому она долго не могла поймать Снитч. Хотя Джинни уверена, что это и так удалось ей только чудом.
- Значит бладжеры стали доставать эту девчонку так же, как и Гарри, когда он выбыл? – задумчиво уточнил Сириус.
Гермиона нахмурилась, честно припоминая подробности, чтобы правильно ответить на вопрос.
- Да, так же, - ответила она.
Пат хмыкнул.
- А выглядело так, будто с бладжерами основательно поработали.
Сириус посмотрел на него, кивнул и привычным жестом откинул со лба прядь волос.
- Да, это странно. Бладжеры всегда стараются нападать на всех членов команды, а не сосредотачиваются на каком-либо игроке.
- Гарри, признавайся, чем ты насолил бешеным мячикам? – засмеялась Лу.
Я вздохнул и потрогал больной затылок. А дверь снова распахнулась, и зашёл Рем. Интересно, кто следующий? Дамблдор? Снейп? Мадам Хуч?
- О! Гарри, ты очнулся, - улыбнулся Люпин, - а я-то отговорил гриффиндорскую команду от желания вломиться в больничное крыло и обрадовать тебя результатом игры. Ты как?
- Как видишь, - если ещё хоть кто-нибудь задаст мне этот вопрос, то он не доживёт до утра, - мне отшибло все мозги, и я останусь дауном до конца дней своих.
- Вот поэтому я и не играю в квиддич, - довольно добавил Пат, - голова мне очень нужна. Я ей думаю.
- О боже, Пат! – округлила глаза Лу в притворном удивлении, - неужели это правда? Я не могу поверить!
Рем тем временем утащил Сириуса к Дамблдору. Крёстный ушёл без большой охоты – ему всегда нравилось бывать в нашем обществе. Я не без оснований подозреваю, что он просто сам ещё не полностью вышел из позднеподросткового возраста. Но с другой стороны, где ещё найти такого человека, который так быстро поймёт все твои проблемы?
Как только мы остались одни, то несколько минут царило молчание. После коротенькой игры в гляделки Гермиона осторожно спросила:
- Гарри, я не знаю, но… Твой крёстный знает о нашем… наших делах?
Она произнесла слово «дела» с таким значением, будто речь шла о захвате Тауэра.
- Нет, - ответили мы с Патом хором. Лу переводила взгляд с меня на него и молчала.
- Я так и подумала. Просто, на самом деле, на тебя бладжеры нападали намного агрессивнее, чем на Чжоу.
- Я же говорю, их кто-то проклял, - хмуро бросил Пат.
- Я тоже так думаю, - закусила губу Гермиона, - может, Малфой? Для него, конечно, крутовато, но всё же… То-то он смеялся сегодня за завтраком…
- Нет, - твёрдо сказал мой друг. Все посмотрели на него. Он напустил на себя вид учителя, который втолковывает логарифмы нерадивым ученикам, и объяснил:
- Подобные проклятья недолговечны. Поэтому ему надо было бы переться сегодня ночью – где там хранятся мячи? Сделал бы подобное раньше – чары бы рассеялись. А этой ночью он не мог выйти из родных слизеринских чёрт-бы-их-побрал подземелий стопудово!
- Почему? – спросил я.
Пат засмеялся.
- Вчера у нас была потасовка, - он посмотрел на наши непонимающие лица и, иронически скривив губы, начал объяснять, - вчера играли в покер. Малфой проиграл мне тридцать галеонов. Играет он, кстати, паршиво, - хмыкнул мой друг, - ну и он заявил, что я передёргиваю. А ты же знаешь, Гарри, что я никогда не передёргиваю. Игра – дело серьёзное. Ну и слово за слово… сначала, конечно, схватились за палочки, потом уже не до них стало… Видели бы вы, как Джей отделал Крэбба, - радостно заявил Пат.
- Короче, - резюмировал я голосом диктора, читающего вечерние новости, - вчера в слизеринских подземельях состоялась массовая драка с участием двух противоборствующих сторон?
Пат радостно закивал головой:
- Ещё какая. В лучших традициях трактирных драк Дикого Запада.
- И кто победил? – поинтересовалась Лу.
- А победил Снейп, - ухмыльнулся Пат, - не знаю, каким местом он почуял, что у нас творится, но… Короче, он пришёл, наорал на нас… Наорал, понимаете? Он ведь обычно чем злее, тем тише шипит. А это так орал, да в таких выражениях… Таким убедительным Снейп ещё не был, я вам говорю! Всех разогнал по комнатам, притом на каждую лично наложил заклятья, чтобы никто не вышел. Да никто и не пытался, все были в шоке… А знаете, некоторые фразочки были чисто маггловские. Откуда бы ему их знать, а? Теперь, кстати, есть новое правило – запрет на азартные игры на деньги.
- А не на деньги? – спросила Гермиона.
- А раньше что, не играли? – удивился я.
- Играли, наверное, - пожал плечами мой друг, - просто до драк не доходило.
- Значит, Малфой выйти не мог, - констатировал я после минутного молчания, в красках представляя потасовку в Слизерине.
- Нет. Обойти снейповы чары даже мне не удавалось. Пока, по крайней мере. Мы, кстати, и сегодня наказаны. Весь факультет. В пять все должны быть по комнатам.
- Ого! – удивилась Гермиона, - а чего же тогда Малфой радовался так за завтраком?
- Долг не пришлось отдавать, вот и радовался, - засмеялся я.
Наконец Лу возмутилась:
- Ну-ка быстро объясняйте, что у вас за дела с этим Малфоем! Достали уже ваши оговорки!
Мы объяснили вкратце. Для развёрнутых ответов времени было в обрез – я прямо-таки чувствовал недовольное сопение мадам Помпфри. Она уже выходила из своего кабинета и заявила, что ещё пятнадцать минут – и навещение больного друга окончено.
- Так это тот альбинос, которого мы встретили в Дрянном переулке… - пробормотала Лу, глядя в пол, будто решаясь нам что-то сказать, - знаете, ребята… я вам не писала в письмах, но… кажется, за мной следят.
*******
Я лежал и смотрел в тёмный потолок. Ночной Хогвартс был полон какой-то зловещей тишины, и поэтому находиться одному в огромной палате было жутковато. После того, как мадам Помпфри удалось вытурить моих друзей отсюда, она дала мне какое-то снотворное зелье и сказала, что я буду спать до утра. До утра почему-то не получилось – я вот проснулся и лежу теперь, гадая, сколько же сейчас времени.
За Лу следят. Мы с Патом поверили сразу. Паранойей наша сумасбродная подружка не страдала, и даже наоборот. Такую вещь, как слежка, могла бы по причине легкомысленного нрава и не заметить вовсе. Хотя в последнее время, меня всё чаще одолевают мысли, что мы ещё многого не знаем о нашей Лу.
Моя первая мысль была самая жуткая и, тем не менее, самая правдоподобная. Лу всегда как магнит притягивала к себе разных психов. Не мне одному пришла в голову эта мысль, поэтому Пат тут же озабоченно сказал:
- Лу, может стоить обратиться в полицию?
Лу насмешливо фыркнула.
- Ты же знаешь, что мне скажут, что я нервотичка. И притом я не думаю, что за мной следят магглы.
Повисла многозначительная пауза. Пат в глубокой задумчивости сдвинул брови, и, вздохнув, проговорил:
- Или я совсем тупой, или ты, Лу, чего-то не договариваешь. А так как вероятность первого ничтожно мала…
- От избытков скромности ты никогда не страдал, - не удержался я.
Пат поднял указательный палец, призывая к молчанию.
- Твоя бабка – вейла. Хоть я и не дождался ни от кого вразумительного ответа, кто это, но это сейчас не важно. Твой отец – тоже, в принципе, волшебник. Твоя мать…
- Она – маггла, - перебила его Лу.
- Ладно, маггла так маггла. Дальше. Твоя сестра – волшебница. Ты говоришь, что ты – не ведьма. Но откуда-то знаешь, что за тобой следят не магглы. Кто ты после всего вышеперечисленного? Маггла?
- Нет, - раздражённо ответила наша подруга.
- Ты сквиб? – продолжал допытываться Пат.
- Нет, я – не сквиб, - ещё раздражённей ответила Лу.
- Я сдаюсь, - развёл руками Пат, - так почему же ты не колдуешь?
Лу закатила глаза.
- Разве непонятно? – воскликнула она, - мне нельзя колдовать! – и, глядя на наши непонимающие лица, добавила серьёзным тоном, - это опасно!
Лу и серьёзность – это странное сочетание. Наверное, поэтому я сразу вспомнил, что она ни разу не брала в руки волшебную палочку.
- Опасно? – скептически хмыкнул Пат, - опасно – это когда ты в короткой юбке на улице появляешься, а колдовать…
Лу было открыла рот, чтобы возразить, но я прервал их обоих.
- Всё. Хватит. Когда за тобой стали следить, Лу?
Она некоторое время недовольно покривила губы и сказала:
- Кажется, после того, как я встретила эту парочку на Косой Аллее. Не сразу, а может… ну, через неделю или полтары. Я теперь не так часто на улицу выхожу, а в школу меня отцовский шофёр отвозит.
- Боишься, что тебя могут похитить? – охнула Гермиона.
- Нет, что ты, - махнула рукой Лу, - в случае чего, постоять я за себя смогу.
Пат недоверчиво хмыкнул, Лу хмуро на него зыркнула и продолжила:
- Просто скучно одной.
- А когда ты встретила Малфоя со Снейпом, ты что-нибудь слышала из их разговора? – спросил я.
Лу наморщила лоб и честно попыталась вспомнить.
- Да ничего такого. Этот, в чёрном, спросил «что происходит». Белобрысый сказал, что и сам ничего не понимает. Вид у обоих был премерзкий. А потом они меня заметили…
- Они тебя видели?! – хором воскликнули я, Пат и Гермиона.
Лу непонимающе уставилась на нас.
- Ну да. Я же не невидимка.
- Теперь плюйте в того, кто скажет, что Малфои здесь не замешаны, - шумно выдохнул Пат.
- Кстати, твоя кошка окатилась, - как всегда без какого-либо перехода заметила Лу.
*******
Я прикрыл глаза и стал размышлять о том, почему в последнее время так осложнилась моя жизнь. Это карма? Или звёзды не так сошлись? Кажется, я задремал на несколько минут. Мысли потеки в мирное русло – семеро чёрных котят, оголтелою толпою бегающих по дому Пата… Почему-то явилась улыбающаяся Джинни на метле… Потом принцесса Диана верхом на драконе…
Я вдруг резко вышёл из состояния полудрёмы и вскрикнул, рефлекторно дёрнув больной рукой. Прямо передо мной мерцало два фосфоресцирующих теннисных мячика в темноте. Я не сразу признал Добби.
- Что ты здесь делаешь? – прошептал я.
- Гарри Поттер вернулся в школу, - горестно зашептал эльф. - Добби ведь предупреждал Гарри Поттера. Ах, Гарри Поттер, сэр, отчего Гарри Поттер не послушался Добби? Почему Гарри Поттер не поехал домой, когда опоздал на поезд?
Меня осенило.
- Так это ты поработал с тачкой Сириуса?
- Да, Гарри Поттер, сэр, это Добби, - признался Добби, усиленно кивая головой; уши его захлопали по щекам. Надо же, даже и не оправдывается, несчастное создание…
- Ну не дай бог крёстный узнает, что это твоих рук дело, - сказал я, - он же тебе живо руки оборвёт!
- И письма из Хогвартса случаем не ты направил по другому адресу? – ещё раз осенило меня.
- Гарри Поттер не должен быть в школе, - несчастно запричитал он, - Славный Гарри Поттер в опасности, Добби думал, бладжеров будет достаточно…
- Это ты их заколдовал, - утвердительно прошептал я. Это несчастное создание мне срочно захотелось задушить. Добби будто почувствовал моё состояние и отодвинулся от меня.
- Гарри Поттеру грозит опасность, - опять заклинило его, - Добби должен защитить славного Гарри Поттера. Гарри Поттер отправился бы домой с травмами, но живой, - объяснил он мне несложный ход своих мыслей.
- Знаешь, Добби, пока единственная опасность для Гарри Поттера исходит от тебя, - яростно зашипел я, - меня же могло пришибить до смерти! Хотя, конечно, после этого мне бы уже ничего не угрожало!
Вид Добби сделался ещё несчастнее.
- Нет! Нет! Гарри Поттер не понимает! Существует заговор!
- Какой заговор?!
Добби затрясся мелкой дрожью.
- В Хогвартсе готовится… убийство! – и с обречённым воплем налетел головой на тумбу. Я попытался его удержать левой рукой, но вышло не очень.
- Добби, кто твой хозяин? – спросил я.
Он издал задушено-испуганный писк.
- Кто твой хозяин? – ещё раз чётко спросил я.
Конечно, он не ответил. Печально посмотрел на меня и с тихим хлопком аппарировал. Я устало откинулся на подушки, баюкая потревоженную руку. Не смотря на мою злость на Добби из-за бладжеров, я всё равно испытывал к нему огромную жалость. Хоть вступай в гермионово П.У.К.Н.И. Наивнее существа я ещё не встречал.
*******
Первыми моими посетителями на следующее утро стали Джинни и Демельза.
- Знаю, знаю, - воскликнул я, поднимая левую руку в приветствии, - ты пришла, чтобы выкинуть меня из команды!
Сегодня я чувствовал себя значительно лучше. У магической медицины много плюсов.
- Размечтался, - рассмеялась Джинни, усаживаясь с Демельзой на соседнюю кровать, - а мы вчера хотели прийти, нас профессор Люпин не пустил.
- Он говорил. А где же вся обещанная команда? – поинтересовался я.
- Кэти строчит что-то срочное на завтра по Чарам, - сказала Демельза, - Джимми и Ритчи отсыпаются.
- Да, они вчера сыграли на славу, - согласилась Джинни, - благодаря их работе Чжоу вообще чисто случайно поймала Снитч. И Рон, слава Мерлину, вовремя вспомнил, зачем находится на стадионе.
- А он где?
- О! – воскликнула Демельза, - он теперь в зените славы. Мы, конечно, можем его позвать, если ты хочешь насмерть умориться, минут сорок слушая в подробностях про каждый кваффл, что он отбил.
- А ты как себя чувствуешь? – спросила Джинни.
- Как человек, которому вчера проломили череп, - улыбнулся я. И потом вспомнил своё вчерашнее обещание убить любого, кто ещё задаст этот вопрос.
Чрез час после ухода девчонок ко мне зашли Рем и… Сириус.
- Ты разве ещё здесь? – удивился я.
- Мы вчера полночи шлялись по Запретному Лесу с Дамблдором, - отмахнулся он, зевая.
- Сириус, - предупредил Рем. Видимо решил, что это не для моих ушей.
- Да ладно, - возразил ему крёстный, - Гарри не ребёнок, пусть лучше будет в курсе событий.
- Да, это точно, - радостно поддакнул я, - вы искали в лесу того, кто там прячется?
Сириус и Рем удивлённо и даже немного испуганно переглянулись.
- Ну мне Саамах говорила. Плохой человек в Запретном Лесу и всё такое. Вы нашли там кого-нибудь?
- Нууу, - протянул Сириус, усмехаясь, - кого-нибудь в Запретном Лесу всегда можно найти.
- Ты уходишь от темы, Сириус, - упрекнул его я.
- Мы никого не нашли, - ответил Рем, - зато очень хм… конструктивно поговорили с кентаврами.
Крёстный дёрнул плечом.
- Короче, Гарри, зря мы полночи не спали. Хорошо хоть Дамблдор Снейпа не прихватил…
Тут его глаза затуманились какими-то воспоминаниями, и он возбуждённо щелкнул пальцами.
- Снейп!
- Что Снейп? – не понял Люпин.
- Я вспомнил, кого мне напоминает Пат. Снейпа, - изумлённо заявил Сириус, - ну конечно. Мишель Престон. Теперь и я её вспомнил. Я её на свидание приглашал на пятом курсе. Ты помнишь, Рем, как она меня послала?
- Я удивляюсь, как ты забыл, - сказал Люпин.
Крёстный присвистнул.
- Что же получается? Пат – сын Снейпа?
- Долго же до тебя доходило, - совсем непедагогично заметил Рем.
Некоторое время все молчали. Потом Сириус чему-то грустно усмехнулся и покачал головой.
- Вот болван, - заметил он.
- Кто? Ты? – не понял я.
- Да нет. Снейп – болван. Вы только подумайте, у него могло быть сейчас всё – очаровательная жена, талантливый сын. А он всё проср… хм… Да, правильно говорят. Если ты дурак, то это навсегда.


Глава Двадцать Третья, где раскрываются мои сердечные тайны


Уйти из больничного крыла мне удалось только под вечер. Мадам Помпфри (мне кажется, она просто тухнет тут от скуки) ни в какую не хотела меня отпускать, сетуя на опасные виды спорта и неосторожное поведение на поле. Я решил её тогда взять измором и начал доканывать вопросами по магической медицине. О! Сколько нового я узнал. Да на одном Перечном Зелье можно заработать миллионы! И чего это я вдруг о деньгах?... Спросил, можно ли восстановить плохое зрение. С замиранием сердца, конечно, ведь сними с меня очки и пожалуйста – Волдеморт, убивай меня сколько хочешь, я с трудом разберу, где ты стоял… И фигу мне. Оказывается, нельзя, если это с детства. Вот, если бы механическое повреждение (я с ужасом представил, как острые ветки выкалывают мне глаза…бррр…) или в результате какого-нибудь заклятия (но не из области тёмной магии). Нда. Обломали мои лучшие надежды. Тоже мне, волшебники. Кости восстанавливают, простуду вмиг лечат, а тут придумать ничего не могут.
Всё-таки школьную медсестру я доконал. Видя меня таким разговорчивым, она согласилась, что я действительно вполне поправился. Правда, запретила мне идти завтра на занятия. Ну да ладно, от прогула одного дня ещё никто не умирал.
Так как отпустили меня уже после ужина, то я сразу отправился в гриффиндорскую башню. И я заметил, что ученики, попадающиеся мне на встречу, смотрят на меня как-то не так. И хотя я так и не смог привыкнуть ловить на себе все эти взгляды – заинтересованные, пытливые, саркастические – что-то в них изменилось. Они смотрели на меня так, как будто меня… раскусили? Вроде – ах, вот он какой, Гарри Поттер… Не такой уж и крутой… А мы-то думали… Даааа, не то, чтобы я к ней стремился, но быстротечна однако хогвартская слава.
В пустынном коридоре наткнулся на вихрастого мальчишку – первоклассника с моего факультета. Я вспомнил его – он был из той компании, которую учителя уже успели прозвать новым хогварским кошмаром. Из-за гобелена тут же вывалились ещё трое его приятелей.
- Привет, Гарри, - поздоровался вихрастый мальчишка, и тут же, хихикая, выложил мне цель своего пребывания здесь, - а мы миссис Норрис хотим поймать.
- Да вы отчаянные парни, - засмеялся я, глядя на хитро-довольные физиономии мальчишек.
И, почему-то, завидуя им слегка.
- И покрасить её, - заявил маленький слизеринец.
- Вы что, и заклинание знаете? – подивился я.
Мальчишки захихикали перед такой наивность в лице простодушного Гарри Поттера, и второй гриффиндорец продемонстрировал мне упаковку с краской для волос. Цвет был похож на цвет баклажана, пережившего сильную радиоактивную вспышку. Я опять засмеялся.
- Ну, удачи.
Тяжёлый случай. Если в четвёрке Мародёров заводил было двое, то в этой компании явно парочка Джеймсов Поттеров и парочка Сириусов Блэков. Хогвартс ожидает нелёгкие семь лет. Держись, Филч!
Поднимаясь по лестнице на третий этаж, и услышав сверху знакомый, тягучий, словно расплавленная резина (был у нас такой опыт с Патом на кухне миссис Рэндом) голос, я только устало вздохнул.
- Смотрите-ка, кто это? – ухмыльнулся Малфой своим телохранителям, - это же Гарри Поттер, герой квиддича. Может теперь, когда тебе проломили череп, ты научишься ловить Снитч?
Крэбб и Гойл подобострастно засмеялись. Нет, ну какие же идиоты. Даже у нас в классе таких болванов не было. Малфой стоял на верхнем пролёте, его дружки стояли по бокам, загораживая весь проход. Вряд ли они меня выслеживали, это же совсем рехнуться надо.
Я смело поднимался вверх, левой рукой проверяя, на месте ли палочка. Левой – потому что правая всё ещё была на повязке и болела жутко. Нет, ну чего они думают? Что я брошусь сломя голову назад?
- Что, Поттер, ваше рыжее недоразумение уже приходила тебя утешать? Или у неё случился проблеск в мозгах, и она выкинула тебя из команды? – продолжал «издеваться» Малфой.
Ну неужели он серьёзно думает, что такими словами меня можно прошибить? Да я в своей жизни такое про себя слышал…
Я почти дошёл до конца лестницы, как вдруг интуиция, похожая на вспышку вдохновения, подсказала мне, что я должен остановиться. Вот сейчас. Стоп. И я остановился за пару ступенек от Малфоя, взявшись за перила левой рукой и победоносно улыбаясь. Вот вам наглядный пример – смути врага неожидаемым поведением, и он уже не знает, что делать.
Под ногами я почувствовал слабое дрожание, и моя лестница поплыла в сторону. Малфой, видимо надеясь, что сейчас они мне устроят «тёмную», распахнул варежку и смотрел мне вслед. Со стороны, наверное, выглядело вся эта сцена круто – как будто я всё с самого начала рассчитал. Или даже лично подговорил лестницу.
- Прости, Малфой, - выкрикнул я, махая ему на прощание, - не судьба. Видимо, сам Хогвартс не хочет, чтобы я смотрел на твою бледную физиономию.
Что он ответил, я не слышал. Вернее, не слушал. Я вообще сегодня доберусь до гриффиндорской башни или нет?
*******
В общей гостиной царил как обычно некоторый переполох. Хотя, нет, не как обычно. Видимо, ещё не прошла радость от неожиданной победы. Меня приветствовали дружелюбно, но не без некоторой иронии. Я автоматически искал глазами Гермиону. Сегодня она забегала ко мне на пару минут, но про Добби ничего, конечно, я ей не рассказал – вокруг крутилась мадам Помпфри. На месте у камина, где она обычно делала уроки, целовались Рон и Лаванда. Мда. Видимо Рон решил не тратить много времени на обхаживание Гермионы, с которой в последнее время у них как-то налаживалось, и, воспользовавшись квиддичной славой, ухватил давно вздыхавшую по нему Браун. Мне стало обидно за Гермиону.
- Выглядит так, будто он пожирает её лицо, да? — ухмыляясь, сказала подошедшая Джинни. — Но, думаю, он скоро улучшит свою технику.
- Это точно… Так широко раскрывать рот не стоит, - задумчиво пробормотал я, вовсе не собираясь проговаривать это вслух. Джинни прыснула.
- Да ты специалист!
Вот ещё один признак, что моя слава, наконец, угасает. Раньше Джинни как-то стеснялась со мной разговаривать. Сейчас мы уже спокойно болтаем о поцелуях.
- Ещё какой! – сделал я страшные глаза, - а где Гермиона?
- У себя. Она сказала, что не может делать уроки в таком шуме.
Я поплёлся к спальням девочек. Но стоило мне подняться на три ступеньки, как лестница превратилась в гладкий спуск, и я позорно съехал вниз, чуть не свалившись на больную руку.
- Что за херня?! – вырвалось у меня.
По этой «горке» съехала вниз хихикающая Ромильда Вейн.
- К кому это ты хотел прокрасться, Гарри?
Уж точно не к тебе, чуть не ответил я, уже начиная раздражаться. Блин, с человеком просто поговорить надо, а тут какая-то чертовщина.
- Гермиону не позовёшь? – попросил я.
Девчонка дёрнула плечом.
- Да она спать уже легла вроде бы.
Спать, как же. Я заметил, как махнул рыжий хвост на верху лестницы и позвал Живоглота. Он вальяжно спустился и внимательно посмотрел на меня. Ну что же всё-таки за зверюга! Иногда мне кажется, что это или заколдованный человек, или неудачливый волшебник, застрявший навеки в своей анимагической форме.
Я подхватил его – весил он, наверное, килограммов шесть – и кое-как погладил его больной рукой. Кот не сопротивлялся и с интересом смотрел на меня.
- Ну что, киса, поработаешь почтальоном? – пробормотал я, поворачивая к своей спальне.
Там я написал короткую записку о визите ко мне домового эльфа. Надо отвлечь Гермиону от личных проблем – пусть лучше задумается о проблемах общественных. Особенно учитывая гермионин пунктик на домовиках – я точно сумею оторвать её от печальных мыслей.
- Ну что? Отнесёшь хозяйке? – поинтересовался я у кота.
Он утвердительно мурлыкнул и, зубами схватив записку, важно вышел из комнаты. Почтовый кот. И ничем не хуже сов.
*******
И вот уж чего я не ожидал, так это визита хозяйки Живоглота через минут пятнадцать после отправки записки. Я как раз улёгся с увлекательным чтивом из запретной секции «Самые тёмные твари волшебного мира», как ко мне в комнату зашла Гермиона с довольным рыжим котом на руках. На человека, собравшегося ложиться спать, она никак не была похожа.
- Довольно оригинальный способ отправки писем, - сказала она мне.
Я пожал плечами.
- Ваша бешеная лестница меня не пропустила. У вас такой причудливый фейс-контроль?
- Это старое правило, - махнула рукой Гермиона, - создатели замка считали, что мальчикам доверять нельзя.
- Ни фига себе, - возмутился я, - а девочкам, значит, можно?
- Гарри, - серьёзно посмотрела на меня она, - ты уверен, что этот несчастный эльф сказал, что в Хогвартсе готовится убийство?
- Уверен. И судя по силе, с которой Добби колотился головой об тумбочку, это правда.
Гермиона закусила губу.
- А ты не думал, что речь шла… о тебе?
- Гермиона, в последнее время смерть мне грозила только от того, как этот прибацанный эльф хотел спасти мою жизнь, - уверенно ответил я, хотя предательские мурашки пробежали по спине, - может Добби вообще неправильно представляет ситуацию. Что-то увидел, что-то услышал, понял всё шиворот-навыворот и тут же побежал меня спасать.
- Домовые эльфы всегда в курсе событий, происходящих в доме, - сомневающимся тоном проговорила Гермиона, - и эльф не может вот так просто уйти из дома без разрешения хозяина. С ним должно быть очень плохо обращались, если он решил вот так придти к тебе… Слушай, почему ты всегда про что-нибудь тёмное читаешь? – воскликнула она, прочитав название моей книги.
Я снова пожал плечами.
- Нравится. Знаешь, как будто читаешь страшную сказку, но только с учётом, что всё это есть на самом деле.
И после минутного размышления добавил:
- И велика вероятность, что с этим ты рано или поздно встретишься.
- Знаешь, - внимательно посмотрела на меня Гермиона, - для человека, который не верит в возвращение Сам-Знаешь-Кого, ты слишком упорно готовишься к войне.
- Надейся на лучшее, а готовься к худшему, - философски заключил я, - я никогда не говорил, что Волдеморт вообще не вернётся. Просто сейчас не тот случай. И почему ты не называешь его по имени? Такой бред – сам-знаешь-кто пошёл сам-знаешь-куда и принёс сам-знаешь-что…
Ответить она не успела – в спальню вошли Дин, Симус и Невилл. Рона, видимо, не смогли отклеить от Лаванды… Симус окинул нас таким торжествующим взглядом, в котором ясно читалась мысль – «я же говорил!». Блин, ну что за люди? Как будто нас с Гермионой застукали за каким-то непотребным занятием!
- Ты абсолютно прав, Гарри, - спокойно ответила Гермиона, давая понять, что у нас тут, в принципе, серьёзный разговор, - его надо называть Волдеморт. Так намного меньше путаницы. Ладно, завтра договорим.
Она поднялась и вышла из комнаты, пожелав всем спокойной ночи. Дин проводил её взглядом, а затем обернулся ко мне:
- Слушай, Гарри, если не секрет – а о чём вы тут говорили?
- О том, что бояться произносить вслух имя «Волдеморт» - глупо. А вы что подумали?
Мои одноклассники тут же сделали вид, что подумали они как раз об этом.
*******
Утром за завтраком я всё ёще был в повязке. Рука уже почти не болела, но всё равно делать резкие движения я не решался.
За гриффиндорским столом максимум внимания досталось Рону, как человеку, благодаря которому факультету досталась просто героическая победа в матче. И я на какое-то время почувствовал, что всё становиться на свои места, и я опять просто Гарри, и никто не пялится мне в лоб при встрече. Знаете, о чем я подумал? Как же я давно никому не говорил: «Привет, я – Гарри Поттер». Когда тебя все знают, чувствуешь себя таким… старым.
- Вот ты и дождался, - наклонилась ко мне Гермиона.
- Что? – не понял я.
- Ну, ты так ждал того момента, когда все прекратят обращать внимание только на тебя, - объяснила она.
- Ты об этом, - усмехнулся я, - это точно. Такое облегчение – будто гора с плеч. Не поверишь – в школе мы с Патом и Лу были главными аутсайдерами.
- Правда? – удивилась Гермиона.
- И мне это нравилось, - добавил я.
*******
Оказалось, ничего не делать было не так просто. После завтрака я выслушал от Рона все подробности прошедшего матча. Пошёл к Хагриду посмотреть, не проснулась ли моя спящая змеиная красавица – а попал на урок по Уходу за магическими существами у пятого курса. Хагрид как раз рассказывал про единорогов, демонстрируя своих маленьких однорогих сироток, и даже разрешил мне поприсутствовать. Я почувствовал себя какой-то приглашённой звездой, поэтому решил не оставаться.
Но моя радость от того, что я больше не знаменитость, оставалось недолгой. В конце обеда, когда Гермиона рассказывала мне, что сегодня было на Зельях, мимо прошла хихикающая Паркинсон, и кинула ей какой-то журнал.
- Возьми, Грейнджер, почитай про похождения своего героя. Страница двадцать восемь.
Гермиона автоматически раскрыла журнал. Я пододвинул его к себе и первое, что мне бросилось в глаза – это фотография, на которой Лу набрасывается на меня с объятиями.
«Сердечные тайны Мальчика-Который-Выжил» - так гласило название этой статьи. До меня не сразу дошло, что это про мои сердечные тайны тут кто-то решил рассказать.
Ну, первая часть была просто плагиатом той, первой статьи обо мне – где я предстаю асоциальным типом с криминальными замашками. Зато вторая часть была просто чудо – «бунтарский дух юного Гарри Поттера и в Хогвартсе не обнаружил препятствий... Нарушение правил… бла-бла-бла…»… нет, ну это понятно, я теперь в курсе, какой я нехороший… Но вот это – «успехи Гарри в освоении магией не идут ни в какое сравнение с его успехами на любовном фронте. Едва попав в Хогвартс, он сразу же стал встречаться со своей одноклассницей – Гермионой Грейнджер. К слову сказать, эта молодая особа, несмотря на свой юный возраст, необычайно честолюбива – любовь к знаменитостям у неё в крови. И, если помнят читатели, именно она сразила сердце мрачного Виктора Крама на Турнире Трёх Волшебников (см. №2 за 1995 г.). Так что Гарри Поттер, заслуживший знаменитость одним своим существованием, послужил прекрасной заменой звезде квиддича.
Но Мальчика-Который-Выжил, который и до Хогвартса успел сменить несколько девушек, оказалось тоже не просто удержать. Едва увидев на горизонте достойную замену, он тут же бросился к ней в объятия. И кем же оказалась его избранница? Луизой Ван Дер Хайм, младшей дочерью Кристофа Ван Дер Хайма, известному всему магическому финансовому миру банкира, ведущего обменные операции с банком Гринготтс. Луиза не обладает выдающимися магическими способностями, она даже не учится в Хогвартсе, и некоторые считают, что она сквиб – но зато юная аристократка унаследовала красоту от своей бабушки-вейлы и, конечно, ещё унаследует часть огромного состояния своего отца. Так что она, несомненно, является одной из самых завидных невест в магической Британии…»

Дочитать я не смог. Меня согнуло... нет, просто скрючило от дикого хохота. Блин, что за мир! Чуть ли не каждый день узнаёшь о себе что-то новенькое!
Рядом хохотала Гермиона. Я поражаюсь – эту девчонку возмущают слухи про нас в школе, а когда это написали в газете – ей по фигу!
- Гер… Гер… миона, прости, - еле выдохнул я, - это всё… всё из-за денег…
- Нет, ни за что… не прощу, - пробормотала Гермиона, вытирая выступившие от смеха слёзы.
- Не пре… пер… переживу, - уже икая от смеха заявил я. Кто-то услужливо пододвинул стакан с водой, - чёртов презренный металл!
- Ну всё, хватит ржать, Казанова хренов, - раздался знакомый голос сзади и моего плеча коснулась палочка. Смех прекратился. Я облегчённо вздохнул.
- Спасибо, Пат, а не то это уже стало походить на истерику.
- Рита Скиттер, - проговорила Гермиона, тоже глубоко вздыхая, - ненавижу.
- И тебе она успела насолить? – удивился я, вылезая из за стола, - организуем тайное общество и убьем её.
- Мне интересно, откуда она взяла этот снимок? – задумчиво сказала Гермиона, - Дамблдор запретил ей появляться в Хогвартсе ещё во время Турнира Трёх Волшебников.
- Какая тут тайна? – хмыкнул Пат, - снимки ей мог послать кто угодно – хоть та же Паркинсон, а уж статью высосать из пальца любой дурак сможет. У нормальных людей это называется «жёлтая пресса», - заключил он.
- Кстати, мы отрабатываем своё наказание в этот четверг, Гарри, - Гермиона посмотрела на нас со значением. Мы с Патом переглянулись.
- Чудно, - ухмыльнулся мой друг.


Глава Двадцать Четвёртая, в которой я возвращаю своё имущество


- Мне интересно, - сказал я, - почему Скиттер написала и про меня, и про Лу, и даже про тебя, но ни слова про Пата. А какая была бы статья – асоциальный Поттер и его лучший друг – мизантроп и нигилист Рэндом.
Был вечер четверга, и мы с Гермионой отбывали наказание за наше незабываемое «свидание». Вроде бы Снейп хотел приготовить нам что-то «особенное», но на сегодняшний вечер нас перехватил Филч. Смотритель школы, ещё переживающий нервный шок по поводу своей свежеокрашенной кошки, получил новую травму – кто-то накидал в его кабинет навозных бомб (и я даже догадываюсь, кто). Послушав его возмущённые вопли, мрачный Мастер Зелий услужливо предоставил меня и Гермиону в полное распоряжение Филча. Поэтому наказание у нас было просто потрясающее – мы оттирали кабинет завхоза без помощи магии. Гермиона морщила нос, но не возмущалась – видимо, решила, что наше дело того стоит. Я галантно забрал себе большую часть – всё-таки соврать про «свидание» было моей идеей. И благодаря Дурслям у меня большой опыт в уборке. Сам Филч умотал разбираться с Пивзом, предусмотрительно забрав наши палочки.
- Это же ясно, - ответила Гермиона, - кому интересен Пат Рэндом? О нём никто не слышал, и про него никто не будет читать.
- Зато про меня все будут, - угрюмо заметил я.
- Я не думаю, что всё дело только в объёме продаж, - продолжила развивать свою версию Гермиона, - я считаю, что Скиттер, или вернее, кто-то через неё, пытается соз… Гарри, что ты делаешь? – вдруг зашипела она.
Я, тем временем залезая в ящик с надписью «Конфискованное. Крайне опасное» и косясь на дверь, ответил:
- Если я скажу, что возвращаю своё законное наследство, ты мне поверишь?
Она посмотрела на меня, как на осквернителя могил, но я не смог не заметить огонёк любопытства в её глазах, когда она бросила взгляд на потрёпанный пергамент в моей руке.
- Кажется, я видела подобный у Фреда и Джорджа… - протянула она.
Я хитро улыбнулся, складывая пергамент и засовывая его в карман.
- Они были только недолгосрочными арендаторами.
Я вернулся к своей тряпке.
- Так что ты там говорила?
Гермиона после минутного молчания и своего фирменного проницательного взгляда а-ля МакГоноголл, сказала:
- Я говорю, что главная цель этих статей – создать определённый образ Гарри Поттера.
- Да? И зачем? – удивился я.
Она закатила глаза.
- Сам посуди. Ты – символ освобождения сообщества волшебников от Сам… ну, ладно, от Волдеморта. В случае его возрождения и начала новой войны… - тут лицо Гермионы помрачнело, - в этом случае ты стал бы тем символом, который объединил бы людей в борьбе против него. Ты просто ещё не представляешь, какое значительно место ты занимаешь в сердцах людей, боровшихся тогда против Волдеморта. А что получается после этих статей? Кто такой Гарри Поттер? Да это просто лоботряс, которому дай что-нибудь поджечь, устроить какой-нибудь беспредел и поволочиться за юбками. «Заслуживший знаменитость одним своим существованием»!
Я задумался. В словах Гермионы был смысл. Если смотреть на эти несчастные статьи с этой позиции – то да, было действительно похоже, что меня решили пропиарить «по-чёрному». С другой стороны, меня никак не тянуло стать «символом, который объединит людей в борьбе против Волдеморта».
- Всё могло быть хуже, - оптимистично заявил я, - меня могли представить неуравновешенным психопатом с агрессивными наклонностями. Так что зарвавшимся «звёздным мальчиком» быть определённо лучше.
- О чём ты? – нахмурилась Гермиона.
- О том, что пусть уж лучше тебя недооценивают, чем переоценивают, - умудрено объяснил я.
- Но люди начинают считать, что ты просто прожигатель жизни, а не…
- Кто? – усмехнулся я, - спаситель человечества? Победитель Волдеморта? Я на это и не подписывался. У меня своих проблем хватает.
- Я не это хотела сказать, - пробормотала она, - и о каких проблемах ты говоришь?
- Гермиона, - вкрадчиво начал я, - как ты думаешь, кто виноват в исчезновение Волдеморта? Да, правильно, и не надо для этого так выразительно на меня смотреть. И ты понимаешь, что если он вернётся, то захочет прикончить меня в первую очередь? А я, как это не эгоистично звучит, хочу остаться Мальчиком-Который-Выжил и дальше. И сейчас меня сильнее волнует то, как я смогу защитить себя, а не особенности моего имиджа! Пусть хоть весь мир считает меня самовлюблённым болваном – те люди, мнением которых я дорожу, всё равно ведь знают, какой я на самом деле. Нельзя же быть хорошим для всех. Снейп вот, например, и без Скиттер считает меня зазвездившимся идиотом. Теперь-то ты не будешь отрицать, что он меня ненавидит?
Гермиона вздохнула.
- Да, теперь не буду.
*******
Да, уж теперь у меня есть стопроцентное подтверждение «прекрасного» отношения профессора Снейпа ко мне – я всё-таки смог вытянуть правду из крёстного и Люпина. В понедельник вечером в библиотеке я рассказал об этом Пату и Гермионе. В принципе, моё предположение о ненависти между отцом и Снейпом полностью подтвердилось, так что большой новостью это не было. И поэтому самым интересным оказалось «дело оборотня» - сказка об очень оригинальном чувстве юмора Сириуса Блэка и поразительном героизме Джеймса Поттера.
Мои друзья были поражены этой историей до глубины души. Правда, каждый по-своему. И, если смотреть на это с точки зрения Хогвартса, каждый воспринял это как истинный представитель своего факультета.
- И твой отец вытащил его оттуда? – восхитилась Гермиона, - О! Это действительно смелый поступок!
Пат сидел со слегка ошарашенным видом.
- Он в здравом уме туда полез?! – вопросительно прошептал он.
- Кто? Отец? – не понял я.
- Отец, да не твой, - мрачно усмехнулся мой друг, - Снейп попёрся под эту Иву, уже ожидая, что встретит там оборотня? В полнолуние? Да ещё по наводке Сириуса, с которым был на ножах? Ты хочешь сказать, что человек с нормальным рассудком так бы поступил?!
Я пожал плечами:
- Сам делай выводы.
Пат в задумчивости почесал висок.
- Даааа, - протянул он, скорчив гримасу, - диагноз на лицо. И что мы с тобой за люди, Гарри? Учимся во враждующих факультетах, отцы у нас друг друга ненавидели. Видимо, придётся рано или поздно тебя вызывать на дуэль.
- Ага, - согласился я, - но учти – твой папаша жив, а мой – нет. Поэтому придётся мне убить тебя.
Пат вздохнул и в притворной печали развёл руками.
- Ну что ж, а куда деваться? Шпаги или пистолеты? По мне лучше пистолеты.
- Конечно, ведь у меня зрение хреновое, и ты меня пристрелишь. Ну уж нет, давай шпаги. Это будет честно – ни ты, ни я фехтовать не умеем.
Гермиона фыркнула, но в её голосе слышался смех.
- Это действительно невозможно. Как вы только подружились?
- О! – воскликнул я, - это потрясающая история. В школе, как только мы познакомились, мы, конечно, тут же стали соперниками во всём.
- Да! – согласно закивал Пат, - всегда соревновались – в спорте, в учёбе за лучшие оценки,…
-… назначали свидания одним и тем же девчонкам, - продолжал я заливаться соловьём.
- Во, мачо гриффиндорский, всё бы ему о девчонках… Ну и вот однажды мы вдруг подумали – а зачем двум таким классным парням враждовать? И с тех пор мы лучшие друзья.
Я утвердительно кивал головой в пользу этой бредятины.
- Правда? – не поверила нам Гермиона.
- Нет, - хором ответили мы и засмеялись.
*******
- Ты думаешь, у Пата получится? – обеспокоено спросила меня Гермиона.
- Скорее Снейп помоет голову, чем у Патрика Рэндома что-нибудь не получится. Вопрос в том, какие будут результаты. Болтать то наш подопытный будет, главное, чтобы Пат это услышал. С учётом их «добрососедских» отношений…
- Я думаю, Малфой просто завидует его популярности в Слизерине. Ну и слегка побаивается его.
- Завидует – понятно, но с чего бояться?
Гермиона тут же со слегка снисходительным видом принялась объяснять:
- Пат внезапно появляется в Хогвартсе и сразу начинает приобретать известность. Он не загружен глупыми идеями про чистокровность, и это привлекло к нему всю разумную часть Слизерина. Лучший друг Гарри Поттера, что немало важно – и не делай такое лицо. Но что самое главное – Снейп на все его выходки смотрит сквозь пальцы, и это явно настораживает Малфоя. Он ведь привык быть у него любимчиком. Ума, чтобы понять, что Пат сын Снейпа, ему, видимо, не хватает.
Гермионе доставляла явное удовольствие мысль, что Драко Малфой безуспешно бьётся над загадкой необыкновенной лояльности Снейпа к своему новому студенту, которую она сама давным-давно разгадала. Малфой был для неё врагом не только классовым, но и личным.
- После этой статьи всё равно все считают нас с тобой парой, - заметил я.
- Ну и пусть считают, - довольно легкомысленно заявила Гермиона.
- О! – удивился я, - здесь кто-то учится моему пофигизму?
- Вовсе нет, - возразила она, определённо считая, что пофигизм старосте не к лицу, - просто ты прав – не стоит так зацикливаться на таких глупостях. Действительно – какая разница, считают ли меня твоей девушкой или нет.
- Просто я подумал, - начал я, - если это мешает твоей личной жизни…
Гермиона скептически хмыкнула.
- После всех этих слухов меня уже раз пять на свидания приглашали.
Я присвистнул.
- Видишь, твоя известность отражается на всех, кто тебя окружает, - заметила Гермиона.
- Да брось, - возразил я, - просто ты привлекательная девушка, вот тебя и приглашают.
Кажется, мне удалось её смутить.
- Раньше, почему-то, не приглашали, - разоткровенничалась она.
- Просто боялись, - предположил я, - парни всегда боятся умных девушек.
- Ну конечно, - в её голосе зазвучала обида, и она стала силой тереть пол в углу, - Гарри, меня считают занудой и заучкой, и никто не хочет понять, как это тяжело…
- Тяжело что? – осторожно спросил я, удивившись внезапной вспышке откровенности со стороны Гермионы.
- Всё! – воскликнула она, - когда я получила письмо из Хогвартса, я была так счастлива! Я так радовалась, ведь наяву сбывались мои самые смелые ожидания. Да я перед школой все учебники вызубрила, и вовсе не потому, что хотела быть лучше всех, как считают некоторые – мне ведь было так интересно! И это ведь нормально, что я хотела узнать всё про новый мир, частью которого я внезапно оказалась! Я так боялась показаться глупой и смешной, что я не знаю того, к чему другие привыкли с детства! Так боялась нарушить какое-нибудь правило, так боялась вылететь из Хогвартса из-за какой-нибудь глупости! А тебе – Гермиона, зачем ты столько сидишь в библиотеке? Зачем ты трясёшься с этими правилами?
Она с силой шлёпнула мокрой тряпкой об пол, и я побоялся ей что-нибудь ответить. Видимо, накипело у неё давно. Мне вообще показалось, что говорит она это скорее для себя, нежели для меня.
- Но это ещё полбеды, - с горечью продолжила Гермиона, - мало кто понимает, что если ты из магглов, то рано или поздно отдаляешься от жизни, к которой привыкла, отдаляешься от родителей… нет, конечно, они не против моего обучения в Хогвартсе… но иногда я понимаю, что они были бы более счастливы, если бы я училась в обычной школе. Они так радовались, когда меня назначили старостой, это ведь как раз то, что они способны понять… И старые друзья. Я с ними больше не общаюсь! Мне приходится врать, что я учусь в закрытой школе для одарённых детей. И даже если бы я рассказала правду, и если бы они поверили, мы бы всё равно отдалились друг от друга, ведь я стала бы для них вроде чудища с двумя головами!.. Но никто не хочет этого понимать!
Она шумно вздохнула и рассеянно посмотрела на меня.
- Извини, Гарри. Не стоило на тебя всё это вываливать, - пробормотала Гермиона.
- Да нет, что ты, - сказал я, - честно говоря, людей в моём присутствии часто пробивает на откровенности. Я и не догадывался, что тебе здесь так хреново.
- Нет, мне здесь не плохо! – возразила Гермиона, - мне нравится здесь учиться. Просто…
Что она хотела добавить, я так и не узнал. Вернулся ковыляющий Филч – как оказалось, Пивз бросил ему под ноги доспехи, тот споткнулся и теперь список предъяв смотрителя к полтергейсту увеличился на ещё один пункт.
*******
- Уже поздно, Гарри, давай поторопимся.
Но вопреки её словам я остановился около статуи какого-то странного чувака с бородой в форме лопаты.
- Подожди, надо же удостовериться, что это она и есть.
- «Она»? – недовольно произнесла Гермиона, - это ты о своём пергаменте?
- Ага.
Тем временем я развернул его и произнёс заветные слова:
- Торжественно клянусь, что затеваю только шалость.
Видимо, чутьё меня не подвело. Это была действительно она.
- Карта Мародёров, - с некоторым благоговением произнёс я.
- Ооо… - протянула Гермиона, уставившись в карту и забыв, что она, вообще-то, торопилась, - она, что показывает…
- Каждого, - закончил я, - где он находится, куда направляется…
- Какие мощные чары, - с восхищением и лёгкой завистью прошептала Гермиона, - смотри, Гарри, это мы. Вот Филч в своём кабинете.
- Пат, Дейдра, Малфой и Гойл в общей гостиной, - заметил я.
- Да, - согласилась Гермиона, - а вот… о, боже… - она побледнела и ткнула пальцем в точку с весёленькой надписью «Мантикора», - скажи мне, что это чья-то фамилия!
- Конечно, - автоматически согласился я, тоже неотрывно глядя на эту точку, - помнишь такого страшного хаффлпафца с седьмого курса?..
Гермиона выразительно на меня посмотрела, и я заткнулся.
- Карта может врать? – спросила она.
- Карта не врёт, - ответил я, - никогда.
Я ещё раз взглянул на пергамент. Чудовище находилось в одном из пустынных переходов подземелий, и, по всей видимости, топталось на месте, не зная, куда же ему податься.
- Надо сказать кому-нибудь из учителей, - произнесла Гермиона немного отрешённым голосом, - слава богу, там больше никого нет.
- Да, - согласился я, - надо сказать Ре… О, чёрт! Туда идёт Луна. Быстро к Люпину, а я вниз! – выкрикнул я уже на ходу.
- Гарри, но что ты сможешь сделать? – немного отчаянно воскликнула Гермиона.
- Бегом!! – крикнул я, так и не поняв, для кого.
Я не знаю, что дёрнуло меня вот так сломя голову бежать в объятия к мантикоре. Наверное, щёлкнуло что-то в мозгу, или что-то в этом роде… В любом случае, о причинах моего поведения я размышлял уже позднее, а тогда моей единственной целью было не допустить знакомства Луны с одним греческим чудищем.
Бежать было не очень долго, поэтому я сумел перехватить Луну именно в тот момент, когда она появилась в поле зрения мантикоры. Она беспечно и абсолютно бесстрашно шла по направлению к чудищу, я успел схватить её в охапку и по инерции чуть не упал вместе с ней.
- Гарри! – удивлённо воскликнула Луна, - а что ты здесь делаешь?
- Тебя спасаю, а это не заметно? – пробормотал я, уставившись на мантикору.
Стоящее передо мной чудовище будто сошло со страниц средневековых бестиарий… или из учебника по Защите от Тёмных Искусств. Абсолютно человеческая голова покоилась на львиных плечах, а неестественно синие глаза смотрели на нас с какой-то доисторической невинностью. Я тут же живо представил, как эта тварь отрывает мои конечности и разрывает меня на кусочки. А потом будет тихонько мурлыкать, как Живоглот около камина…
- Пока эта мантикора не кинулась, надо убраться отсюда поскорее, - прошипел я Луне.
- Что ты, Гарри, - мягко упрекнула она меня, с интересом глядя на этого монстра, - мантикоры водятся в Греции. Я думаю, это шотландская малливара. Они похожи на мантикор, но абсолютно безобидны. Если бы ты прочитал прошлый выпуск «Придиры»…
Пока Луна говорила, мой взгляд был прикован к хвосту мантикоры, которым она лениво махала из стороны в сторону.
- Да по мне пусть хоть злопасный брандашмыг, - пробормотал я, и тут эта тварь кинулась на нас.
Я пихнул Луну в бок, и опасное жало пронеслось в футе от нас. Я не знаю, есть ли какой-нибудь разум у мантикор, но чувствую, что просто так она от нас не отстанет. Где же там Гермиона?
- О, кажется ты прав, Гарри, - согласилась Луна, когда мы в очередной раз увернулись от хвоста, - это и, правда, мантикора.
От этой констатации мне легче не стало. Шкура у мантикора всё равно что у дракона, поэтому кидаться заклятиями бессмысленно. Если только…
- Надо придавить ей хвост! – подсказала моя подруга по несчастью, когда это чудище свалило хвостом доспехи.
- Чем?
- Чем-нибудь, - логично предложила Луна.
Ещё минут десять мы бегали от мантикоры по сравнительно небольшому коридору, уворачиваясь от ядовитого жала. Не знаю, где там пропала Гермиона, но на шум должны были прибежать все обитатели замка.
- Смотри, у неё хвост как раз за статуей! – указала мне Луна. К её чести, в её поведении не было ни капли страха или паники. Я бы восхитился, не будь у нас на хвосте мантикора.
- Вместе, - сказал я ей и направил палочку на статую непонятного существа, похожего на крылатую свинью.
Через секунду после крушения этой штуки прямо на хвост местного брандашмыга (или бармаглота, всегда их путал) появилась и Гермиона с Люпином.
- О боже, - только и произнесла моя подруга и с ужасом уставилась на разом притихшую мантикору.
Рем, с палочкой наизготовку, одним взглядом оценив ситуацию, быстро спросил:
- Все живы?
- Вроде как, - ответил, поправляя сбившиеся очки.
Я как можно дальше обошёл скалившую зубы мантикору, на которую Луна продолжала смотреть всё с тем же неугасающим интересом.
- Да, это точно не шотландская малливара, - немного расстроено произнесла она, - у них не такие большие зубы.
- Вы молодцы, - похлопал меня по плечу Рем, - Луна, а как ты здесь оказалась?
И, судя по слегка виноватому взгляду, который бросила на меня Гермиона, как я здесь оказался, он знает.
- Я отрабатывала наказание у профессора Снейпа, - беспечно ответила Луна, - а когда я уходила, то услышала какой-то шум и странное сопение, то решила посмотреть.
- Любопытство не порок, но сгубило столько кошек, - пробормотал я, всё ещё глядя на чудище.
- Что здесь происходит? Люпин? – услышали мы за нашими спинами знакомый вкрадчивый голос. О! Вот и Снейп подвалил. Как же без него. Думаю, вместе с мантикорой они составят прекрасный натюрморт.
Рем неопределённо махнул рукой в сторону твари, которая теперь выглядела удручённо. Снейпа, что ли испугалась…
Мастер Зелий быстро посмотрел на чудище, потом на Люпина, потом ещё раз на мантикору, и на меня. Притом таким обвиняющим взглядом, как будто я лично притащил её в замок.
- Надо сообщить Дамблдору, он только что прибыл, - мрачно сказал Снейп.


Глава Двадцать Пятая, в которой мы оказываемся в тупике


Если вы думаете, что пришёл Дамблдор и мы все вместе, включая мантикору, обсудили сложившуюся ситуацию за чашечкой чая, то вы глубоко ошибаетесь. Снейп пошёл за директором, Люпин, настойчиво попросив меня зайти к нему завтра после обеда, остался с грустной мантикорой, а нас, естественно, отправили баиньки.
- Гарри, прости, - повинилась Гермиона, как только мы расстались с Луной, - но я рассказала про карту профессору Люпину.
- Я догадался, - ответил я, когда мой мозг лихорадочно работал над вопросом – «откуда и зачем здесь взялась эта тварь?», - пойдём быстрее, а то ещё словим парочку наказаний.
Гермиона как-то подозрительно на меня посмотрела.
- Гарри, ты не понял. Я рассказала профессору Люпину про карту Мародёров.
- Я всё прекрасно понял и с первого раза, - пробормотал я.
- Где это вас носило? Опять свидание? – хитро сощурилась Полная Дама, к которой мы как раз подошли.
- Ага, - кивнул я с кислой улыбкой. В данный момент мы меньше всего походили на парочку, вернувшуюся со свидания – мы оба были растрёпанные и больше походили на загнанных лошадей – Гермиона от беганья по этажам, я – от беганья от мантикоры. К тому же от нас пахло навозными бомбами, а на моей руке оказалась невесть откуда взявшаяся ссадина. Если мы и были на свидание, то оно явно проходило где-то поблизости от поля боя.
- Диллиграут, - устало проговорила моя подруга.
- Ну-ну, - хихикнула Полная Дама.
О, чудо! В гостиной никого не было. Обычно всегда найдутся любители посидеть допоздна у камина. Правда, часто этим любителем оказываюсь я сам.
- Гарри… - опять начала Гермиона, глядя, как я достаю старый пергамент из кармана, но я её перебил.
- Я понял. Ты сказала про карту Рему. Умоляю, не надо повторять это ещё раз.
- Но я не сказала, что ты нарочно полез в ящик к Филчу, - быстро сказала она, будто оправдываясь, - я сказала, что пергамент случайно попался под руки, и мы… Гарри, почему ты улыбаешься?
Я знал, что Гермиона не могла и мысли допустить, что уважаемый преподаватель в своё время мог состоять в хулиганской компании с провокационным названием Мародёры, но всё равно не смог сдержать улыбки.
- Вряд ли ты многим его удивила, - ответил я.
- Он знал про карту и без меня? – сощурилась Гермиона.
- Луни, - ткнул я пальцем в пергамент, - школьное прозвище нашего профессора Люпина. Он – один из создателей этой карты.
Гермиона охнула и сказала, естественно, первое, что пришло в её кудрявую голову.
- Какой я идиоткой перед ним выглядела!.. Я ещё подумала, что это он так странно улыбается… Ну, он улыбался, пока не узнал про мантикору… А остальные?
Я ещё раз улыбнулся.
- Мягколап – это Сириус. Сохатый – мой отец. Червехвост – это Петтигрю, но я не хочу сейчас о нём говорить. Поэтому я и сказал тебе, что возвращаю своё имущество. И так, как Рему оно тоже принадлежит, держу пари, что завтра он у меня его заберёт. Так что давай-ка внимательно посмотрим, что к чему…
Так… пока мы бродили Дамблдор, Снейп и Люпин уже оказались в директорском кабинете. Эх! Вот если бы можно было и подслушать с помощью карты, размечтался я. Мантикору куда-то они уже дели. Интересно, куда? Неужто прикончили?
Мой взгляд отправился к подземельям. В общей гостиной Слизерина остались Пат, Малфой и Дейдра.
- Смотри, - отвлекла меня Гермиона от очередной порции желаний подслушать чужие разговоры, - вот здесь появилась мантикора. А вот здесь, - она указала пальцем, - секретный ход. Видимо, кто-то запустил мантикору по нему.
Я кивнул и проследил пальцем, откуда и куда ведёт этот ход.
- Совсем близко с Запретным Лесом, - заметил я.
*******
На следующее утро за завтраком я в очередной раз пришёл к мысли о том, что профессор Снейп – сволочь. Как про наше с Гермионой «свидание» - так все тут же всё знают. Как про мантикору – никто ни слухом, ни духом. Что же ему тогда так ни молчалось?
Пат сидел за столом своего факультета, подперев голову рукой, и уныло ковырялся ложкой в тарелке. Выглядел он злым и усталым. Джей, наклонившись, что-то ему сказал, но тот лишь вяло отмахнулся рукой.
Не знаю, как выглядел Малфой, он сидел ко мне спиной, но вот с чего-то Паркинсон внезапно отвесила ему пощёчину, выскочила из-за стола и убежала. По залу послышались смешки, кто-то присвистнул. Что там Пат подлил в своё творение? Отворотное зелье?
До Зелий я с другом поговорить не сумел – меня поймали Джинни и Рон, и мы долго обсуждали, как распределить тренировки по квиддичу до рождественских каникул. Не знаю, что их подтолкнуло обсудить этот вопрос именно со мной и именно сейчас, но на Зелья я чуть не опоздал.
*******
- Я вчера до трёх ночи слушал болтовню Малфоя, - такими словами встретил нас Пат, попутно вытряхивая из пачки последнюю сигарету.
- А мы вчера стащили Карту Мародёров и столкнулись с мантикорой, - ответил ему я.
- Вы победили, - кивнул головой он, - встреча с мантикорой куда как интереснее.
С этими словами Пат прислонился спиной к корявому дереву и огляделся.
- Так это здесь ты нырял за водорослями? Выглядит довольно жутко.
- Ты ночью здесь не был, - ответил я и сел на поваленное дерево.
- Летом здесь намного уютней, - заметила Гермиона, и, завернувшись поплотнее в мантию, села рядом со мной.
- Не сомневаюсь, только на дворе – ноябрь, - сказал я, - мы будем и дальше строить из себя истинных англичан и говорить о погоде, или к делу перейдём?
Да, только сейчас у нас выдалось время обсудить всё в нормальной остановке. Ну, если кто-то может назвать берег подмёрзшего озера, где вокруг только зловещие корявые деревья, нормальным местом для общения. Зато точно никто не услышит.
На уроке Пат и Малфой выглядели так, как будто они вчера допоздна оба были на дружеской вечеринке, где было много пива, или чего-нибудь покрепче. Мой друг молчал, и вяло готовил зелье, и по виду он был в полной прострации. Малфой выглядел нездоровым (ещё бы ему выглядеть здоровым, кто знает, чего туда Пат намешал), и раза четыре просился у Снейпа выйти. Снейп его отпускал, а на четвёртый предложил сходить в мадам Помпфри. Пат явно чего-то там переборщил в рецепте. А, может, и специально устроил.
- Нет, всё нормально, - даже слегка смущённо ответил ему Малфой и вышел.
- Диарея – болезнь века, - тихо прокомментировал я, но все почему-то услышали. Снейп снял с меня за это пять баллов.
После урока Пат апатично посмотрел на меня и сказал: «Встретимся у озера после обеда, не могу видеть больше эти камни» и отправился на Чары.
- Чего это с ним? – нахмурилась Гермиона. Ага, привыкла к Пату, сыплющему остротами по поводу всего и вся.
- Кризис личности, - усмехнулся я, - не волнуйся, это у него быстро проходит.
Конечно, после обеда я не сразу побежал на озеро, а пошёл к Люпину. Гермиона увязалась со мной, но в кабинет к нему я пошёл один, ещё лелея крохотную надежду, что уговорю оставить карту себе. Но когда я вошёл в кабинет, и Рем посмотрел мне в глаза, то я тут же понял, что уговаривать бесполезно. Я горько вздохнул и протянул ему потёртый кусок пергамента.
- Знаешь, Гарри, - мягко, и немного печально, улыбнулся Рем, - ты всё-таки бываешь удивительно похож на Джеймса. Только он смог бы в нужное время в нужном месте вспомнить про дважды конфискованную Филчем карту.
- Просто надо внимательнее слушать ностальгирующих взрослых, - заметил я.
Рем взял карту с почтительным вниманием и с улыбкой, будто встретив старую знакомую, разгладил углы.
- Я бы оставил её тебе. Правда. Но в наше неспокойное время она мне самому очень пригодится. Вы никого вчера не заметили? Подозрительного?
- Кроме мантикоры? – поднял я брови, - нет, никого. Кстати, куда её дели?
- Посадили в надёжную клетку, - ответил Рем, - вы ей вчера здорово хвост придавили. Пока она у Хагрида, вот уж кто на неё не нарадуется… Сегодня должны прибыть из Комитета по Обезвреживанию Опасных Существ, и уж они решать, что с ней делать.
А когда мы с Гермионой уже шли по коридору, она вдруг засмеялась и сказала:
- Стоило вам с Патом появиться в Хогвартсе, как всё перевернулось с ног на голову. Слизерин стал дружить с Гриффиндором, в школе плетётся какой-то заговор, профессор Снейп оказался бывшим Пожирателем Смерти, профессор Люпин – Мародёром… Ещё пара месяцев и я не удивлюсь, если окажется, что МакГоноголл в молодости зажигала в Вудстоке, Дамблдор строил планы по захвату мира, а Филч был сердцеедом и дуэлянтом.
- Филч – Казанова, это звучит, - засмеялся я в ответ, - и с чего ты взяла, что с ног на голову. Может, наоборот?
*******
- Ну, давай, мастер игры, не тяни, - сказал я, глядя, как Пат флегматично выдыхает дым, - поражай нас своими новостями. Я весь в предвкушении, что ты сейчас раскроешь нам весь коварный план Барбаросса.
Он долгим задумчивым взглядом посмотрел на тлеющую сигарету в руке, потом на нас и вдруг сказал резким тоном:
- Я – дурак.
Если Патрик Рэндом самостоятельно признаётся в собственной глупости – это всегда звучит сильно.
- Ты случайно выпил зелье сам и выложил Малфою все наши тайны? – иронично проговорил я. Гермиона толкнула меня в бок локтём.
- Я действительно дурак, - вздохнул Пат, пропуская мои слова мимо ушей, - я как полный недоумок купился на самодовольную рожу Малфоя и начал думать, что тот действительно что-то знает.
- Что, от всей нашей затеи вообще никакого толку? – разочарованно протянула Гермиона.
Не буду врать, что сам я не испытывал разочарования. Я-то надеялся, что хоть какой-то свет прольётся на все эти тайны.
- Неужели ты не добился от Малфоя вообще никакой полезной информации? – спросил я.
Пат хмуро ухмыльнулся и затоптал окурок в подмерзающую землю.
- Я мог бы добиться того же результата, просто напоив его. Не пришлось бы столько времени тратить на зелье. Единственно полезный факт – тебе сказать, Гарри, или ты сам догадаешься, как зовут домашнего эльфа Малфоев?
- Добби, - утвердительно сказала Гермиона.
Я чертыхнулся.
- Против Малфоев уже столько доказательств, что я скоро начну верить в их невиновность.
- Потрясающая получится теория, - засмеялась Гермиона, - и всё вокруг происходит только потому, что кто-то решил подставить многоуважаемое семейство Малфоев.
- Папаша Малфой действительно в этом всём замешан, - сказал Пат, печально глядя в пустую пачку, - только вот сынок его ничего не знает, не просвещен, не участвует. Его хватает только на то, чтобы с многозначительным видом говорить «а вот мой отец…». Представляете, - зловеще ухмыльнулся мой друг, - вся школа узнаёт, кем мне приходится Снейп, и я хожу с таким же видом и говорю «а вот мой отец…». На этих словах от меня все начинают шарахаться…
- И отплёвываться, - мрачно продолжил я, - и открещиваться. И даже изредка поливать святой водой. Чего ты разнылся?
- Просто я устал, - выдохнул Пат, ковыряя носом ботинка какую-то замёрзшую кочку.
- Ничего. Завтра суббота, выспишься, - подбодрила его Гермиона.
- Нет, не высплюсь! – возразил ей на это Пат, и, глядя на него, я действительно понял, что всё происходящее крепко прижало моего друга. За последние месяцы, несмотря на питательную хогвартскую диету, он слегка сбавил в весе, плюс полночи без сна. Глаза моего друга блестели, как будто его лихорадило.
- Вы представляете себе, каково спать в подземельях?! Да ещё под озером?! Я – клаустрофоб! Я каждый вечер ложусь спать с мыслью, что надо мной – тонны воды!
- Я и забыл, - хмыкнул я, - ты не представляешь, Гермиона, как трудно затащить его в метро…
- А ещё, - продолжил излияния Пат, - Крэбб и Гойл храпят так, что заглушающие заклинания не помогают! Малфой бормочет во сне, а Нотт – лунатит! Сядет во сне на кровати и сидит, как мумия. Я один раз ночью проснулся, увидел – меня чуть удар не хватил. Я живу в зоопарке!
Я не выдержал и захихикал.
- Я рад, что тебя это развеселило, - хмуро проговорил мой друг, - так что там у вас с мантикорой?
Мы рассказали. Пат выслушал, подумал и вздохнул.
- Карту жалко, - протянул он.
- Ещё бы, - ответил я.
- Но я думаю, - сказала Гермиона, - что можно с определённой уверенностью сказать, что встреча с мантикорой предназначалась не для Гарри.
Пат вопросительно посмотрел на неё.
- Посмотрите, какова вероятность того, что Гарри поздно вечером окажется в подземельях? Да в том крыле вообще почти никого никогда не бывает.
- Может, кто-то хочет скомпрометировать директора? – пожал плечами Пат, - опасное существо в школе и всё такое. И, кстати, наказание по идее вы должны были отрабатывать у Снейпа, а не у Филча.
- А может, цель была в том, чтобы на мантикору наткнулся кто-то другой? – предположил я, - в этом крыле находится личная комната Снейпа.
- Да, - согласился Пат, и тут же фыркнул, - постой. Не хочешь же ты сказать, что кто-то хочет пустить его в расход?
Гермиона аж вздрогнула от такого выражения.
- А что? – пожал я плечами, - хочешь сказать, у него нет врагов? Пожиратель Смерти, перешёл на другую сторону. Не думаю, что преданным сторонникам Волдеморта должно было это понравиться. Ведь остались у него преданные сторонники?
- Да. В Азкабане, - отрезал Пат, - кому мешает Снейп? Сидит в Хогвартсе, мучит… то есть, учит детишек. Кому понадобилось убирать его? Да ещё таким экстравагантным способом? Легче снайпера нанять. Или старый добрый проверенный способ – яд.
- Яд Снейп обнаружит, - уверенно сказала Гермиона.
- С мантикорой он тоже наверняка бы справился, - пожал плечами Пат, - довольно странный метод убийства.
- Да может тот, кто сидит в Запретном Лесу, совсем с катушек съехал? – заявил я.
- Если всё сопоставить, - начала Гермиона, - получается, что Малфой-старший хочет убить Снейпа.
- Я же говорю, бред какой-то, - согласился Пат.
- Ваше дело, - обиделся я за свою теорию, - предоставьте мне тогда другую версию.
- А что случилось за завтраком с Паркинсон? – вдруг вспомнила Гермиона.
- А, - засмеялся Пат, - последствия зелья. Малфой ненароком назвал её коровой. Любя, наверное.
*******
Так мы оказались в тупике. Идея, что Драко Малфой что-то знал обо всей этой заварушке и проболтался бы Пату под действием зелья, оказалось не самой удачной. Ну, если не считать тот факт, что мы теперь точно знали, что пресловутый заговор и грядущее убийство в Хогвартсе так или иначе связано с мистером Люциусом Малфоем. Отсюда можно предположить, что и с остальными бывшими членами летучего отряда СС.
Действительно можно было бы сказать, что всё происходящее – преддверие возвращения одного общеизвестного блудного тёмного колдуна. Вот только моя уверенность в том, что это совсем не то, никак не уходила. Пат приобрёл привычку периодически спрашивать меня, не переменил ли я мнение на этот счёт, но мой ответ оставался таким же. Он, конечно же, спрашивал, почему я так уверен в этом, и я как всегда не мог дать ему вразумительного ответа. Хотя после того, как я перелопатил тонну литературы по поводу сильнейших тёмных проклятий и прочей ерунды, я кое-что осознал.
Мы связаны. Я и Волдеморт. Смертельное проклятие, не приведшее к нужному результату, не могло не отставить никаких последствий. Есть какое-то связующее звено между мной и Волдемортом, поэтому я уверен – если он возвратится, я это почувствую.
И, тем не менее, время шло. Ничего странного в Хогвартсе не происходило, убить меня никто не пытался, Снейп тоже ходил живой-здоровый (хотя если говорить о нём, я думаю, если бы до него добрались, школа бы ходила на рогах от счастья. За Гриффиндор я отвечаю).
Через неделю после выхода статьи про мои любовные похождения в этом же журнале напечатали опровержение (об этом сказала Гермиона, а ей сказала Парватти, а Парватти – Лаванда, или что-то в этом духе). Мол, Луиза Ван Дер Хайм ни с кем не встречается, она вовсе не сквиб, а Гарри Поттер – просто хороший друг семьи (я родителей Лу видел два раза в жизни, и то - мельком). Лу нам написала, что её отец, узнав о той статье, жутко разозлился и заявил, что не позволит полоскать имя семьи в разных журнальчиках, и устроил разнос в издательстве. Благо, что человек богатый и со связями, и устраивать разносы в издательствах имеет полное право. Гермиона же посчитала, что это опровержение ещё больше сгустило краски и породило больше сплетен, а не помогло пролить свет на истину.
Уроков было много, домашних заданий – и того больше; на тренировках Джинни нас гоняла так, что было почти нереально найти силы, чтобы добраться до спальни; я нашёл ход на кухню к эльфам, которые были рады закормить до смерти любого заглянувшего; Гермиона пыталась подсунуть мне почитать Историю Магии; Пат ушёл от депрессивных мыслей в науку, блистал на Зельях и всё подбивал Снейпа попробовать готовить противоядия методом гидролиза. И всё это, не считая наших экспериментов в анимагии. На чём мы как раз и погорели.
Почти месяц у нас ушло на расчёты анимагической формы. Всё было настолько сложно и запутанно, что мы пересчитывали по пять раз, результаты не сходились, и… короче, это было очень долго, трудно и мудрёно.
- Не понимаю, - возмущался Пат, - на фига мы учились отращивать себе всякие хосты, рога, и прочую гарнитуру, если всё равно приходишь к таким расчётам?
- Его спроси, - помахал я ему ответ книгой, - как там?… Фредерик Ферал… хм. Хотя он умер двести лет назад. У тебя есть два выхода – провести спиритический сеанс или поплевать на его могилу.
- Спиритический сеанс – это к Трелони.
- Нет, спасибо, - вздрогнул я, - я один раз её встретил, так она тут же нагадала мне смертельную опасность, кучу врагов и короткую, но очень несчастную жизнь. Ты ещё не слышал, как о ней Гермиона отзывается.
Но всё-таки наши расчёты подошли к концу. И у нас получилось… ну, что получилось. Мы вместе сидели в Комнате-По-Требованию, которая по моему странному подсознательному желанию превратилась в какую-ту мечту викинга – медвежьи шкуры на полу, щиты и мечи на стенах, толстые свечи в тяжёлых подсвечниках. Может, конечно, и не викинга, но Пат обозвал меня варваром.
Мы сидели по разные стороны мощного дубового стола и молча смотрели друг на друга.
- Ну, что у тебя? – не выдержал я первым.
- А у тебя?
- Я первый спросил, - возмутился я.
- Ну и что? – пожал плечами Пат.
- Не скажу, пока ты не скажешь, - заявил я.
- Что за детство, Поттер? – воскликнул мой друг, - неужели действительно тушканчик?
- Если я тушканчик, то ты – колибри!
- Ни хрена себе, колибри, - самому себе пробормотал Пат.
- Значит, всё-таки птица, - протянул я.
- Ну, если и птица? – задиристо воскликнул мой друг, - то что?..
- А чем это вы тут занимаетесь? – раздался подозрительный голос Гермионы совсем рядом с нами.
Мы с Патом так увлеклись нашим глупым спором, что совсем не заметили, как она зашла в комнату. Мы автоматически сгребли к себе все свои бумаги, Пат захватил даже странную пепельницу в форме коровьего черепа.
- Домашнее задание, - проговорил я.
- Ага, - согласился мой друг, - а как ты сюда вошла?
- Вас нигде нет, - ответила Гермиона, - я и подумала – где же вы ещё можете быть?
Пат хмуро на меня зыркнул. Не знаю, о чём он подумал – пожалел ли о том, что рассказали об этом месте Гермионе, или о том, что я плохо загадал сегодня Комнату.
Впрочем, скрывать тут было нечего, всё и так было понятно. На середине стола одиноко ютилась кучка соответствующей литературы, а на вершине этой кучки та самая книга с говорящим само за себя названием «Анимагия, или вторая сущность каждого волшебника».
Я и Пат молча наблюдали, как Гермиона взяла эту самую книгу и прочитала название. Ох, сейчас нам влетит, прочитал я по выражению её лица. И я оказался прав, в кои-то веки.
Следующие полчаса нам оставалось только молча слушать, какие мы безответственные, да вообще, просто чокнутые, потому что собрались не только нарушить закон и загреметь в Азкабан, но и подвергнуть себя серьёзной опасности… и, короче, мы просто парочка жутких типов и наше поведение вообще ни в какие ворота не лезет.
Пат несколько раз хотел прервать её монолог, но я каждый раз строил умоляющую мину, и он молчал. Гермионе сейчас лучше высказаться. Вот когда она выдохнется…
Когда она всё-таки замолчала, Пат встал и мрачно сказал:
- Ты ведь понимаешь, что нам теперь придётся тебя заобливиэйтить?
Он сказал это таким серьёзным тоном, что даже я сначала поверил.
- Ты ведь шутишь? – уточнила Гермиона.
- Конечно, шучу, - согласился Пат, - но ты ведь нас не выдашь? Нет?
- Всё равно мы не в кого ещё не превратились, - добавил я.
- Вы превратились в двух оболтусов, которые плюют не только на школьные правила, но и на закон! – строго провозгласила наша самая умная подруга, но добавила, - конечно, не выдам. Хотя вы всё равно сошли с ума! Зачем вам это надо? Можно же спокойно окончить школу, зарегистрироваться в министерстве…
- И после этого Сириус перестанет меня уважать, - захохотал я. Почему-то именно из уст Гермионы идея законного превращения в анимага со столь долгими бюрократическими проволочками казалась очень правильной, но одновременно такой бестолковой.
- Гермиона, но ведь это же так интересно, - воодушевился Пат.
- Да, Пат научился отращивать себе шикарную шерсть. Теперь зимой он никогда не замёрзнет, - вспомнил я вечные жалобы Пата на холод подземелий.
- Мы тут как раз закончили рассчитывать свою анимагаческую форму, - похвастался Пат, - хочешь, и тебе подсчитаем?
Гермиона пододвинула себе мрачное кресло, села и не без интереса стала разглядывать книги.
- И кто же у вас получился?
Мы замолчали и опять уставились друг на друга. Не знаю почему, но я никак не мог произнести это первым. В смысле, вроде бы ничего страшного или смешного в моей форме не было, животное как животное.
- Ну что вы как дети? – закатила глаза Гермиона, - так и будете молчать, как два идиота?
- Пат вроде как птица, - сказал я.
- Угу, - согласился он, - угадай с трёх раз.
- Мальчишки, - громко вздохнула Гермиона.
- Не знаю, не знаю, - протянул я, - кто у нас там самый умный? Ворона?
- Сам ты ворона! – возмутился Пат.
- Ну, если не ворона, то, видимо, кто-то из ловчих… ммм… Коршун, - утвердительно сказал я.
Пат странно улыбнулся.
- Смотри-ка, угадал. Дай, теперь я. Ты какое-нибудь травоядное, определённо…
- Уже теплее…
Пат некоторое время смотрел на меня, прищурившись, а потом вдруг захохотал.
- Лошадь, да? Я угадал, да? – сквозь смех спросил он.
- Сам ты лошадь! – теперь уже я возмущался, - я – не лошадь! Я – конь!
- А что смешного? – не поняла Гермиона.
- Же… Жеребец! – продолжал ржать Пат.
- Заткнись уж! – обиделся я за своё второе «я», - птаха!..


Глава Двадцать Шестая, в которой я получаю ответы и новые вопросы


- Ну и что смешного?
- Ничего, - успокоился наконец Пат, - извини. Просто я вспомнил эту статью и… Нет, конь, конечно, неплохо. Ты можешь жить на ферме…
- Если ты не заткнёшься, я на тебя порчу напущу, - пригрозил я.
Пат поднял руки с покаянным видом.
- Хотя на мой взгляд, конь – не самая удачная форма, - разочарованно признался я, - не спрячешься, в городе не покажешься…
- Да я тоже в центре Лондона буду смотреться довольно экстравагантно, - ответил мой друг.
- Менее экстравагантно, чем бесхозный конь.
- Вообще очень интересно получается, - подала голос Гермиона, - ты, Гарри, прекрасно чувствуешь себя в воздухе – и вдруг – конь.
Я пожал плечами.
- Мой отец тоже любил летать. Но оказался всё-таки оленем.
Да, оленем, наверное, быть ещё бесполезнее, чем конём. Интересно, а сколько Сириус шутил по поводу его рогов? Сейчас ведь не за что не признается, но я то его знаю, он бы не удержался… Хотя рога во время прогулок в компании с оборотнем вполне могли пригодиться. Как и копыта. Я подумал о своей анимагической форме в новом свете.
- А Пат вообще птица, - продолжала Гермиона, - ты же недолюбливаешь полёты. Я думала, ты боишься высоты…
- Кто это сказал? – возмутился мой друг, - в жизни не боялся высоты. Просто я не страдаю склонностью к самоубийству. А на метлу будет лезть только полный псих.
- Ну спасибо, друг, - хмыкнул я.
- Без обид, Гарри, но метла – это палка с кучкой прутиков на конце! Это же… небезопасно, в конце концов.
- Теперь я точно поняла, что Шляпа распределила вас куда надо, - глядя на нас, сказала Гермиона.
- Ты просто не пробовал, - возразил я другу, - летать – классно.
- Нет, спасибо, предпочитаю «Британские Авиалинии».
- Самолёты падают, - заметила Гермиона мимоходом.
- Подумаешь, - махнул рукой Пат, - один на миллиард. Или на миллион.
- Ладно, закрыли тему, - твёрдо заявил я, - вопрос – как нам дальше-то превращаться?
- Взять – и превратиться, - отрапортовал Пат и сам задумался над высказанной фразой.
- Я хочу, чтобы вы ещё раз хорошенько подумали… - начала Гермиона.
Мы на пару минут замолчали. Она с последней надеждой посмотрела на нас.
- ОК, - бодренько сказал я, - мы подумали.
- Раз начали – значит закончим, - припечатал мой друг.
Гермиона вздохнула и поудобнее устроила раскрытую книгу.
- Ладно. Но я буду за вами наблюдать.
Мы с Патом переглянулись.
- В таком случае в Азкабан ты пойдёшь как соучастница, - предупредил Пат.
- Должен же кто-то контролировать всё это ваше безобразие, - непререкаемым тоном выдала Гермиона, - переубедить вас я не смогу, но хотя бы не допущу, чтобы вы себя покалечили.
*******
Вот так Гермиона стала нашим личным контроллёром. С её памятью и скоростью чтения, граничащей со скоростью света, она быстро стала экспертом в теории анимагии и неустанно советовала нам что-нибудь. Пат даже предположил, что излишней опекой она хочет отвадить нас от этой идеи, но я не согласился. Просто она уже сама «втянулась» и ей было до смерти интересно, как у нас всё это получиться.
Одним она меня вопросом смутила – если я так жажду стать анимагом, то почему я не попрошу помощи у Сириуса? Ничего вразумительного ответить я ей не смог. Сириус меня, конечно, поддержал бы. Да не то что поддержал, сказал бы наверняка, что это гениальная идея и как он сам до этого не додумался. Уж он-то, пройдя все стадии превращения в незаконного анимага, быстро обрисовал бы план действий, помог, посоветовал… Но тут внезапно включалось моё глупое, обычно мне не свойственное самолюбие. Мой отец и Сириус сами, без посторонней помощи, к пятнадцати стали анимагами, а я чем хуже? Чуть что, побегу за советами к старшим?.. Короче говоря, бываю я вот таким идиотом. Иногда. Но вот именно по этой причине я решил ничего не говорить крёстному. Получится – обрадую, не получится – вообще никто не узнает. Кроме Пата и Гермионы. Ну и Лу, конечно. Пат ей рассказал, когда она приезжала на квиддич. Ей попробуй, не расскажи – так она клещами вытянет.
Так время медленно, но уверенно двигалось к Рождеству. Пат, кажется, дни уже вычёркивал до недалёких каникул. Всё никак не мог дождаться, когда же он сможет насладиться электричеством, центральным отоплением и едой из фаст-фуда. Никогда не замечал за Патом особой любви к подобному пищевому мусору. А мне вообще стало по барабану, что есть, потому что уроки, тренировки и анимагия выработали у меня какое-то аномальное постоянное чувство голода. А раньше я благодаря Дурслям знаете сколько мог не есть?
И вот, когда до долгожданных каникул оставалась всего неделя, у меня и случилась очень долгая суббота. Нет, лучше сказать Очень Долгая Суббота. Вот так, с прописной буквы. Она как раз попала в разряд тех весёлых деньков, что остаются с тобой в памяти на всё оставшуюся жизнь.
С утра я сходил к Хагриду. Один, кстати. Погодка стояла – загляденье. Выпал снег, и так как он не омрачался никакими автомобильно-промышленными отходами, замок выглядел как рождественская открытка. Ну, если не считать того, что в школе был такой дубняк! Нет, не везде, конечно, но на Зельях точно не помешала бы парочка обогревателей… Ну, это лирика. Так вот, я пошёл к Хагриду. Проведать Саамах, которая всё ещё спала, единорожиков, которые до сих пор жили у него в хижине, ну и главным образом спросить кое-что у самого хозяина.
У Хагрида я обнаружил Луну. Она тоже пришла в гости к однорогим сироткам. Поболтали с ней, вспомнили мантикору. По прошествии времени эта встреча вспоминалась даже забавно, не то что страшно. Хотя у Луны, как я понимаю, чувство страха вообще несколько… оригинальное.
Кода она ушла, подарив мне свежий номер «Придиры», я занялся нашим лесничем. Он как-то обмолвился, что его исключили из Хогвартса лет эдак пятьдесят назад и, когда я произвёл нужную параллель, то приблизился к ответу на давно мучивший меня вопрос.
- Слушай, Хагрид, - начал я, - а вот ты в Хогвартсе учился…
- Ага, - согласился он, но как-то засуетился. Он не любил вспоминать о своей учёбе и никогда не говорил, за что его исключили.
- Ты вот… Ты ведь с Волдемортом учился в одно время? – осторожно спросил я.
- А? Ну, да… - нахмурившись, пробормотал Хагрид, - да тогда-то его не так звали.
- А как? – воодушевился я.
- Риддл, - мрачно ответил лесничий, - Том Риддл. Староста слизеринский… Ух, не любил я его! Если б не он…
Хагрид помахал сжатым кулаком в воздухе, но так и не сказал, что было бы, если б не Том Риддл. Сослался на какие-то дела и отправил меня в школу. Но я не расстроился, главное-то я узнал!
*******
…Я сидел в старой кухне тётушки Петунии дома номер четыре по адресу Привит Драйв, Литл Уингинг, и уныло цедил сливочное пиво. Нет. Я не сошёл с ума, как вы наверняка подумали в первую очередь. Это Комната-По-Требованию явно двинулась и выдала мне такой странный результат. А, может, просто у меня всегда было тайное желание напиться в тёткиной, стерильной до тошноты, кухне. И посуду поколотить ещё, да…
Пат зашёл в комнату и оцепенел.
- Это что? – не понял он.
- Пиво, - мрачно ответил я, - сливочное. Другого – нет.
- Эльфов поэксплуатировал? Твоя Гермиона не обрадуется.
- Она не моя, - возразил я, - она вообще ничья.
- Я про вот ЭТО говорю, - проигнорировал меня Пат, указывая на обстановку, - что за жуть?
- Один из кошмаров моего детства, - уныло ответил я.
- А смотри, что у меня есть, - явно хвастаясь, Пат достал бутылку и поставил на стол. Видимо, огневиски. Откуда это он её достал, интересно?
- Махнул на полблока сигарет у семикурсников. Знаешь, Слизерин – это факультет повальной… - пробормотал он, наблюдая, как я молча достаю стакан, открываю бутылку, наливаю себе довольно прилично этого пойла и выпиваю всё залпом.
- …контрабанды, - автоматически докончил фразу Пат, уставившись на меня так, будто впервые увидел.
- Какое, на хрен виски, - просипел я, когда жжение слегка отпустило горло. На глаза навернулись слёзы, - больше похоже на разведённый спирт.
Пат смотрел на меня, буквально открыв рот.
- А ты знаешь, каков на вкус разведённый спирт? – наконец спросил он.
- Предполагаю, что именно такой.
- Что-то случилось?
- Хочу напиться, - горько вздохнул я и потянулся за бутылкой.
Мой друг сел за стол рядом и успел перехватить её первым.
- Кто-то умер? – ещё раз задал он наводящий вопрос.
- Нет, - угрюмо мотнул я головой, - но умрёт.
Я посмотрел на друга и мрачно выдал:
- Похоже, я единственный, кто способен убить Волдеморта.
*******
Да, я хотел получить ответы на вопросы, и я их получил. Прямо вот после обеда, в праздничной упаковке с золотистыми ленточками. На блюдечке с серебряной каёмочкой. Вопрос – стало ли мне легче?
После обеда мы втроём собирались пойти в библиотеку. Но по дороге нас перехватила МакГоноголл и грозно сообщила:
- Поттер, вас вызывает директор.
Мы молча переглянулись.
- А я ничего не сделал, - вырвалось у меня.
Профессор сурово на меня глянула, и я пожал плечами, вспомнив, что за директором сохранилось давнее обещание «поговорить».
- Ладно… Раз надо, так надо…
- Главное, ничего не подписывай кровью, - вернул мне мою старую шутку Пат, за что и получил тычок под рёбра от Гермионы.
Так я впервые оказался в кабинете директора Хогвартса. Забавное местечко. Как, впрочем, и сам хозяин. Которого, с самого начала разговора отвлёк Снейп, и поэтому минут десять я разглядывал кабинет в своё удовольствие в полном одиночестве. Портреты бывших директоров в большинстве своём притворялись спящими, а ободранная красная птица болезненного вида разглядывала меня скучными глазами. Я не сразу признал феникса, поэтому так и удивился, когда он загорелся и превратился в горстку пепла.
- Извини, Гарри, что заставил тебя ждать, - произнёс Дамблдор, заходя в кабинет, - я так давно собирался поговорить с тобой…
- А у вас птица сгорела, - совершенно без эмоций оповестил его я, глазея на то, что осталось от домашней живности Дамблдора.
- О! – улыбнулся он, - давно пора. Он уже долгое время плохо выглядит. Фоукс – птица феникс, Гарри.
- Я догадался, - ответил я, всё ещё глядя, как из кучки пепла выкарабкивается птенчик.
Одним словом, разговор у нас вышел странный. В первую очередь директор ни с того ни с сего озадачил меня вопросом, не хочу ли я что-нибудь у него спросить. Здесь открывался такой богатый простор для воображения. Начиная с вопроса «что вообще здесь происходит?» и заканчивая «а как профессор Снейп относится к тому, что у него появился сын?». Ну а задал я естественно то, что первое пришло мне в голову.
- А почему Лу нельзя колдовать?
Дамблдор пригладил седую бороду и посмотрел на меня поверх своих очков-полумесяцев. Почему полумесяцы? Может, он мусульманин? Тьфу ты, какой бред в голову лезет…
- Ты знаешь, у тебя уникальная подруга, Гарри, - сказал он.
- Это уж точно, - согласился я.
- Но ты не совсем точно выразился. Ей не нельзя колдовать.
- Нет? – удивился я, - она сама так сказала. Она что же, просто не хочет заниматься магией?
Директор улыбнулся.
- Этот вопрос лучше задать ей самой. Хотя, конечно с магией у неё некоторые… сложности, скажем так. С магией, к которой мы привыкли.
- Мы? – не понял я.
- Мы – волшебники, - объяснил он, - как тебе хорошо известно, бабушка Луизы – вейла. А магия вейл отличается от нашей. Их магия слишком стихийна, и поэтому твоей подруге действительно тяжело справиться со своими возможностями, так как она унаследовала всю силу настоящей вейлы. К тому же она представляет собой редкий случай магического магнита. Как ты мог заметить, Луиза притягивает к себе…
- Неприятности, - вырвалось у меня, вспоминая все случаи, когда мы нарывались благодаря нашей сумасбродной подруге.
- И это тоже, - хохотнул директор, - а ещё она притягивает к себе магию. Любые её проявления. Не находишь же ты случайным то обстоятельство, что около неё вдруг оказались два потенциально сильных волшебника?
*******
- Так что же получается? – удивлённо воззрился на меня Пат, - Лу как громоотвод? Электричество не излучает, но сама притягивает?
Я неопределённо пожал плечами, чувствуя, как меня уже повело. Много ли мне надо? Я же не алкаш со стажем.
- Да вроде излучает… То есть, она может колдовать, но только могут быть последствия.
- Какие? – поднял бровь Пат.
- Вот на каникулах у неё всё и разузнаем, - немного раздражённо ответил я.
- Ну а дальше-то о чём говорили?
- А дальше, - начал я, - дальше… ну, он меня опять про шрам спросил, не беспокоит ли… то… сё… там, сны может какие-нибудь снятся. А потом спросил меня, что я думаю обо всём происходящем.
- Спросил? – офигел Пат, - тебя?
- Да я тоже удивился…
*******
- Вам действительно интересно знать, что я об этом думаю? – недоверчиво переспросил я у директора.
- Да, - легко согласился Дамблдор, - свежий взгляд на вещи никогда ещё не повредил.
С верхнего портрета недоверчиво хмыкнул волшебник с умным лицом и остроконечной бородкой, одетый в цвета Слизерина.
- Да-да, Финеас, - мигом откликнулся на это хмыканье директор, - молодые подчас способны заметить то, что нам, старикам, уже не под силу разглядеть.
Значит, это и есть Финеас Найджеллус Блэк. Какой-то там пра-пра Сириуса.
- Я считаю, - осторожно начал я, - что это саботаж.
При этих словах несколько портретов перестали претворяться спящими, а директор приподнял седые брови.
- Да, саботаж, - повторил я, наконец оформляя свои неясные мысли в слова, - кому-то выгодно поддерживать иллюзию, что Волдеморт возвращает свою былую силу.
- И зачем, по твоему мнению, это делается? – спросил директор с предельным вниманием и без всякого намёка на иронию.
Я задумался на пару минут, а потом пожал плечами.
- Власть, - ответил я, - держа людей в постоянном страхе, можно легко управлять ими.
- Может, есть и претенденты на роль этого «кого-то»? – ехидно поинтересовался Финеас.
- Финеас, - укоризненно произнёс директор, но посмотрел на меня вопросительно.
- Ну, что вы, я же не детектив, - потупился я. Голословно обвинять Малфоев было бы как минимум неразумно, тогда бы надо было рассказать и про Добби, и про зелье, и про заговор, а этого я делать не собирался.
- Но я стал бы искать среди бывших сторонников Волдеморта, - тем не менее, не удержался я.
*******
- И ты так ему сказал? – вытаращился на меня Пат, - ну ты крут, приятель. Уже Дамблдору советы даёшь…
- Да ладно, - махнул рукой я, - я думаю, он и так всё это знает. Его интересует только, есть ли какие-нибудь проблески в моём шраме… Пока их нет – Волдеморт где-то на дне. Когда они будут – значит нам всем хана. И мне в первую очередь.
И посмотрев на друга, я произнёс:
- Волдеморт хотел убить меня в младенческом возрасте из-за пророчества, которое было сделано незадолго до моего рождения.
Пат посмотрел на меня, потом перевёл долгий взгляд на бутылку огневиски, и достал сигареты. Вид у него был задумчивый.
- Чёёёрт, - наконец протянул он, - какая… банальность!
- Банальность? – воскликнул я, - банальность – не банальность, а мне всю жизнь переехала!
И я в подробностях рассказал моему другу последнюю часть нашего разговора с Дамблдором, где он объяснил, почему и за кем именно пришёл в ночь на Хэллоуин в наш дом самый сильный тёмный маг последнего столетия.
*******
Я сидел перед Дамблдором оглушённый. Ошарашенный. Огорошенный. Моей первой мыслью было то, что я должен проснуться. Поверьте мне, если бы вам сказали такое, вы бы почувствовали себя точно так же.
- Я… я что, должен отрубить ему голову? Или что-то в этом духе? – вяло поинтересовался я. В голове моей всплыли картинки из фантастических боевиков.
- Нет, - удивлённо воззрился на меня директор, - не думаю, что всё должно произойти именно так.
- И что? – вырвалось у меня, - из-за этого дурацкого пророчества волшебники не могли просто собраться кучей и настучать ему в бубен?!.. Ой. Извините, профессор, - пробормотал я.
Дамблдор не выглядел разозлённым моей вспышкой эмоций, и даже наоборот, принял философский вид и заявил:
- Ты сейчас задел очень серьезный вопрос, Гарри. Мы, волшебники, ведь по натуре индивидуалисты. Соперники. И, действительно, трудно представить такую ситуацию, что много магов соберётся, как ты сказал? – он хохотнул себе в бороду, - настучать в бубен? одному волшебнику.
- А сила? – уныло спросил я, - у меня нет никакой силы. Откуда ей вообще у меня взяться?!
У меня возникло дикое желание порыться в карманах и оглядеться, будто где-то здесь я и найду пресловутую суперсилу, которая поможет мне победить Волдеморта.
- А я говорил тебе уже об этом, Гарри, - тихо произнёс директор, - во время нашей первой встречи. Сила, которая не подвластна Волдеморту, но дана тебе в таком количестве. Сила, которую он никогда не сможет понять. Это любовь, Гарри.
- Любовь? – переспросил я.
*******
- Любовь?! – недоумённо глядел на меня Пат, - в каком смысле? Что-то я не въезжаю.
- А я, значит, въезжаю, да? – язвительно поинтересовался я, - и отдай бутылку, я собираюсь напиться.
- Ты это уже говорил, - сказал мой друг, но уже не препятствовал моему общению с высокоградусными напитками.
- Вот поэтому с тобой так классно дружить, - после некоторого молчания произнёс он, - сколько бы у меня не было проблем, у тебя их всё равно больше.
- Спасибо, - мрачно ответил я, - ты настоящий друг. Всегда поддержишь в трудную минуту.
Пат отсалютировал мне стаканом. Я обхватил голову руками и посмотрел другу в глаза.
- Пат, что же мне теперь делать, а?..
*******
Часов через… не знаю, через сколько, но было уже очень поздно, мы с Патом, пьяные вдребадан, вышли из Комнаты-По-Требованию с очень благочестивыми намерениями разойтись по своим спальням. Два таких тихих мирных несовершеннолетних алкоголика... Бутылки на двоих нам хватило выше крыши. И если есть то, за что мне было действительно стыдно в Хогвартсе, так это как раз тот случай.
Чуть не наткнулись на МакГоноголл и Флитвика. Я в последний момент успел утянуть за шкирку зазевавшегося Пата в тень. Они прошли мимо и нас не заметили. Мы с трудом удержали глупое хихиканье – статная МакГоноголл и семенящий рядом миниатюрный Флитвик – зрелище, забавное даже для трезвого.
Помню, что Пат упорно ныл, что не хочет опять в подземелья и что он скоро превратиться в крота. Посмеялись и над этим. Знаю, что не смешно, а объясните это пьяному человеку!
Я так думаю, все догадались, на кого мы в конце концов нарвались. Ну почему??? Ну почему Снейп?!!! Почему именно он??? Надо ввести новую школьную примету – «выйдешь ночью из спальни – наткнёшься на Снейпа». Или – «если наткнулся на Снейпа – значит, гуляешь после отбоя».
Я налетел на него первым. Он сначала отшатнулся от меня, как от приведения, но потом, когда он понял, кто перед ним, его губы искривились в нехорошей усмешке. Будь я трезв, я бы испугался.
- Так-так-так… - тихо произнёс он, - и снова Поттер. И чем сегодня вы оправдаете своё пребывание вне спальни ночью?
- Да вы тоже вроде не в постели, профессор, - ответил я ему то, на что хватило моей пьяной наглости.
- Вы что себе позволяете? – зашипел Снейп, приблизившись ко мне, - совсем ума лишились? Да вы… да вы пьяны! – заключил вконец обалдевший профессор.
Я усердно покивал головой и заявил.
- Да, есть немного…
- Да. Вы не как ваш отец, - наконец прошелестел Снейп, - вы его далеко переплюнули. Вы в курсе, что за это вас…
- Исключат из школы, да… - протянул голос появившегося за мной Пата. Он сделал широкий жест рукой, от чего опасно покачнулся, - исключайте!
Вот в тот момент я опасался за профессора. Мне показалось, что сейчас ему станет плохо с сердцем. Может, он не ожидал увидеть родного сына в таком состоянии (вернее, в никаком), а может, в таком состоянии в компании со мной. Кто его знает.
- И вы здесь, - произнёс Мастер Зелий.
- Конечно, - согласился Пат, - что ж мы, алкаши в одиночку пить.
Это было соло моего друга. Он был пьян, смотрел на своего отца с безрассудным вызовом, и был готов начать высказывать всё, что на душе накипело.
- Если вы не забыли, мистер Рэндом, я не только преподаватель, но ещё пока и ваш декан, - мрачно сказал Снейп.
- Помню, - не менее мрачно ответил Пат, - и, к сожалению, мой отец.


Глава Двадцать Седьмая, в которой меня одолевают дурные новости и похмелье


Рем мне как-то говорил, что Снейп - сильный легалимент. Да и просто любой школьник свято убеждён в том, что профессор умеет читать мысли. Но сейчас его мастерство было не нужно - и без этого весь вид моего друга выражал готовность говорить всё, что он думает. Снейп молча смотрел ему в глаза, а Пат улыбался.
- Неужели вы думали, что я этого не знал? - почти смеясь проговорил он, - посмотрите на нас - мы же похожи! А вы без посторонней помощи додуматься не смогли... Половина школы вперёд вас догадалась! Это же так на вас не похоже, профессор!
Снейп глубоко вздохнул, будто восстанавливая нормальное сердцебиение и отчеканил:
- Вы пьяны, Патрик, и несёте чушь.
- Вы правы, - оскалился Пат, - я пьян! Только вот говорю, что думаю, а вовсе не чушь!
- Вы не отвечаете за свои слова. Вам надо проспаться, - сказал Снейп, глядя на него.
- А что потом? - наигранно удивился мой друг, - вы проведёте мне лекцию о вреде алкоголя? Как прилежный папочка? Или исключите меня из школы? Да по мне уж лучше второе! Я сюда не рвался, - внезапно жёстко проговорил Пат. Я очень редко видел его таким злым, - и минимум родственников меня вполне устраивал. А хотите выгнать меня отсюда - давайте! Я не против! Да мне плевать на вашу магию! И на Хогвартс ваш хренов! И на тебя, - он почти ткнул Снейпа пальцем в грудь, - мне тоже наплевать!
Пат буквально выплюнул эти слова в лицо своему отцу, за что и получил родительскую оплеуху. Это произошло так неожиданно, что я вздрогнул. Пат клацнул челюстями, и, как он мне рассказывал после, немного протрезвел.
Снейп был тоже зол. Очень зол. Он в своей излюбленной угрожающей манере приблизился к Пату и заговорил. Но заговорил не по-снейповски быстро, с незнакомыми ученикам нотками в голосе.
- Ты можешь меня презирать как отца - твоё право! Но ничто, тем более то обстоятельство, что ты - мой сын, не даёт тебе права шляться ночью по школе в пьяном виде, в компании с Поттером, как...
- Как кто? - спокойно переспросил Пат. Он нагло смотрел в глаза профессору и отказывался подавать какие-либо признаки страха. Или раскаяния.
Да, видимо дело всё-таки в моей скромной персоне. Ну никак не может наш мрачный профессор принять то обстоятельство, что его сын дружит с Поттером. О персоне моей, кстати, до этого момента вообще забыли, но вот на этом месте Снейп резко повернулся ко мне и рявкнул:
- Поттер? Вы ещё здесь?! Убирайтесь отсюда в свою гостиную!
Я посмотрел на Пата. Тот с мрачным пьяным весельем мотнул головой, будто говоря - давай, иди, мы тут сами разберёмся.
- Я. Сказал. Вон! - чётко и угрожающе повторил Снейп.
Ну всё, я понял - развернулся и пошёл. Пока через пару шагов жёсткая рука профессора не ухватила меня за шкирку и не направила в противоположную сторону.
- Спасибо, просе... фессор, - сумел выдать я и услышал, как мой друг захихикал.
Как я доковылял до гриффиндорской башни - не помню. Вот честно - обнаружил себя уже у портрета Полной Дамы. Правду говорят - бог хранит пьяных и дураков. А я и тот, и, видимо, другой. Как прошёл все двигающиеся лестницы, проваливающиеся ступеньки, не натолкнулся на Пивза или Филча? Не помню. Я и разборку Пата со Снейпом помню с пробелами - это уж мне потом мой друг сам восстановил некоторые подробности.
Толстушка посмотрела на меня с недовольством. Видимо, я её разбудил.
- Ну? - недружелюбно проговорила она.
- Ээээ... - протянул я, как болван.
Я напрочь забыл пароль.
*******
- Дилиграут? Дегенерат? Олигофрен? - перечислял я всё, что приходило мне на ум, - Дамблдор рулит? Виват Гриффиндор?
- Нет, нет и нет, - закатив глаза и зевнув, пробормотала Полная Дама.
Я в изнеможении опёрся рукой о стену и со злостью глянул на портрет. Меня качало.
- Слизерин - сволочь? Змеи здесь не пройдут? Меч Годрика? Большой меч Годрика? Большой... о, нет, это неприлично...
Гриффиндорский кондуктор только поцокала языком.
- Смелость? Храбрость? Дуракам везде у нас почёт?.. ой, нет, это что-то не то... Лев - царь зверей? Лев круче всех? Лев всех порвёт?
- Нет, - просто ответила толстушка.
Я застонал.
- Ну ты же меня знаешь! Почему ты не можешь меня просто так пропустить? Хотя бы разок?!
- Хотя бы разок! - фыркнула она, - если бы ты знал, милый, сколько раз я это слышала за все эти годы! Ты думаешь, я просто так здесь вишу? Да ты хоть представляешь, сколько старшекурсников я видела в таком же состоянии?
- Ну не помню я пароль! Не помню! - воскликнул я.
- А раз не помнишь, - возмутилась Полная Дама, - то можешь здесь и ночевать!
Я только рот раскрыл от возмущения, глядя, как она удалилась с портрета. Значит, как хлестать вино с монахами с соседней картины - это можно, а помочь человеку в трудной минуте - это против правил!
- Прекрасно! Просто великолепно! - выкрикнул я непонятно кому, и саданул кулаком по стене. Я уж было действительно собрался лечь спать прямо здесь, как судьба смилостивилась надо мной и явилась в образе встрёпанной Гермионы, которая показалась в проёме открывшегося портрета.
- Гермиона, - радостно протянул я, - прекрасно выглядишь!
Не помню, кто, где и когда сказал мне, что девушке надо говорить комплименты, если ты опасаешься, что тебе от неё сейчас влетит. Гермиона, как оказалось потом, писала сложную работу по нумерологии, пышные волосы были взлохмачены, а на щеке были мелкие крапинки чернил. Как они там оказались - я не знаю.
- Спасибо, - немного удивившись, проговорила она, - Гарри, ты разве ещё не спишь? А я услышала шум и пошла проверить...
Я в это время прошёл вместе с ней в гостиную. Живоглот, свернувшийся клубком на любимом кресле, поднял свою рыжую морду и осуждающе на меня посмотрел. Или мне так показалось? Я же мечтал лишь об одном - добраться до кровати.
- А я пароль забыл, - доверительно сообщил ей я.
- Пароль - умеренность, - ответила она.
- О! Это ирония судьбы...
- Гарри, - Гермиона нахмурилась и принюхалась, - ты... ты что, пил?
Глупо было отрицать очевидное.
- Пил, - кивнул я головой, и слегка покачнулся, - много. И ещё не протрезвел.
Она было открыла рот, наверняка собираясь разразиться гневной возмущённой тирадой по поводу пьянства и лично меня, но я выставил ладони вперёд, будто защищаясь.
- Гермиона, - сказал я, - умоляю. Завтра. Ты выскажешь всё, что ты обо мне думаешь - завтра.
- Завтра уже наступило! - возмущённо указала на часы моя кудрявая подруга.
Н-да... А время то уже час...
- И чего Снейпу не спится в такое время? - философски протянул я, обращаясь к часам.
- Ой, мама, - Гермиона осела в кресло, чуть не задавив при этом своего питомца, - ты, что, опять на него натолкнулся?
- Ага, - согласился я, - чего это ты меня так странно оглядываешь?
- Ищу телесные повреждения, - отрешённо пробормотала она.
- Да я ничего, - махнул рукой я, покачнувшись, - а вот Пату досталось на пряники.
- Ну да, - усмехнулась Гермиона, - куда же без него.
- Он ведь его не убьёт, нет? - засомневался я.
- Кто кого? - спросила Гермиона, и, внезапно вскочив, потащила меня за рукав к лестнице, ведущей в спальни мальчиков, - нет, всё. Иди спать, мне на тебя смотреть больно!
*******
Я стоял в красном фраке с гриффиндорским гербом перед алтарём. Гермиона в роли невесты, в замызганном белом платье, в венке из чертополоха, который венчал её растрёпанную шевелюру, с остервенением колотила меня букетом по макушке и приговаривала: "Дурак! Мы же не встречаемся!". Букет был тяжелым, и было очень больно. За самим алтарём стоял профессор Снейп в рясе священника и мрачно ухмылялся, обещая мне весёлую жизнь. За его спиной в одежде церковных служек топтался Малфой и вся его колда, и, махая во все стороны толстыми свечами, они гнусавили церковные гимны, умудряясь не попадать в ноты. За органом наяривала МакГоноголл, одетая в греческую хламиду. И когда из-за моего плеча высунулся Пат, весь такой аккуратный, собранный, в строгой чёрной мантии, и весело заявил: "А ведь я отговаривал тебя от всего этого мракобесия!", я наконец проснулся.
Такого страшного похмелья у меня ещё не было никогда.
Хоть букетом меня больше и не колотили, но затылок упорно продолжал разрываться болью в такт несуществующим ударам. В горле была пустыня. Себя я обнаружил раздетым, с башкой завёрнутым в одеяло, и судя по жесткости покрытия, на полу. Долго пытался выпутаться из одеяла и встать. Ноги, почему-то, не очень слушались.
- Оооо... - простонал я, когда мне в глаза ударил яркий солнечный свет. А где мои очки? Ах, вот они... Гордо лежат на аккуратно сложенной одежде. Это я вчера её так сложил?! Не помню.
А где моя палочка? У меня всё похолодело при мысли, что я по пьяни где-то её посеял. Вот будет номер. Я остервенело перерыл одежду, потом одеяло, и уже совсем отчаявшись, нашёл её под матрасом. Осталось только подумать, зачем мне вчера понадобилось туда её засовывать?
В комнате уже никого не было, так что посмотреть на похмельного Гарри Поттера не удалось никому. А ведь эту историю можно было бы продать Скиттер за большие деньги... "Подростковый алкоголизм Гарри Поттера и дебоши в Хогвартсе"...
Я выпил залпом почти пол кувшина воды, кое-как оделся и сел на кровать, пытаясь хоть немного восстановить вчерашние события. Ага, Дамблдор - это я помню. Потом бутылка огневиски. Ой, а вот про виски сейчас не надо - подумал я, борясь с подкатившей тошнотой. А потом - Снейп... О, маманя... Что я ему сказал? Да хрен с тем, что сказал, один факт, что он меня поймал в таком виде... Он же меня сгноит теперь...
Осторожно, стараясь особенно сильно не трясти головой, я спустился в Большой Зал. Мои расчёты оказались верны - был конец завтрака. Я докывылял до гриффиндорского стола и тихо сел подле Гермионы, готовый выслушать решительно всё, что не дал ей высказать вчера. Она оторвалась от запеканки и окинула меня насмешливым взглядом, в котором всё-таки сквозила жалость.
Я пододвинул к себе кубок с тыквенным соком. Руки слегка дрожали. Докатился, Гарри Поттер...
- Гарри, а почему ты не ешь? - удивлённо поинтересовался Рон, сидящий неподалёку.
- Не хочется, - прохрипел я. Не объяснять же ему, что при слове "еда" меня тошнит. Зачем я вообще сюда спустился? Ах, да, Пат... Мой друг сидел за столом Слизерина, мрачный как смерть. Почуяв мой взгляд, отсалютировал мне кубком, криво улыбаясь. По крайней мере, он живой и, видимо, невредимый. Искать за преподавательским столом его неулыбчивого папашу мне как-то не хотелось.
- Гарри, ты не забыл, что сегодня у нас тренировка? - бодренько поинтересовалась Джинни, - я зарезервировала поле на три.
- Оооо... - против воли вырвалось у меня, и я обхватил свою голову руками, так как при мысли о мётлах, Снитче и квиддиче она начинала кружиться.
- Гарри, ты в порядке? - обеспокоено спросила Джинни, - что-то ты нехорошо выглядишь. Может, ты заболел?
Гермиона громко фыркнула.
- Что? - не поняла наша добрая капитанша, - может, тебе лучше сходить к мадам Помпфри?
О да. Это великолепная идея. Здравствуйте, мадам Помпфри. Понимаете, тут такое дело - я вчера напился и у меня тяжёлое похмелье. У вас рассольчику не найдётся? Или опохмелиться чем-нибудь?
- Нет, - уныло проговорил я, глядя Джинни в глаза, - со мной всё в порядке. Просто я не выспался.
- Ну да, - подмигнул мне Дин, - жёстко было спать на полу-то?
- На полу? - удивилась Джинни, - как ты там оказался?
- Свалился, - без выражения ответил я.
Проследив взглядом, как эта парочка вышла из-за стола, я удручённо повернулся к Гермионе.
- Ну давай. Добивай меня.
- Лежачих не бьют, - строго, но с иронией в голосе, сказала она, раскрывая учебник по Превращениям, - я бы могла сказать многое, но ты сам себя наказал. Мне только интересно - вчера, что, был какой-то праздник?
- Праздник? - вяло повторил я, - да у меня горе!
Моя подруга недоверчиво, и немного насмешливо на меня посмотрела.
- Какое?
Я пододвинулся к ней поближе, наклонился и на ухо в нескольких словах обрисовал, какое у меня было "горе". Те, кто ещё сидел за столом, с нескрываемым интересом поглядывали в нашу сторону.
Когда я закончил говорить, Гермиона сдавленно охнула и с громким стуком захлопнула учебник.
- Теперь поняла? - уныло спросил я.
- О... - ошарашено выдала она, но тут же знакомая Гермиона взяла верх над изумлением, - и ты, конечно, нашёл лучший способ решения проблемы!
Я неопределённо хмыкнул и пожал плечами. Отвечать не хотелось из-за вновь подступившей к горлу тошноты. Если бы я был женщиной, подумал бы, что беременный.
- Ах, Гарри, - пробормотала Гермиона и пристально посмотрела мне в глаза, - тебе страшно?
- Нет. Мне не страшно. Мне хреновоооо... - протянул я, нисколько не привирая. Сейчас и десять Волдемортов моё состояние не ухудшат.
Гермиона замолчала. Я сидел, запустив пятерни в волосы, и с грустью понял, что забыл сегодня расчесаться. А что? Снейп ходит с немытой башкой, а я буду ходить с нечёсаной. Рыцарский обет - не расчёсывать волосы, пока не побежу... победю... короче, пока не прикончу Волдеморта. Нет, так я скоро стану походить на дикообраза... Надо будет придумать другой обет.
Мне немного полегчало и я решил задать интригующий меня вопрос:
- Гермиона, а я... это... вчера самостоятельно до спальни дошёл?
- Да. А ты что, не помнишь?
Я неопределённо мотнул головой и угукнул.
- Что? - не поняла она.
- Прикинь, какая штука получается, - криво ухмыляясь, посмотрел на неё я, - я пришёл вчера в дрова, сам поднялся в спальню, разделся, сложил одежду аккуратной стопочкой, сунул палочку под матрас, завернулся в одеяло, лёг на пол и уснул.
Гермиона уткнулась в учебник, и плечи её затряслись в приступе беззвучного хохота. А ведь я ещё ей не рассказал, как она меня во сне била букетом по голове у алтаря...
- Ты невозможный человек, Гарри, - наконец отсмеявшись, проговорила она, - у тебя тут пророчество, Волдеморт, а ты таким глупостям удивляешься.
- Какой уж есть, - пожал я плечами, наблюдая, как моя подруга роется в своей школьной сумке.
Гермиона наконец нашла, что искала и протянула мне... упаковку аспирина. Я был поражён до глубины души.
- Я всегда с собой привожу, - пояснила она, - не бегать же за зельем к мадам Помпфри каждый раз, когда заболит голова.
- Знаешь, Гермиона, - от благодарности у меня пересохло в горле, - ты лучше всех.
Она смущённо хмыкнула.
- Надо запомнить на будущее. Чтобы быть лучше всех, надо не ругать парня с похмелья, а сунуть ему аспирин.
- Да, мы мужчины, очень просты в применении, - ответил я, выпивая сразу две таблетки.
Тут к столу вернулись Джинни и Дин.
- Слушай, Гарри, - сказал Дин, - тебя там Снейп вызывает.
Я похолодел. Ну всё. Вот и конец.
- Гарри, - обеспокоенно проговорила Гермиона, - я смотрела утром - за ночь с Гриффиндора и Слизерина снято только по пятнадцать баллов.
Джинни и Дин при слове "только" озадаченно на неё посмотрели. Я молча встал из-за стола и попытался хоть чуть-чуть пригладить волосы.
- Ну, я пошёл, - замогильным голосом произнёс я, - не поминайте лихом.
- Он ведь тебе ничего не сделает? - неуверенно протянула Гермиона. Я неопределённо пожал плечами и отправился на экзекуцию.
*******
По дороге меня нагнал Пат. У него были заметные синяки под глазами, слегка осунувшееся лицо, и общемрачный вид, но в принципе он выглядел пободрее меня. Теперь вы можете представить, как выглядел я? А чувствовал себя как? Аспирин-то ещё не дошёл...
- К Снейпу? - коротко поинтересовался мой друг.
- Угу, - так же коротко ответил я.
- Он тебя не исключит, - быстро сказал Пат, - в смысле, должен, конечно - но тогда ему придётся выгонять и меня, а я, как видишь, вещи ещё не собираю.
- Ты-то как? - спросил я, - что вчера Снейп?
Пат закатил глаза.
- Ну что, что он мне сделает?
- Ты, я вижу, в наглую пользуешься своим положением, - усмехнулся я.
- В кои-то веки мне есть, чем пользоваться, - скривился Пат, - а ты как? Совсем хреново?
- И не говори. Меня Гермиона аспиринчиком угостила, но ещё не подействовало. А ты бодрячком.
Пат махнул рукой, и кисло усмехнулся.
- Потом объясню. Но, поверь, я сейчас бы с тобой махнулся местами не задумываясь.
- Что, долго мозги компостировал вчера?
- Ох, я потом всё расскажу. Да и рассказывать особо нечего, - невесело рассмеялся мой друг, - вон, уже почти дошли. Слушай, друг, ты уж дальше как-нибудь сам, я на него лишний раз натыкаться не хочу. Ни пуха тебе.
- К чёрту, - уныло откликнулся я.
*******
- Вы, надеюсь, помните вчерашний инцидент, Поттер? - медленно и со вкусом закоренелого садиста процедил Снейп.
- Да, профессор.
Нет, конечно, я помню не всё. В памяти о вчерашнем вечере имеются значительные пробелы. Но главное я помню, да...
- Вы понимаете, что подобное поведение недопустимо в Хогвартсе?
- Да, профессор.
Конечно, понимаю. Судя по словам стража-толстушки с портрета, взять немного за воротник среди старших курсов было не таким уж и исключительным делом. Но вот, видимо, попасться в таком состоянии Снейпу мы с Патом умудрились первые. Да, такое действительно недопустимо...
- Глупо напоминать, что такое не должно повториться.
- Да, профессор.
Какое повториться, да я на алкоголь не смогу теперь даже смотреть! Ну, по крайней мере, месяца три...
- Вы понимает, что вы будете наказаны?
- Да, профессор.
Ох, профессор, да я уже наказан. Голова прошла, а мутить не перестало. Да что же у вас банки какие неаппетитные на полках стоят, при одном взгляде на них тошнит...
- Вы издеваетесь, Поттер?
- Да, профес... Ой, нет, что вы! Как вы вообще могли такое подумать!
- Прекратите ерничать! - прикрикнул Снейп, и я заткнулся, - ваше поведение и так уже ни в какие рамки не лезет, а...
Он не закончил, потому что из камина послышались какие-то странные звуки, и через пару секунд оттуда выбралось нечто, покрытое сажей. Этим нечто оказалась сова с письмом, и из-за сажи я не сразу признал Хэдвиг.
- Вам письмо, - оповестил я профессора.
- Да нет, - зло прошипел он, когда Хэдвиг пропорхнула мимо него, обдав пылью и каминной сажей, - это вам письмо, Поттер. Совсем мозги последние растеряли? Не можете приучить свою глупую птицу, когда ей следует приносить письма?!
- Это не моя, - не удержавшись, огрызнулся я, когда крайне недовольная сова уселась мне на плечо, и я снял с её лапки письмо, - все вопросы - к хозяйке.
Это было даже не письмо. Так - небольшая записка. Что же случилось? У меня стали зарождаться нехорошие предчувствия.
- Ну, что же - читайте, - жёстко произнёс профессор, - что там написала ваша подружка?
Я поднял на него непонимающий взгляд.
- Давайте, - противно ухмыльнулся тот, - я хочу знать, что такого важного произошло, что можно так нетактично прерывать нашу беседу. Наверное, вопрос жизни и смерти. Читайте, читайте, Поттер.
Я, кажется, скрипнул челюстями и развернул послание Лу. Она могла написать всё, что угодно - и про слежку, и про заговор, и про анимагию...
- "Парни!" - начал я читать вслух. Ну вот, опять она посылает письмо нам обоим, а сова, по одной ей известной причине, выбирает меня.
Я одним взглядом охватил короткое продолжение, и внутри меня всё сжалось, и я разом забыл и про похмелье, и про Волдеморта, и про Снейпа. Который, кстати, тут же решил о себе напомнить.
- Ну? - поторопил меня он.
Я сделал глубокий вздох и прочитал всё записку вслух.
- "Парни! Старый Арчи умер сегодня ночью в больнице. Отпроситесь в школе как-нибудь. Похороны во вторник."
Это не было паролем или тайным зашифрованным посланием. Всё было очень грустно и прозаично. Арчи Гудвин, старый друг покойного дядюшки Пата, убеждённый социалист, человек идеи и просто одинокий старик отправился в лучший мир. К горлу подкатил комок, не имеющий ничего общего с похмельным синдромом.
- Я удовлетворил ваше любопытство? - тихо спросил я.
В кои-то веки мне удалось смутить непробиваемого профессора Снейпа.


Глава Двадцать Восьмая, где я рассуждаю об особенностях воспитания и родственных отношениях


Кладбище. Одним словом сказано многое. Кому может здесь нравиться? Но старик Арчи всё-таки заслужил право покоиться в земле, а не продолжать своё загробное существование кучкой пепла в какой-нибудь неказистого вида урне.
Денёк был истинно по-лондонски мерзкий. Сильный ветер задувал за воротники промозглый холод, слякоть под ногами замедляла шаги, а нависающие над головой грязно-серые тучи обещали разразиться в скором времени мокрым снегом. В такие дни я понимал стремление наших предков завоевать побольше колоний на юге – чтобы гордо говорить «я – англичанин и я у себя дома», грея пузо где-нибудь в Шри-Ланке.
Лу всхлипывала рядом со мной, замотанная в толстый вязаный шарф и натянув дурацкую шапочку чуть ли не до носа. С другой стороны от меня был Пат, который старательно щурил глаза и покусывал губы. Сзади нас вместе с тётей Мэг стоял Сириус, который не знал Арчи, но всё равно пришёл. Он, скрестив руки на груди, сосредоточенно смотрел в какую-то точку на земле, и выглядел он при этом очень грустным. Тётя Мэг не плакала, только молча перебирала чётки.
Я стоял, подняв воротник куртки, чувствуя себя при этом замерзшей вороной на ветру, и не мог оторвать глаз от гроба. В голове отдавался монотонный голос священника, но знакомые слова теперь приобретали какой-то потусторонний смысл... И если я пройду и долиною смертною тени, не убоюсь зла…
Пастор был незнакомым. Это тётя Мэг где-то его нашла, вспомнив, что Арчи, вообще-то, крестился в англиканской церкви. Сама она была католичкой (как и Пат, хотя он и не любит распространяться на эту тему), и это было третьей причиной, почему Дурсли терпеть не могли Рэндомов. Первой, естественно, было то, что они ко мне тепло относились. Это, в глазах моих родственников, был грех, который нельзя было искупить. Вторая причина – они голосовали за лейбористов…
Интересно, а пришлась бы по вкусу эта церемония самому Арчи? Ведь он был атеистом…
*******
- Кто это? – спросил у меня Снейп, почти не разжимая губ.
- Друг дяди вашего с… - я проглотил чуть было не вырвавшиеся из меня слова «вашего сына» и, кажется, он заметил, - вашего студента, Пата, - я исправился, - Патрика. Патрика Рэн…
- Я понял, кого! – жёстко прервал меня профессор.
Он посмотрел мне в глаза долгим изучающим взглядом, в котором как всегда сквозила, мягко скажем, неприязнь. Я молчал и старался не опускать глаз. Я был огорошен печальной новостью и просто не знал что сказать. В голове моей всплыла бестолковая мысль, что у профессора, наверно, больная печень. Тёмные круги под глазами и желтоватый оттенок кожи говорят, вроде бы, как раз об этом. Наверное, поэтому он такой и злой. Всё из-за избытка желчи…
- Это не в моей компетенции, Поттер, - наконец произнёс Снейп, - идите к профессору МакГоноголл. Передайте ей, что Патрика я отпускаю.
- Может, вы лучше записку напишите? – осмелился я предложить, - вдруг она мне не поверит?..
Профессор мрачно скривил губы и злобно сверкнул глазами.
- Вы – идиот, Поттер! Посмотрел бы я на вас, попытайтесь вы обмануть профессора МакГоноголл подобным образом!
В голове и так была куча сумрачных мыслей, и слова Снейпа меня уже не задевали. Хэдвиг уже начала чистить перья и всё плечо мне истоптала, устраиваясь поудобнее.
- Ну, так я пойду?
- Идите, - выплюнул профессор и, когда я был уже в дверях, бросил мне вдогонку, - и только попробуйте мне не ответить пропущенный материал по Зельям. Лично спрошу!
*******
Пастор уже почти заканчивал, когда на кладбище пришли ещё двое. Генри Слэйуотер и Уильям Спенсер. Оба были ровесниками Арчи, и оба принадлежали к тем людям, что окружали моего друга с детства.
Пат рос в атмосфере повальной демократии. Его воспитывали по принципу – делай, что хочешь, но отвечать за это будешь сам. Окружение было самым подходящим.
В первую очередь, конечно, тётя Мэг. Вообще-то, она преподаватель – даёт уроки игры на фортепьяно. Я помню нашу первую встречу – Пат пригласил меня к себе в гости и, естественно, представил меня ей. Она в это время вытирала тарелки и при упоминании моего имени одна из них выпала у неё из рук и разбилась. Я, конечно, тогда подумал, что это случайность. Может ли вызвать такую реакцию имя никому не известного мальчика по имени Гарри Поттер?
Чем больше я узнаю тётушку моего друга, тем больше поражаюсь резервам её характера. Думаю, на свете вообще найдётся немного таких же стойких людей, как Маргарет Рэндом. Потеряв в жизни столько же, сколько она, продолжать идти вперёд, гордо подняв голову – это заслуживает большого восхищения.
Её муж – ныне покойный Джонни Рэндом – был весёлым жизнерадостным человеком, который радовался, как ребёнок, любой шутке или розыгрышу. Я хорошо помню его широкое добродушное лицо и глаза, в которых всегда искрился смех. Даже когда ему оставалось совсем немного, он находил в себе силы сохранять своё потрясающее чувство юмора. Он был намного моложе всех своих друзей, но умер первым. Это произошло тоже под Рождество, два года назад. Как видите, этот праздник у Рэндомов вообще имеет грустный оттенок.
Дядя Джонни также имел отношение к музыке – он преподавал вокал в консерватории. Когда-то, по рассказам, он и сам подавал большие надежды, но в юности сильно простудился и сорвал голос. Так у Пата не сложилась судьба в роли племянника великого баритона.
Мистер Рэндом был хорош во многом, но у него была одна пагубная страсть. Нет, он не пил. Он играл. Карты, по словам тётушки Мэг, были его проклятьем. Вы теперь догадываетесь, от кого набрался мой друг своих незаурядных талантов? Пат был научен играть в покер к семи годам, за что дядя Джонни, по словам моего друга, получил от своей жены хорошую взбучку. Сам же дядя Джонни считал, что это здорово развивает интеллектуальные способности. Правда Пат, благодаря своему умению блефовать, сохраняя каменное выражение лица, обыгрывал своего дядю уже с лет десяти.
Таким образом, мой друг воспитывался в интеллигентной музыкальной семье, что и позволило ему вырасти таким, какой он есть, и максимально нивелировать худшие черты его характера, доставшиеся Пату, как я теперь понял, от его угрюмого папаши. Сам Пат особыми музыкальными талантами не страдает, хотя думаю «собачий вальс» наиграть сможет.
Для меня же Рэндомы, с момента моего знакомства с ними, стали всем тем, чего я не видел дома. Они были на другом полюсе от моих двинутых родственников, воплотили в себе всё то, что на дух не переносили тётя Петуния и дядя Вернон.
Они стали для меня антиДурслями.
А вот тут сейчас три старых близких друга дядюшки Джонни. Вернее, два. Арчи-то уже наверное сам с ним встретился… Перезнакомились они в разное время, но это было уже давно и не столь суть важно.
Арчи Гудвин, имевший потрясающие ораторские способности и громовой голос, который не брали годы, больше всего любил поносить капиталистов и премьер-министра, причём делал это не только из-за «левых» убеждений, а подводил всё под хорошо аргументированную основу. Он был профессором истории и раньше преподавал в Лондонском университете. За эти убеждения его оттуда и «выжили», по словам самого Арчи, «правительственные прихлебатели». Семьи у него не было, и с тех пор он жил в своём доме в пригороде столицы в полном одиночестве. Мы с Патом, бывало, стригли газон на лужайке около его дома.
Генри Слэйуотер был главным идеологическим противником Арчи ещё с университета. Как я понял, они даже учились вместе и были классическими заклятыми друзьями. На самом деле, они жить друг без друга не могли. Как встретятся – так и начинают частить про тенденции мирового развития, чуть друг другу в глотки не вгрызаются. Мистер Слэйуотер тоже был профессором того же предмета, в том же университете, только «выживать» оттуда его никто не собирался – он и по сей день там благополучно работает.
Ещё он абсолютно искренне считает меня своим тёзкой, хотя я даже как-то прямо ему сказал, что у меня даже в метрике написано – Гарри. На что он просто пожал плечами. Что поделаешь, старая закалка.
Уильям Спенсер. То есть, доктор Уильям Спенсер, ужасно добрый и отзывчивый старикан. Только одна с ним беда – он психотерапевт. Если дорвётся, задолбает психоанализом.
- Мы опоздали – пробки, - пробормотал он, обращаясь к тёте Мэг, - тринадцатое шоссе просто ужас…
Доктор Спенсер порывисто вздохнул и, глядя на гроб, снял шляпу. Церемония продолжалась в молчании. Только когда всё закончилось, мистер Слэйуотер издал непонятный всхлип и произнес дребезжащим голосом:
- Говорил же я – старый ты дурень, надевай шерстяные носки в дождливую погоду!
Седая эспаньолка затряслась и по морщинистой щеке пробежала слеза. Он развернулся и, ссутулившись, побрёл к воротам.
- Когда я умру, - угрюмо усмехнулся Сириус, - Рем тоже посмотрит на мой гроб, вздохнёт, и скажет: «Говорил же я старому дураку, надевай шерстяные носки в дождливую погоду».
И, издав отрывистый печальный смешок, тоже отправился к выходу.
*******
Пат ждал меня в коридоре. Я молча сунул ему письмо, он глянул на него и сдавленно охнул.
- Арчи же был здоровый, как бык. Всем бы такими быть в его-то годы! – ошарашено воскликнул он.
Мы переглянулись.
- Может, он попал под автобус? – невпопад спросил мой друг.
- Почему именно под автобус?
- Ну, знаешь, он же всегда говорит – когда-нибудь я попаду под автобус, - ответил Пат и через пару секунд поправился, - говорил.
- Надо к МакГоноголл сходить, - прервал я затянувшуюся паузу, - у неё отпроситься. Снейп тебя отпустил.
- Ещё бы он этого не сделал, - мрачно усмехнулся Пат.
МакГоноголл нас отпустила. Пат сначала предложил отпроситься через Люпина, но я подумал, что это уже тяжёлая артиллерия и нужно сначала идти самим. МакГоноголл в нескольких чётких вопросах прояснила ситуацию и дала нам неделю отгула. Как говорится, по семейным обстоятельствам. Тот факт, что Арчи нам родственником не являлся, она учтиво скосила. И послала собирать вещи, и даже разрешила воспользоваться камином в своём кабинете.
Мне осталось найти Гермиону, предупредить её и попросить об одном одолжении. Первое оказалось совсем не сложно – она была в общей гостиной.
- Гарри! Ну как? Что Снейп?.. почему у тебя выражение лица такое…
- Какое? – поинтересовался я, утаскивая её за локоть в сторону от любопытных ушей.
- Похоронное, - как всегда точно в десятку попала Гермиона.
- Слушай, можно тебя кое о чём попросить? – я устало потёр переносицу, - а то мне вещи надо собрать…
- О, нет! – воскликнула Гермиона, - неужели тебя исключили?
- Исключили? – удивился я, - нет, что ты… Просто Арчи… это друг дяди Пата, умер и нам надо на… эти самые… похороны.
- Какого дяди? – не поняла она.
- Ну, определённо мужа его тёти, - немного раздражённо проговорил я, - или ты думаешь, её миссис Рэндом для прикола зовут?.. Извини, просто у меня и так в голове всё путается, а тут это…
Гермиона разом погрустнела.
- Какое несчастье… А что ты хотел спросить?
- Скажи Джинни, чтобы на тренировку меня не ждали… Но это не главное, конечно. Найди, пожалуйста, информацию о человеке, который здесь учился… любую, какую сможешь… его зовут Том Риддл, он был старостой в Слизерине лет пятьдесят назад.
- А зачем тебе… - начала Гермиона, но тут глаза её округлились, - не может быть! Так это…
- Да, - кивнул я, - это Волдеморт собственной персоной. Ну, так что, поищешь?
*******
- Познакомьтесь, доктор Спенсер, это мой крёстный, - представил я Сириуса по дороге с кладбища, - он теперь мой опекун.
- Оспорили право опеки? – блеснул юридической эрудицией доктор.
- Нет, просто раньше я был несколько занят, - ответил Сириус.
Доктор приподнял брови. Любопытство было одной из присущих ему черт.
- Я сидел в тюрьме, - равнодушно бросил ему крёстный.
- Но, Сириус, - тут возразила ему Лу, прекратив шмыгать распухшим от слёз носом, - ты же был невиновен!
- Ты считаешь, что я должен ликовать по этому поводу? – насмешливо произнёс он.
Доктор Спенсер выглядел очень заинтересованным. Я потянул крёстного за рукав и тихо проговорил.
- Зря ты ему это сказал. Он же врач-психотерапевт. Видишь, как загорелся? Сейчас быстро тебе объяснит про какой-нибудь посттюремный синдром.
- Может, его с папашей моим познакомить? – присоединился к разговору Пат, - вот уж бесценное пособие. Ходячий комплекс неполноценности.
Сириус усмехнулся как всегда, по-собачьи, и ободряюще хлопнул моего друга по плечу.
- Не расстраивайся. Родители и хуже бывают.
- Правда? – кисло спросил Пат.
- Ну, кажется ты знаком с портретом моей доброй мамочки. А тебе хотя бы с матерью повезло.
И он прибавил шагу, догнав идущих впереди тётю Мэг и доктора Спенсера.
- Зато отец – выраженный садист с немытой головой, - буркнул Пат.
- Это у него рыцарский обет, - сказал я и пояснил, - ну, голову не мыть.
- Угу, рыцарь печального образа, мать его… - ещё мрачнее проворчал мой друг.
- Ты, кстати, про бабушку свою говоришь, - укорила его Лу.
Тут Пат бросил долгий задумчивый взгляд в спину Сириуса и даже как-то мечтательно протянул:
- Эх, мама, мама… Согласилась бы ты тогда на свидание, и кто знает? Был бы я сейчас сыном Сириуса Блэка. Сколько бы проблем исчезло.
- Не факт, - коротко заметила Лу.
- И ты был бы уже не ты, - внёс я свою лепту.
- Это точно, - угрюмо согласился Пат.
*******
Я шёл по улице и боролся с диким желанием завалиться к своим родственничкам и заявить – Всем привет! Вот я и вернулся! Так, представляя в красках выражения лиц Дурслей, я дотопал до Пата.
Это было через пару дней после похорон, когда мы утрясли все формальности с домом. Который Арчи взял, и завещал мне. Так и написал в завещании – «чтобы мальчику было, где жить». У меня после этих слов, честно, дар речи пропал, и в голос зареветь захотелось. Знал ведь старикан, какие у меня «добрые» опекуны. Я ещё, помню, интересовался у него, можно ли считать Дурслей эксплуатирующим классом…
Пату была завещана обширная коллекция корабликов. Много разномастных моделей парусников. По словам Арчи, он собирал их с двенадцати лет.
А Лу получила в память о покойном самую ценную вещь, которой он владел когда-либо в жизни. Это был подлинник Шагала. Если бы Арчи продал его, то смог обеспечить себе не просто достойную, а прямо-таки шикарную старость. Я не знаю, чем так дорога была ему эта картина, и откуда он её вообще взял. Её украли бы давным-давно, если бы знали, что подобная вещь может преспокойно висеть над допотопным телевизором в доме, лишенным какой-либо сигнализации и с единственным жильцом – стариком со взглядами левого толка. Сама Лу всё оглашение завещания проревела, пока Пат не выдержал, сунул ей в руки упаковку бумажных салфеток и предложил ей прекратить рыдать, всё равно ничего уже не поделаешь. Лу всхлипывать не перестала и обозвала моего друга чурбаном. А Пат тихо сообщил мне угрюмым тоном, что если Лу не перестанет, то он и сам не выдержит...
… Позже даже Сириус признал, что это не дом – а проходной двор – приходи, кто хочет, и наложил втихомолку парочку защитных заклинаний. Эти несколько дней мы как раз с ним и занимались тем, что оформляли неожиданное наследство – крёстный даже пару раз кого-то приложил Конфундусом. Не терплю, говорит, бюрократические проволочки.
Ну, так вот – я шёл к Пату. Небо было хмурым, я в принципе тоже. Мысли вертелись вокруг Арчи – странно и грустно было осознавать, что человека больше нет. Как оказалось, он простудился, а простуда обострилась пневмонией, ну и сами понимаете… Да ещё в голове крутилась странная смесь эмоций по поводу дома – тут были чувства и благодарности, и вины, что, вроде бы, я и не просил, и не заслужил… Но наверное это свинство – человек просто хотел, что бы я получил этот дом. Я ничего не выпрашивал. Это было его желание, и я должен достойно принять последний подарок Арчи Гудвина…
Пат, взъерошенный и, видимо, недавно проснувшийся, сидел на кухне, и с видимым удовольствием на лице уплетал холодную китайскую лапшу из картонной коробочки, расписанной иероглифами. На столе перед ним распростёрлась «Дейли Ньюс».
- У тебя обострение страсти к азиатской кухне? – поинтересовался я.
Пат совершил неопределённый жест головой и пробормотал:
- Давно такого кайфа от еды не испытывал! В Хогвартсе, конечно, кормят на убой, но этого, - он указал палочками на лапшу, - как-то не хватает.
- Соскучился по двадцатому веку? – усмехнулся я.
- Не поверишь, я вчера телек до двух ночи смотрел – всё подряд. Все тупые ток-шоу и дурацкие фильмы пересмотрел. Так на диване и уснул. А проснулся, представляешь, в полной уверенности, что мне всё приснилось. Ну, Хогвартс там, магия, Снейп… Я к тётке подошёл и на полном серьёзе спрашиваю – правда это или нет…
- Может тебе пора к доктору Спенсеру? – засмеялся я и постучал пальцем по виску.
- Да иди ты! – ответил Пат и вернулся к своей лапше.
Мы замолчали. На кухню пришла тётя Мэг и налила кофе. Все последние события так быстро сменяли друг друга, и поэтому Пат мне ещё не рассказывал о своём разговоре с папашей, да и пророчество, о котором я вспомнил только сегодня утром, мы на трезвую голову ещё не обсуждали.
Потом тётя Мэг ушла на очередной частный урок, не забыв предупредить нас, что мы не в школе и колдовать нам нельзя. Пат пробормотал что-то в духе «не больно то и хотелось» и закурил. Мы молчали какое-то время. Потом мой друг глянул на часы и сказал:
- Лу звонила утром. Разбудила, зараза… Придёт через минут пятнадцать.
- А я Гермионе твой номер дал, - сообщил я, - она позвонит, когда приедет из Хогвартса.
- Ты ей сказал? – глянул на меня сквозь дым Пат, - ну, про пророчество.
- Сказал, - вздохнул я, - когда объяснял, по какому поводу напивался.
Пат хохотнул.
- Вы даже не встречаетесь, а ты уже перед ней отчитываешься!
- Ни перед кем я не отчитываюсь! – возмутился я, - просто она спросила, я ответил… Я про это долбанное пророчество сам-то забыл, как только письмо от Лу получил. Сегодня проснулся, лежу – как в голову стукнет – блин, я же должен Волдеморта прикончить! Всё утро у зеркала пытался убедить себя в том, что я – герой.
- Ну и как? Удалось? – саркастически поинтересовался Пат.
- Нет, - кисло хмыкнул я, - не удалось. Только зеркало достал. До чего они у Сириуса молчаливые, так это посоветовало заткнуться и побриться.
Я помолчал и добавил.
- Суперсилу я тоже не знаю, где искать.
- У тебя же она есть, - вспомнил Пат, - любовь, да?
- Угу. Но вряд ли это значит, что я должен зацеловать Волдеморта до смерти.
Пат засмеялся и вдруг серьёзно спросил:
- А знаешь, как меня мама хотела сначала назвать?
- Могу догадаться, - хмыкнул я. Мой друг скривил рожу.
- Представляешь, как мне, оказывается, повезло родиться семнадцатого марта! Сам бог велел назвать ребёнка в честь виновника торжества. Тётя очень настаивала.
Да, как-то не вяжется образ моего друга с именем Северус. Как бы мы тогда его звали? Сев? Интересно, кто-нибудь называет профессора Снейпа Севом?
- А знаешь, за что он мне тогда въехал? – продолжал вольное изложение Пат, - не за себя обиделся. За Хогвартс. Не смей, говорит, оскорблять место, которое для многих стало родным домом.
Пат бросил долгий взгляд на тлеющую сигарету и продолжил свой монолог. Я его ни о чём не спрашивал – его право рассказывать мне то, что он считает нужным.
- Он меня в свой кабинет приволок и дал какую-то гадость, от которой меня чуть не стошнило, и я мигом протрезвел. Ты даже не представляешь, до какой степени отвратно моментально трезветь. Может он, конечно, хотел избавить сыночка от мук похмелья, но лично я ему за это не благодарен… Ну, мы поговорили… вроде как, - невесело скривился мой друг, - вообще, говорил в основном я. От него то каких-то ошеломляющих речей и признаний я не услышал… Да я и не уверен, нужны ли они мне… Может, он ожидал, что я извинюсь, или… не знаю, что. Ну, я тоже молодец, спокойно так сказал, что от своих слов не отказываюсь, и мне вообще-то без разницы, кем он мне приходится, и что поступать он со мной может, как ему угодно, только пусть отпустит меня спать. А мне действительно, после этой дряни так спать захотелось, думаю – усну прямо на ходу… А он… то ли расстроился, то ли обрадовался – хрен его разберёт с его-то рожей. Может, ему тоже всё равно…
- Ну что ты гонишь, Пат, - устало возразил ему я, - ну как тебе может быть всё равно? Уж мне-то врать не надо. И Снейпу тоже далеко не наплевать. И ты сам это прекрасно знаешь…
- Ну да, ты прав, - на удивление легко согласился Пат, - только, понимаешь… Ну, не знает он, что со мной делать! Не знает! Не знает как себя вести, потому что воспринимать меня как обычного студента он не может, и, наверное, даже не хочет. Его штучки со мной не прокатывают, и он это видит, но другого поведения он не знает. Он не знает как вести себя с собственным сыном! Он умеет быть кем угодно – преподавателем, Пожирателем Смерти, шпионом… только не умеет быть отцом.
Пат надолго замолчал, снова вытаскивая сигарету из помятой пачки и закуривая. Я думал, он больше ничего не скажет. Но он продолжил:
- Он считает, что я его ненавижу.
Я непонимающе на него посмотрел.
- Он, конечно, так не сказал. Но я-то знаю.
- А ты его ненавидишь? – осторожно спросил я.
Пат фыркнул, всем видом показывая абсурдность такого предположения.
- Почему я должен его ненавидеть? За что? Он же мне ничего не сделал. Даже наоборот, посодействовал моему появлению на свет… Он меня раздражает, конечно, и довольно часто, но это естественно, он же всех раздражает… Да и не в этом вовсе дело, он здесь не при чём.
- А в чём? – совсем запутался я в философских рассуждениях моего друга.
- Иногда ты так тупишь, Поттер, - в недовольном недоумении сощурился Пат, - дело вовсе не в Снейпе. Просто есть вещи, которые нам не нравятся за то, как они звучат. Вот одна из них: Северус Снейп – мой отец. Или, вернее, я – сын Снейпа. Дело – во мне. Я смотрю на него – и вижу себя, понимаешь? Себя узнаю, и притом далеко не с лучшей стороны. Как будто передо мной кривое зеркало поставили. Я смотрю на него и думаю – неужели и я такой же?! Неужели я могу быть таким?!
Пат посмотрел на меня и очень серьёзно спросил:
- Скажи, Гарри, я – плохой человек?
- Пат, - так же серьёзно ответил я ему, - если бы я знал, что ты грузишься из-за такой ерунды, я бы давно тебе настучал по голове, что бы вышибить оттуда подобную дурь. Ты – не плохой человек. И не такой, как Снейп. Ты же не считаешь большинство людей самовлюблёнными кретинами…
- Считаю, - честно ответил мне мой друг, - просто я об этом не говорю вслух.
- Ну вот, видишь, - не удержавшись, засмеялся я, - уже прогресс.
- А тётя Мэг, представляешь, - неожиданно заявил Пат, - знаешь, что? Ты, говорит, должен наладить с ним отношения. Он всё-таки твой отец. И это после того, как она буквально призналась в том, что не отправила меня в Хогвартс, дабы избежать его влияния…
Но тут я уже не выдержал. Я, конечно, понимаю, насколько это всё важно для моего друга, и готов поддержать и помочь в случае необходимости, но у моего терпения тоже есть предел.
- Ну, Патрик Джонатан, ты меня задолбал со своим экзистенционализмом! Радуйся, что тебе хоть есть с кем налаживать взаимоотношения! Я бы был совсем не против, если вдруг появился мой отец, даже если бы он был таким же мрачным типом, как Снейп!
- У тебя есть Сириус, - брякнул сгоряча Пат, но, напоровшись на мой выразительный взгляд, потупился, - да… хм…
- Сириус – не как отец, - тихо сказал я, - он как… нет, не старший брат… как старший друг. Иногда мне кажется, что он путает меня с моим отцом, и немного расстраивается, когда выясняется, что я не так уж на него и похож. Появление Сириуса – одно из лучших событий в моей никчёмной жизни, но ни он, ни кто-либо другой отца заменить не сможет. И тебе ли этого не знать?
- Это да, - хмыкнул Пат и, наливая кофе, попросил, - может, закроем тему?
- О! – воскликнул я, - я думал, ты никогда этого не спросишь. Лично я – с удовольствием.
Тут на кухню ввалилась Лу, опять закутанная в свой длиннющий красный шарф. Пат так и застыл с кофейником в руке.
- Ты что, через стену просочилась? – произнёс он вместо приветствия.
- А мне твоя тётя ключ дала, - похвасталась наша сумасшедшая подруга и тут же его продемонстрировала. Вообще-то, на массивном брелке у неё их болталось штук десять. Ну, может семь.
- Ты теперь вахтёр? – поинтересовался я.
- Сам ты вахтёр, - возмутилась Лу, усаживаясь на стул и перехватывая у Пата кофейник, - от дома, от моей комнаты, от гаража, от шкафчика в раздевалке, от этого дома… Ой!
Кофе она, конечно, перелила. Мы даже не удивились.
- А хотите, я вам что-нибудь приготовлю? – воодушевилась Лу.
- Спасибо, не надо, - отрешённо проговорил Пат, - я и сам отравлюсь.
- Какой ты грубый, Пат, - надулась она, - а что у вас лица такие кислые? Только Арчи не вспоминайте, а то я опять расплачусь.
- У нас был закрытый семинар по вопросу родственных отношений, - оповестил её я.
Лу громко фыркнула, ясно выражая мнение по поводу этого вопроса.
- Фу ты, глупость какая… кстати, по поводу родственников, - повернулась она ко мне, - не поверишь, кого я сейчас видела. Твоего братца!
- Сочувствую, - не удержался я.
- Нет, я ещё не рассказала самое интересное, - засмеялась Лу, - он был с девушкой!
- Ого! – вытаращил глаза Пат, - она что, слепая?
- И глухонемая? – выдвинул предположение я.
- Не знаю, но с виду похожа на твою тётю Петунию.
Мы с Патом переглянулись.
- Прогрессирующий Эдипов комплекс, - умудрено заметил я.
Надо же, как это тётя Петуния отпустила маленького Дидди одного с девушкой гулять? Тут вдруг Пат захохотал. Мы с Лу посмотрели на него, как на чокнутого.
- Ты в порядке? – осторожно спросил я.
- А Сириус ведь прав, - сквозь смех выдавил он, - мои предки-то ещё ничего! По сравнению с твоими Дурслями… и Снейп выглядит неплохо, а?...


Глава Двадцать Девятая, в которой появляются новые переменные


- Лу, я всё равно не понимаю, - недоумевал я, - как ты не могла знать, кто я такой?
- Звучит так самоуверенно, Гарри, - язвительно ухмыльнулся Пат, - как будто ты кинозвезда.
- Вы оба прекрасно поняли, что я имею в виду, - прорычал я.
Мы подошли к столу с надписью «Служба безопасности». Бритый наголо колдун в переливчато-синей мантии при виде нашей шайки бросил разгадывать кроссворд из «Пророка» и поднял на нас глаза.
- Мы в Архив, - хором вырвалось у нас.
Взгляд охранника зацепился о мой шрам, мазнул по гостевому значку с надписью «Гарри Поттер, разовое посещение», и опять вернулся к моему лбу. Я сумел выдавить мучительную улыбку.
- Кхм-кхм, - прочистил горло сзади меня Пат.
Охранник по одной ему известной причине вздрогнул и отвлёкся от созерцания прощального подарка Волдеморта. Поводив вокруг нас какой-то антенной, он буркнул:
- Ваши палочки.
Мы с Патом подчинились. Лу развела руками, мол, не было у меня палочки и не будет.
- Одиннадцать дюймов, сердцевина из пера феникса, находится в пользовании пять месяцев. Всё верно? – прочитал он с пергаментной ленты.
- Да, - согласился я, - всё верно.
- Так… А здесь тринадцать дюймов, волос вейлы. В пользовании четыре месяца. Правильно?
- Угу, - поддакнул мой друг.
Охранник ещё раз внимательно окинул нас взглядом и ухмыльнулся.
- Что-то не похожи вы на первогодок, ребята.
Мы похмыкали в ответ, типа – да, смешно, сами удивляемся. Но, проходя мимо его поста и глянув в кроссворд, я не удержался:
- Патронус, - сказал я.
- А? – не понял охранник.
- Да вот же, - я указал пальцем в газету, - ответ – патронус. В вопросе номе… Ау!
Пат наступил мне на ногу и потащил от поста.
- Блин! Больно же!
- Ты совсем рехнулся? – прошипел мой друг, - умничать он тут решил! Ты ещё иди с Фаджем поприкалывайся!
- Кто бы говорил! – возмутился я.
- Я умничаю, когда в тему, - заявил Пат, - а ты умничаешь и всегда нарываешься!
- Зануда, - буркнул я.
- Пижон! – не остался в долгу Пат.
- Придурки! – припечатала Лу.
На нас косились люди. Мы нацепили невинный вид и прошагали к лифтам.
Архивом оказалась длинная комната с бесконечным количеством стеллажей, уходящих вдаль. Заведующим этим царством старого пергамента и пыли оказался сухонький старичок, довольно высокого роста, с выдающимся кадыком и пенсне, которое держалось на его носу определённо с помощью какого-то заклинания. Архивариус (его имя я забыл через несколько минут после того, как глянул на табличку) внимательно и немного удивлённо посмотрел на нас поверх своего пенсне и спросил:
- Вы ошиблись залом, молодые люди?
- Ээээ… - смутился я, - да нет, вроде бы.
- Мы в Архив пришли, - подтвердил Пат.
- Это ведь Архив? – уточнила Лу. Как будто и так не понятно.
Архивариус ещё раз удивлённо хмыкнул.
- Сюда мало кто приходит, - оповестил он нас, - особенно молодёжь… А вы по какому вопросу?
- А мы бы хотели получить протоколы по делам Пожирателей Смерти и вообще всё, что касается Вол… ай! – Пат второй раз за сегодняшний день наступил мне на ногу, - Сами. Знаете. Кого.
- А вам зачем? – подозрительным тоном спросил старичок.
- Творческая работа, - нашёлся мой друг.
- По истории магии, - добавила Лу, - новейшей.
- Очень интересуемся, - вкрадчиво докончил я.
Архивариус задержался взглядом на моём шраме и пожал плечами.
- Лу, ну так что? – опять спросил я, когда мы уселись за большой потёртый стол.
- Что – что? – не поняла она.
- Объясни ты ему, непонятливому, - усмехнулся Пат, - почему ты не знала о нём ничего, когда Гарри Поттера каждая собака подзаборная узнаёт.
- Я бы выразился не так, - медленно проговорил я, - но, в общем и целом, да. Так почему?
Лу закатила глаза.
- Ну вы же знаете мою память на имена! Притом мы всегда жили среди магглов, папе никогда не нравились все эти средневековые замашки волшебников. Он любит жить на широкую ногу – офис там в стиле «хай-тек», костюмчики от Кардена… ну, сами понимаете…
Не знаю, я лично не понимал. Всю жизнь проносил обноски за Дадли, и костюмчики от Кардена мне даже не снились.
- Я твою историю слышала, конечно, в общих чертах. Что благодаря какому-то мальчишке сгинул сильный тёмный волшебник, про шрам… Но я и мысли не допускала, что это и есть ты! Я иногда задумывалась, конечно, что вы какие-то странные… Но да мало ли кто странный! Сью тоже странная. Или Найджелл.
- Найджелл не странный, - возразил Пат, вспоминая нашего бывшего одноклассника, - он просто ботаник.
- Сью тоже не странная, - обиделся я за свою бывшую девушку, - она просто без тормозов.
- Ой, да ну вас, - махнула рукой Лу, - я к тому, что понятия не имела, что вы – волшебники, потому что вы должны были бы учиться в Хогвартсе. Если бы знала, в жизни бы не стала с вами дружить.
- Почему это? – удивились мы с Патом одновременно.
Лу пожала плечами и нацепила отсутствующее выражение лица. Я её знаю, больше она ничего не скажет. Я так думаю, что наша сумасбродная подруга затаила одну ей известную обиду на магический мир.
Когда перед нами опустилась огромная кипа пергаментных свитков и подшивок, которая завалила весь стол неровной горкой, Пат непонимающе спросил:
- Это что?
- Видимо то, что спрашивали, - догадался я.
- У нас разовое посещение, да? – кисло спросил мой друг.
- Угу, - покивала головой Лу, уныло глядя на эту кучу пергамента двадцатилетней давности.
- Значит оно растянется на неделю, - угрюмо констатировал Пат.
*******
- Я сейчас сдохну, - оповестил я своих друзей спустя четыре часа, - Волдеморту и стараться не придётся.
- Говорил же я, что надо дождаться Гермиону, - произнёс Пат, массируя закрытые глаза, - она бы пришла в восторг от этой кучи хлама.
- И мы бы пришли сюда на Рождество? – насмешливо спросил я, - как будто ты не знаешь, как работают правительственные учреждения по праздникам.
Я-то с этим познакомился лично. Хорошо запомнил вечер Хэллоуина в больнице, когда наряженные в ведьм медсёстры носились по заднему двору клиники вместе с хохочущими во всё горло и изрядно поддатыми полицейскими, изображающих из себя вампиров и прочую нечисть. Рядом было полицейское управление.
- Пойду, пройдусь, - заявил Пат и встал, потянувшись до хруста в суставах.
Время от времени кто-то из нас говорил эту фразу и отправлялся прогуляться. Обычно эта прогулка была до конца коридора – там был туалет. Лу выходила два раза – и мы с Патом с замиранием сердца ждали неприятностей. Может, встретит Министра и спутает его с уборщиком, или повернёт не туда и забредёт в штаб-квартиру Авроров, в лучшем случае… Но ничего, оба раза обошлось…
Если бы мы, конечно, нашли подробный список Пожирателей Смерти, нас бы давно и след простыл. Но всё оказалось не так просто. В этой куче старого пергамента были не только открытые протоколы слушаний, но и просто бумаги о тех происшествиях, которые были приписаны рукам приспешников Волдеморта.
Надолго читать про злодеяния Пожирателей не хватило. Дело было не просто в нехватке времени – читать про это было просто жутко. Поэтому мы быстро перешли на разделение труда – Лу отделяла протоколы от прочих бумаг, мы с Патом их изучали.
Мой друг отсутствовал довольно долго, но когда вернулся, от его вялого уставшего вида не осталось и следа. Он выглядел возбуждённым и глаза его маниакально блестели.
- Ты принял наркотики? – подняла брови Лу. Она сидела, подперев щёку ладонью, и выглядела так, как будто сейчас уснёт.
- Выпил зелье? – предположил я, - просто выпил?
- Знаете, куда я ходил? – радостно спросил Пат.
Фантазии у нас Лу уже не хватило, и мы просто помотали головами.
- Я ходил в Отдел Экспериментальной Магии! – заявил Пат.
- Зачем? – не понял я.
- Как зачем? Интересно же, много слышал. И там такое… - благоговейно произнёс мой друг, - такое… Оооо!.. – закатил глаза Пат в тихом восторге и через пару секунд довольно добавил:
- Теперь я знаю, куда пойду работать.
- Ты же хотел в университет, - хмыкнула Лу.
- Разберусь как-нибудь, - махнул рукой он.
*******
- И вот венец нашего кропотливого труда, - заявил я и гордо разложил перед Гермионой среднего размера ватман.
- А вы уверены, что это безопасное место для обсуждения таких вещей? – обеспокоено оглянулась вокруг Гермиона.
Мы вчетвером сидели за столиком в полупустом Макдоналдсе. На нас, естественно, никто никакого внимания не обращал. Говорили мы тихо.
- Да брось, - скривил губы в усмешке Пат, - неужели ты думаешь, что здесь есть кому-то до нас дело?
- В худшем случае, подумают, что мы – психи, - жизнерадостно заявила Лу, макая кусочек картошки в сырный соус.
Гермиона пожала плечами и стала внимательно изучать план-схему, которая, вообще-то, была проста до примитива и не факт, что она нам очень пригодится. Зато я мог успокоить свою совесть, сказав, что я делаю всё, что в моих силах. Убеждённость в том, что я что-то должен делать, меня не покидала. Потому что я – герой. Да-да, самому смешно, блин…
- А почему имена разным цветом обведены? – наконец спросила Гермиона.
- Это я! Я придумала! – радостно встрепенулась Лу.
Мы с Патом снисходительно переглянулись. Нам пришлось внимательно проконтролировать весь этот процесс, дабы унять творческую энергию нашей подруги и не превратить строгую схему в картину маслом. Лу с фломастерами и в порыве вдохновения – это хуже урагана.
- Значит так, - живо начала объяснять она, - в красных кружочках – это самые главные подозреваемые. Они на свободе, могут активно действовать. В зелёных кружочках – все те, кто сидит в Азкабане. Они, как бы, нейтрализованы. А в чёрных кружочках…
- Те, кто умер, - догадалась Гермиона, - а почему Волдеморт в голубом кружке?
- А мы решили, что голубой ему к лицу, - на полном серьёзе ответил Пат.
Мы рассмеялись. Через несколько секунд я сказал:
- На самом деле, просто так. Мы же о нём ничего не знаем.
Гермиона ещё раз задумчивым взглядом окинула схему, усмехнулась и указала пальцем в одно из имён, обведенным красным цветом.
- Скажите мне, пожалуйста, означает ли это, что вы относите профессора Снейпа к потенциальным подозреваемым?
А вот на этом настоял Пат. Я предлагал поместить его в «зелёный» список (ну да, что Азкабан, что Хогвартс – какая разница…). Лу предлагала его вообще не вносить.
- Он не мёртв, - спокойно сказал мой друг, - и не в Азкабане. Правила есть правила.
- Но самое главное, - торжественно начал я, - мы такое услышали…
*******
Вернее, подслушали. Дело, в общем, было так. Ещё после двух с половиной часов работы мы сдались. У меня было такое ощущение, как будто по мне гиппогрифы проскакали. Большой, большой стаей. Может быть, даже с кентаврами на пару.
Архив был на пятом этаже. Приехали мы туда на лифте, но на обратной дороге Пат упёрся – к лифтам он относился так же, как и к подземке.
- Гарри, ты каждый день уже почти полгода забираешься спать в башню, - сказал Пат, - и тебе, что, сложно три этажа пешком пройти?
- Поэтому и сложно, - проворчал я, но согласился.
Лестница в Министерстве Магии была старой, и, по общему виду, малоиспользуемой. Старые, грубо отёсанные каменные ступеньки и мрачные факелы на стенах создавали угрюмую картинку.
На каждый этаж вела дверь. И вот около одной из них, ведущей на шестой этаж, Лу споткнулась. Не успела она сказать «Ой», как Пат вдруг закрыл ей рот ладонью и кивнул на дверь. Там угадывались приглушённые голоса. Мы трое замерли на месте, переглянулись и как можно сильнее напрягли слух.
- …никакого смысла, Люциус, - произнёс ледяной мужской голос с ощутимой яростью.
- Уолден, ты нашёл не самое подходящее место, чтобы сказать мне это, - протянул уже знакомый нам мистер Малфой.
- Он сумасшедший, Люциус! – проигнорировал его собеседник, - я говорил тебе это с самого начала! Он неуправляем! Его выходки безумны!
- Вот поэтому-то он нам и нужен, - уверенно сказал Малфой-старший.
- Неужели? – наигранно удивился его сообщник, - да одна мантикора чего стоит! Откуда он её вообще вытащил? Весь Комитет переполошился!
Моё сердце забилось в ускоренном темпе при слове мантикора. В детективах в таких случаях говорят – кусочки мозаики стали собираться воедино. Вот примерно так себя я тогда и почувствовал – наши теории, по крайней мере, их часть, обретала реальное воплощение.
- Это было не по плану, - согласился Малфой, - но в конечном итоге… О, Трэвиус! – вдруг громко и наигранно радостно воскликнул он, - давно не появлялись.
- Дела, дела, - ответил третий голос, - о, и Уолден с вами…
Голоса отдалялись и последнее, что мы услышали, это были уверения Люциуса Малфоя в радости встречи и приглашения на чай.
Лу отдёрнула ладонь Пата от своего рта и возмущённо прошипела:
- Больше никогда так не делай!
- Извини, - автоматически произнёс мой друг, и мы с ним обменялись одинаковыми восторженно-ошарашенными взглядами.
- Я же говорил, - вдруг сказал Пат, - что надо идти по лестнице!
*******
- Вот что получается, когда выбираешь неизведанные пути вместо хорошо протоптанных дорожек, - самодовольно заключил Пат.
Гермиона погрузилась в задумчивое молчание на несколько минут, медитируя на схему Пожирателей. Потом опять указала пальцем на имя в красном кружке.
- Уолден МакНейр? – спросила она.
- Ага, - ухмыльнулся Пат, - он работает палачом в Комитете по Обезвреживанию Опасных Существ. Весёлый мужик.
Гермиона передёрнулась. Мысль о палачах явно ей не нравилась.
- Значит, - начала рассуждать она, - Малфой, МакНейр, и определенно, кто-то ещё из бывших Пожирателей стоят за происходящим. Ещё есть кто-то, кто послал мантикору в Хогвартс. Малфой пытается использовать его. По словам МакНейра, у него не всё в порядке с головой. И, скорее всего, он и есть тот «плохой человек», о котором говорила твоя змея, Гарри.
- Вопрос, кто это, - сказал я.
- Вопрос, зачем он послал мантикору, - поднял палец вверх Пат.
- Вам же сказал этот эльф, - фыркнула Лу, - в школе готовится убийство.
- ОК, - согласился мой друг, - до кого они хотят добраться?
- Остаюсь на своей позиции, - упрямо заявил я.
- Да сдался им мой папаша! – закатил глаза Пат, - у них, кстати, с Малфоем, как я понял, неплохие отношения.
- Ещё скажи, что они лучшие друзья, и я расплачусь от умиления, - съязвил я.
- Давайте пока закроем эту тему, - примирительно сказала Гермиона.
Мы замолчали. Я первым прервал тишину.
- Есть и плохая новость. Малфой нас видел в Министерстве.
- Когда? – взволнованно спросила Гермиона.
- Когда Лу решила покритиковать фонтан Дружбы Волшебных Народов, заявив, что колдун тут явно нетрадиционной ориентации, а ведьма – идиотка, - саркастически процедил Пат.
- О! – возмутилась Лу, - фонтан и правда дурацкий! И кентавр никогда бы не смотрел на волшебников с таким подобострастием! Ну и что, что он нас видел. Мы были в Архиве, в это нет ничего такого. Он может сам проверить…
- …И узнать, что мы копаем на бывших Пожирателей Смерти, - отстранённо докончил я, - с учётом того, что тебя, Лу, старший Малфой уже видел и следят за тобой, скорее всего по его наводке.
- Я-то здесь причём! Я не виновата! – раздражённо воскликнула Лу, - это просто карма!
- Чего?! – мы трое в недоумении повернулись к ней.
- А вы думали? – подняла брови она, - одно компенсирует другое. Услышали то, что надо – сами попали под подозрение. Карма, говорю же вам!
*******
- Это мама Пата? – спросила Гермиона, взяв в руки фотографию в рамке.
- Да, это она и есть, - подтвердила Лу.
Мы сидели в гостиной у Пата. Был вечер и, собственно, все ждали его самого.
- Красивая, - произнесла задумчиво Гермиона, - похожа на Ингрид Бергман.
Я хмыкнул.
- Да, у нашего зельевара губа не дура, - сказал Пат, заходя в комнату. Гермиона смутилась.
- Ну, так мы идём? – спросил он.
- Идём, - согласился я.
Дело было в том, что нас пригласили на вечеринку. Ну, не то чтобы на вечеринку, а в клуб. Ночной. Вы представляете, как интересно? Я лично в таких местах ещё не бывал, поэтому согласился без разговоров.
Вообще всё началось с того, что Пат на следующий день отправился в Кембридж. Мы всё ещё были в Лондоне, но непосредственно к Рождеству собирались перебраться всей толпой к Сириусу. Вам лучше не знать, какой бред мы наплели моему крёстному, объясняя, почему нам надо в Министерство. Он сделал вид, что поверил, но, думаю, рано или поздно нам всё-таки придётся ему рассказать обо всех наших похождениях. И лучше будет, если всё это прозвучит как законченная, и уже прошедшая история.
А мой друг на следующее утро после разговора в Макдоналдсе начал совершать непонятные манёвры. Нет, ему, конечно, понятные, а вот нам – не очень. Вернее, мне – это я жил у Пата. Гермиона, проживающая в двадцати минутах езды от Лондона, осталась у Лу.
С утра он позвонил Найджелу. Найджел Питмен – наш бывший одноклассник, и, вообще-то, неплохой парень. Такой тихий мирный ботаник, сдвинутый на биологии, один из немногих отличников в нашем классе. Пат тоже, конечно, был отличником, но называть его ботаником язык не поворачивался даже у самых смелых.
Через полчаса после завтрака Найджел ему перезвонил, Пат бросил ему пару фраз в ответ и заявил мне, что ему надо срочно в Кембриджский Университет. Вид у него был такой довольный, будто его сам ректор вызывает, чтобы принять без экзаменов.
- Зачем? – логично спросил его я, пытаясь спасти свой носок из лап троих чёрных котят. Остальных четверых тётя Мэг успела раздать.
Мой друг напустил тумана, и его пространный ответ можно было свести к одному слову – «надо». Меня с собой он не звал, но пообещал всё рассказать «потом». Наверняка, что-то связанное с его теориями о том, что магия – это не магия. Или захотел контрабандным методом затариться какой-нибудь химией. Он может, потому что у Пата было несколько знакомых из научной студенческой молодёжи.
- Возьми девчонок, своди их в кино, - посоветовал он мне.
В кино я их не повёл. Зато меня протащили по магазинам. Самое полезное, что я приобрёл на мои обмененные по курсу галеоны – это потрясная трубка в форме собачей головы Сириусу в подарок на Рождество. Потом прошлись по Косому переулку, где Гермиона купила пару книг, а Лу – хрустальный шар.
Пат вернулся усталый, но довольный донельзя. И сказал, что на обратной дороге нечаянно встретил Рози Миллер, и она пригласила нас в клуб, который наполовину принадлежал её брату. Приглашала она, конечно Пата и меня, но подразумевалось, что мы вольны приводить с собой кого угодно. Отказаться от такого предложения было просто невозможно.
- За Лу следят, - продолжала ворчать Гермиона, - возможно, сейчас и за нами тоже. А мы направляемся в место с подозрительным названием «Бешеный пёс Рой», одни, на ночь глядя. Нас вообще туда пустят? Мы же несовершеннолетние.
- Нас – пустят, - уверенно заявил Пат, - нас же пригласили.
- Я бы взял Сириуса, - сказал я немного оправдательно, - но он в Албании.
- Где? – вытаращил глаза Пат.
- В Албании, - повторил я, - вернётся через пару дней. Его Дамблдор послал по каким-то делам. Подробности мне не предоставляли.
- Дааааа, у Дамблдора больше возможностей для проведения расследования, - мечтательно и немного завистливо протянул мой друг, и повернулся к Гермионе, - а у нас есть ты.
- В смысле? – опешила она.
- Тебе семнадцать, - уверенно произнёс Пат, - и если что, ты нас защитишь.
- Да, точно, - вспомнил я, - и Лу хвасталась, что умеет постоять за себя. Каратэ или джиу-джитсу?
- Вот они какие, Гермиона, - возмущённо проворчала Лу, - современные мужчины. При первой опасности сразу всё сваливают на хрупкие женские плечи!
Ночной клуб под названием «Бешеный пёс Рой» был местом… колоритным. Дядьки жутковатой наружности при входе, при виде которых я почувствовал себя десятилеткой, тёмный коридор, увешанный какими-то афишами, неразличимыми в темноте, и средних размеров помещение, наполненное грохочущей музыкой и сигаретным дымом. Ну, если сюда нагрянет полиция и нас всех загребут, это будет завершающий мазок в мой портрет, который так старательно пишет Рита Скиттер.
Пат радостно вздохнул полной грудью, а Гермиона отстранённо проговорила:
- Надеюсь, родители никогда не узнают, что я была в таком месте.
Нас бы действительно сюда не пустили, если бы не Рози. Сама она стояла за стойкой бара, хотя барменшам помощь вроде бы не требовалась. Рози изменилась мало с тех пор, как я её последний раз видел, разве что волосы были пострижены короче. Она была старше нас с Патом на два года, и была из тех девчонок, которые, воспитываясь среди уличной шпаны, с детства могут делать всё, что не положено девочкам из благополучных семей – чинить карбюратор, загонять в краску приличных мальчиков нецензурными выражениями, крепко вмазать, если надо. Её старший брат – Барт Миллер – был боксёром, и это была одной из причин, почему её побаивались в Кэмпе. Другой причиной было то, что её хук правой тоже был неплох. Короче, она мне нравилась.
- А почему «Рой»? – поинтересовался я у неё после приветствий.
- Потому что «Бешеный пёс Барт» звучит ещё хуже, - улыбнулась она, - Рой – компаньон моего брата.
Вообще, было приятно с ней поболтать. На самом деле, она была человеком необычайно рассудительным. Жаль, что я не могу выложить ей все свои проблемы – может, она предоставила бы мне верное решение.
Гермиона, правда, чувствовала здесь себя не в своей тарелке. Наверное, просто отвыкла от магглов. Лу уламывала Пата пойти потанцевать, а тот её не пускал, приговаривая «знаю я твои танцы!». Да, драться сегодня как-то не хотелось…
Когда Рози отлучилась на пару минут, а Лу с Гермионой пошли проверить сантехнику в комнате для девочек, я призвал Пата к ответу:
- И с какого хрена ты решил, что я ей нравлюсь?
- Да ты что! Не видишь, как она на тебя смотрит!
- Как – так?
Вот тогда я услышал за своей спиной до жути знакомое «Гарри!», и ушам своим не поверил.
- Сью! – радостно констатировал я, когда она повисла у меня на шее и припечатала мои губы поцелуем, который окончательно отбросил меня в дохогварсткие времена.
Она отстранилась и внимательно оглядела меня своими шальными глазами. До меня не сразу дошло, что изменилось в её облике.
- Слушай, как ты вырос, - удивилась она, пихнув меня локтём, - мне больше нравилось, когда мы были одного роста!
- А я не видел тебя с тех пор, когда… когда у тебя ещё были волосы, - ошарашено ответил я, - что с тобой случилось? Ты сбежала из Аушвица?
Сью засмеялась и провела рукой по короткому ёжику на голове.
- Дурак ты, Поттер! Какой ещё Аушвиц! Я сделала перманент – а мне оказалось так паршиво, что я взяла и обкорнала всё к такой-то матери! Все говорят – классно… О! Пат Рэндом! Ты тоже здесь! Чёрт, сто лет вас, парни, не видела. На фига вы из школы смотались, а?
- Я тоже рад тебя видеть, Сью, - ухмыльнулся мой друг.
- Ну, рассказывайте, что у вас нового?
Мы с Патом переглянулись. Я прокрутил в голове всё, что произошло с нами за последние месяцы, и рассмеялся.
- Да почти ничего!..
*******
Может, Лу права насчёт кармы. Плохое уравновешивает хорошее. Хотя, вроде бы карма – это нечто другое… Но даже если это так, то по итогам моей недолгой жизни счастье покупается по дорогой цене.
Всё произошло, когда я пошёл в туалет. Кроме меня и надписи губной помадой на зеркале с телефоном некой Долли там не было никого. Интересно, кто это написал, если туалет мужской? Когда я уже мыл руки, зашёл ещё один парень, старше меня лет на пять. Выглядел он немного рассеянно и нервно, его взгляд был абсолютно расфокусированным. Я подумал, что это обычный наркоман.
А потом он на меня набросился.
Всё случилось очень быстро, я и опомниться не успел, как получил в челюсть. Очки улетели к чертям собачьим. Парень хотел мне вывернуть руку, но я же всё-таки человек битый, сумел вырваться и даже пнуть его под коленную чашечку. Я тогда даже не испугался – только разозлился. Ну, не хотел же драться… Но этот псих набросился на меня снова, и сумел прижать меня к стенке, придавив моё горло рукой. Я ещё даже успел удивиться, откуда у него столько силы – он же немногим крупнее меня.
Лишь несколько секунд продолжалось немое противостояние – я пытался его от себя отцепить, он, по всей видимости, хотел меня задушить. У меня была последний шанс – и я сумел им воспользоваться. Чудом вытащив палочку из кармана джинс, я просто ткнул его со всей силы в живот. Он резко отшатнулся, толкнув меня при этом, и я отлетел к раковинам.
Левой рукой схватившись за саднившую шею, правой – за волшебную палочку, я был готов защищаться, наплевав на все декреты и законы. Но этот сумасшедший, глядя на направленную на него деревянную палочку, от вида которой любой другой расхохотался бы, вдруг в ужасе распахнул глаза, вскрикнул и дал дёру из туалета.
Тогда до меня внезапно дошло, что это были вовсе не наркотики, а действие непростительного проклятия Империус.
И вот тогда меня накрыло. Резкая обжигающая боль в шраме была такой, что искры из глаз полетели. Как будто раз за разом кто-то прикладывал раскалённое железо к моему лбу. Я не помню, кричал ли я тогда. Наверное, нет – после того, как меня основательно подушили, просто не смог бы.
Окружающий меня мир исчез, я просто растворился в немыслимой, неведомой мне доселе боли. Или нет… так уже было… давно… просто я забыл…
Волнами раз за разом меня накрывали чужые чувства. Злоба. Ненависть. Отчаяние. Безысходность. Одиночество. Предательство. Жажда мести. Всё это крутилось во мне ужасающим калейдоскопом, переворачивая внутренности и разрывая голову на части. Перед глазами вместо освещённой комнаты проносились какие-то тёмные, смутно знакомые стены… чей-то крик… яркое пламя…
- Чё, поймал приход, а, чувак? – эти развязные слова были первой фразой, которую я услышал по возвращении в эту реальность.
Я обнаружил себя стоящим на коленях, судорожно схватившись руками за край раковины. Свет слепил глаза, я сильно сощурился, как будто я только что вышел из тёмной комнаты. Всё расплывалось. Шрам горел, в голове будто бился огромный колокол. Меня тошнило, и я весь был покрыт холодным потом.
Рядом со мной обнаружился какой-то длинный тощий парень с козлиной бородкой. Его облик расплывался, но я всё равно разглядел, как он в радостном возбуждении втянул носом белый порошок. Кокаин. Вот это – наркоман.
- Ну чё, поц, вмазались – и гулять? – подмигнул он мне, и счастливо добавил своему отражению в зеркале, – да ты просто охренителен!
Дверь за жизнерадостным ширялой захлопнулась. Я сделал пару вздохов и прислонил горящий лоб к холодной раковине, но легче не стало. Пополз искать очки. Они обнаружились неподалёку, и я похвалил себя за то, что мне вздумалось наложить на них простое заклинание неразбивания ещё в Хогвартсе.
Я, держась дрожащими руками за край раковины, поднялся и критически оглядел себя в зеркале. Выглядел я, мягко говоря, паршиво. Я был бледен, как смерть, покрыт мелкими бисеринками пота, а из левого уголка рта стекала тонкая струйка крови, которая уже начала запекаться. Синяк ещё не проступил. Зато шрам горел ярко-бордовым цветом.
Внутри меня был какой-то ледяной вакуум. Я открыл кран, смыл кровь с лица. Попробовал сказать что-нибудь вслух – голос сипел немного, но не так, что бы это было сразу замечено в грохоте ночного клуба. Всё это я делал автоматически, и почему-то боялся посмотреть своему отражению в глаза. Наверное, я чувствовал себя как человек, который обнаруживает у себя симптомы смертельной болезни, от которой так долго и старательно отмахивался. Мне было страшно, честно.
- Ты где провалился? – воскликнул Пат, - я уже начал думать, что тебя засосало.
У всех были невероятно весёлые лица. Наверняка Сью постаралась, она и мёртвого рассмешит. Да, был бы номер, если бы я сейчас заявил, что меня только что чуть не задушили, а потом я очень явственно почувствовал потрясающий коктейль из эмоций одного небезызвестного тёмного волшебника. Но я, не смотря на дикую боль в голове, растянул губы в улыбке и произнёс:
- Вы не поверите, но я так на кафеле навернулся!..


Глава Тридцатая, в которой ситуация становится ещё сложнее


Когда по залу стали раздаваться крики «Всем оставаться на местах! Полиция!», когда большая часть девушек начала визжать, а парни принялись отчаянно материться, когда грохочущая музыка заглохла, издав напоследок печальный вздох, живо напомнив о зажёванной плёнке, в моей голове промелькнула одна мысль – как в воду глядел.
Меня вот всегда интересует одно. Неужели полицейские думают, что от их криков «всем оставаться на местах» все присутствующие действительно останутся покорно сидеть на диванчиках, ожидая, пока их обыщут, допросят, а то и заметут в участок? Ну ладно, у меня по карманам кокаин не распихан, задержат и отпустят. Просто мне стало стыдно перед Гермионой – второй раз она попадёт в участок вместе со мной. Пат и Лу – они люди бывалые, привыкли…
Рози среагировала моментально. Кинув нам торопливое «За мной! Быстро!», бросилась куда-то вглубь бара. Я подтолкнул ошалевшую Гермиону. Пат схватил за руку Лу. Видимо, из соображений не потерять её в мечущейся толпе людей. Сью, воскликнув «Гарри Поттер и полиция! Я мечтала, чтобы вечер закончился именно так!», хохоча на ходу, быстро прошмыгнула за Рози. Благодаря давно устоявшемуся беспокойному образу жизни полицией её было уже не напугать.
Рози захлопнула за нами едва заметную дверь, отрезав от выкриков стражей порядка и визгов недовольных посетителей. Мы оказались в небольшой тёмной комнатке.
- Надеюсь у вас здесь не склад героина под барной стойкой? – саркастически поинтересовался Пат.
- Если даже и так? – посмеиваясь, ответила Рози, возясь в сумраке у противоположной стены, - тебе бы лучше этого не знать, а?
- Что, правда? – хмыкнул я, потирая болевший шрам. Хорошо, что в темноте меня никто не видит.
- Я похожа на наркодилера? – усмехнулась Рози, - да тут с одними не поделили… Ублюдки! Который раз на нас копов натравливают! Те заявляются, переворачивают всё вверх дном, клиентуру пораспугают… Потом неделю здесь почти никто не появляется… Идёмте.
Она открыла ключом дверь, ведущую в узкий коридор. Интересно, если в этом местечке всё чисто и законно, зачем такие подозрительные меры по конспиративному сматыванию из бара? А, вообще-то, какая мне разница?..
Мы с Гермионой шли самыми последними. Она всё бормотала себе под нос что-то в духе «мне это совсем, совсем не нравится». Я взял её за руку, чтобы она не нервничала. А может быть, чтобы успокоить самого себя – в моей несчастной голове не переставали рождаться жуткие идеи по поводу пережитого нападения, и что последовало за ним. Идеи были разные, вплоть до появления из-за угла возрождённого Волдеморта, жаждущего крови несчастного Гарри Поттера.
Впереди шла Сью и бодро рассказывала нам всем, как пару недель назад её задержали вместе со знакомым парнем, и они всю ночь напролёт в компании с дежурным полицейским травили неприличные анекдоты. Да, некоторые люди не меняются…
Мы вышли из этого загогулистого коридора на задний двор здания, в подвале которого располагался «Бешеный пёс Рой». Рози грязно выругалась, потому что здесь тоже дежурило трое стражей порядка. Класс… А ведь если меня сейчас задержат, то будут звонить Дурслям – ведь по официальным маггловским данным они мои опекуны! Дядя Вернон будет в полном восторге.
- Гарри, я не собираюсь проклинать полицейских! – прошипела мне на ухо Гермиона.
- Но тогда нас арестуют, - резонно заметил я, пытаясь говорить как можно тише.
Нас, естественно заметили. Странно было бы не заметить шестерых человек, вывалившихся из двери.
- Ладно, - раздражённо вздохнула Лу, - я разберусь. Пойдёмте.
- В смысле? – скривился Пат.
Мы с ним недоумённо переглянулись. Я подумал, что она хочет дать полицейским взятку.
- Идёмте, идёмте, - повторила наша Лу, и решительно взмахнула волосами.
И… мир вдруг просветлел. В это мгновение на этой планете не было никого прекраснее Лу. Наша вечно сумасбродная подружка будто озарилась каким-то невероятным образом. Я, что, раньше не замечал, как она прекрасна? Какого изумительного золотистого оттенка у неё волосы? Каким чудесным светом лучатся её глаза? Какая у неё божественная улыбка? Какой восхитительной мелодией звучит её голос? Какие… Так. Стоп. Я тряхнул головой, отгоняя морок. Теперь я, кажется, понял, кто такие вейлы…
Лу стояла перед стражами порядка и, мило улыбаясь, что-то им втирала. Те слушали её как родную маму, пялясь глупыми влюблёнными глазами и, видимо, забыли о нашем существовании. Сью и Рози с удивлением, и даже восхищением, смотрели на нашу подругу, а на лице Гермионы застыла понимающая ухмылка.
Пат, бездумно потирая щёку, зло смотрел на всё происходящее. Видимо, вспомнил, сколько раз мы влипали в истории из-за притягательности Лу для всяких идиотов.
- Вейла, значит… - прошипел он таким ядовитым тоном, что даже Снейп бы позавидовал.
А взгляд у него обычно становился таким колючим всегда, когда Лу начинала активно кого-то интересовать. Но Пат в жизни не признается, что ревнует её со страшной силой ко всем особям мужского пола. Кроме меня, наверное. По крайней мере, я на это надеюсь.
-… ну вы ведь нас пропустите? – щебетала Лу, хлопая ресницами, - правда?
А сама за спиной показывала нам жестом, чтобы мы убирались отсюда куда подальше.
- Да, конечно, - бодро кивали головой вконец отупевшие полицейские, - проходите, мы совсем не против.
- А, может, телефончик? – с последней надеждой пролепетал самый молодой из них.
Лу развела руками – мол, даже и не просите. Тот же и слова не сказал против, лишь печально посмотрел вслед, как на исчезающее чудо. На лице всех троих копов было написано такое восхищение, будто они только что присутствовали при явлении Девы Марии.
Когда Лу догнала нас в подворотне, вид у неё был виноватый, раздражённый и уставший. Сью тут же на неё набросилась с восторженными речами:
- Лу! Как ты это сделала?! Я тоже так хочу! Научи!
Та хмыкнула и бросилась в какие-то пространные объяснения, мешая в одну кучу психологию, основы гипноза и даже нейро-лингвистическое программирование. Я и не догадывался, что она такие слова то знает! Она бы ещё афродизиак и духи с феромонами приплела. А может, она заранее это всё придумала, чтобы отвечать на вопросы по поводу её необычайных флюидов.
- И нечего на меня так смотреть, - прошептала она Пату, всё ещё продолжающему зло коситься на неё.
- И часто ты так… волосами махаешь? – подозрительно ласковым тоном поинтересовался он.
- Если бы часто, ты бы заметил! – зло и с какой-то обидой в голосе ответила она.
- Да успокойтесь вы, - шикнул на них я, - не здесь же разбираться...
- Ты чего это хрипишь? – вдруг спросила Лу.
- Простудился, - буркнул я в ответ.
*******
- Знаешь, Гарри, ты раньше был намного веселее, - подкралась ко мне сзади Сью и по привычке пихнула меня локтём. Я вздрогнул.
До родного Кенсингтона мы так и не добрались. Рози уговорила нас пойти к ней. Вернее, она предложила, а все остальные согласились. Даже Гермиона была не против, я, честно, удивился. Мне осталось только согласиться. Ну не заявлять же мне – «ой, ребята, тут меня убить, кажется, хотят. Поэтому нам лучше валить отсюда к Пату, а лучше к Сириусу. А уж лучше всего сразу в Хогвартс, там уж точно безопаснее всего».
Квартиру Рози снимала в доме прямо через улицу. В одной единственной комнате почти не было мебели, за исключением низенького диванчика и кресла в углу, зато на окнах висели шикарные портьеры.
- От прежних хозяев, - отмахнулась Рози на мой вопрос, откуда здесь они взялись.
Через пару часов я ушёл на маленькую кухню. Оставил я интересный пейзаж – Пат и Лу о чём-то переругивались, не переходя на высокие тона. Наверное, мой друг пытался взять слово с Лу, чтобы она больше никогда не использовала свои вейлистые замашки. До этого он долго и упорно объяснял тёте Мэг по телефону, где и почему он задержится. В связи с напряжённой обстановкой миссис Рэндом стала жутко беспокоиться за весь наш коллектив. Телефон, кстати, стоял в прихожей прямо на полу…
Гермиона обрела собеседника в лице хозяйки дома – они оживлённо обсуждали какие-то только им известные вопросы. Вот это была действительно сюрреалистическая картинка – приличная отличница Гермиона Грейнджер и панковатого вида Рози Миллер, сидят на порядком потёртом паласе, и, судя по серьёзности лиц, беседует по проблемам не менее чем глобального масштаба.
- Ну, чего ты такой кислый? – не унималась Сью, усаживаясь прямо на стол, - родственники тебя больше не достают. Ты ведь теперь с крёстным живёшь? Мне Лу говорила.
Она достала из кармана сигарету и предложила мне. Я забрался рядом с ней на стол и затянулся. Шрам всё ещё покалывал – может, хоть легче станет? Только что-то на табак не похоже…
- Это что, марихуана? – покосился я подозрительно на свою бывшую девушку.
Сью недоверчиво повела носом, потом вытащила у меня изо рта сигарету и приложилась сама. Потом закатила глаза в негодовании.
- Вот урод! Так и знала, что что-нибудь подсунет! Попросила же просто закурить.
Потом она засмеялась и опять пихнула меня локтём:
- Ну что, милый, забьём косячок на двоих за былую дружбу?
Я улыбнулся. А потом под воздействием нахлынувших чувств (а может, травы) заявил:
- Сью, я так влип.
- Ну, - протянула она, - меня это не удивляет. Ты же Гарри Поттер!
- В смысле? – обалдел я. Мне показалось, сейчас она заявит – как же, Мальчик-Который-Выжил, разве не понятно?..
- В смысле – мастер нарываться на неприятности.
- Глупости, - фыркнул я, - я никогда не нарываюсь на неприятности.
И добавил через пару секунд:
- Они сами на меня… нарываются.
Со Сью, как всегда, было приятно болтать ни о чём. Она рассказала мне парочку историй про наш бывший класс. Я немного рассказал ей о своей жизни – в варианте, прошедшим строгую цензуру Статусом Секретности от тысяча шестьсот какого-то года… Ну, например, как мы с Патом перебрали и попались на глаза самому «доброму» преподавателю в школе. Или про невероятную систему слухов.
- Сью, - решил я задать сакраментальный вопрос, когда косяк давно уже закончился, и мы перешли на пиво, - а почему ты со мной встречалась?
Она захихикала, дотянулась до моего уха и прошептала мне такую непристойность, что даже не берусь её воспроизводить. Я поперхнулся пивом.
- Спасибо, конечно, за такие лестные характеристики, - прокашлялся я, безудержно краснея (хотя в темноте не видно), - а если серьёзно?
- Да я серьёзно! – уверила меня Сью, засмеялась, а потом сказала, - а если честно – ты такой нормальный, Гарри.
Я повторно подавился пивом. Как меня только не называли – безотцовщиной, оборванцем, объедающим честных порядочных родственников, малолетним бандитом, слабоумным злобным дистрофиком (привет от тётушки Марж), непроходимым идиотом с одной извилиной (и та на лбу), самовлюблённым болваном… Но нормальным, НОРМАЛЬНЫМ в моей жизни меня ещё никто не называл.
- Спасибо, Сью, - с чувством произнёс я.
Ещё через пару часов пустопорожней болтовни и шуток на грани приличия моя бывшая подруга заявила, что ей пора. На мой логичный вопрос, куда ей пора в пять утра, она лишь загадочно усмехнулась. Ну чему я удивляюсь? Это же Сью Тэрренс. У неё запросто могут быть дела в такую рань. Вызвала такси. На прощание поцеловала меня и, потрогав мою припухшую губу, очень серьёзным тоном попросила беречь себя. Я пожелал ей скорейшего отращивания волос.
Зайдя в гостиную, я, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, минут десять умилялся раскинувшейся передо мной пасторальной картинке. На приземистом диване по разные стороны спали Гермиона и Рози, притом так симметрично, будто специально договорились. На таком же низеньком кресле в углу сидя спал Пат, и Лу, уткнувшаяся носом ему в плечо. Я, наблюдая такой расклад, как никогда почувствовал себя одиноким, брошенным, и вообще никому ни нужным. Потом плюнул, и пошёл допивать пиво в гордом одиночестве, ожидая, когда унылый английский рассвет разбудит нашу любимую столицу. Лондон, хмыкнул я. Сумасшедший дом, а не город, ей богу…
*******
Проснувшись, я обнаружил себя на диване в гостиной в доме Пата. Пару минут усердно вспоминал, почему я здесь нахожусь. Вспомнил. Под утро мы ушли от Рози, завалились всей толпой к моему другу, и разбрелись по углам досыпать. Комнату для гостей оккупировали девчонки, поэтому мне достался диван в гостиной. Снился мне Волдеморт собственной персоной. Он, закутавшись в тёмную мантию и закрыв лицо капюшоном, сидел на шоу Лари Кинга. Лари очень серьёзным тоном спрашивал у него, собирается ли тот возвращаться. На что Волдеморт почему-то глупо хихикал в ответ.
Нащупав очки, лежащие на полу, и свесив ноги с дивана, я проинспектировал свои ощущения и с радостью понял, что шрам меня больше не тревожит. Зато вовсю саднило горло, и болела челюсть. Не беда. За битого, говорят, двух небитых дают…
Часы пробили полдень. Я, зевая, прошлёпал на кухню. Всё произошедшее за вчерашний вечер казалось диким сном.
За столом на кухне я обнаружил Пата, сосредоточенно делающего какие-то пометки в толстой тетради. Всё пространство перед ним было занято книгами, из которых я узнал только «Углубленное зельеварение» и «Органическую химию». Мой друг, полностью погрузившись в работу, меня не заметил – вытащил из-под стопки книжек большой глянцевый научный журнал, открыл его на нужной странице и стал прямо там что-то отмечать. Ндаааа… Пат ушёл в свои раздумья так далеко, что даже забыл про сигарету, одиноко тлеющую в пепельнице…
Он перевернул страницу, потом подвинул себя учебник по Зельям и стал там что-то сравнивать, в глубокой задумчивости водя пальцем по губам. Пат так делал столько, сколько я его помню. И передо мной живо предстал профессор Снейп – сколько раз я наблюдал этот же жест у него за полгода учёбы в Хогвартсе. Да, что поделаешь. Наследственность – страшная вещь. Наверное, у меня тоже какие-то жесты от отца. Не зря же Снейпа так перекашивает при моём появлении…
- Уже настрочил на Нобелевскую премию? – поинтересовался я у спины Пата.
Он аж подскочил.
- Совсем рехнулся? – возмутился мой друг, - пугать-то так зачем? Я думал, ты дрыхнешь.
- Как видишь – уже нет. А ты чего с утра пораньше библиотеку тут развёл?
Пат многозначительно повёл бровями, бросил печальный взгляд на дотлевший окурок и достал другую сигарету.
- Я тут пришёл к выводу, что сульфат натрия и корень…
- Всё. Понял, - прервал его я, отмахнувшись, - зря спросил. Такие вещи с утра после вечеринки – это выше моих возможностей. А где тётя Мэг?
Я налил себе чай и крепко задумался о том, что неплохо бы наведаться в душ. И зубы почистить, да… Во рту после вчерашнего остался гадкий привкус пива вперемешку с марихуаной. И одежда на мне помятая – я же спал, не раздеваясь. И волосы, конечно, как всегда во все стороны торчат. И рожа побитая. Эх, и видок у меня, наверное…
- В гостях у нашей соседки. Ты же знаешь, она всегда к ней заходит поболтать о том, о сём. А ты и правда хрипишь. Вместо Снитча поймал простуду?
- Угу, - ответил я, размышляя, как бы рассказать о вчерашнем инциденте.
Пока я думал, Пат опять отправился гулять в научные дебри, и на кухню зашла Гермиона, кутаясь в свой белый вязаный свитер.
- Д-доброе утро, - протянула она, ёжась спросонья.
- А Лу где? – поднял голову Пат от своих записей.
- Спит, - коротко ответила Гермиона.
Пат вздохнул и начал собирать в стопку все свои книги – решил, видимо, что спокойно поработать ему уже никто не даст.
Гермиона тем временем подошла ко мне, тоже налила себе чай, отхлебнула, а потом вдруг в упор уставилась на мою шею.
- Гарри, - требовательно, и уже совсем не сонно проговорила она, - что у тебя за следы на шее?
- Сью оставила парочку засосов? – нагло ухмыльнулся Пат, даже не глядя в мою сторону и продолжая складывать учебники, - в память о былом?
- Нет. Просто какой-то парень вчера чуть было меня не придушил, - просто ответил я.
*******
- Поттер, ты идиот! Ты совсем спятил! На кафеле он, мать твою, навернулся!..
Пат орал на меня уже минут десять. Я вообще-то ждал, что подобное (только в форме, прошедшей цензуру) выдаст мне Гермиона, но она, видимо, ещё не отошла от шока после моего рассказа. А вот мой друг решил устроить мне головомойку.
- Вы чего орёте, как коты в брачный период? – сунулась на кухню заспанная Лу, - что произошло?
- Да всё нормально, - начал я.
- Всё хуже некуда! – припечатал Пат.
- Ничего страшного…
- Поттера вчера чуть не прикончили!
- И Пат решил, что весь Кенсингтон обязан это знать!
- Вы оба чокнулись, - вяло заключила Лу, - вам надо меньше пить. Гермиона, хоть ты объясни мне, что здесь стряслось…
- Гарри, - снова повернулся ко мне Пат, - я понимаю – всё было неплохо. Заговоры, зелья, архивы… Мы поиграли в детективов, было весело, согласен… Но теперь всё ясно, как божий день – тебя хотят убить! Убить! Не поставить подножку, не накидать тараканов в суп, не проклясть, не исключить из школы – убить, понимаешь?!
- Представь себе, понимаю! – раздражённо ответил я, - даже очень это почувствовал, притом на своей шее! Но это ещё не значит, что я должен нестись к Дамблдору на третьей скорости!
Пат чуть ли не зарычал и взмахнул руками.
- Почему?!
- Потому что!
- Да! Всё правда! – яростно воскликнул он, - мне говорили, а я не верил! Вот оно! Гриффиндорское тупоу… ууупрямство! – вытянул он, глядя на наши с Гермионой лица.
Мы заткнулись на пару минут. Потом всё пошло по второму кругу.
- Мы должны рассказать о нападении.
- Нет, не должны.
- Назови хотя бы одну разумную причину.
- Потому что я так сказал.
Брови Пата подскочили вверх от такой наглости с моей стороны.
- Прекратите ссориться, - вклинилась Гермиона.
- Брось, - посоветовала ей Лу, - они никогда не ссорятся. Сейчас Гарри скажет, что Пат – зануда и делает из мухи слона, Пат ему заявит, что тот всегда лезет на рожон и геройствует, и оба успокоятся.
- Точно! – воскликнул Пат, - опять твоё чёртово геройство, Поттер! Оно нас всех когда-нибудь в гроб сгонит!
- Я не геройствую!
- Да ты ВСЕГДА геройствуешь! – почти закричал Пат, - а это, друг, кстати, не только тебя касается! То, что ты почувствовал через шрам…
- …не значит ровным счётом ничего! – закончил за него я, - я уловил эмоции Волдеморта. И это был не триумф и не радость от победы! Он бесится где-то от одиночества и безысходности, а не готовит торжественное возвращение в мир живых!
- Ты правда такое почувствовал? – поразилась Лу.
- Да уж поверь мне, - мрачно хмыкнул я, и внезапно добавил, - а ещё он что-то ищет.
- Что-то? – значительно посмотрел на меня Пат, подняв брови, - или кого-то?
- Он ищет не меня! - заявил я, почему-то уверенный в этом на сто процентов.
- А что тогда?
- Я не знаю, - честно признался я, - но что-то очень важное для него.
- Гарри, - осторожно начала Гермиона, - если это так важно, то Дамблдор должен знать. Он ведь не просто так тебя спрашивал про шрам.
- Вот именно! – обрадовался поддержке со стороны Гермионы Пат.
- Гарри, они правы, - внезапно согласилась Лу с мнением большинства, - это уже не шутки.
- И ты, Брут! – с горечью процитировал я, так как искренне надеялся на поддержку Лу, - что-то ты, подруга, не бежала по всем инстанциям с новостью, что за тобой следят.
- Не сравнивай, - неожиданно серьёзно покачала головой Лу, - это касается только меня. А в твоём случае это касается нас всех, притом под всеми я подразумеваю всё магическое сообщество. А я человек скромный, шрамов на лбу и пророчеств в карманах у меня нет.
- Могу махнуться с любым желающим, - раздражённо предложил я.
- Не нервничай, Гарри, мы просто не хотим, чтобы тебя прикончили, - примирительно произнёс Пат, - почему ты не хочешь рассказать об этом директору? Чем тебе не нравится Дамблдор? Прикольный старикан.
- Ага, - ухмыльнулся я, - это не тебя к Дурслям засадили на пятнадцать лет.
- Но это было ради твоей же безопасности! – продекламировала Гермиона.
- Я так думаю, ради моей же безопасности, он меня в какую угодно дыру засунуть может, - мрачно хмыкнул я.
- Что у вас тут за разбор полётов? – донёсся от двери знакомый голос.
Сириус, вернувшийся раньше времени, и тётя Мэг. Среагировали мы все мгновенно. Спорю на свой шрам, что таких широких улыбок они ещё ни у кого не видели.
*******
- Ух ты, - изумился Пат, - что это?
Я молча перебирал в руках лёгкое и серебристо-серое нечто. Ощущения были странные – будто материал был соткан из воды.
- Мантия-невидимка отца, - догадался я.
- Сириус рассказывал, что у отца была мантия-невидимка, - объяснил я, наткнувшись на непонимающий взгляд Пата, - они прятались под ней, когда лазили под Гремучую Иву.
В глазах моего друга читался интерес и недоверие.
- Смотри, тут записка, - заметил он.
Твой отец перед смертью оставил это мне на хранение. Пришло время передать это тебе. Используй её с толком. Весёлого Рождества!
Пат долго смотрел на узкий, крючковатый почерк и, наконец, произнёс самодовольным голосом:
- Это Дамблдор.
- С чего ты взял?
- Ну кому ещё твой отец смог бы отдать мантию-невидимку? Особенно когда за его семьёй охотился Волдеморт? Только Дамблдору… К тому же, я видел его почерк.
- Где? – хмыкнул я.
- На письме на имя тёти Мэг. О чём она переписывается с дедушкой, я понятия не имею.
В следующие полчаса все вдоволь наприкалывались с мантией-невидимкой. Начиная, естественно, с летающих голов и других частей тела, и заканчивая внезапным нападением из-за угла человека-невидимки. Жалко только, незаметно подкрасться к Сириусу или Рему было почти невозможно. Зато крёстный действительно подтвердил, что мантия находилась у директора.
Выиграла Лу. Она накрасила свои ногти ярко-красным лаком – и, поверьте, крадущаяся без тела рука с длинными алыми ногтями – это действительно жутковатое зрелище. Ей-то и удалось добраться до Сириуса – он сидел в кресле, когда ручка из ниоткуда легла ему на плечо. Никогда не думал, что крёстный в свои тридцать семь может так резво подпрыгивать.
Это у нас было, как все догадались, Рождество. На мой скромный взгляд, это было лучшее Рождество в моей жизни, и это не смотря на все свалившиеся на меня неприятности. Обычно же на этот праздник Дурслям удавалось подкинуть мне порядочную свинью в качестве подарка.
К Сириусу на праздничный обед набились гости в лице всех троих Тонксов. Тёти Мэг не было – сколько её не уговаривали, она решила согласиться на приглашение родственников мужа и уехала в окрестности Дувра. Но тётя Мэг тоже не промах – сумела сбагрить ещё одного котёнка, преподнеся его Сириусу в подарок на Рождество. Какой же Блэк без чёрного кота… У котёнка нашёлся свой воспитатель – на гермиониного Живоглота он смотрел как зелёный матрос на адмирала Нельсона.
После решения крёстного привести дом в порядок к празднику, работа нашлась всем. Когда я бился в попытках справиться с пылью в одной из нежилых комнатах, ко мне приплёлся Пат и с абсолютно серьёзным видом спросил:
- Ну что ты надумал по поводу пророчества, избранный ты наш?
- Ничего, - буркнул я, - решил действовать по обстоятельствам. Сначала надо разобраться со всем этим бардаком…
- Ты это о заговоре? – непонимающе протянул Пат, - или об этой комнате?
- И о том, и о другом.
- Тут лучше Гермиону позвать, - подумав, произнёс он, - кстати, её вроде бы Уизли приглашали?
- Ага, - согласился я, оглядывая комнату и задумчиво потирая подбородок, - она отвертелась – якобы, у них там и так народу – яблоку негде упасть, и прочая ерунда. Хотя я думаю, это из-за Рона.
- Парень – идиот, - ухмыльнулся Пат, прислонившись к косяку, - Гермиона – лучшее, что могло случиться с ним в жизни.
- Зря ты так про него. Он, вообще-то, ничего… А ты вообще откуда в курсе этих событий? – удивился я.
- Слухи, сплетни, разговоры… - весело сверкнул глазами Пат, - а я вижу, тебя это не расстраивает?
- О чём ты? – не понял я.
- О том, друг мой парнокопытный, что тебе-то это только на руку! – продекламировал мой друг, нахально улыбаясь.
Я аж задохнулся от возмущения, когда понял, к чему он клонит.
- Да как… Да я… Да она мне как сестра!
- Ну-ну, - продолжал издевательски скалиться Пат, - что-то не слышу твёрдости в голосе…
И вышел за дверь.
- Как сестра, понял?! – крикнул ему в след я.
- Гарри, ты чего орёшь? – обеспокоено заглянул в комнату Сириус. Я отмахнулся. Мало мне хогварстких сплетен, так ещё лучший друг будет измываться.
Обед прошёл довольно весело. Сириус принарядился, и напрочь отказавшись сбривать щетину недельной давности, был похож на скучающего мафиози на отдыхе. Чета Тонксов были милыми людьми. Гермиона и Тед Тонкс почти весь обед обсуждали возможность изменения положения магглорождённых волшебников. Андромеда, на мой взгляд, была немного высокомерна, но это простительно, если вспомнить рассказы крёстного об их семейке… Сама Тонкс в честь праздника сделалась кудрявой блондинкой и блистала отличным чувством юмора. Рем, правда, чувствовал себя несколько неуютно, и, кажется, не знал, куда девать руки. И чему, спрашивается, могут нас научить эти взрослые, если сами себя ведут подчас не умнее подростков?
Самым интересным для нас с Патом был вопрос – что будет, если за один стол посадить Лу и Тонкс? Ведь обе, как будто под действием какого-то заклятия, были мастерицами переворачивать, опрокидывать и разбивать всё, что попадается им под руку. Поэтому мы, как усердные естествоиспытатели, тщательно следили за их движениями. И знаете что? Ничего! Ни одна из них даже стакан не перевернула!
- Какая я сегодня ловкая! – удивилась такому делу Тонкс.
- Минус на минус даёт плюс! – прошипел мне на ухо Пат.
…Как только Тонксы исчезли в каминном пламени, Лу разбила графин с водой…
*******
Этот вечер грозил стать одним из тех вечеров, когда все уютно собираются около камина, чтобы скоротать время за приятной беседой, весёлыми шутками и хорошим вином из запасников Сириуса. Так, в принципе, и намечалось…
- Сириус, а почему ты не женишься? – внезапно поинтересовалась Лу.
Никогда не думал, что Люпин может так злорадно смеяться. Крёстный поперхнулся вином.
- Что же на вас всех нашло? – прокашлявшись, спросил Сириус, - то мне Молли лекции по этому поводу читает, то Мэг…
- Ты услышал нравоучительную лекцию из уст Маргарет Рэндом? – поднял в удивлении брови Пат, и отсалютировал ему сигаретой, - добро пожаловать в наш клуб. Это редкое везение, не каждому такое счастье в жизни выпадает.
Крёстный рассмеялся лающим смехом.
- Лу, ну какая нормальная девушка выйдет за меня замуж? Двенадцать лет Азкабана и сомнительное настоящее…
- Женись на ненормальной, - предложил я.
- Совет дня от Гарри Поттера, - язвительно прокомментировал Пат.
Потом разговор почему-то перешёл на гоблинов, а потом плавно перекатился на домовых эльфов. Тут уж Гермиона приняла активное участие и принялась спорить с Сириусом, который по одной ему известной причине домовиков не любил. Когда ребром встал вопрос о том, хотят ли свободы домовые эльфы, крёстный засмеялся и поднял палец вверх.
- Эксперимент! – провозгласил он, и, скривив губы в ухмылке, гаркнул в пустоту, - Кричер!
В наступившей тишине он нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику кресла, и, нахмурившись, повторил угрожающим тоном:
- Кричер!
Хлопок – и посреди гостиной явился, по всей видимости, тот самый Кричер, которого так упорно дозывался Сириус. То, что это домовой эльф, я понял сразу. Но этот представитель волшебного народца был определенно очень старым и выглядел, как заброшенное пыльное чучело. Добби был не в пример симпатичнее.
Кричер поднял шаровидные глаза на крёстного и вдруг с диким визгом подскочил к нему и уцепился за его штаны. Судя по обалдевшему выражения лица Сириуса, он такого ожидал меньше всего.
- Хозяин! – в отчаянии проскрипел Кричер. Я заметил, что он весь дрожит, - Кричер виноват! Кричер не выполнил приказ!
И тут же отцепившись от брюк крёстного, подбежал камину, схватил кочергу и принялся остервенело лупить себя по голове!
- Сириус, останови его! – в ужасе закричала Гермиона, - он же убьёт себя!
На мгновение мне показалось, что Сириусу, вообще-то, наплевать на этот факт. Первым Кричера удалось схватить Люпину, но хилый домовик почти вырвался, когда крёстный ясно произнёс:
- Кричер, успокойся и прекрати себя наказывать. Это приказ!
Тот дёрнулся, но всё же встал смирно, хотя и всё ещё дрожал. Девчонки смотрели на него с жалостью, Пат – с лабораторным интересом.
- Расскажи, что случилось? – с расстановкой спросил Сириус.
- Тёмный Лорд… - всхлипнул Кричер, - Тёмный Лорд в благородном доме Блэков! Тёмный Лорд забрал медальон хозяина Регулуса!


Глава Тридцать Первая, в которой каникулы заканчиваются неожиданным образом


- Тёмный Лорд? – иронически поднял брови Сириус, - Тёмный Лорд Волдеморт? – Кричер взвизгнул, скрючился, и закрыл уши тощими ручками, - Волдеморт собственной персоной?! У нас дома?!
Крёстный, наверное, был очень поражён, раз назвал «Гриммо, 12» своим домом. Он вообще не любил это место по понятным причинам, и я даже понятия не имел, что у него там кроме орущих портретов имеется и домовой эльф.
- Сириус… - начал было Рем, но тот поднял руку, останавливая его.
- Постой, Луни. Кричер, рассказывай всё, что ты видел, - довольно жёстко произнёс он.
- Лорд пришёл три дня назад… Ночью… - начал своё повествование раскачивающийся из стороны в сторону домовик, - Лорда принёс на руках гадкий человек… Мерзкий друг хозяина… - на этих словах он поднял огромные глаза с полопавшимися прожилками на Сириуса и, я уверен, в них было обвинение, - Кричер узнал… Кричер вспомнил…
- Петтигрю, - прошептал в бессильной ярости крёстной и сжал кулак, - продолжай!
- Тёмный Лорд был зол… Зол на хозяина Регулуса… Хозяин Регулус украл медальон… Тёмный Лорд забрал его! – опять завыл Кричер, - Кричер не смог ничего сделать! Кричер не исполнил приказ хозяина Регулуса! Кричер не уничтожил медальон! Кричер пытался!
Эльф разразился бурными рыданиями. Мы все обменялись ошалевшими взглядами. Сириус, думаю, был шокирован больше всех.
- Тёмный Лорд сжёг портрет госпожи!!! – в окончательном отчаянии провыл Кричер.
- Почему же он тебя не тронул? – удивился Сириус.
- Кричер испугался… - заскрипел тот, - Кричер спрятался…
- Но ведь они наверняка проверили сначала, есть ли люди в доме, - уверенно сказал Пат.
- Он что, похож на человека? – произнесла Лу.
- Магия эльфов другая, - подтвердила Гермиона, - он мог спрятаться, чтобы его не заметили.
- Если бы я не знал, что у Кричера нет фантазии… - отстранённо проговорил крёстный, - или он совсем рехнулся, или…
- Надо рассказать Дамблдору, - проговорил Рем, - а ты уверен, что это Питер?
Ой, боюсь без Дамблдора в этом мире уже ничего не делается…
- Конечно, кто же ещё, - зло проговорил Сириус, - я же вам рассказывал, как действуют защитные заклинания в моих родных пенатах, помнишь? Я ещё тогда боялся, что мамаша посадит меня под замок, и вам придётся самим меня вызволять…
- Вообще-то, не помню, - задумчиво произнёс Люпин, - удивительно, что Петтигрю запомнил.
- Крыса! – скрипнул зубами крёстный, - то, что ему надо… Лучше бы я его убил. Было бы за что сидеть… Так, ты – к директору, я – на Гриммо.
- Сириус…
- Брось. Неужели ты думаешь, что Волдеморт там теперь окопался?
- А мы? – задал я резонный вопрос.
Они повернулись к нам, будто только вспомнив о нашем существовании. Переглянулись и мигом решили, куда нас запихнуть…
*******
- Я считаю, что это – свинство.
- Гарри, так надо для нашей же…
- …безопасности. Знаю, Гермиона. Но всё равно, это – свинство.
- Если бы мне было семнадцать, фиг бы они мне запретили.
- Ну, мне семнадцать. Я же не бегу с Сириусом...
- И нечего тебе там делать.
- Гарри! Не ожидала от тебя такого шовинизма!
- Странный вы народ, девчонки. То жалуетесь, что мы вас не защищаем, то обвиняете в чёрте чём…
- Это потому что вы всё не вовремя делаете! – подытожила Лу, дожёвывая пирог и получая добавку, - спасибо, миссис Уизли! С удовольствием!
По моему скромному мнению, которое как обычно никого не интересовало, это было просто неприлично отправить нас к Уизли. У людей праздник – а тут колда из четверых человек, которых они и знать не знают… Ну, кончено, это сильно сказано… Гермиону они сами звали. Я тут просто как рождественская ёлка, Гарри Поттер собственной персоной. Лу с видом мученицы приняла поцелуистые приветствия от Флёр, обменявшись с ней несколькими фразами на французском. Один Пат тут смотрелся странно – один слизеринец на всю округу, всё-таки…
Уизли встретили нас вполне нормально, даже, я бы сказал, радушно. Хотя здесь правда народу был полон дом. Я не знаю, чем Сириус объяснил тот факт, что нас нужно сплавить из дома. Тем, что они с Ремом решили пригласить девочек и устроить дома шабаш? Вряд ли…
Мы сидели и тихо перешёптывались. Каждый нервничал на свой лад. Гермиона мяла и расправляла салфетку на коленках, забыв, что она не разговаривает с Роном. Пат нервно потряхивал ногой и безуспешно пытался нацепить праздничное выражение лица. Я всё прикидывал, сколько я проживу после возвращения Волдеморта. По любым подсчётам получалось, что недолго. Лу подсела на пирожки миссис Уизли, уплетая их за обе щёки с видимым удовольствием.
- Милая, - покровительственно произнесла гортанным голосом Флёр, - если ты так будьешь нальегать на еду, то нье влезьешь ньи в одно платье! Ты жье растолстьеешь!
- Глупости! – уверила её Лу, - это во Франции толстеют. А у нас, в Англии, здоровеют на глазах. И румянец во всю щеку!
Миссис Уизли посмотрела на неё с теплотой.
- Ну и как вам наш Флюс? – тихо протянула заглянувшая в наш уголок Джинни.
Подошёл Рон, до этого споривший о чём-то с близнецами. Мы с Патом переглянулись.
- Да как сказать… - задумчиво ответил я, - сестра Лу намного хуже.
- А эта, по крайней мере, не достаёт, - добавил Пат.
- Только скучная какая-то.
- Ага. Тебе после Сью любая скучной покажется, Гарри. Сью – это его бывшая девушка, - счёл нужным объяснить мой друг Джинни. Она бросила на меня какой-то странный взгляд, но я могу ошибаться.
Рон удивлённо на нас уставился. А Гермиона недоверчиво протянула:
- На вас что, не действует?
- Это из-за меня, - встряла Лу, - они слишком долго со мной общаются. Я думаю, у них, как бы, иммунитет на такие штучки.
- Аааа… - понимающе глянула на неё Гермиона, - они и тогда быстро в себя пришли.
- Когда это тогда? – загорелась любопытством Джинни.
- О! – воскликнула Лу, - сейчас расскажу. Тут на днях парочке полицейских пришлось мозги запудрить…
Когда наша подруга увлекла остальных потрясающим рассказом о том, в какое… куда ещё может влипнуть Гарри Поттер, Пат тихо обратился ко мне:
- Кричер сказал – три дня назад, ночью. Это ведь когда…
- Да понял я, - раздражённо ответил я, - не дурак. Он был в Лондоне – я был в Лондоне. А площадь Гриммо недалеко от «Бешенного пса».
- И точно, - досадливо произнёс мой друг, – я ещё тогда подумал, что места знакомые…
- Ну вот, - сказал я, - и когда я в отключке был, то дом Сириуса видел. Я просто не узнал его сразу. И орал так портрет его матери…
- И что ты думаешь?
- Думаю, что дело – дрянь. Он что-то искал – и он нашёл. Меня это совсем не воодушевляет… Что же Регулус у него стащил, а?
- Медальон, - логично ответил Пат, - думаешь, он был дорог ему, как память?
Я нервно рассмеялся и подумал, что в нашей схеме имя Тёмного Лорда надо обвести красным маркером.
*******
Мы опять спали вповалку в одной комнате. На этот раз, в гостиной Сириуса. Просидев в гостях три с половиной часа, я плюнул и сказал, что нам пора. Видимо, крёстный не просил удерживать нас до последнего, и нас отпустили, хоть и со скрипом. Вывалившись из камина в тёмный дом, мы подозрительно осмотрелись вокруг, и пришли к выводу, что будем дожидаться крёстного и Люпина в гостиной все вместе.
Мы долго и старательно делали предположения, что это может быть за медальон. У меня разболелась голова, но ни к чему толковому мы так и не пришли.
- Да зачем он вообще его украл? – недоумевал я.
- Он очень важен для Волдеморта, - произнесла Гермиона.
- Это и так ясно, - буркнул Пат.
- А может, - начала Лу, и все повернулись к ней, - может, с его помощью можно ослабить силу Тёмного Лорда?
Все замолчали на пару секунд, и она добавила зловещим голосом:
- Или даже уничтожить его.
- С помощью медальона? – недоверчиво поднял брови Пат.
- Не забывай, мы же живём среди магии, - напомнил ему я.
- Но всё-таки, убить с помощью медальона?!
- Не убить, а уничтожить, - поправила Гермиона.
- Совсем не одно и то же! – съязвил мой друг.
- Можно и не такое, - обиделась за свою версию Лу.
- Он же был Пожирателем. Зачем ему убивать своего хозяина? – задался вопросом Пат.
- Снейп тоже им был, - напомнил я. Пат замолчал.
- Может, это какой-то артефакт? С чёрной магией? - задумчиво проговорила Гермиона.
- И поможет ему обрести былую мощь, - продолжил мысль мой друг замогильным голосом, - или даже большую.
- В любом случае, ничего хорошего, - пессимистично резюмировал я, - если Лу права – то у нас в руках было оружие, а мы его проглядели. Если вы правы – то он не преминёт воскреснуть. И так, и так – паршиво.
Все замолчали, обдумывая серьёзность ситуации. Пат закурил от свечки. Я посмотрел на зашторенные окна, за которыми давно уже была ночь. А где-то там есть Волдеморт, жаждущий власти, мечтающий отомстить и убить меня. Нет, я привык с детства, что меня не любят. Не переносят мой вид, морщат нос, когда я захожу в комнату. Я знаю, каково быть лишним в доме. Я давно твёрдо уяснил истину, что обязательно будут люди, которым ты будешь просто не нравиться.
Но было так странно ощущать, что у тебя есть враг. Настоящий враг. Опасный и смертельный. Который не успокоится, пока не прикончит тебя. И которого надо убить до того, как он убьёт тебя. Или он, или я…
- И что за мразь подслушала пророчество! – зло воскликнул я, и все вздрогнули.
А Гермиона вдруг сказала:
- Хорошо, что вы решили стать анимагами.
Мы удивлённо воззрились на неё.
- Ты же всегда была против, - сказал Пат.
- Представляете, какие это возможности! – начала воодушевлённо объяснять она, - если начнётся война, вам это здорово поможет. Особенно Гарри. У вас и в человеческом облике должны проявляться некоторые особенности анимагической формы! У вас ещё их нет?
Она требовательно посмотрела на нас с Патом, будто прямо от её взгляда у меня вырастут копыта, а мой друг вскочит и полетит.
- Проявляются, - мрачно ответил я.
- Правда? – саркастически скривился Пат и по его виду я решил, что он сейчас скажет какую-нибудь пошлость. Что-нибудь про жеребцов…
- Через два дня полнолуние, - продолжил я, - и в присутствии Рема у меня волосы на затылке дыбом встают, и ощущение такое… не знаю… опасности, что ли…
- Лошади чуют волков, - в наступившей тишине произнесла Лу, - я в книжке какой-то читала. Они волноваться начинают, если по близости волки, потому что боятся их. Но не все, конечно. Бывает, сильные вожаки табуна сами волков топчут копытами.
- Гарри Поттер – вожак всех коней, - продекламировал Пат.
- Сейчас в лоб получишь. Копытом.
- А у меня зрение лучше стало, - проигнорировал меня Пат, - острее.
- Везёт, - позавидовал я ему и поправил съехавшие на нос очки.
- Всё это хорошо, - произнесла Гермиона, нервно глядя на часы, стрелка которых подходила к двенадцати, - значит вы уже на полпути...
- Гарри, а когда ты превратишься, - невинно попросила Лу, - ты меня покатаешь?
Пат расхохотался.
- Обязательно, подруга, если Волдеморт не пустит меня на конскую колбасу, - улыбнувшись, ответил я.
- Не говори так, - нервно произнесла Гермиона, - никогда не говори. Ты должен верить в победу.
- Она права, - уже серьёзно сказал мой друг, - ты ведь должен быть готов, Гарри. По-настоящему готов сразиться с Лордом.
*******
Я сидел в кресле и мрачно смотрел на часы через каждые десять минут. Все остальные спали. Я вздрогнул, когда около камина скользнула тень, но это оказался только Живоглот. Он пару минут решал, к кому ему лучше забраться на колени – ко мне или к Гермионе, и в результате выбрал меня – наверное, хотел, чтобы его погладили.
- Что же ты, котик, не сожрал Петтигрю вовремя? – тихо поинтересовался я.
Кот поднял на меня свою рыжую морду и изучающе посмотрел мне в глаза.
- Что, принципы не позволяют съесть предателя, да? – хмыкнул я, - гадость всё-таки такая…
Когда мы были у Уизли, то я решил поинтересоваться у Рона о его бывшим питомце.
- Да ничего особенного в нём не было. Крыса как крыса.
- И что, он никогда не вёл себя странно? – усомнился Пат, - Не исчезал надолго? Не объявлялся внезапно в неподходящих местах?
Не знаю, что имел в виду мой друг, говоря о «неподходящих местах». Я живо представил, как крыса падает тебе на голову где-нибудь… в туалете, например… Рон посмотрел на Пата со смесью недоверия и интереса, как и смотрела на моего друга добрая половина Гриффиндора.
- Да нет, я же говорю. Спал и ел. Бесполезная была крыса. То есть, не крыса… Ну, вы сами понимаете.
Лично я не понимаю каково, когда твоё домашнее животное вдруг оказывается анимагом-убийцей в бегах. Хотя представить не сложно.
- А говорят, вы, перед тем, как уехать, устроили пьяный дебош, - весело сказала Джинни.
Гермиона фыркнула.
- Кто говорит? – спросил я.
- Все говорят. Ты что, не знаешь, как слухи разносятся по Хогвартсу?
- Нет, - хором ответили мы с Патом.
Джинни посмотрела на нас, как на слабоумных.
- Портреты, - улыбаясь, произнесла она, - призраки. Ну, и Пивз, конечно.
- У меня с этим Хогвартсом паранойя разовьётся, - проворчал Пат.
- В придачу к клаустрофобии? – засмеялась Лу.
- Ничего смешного. Вы думаете, почему из Слизерина вышло больше всех тёмных магов? А посадите нормального человека в подземелья, посмотрел бы я, кто из него вырастет!
*******
- Гарри, ты почему не спишь? – подняла голову с подушки сонная Гермиона.
- Не могу, - признался я, - когда в голове мысли вертятся, никогда не могу уснуть.
Я снял очки и потёр переносицу. Когда же они явятся, чёрт бы их побрал! Люди же волнуются, ждут…
- Их всё ещё нет, - пытаясь скрыть беспокойство, произнесла Гермиона. Она посмотрела на часы, села в кресле и, глядя в камин, обхватила себя руками.
- Знаешь, у меня магия проявилась первый раз, когда мне было шесть. Родители подарили мне куклу, но она мне так не понравилась, что исчезла прямо из моих рук. Я так испугалась. А мне никто не поверил.
Я хмыкнул.
- А я покрасил парик учительницы. Мне влетело, хотя никто не смог доказать, что это сделал я.
- У тебя было ужасное детство!
- Да, это был не праздник каждый день, - устало пробормотал я, - но когда мы переехали в Лондон, стало намного лучше. Лондон – не Литл Уингинг, можно шляться где хочешь, и не казаться странным. Странных там слишком много. Дадли пропадал в своей идиотской школе. Я – в своей. У меня появились друзья. И, вдобавок, после случая с аппендицитом, школьная медсестра так наорала на Дурслей, что из-за них я чуть не умер и всё такое. Пасуя перед страхом разборок со Службой Защиты Прав Детей, они меня стали доставать намного меньше… Поэтому я до сих пор жив! – внезапно для самого себя рассмеялся я, ловя на себе взгляд Гермионы полный сочувствия и чего-то ещё.
- Гарри, неужели правда начнётся новая война? – неожиданно произнесла она печальным голосом.
- Я не знаю, - честно ответил я, - но как-то всё… странно.
Мы вместе уставились в каминное пламя. Так, здесь где-то стояло недопитое вино… Да, видимо, Пат прав. Из-за волшебства мы скоро все сопьёмся.
Гермиона взяла в руки бокал, забралась с ногами в кресло, но к вину не притронулась. Значит, спиваться буду я один.
- Я вот тут – герой из героев, - я развёл руками, - но посмотри на меня! Разве я похож на человека, способного победить Волдеморта? На избранного?
Гермиона старательно окинула меня оценивающим взглядом. Я не дал ей произнести вердикт, каким бы он не был.
- Всё это похоже на какой-то фарс. Если я должен его убить, то должен быть, по меньшей мере, очень крутым волшебником. Но я спокойно живу среди магглов, и знать не знаю, что мне ещё мир спасать надо. А меня не то что в Хогвартс, а тогда уж с детства надо было готовить к такой важной миссии. А я сижу у Дурслей. Класс!
- Гарри, но ты сам говорил, что в доме у своей тёти ты в…
-… безопасности. От этого слова у меня скоро глаз дёргаться начнёт. Я, конечно, не Дамблдор, и не разбираюсь в особенностях магии кровных уз, но, знаешь, я не сидел пятнадцать лет подряд безвылазно в своей комнате. Поэтому теоретически меня могли похитить, покалечить или убить в любое время, когда я находился вне стен дома моей тётки. А я, понимаешь ли, старался проводить там как можно меньше времени.
Мы снова замолчали. Я посмотрел на диван – Пат спал на сложенных руках на подлокотнике, Лу в наглую устроилась на подушке, прислонённой к его спине. Видимо, разлука на семестр ускоряет ход развития их отношений… Ладно, ладно – да, завидно… Я одинокий и никому не нужный спаситель человечества. Спасу я его, или меня придётся спасать – это дело второе.
Так, хватит впадать в меланхолию. Я отодвинул от себя подальше бокал с вином. Пора начинать здоровый образ жизни.
- Я так и не поняла – они встречаются? – тихо спросила Гермиона. Видимо, не я один тут умиляюсь моим друзьям.
- Официально – нет, но тут всё и без Трелони ясно.
- Поверить не могу, что это она сделала пророчество, - поражённо произнесла Гермиона.
- Вся фишка в том, что Волдеморт в это поверил. Кстати, как там насчёт Тома Риддла?
- Извини, Гарри, - вздохнула Гермиона, - но почти ничего. Слизерин. Староста. Примерное поведение. Лучший ученик. Награждён «За особые заслуги перед школой».
- Это, за какие то? – саркастически протянул я.
- Вот этого я как раз и не узнала.
- Лучший ученик, - протянул я задумчиво, - ндааа… А как у тебя с Роном? – неожиданно спросил я.
Гермиона слегка покраснела.
- Извини, - сказал я, - это не моё дело. Я просто спросил.
Она пожала плечами и снова уставилась на пламя в камине.
- Да ничего… Мне просто казалось… ну, что у нас могло что-то получится… если бы всё сложилось по-другому… Я думала, я ему нравлюсь…
- Так ты ему и нравишься.
- Даже если и так, - внезапно зло проговорила Гермиона, - мне теперь смотреть, как он кидается после каждого квиддичного матча на ту, что громче всех кричала ему с трибун? Бежать в очередь за его поцелуем?
Я чуть было не ляпнул ей предложение самой попробовать покричать во время матча – может это привлечёт внимание Рона, но вовремя захлопнул рот.
- Он, в конце концов, не единственный парень на свете. Если подумать, у нас так мало общего. У него на уме один квиддич…
- …и он просто идиот, - глухо донеслось с дивана.
- Пат, ты что, не спишь? – возмутилась смутившаяся Гермиона, - и Рон вовсе не идиот! Просто у нас с ним разные интересы!
- Да забодали своей трепотнёй! Уснёшь тут, - пробормотал он, не поднимая голову с рук, - мой совет, Гермиона – выбрось Уизли из головы и живи спокойно дальше.
- Спасибо, - довольно едко произнесла она.
- Пожалуйста.
Гермиона неопределённо хмыкнула.
- Я и не думала, что с парнями можно разговаривать на такие темы!
- Я тоже раньше так не думал, - признался я, - но после Сью я понял, что с девчонками можно разговаривать и не на такие темы.
- А вы давно расстались? – поинтересовалась Гермиона.
- Мы не расстались, мы просто перестали встречаться, - объяснил я.
Пат пробурчал что-то неразборчивое в подлокотник дивана, но я не расслышал. Может, и к лучшему…
- Понимаешь, - начал пояснять я, - у нас не то, что бы любовь до гроба была. Сью ведь такая… с ней можно смеяться до упада над какой-нибудь глупостью, которая тебе самому и смешной то бы не показалась. Целоваться по три часа подряд. Мы встречались, потому что… ну, не знаю. С ней весело…
- Только не надо подробностей, Поттер, мне ещё нет семнадцати!
- Спи, кошмар слизеринских подземелий.
- Я не могу спать. Мне Лу всю спину отлежала.
- Тоже мне, фарфоровый, - донёсся сонный голос Лу, - спину ему отлежали! Ужас просто какой-то! В суд подай!
Мы не успели ни засмеяться, ни заспорить – из камина с громким треском вывалился усталый и злой Сириус. Все подскочили на своих местах.
- Какого чёрта? – воскликнул крёстный, хмуро обведя нас взглядом, - я же сказал ждать у Уизли!
- Сириус, время полвторого ночи, - спокойно указал ему на часы я.
- Да знаю! – махнул рукой он, устало садясь на диван, - Молли мне сказала то же самое, когда я вывалился из камина в Норе.
- А где профессор Люпин? – осторожно и немного взволнованно спросила Гермиона.
- Остался в школе, - отрывисто проговорил Сириус, и под нашими непонимающими взглядами добавил, - я только что из Хогвартса.
- И… что? – поднял брови я, - это правда? Волдеморт был на Гриммо?
- Был, - тяжело вздохнул крёстный. Поморщился на неполную бутылку вина, тоскливо глянул в сторону бара, где стояло огневиски, и с непонятной интонацией произнёс, - портрет моей доброй матушки сжёг…
- Зачем, интересно? – пробормотал Пат.
- Разозлился, вот и сжёг, - просто ответил я, но тут же добавил, - наверное.
- Я, лично, не знал, как от него отделаться, - хмыкнул Сириус.
- А что за медальон? – спросила Гермиона.
Сириус рассмеялся усталым лающим смехом. Интересно, я, что, ржать как лошадь буду?!
- Гермиона, ты думаешь, Дамблдор мне много рассказал? Для него мы с Луни мальчишки ничуть не больше, чем Гарри с Патом. Я пришёл на Гриммо – там никого, естественно. Перевёрнуто всё, в гостиной пепел один от портретов. Одна радость, что и фамильный гобелен тоже задело… Думаю, это заклятье Дьявольского Огня… Потом пришёл директор с Ремом и Снив… - он запнулся, но продолжил, - со Снейпом. Провели ещё одну инспекцию. Дамблдор лично расспросил Кричера. Наедине, конечно, - криво ухмыльнулся он своим слушателям в лице нас четверых.
- Всё, что он нам сказал, что мой братец, оказывается, стащил прямо из-под носа своего хозяина нечто очень-очень ценное. За что и получил…
- А это ничего, что ты нам рассказываешь? – поинтересовалась Лу.
- Во-первых, вы не дети, - просто сказал крёстный, - а во-вторых…
- … мы и сами до этого додумались, - закончил за него Пат.
- Вот именно, - Сириус хлопнул по коленям, - а теперь – мы все наконец-то ляжем спать!
*******
Спал я плохо. Странно было бы спать сном младенца в моём случае.
Я проснулся раньше всех. Прошёл на кухню, и уныло глядя за окно на не менее унылый пейзаж, принялся пить кофе.
Когда в комнату зашёл Пат, я доканчивал вторую чашку, но настроение моё не улучшалось.
- Девиз Гарри Поттера на сегодня? – ухмыльнулся Пат, кивая на мою футболку.
- Не на сегодня, а по жизни, - мрачно произнёс я.
«Live fast, Die young» - гласила надпись на чёрном материале. Живи быстро. Умри молодым. Футболку мне подарила Сью на День Святого Валентина.
- Пат, можно тебя попросить? – сказал я.
Он подозрительно на меня посмотрел.
- Можно. Только… Надеюсь, это не будет что-нибудь дурацко-слюнявое – типа, обещай, что убьёшь меня, если в меня вселится Волдеморт!
Я вопреки своему паршивому состоянию рассмеялся.
- Ты это хотел спросить? – ещё раз уточнил Пат.
- Вообще-то, я хотел попросить тебя сварить зелье сна без сновидений.
- Зачем?
- Пат, - посмотрел я на него, - мне на днях приснился Волдеморт на шоу Лари Кинга. А до этого я женился на Гермионе и венчал наш твой добрый папаша. Ещё рассказать?
- По твоим снам, приятель, Фрейд плачет, - ухмыльнулся мой друг.
- А сегодня вообще полный бред, - мрачно сказал я, - как будто Волдеморт возродился, началась война, и все умерли. Сириус, Люпин, Дамблдор. Снейп. И как будто я во всём виноват. Думаешь, приятно такое видеть во сне?
- Я тоже? – спросил Пат.
- Что тоже?
- Тоже умер?
Я задумчиво сощурился, уставившись на кофейник. Вспомнил сон.
- Да тебя там вообще не было. И Лу не было. Гермиона вот была. Рон был, вроде бы… Джинни… Даже этот, как его там… Перси, вот.
- Это ты вчера на семейство Уизли насмотрелся, вот они тебе и приснились всем скопом, - авторитетно заверил меня Пат, - чушь всякая лезет в голову. А зелье это пить часто вредно. Поверь мнению сына Главного Зельевара Хогвартса.
*******
Наши каникулы закончились в 20:18 этого же вечера. Закончились они шагнувшим из камина Северусом Снейпом, мрачным и явно недовольным тем, что именно на него была возложена это неприятная миссия. Явление Мастера Зелий было сопровождено звенящим молчанием всех присутствующих и громким стуком упавшего на пол пуфика, который я налевитировал себе под ноги.
Снейп окинул нас всех угрожающим взглядом, задержавшись только на Пате. Правда, мне показалось, что здесь его взгляд стал каким-то проверяющим – жив, здоров, руки-ноги на месте…
Картина перед ним раскинулась необычная, я уверен. То есть, для него необычная… Значит, самовлюблённый болван Гарри Поттер с книжкой (думаю, он глазам своим не поверил. Сомневаюсь, знает ли он, что я умею читать! А это, кстати, «История Хогвартса», мне Гермиона подсунула) в кресле, вытянув ноги на летающий пуфик. Ну, больше уже не летающий... Чокнутая подружка Поттера и всезнайка Грейнджер вдвоём разглядывают какой-то глянцевый журнал по дизайну интерьеров. А родное чадо режется с бывшим уголовником в покер, потому как Пат обрёл в лице Сириуса подходящего соперника, который не проигрывает ему столь же часто, как остальные.
Лу первая подала голос. Она вдруг воскликнула с каким-то удивлением в голосе:
- Ой, Пат, это же твой… - договорить она не успела, так как получила ощутимый тычок под рёбра локтём со стороны Гермионы, - …декан!
- Здравствуйте, профессор, - натянуто улыбнулась Гермиона.
- Я здесь по приказу Дамблдора… - начал ровным безжизненным голосом произнёс Снейп, но Сириус его бесцеремонно прервал:
- Ты бы хоть поздоровался, Снейп!
Профессор резко повернул голову в сторону крёстного, отчего всколыхнулись его сальные чёрные лохмы. Ну когда же он помоет голову, а?..
- Здравствуй, Блэк. Не рад тебя видеть, - угрожающе мягко проговорил он, а потом снова обернулся к нам, - директор требует, чтобы вы все вернулись в Хогвартс.
- Но… как же… - пробормотала Гермиона.
- Почему он сам мне это не сообщил? – неприязненно спросил Сириус.
- Потому что, Блэк, - шёлковым голосом объяснил Снейп, - у директора есть более важные дела. Конечно, если ты в состоянии это понять, в чём я глубоко сомневаюсь.
Напряжение в комнате можно было резать ножом и потрогать руками. Я знал, что эти двое ненавидят друг друга, но в реальности всё оказалось намного запущенней.
Скорее почувствовав, чем услышав, как Сириус напряжённо сопит, готовясь взорваться, я вскочил с кресла.
- Мы будем готовы через минуту, - заявил я.
Гермиона и Пат поднялись тоже. Лу растерянно на нас смотрела.
- Все, включая мисс Ван Дер Хайм, - отчеканил Снейп.
Лу удивлённо уставилась на него. Гермиона потащила её за рукав. Пат, даже не глянув на своего отца, молча поплёлся наверх.
- Поттер, такими темпами вы за минуту не управитесь, - прошипел мне профессор.
- Знаешь, что, Снейп? – выпалил Сириус, - приказывай-ка ты своим склянкам, а здесь, вообще-то, мой дом!
Профессор дёрнул головой и посмотрел на крёстного с глубочайшим омерзением. Тот вернул ему этот взгляд сполна.
Я закинул вещи в сундук с такой скоростью, на которою только был способен. Хорошо, что я особо его и не разбирал. Что-то подсказывало мне, что эту парочку наедине оставлять нельзя. Вот что, оказывается, бывает со школьными врагами. Мужикам под сорок, а ведут себя…
Я, действительно, собрался первым. Стащив сундук по лестнице вниз, я оказался в гостиной. Сириус сидел в кресле, сложив руки на груди и безучастно глядя на потолок. Снейп демонстративно смотрел на часы, всем видом показывая, что каждая секунда под одной крышей с Сириусом Блэком для него хуже смерти.
Снейп с неприятной усмешкой скользнул по мне взглядом:
- Жизненное кредо Гарри Поттера? – тихо произнёс он, и я вздрогнул. Они что, и думают одинаково? – видимо, тоже от отца?
- Ни тебе, Снивелли, говорить о Джеймсе! – рявкнул крёстный.
Как он его назвал?!
- Конечно, - ещё тише проговорил Снейп, - верный друг на страже интересов покойника.
Он сжал руку в кармане мантии в кулак – видимо, там была волшебная палочка. Сириус встал – он был намного выше Снейпа.
- Я тебя предупреждаю, - зашипел крёстный, - мне плевать, что там про тебя думает Дамблдор… Но если ты будешь портить Гарри жизнь, то будешь иметь дело со мной!
- Какая трогательная забота! – осклабился Снейп, - ты ведь раньше не был озабочен так его воспитанием, Блэк? Сложно было этим заниматься… в Азкабане?
Сириус вдруг не набросился на него после этих слов, а растянул губы поистине в оскале.
- Тебе ли говорить о воспитании, Снейп, - жестко проговорил он, - мне как-то без надобности советы человека, от которого даже собственный сын старается держаться подальше!
Это была битва запрещённых ударов. Сириусу нельзя было говорить про папу, Снейпу – про его сына. Лицо профессора пошло пятнами.
- Заткнись, Блэк, и не лезь не в своё дело! – почти прошептал он.
- Конечно. Совать свой нос, куда не просят – это только твоя прерогатива!
Я даже не понял, как оказался между ними. Но если бы я этого не сделал – они бы поубивали друг друга, это точно.
- ДА ВЫ СОВСЕМ ОБАЛДЕЛИ!!! – выкрикнул я.
- Гарри – отойди! – рявкнул Сириус, пытаясь отодвинуть меня с дороги. Разбежался!
- Вы же не юнцы! – пытался воззвать к ним я, - Сириус, - я посмотрел в лицо крёстного, перекошенное ненавистью, - Сириус, хватит! Ты же взрослый человек! Профессор! – повернулся я Снейпу, лицо которого тоже не светилось любовью и всепрощением, - Профессор, вы же ПЕДАГОГ!
- Ни х… себе! – вдруг донеслась обалдевшая ругань от лестницы.
Так Пат прервал дружескую беседу двух старых одноклассников. Сириус и Снейп разом как-то утихли, будто придя в себя. А я ведь долго бы их не удержал…
- Камин профессора МакГоноголл открыт, - отчеканил профессор.
Мой друг вопросительно посмотрел на меня, будто спрашивая, что здесь были за разборки. Я только слегка покачал головой. Безнадёжное дело.
Я шагнул в камин вслед за Патом, предусмотрительно сняв очки. Помахал Сириусу – он ободряюще улыбнулся мне на прощание. Получилось у него не очень.
Так наши каникулы подошли к концу.


Глава Тридцать Вторая, в которой змея заговорила


Профессору МакГоноголл мы явили собой красочное зрелище. Мой весёлый жизненный девиз написан у меня на груди. Пат в своих любимых старых драных джинсах, а на его футболке Снупи обнимается с доской для сёрфинга. Ну и Лу, конечно, как ясное солнышко среди этих каменных стен – в дурацких коротких штанах, весёлых гольфах в оранжево-красную полоску и кофте с надписью «Да, я ведьма!». Ума не приложу, где она её достала. Специально для нас. Но в Хогвартсе это будет смотреться довольно… кричаще.
- Зрааастье, - немного растерянно протянула Лу под строгим взглядом профессора МакГоноголл.
Из камина сразу же после Гермионы вышел Снейп. Слава богу, Мерлину, Аллаху и ещё кому-нибудь – значит они с Сириусом не переубивали друг друга. Мне-то Снейп до лампочки, но думаю, Пат будет немного против, несмотря на все свои заявления.
Профессор слегка кивнул в сторону нашего декана (это он, как бы, откланялся?) и, задержав ненадолго взгляд на моём друге, удалился. Настоящий англичанин. И не прощается. И не здоровается.
- Вас ожидает директор, - взглянула на нас МакГоноголл.
- Нас – это Гарри? – уточнил Пат.
- Вас – это вас четверых, мистер Рэндом, - строго объяснила она.
Мы переглянулись.
- Ваши вещи доставят в ваши комнаты. Я думаю, провожать вас до кабинета профессора Дамблдора не обязательно? Пароль – «кислотные леденцы».
- Конечно, профессор МакГоноголл, - пролепетала Гермиона, и мы вышли из её кабинета.
- Кислотные леденцы? – скорчил рожу Пат.
- Это сладости такие, - объяснила Лу.
- Какая гадость!
- Гарри, а что произошло в гостиной? – поражённо спросила Гермиона, - Сириус и профессор Снейп…
- Я же говорил, что они ненавидят друг друга, - усмехнулся я.
- Да, и я это заметила!
- Я, честно, от них такой прыти не ожидал! – насмешливо произнёс мой друг, - встреча выпускников, блин!
- Да, ты очень популярно выразил свои эмоции, - сказал я.
- Ты бы видел это со стороны! Я чуть с лестницы не свалился! Всё выглядело так, будто…
- …они хотели проклясть друг друга чем-нибудь покрепче, - закончила Гермиона.
- Не знаю, как на счёт проклясть, - заявил я, - но, мне кажется, Сириус хотел просто набить Снейпу морду. Не знаю, кто кого больше провоцировал – оба были хороши.
- Вот это было бы зрелище, - внезапно заявила Лу.
- Ты свихнулась, - буркнул я, - это тебе не дружеская потасовка – они бы покалечили друг друга как минимум. Если не хуже.
- Ну, если без палочек, тут у Снейпа шансов было бы немного, - живо начал представлять ситуацию мой друг, - Сириус и выше, и тяжелее. Но вот если с магией, то, боюсь, результат…
- …превзошёл бы все ожидания, - закончил я.
- А какую игру прервали, - досадливо протянул Пат, - у меня на руках был фул хауз…
- А на кону? – спросил я.
- А на кону – боггарт. Сириус говорил, у него есть один на Гриммо, в письменном столе.
- Пат, зачем тебе боггарт?! – нахмурилась Гермиона.
- Не знаю. А ведь неплохо – иметь боггарта про запас?
- Да, неплохо, - мечтательно согласился я, - можно подсунуть его кого-нибудь…
- Мальчишки! – закатила глаза Гермиона.
А Лу не с того, не с сего – впрочем, как всегда, произнесла:
- Пат, знаешь, что я тебе посоветую?
- Что?
- Никогда не отращивай волосы!..
*******
По дороге от кабинета директора я наткнулся на своих друзей прямо за ближайшим углом. У всех на лицах было написано явное намерение меня допросить.
- Вы что, ещё здесь? – удивился я.
- Нет, мы тебе кажемся, - схохмила Лу.
- Директор тебе что-нибудь рассказал? – с надеждой в голосе вопросила Гермиона.
- Что он тебе рассказал? – потребовал Пат.
Я вздохнул, оглядел их по очереди и сказал:
- Гермиона, а помнишь, у вас на первом курсе был профессор Квирелл…
*******
- Гарри, ты ничего не хочешь мне рассказать? – вопросительно посмотрел на меня Дамблдор, как только мои друзья скрылись за дверью, а директор попросил меня задержаться на «пару слов».
Вот так вот. Никакого давления. Никаких требований и угроз. Сплошная доброжелательность. А вы, профессор, всё ли мне рассказали о том, что я должен знать?
- Когда Волдеморт был на Гриммо, я… - начал я, - я его почувствовал. Это было так, о чём вы спрашивали раньше. Боль в шраме и… его ощущения. Я видел дом Сириуса…
Директор внимательно смотрел мне в глаза, и мне на мгновение показалась, что в его взгляде промелькнул страх.
- Ты это видел его глазами, Гарри?
- Мммм… - протянул я, вспоминая, - сложно сказать, чьими глазами я всё видел… Всё произошло так сумбурно и быстро… Он был очень зол.
Дамблдор погрузился в раздумья. После пары минут молчания я тихо спросил:
- Это значит, что он возвращается, профессор?
- Я бы хотел спросить это у тебя, Гарри. Полагаю, ты сейчас знаешь больше меня, - мягко сказал директор.
Я было открыл рот, что спросить, что тот имеет в виду, но тут же закрыл. Пора уже привыкнуть к манере общения Дамблдора.
- Я почувствовал его одиночество и безысходность, - произнёс я, - это не похоже на чувства человека, готовящего триумфальное возвращение.
- Так вы знаете, что он задумал? – через пару секунд осторожно спросил я.
Директор поднял на меня взгляд.
- Я буду с тобой откровенен, Гарри…
Откровенен, как же, держи карман шире, Гарри Поттер!
- Я понятия не имею, что задумал Волдеморт, - немного удивлённо изрёк директор, - я не понимаю его действий, и не понимаю, чего он ими добивается.
- Что, и даже предположений нет?
- О, предположений много, - откликнулся Дамблдор, - одно хуже другого.
После непродолжительного молчания он произнёс внезапно усталым голосом:
- Он уже пытался вернуться, Гарри. Пять лет назад, с помощью своего слуги – профессора Квирелла, который преподавал в тот год Защиту от Тёмных Искусств, он пытался завладеть философским камнем.
- Философским камнем? – не удержался я от подозрительного тона, - камень, превращающий свинец в золото и дающий бессмертие?
Профессор в удивление поднял брови.
- На самом деле, не сам камень даёт бессмертие, а эликсир, который готовится с помощью камня. Но я удивлён, что тебе известно про философский камень. Ты интересовался этим вопросом?
- Нет, но, - слегка замялся я, - это же всем известно. Философский камень искали алхимики средневековья. Правда, они его так и не нашли, зато открыли кучу всяких законов… Так родилась химия. Аааа… что, камень на самом деле существует?
- Вернее, существовал, - произнёс директор, - Лорд Волдеморт руками Квирелла хотел его выкрасть – сначала из Гринготтса, потом из Хогвартса. Ведь его цель не только власть, но и бессмертие… К счастью, его удалось остановить. Теперь камень уничтожен.
- Так Волдеморт знал, что я не учусь в Хогвартсе? – задумчиво проговорил я, - тогда почему же… если он знал о пророчестве, почему он не пытался до меня добраться? Или, - протянул я, - я просто не знаю об этом?
Директор с лёгкой ухмылкой покачал головой.
- Гарри, я говорил тебе, что пока ты можешь называть своим домом дом своей тёти, ты в безопасности. И, - добавил он, видя, как я попытался протестовать, - насколько мне известно, Волдеморт не пытался навредить тебе, пока ты жил среди магглов. Я думаю, он просто побоялся бы.
- Он уже пытался тебя убить, - начал объяснять мне Дамблдор, наблюдая моё изумление, - ему это не удалось. Более того, он оказался в жалком состоянии, настолько близок к смерти, насколько это возможно. Я полагаю, Гарри, следующий шаг в твою сторону он будет планировать с большей тщательностью.
Спасибо, директор! Это меня несказанно радует!
- Но теперь с ним Петтигрю, - не выдержал я, - у него есть помощник. И Волдеморт не сидит на месте – он что-то замышляет. То, что он выкрал из дома Сириуса – это ведь что-то важное, правда?
- Да, - согласился директор, глядя мне в глаза, - это необычайно важная вещь. Регулус совершил поистине героический поступок, решившись украсть это у своего хозяина. Он пошёл против воли Тёмного Лорда, жаль, что я об этом узнал так поздно…
- А что это было, сэр? – с надеждой спросил я.
Директор мягко улыбнулся и с извиняющимся видом произнёс:
- К сожалению, Гарри, я не могу сейчас ответить на твой вопрос. Давай оставим эту тему для следующего разговора. Надеюсь, к этому времени ситуация станет более ясной.
Получи в лоб, Гарри Поттер, ничего тебе здесь не скажут. Я, разочарованный, но не удивившийся в ответе, перевёл взгляд на феникса – Фоукс подрос и выглядел вполне прилично, а не как обгоревшая курица.
- И ещё, Гарри, - продолжил Дамблдор, - прошло немного времени, но ты, как я полагаю, обдумал пророчество?
Я сглотнул, перевёл взгляд на директора, и кивнул. Тот смотрел на меня ожидающе.
- Я…
Что? Я согласен? Подписываю контракт на убиение Лорда Волдеморта? Ох, чёрт…
- Я сделаю всё, что от меня потребуется, профессор, - пробормотал я, - честно говоря, я не чувствую себя способным победить Волдеморта… Но если так надо и другого выхода нет…
Дамблдор, наблюдая мои сбивчивые объяснения, погладил бороду и, посмотрев на меня поверх очков, спросил со странной интонацией в голосе:
- После всего того, что он сделал… После того, как он убил твоих родителей… Разве ты не хотел бы отомстить?
Я думал об этом. Много раз с тех пор, как узнал, что мои родители были убиты, а не погибли в автокатастрофе. И я знал, что я отвечу. Я даже был рад, что наконец-то выскажу это вслух.
- Я их не помню, профессор, - каким-то не своим, глухим голосом сказал я, - знаете, они ведь оставили меня не по своей воле, - непонятно почему добавил я, - а я был знаком с людьми, которых родители выкидывали за порог, как мусор… Я прожил всю сознательную жизнь с мыслью, что их нет. Вы не думайте, что я не горюю о них, или не хочу, что бы они были живы – я бы многое отдал, чтобы всё было не так, но… Они умерли, и я смирился с этим фактом. Потому что в моём случае есть два варианта – или жалеть себя, и думать, какой же я несчастный, у меня нет родителей и психованный волшебник, возомнивший себя центром вселенной, хочет меня убить, или принять это и жить дальше. И я выбрал второй вариант, профессор. Вы сказали, что они умерли, спасая мою жизнь. И вы думаете, это то, что они хотели? Чтобы их сын всю свою жизнь носился одержимый вендеттой за смерть родителей? Они хотели бы, что бы я просто жил и был счастлив… Они умерли, профессор, и никогда, никогда не вернутся. И сколько бы я не убил тёмных лордов, это их не вернёт. Поэтому, мой ответ – нет, профессор. Я не хочу никому мстить.
Я твёрдо посмотрел в глаза директору, чувствуя облегчение оттого, что выговорился.
- Но если действительно кроме меня никто не может убить Волдеморта, я это сделаю, профессор.
Я не сказал ему, что меня терзают здоровые сомнения по поводу всего происходящего. Директор посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом, а потом улыбнулся. Кажется, ему понравилось, что я сказал.
*******
- Волдеморт провёл почти год в Хогвартсе, торча на башке у одного из профессоров? – воскликнула Лу, - ну и дурдом тут у вас…
- Что ты хочешь? – пожал плечами Пат, - если тут Петтигрю сколько лет ошивался…
- А директор рассказал, что это за медальон? – с надеждой спросила Гермиона. Примерно с такой же, с какой я спрашивал об этом Дамблдора.
- Конечно, - кивнул я. Все трое ошеломлённо вылупились на меня.
- Он всё мне рассказал в красочных подробностях, что и как Регулус стащил у своего хозяина, а потом мы с ним тщательно обсудили план действий по поимке и ликвидации Волдеморта.
- Не смешно, - через пару секунд тишины сказал Пат.
- А я что, смеюсь?
- Глупо было думать, что директор тебе это расскажет, - удручённо согласилась Гермиона, - но, всё-таки, что же это такое?
- Вряд ли подарок троюродной бабушки на семнадцатилетние, - пробурчала Лу.
- А ты у него спросил, почему он тебе у Дурслей оставил, а не готовил к встрече с Волдемортом? – обратился ко мне Пат, - ты всё по этому поводу возмущался.
- Спросил, - иронически засмеялся я, - теперь я у директора вообще зарекаюсь что-нибудь спрашивать. Такие ответы, ей богу, хуже двух вопросов.
Я сцепил ладони перед собой и принял вид священника, читающего проповедь.
- Знаешь, мой мальчик, - продекламировал я, - чтобы победить зло, не обязательно становиться могущественным волшебником, познавшим все возможности магии. Есть сила, которая сильнее любых заклятий, и она поможет тебе победить.
- Всё что тебе нужно – это любовь! – почему-то довольно пропела мне Лу.
- Дорогуша, ты с Дамблдорами не в родстве? – поднял брови я.
- Гарри, но директор ведь знает, что делает, - мудро изрекла Гермиона.
- Не сомневаюсь. Только это не исключает необходимости думать своей головой. Гермиона, я не люблю загадки. По крайней мере, те, которые касаются жизни людей, и моей в том числе.
- А может быть, - задумчиво проговорил Пат, водя пальцем по губам, - а, нет… глупости…
- Что за дурацкая привычка говорить А, и не говорить Б! – возмутилась Лу, и дёрнула Пата за руку, - что у тебе «может быть»?
- Да глупости всё это! – хмуро пробормотал он, но наткнулся на наши вопрошающие взгляды.
- Может быть, ты и не должен его побеждать? – отчеканил слова Пат.
Снова повисла тишина. Девчонки посмотрели на моего друга так, будто он только что произнёс еретическую речь. Внутри меня шевельнулось какая-то нехорошая мысль, что Пат, вообще-то редко ошибается.
- Спасибо, друг, - замогильным голосом произнёс я, - сначала ты предположил, что Волдеморт в меня вселится, теперь – что он меня всё-таки добьёт, притом по сценарию Дамблдора. Ты оптимистичен, как никогда.
- Вселится? – подозрительно пробормотала Гермиона и внимательно на меня поглядела с таким выражением лица, будто у меня последняя стадия лейкемии.
- Эй! – воскликнул мой друг, - я же сказал, что это глупости. И не утверждал я, что в тебя вселится Волдеморт. Можешь мне поверить, в тебя никто никогда не вселится!
- Почему? – удивилась Лу.
- Да вы только вспомните все соответствующие байки! – воскликнул Пат, - ведь дьявол всегда чем-нибудь соблазняет!
- Думаю, до дьявола Волдеморту далековато, - проворчала Гермиона.
- Не важно, - отмахнулся он, - принцип один. Ну, скажи, Гарри, чем он может тебя купить? Деньги? Власть? Знания?
- Ой, ребята, а что это вы тут делаете? – удивлённо вопросил Невилл, вынырнувший из-за угла. Взгляд его красноречиво упёрся в Пата, потому что мы почти дошли до портрета Полной Дамы.
- О, чёрт! – закатил глаза мой друг, - действительно, и что я здесь делаю? Это вы меня заговорили, - обвинил он нас, и обратился к Невиллу, - кто-нибудь с курса из Слизерина здесь?
- Нет, - осторожно ответил тот.
- Есть бог на свете! – изрёк Пат и ушёл вниз по лестнице.
Когда мы уже зашли в гостиную, Гермиона окинула меня долгим взглядом, и посоветовала:
- Гарри, пожалуйста, сними ты эту футболку, ты в ней как мишень, честно.
*******
- Гарри, я её боюсь.
- Кого?
Я отстранённо посмотрел на Лу, севшую рядом со мной на скамью, и запустил руку в волосы. Дело было за завтраком, спустя несколько недель после нашего возврата в Хогвартс.
Лу отправили жить в Гриффиндор. Шляпа её не распределяла, а только пробормотала с верхней полки: «Да она нам всю школу перевернёт, директор!». Видимо, Дамблдор зачислил свойство переворачивать всю школу к чисто гриффиндорским качествам, и попросил Гермиону как старосту оказать посильную поддержку новому члену нашего дружного коллектива.
Возможно, он определил её в Гриффиндор по цвету гольф.
Пат позже признался мне, что рад по этому поводу – он не смог бы отгонять от неё половину слизеринских идиотов.
- О, спасибо, друг, - усмехнулся я, - а я, конечно, смогу отгородить её от какого-нибудь МакЛаггена!
- Да ладно тебе. С ней Гермиона будет. И Джинни Уизли у вас там ещё есть – видел, как они подружились? Ты же знаешь, что у Лу с другими девчонками натянутые отношения. А ты хотел бы, чтобы она жила в одной комнате с Паркинсон? И с Буллсроуд? Пожалей бедную девочку.
- Или бедных девочек, - в тон другу продолжил я.
Тем не менее, выбора у меня не было. Лу действительно плохо контактировала с представительницами своего пола. То есть, она легко находила общий язык с теми девчонками, которые по общепризнанным меркам считались странными. Вот Лаванда и Парвати, например, откровенно её недолюбливали. Интересно, почему Гермиона и Джинни с ней нормально общаются? Может, стоило задуматься об их адекватности?
Лу находилась в школе на совсем непонятном положении. Избранно ходила на занятия – Руны, Прорицания, Уход за Магическими Существами, Травология, История Магии. То есть ни на одно из тех, где надо было применять палочку. Которая, как оказалась, у неё всё-таки была. И Пат один-единственный раз уговорил Лу её применить. Ради эксперимента, в результате которого мы поняли, почему нашей подруге нельзя колдовать.
- Учтите, - мрачно предупредила Лу, - моя первая палочка разлетелась в щепы при первой же попытке произнести заклинание, - вторая вообще испарилась.
- Но эта же в порядке? – настаивал мой друг.
- Эту, - продемонстрировала нам Лу свою палочку, - я, по крайней мере, могу безопасно держать в руках. Её изготовил парижский мастер Д’Арсинталь на заказ – липа, десять дюймов и волос моей бабушки.
- Вейлы? – поинтересовался я.
- Да. На самом деле, она единственный приличный человек в нашей семейке. Так вот, даже с этой палочкой за последствия я не отвечаю!
- Попробуй что-нибудь безопасное, - предложил Пат, - не знаю… Люмос?
- Это точно безопасное? – засомневалась Лу.
- Так куда уж безопаснее, - хмыкнула Гермиона.
Лу храбро закрыла глаза и честно произнесла заклинание…
Световая вспышка была такая мощная, что мы все на пару минут ослепли.
- Попробуй, попробуй, - передразнила Пата Лу, - вот тебе и попробовала! Может, тебе ещё что-нибудь продемонстрировать?
- Убери палочку и никогда больше её не доставай, - мрачно провозгласил мой друг, вытирая слезящиеся глаза.
- Я знаю, какое оружие имел в виду Дамблдор, - сказал я, - не любовь, а тебя, Лу. Наверное, когда ты скажешь «Авада Кедавра», эффект будет примерно такой же, как в Хиросиме…
*******
- Профессора МакГоноголл, Гарри. Мне кажется, я ей не нравлюсь.
Я подпёр щёку рукой и спросил:
- Лу, когда это тебя волновало?
После вчерашней тренировки я чувствовал себя мешком с брюквой. Вся команда жила только одним – приближающимся матчем с Хаффлпафом. Вся – кроме меня. Я жил мыслью о вероятном приближением финального матча Гарри Поттер против Волдеморта. На днях мне приснилось, будто магистр Йодо дал мне световой меч, чтобы я отрубил им голову Тёмному Лорду. Голову надо было сжечь, читая молитву об изгнании дьявола… Теперь я стал догадываться, почему Дамблдор держал меня в неведении столько лет. Чтобы я не сошёл с ума раньше времени. Если бы я все эти годы знал, что я должен сделать, точно бы свихнулся. Или спился. Или подсел на тяжёлые наркотики. Теперь в те моменты, когда у меня не было сил отогнать мысли о неминуемом, страх того, что я понятия не имею, что же мне делать, сменялся иногда желанием, чтобы чёртов Лорд поскорее бы воскрес, и я бы тогда точно знал, что мне надо делать.
Иногда мы сидели и всей компанией гадали, каким из известных нам способов можно убить Лорда Волдеморта. Лу предлагала его сжечь с благословения священника. Она вообще очень настаивала на помощи церкви. Гермиона очень серьёзно отвечала, что как раз такого колдовства, которое было представлено церковью, и не существует. И что нигде никогда не прослеживалась связь между тёмными волшебниками и сатанизмом.
Пат сказал, что лучше всего было бы его пристрелить, так как после контрольного в голову не живут. Я красноречиво указал ему на мой собственный лоб. Мой друг пожал плечами и заявил, что ему больше в голову ничего не приходит, кроме как дурацких мыслей прыгнуть на Волдеморта из-за угла с бензопилой.
- Кто-нибудь вообще его пробовал убить без помощи магии? – аргументировал он.
Но часто какой-то занудный голосок внутри меня, почему-то похожий на гермионин, бормотал, что не всё так просто, и если Лорд не откинулся после того, как в него срикошетила его собственная Авада, то и сейчас прикончить его будет не так просто. Ещё этот голосок постоянно добавлял, что украденный медальон тут тоже играет не последнюю роль. Этот медальон, кстати, не давал покоя Гермионе – она всю библиотеку облазила в поисках хоть какого-нибудь ключа к разгадке.
- Гарри, ну почему она на меня всегда так смотрит, будто я являюсь позором её факультета?
- Она не может забыть твоих гольф. Гермиона, как ты думаешь, МакГоноголл плохо относится к Лу?
- Глупости, - сказала та, садясь за стол, – профессор МакГоноголл, конечно, строгая, но хорошая. И относится ко всем по справедливости.
Гермиона вытащила мрачный томище и положила перед собой на стол. Я вытянул шею, заинтересованный. «Тёмные реликвии и артефакты. Обзор с древних времён до наших дней».
- Запретная секция? – спросил я.
- Угу, - ответила Гермиона.
- Мне кажется, мы ничего не найдём про этот медальон, - понизив голос, произнесла Лу.
- Спасибо, это отличное напутствие для поисков, - саркастически ответила Гермиона.
- Почему ты считаешь, что мы ничего не найдём? – поинтересовался я у Лу.
- Потому что Лорд бы по мелочам не разменивался, - заявила она, - а книги про действительно мощные тёмные артефакты навряд ли будут в школьной библиотеке.
Надо признать, что в словах Лу была определённая логика.
*******
Но в один из вечеров случилось событие, которое я долго ждал. Ближе к ужину команда по квиддичу собралась у камина и неутомимо обсуждала стратегию, тактику, приёмы и методы будущей игры, а также шансы всех команд школы на Кубок. В субботу должна была состояться игра Слизерин – Равенкло. В системе общешкольного турнира я так и не разобрался – я просто понял, что от меня требуется одно – поймать Снитч.
За рукав подёргали. Я обернулся, зная, кто это – у Лу своя своеобразная манера дёргать за рукав. Её волосы были влажными от мокрого снега, идущего на улице, а на лице было написано выражение, будто она что-то знает, но никому ни за что не расскажет.
- Гарри, можно тебя на пару минут? – тихо сказала она.
- Конечно, - ответил я, и отошёл в сторону вместе с Лу под аккомпанемент тяжёлых заинтересованных взглядов моей команды.
- Что стряслось? – тихо спросил я, - чего ты так за сумку держишься?
- Там твоя змея, - прошипела она.
- Змея? – не понял я, - какая змея?
- Саамах, дурак.
Я чуть не споткнулся на месте.
- Она проснулась?!
- Да, не кричи так. Я пошла прогуляться, встретила вашего лесничего, а он мне сказал, чтобы я тебе сказала, что змея проснулась. Ну я её сама взяла и принесла. Я молодец? – заглянула мне в глаза Лу.
Я засмеялся.
- Молодец, - согласился я.
*******
- О, старушка, рад видеть тебя живой и невредимой, - приветствовал я свою любимую змею, оказавшись в Комнате-По-Требованию, - как спалось тебе?
- Ххххорошшшо, - прошипела Саамах, высунув раздвоенный язык и обвиваясь вокруг моего запястья. Нормальный человек увидел бы, испугался бы до икотки, а мне ничего.
- Ну и кто тебя отделал? – поинтересовался я.
- Чщщудищщще, - лаконично ответила Саамах, - нечщщто большшшее, чщщем мы.
- Мантикора, наверное, - прошептал я самому себе, - а о ком ты говорила? Кто в Запретном Лесу?
- Плохххой чщщеловек, - просто прошелестела она. Да, было бы странно ждать, что она назовёт имя, фамилию и особые приметы.
В это время в комнату завалилась мои друзья. Пат красноречиво держал в руках книженцию, которая на проверку оказался «Алхимией Средневековья» - ясно, откуда Лу их притащила. Посмотрели на меня, сидящего по-турецки на ворсистом ковре со змеёй в обнимку, и молча расселись по круглым жёлтым пуфикам. Только мой друг, критически оглядев бордово-оранжевые стены круглой комнаты, пробормотал: «Дурдом».
- Безссумный чщщеловек, - продолжала Саамах, - опасссный чщщеловек… Прячщщется… Тссёмный зсснак… Я почщщуила зссло… Тссьму…
- Тёмная Метка? – забывшись с кем я разговариваю, воскликнул я, - череп со змеёй?
- Зсснак, - повторила она, - но он был не один... Приххходил другккой чщщеловек. Чщщеловек-крыссса… Мерзссосссть… Крыссса в чщщеловеччческой шшшкуре…
- Чёрт, - прошипел я на парселтонге. В мой живот будто засунули кусок льда, когда я оценил масштабы ситуации, - чёрт. Петтигрю. Но… как? О чём они разговаривали?!
- Не зсснаю… Вссе люди разссговаривают одинаково…
- Я думал, ты не понимаешь только магглов, - произнёс я. И с чего я это взял?
- Вссе – люди… - философски прошипела Саамах, - разссницы никакой… Берегисссь плохххого чщщеловека… Он можшшет привесссти нечщщто большшшее… то, чшшто можшшшет нассс пожшшрать…
Мудрые предупреждения змеи ввели меня в задумчивость. Да, каша заваривается не шуточная…
- Ну, что? – нетерпеливые слова Пата вернули меня к реальности.
Я повернулся к ним и наткнулся на три пары глаз, которые требовали от меня немедленного ответа.
- Гарри, не все говорят на парселтонге, - вежливо напомнила Гермиона.
Я сделал глубокий вздох.
- В лесу скрывается человек. Он Пожиратель Смерти, у него есть Метка. Мантикору натравил он.
- До этого мы и сами догадались, - проворчал мой друг.
- Одно дело – догадались, - возразила ему Лу, - а другое – свидетельские показания.
Пат покосился на «свидетеля», но промолчал.
- И самая плохая новость, - мрачно продолжил я, - к нему приходил Петтигрю.
Повисла тишина. Каждый из нас глубоко задумался над ситуацией. Тут Гермиона внезапно произнесла совершенно спокойным тоном:
- Это плохо.
- Да, сердце не греет, - согласился Пат.
- Я не понимаю, - в сердцах воскликнула Лу, - здесь не школа, а балаган какой-то! Все воспевают защиту школы, как же – Хогвартс – самое безопасное место чуть ли не на всей планете! На территорию ни зайти, ни выйти! А в лес, что в двух шагах от стен замка, шляется кто попало!
- С другой стороны леса, - взяла нравоучительный тон Гермиона, - находятся непроходимые горы...
- Непроходимые? – усмехнулся я.
- Ну ладно, - согласилась Гермиона, - почти непроходимые. Петтигрю без труда мог бы проникнуть в лес в облике крысы. И этот человек… тоже, как-то смог. Вы поймите, поэтому лес и называется Запретным – там в полнолуние оборотней можно встретить запросто!
- Милое и уютное место, чтобы построить школу, - иронически процедил Пат, - может, этот псих – анимаг? Или оборотень?
- Я что-то не припоминаю, чтобы среди Пожирателей были оборотни, - сказал я.
- Мы не можем знать всех, - логично изрекла Гермиона.
- Я слышал, что Лорд привлекал оборотней в прошлом, - заметил мой друг, - но ведь Метку получали не все его сторонники, а только избранные. Сомневаюсь, что оборотни входили в их число.
- Что же здесь твориться? – покачала головой Лу, уставившись в пол.
- А я, кажется, догадываюсь, - заявил я. Все на меня уставились, - в принципе, всё так, как мы и предполагали…
- О, сейчас ты скажешь, что это план по убийству отца… - закатил глаза Пат.
Теперь уже мы трое удивлённо посмотрели на него. Первый раз на моей памяти Пат назвал так Снейпа – без иронии, издевательства и сарказма.
- Что? – немного смутился он, - я честно пытаюсь примириться с этим фактом.
- Ладно, - сказал я, - вот какая картинка получается – Малфой и компания хочет добраться до власти. Для этого они распускают всякие тёмные слухи о возрождении Лорда и как вообще страшно жить. Помните, мистер Уизли говорил о том, что влияние Люциуса Малфоя на Министра в последнее время очень возросло?
- Конечно, - согласился Пат, - ведь он помогает ему решать проблемы, которые сам и создаёт.
- Именно. Но вопрос в том, что чтобы всё сработало, надо задействовать всех бывших Пожирателей, которые гуляют на свободе.
- Почему? – не поняла Лу.
- Потому что уж они точно знают, возрождается Волдеморт или нет, - ответила умная Гермиона.
- Игорь Каркаров или не захотел участвовать в деле, - продолжил я, - или не сошёлся в цене. А что касается Снейпа – тут вообще всё ясно. Вряд ли профессор будет рисковать надёжным положением в Хогвартсе ради сомнительного предприятия Малфоя. И он действительно мешает – потому что не просто не участвует, но и находится рядом с Дамблдором, а Дамблдор – это не Фадж, которому мозги пудрить – раз плюнуть. Я думаю, Малфой даже Снейпа и не посвящал в план.
- Думаешь, это он Каркарова того? – Лу демонстративно провела пальцем по шее.
- Да как же, - усмехнулся я, - Малфой-старший – политик, а не серийный убийца. Он бы руки пачкать не стал без повода. Помните – «вот для этого-то он нам и нужен»? Думаю, этот псих его и отправил в гости к предкам. Теперь вот Мастер Зелий на очереди.
- Ладно, тут всё логично, мистер Холмс, - скривился Пат, - а что делать с Петтигрю и Волдемортом? Блин, давайте его Томом называть? Пока выговоришь, забудешь, с чего начал…
- А это, друг мой, другая сторона монеты. Параллельно с маневрами Малфоя есть Волдеморт, страстно желающий возродиться. Полагаю, сам Малфой понятия об этом не имеет, и, скорее всего, не мечтает о реальном возращении хозяина. Лорд бесится от собственного бессилия и всей этой заварушки, которая происходит от его имени. Правда, то, что он делает, объяснить мы не можем.
- И Псих-Из-Запретного-Леса может быть как связующим звеном двух партий, так и просто работать на две стороны. Так? – поднял брови мой друг.
- Так, - согласился я.
- Можно вопрос? – замахала рукой Лу, - тогда кто и зачем пытался тебя убить, Гарри?
У меня ответа не нашлось, и я замолчал.
- Может, тебя и не хотели убить, - осторожно начала Гермиона.
- Меня чуть не задушили, - напомнил я.
- Может, цель была в том, чтобы заставить тебя применить магию вне школы? Это ведь серьёзное нарушение! Представляете, какую бы статью закатила Скиттер? А сколько в последнее время нападок на Дамблдора? Я думаю, это всё звенья одной цепочки!
- Но этот парень сбежал, как только увидел палочку! – возразила Лу.
- Это потому, что он – маггл, - авторитетно заявил Пат, - магглы очень часто реагируют на Империус не так, как надо. Например, один маггловский политик, попав под Империус, вообразил, что он часы с кукушкой…
- Я думал, это называется шизофрения, - хмыкнул я.
- А ты откуда об этом знаешь? – спросила Гермиона.
- Я же учусь в Слизерине, - закатив глаза, протянул мой друг.
Прозвонил колокол на ужин. Я позволил Саамах заползти в свою сумку, и мы вышли в коридор.
- Ты её с собой теперь носить будешь? – поинтересовался Пат.
- Да, - согласился я, - отличное средство самообороны.
- Только не в переднем кармане брюк, - осклабился мой друг.
- Иди ты!
- Послушайте, - вдруг остановилась на месте Лу, - вы понимаете, что мы все в опасности?
Мы обернулись к ней.
- О чём ты?
- Подумайте – если Петтигрю может прийти в Запретный Лес, то может и спокойно пробраться в Хогвартс. Он же знает все секретные ходы!
- А зачем ему пробираться в Хогвартс? – спросил я.
- Кто знает? Он сделает всё, что прикажет ему хозяин. А что, если Лорду понадобишься ты, Гарри?


Глава Тридцать Третья, в которой Святой Валентин подкидывает сюрпризы


- Интересная подборка литературы, - заметил Пат, кидая сумку рядом со мной.
- Надейся на лучшее, - умудрено изрёк я, - а готовься к худшему.
Передо мной лежали две книги – «Несбывшиеся пророчества или развенчанный миф о неминуемом» и «Защити себя сам. Современная защитная магия».
- Ты в своём репертуаре.
Пат сел рядом со мной и выложил на стол несколько учебников.
- Эссе по Превращениям? – мотнул я головой.
- Ага.
К нам пробралась прекрасная половина нашей компании. Мадам Пинс неприязненно покосилась на Лу – вот уж кто её не любил, так не любил. И всё из-за того, что наша сумасбродная подруга взяла в привычку хихикать над названиями книг. И иногда над содержанием. Такого кощунства библиотекарша простить не могла.
- Вы видели? – с энтузиазмом произнесла Гермиона, - в гостиных повесили объявления. Начинаются занятия по аппарации. Это здорово, правда?
- Чего ты такую рожу скорчил? – подняла брови Лу, обращаясь к Пату, - сейчас скажешь, что и это тоже не магия?
- Конечно не магия, это и дураку ясно, - ничуть не смутившись, заявил мой друг, - учёные давно исследуют феномен телепортации. А Эйнштейн теоретизировал и провёл на практике мгновенного перемещения во времени и пространстве.
- Правда? – удивилась Гермиона.
- Конечно. Только он все свои записи сжёг, потому что понял, что человечество к такому ещё не готово.
- Кажется, там было только про время, - заметил я.
Пат махнул рукой и торжественно достал из сумки несколько больших листов бумаги, сложенных в два раза. В окружении пергаментных свитков она бросалась в глаза своей белизной и чёткими напечатанными буквами.
- Что это? – спросила Лу.
- Помните, я наведывался в Кембридж? – радостно спросил нас Пат.
Его лицо выдавало то вдохновенно-научное состояние, которое отличало моего друга от простых смертных, не способных выстраивать логичные научные теории из разрозненных фактов. И меня не оставляло ощущение, что когда-нибудь Пат свои теории докажет. И вот тогда-то волшебников ждёт действительно революция.
- Там есть лаборатория по генетическому исследованию крови, - продолжал проповедовать Пат, - и вот – развёрнутый анализ ДНК моей крови. То есть не важно, что она именно моя. Главное, что это – ДНК чистокровного волшебника. Я, конечно, не генетик, но мне тут написали комментарии. Я и соответствующей литературы из дома прихватил.
- И что? – восторженно спросила Лу, - какие результаты? Мы – мутанты?
Пат загадочно усмехнулся и покачал головой.
- Ну, не тяни, - слегка толкнул я его в бок, - ты нам сейчас откроешь вековой секрет, в чем различие крови волшебника и маггла?
- Да, - улыбаясь, произнёс он, - знаете, в чём разница? Ни в чём!
Мы молча глазели на сияющего Пата и хлопали глазами.
- Вы что, не поняли? Ни лишней хромосомы, ни ещё какой-нибудь фантастической ерунды. Всего лишь нетипичный набор аминокислот. Никаких аномалий. Никаких патологий. Типичный Homo Sapiens – каких миллиарды.
- Здорово, - согласился я, - ещё осталось объяснить волшебникам, что такое ДНК, хромосомы и аминокислоты.
- Что, Рэндом, опять кичишься, что ты маггл из магглов? – вынырнул из-за стеллажей Малфой.
- О, Иисус! – раздражённо закатил глаза Пат, - как же ты меня допёк, Малфой! Даже в библиотеке от тебя покоя нет! Что ты тут забыл?
- Рано или поздно приходит время учиться читать, - заметил я.
- А что ты, Рэндом, здесь делаешь, в обществе гриффиндорцев? – проигнорировал меня Малфой, - может, ты переведёшься? Уж если не в Гриффиндор, так в Равенкло. Флитвик же тебя готов на руках носить, - ехидно продолжил он, - может, ты и завтра болеть будешь не за нас?
Пат беззвучно выругался и поднял на него глаза:
- Хочешь, чтобы я кричал тебе с трибун – не свались с метлы, милый?
- Рэндом, ты – позор нашего факультета, - с каменным лицом констатировал Малфой.
- А ты – позор всего человечества, - не остался в долгу мой друг.
- А это что за чушь? – Малфой удачным движением выдернул бумаги из руки Пата.
Он живо туда заглянул, видимо в надежде найти там что-то потрясающе лично-секретное. А там, естественно, была полная китайская грамота для непосвящённого.
Впрочем, когда Малфой повернул своё вытянутое лицо к нам, на него уже смотрели три палочки. А Лу, разминая кисти, как боец перед спаррингом, с леденящей жилы кровожадностью заявила:
- А я ему сейчас и без палочки накостыляю!
- Что за бред? – Малфой брезгливо кинул бумаги на стол, косясь на наши палочки. Хотя ведь каждый из нас знал, что погром в библиотеке никто устраивать не будет.
- Не для твоих мозгов, - гордо заявила Гермиона. Всегда удивляюсь, откуда у этой девчонки берётся столько холодного высокомерного тона специально для Малфоя?
Пат бережно разгладил листы.
- Это доказательство того, Малфой, - почти ласково произнёс он, - что твоя хвалёная чистая кровь – точно такая же, как и у распоследнего клошара из-под моста.
К перепалке начали прислушиваться другие студенты, потихоньку поднимая головы от конспектов. Многие знали, что Пат и Малфой, мягко говоря, недолюбливают друг друга, но обычно их разборки не выходили дальше слизеринских подземелий. Сейчас свидетелей было хоть отбавляй.
- Ты за мою кровь не беспокойся, Рэндом, - передёрнулся Малфой, - за свою лучше поволнуйся. Я-то, в отличие от тебя, в курсе, кто мой отец!
Он выкрикнул это нарочито громко, чтобы услышали все присутствующие. Своего он добился – на пару секунд повисла гнетущая тишина. Опять же, многие знали, что мать Пата – волшебница, убитая Пожирателями, а отца как такового у него нет. Мой друг мне говорил, что Малфой уверен в том, что Пат – полукровка и его папашей был неизвестный общественности маггл.
Недалеко от нас высунул голову из-за здорового фолианта знакомый вихрастый мальчишка-гриффиндорец – Олли – головная боль МакГоноголл и Филча. Его восторженное выражение лица выдавало его с потрохами – он предвкушал драку в библиотеке. И не только он – Ханна и Эрни, тоже оказавшиеся неподалёку, застыли с одинаковыми выражениями лица – будто только что поняли, что идут прямо навстречу торнадо.
Гермиона потянулась к Пату, видимо, пытаясь удержать его оттого, что все от него ожидали. То есть, что он вскочит и разом врежет Малфою в физиономию. Но никакого вмешательства не понадобилось. Потому что мой друг опять всех удивил. Пат, глядя Малфою в лицо, захохотал. Нет, не просто захохотал – он дико заржал, приговаривая «ну, ты и идиот, Малфой!».
Нас опять отлучили от библиотеки на неделю…
*******
…- а кто-нибудь у тебя там знает, кто твой отец? – полюбопытствовала Лу, вертя в руках хрустальный шар.
Было приятно размять ноги, прогулявшись до Хогсмида, но сильный промозглый ветер навевал запоздалые мысли о том, что лучше было остаться в замке. Мрачное затянутое небо предвещало разразиться метелью.
- Конечно, - согласился Пат, потирая замёрзшие руки, - Джей, Дейдра и Марти точно. Каждый из них в отдельности подходил ко мне и спрашивал, не являюсь ли я сыном нашего многоуважаемого декана. Кто просто догадывается об этом, я не в курсе. Но точно Малфой не из их числа. У него на это фантазии не хватает.
Эта прогулка случилась через пару недель после матча. О, спорт, что ты делаешь с людьми… Те, кто в прошлый матч были готовы возненавидеть Чжоу только за то, что она поймала Снитч, а меня сшибли бладжеры, дико орали с трибун – «давай, Чанг, скинь Малфоя вниз!».
Джинни вкупе с остальными членами команды все уши мне прожужжали тем, что я должен весь матч следить за Малфоем и изучить его манеру игры. Честно протаращившись на него всё время, я сделал вывод – манеры игры у него нет никакой. Снитч он всё-таки поймал, едва не столкнув Чжоу с метлы, и Слизерин выиграл, хоть и с небольшим счётом.
Пат еле высидел игру – он вообще не собирался приходить. Как он потом говорил, пришёл специально для того, чтобы послушать, как Джей МакНейр будет ругаться. Потом мой друг рассказывал, что тот суть ли не со слезами на глазах наблюдал за Крэббом и Гойлом в воздухе и всё приговаривал, что на месте капитана оборвал бы им руки.
Когда я уходил с поля, меня догнала Джинни и спросила:
- Ну, как тебе Малфой?
- Не в моём вкусе, - не удержался я.
- Я серьёзно, - улыбнулась она.
- А я нет? Эти бесцветные глаза, белёсые брови… Всё-всё, я серьёзен, как Черчилль, - остановил я свои разглагольствования.
- Как кто? – не поняла Джинни.
- Да неважно. Короче, я в квиддиче новичок, но за Малфоем никаких выдающихся талантов не заметил. Тебе лучше знать, ты ведь против него столько лет играла.
- Он берёт не техникой, а наглостью, - согласилась Джинни, - видел, как он почти спихнул Чанг с метлы?
Нас догнали Лу и Гермиона. Джинни, посмотрев на них и засунув руки глубоко в карманы мантии, произнесла:
- Кстати – не советую брать что-нибудь из рук Ромильды Вейн. Сегодня утром в туалете я слышала, как она и её подружки обсуждали, как подлить тебе приворотное зелье. И, боюсь, оно от моих весёлых братцев – а значит, качественное.
Лу засмеялась:
- Гарри, да ты здесь нарасхват!
Я застонал и закатил глаза:
- Мало мне проблем! Зачем я ей сдался?! Гермиона, - посмотрел на неё я, - ты староста. Ты обязана вмешаться.
- Но, Гарри, - растерянно произнесла она, - я не могу устроить обыск с конфискацией у неё в спальне!
- Ага! Значит, ты хочешь, чтобы я таскался за Вейн с глупыми влюблёнными глазами?!
- Конечно, нет! Просто послушайся совета Джинни, - резонно возразила Гермиона, - держись от неё подальше и ничего у неё не бери.
*******
- Лу, зачем тебе ещё один хрустальный шар? – спросила Гермиона, - у тебя же есть один.
Лу с очень серьёзным видом обернулась к ней и сказала:
- Он укатился.
- В смысле?
- Я спускалась с Прорицаний, - начала объяснять та, опасно размахивая шаром перед моим носом, - но споткнулась, и шар выпал из моих рук и укатился. Я, конечно, его поискала, но он куда-то закатился или вообще исчез, я не знаю.
- Зачем ты вообще на них ходишь? – удивилась Гермиона.
- Во-первых, надо чем-то забить время. А во-вторых, Трелони ведь сделала одно настоящее пророчество – вдруг она ещё что-нибудь предскажет?
- Упаси нас бог! – с чувством произнёс я.
Мы засмеялись, и Пат спросил:
- Скажи честно, Лу, ты что-нибудь видишь в этом шаре?
- Я?! Нет, что ты! Но зато я могу делать вот так!
Лу взяла шар обеими руками, серьёзно наморщила нос и через пару секунд хрустальные грани заискрились светом.
- Это служило тестом на наличии магии в человеке в средневековье, - довольно заметила Гермиона.
- Здорово, - согласился Пат, опасливо косясь на переливающийся шар, - надеюсь, он теперь не должен взорваться?
- Я не знаю, - хмыкнула Лу, убирая шар в сумку, - но можно попробовать.
- Не можно. Экспериментов, думаю, было достаточно, - проворчал Пат, глядя на небо, - а вам не кажется, что лучше убраться в школу, пока не поздно?
К сожалению, было уже поздно. Внезапный порыв ветра – и снег повалил со страшной силой. Мы надеялись успеть добежать до замка, но не тут-то было. Стихия разошлась не на шутку, и Гермиона затащила нас в первую попавшую дверь…
- Куда ты нас приволокла?! – трагическим шёпотом выдавил мой друг, когда смог оглядеться.
- Розовый кошмар… - вторил ему я, озираясь затравленным взглядом вокруг.
Это было маленькое кафе, как мы позже узнали, принадлежавшее некой мадам Паддифут. В тесном помещении было очень жарко, и все поверхности с маниакальным постоянством украшали кружева и бантики.
Кафе определённо предназначалось для свиданий. Здесь были только парочки, притом большей частью всем знакомые – Рон и Лаванда, Джинни и Дин, Чжоу с каким-то незнакомым парнем. Можно и не говорить, что наша компания привлекла к себе внимание.
- Давайте присядем, - пролепетала Гермиона, и мы вчетвером втиснулись за маленький столик.
- Что вам принести, мои дорогие? – протиснулась к нам полная женщина с блестящими чёрными волосами, уложенными в пучок.
- Четыре кофе, пожалуйста, - произнесла Гермиона.
- И пирожные, - встрепенулась Лу.
- Если бы я приглашал девушку на свидание, то пошёл бы лучше в «Башку борова». Не так цивильно, зато оригинально, - оповестил я своих друзей.
- Лучше в Воющую Хижину, - не удержавшись, захихикал Пат, - полный тет-а-тет…
Когда мы захихикали все вчетвером, на нас стали коситься уже все присутствующие в зале.
- Хватит, - шикнула Гермиона, безуспешно пытаясь прекратить улыбаться, когда нам подали кофе. Лу ласковым взглядом оглядывала блюдо с пирожными, прикидывая, какое лучше ухватить первым.
- А кто этот парень с Чжоу? – прошептала Лу, обращаясь к Гермионе.
- Седрик Диггори, - таким шёпотом ответила та.
Мы трое издали понимающее «ммм…». Про Седрика Диггори, победителя Турнира Трёх Волшебников, мы были наслышаны. Мне постоянно кто-нибудь рассказывал, какие интересные события в Хогвартсе я мог бы застать, поступив сюда вовремя. Иногда в моей голове начинали возникать картинки на вечную тему «а что, если бы?..», но при мысли о жизни без Лу и Пата, Сью и Кэмп Хэмптона, и многих, многих других персонажей и событий в моей жизни мне становилось как-то очень грустно.
- Вам не кажется, что метель стихает? – с надеждой спросила Гермиона, вглядываясь в запотевшее оконное стекло.
- Нет, - ответил мой добрый друг, - она ещё сильнее завывать начала. Но не волнуйся, не ты одна чувствуешь себя здесь неуютно.
- Съешь пирожное, - посоветовала Лу.
- Ты прекрасно знаешь, что я не люблю сладкое, - скривился Пат, и мечтательно протянул, - сигаретку бы…
- Сигаретку никак нельзя, только пирожное, - строго констатировала Лу, и тут же протянула приторно-сладким голосом, придуряясь, - ну, давай, съешь одно, за пааапу…
- За моего папу, - заржал Пат, - надо пить виски, без содовой, безо льда и без орешков! Если вот за маму… тогда ладно, съем одно…
Мой друг самоотверженно сжевал самое маленькое пирожное и скривил лицо. Потом окинул взглядом зал, и его опять пробило на смех.
- Мы прям как на двойном свидании, - сдавленно выговорил Пат, в попытках прикусить кулак, чтобы не засмеяться.
- Кто с кем? – хихикнул я.
- Так ясно же, - отрапортовала Лу, - ты с Гермионой, я с Патом.
Пат удивлённо приподнял брови.
- Но, послушай, милочка, если у нас тут фальшивое двойное свидание, то это ещё не значит, что я пришёл с тобой. Может, я пригласил Гермиону, а Гарри – тебя?
- Глупости, - махнула рукой Лу, попутно смахивая со стола противного херувимчика, которого я успел поймать, - вся школа знает, что Гарри встречается с Гермионой, зачем ему меня приглашать?
- Мы не встречаемся, - Гермиона попыталась вяло возмутиться.
Она были проигнорирована и я, ухмыляясь, добавил:
- Знаешь, приятель, существует ещё одна вероятность. Гермиона пришла с Лу, а я – с тобой!
Взрыв хохота с нашего столика опять заставил обратить внимание на нас всех присутствующих, и испугал робко целующуюся парочку пятикурсников в самом углу. Видимо, они подумали, что смеются над ними.
- Экий ты негодник, Поттер! – Пат сделал попытку отодвинуться от меня вместе со стулом, - под внешностью лохматого очкарика кроется сексуальный маньяк! Гермиона, ты больше одна к нему в спальню не ходи, - разошёлся мой друг.
- А ты часто ходишь к нему в спальню? – удивлённо воскликнула Лу.
- Может, не стоит так кричать? – покраснела Гермиона.
- Да, одна не приходи, - кивал я, - лучше с подружками. Чем больше, тем лучше. Нас ведь в комнате пятеро человек!
Гермиона поперхнулась.
- Ты уверен, что у тебя там именно кофе? – полюбопытствовал мой друг, заглядывая ко мне в кружку, - кто бы мог подумать, что у тебя фантазии на тему группо… о, господи!
Настала его очередь давиться кофе – в дверь ввалились Малфой и Паркинсон, взъерошенные, с красными щеками и все в снегу. Не знаю, что именно в их облике показалось нам наиболее смешным, но нас просто раскатало по столу от хохота. Они постарались проигнорировать нас, нацепив на лица неприступно-гордое выражение (что при их виде было сделать чертовски сложно), и протиснулись к последнему свободном столику. Мадам Паддифут ласково им улыбнулась, а на нас бросила не самый дружелюбный взгляд. Ещё бы, её тихое заведение начинало превращаться в балаган. Мы отвлекали её посетителей от их личных дел, а некоторые из них, забыв про свои свидания, сами начинали опасно улыбаться.
- Знаете что? - сказал я, отдышавшись, - чёрт с ней, с метелью. Давайте прорываться, иначе я умру здесь от смеха… ну, или хозяйка нас просто прибьёт!..
*******
- Хочешь новость, Гарри? – полюбопытствовал Пат, хлопая меня по плечу, - мы с тобой – родственники!
- Да? – хмыкнул я, - а мне кажется, мы слишком похожи на своих отцов, чтобы быть братьями.
- Ты не понял, - ухмыльнулся мой друг, явно прибывавший в хорошем настроении, - помнишь, Дейдра обронила, что все чистокровные семьи в родстве? Так она мне вчера одну книжку дала посмотреть, где вся генеалогия любой маломальской чистокровной семьи с комментариями. Это чума, друг! Мой прадедушка был братом твоей бабушки, представляешь?
- Нет, - честно ответил я, - не представляю.
- Включи мозги, Поттер, - посоветовал Пат, - кажется, ты ещё не проснулся. Моя тётя и мама приходятся тебе троюрдными сёстрами. Как, кстати, и Сириус.
- Сириус приходится мне троюрдной сестрой? Мило, - хмыкнул я, усаживаясь на подоконник.
- Троюрдным братом, - укорительно посмотрел на меня Пат, - а мне какой-то там дядя. Так что Дейдра не преувеличивала, тут половина Хогвартса нам в той или иной степени родственниками приходится. Я вчера весь вечер над этой книгой веселился, а ведь хотел полистать справочник по химии.
- И над чем тут веселиться? – мрачно поинтересовался я.
- Вот и Малфой мне тоже вчера это же вопрос задал. И он действительно не нашёл поводов для веселья, особенно после того, как я ему сообщил, что он мне какой-то там братец.
Я засмеялся, не смотря на моё не лучшее настроение.
- Смейся, смейся, - скривился Пат, - он тебе ведь тоже родственник.
- Сейчас ты скажешь, что и Снейп мне пятиюрдный дядя?
- Кстати, - заметил мой друг, - фамилии «Снейп» я там так и не нашёл. Что наводит на интересные мысли о происхождении моего папочки… Чего это ты какой-то мрачный?
- Сегодня День Святого Валентина, - напомнил я.
Пат недоумённо повёл плечами и резонно спросил:
- А тебе то что?
В это самое время в нашу сторону направился свирепого вида гном с дурацкими золотистыми крылышками. Он, угрожающе размахивая арфой, направился ко мне с самым воинственным выражением лица.
- Эй, ты, Потт’р! Тебе музыкальная открытка!
Я в изнеможении закрыл лицо руками. Это была третья за утро…
… Всё началось с того, что Лу меня безбожно разбудила. Я мечтал в этот день поспать подольше, потому как первым уроком у шестикурсников должны быть Руны. Лу разбила мои планы в пух и прах, заявившись оранжевым вихрем (пижама у неё такая, апельсиновая в светло-желтый цветочек) с утра в спальню для мальчиков, чтобы поздравить меня со своим любимым праздником, перебудив при этом нас всех. Невилл свалился с кровати, Рон судорожно натягивал на себя сбившееся одеяло, Симус, не понимая, что происходит, отчаянно искал что-то, видимо, палочку, а Дин просто сел на кровати и молча уставился на раннюю гостью.
Расцеловав сонного меня в щёки по поводу праздника и сказав мне что-то бодрым жизнерадостным тоном, она упорхнула. Интересно, не взбредёт ли в её сумасшедшую голову завалиться и в спальню для мальчиков в Слизерине? Что она мне сказала, я не понял. Я даже и не слушал. Через пару минут тишины сиплый со сна голос Дина произнёс:
- Что это было?
- Будильник, - буркнул я.
Знаете, я очень люблю свою подругу. Она очень милая, добрая, сумасбродная, непосредственная… правда, бывает иногда немного назойливой, и изредка, как вот в такие моменты… Я ХОЧУ ЕЁ УБИТЬ! Мне снился такой замечательный сон, будто специально посланный для валентинова дня – полузабытая мисс Брэннинг в облегающей блузке (всего-то на двух пуговичках…) проводила урок английской литературы персонально для меня…
Заснуть дальше было абсолютно невозможно (хотя Дин, к примеру, как сидел, так и упал на постель бревном, и продолжил просмотр сновидений). Пытаясь нащупать очки на тумбочке, рука зарылась во что-то… оказавшееся кучкой сердечек всех цветов, размеров и ароматов…
Выудив, наконец, свои многострадальные очки я долго сидел, затравленно уставившись на свою тумбочку, и лихорадочно пытался вспомнить, есть ли приворотное зелье, которое действует через прикосновение. Как контактный яд… Не вспомнил ничего подходящего, и посему тронуть ничего не решился.
Первый дуром орущий гном исполнил мне свою балладу в гостиной. К этому времени там было немного человек, но даю руку на отсечение, эти вопли услышал весь Гриффиндор. Присутствующие давились смехом, я тоже попытался улыбнуться через силу, прикидывая, сколько ещё девушек решили поиздеваться сегодня над бедным Гарри Поттером…
Второй номер был исполнен за завтраком. Я чуть не подавился овсянкой. Остальные тоже чуть не подавились – только от смеха. Аппетит у меня пропал. Меня даже не обрадовал тот факт, что я пришёл завтракать рано, и народу собралось ещё не так много. От одной ехидно-издевательской ухмылки Снейпа захотелось удавиться…
…- Теперь понятно! – загоготал Пат, когда гном закончил орать про «прекрасные и страстные зелёные глаза».
Я молчал и попытался сделать глубокий вдох. Пата на завтраке не было, псевдо поющих недоразумений он ещё не видел, поэтому смех его был простителен.
- Извини, - отдышался он, - это не первая, да?
Я всё в таком же мрачном молчании показал три пальца. Да, такой популярностью я ещё не пользовался… Наверно, я должен радоваться… а вот как-то не радуется!
- Я этих убожеств сегодня уже видел – они валентинки раздают, - сообщил мой друг, - но не знал, что они ещё и петь умеют.
- Это для избранных, - уныло ответил я, - мне кажется, просто сегодня все решили надо мной поиздеваться.
Тут же передо мной самостоятельно запорхало сердечко и свалилось ко мне в руки.
- Не откроешь? – спросил Пат.
- Нет. Вдруг там контактная Амортенция?
- Такой не бывает.
- Ты уверен?
- Нет, - немного подумав, ответил мой друг, - и много тебе их пришло?
Я мрачно ухмыльнулся.
- Поверь, на растопку камина хватит.
*******
К обеду я мечтал сломать ногу и спрятаться в Больничном Крыле. Я даже был согласен на ещё один удар бладжерами по моей голове. При каждом появлении гнома в поле обозримости я вздрагивал, хотя больше мне никто не пел. Зато оказалось ещё несколько таких же счастливчиков...
Школа в этот день стала напоминать сумасшедший дом. Валентинки таскали гномы, валентинки таскали совы, валентинки летали сами по себе… притом не имело никакой разницы – идёт урок или не идёт. Хорошо, что эти ужасные создания не добрались до меня в подземельях – если бы поющий кошмар начал орать мне послание «полное любви и огня» на глазах у Снейпа на его занятии, это была бы катастрофа…
На обед я не пошёл. В самом унылом настроении я поплёлся к квидичному полю в надежде, что хоть там я буду в относительном покое. Это был самый паршивый День Святого Валентина в моей жизни… А прошло-то всего пол дня.
К своему удивлению, не смотря на довольно холодную погоду, я обнаружил на нижних трибунах Джинни Уизли, одиноко мёрзнущую и погружённую в не самые весёлые мысли.
- Привет, - сказал я, усаживаясь рядом.
Она вздрогнула, и удивлённо на меня воззрилась.
- А ты что здесь делаешь?
- Видимо, то же, что и ты, - безрадостно произнёс я, - я, к примеру, спасаюсь от валентинок и придурочных гномов.
Джинни улыбнулась.
- Это было изобретение Локхарта.
- Кого?
- Учителя по Защите. Очередного, - усмехнулась она, - я тогда была на первом курсе. Его с треском выгнали, а традиция осталась.
- Мерзкая традиция, - заметил я, - эти гномы кого угодно доведут до нервного срыва.
- А, ты, наверное, Дина ждёшь? – осенило меня после некоторого молчания.
Джинни посмотрела на меня с каким-то пытливым выражением, а потом махнула рукой.
- Нет. Мы поссорились.
- Ооо… Извини.
- Да ничего…
Так мы и сидели с ней. Сначала вместе помолчали. Потом разговорились про какие-то глупости. Я спросил, что они делали с Гермионой в тот злополучный день в том кафе, в котором и начались все мои приключения. Оказалось, что Гермиона приглашала Джинни в гости, и они поехали посмотреть столицу.
- Мне до сих пор стыдно, что мы на тебя так глазели, - призналась Джинни, - но ты представь – подходит Гермиона, глаза вот такие, и говорит: «не поверишь, но там – Гарри Поттер!». А ещё друг твой, громко так, «Поттер! Поттер!».
- Да, а я на вас наорал, - засмеялся я.
- Помню, помню. «На незнакомых людей пялиться неприлично»! – сказала она, а потом повернулась и очень пристально посмотрела мне в глаза, - ты оказался совсем не таким, каким я тебя представляла.
- Хуже или лучше?
- Лучше, - уверенно ответила она и сделала то, что я совсем никак от неё не ожидал.
Она меня поцеловала. Не буду врать, что она плохо целуется, и что мне совсем не понравилось. Было очень приятно, и я давно подозревал, что я нравлюсь Джинни, но…
- Чёрт, такое ощущение, как будто сестру поцеловал, - произнёс я, когда она оторвалась от моих губ.
- Да, не совсем то, что я себя представляла, - пробормотала она, и на её лице читалась смесь смущения и обиды.
- Может, ещё раз попробуем? – посмотрела она на меня, сощурившись.
- Валяй, - махнул рукой я.
Второй поцелуй длился ещё короче, чем первый.
- Нет, совсем не то, - уверенно заявила Джинни, и, посмотрев на меня, поспешно добавила, - нет, не подумай, дело не в тебе, просто… во сне всё было по-другому! – возмущённо закончила она.
- В каком сне? – не понял я.
- Да так, - отмахнулась Джинни, - снилось мне пару раз… не бери в голову…
Потом она вздохнула и с каким-то облегчением произнесла:
- Пойду, помирюсь с Дином.
- Отличная идея, - поддержал я.
Она встала и уже начала спускаться, когда обернулась и с извиняющим лицом сказала:
- Ты не обижаешься? Понимаешь, я должна была проверить!
- Иди к Дину, - посоветовал я, - а то ему весь завтрак Парвати глазки строила!
- Я ей построю, - воинственно пригрозила Джинни и убежала в сторону замка.
Я остался мёрзнуть в компании собственных мыслей по поводу превратностей судьбы. У меня было странное тянущее чувство чего-то потерянного безвозвратно, упущенного давным-давно, будто поцелуй Джинни всколыхнул воспоминания о прошлой жизни. В таких случаях говорят – встретились бы мы в другое время и в другом месте… Наверное, в других обстоятельствах мы могли бы стать хорошей парой, но в этой жизни, как говориться, не судьба.
За этими размышлениями я не заметил, как ко мне подлетела школьная бурая сова. Она недовольно порхала передо мной, пытаясь привлечь моё внимание. Принесла она мне даже и не валентинку, а целую коробку шоколада.
Отвязав посылку и отпустив сову гулять, я сначала подумал – докатились. Скоро начнутся подарки в виде розовых плюшевых зайчиков и букетиков цветов.
«От девушки, ждущей твоего внимания» - гласила надпись на приложенной карточке. Тут в голове моей щёлкнуло и мозги заработали. Шоколадные котлы с огневиски. Приворотное зелье. Ромильда Вейн.
Я сидел, глядел на коробку, и по лицу моему стала расползаться мстительная улыбка. О! Сегодня я устрою кое-кому День Святого Валентина!


Глава Тридцать Четвёртая, в которой крестовый король грозит бедой


В приподнято-злом настроении, напевая себе под нос «Bye, bye baby, baby, goodbye!», засунув коробку, полную шоколадных котлов с «истинной страстью», в сумку, я подошёл к самому концу обеда. Студентов было уже немного, хотя все мои друзья были на месте – Пат, любитель медленно и вдумчиво есть, обитал за слизеринским столом, Гермиона что-то упорно пыталась втолковать Лу.
- Это же «эваз», посмотри внимательнее, - настаивала Гермиона, - она никак не похожа на «манназ»…
Руны, наверное. Хотя звучит, как марки модной одежды… Это же определённо «Шанель», «Шанель», я тебе говорю, а ты – «Фэнди»… Тьфу ты, глупости какие лезут в голову, всё из-за обилия розового цвета…
Как только я схватил булочку, с намерением подкрепиться, потому как мысли о мести подогревают аппетит, в поле моей видимости появился угрюмый гном, явственно направивший стопы к моей персоне.
- Ну уж нет! – зарычал я и ткнул палочкой в сторону «почтальона».
Гном открыл было рот, попытался что-то сказать, но у него ничего не вышло. Он гневно вытаращил глаза, запыхтел, потом кинул со злостью арфу об пол, порвал кислотно-розовое сердечко на кусочки, яростно потоптался на них и убежал.
- Знай наших! – победоносно воскликнул я.
- Гарри, ты делаешь успехи в невербальных заклинаниях! – умилилась мне Гермиона, но тут её тон резко изменился и она сделала отчаянную попытку спрятаться за моей спиной, - О! Сюда МакЛагген идёт… весь день от меня чего-то добивается… Так. Мне срочно надо… надо…
- …в библиотеку? – предложила Лу.
- Нет, там он меня достанет, - Гермиона начала затравленно озираться по сторонам, в поисках спасения.
- Можешь сбегать за моей мантией-невидимкой, - предложил я.
- Я подумаю над этим предложением… МакГоноголл! Мне срочно надо поговорить с профессором МакГоноголл!
И она вскочила со скамьи и понеслась в сторону нашего декана, которая как раз выходила из зала.
- Вижу, не у одного меня праздник протекает весело, - заметил я.
- Ну, и где тебя носило? – полюбопытствовал мой друг, закончив свою трапезу и подойдя к нашему столу.
- Болтал с Джинни, - ответил я, наконец-то добравшись до булки.
Лу и Пат переглянулись, притом у нашей подруги взгляд был победоносный.
- Ну и куда ты её дел? – спросил Пат.
- А она пошла с Дином мириться.
- Ха! – радостно воскликнул мой друг и многозначительно посмотрел на Лу.
У неё сделался непонимающий вид, и она рассеянно глянула на меня.
- А вы разве не… ээээ… это самое…
- Мы не «ээээ» и не «это самое», Лу, - твёрдо посмотрел на неё я, - что за намёки? Мы с Джинни друзья, и нам ничего не светит вместе.
- Ну вот, - скисла она.
Пат радостно протянул ей раскрытую ладонь и заявил:
- Ты проиграла мне галеон, подруга.
Лу, надув губы, полезла в кошелёк.
- Так, это что за тотализатор? – требовательно вопросил я, - я ещё не жеребец, чтобы на меня ставки делать!
- Мне нравится это слово «ещё», - ухмыльнулся Пат.
- Никто на тебя не ставит, - поддержала его Лу, - подумаешь, небольшое пари. И чем тебе не понравилась Джинни?..
Когда через пару минут Лу с горя отправилась к Хагриду, навестить единорожиков, я требовательно повернулся к своему другу.
- Если ты насчёт этого пари, - начал он, но я его перебил.
- Сколько у нас до Превращений?
- Минут двадцать, а что?..
*******
Вечером во время ужина вся школа была поражена представившимся зрелищем. Четвероклассница-гриффиндорка Ромильда Вейн что есть силы улепётывала от жаждущих её внимания Винсента Крэбба, Грегори Гойла, Блэйза Забини и, ко всеобщему шоку, Миллисент Буллсроуд. Я рыдал. От смеха. И я был не одинок. Наверное, половина всех, что был в тот момент в Большом Зале, едва ли не билась в истерике от хохота. Те, кто в этот исторический момент в Зале не присутствовал, потом горько и очень долго сожалели о своей неудаче. Ромильда вопила «Спасите меня кто-нибудь!» и «Уберите их от меня!», нарезая круги с препятствиями по общей площади Зала, её фанаты соответственно носились за ней, общий хохот и мужественные попытки добровольцев остановить преследователей создавали ещё большую свалку. Так что даже преподавателям далеко не сразу удалось остановить этот балаган.
… План действий был оговорён за минимальное количество времени. Я утащил Пата в закоулок между дребезжащими доспехами и статуей свирепого вида ведьмы. По её воинственному лицу я предположил, что это была первая ведьма-суфражистка, если, конечно, таковые были.
Когда я продемонстрировал моему другу опасные шоколадные котлы, то он открыл коробку и, взяв двумя пальцами один из них, стал разглядывать с чисто лабораторным интересом.
- Ты уверен, что здесь Приворотное? – вкрадчиво спросил он.
- Бью копытом об заклад, - мрачно усмехнулся я.
- Поттер, Поттер… - криво улыбаясь, покачал он головой, - старина Реджи не пользовался и половиной популярности, что свалилась на твою лохматую башку!
Реджи Осборн – ещё один наш бывший одноклассник, был главной мечтой половины девчонок из нашей школы… Но такое ему и не снилось!
- Она что, шприцом её вводила?.. Ты уверен, что этот презент от Ромильды Вейн? – уточнил Пат.
- От кого же ещё? – пожал я плечами, и хитро добавил, - тем более, это можно проверить.
- Решил поэкспериментировать на себе? – поднял брови мой друг, - съесть всю коробку и бегать за ней, глотая слюни и приговаривая: «О, Ромильда, любовь моя»?
Я помотал головой, таинственно улыбаясь.
- Вы мыслите слишком мелко, сэр Патрик. Масштабнее, масштабнее!
- Ага, - Пат принял торжественно-церемонный вид, угадывая ход моих мыслей, - кажется, сэр Генрих решил пробудить в себе мародёрские гены! И кого же он собирается угостить сладостями?
«Угощать сладостями» было решено слизеринцев. Пат, не потратив много времени на поиски, свистнул перваклашку-слизеринца из той самой четвёрки. Его звали Мортон, у него были светлые волосы и такие честные голубые глаза, что просто сомневаться в его словах казалось богохульством.
- Сам не ешь, своих не подпускай, - напутствовал его Пат
И когда мы уже опаздывали на МакГоноголл, он заметил:
- Джей говорит, что будь у него такие же честные глаза, как у Мортона, он бы обокрал полсвета!
Изюминка плана заключалась в том, что некоторые слизеринцы, не страдающие излишками извилин, но страдающие излишками веса, полюбили отнимать сладости у младшеклассников. Тем более что малышня перекинулась на другую идеологическую сторону. Поэтому мы с моим другом одной коробкой с шоколадом, наполненным Амортенцией, решили устроить минипраздник торжества справедливости.
Воспроизведя с помощью разных источников хронологию событий, всё действо разворачивалось так. После занятий Мортон притащил коробку в слизеринские подземелья, демонстративно потаскав её перед носом у Крэбба. Тот, естественно, не удержался и отнял у ребёнка конфеты. Но в защиту Крэбба стоит сказать, что тот не жадничал, и угостил всех желающих. Кто оказался среди желающих, можно было разглядеть невооружённым глазом…
Говорят, всё началось в библиотеке. Вейн зачем-то заскочила туда на секундочку – там и настиг её старина Грегори Гойл. И он попытался… нет, вы не поверите… он попытался прочесть ей стихи! Притом собственного сочинения. Как Ромильда не упала в обморок после такого, я не знаю, потому что где Гойл, и где стихи… Хотя кто знает, может у человека талант пропадает?
В попытке убежать от Гойла, она наткнулась на Крэбба. Тот, почуяв в своём друге счастливого соперника, тут же на него набросился. Ромильда получила отличный шанс сбежать от назойливых поклонников, пока те выясняли отношения, но сразу же за углом её настиг абсолютно счастливый Блэйз Забини, робко преподнеся ей букетик трансфигурированных ромашек, из которых изредка торчали зубчики бывших вилок…
Согласно свидетельским показаниям, Ромильда попятилась с испуганным выкриком «Мама!». Но тут началось самое пикантное. Мощным движением руки оттолкнув Забини, на арену выступила тяжеловес Буллсроуд с заявлением:
- Отвали, косоглазый метис, и не лезь в истинно женскую любовь!
Вот тут гриффиндорская храбрость дала трещину и Ромильда Вейн рванула с места на третьей скорости. Все жертвы её несравненного обаяния – за ней. Так они и оказались в Большом Зале, где как раз начинался ужин.
Это был фурор. Зрители плакали, как и я – от смеха. Профессура и старосты пытались поймать кампанию довольно долго. Снейп, бледный от гнева, быстро скумекал, что к чему и отправился к себе, готовить антидот. Пострадал то его факультет… МакГоноголл тоже была не в восторге от происшедшего, зато другие преподаватели откровенно хихикали. Дамблдора, собственно, не было.
Следствие по этому делу тут же зашло в тупик. По словам Гермионы (она присутствовала при этом) Снейп тут же набросился на Вейн и обвинил её в том, что она подлила Амортенцию. Та же, находясь в полуистеричном состоянии (Гермиона не даст соврать) крикнула Мастеру Зелий прямо в лицо:
- Зачем мне подливать Амортенцию вашим тупым слизеринцам?!
На этот сакраментальный вопрос даже у Снейпа не нашлось ответа. Очухавшиеся жертвы ничего толкового припомнить не смогли, только мрачный Забини сказал, что они ели шоколадные котлы. Откуда взяли? Дал Крэбб. По словам Гермионы, тот замялся и заявил, что нашёл бесхозный шоколад. Видимо, случилось чудо и в нём проснулись зачатки совести, так как не признался в том, что отнял шоколад у первоклашки.
Я блаженно развалился в кресле у камина в гриффиндорской гостиной с чувством выполненного долга. Лу сидела рядом и рисовала чернильных чёртиков разных размеров на куске пергамента. Когда в комнату вошли Гермиона, тщетно пытающийся скрыть хихиканье Рон, и злая как дьявол Ромильда, я продемонстрировал самую обворожительную улыбку из всех имеющихся в наличии.
Вейн яростно вытаращила на меня свои глаза и помахала сжатым кулаком в воздухе, видимо, представив, что это моя шея.
- Ты что-то хочешь мне сказать? – ласково спросил я.
Она издала какой-то нечленораздельный рык и убежала в свою комнату. Её проводили иронично-сочувствующими взглядами и среди присутствующих послышались смешки. Но под грозным взглядом Гермионы все заткнулись.
- А может, несчастная девочка страдает от неразделённой любви? – весело посмотрела на меня наша светловолосая бестия, - а ты с ней так жестоко?
- За что боролась, на то и напоролась, - выдал я приговор.
Сказать по-честному, угрызения совести меня не мучили.
Гермиона присела на подлокотник кресла, в котором сидела Лу и строго на меня посмотрела.
- Это твоих рук дело? – вопросила она меня.
- Вообще-то, - весело ответил я, - это её рук дело. И ты прекрасно знаешь, что на месте наших друзей-слизеринцев должен был быть я.
- А нельзя было обойтись без показательных выступлений? – тихо спросила Гермиона.
- Зато она отвадилась от меня на всю оставшуюся жизнь, - уверенно заявил я, - Она это заслужила. Нечего подбрасывать всякую дрянь. Пострадало только её самолюбие… ну и самолюбие жертв её чар, конечно.
- Гарри!
- Что, Гарри? Гермиона, они же у детей шоколад отнимали!
*******
Данный инцидент обсуждали, конечно, ещё несколько дней. Хотя я должен был признаться самому себе, что подкинул Ромильде неплохой подарочек. Нет, дело не в том, что я уберёг её от одного лохматого очкастого парня в качестве бой-френда. Я обеспечил ей шикарную рекламу. Джинни мне сообщила, что популярность её после этого случая резко возросла. Симус даже приглашал её пару раз на свидания.
- Конечно, шоколад с зельем было очень подлым ходом, - стояла на своём Гермиона, - но я всё равно считаю, что надо было решить вопрос по-другому.
- Как? – не понимала Лу, - Гарри должен был подойти и сказать ей – отвали, ты мне не нравишься?
- А теперь она смотрит на меня как… Да она даже на меня и не смотрит! - поддержал я.
- Она злится, естественно… Но теперь получается, что ты принял её вызов, и тем самым подогрел её спортивный азарт, - умудрёно изрекла Гермиона.
- Спортивный азарт? – весело воскликнула Лу, - ты думаешь, она хочет заполучить нашего Гарри только из-за спортивного азарта? Смотри, какой он хорошенький!
Она взлохматила мне волосы, и я старательно похлопал глазками. Гермиона рассмеялась и сказала:
- Надо было просто её проигнорировать.
- Зато было весело, - парировали мы с Лу.
- Да, весело. Не вам же пришлось отлавливать слизеринцев!
*******
Как и следовало ожидать, компания неудачливых жертв любовной провокации не могла просто так забыть свой позор. Тем же вечером Крэбб призвал к ответу маленького Мортона и пообещал вытрясти душу, если тот не скажет, кто дал ему котлы. Мортон (да благословит Мерлин его за такие честные глаза) не стал геройствовать и признался со всем раскаянием, на которое был способен:
- Я их украл!
Расстроившийся Крэбб (конечно, не дали из ребёнка душу вытрясти) обратился к Малфою с вопросом: «Чё теперь делать-то»? Но тот ему ответить не смог, потому как заливался истерическим хохотом вместе с Паркинсон и Ноттом, изображая робкого влюблённого Забини. Короче, веселились все.
Близился март, погода менялась и вместо метелей на нас обрушивались отвратительные холодные дожди. Время шло, не обращая внимания на пророчества и ситуацию в Министерстве, об изменении которой уже говорили многие ученики. Но уроки продолжались, я ходил на тренировки, которые ничто не могло отменить – ни дождь, ни снег, ни ураганный ветер, ни крушение НЛО на квиддичном поле… Мы с Патом продолжали заниматься анимагией, хотя с относительными результатами. Мой друг был оптимистом во всём, что касалось экспериментов и науки, поэтому он был уверен, что вот ещё чуть-чуть, и у нас получится. Я уже ни в чём не был уверен.
Пат продолжал свои научные изыскания, жалуясь периодически то на отсутствие литературы, то на отсутствие электронного микроскопа. На Зельях он коварно улыбался собственным творениям, ласково обещая: «Я тебя расщеплю на формулы!» и всё строчил то в учебнике, то в своей толстой тетради химические иероглифы, перемеженные знаками вопроса и восклицания.
Со Снейпом их отношения вошли в фазу вооружённого нейтралитета. Сын молча работал, отец молча наблюдал. Назвать это «налаживанием отношений» язык не поворачивался. Девчонки верили, что всё закончится хорошо (Гермиона, кажется, в тайне надеялась, что профессор станет добрее и будет меньше третировать учеников). Я знал характер Пата, и значит, мог судить и о характере Снейпа. Поэтому у меня был более пессимистичный настрой.
Конечно, стоит рассказать о начавшихся занятиях по аппарации. Занятия проводил какой-то хилый чудик из Министерства – мистер Двукросс. Действо проходило в Большом Зале. Перед первым уроком моё больное воображение нарисовало мне много картинок внезапного появления в самых неподходящих местах в самое неподходящее время. В результате чего я решил, что обязательно поставлю на свой дом антиаппарационную защиту.
Мы долго отговаривали Лу идти на эти занятия. Пат пугал её тем, что она окажется в Антарктиде, или вообще в каком-нибудь неизвестном людям месте, где её вовек не найдут. Но всё было тщетно – Лу упёрлась, и отправилась обучаться аппарации вместе с нами.
- Чего ты так нервничаешь? – беспечно заявляла она Пату, - Гермиона говорит, что с первого раза вообще ни у кого не получается.
Пока мистер Двукросс объяснял что-то насчёт предначертания, предопределения или ещё какой-то ерунды, на которой я никак не мог сосредоточиться, Пат, стоящий рядом, делал предположения, сможет ли Лу, пытаясь аппарировать, сместить пространство так, что нас всех засосёт в чёрную дыру.
- С чёрной дырой ты перегнул, - высказал я своё мнение.
- Ты уверен? – вкрадчиво спросил Пат.
- … а теперь… - громко произнёс Двукросс и взмахнул палочкой.
На полу перед каждым учеником появились старомодные деревянные обручи.
- Во время аппарации вы должны помнить о трех «П»! — воскликнул тем временем Двукросс.
- О чём мы должны помнить? – прошипел я Пату.
- Предназначение, предопределение и предрасположение, - послышалось со стороны Гермионы, - ты что, не слушал?
- Нет, - честно ответил я.
- ..итак, по моей команде, - продолжал Двукросс, - раз… - я искренне пытался сосредоточиться на деревянном обруче, - два…
- Ой! – громко разнеслось по Залу. Все обернулись к Лу.
- Я нечаянно, - с видом раскаявшейся грешницы пролепетала она, подавая руку Невиллу, который упал, когда она вломилась в его обруч. И не важно, что он находился через весь Зал от неё. Послышались смешки.
- Великолепно! – очухался Двукросс, - только надо больше думать о предназначении, и тогда вы, мисс, попадёте в свой обруч!
На протяжения всего занятия Лу отлично аппарировала в обруч к Пату, ко мне, к Терри Буту, к Эрни Макмиллану, ещё раз к Невиллу и под конец к преподавателям, прямёхонько между МакГоноголл и Снейпом. Тот скривился от такого соседства. Мы с Патом уже даже и не пытались попробовать аппарировать и только наблюдали, к кому ещё занесёт нашу сумасбродную подругу.
Гермиона потом допытывалась у Лу весь вечер, как ей удалось так быстро освоиться с техникой аппарирования. Стоит ли говорить, что ничего вразумительного она от неё не добилась.
- Я не знаю, это получалось само собой, - рапортовала Лу, - просто… вжих! И уже в другом месте. Правда, почему-то я всегда оказываюсь не там, где должна была бы, но… может, я потом научусь! – оптимистично добавляла она.
*******
Приближалась игра с Хаффлпафом. Напряжение, как и всегда перед квиддичем, росло. Малфой и Ко источали сомнительными остротами в адрес нашей команды и собственно меня. Он пророчествовал, что меня бладжеры расшибут вдребезги, Рон пропустит все кваффлы, а Кэти не поднимет метла. Такого оскорбления Кэти не выдержала и наслала на него порчу, от которой тот стал заикаться, за что получила наказание от Снейпа.
Рон, как и раньше, ближе к игре стал нервным и рассеянным, не помог даже день рождения и порхающая вокруг него Лаванда Браун. Джинни качала головой и надеялась, что на поле он проявит себя так же, как и в прошлый матч. На основе этого и строилась моя тактика – если Кольцевой будет в форме, не спешить со Снитчем и дать команде заработать побольше очков. Если нет – ловить Снитч и обеспечить быструю бескровную победу.
Накануне перед матчем я снова не мог заснуть, и в голову лезла всякая чушь. Почему-то вспомнилось, как дядя Вернон последние года полтора грозился отправить меня в армию, как только я закончу школу.
- Правильно, Вернон, там из мальчишки сделают человека, - соглашалась тётушка Мардж и тут же вспоминала, что мальчиков в армию можно и в шестнадцать отправлять.
Не знаю, стал бы я рядовым Поттером, если бы я так и не узнал, что я волшебник, или нет. Зато во сне я, в красном мундире, конечно, сражался в битве при Ватерлоо, громя французов в пух и прах. Французы почему-то смахивали то ли на троллей, то ли на мантикор. Но вдруг прискакала Джинни в наполеоновской треуголке и гневно мне проорала:
- Какого ты здесь ошиваешься? Ты пропустил матч, и мы позорно проиграли со счётом 3025:0! Теперь эти чёртовы слизеринцы выиграют Кубок!
- Merde! - воскликнул я во сне, когда Джинни ускакала (кажется, из-под копыт били искры) и вся баталия растворилась в сумрачном мареве. Потом мне явился старый Арчи – он хохотал, потрясал кулаком в воздухе, и крикнул мне своим громовым голосом:
- Покажи им, сынок!
На этом я и проснулся.
*******
И снова стадион, гул толпы, улюлюканье со стороны слизеринцев (Малфой после победы над Равенкло почувствовал себя звездой квиддича и был готов говорить любому, кто согласился бы его слушать, что он умеет ловить Снитч и его не сшибают при этом бладжеры), подбадривающие крики со стороны гриффиндорцев.
Дул небольшой ветер, на небе кое-где виднелись облака, тут и там вспыхивали ослепительные проблески солнечного света.
- Джимми, Ричи, летайте от солнца, - бодро ориентировалась на местности наша капитанша, - Гарри… ну, ты и сам знаешь, что делать.
Я козырнул ей с самым серьёзным видом и после рукопожатия капитанов, началась игра.
Хочу сказать, что после прошлого матча, когда за мной гонялись два сумасшедших бладжера, этот мне показался даже каким-то скучным. Хаффлпафцы играли чисто, Рон пропустил всего два кфаффла, Снитч просто не показывался на глаза, Смит из Хаффлпафа не мог удержать мяч дольше минуты… В конце концов я поймал Снитч и все остались довольны.
*******
Если верить известному анекдоту, согласно которому человек может считать себя настоящим ирландцем, если он считает День Святого Патрика самым главным праздником в году, то мой друг Пат Рэндом им был.
Пат очень любил свой день рождения. Если Рождество, Новый Год и все остальные знаменательные даты не вызывали у него особых восторгов, то совсем по-другому он воспринимал семнадцатое марта. Пату ужасно импонировало то обстоятельство, что этот день отмечают от Нью-Йорка до Сиднея. Он смеялся и говорил, что ради его дня рождения в Ирландии даже устраивают выходной день.
В этот год день рождения просто обязан был стать особенным. Семнадцатого марта семнадцать лет – и мой друг становился совершеннолетним волшебником, имеющим право махать палочкой, как ему вздумается.
Был понедельник, и первым уроком, как обычно – Зелья. Лу проводила нас до самых подземелий, и ушла только после того, как подлетел Снейп. На прощание она мне подмигнула, но вид у неё был обеспокоенный. И я знаю, из-за чего – два дня назад у нас случился небольшой разговор по поводу моего друга.
Лу сидела в гостиной и раскидывала карты. Каждый раз, осмотрев результат мрачным взором, она складывала колоду и начинала раскладывать снова.
- Чёрт, что за дрянь! – воскликнула она и уставилась на карты.
- Что у тебя там? – поднял я голову от эссе по Зельям, - нашествие кентавров и глобальное похолодание?
- Я гадаю на Пата, - ответила Лу.
- Оу… Он не получит Нобелевскую премию?
- Дурак, - отмахнулась она, но лицо её было очень серьёзно, - я пробую разные расклады, а получается один и тот же результат.
- Да? И что же?
Лу посмотрела мне в глаза.
- Ему грозит смертельная опасность.
Я тоже внимательно на неё посмотрел и ответил:
- Лу, ты слишком часто ходишь на Прорицания. Это всё чушь.
- Да? – подняла брови она, - а почему тогда выходит каждый раз одинаково?
- Ты хочешь сказать, что Пата кто-то хочет убить? – саркастически произнёс я.
- Не Пата, - мрачно ответила Лу и перевела взгляд на карты, - а вот его.
Она ткнула пальцем в крестового короля.
- Я ничего не понял, - честно признался я.
- Смотри, всё просто, - начала Лу, - вот Пат. Дальше – крестовый король. Дальше – опасность. Пату грозит опасность через короля. Я думаю, это его отец.
Мы переглянулись.
- ОК, я уловил мысль, - сказал я, поправляя очки, - тот, кто хочет прикончить Снейпа, может зацепить Пата. Так?
Лу закивала головой.
- Скажи ему, - посоветовал я.
- О! – закатила она глаза, - ты же знаешь, что Пат в это не верит.
- Да, знаешь, - усмехнулся я, - я тоже, как-то, не очень…
- Просто будьте осторожны, - очень серьёзно попросила Лу.
*******
- Знаешь, я зашёл в тупик, - грустно признался мне Пат и вручил мне длинную мензурку, - подержи. Осторожно только, не разлей.
Мы шли по коридору третьего этажа, направляясь в Комнату-По-Требованию. Пат начал рыться в сумке, а я осторожно пригляделся к прозрачной жидкости.
- Что это? Надеюсь, не серная кислота?
- Это дистиллированная вода, - отвлечённо ответил мой друг, - даже не спрашивай, как я её добыл.
- Хм. Так какой там у тебя тупик? – полюбопытствовал я.
- Очень не хватает настоящей лаборатории, - печально вздохнул он, - понимаешь, в большинство ингредиентов для зелий входят неизвестные науке вещества, со странными характеристиками. Я никак не могу определить по периодической таблице, что они собой представляют.
- Значит, их там просто нет, - пожал плечами я.
- «Их там нет!», - передразнил меня Пат, скривившись, - что значит «их там нет»? Все вещества… Гениально, Поттер!
Мой друг остановился, как вкопанный и, перестав рыться в сумке, посмотрел на меня восторженными глазами.
- Действительно, их там просто нет. Откуда они там могут взяться?
- Гениально, - согласился я, как обычно не догоняя научный гений моего друга, - а что гениально?
- Это просто… о, чёрт! Как же достало, - простонал Пат.
Пока мы разговаривали, то не заметили, как наткнулись на Малфоя со своей свитой. Ну почему из всех возможных вариантов натыкаешься или на Снейпа, или на Малфоя? Один из непредсказуемых результатов магического взаимодействия?
- Ну что, так и будем стоять, или разойдёмся каждый своей дорогой? – спросил я.
- Если ты думаешь, что смотреть на тебя, Поттер, мне доставляет радость, - процедил Малфой, поправляя манжеты, - ты ещё глупее, чем я думаю.
- Ты что ли думать умеешь? – деланно удивился Пат.
- Плюнь на него, пошли, - толкнул я его свободной рукой.
Я полагаю, вы догадываетесь, что нельзя вот просто так разминуться с Малфоем, не устроив потасовку. Всё миролюбие разбивается о тупость некоторых членов общества. Мы собирались уйти, но Малфой держать рот на замке не умеет. Поэтому я непрозрачно намекну на то, что глупо оскорблять человека, держащего в руке склянку с неизвестной жидкостью. Короче, всё равно всё превратилось в свалку. Самое смешное было в том, что я совершенно неосознанно плеснул в Малфоя дистиллированной водой… Ох, как он завизжал! Может, и правда уверился, что это была кислота. Пат захохотал, Крэбб достал палочку, я успел его обезоружить… и начавшуюся было драку прервал вылетевший из-за угла Мастер Зелий собственной персоной.
- Что здесь происходит? – засверкал он глазами, - Поттер?
Сразу Поттер, как всегда.
- Он Драко облил какой-то дрянью, - тут же прогудел Гойл.
Снейп, резко обернувшийся к пострадавшему, видимо ожидал увидеть сползающие лохмотья кожи.
- Прекратите орать, мистер Малфой, это всего лишь вода, - вкрадчиво обратился профессор к нему.
- Правда? – мигом прекратив истерику, вопросила жертва дистиллированной воды, и, ощупав свою бледное лицо на наличие видимых повреждений, разразился непристойными ругательствами.
Мы с Патом не удержались и расхохотались. А вот этого делать было не надо. Снейп зло прищурил глаза и процедил:
- Поттер. Рэндом. Ко мне в кабинет. Быстро!
*******
- Ты разлил мою дистиллированную воду.
- Зато эффект был классным.
- Да, эффект был то, что надо.
Мы находились в уже знакомом кабинете с маринованными червячками на полках, и ожидали страшного хозяина всего этого весёленького интерьера. Когда мы уже подошли к кабинету, профессор Флитвик окликнул нашего конвоира на пару минут, и мы остались ждать суда в компании заспиртованных флоббер-червей.
- Это он специально, - сообщил мне Пат.
- Кто?
- Малфой. Что бы испортить мне праздник. Мелочный человек, - сказал мой друг, рассматривая полки, - интересно, как нас накажет Снейп?
- Не знаю, - пожал я плечами, и с чего-то вспомнил его развевающуюся мантию, - а ведь он действительно похож на летучую мышь, согласись?
Пат повернулся, и мы несколько секунд смотрели друг на друга. А потом одновременно у нас вырвалось:
- Бэтмен!
Мы, наверное, первые осквернили этот склеп громким хохотом. Представив Снейпа с его каменным выражением лица, рассекающим улицы на бэтмобиле, я так смеялся, что на глазах выступили слёзы. Пат схватился за живот, и прошептал:
- Ой, всё, я больше не могу смеяться!
Мой друг потянулся к кувшину, который стоял на тумбе позади письменного стола.
- Ты уверен, что пить что-то в кабинете профессора безопасно? – спросил я.
- Да ты что! Это же вода, - уверенно произнёс Пат, - я сам видел как, он оттуда пил.
Когда он налил воду в стакан и поднёс к губам, что-то дёрнуло меня воскликнуть:
- Не пей!
- Паранойя? – ухмыльнулся мой друг и выпил воду, - вот видишь? Это совсем не…
Пат содрогнулся всем телом и выронил стакан из рук.
- Что?.. – начал я, но тут Пат рухнул всем телом на пол, его конечности задёргались в судороге, глаза закатились, а изо рта пошла пена.
Я действовал будто на автомате. Лихорадочно открывал ящики, отбрасывая ненужные банки и мешочки, в поисках единственного средства от яда, которое я знал. Пат синел и задыхался, когда я нашёл сморщенный, похожий на почку камень. Мне казалось, поиски заняли целую вечность, и я уже опоздал. Это намного позже я понял, что всё это заняло не больше минуты.
Я подскочил к Пату, с трудом разжал сведённые судорогой челюсти и кинул ему в рот безоар. Его затрясло, а потом его тело обмякло и стало недвижимым, но дыхание, кажется, выровнялось.
Дверь в комнату распахнулась.
- И что это за… - начал было профессор, но окинув одним взглядом открывшуюся ему картину, он замолчал и смертельно побледнел.


Глава Тридцать Пятая, где я узнаю, что Северус Снейп тоже был любим


- Вот и отметили день рождения, - бесцветным голосом произнесла Гермиона и вздохнула.
Мы сидели рядом друг с другом на соседней с Патом кровати. Притихшая Лу устроилась на стуле рядом с изголовьем, периодически гладя Пата по взмокшим от пота волосам, считая, вероятно, что это поможет. Сам он был белый, как простынь, на которой лежал, глаза были закрыты, а на лбу выступила испарина.
- Мадам Помпфри говорит, что всё будет нормально, - каким-то не своим голосом проговорил я, - сейчас он просто спит.
- А я предупреждала, - подняла на нас лихорадочно блестящие глаза Лу, - говорила, что Пату грозит опасность! Это же его хотели отравить!
Она выразительно посмотрела в сторону кабинета медсестры. Он находился там и о чём-то с ней беседовал. Лу произнесла свою фразу таким тоном, будто непосредственно обвиняла Снейпа в том, что его сын пострадал из-за него.
- Но Снейп же разбирается в ядах! – прошептала Гермиона, качая головой, - неужели он не опознал бы яд в собственном кувшине с водой?
- Может, как раз бы и не опознал, потому что в «собственном», - вяло предположил я, - тяпнул бы стаканчик ночью за проверкой эссе, и гуляла бы вся школа на похоронах…
- Гарри!
- Не обращай на меня внимания, я ещё в шоке. Не каждый день при мне травятся ядом лучшие друзья. У меня их не так много, чтобы можно было легко одним пожертвовать.
Лу повернулась ко мне и легонько сжала мне плечо.
- Какое счастье, что ты вовремя вспомнил про эту штуковину.
- Скажи спасибо ему, - слабо улыбнулся я и метнул взгляд к кабинету мадам Помпфри, - что сумел вбить мне хоть какие-то знания.
В этот самый момент дверь кабинета распахнулась, и оттуда вышли профессор Снейп и медсестра. На какие-то мгновения наши взгляды встретились, мы молча посмотрели друг на друга, а потом одновременно отвели глаза. И я понял, что мне сейчас удалось увидеть профессора без его привычной маски холодного презрения ко всем окружающим. Он был всё так же бледен, как смерть, и лицо его выражало… растерянность? Но одновременно его глаза метали яростные молнии, и я поёжился от мысли, что окажись сейчас здесь человек, ответственный за это неудавшееся покушение, и ему было бы несдобровать.
И почему-то от проявления этих человеческих эмоций на обычно безжизненном лице профессора, от мысли, что Снейп волнуется за своего сына, мне вдруг стало легче.
Двухстворчатые двери распахнулись, и в палату залетела Маргарет Рэндом в сопровождении профессора Дамблдора и Люпина. И мне удалось всего лишь за один вечер увидеть проявление ещё одной эмоции, не свойственной нашему мрачному Мастеру Зелий. Я мысленно усмехнулся, впервые за несколько часов. Ох, кто бы мог подумать, что Северус Снейп боится не Волдеморта, и даже не Дамблдора, а тётю Мэг!
Как она на него посмотрела! Какой испепеляющий взгляд! Даже Сириус со свой искренней «приязнью» к Снейпу здесь и рядом не валялся.
Тётя Мэг молча обняла меня. И тогда до меня действительно дошло, что я спас жизнь своему другу.
*******
- Миссис Рэндом явно не благоволит к профессору Снейпу, - заметила Гермиона, когда мы немного отошли от Больничного крыла. Лу осталась «ещё чуть-чуть посидеть», но я там больше находиться уже не мог.
- А за что ей его любить? Блудных отцов редко кто любит. Не зря же она Пата в Хогвартс не отправила, - пожал я плечами, - как бы ты к нему относилась на её месте?
- Конечно, её можно понять, - согласилась она, - но всё равно… Он же не знал, что у него растёт сын. Вот если бы он бросил маму Пата, зная об её положении…
- Гермиона, мы ведь не знаем, что там произошло, - оборвал её я.
- Да, конечно, - немного смутилась она.
Невдалеке послышался шум и злорадное бормотание откуда-то сверху.
- Это Пивз, - устало закатила глаза Гермиона, - кажется, он что-то устраивает около кабинета Флитвика.
Она двинулась в сторону намечающего инцидента, но я вовремя схватил её за руку.
- С ума сошла? – поинтересовался я, - мне хватило впечатлений на сегодня. Спать не хочешь?
- Гарри, я – староста, - важно изрекла она, хотя в этот момент мне показалось, что именно сейчас она не в восторге от этого.
- Ты не дежуришь, и в данный момент времени должна находиться в своей гостиной. Пошли, обойдём по другой лестнице, - и я потащил её за руку в сторону Больничного Крыла.
- Но, Гарри… - попробовала вяло возмутиться она.
- Если тебя мучает совесть, можем послать Филчу сову!
Мы уже подходили к двухстворчатым дверям, как я услышал приближающиеся шаги. Шестое чувство и левая пятка подсказали мне, что натыкаться сейчас на кого-либо было бы нежелательно. Я утянул Гермиону за статую. Мы были в полной тени, нас невозможно было заметить.
- Гарри, что…
- Тссс! – шикнул на неё я, и она хоть и нахмурилась, но замолчала.
Кто-то вышел из Больничного Крыла. Двое. Интересно, кто… Ой, мама… как неудобно-то… Гермиона приняла самое страдальческое выражение лица. Я почувствовал себе крайне неуютно, будто только что нагло влез в чужую личную жизнь. Но… Пату ведь кто-то должен об этом рассказать!
- Знаешь что, Снейп, - решительно произнесла угрожающим тоном Маргарет Рэндом, - ты мне никогда не нравился…
Они стояли к нам боком, но можно было увидеть, как Снейп даже умудрился скривить губы в усмешке. Жалко, на тётю Мэг не действуют такие дешёвые приёмчики. И, держу пари, что смотрел профессор на неё с опаской.
- Я всегда говорила об этом Мишель, но теперь это уже неважно… мне всё равно, что ты был таким идиотом, что не смог удержать единственную женщину, которой ты был нужен…
Лицо Снейпа стало более походить на гримасу, но миссис Рэндом была в ярости.
- … и я никогда не винила тебя в её смерти. Но Патрик…
- Тот, кто это сделал… - начал было он, но тётя Мэг его прервала.
- Мне плевать, кто это сделал! Авроры убили тех, кто виновен в смерти Мишель, и что?! Это вернуло мне сестру?! Это вернуло Патрику мать?! У меня никого больше не осталось, Снейп. Так что знай, - она угрожающе подняла палец вверх – в своём гневе она была похожа на воплощение возмездия, - если Патрик пострадает из-за тебя, богом клянусь, я тебя убью!
*******
На следующий день перед обедом мы с Лу пошли в Больничное Крыло. Гермиону срочно вызвали по каким-то делам, касающихся старост.
- Ой, он что, ещё и не просыпался? – обеспокоено и разочарованно протянула наша подруга.
- Наверное, - пожал я плечами, и повернулся от дрыхнущего Пата, - попозже зайдём?
Тут сзади послышалось шевеление, смачный зевок и хриплый от долгого сна голос Пата произнёс:
- Сто лет так хорошо не спал!
Мы мигом обернулись к моему другу, трущему свои глаза, и Лу буквально набросилась на него, по пути опрокинув стул, и едва не задушила в объятиях.
- Ты очнулся! Какая радость!
- Да, - ошарашено протянул Пат, не въезжая, с чего такое бурное проявление эмоций, - очнулся я. Радость, точно… А… а что я здесь делаю?
- Мы тебя ночью из спальни Слизерина перенесли в Больничное Крыло, - не удержался я, - подарок на день рождения. Ты ведь вечно ноешь, что плохо спишь в подземельях.
Он подозрительно на меня уставился, ещё ничего не понимая, а потом ещё раз внимательно оглядел большую палату и склянки с зельями у себя на тумбочке.
- Яд плохо подействовал на твою мозговую деятельность? – полюбопытствовал я.
- Яд?! – брови Пата подскочили вверх.
- Ты что-нибудь помнишь? – усмехнулся я.
Он нахмурился, глядя в одну точку в пространстве.
- Последнее – это как ты мне сказал: «Не пей!».
- Ты ему так сказал? – удивилась Лу, - почему?
- Интуиция, - хмыкнул я.
- Так там действительно был яд? – наконец дошло до моего друга, и он побледнел.
Тут из своей комнаты выскочила мадам Помпфри. В руке у неё был пузырёк с неприятного цвета жидкостью.
- Мистер Рэндом, вы проснулись, - констатировала она очевидный факт, строго на нас поглядев, - выпейте это.
- Что это? – покосился на склянку Пат.
- Это экстракт руты, - медсестра выжидающе на него посмотрела, пока он не опрокинул в себя всё содержимое флакона одним махом.
- Какая мерзость, - оповестил он всех, скривившись, - я могу идти?
- Вы с ума сошли?! – вытаращила на него глаза мадам Помпфри, - вчера вы выпили большую дозу яда, а сегодня собрались уходить? Да если бы не Поттер, мы бы вообще сейчас с вами не разговаривали! Вы останетесь здесь как минимум на неделю! Учтите, как минимум!
Пат аж в подушку вжался от такого эмоционального ответа. Только когда медсестра упоминала моё имя, бросил на меня беглый взгляд. Впрочем, через минуты мы с Лу были выгнаны из Больничного Крыла на обед.
*******
Школа, конечно, кишела слухами. О том, что небезызвестный Патрик Рэндом был отравлен в кабинете Снейпа и спасён также небезызвестным Гарри Поттером, знал каждый студент, не исключая младших курсов. На меня привычно пялились – но мне уже было всё равно. Друзья Пата среди его соратников хмурились, ходили навещать его в Больничное Крыло, и отмахивались от глупых сплетен, которых традиционно было море.
- Его хотел убить Снейп! – предполагали одни.
- Рэндом решил покончить с собой! – умудрёно хмыкали другие.
- Его отравил Малфой! – заявляли младшекурсники, больше всего интересовавшиеся междоусобчиком в подземельях.
- Его отравил Гарри Поттер! – шептали самые умные, вызывая у меня приступы неконтролируемого хохота.
И только Дейдра, подошедшая ко мне как-то после ужина, тихо спросила:
- Поттер, кто-то хочет убить профессора Снейпа?
- Это ты сказала, а не я, - пожал я плечами.
Она окинула меня пристальным взглядом, хмыкнула и ушла.
*******
Неделя без Пата отличалась от других лишь отсутствием моего друга. Сам он стонал в стенах Больничного Крыла без сигарет, и уже через день преподнёс нам теорию, которую не успел озвучить в день своего отравления. Если верить его словам, в природе существуют вещества, которые включат в себя неизвестные учёным элементы. Неизвестные – потому что волшебники их скрывают, и обнаружить их было невозможно. Элементы эти имеют особые свойства, которые в простонародье (то есть, все волшебное сообщество) называют магией.
- Это как радиация, - изрекал мой друг, и его глаза светились от восторга, - радиоактивные элементы тоже были открыты значительно позже, и они тоже значительно преобразуют всё вокруг.
Кажется, Пат уже не жалел о том, что окунулся в волшебный мир. Стоило ему нащупать рационально-научную почву под ногами, как его мозг тут же стал крутиться и перерабатывать окружающую его информацию. Столько материала для исследований он не получил бы никогда.
Зато теперь никто не был против моей версии о Снейпе как о предполагаемой жертве. В среду плюнул, пришёл к Рему и рассказал ему о том, что я думаю и по поводу Снейпа, и по поводу Люциуса Малфоя. Люпин нашёл мои умозаключения вполне стоящими.
- Похоже на правду, - сказал он, - особенно в свете того, что сейчас творится в Министерстве, - но как-то всё это странно, не находишь?
- Глупые покушения, я знаю, - ответил я и Рем кивнул.
- В любом случае, Снейп в ярости, - хмыкнул Люпин, - кто-то не просто чуть не убил его сына, но и безнаказанно вломился в его кабинет.
- Как, кстати, это удалось сделать?
- Кто бы знал, - задумчиво проговорил Рем, - всё было проделано настолько тонко. Будто кто-то умело снял чары, и наложил их заново. Или просто прошёл сквозь них.
- А правда, что он мечтает занять должность учителя по Защите? – спросил я, глядя, как он рассеянно перебирает книги на столе.
- Северус? Да, он интересуется этой должностью, - улыбнулся Люпин, - говорят, что Дамблдор не хочет давать ему это место, чтобы не вводить его в искушение… из-за тёмной магии, ты понимаешь? Хотя, на мой взгляд, директор не хочет потерять ценного сотрудника.
- В смысле? – не понял я, прикидывая, как бы гриффиндорцы отнеслись к фразе о том, что Снейп – ценный сотрудник.
- Ну, ты, наверное, слышал. Говорят, что должность преподавателя по Защите проклята и не один учитель не может продержаться на ней дольше года.
- А ты?
- О, я держусь только благодаря чуду. Вернее, благодаря защите Дамблдора. Понимаешь, таких как я, - он печально усмехнулся, - не очень рвутся брать на работу. Тем более, обучать детей. Случай с Петтигрю дал мне некоторое преимущество – многие попечители решили, что раз я его раскрыл, то действительно компетентен в своём деле. Но теперь… не думаю, что я долго удержусь на этом месте. Тем более, по вполне достоверным слухам, Министерство готовится принять некоторые антиоборотневые законы…
Странный этот народ, волшебники. Может быть, из-за того, что я был воспитан на средствах массовой информации, мне было по барабану, оборотень человек или нет. А может, я просто никогда не видел Рема, воющего на полную луну? Хотя нет, тут даже не стоит вопрос, оборотень ли человек. Оборотень или человек. Нормально, да? То, что Малфой-старший, в здравом уме и твёрдой памяти, когда-то носился в маске с палочкой наперевес, в компании с такими же кретинами, и пытал магглов – это, значит, ничё… Это простить можно…
- Просто про оборотней никто ничего не знает, - изрёк Пат, когда я передал ему наш с Ремом разговор, - как они живут? Что делают? Все просто сидят, и боятся их. Надо Люпину книгу написать! - озарило его идеей.
- Ага, - согласился я, - и назвать её – «Популярная волкология в картинках». Или ещё лучше – «Я, оборотень».
*******
…Вокруг меня скакали розовые кролики – они танцевали вокруг моего кресла, старались отобрать пергамент и передать мне какое-то сакральное знание. Но пергамент я не отдавал. Как же – это же сочинение по Превращениям…
- Гарри… Гарри… - бормотали кролики.
- Ммм…
- Гарри… Да проснись же ты!
- А? – подпрыгнул я на месте от тычка под рёбра.
На меня смотрела Лу. Оказывается, я уснул за тем самым эссе для МакГоноголл, опустив голову на руки. Я поправил сбившиеся на бок очки и судорожно вздохнул, окончательно просыпаясь. Лу улыбнулась, и указала мне на правую щёку.
- Половина твоего эссе отпечаталась у тебя на лице, - сообщила она.
Я автоматически провёл рукой по щеке.
- Ты откуда вообще? – спросил я.
- Я была у Пата.
- И что это вы там делали? – хмыкнул я.
- Ничего такого, чего нельзя делать в Больничном Крыле, - закатила она глаза, - там и тётя Мэг была. Я, кстати, давно ушла. Просто в замке заблудилась. Смотри, зато жабу Невилла нашла.
- А… Он со вчерашнего дня её ищет. Надеюсь, ты на Снейпа не наткнулась?
- Нет, я болтала с портретом чокнутого рыцаря. Как его там… сэр Кардиган? Камелот?
- Кашалот, - засмеялся я.
- Ну тебя!.. Ты что, спать не собираешься? – спросила Лу, глядя, как я снова подступаюсь к пергаменту.
- Надо дописать, - сообщил я, протирая ладонями лицо.
- Можно я с тобой посижу?
- Сиди.
Я заскрипел подаренной Лу перьевой ручкой, пытаясь сосредоточиться на Превращениях. Получалось слабо. Тем более что через пару минут наша подруга произнесла задумчиво и немного печально:
- Пат очень переживает. Из-за отца.
- Из-за того, что его хотят убить? – поднял я голову.
- Да нет, вообще, - пожала она плечами.
- Он тебе это сам сказал?
- Сказал, как же… - фыркнула Лу, - как будто ты не знаешь Пата!
Я знал, конечно. Пат всегда был более замкнутым человеком, чем казался на первый взгляд. Да, конечно, все его шуточки, сарказмы, иронии… но всё это лишь сор, шелуха, мало кто видит, что у него творится внутри. Конечно, ему сейчас сложно, кто же спорит? Когда у тебя в жизни появляется отец, о котором ты шестнадцать лет жизни не знал толком ничего, да ещё если этот отец – Северус Снейп… Но ведь вся загвоздка в том, что помочь в этой ситуации этим двоим могут только они сами.
- Лу, как ты думаешь, - внезапно спросил я, - за что можно полюбить профессора Снейпа?
- Это ты о маме Пата?
- Ну, не о своей же…
Лу посмотрела на меня своими ясными глазами и немного удивлённо проговорила:
- Но это же ясно.
- Ясно? – поразился я, - только не говори мне, что она его пожалела.
- Причём здесь жалость? – усмехнулась она, и начала вертеть в руках чьё-то перо, - нууу, как тебе объяснить… представь, что наблюдала мама Пата в школе – Снейп-подросток, мрачный, замкнутый, никто его не любит, его сторонятся и над ним издеваются…
- Сириус говорил, что он и сам в долгу не оставался, - перебил я, - и что на первом курсе знал тёмных проклятий не меньше, чем какой-нибудь семикурсник…
- Не важно, - остановила меня Лу, - он защищался. При желании, всегда можно найти оправдание. И тут нужно найти различие между жалостью и… какое бы слово подобрать…
- Сострадание? – предположил я.
- Нет… ну вот, представь… большинство нормальных девушек мечтает о принце на белом коне…
Представив Снейпа на белом коне, я фыркнул.
- А что делает принцы? – задалась вопросом Лу.
- Катаются на белых конях, - захихикал я.
- Гарри, ты не слушаешь, - она возмущённо толкнула меня в плечо, - принцы – спасают! Почти любая девушка подсознательно ждёт, что появится человек, который защитит её от всех опасностей и всё в таком духе… Но бывает наоборот.
Лу посмотрела мне в глаза, не замечая, как сломала перо в своей руке.
- Иногда она сама хочет выступить в роли спасительницы, Гарри. Я полагаю, Снейп всегда представлялся для неё жертвой обстоятельств. И она хотела защитить его – от насмешек в школе, от самого себя, в конце концов… Она хотела его спасти, Гарри.
- И почему же ей это не удалось? – поднял брови я.
Лу хмыкнула и тихо произнесла:
- Трудно спасти человека, когда он сам этого не хочет.
Вот такая она, моя подруга. Некоторые люди убеждены в её непроходимой глупости, но назло им она обязательно изрекает что-то достойное Далай Ламы.
*******
Пат с боем вырвался из обители мадам Помпфри к следующему понедельнику. Гермиона довольно рассказывала, что лично слышала, как Снейп советовал медсестре подержать «мистера Рэндома» ещё пару-тройку дней. Она, из любви к ближним или просто из любопытства, очень интересовалась вопросом «блудного отца и обретённого сына» в Хогвартсе.
Но сам Пат ни с того ни с сего, стал каким-то рассеянным и задумчивым. Это была даже не депрессия. Он мало шутил, мало разговаривал, мало ел, и, кажется, мало спал. Он много курил и много размышлял. Не было больше его заумных теорий – он просто вяло ходил на занятия, думая о чём-то, нам не доступном. Можно было бы сказать, что его бросила девушка.
Лу тоже не могла до него достучаться. Они в тандеме с Гермионой, глядя на такие дела, стали наседать на меня, с требованиями поговорить с другом.
- Мне кажется, - пробормотал я, расслабленно развалившись в кресле после тренировки, когда они обе сели по разные стороны от меня, - есть один-единственный человек в этой школе, разговор с которым помог бы ему. Но он такой же мрачный упрямец, как и Пат.
- Ты думаешь, это из-за Снейпа? – нахмурилась Гермиона.
- Не из-за меня же, - фыркнул я.
- Думаешь, Снейп ему что-нибудь сказал? – спросила Лу.
- Нет, я думаю, тётя Мэг ему что-то сказала. После её последнего посещения он стал таким… как в воду опущенным.
Ещё через пару дней я уже сам начал беситься из-за поведения моего друга и уже принял решения пойти, и шарахнуть его чем-нибудь по голове. Ради его же блага. Очень даже по-гриффиндорски. Но все планы сбила Лу, одарив меня не самой приятной новостью.
Лу тихо зашла ко мне в спальню незадолго перед обедом, в субботу. Я в это время валялся на кровати. Да, я просто валялся на кровати в приступе лени и лёгкой депрессии – Пат ушёл в глубокую меланхолию, Гермиона проводила какие-то воспитательные работы с первокурсниками, Лу шаталась неизвестно где, и мне было решительно нечего делать. Нет, конечно, можно было бы делать уроки, но вот что-то не хотелось… Наверное, позови меня сейчас на свидание Ромильда Вейн, я бы пошёл, до того было скучно…
- Привет, - поздоровалась Лу с Невиллом, который в данный момент был в комнате, и села на мою кровать.
Невилл поперхнулся, издал какой-то нечленораздельный звук, чуть не уронил кактус со своей тумбочки и решил покинуть помещение. Впрочем, он давно приобрёл привычку ронять всё подряд в её присутствии. Чары вейлы, вне зависимости от желаний их носительницы, действовали безотказно.
Я вздохнул и меня, наконец, озарило, почему меня считают каким-то кошмарным сердцеедом. Из друзей мужского пола у меня был только Пат, появляюсь я обычно в компании Лу и Гермионы, плюс красочные воспоминания вслух Лу о Сью, плюс кто-то тогда слышал перечисления Пата списка моих «бывших девушек»…
- Где пропадала, подруга? – поинтересовался я.
- Я была у профессора Трелони, - как-то обреченно ответила она.
- Добро пожаловать в пределы разума, - мрачно хмыкнул я, вертя палочкой в руках.
- Гарри, - тихо начала Лу. Даже как-то непривычно тихо, - что бы ты сделал с человеком, который подслушал пророчество?
- Прибил бы за уши к стенке, - не раздумывая, ответил я, а потом вдруг до меня дошло.
Я так резко сел на кровати, что голова на мгновение закружилась.
- Чтооо?! – воскликнул я, - ты узнала, кто это?!
- Я, - начала Лу, старательно не глядя мне в глаза, - я просто спросила у Трелони про её собеседование с Дамблдором… Ну, подлизалась немного, - скривилась она, - сказала, что такой талант директор, наверное, сразу заметил… она заявила, что он был поражён… и что их подслушивал… ещё один… кандидат…
- Снейп, - прошептал я, с силой зажмуривая глаза и стискивая кулаки, потому что мне показалось, что внезапно нахлынувшая на меня ярость рванёт внутри меня и сотрёт всё вокруг.
- Как ты догадался? – поразилась Лу.
- Ты бы не стала говорить со мной таким тоном, - процедил я, - если бы это был человек вне пределах моей досягаемости. Снейп…
- Гарри, - она испуганно вцепилась мне в руку, - ты ведь не убьёшь его?
Я молча встал, освободил руку, и резко вышел из комнаты. Кажется, Лу меня окликнула, но я не слышал. В гостиной было полно народа, многие обернулись на меня, но мне было плевать. Гермиона с испугом посмотрела на меня – видимо, моё лицо в тот момент выражало многое.
- Гарри, что произошло? – спросила она меня, но я прошёл мимо и в молчании вышел из гостиной.
Я шёл по Хогвартсу, не вполне осознавая, куда я иду. Я не знал, что во мне может столько злости. Столько ненависти. Столько ярости. Кто виноват? Кто виноват в смерти родителей? Волдеморт убил их. Но до этого – предательство Петтигрю. А до этого пророчество. Тот, кто подслушал его. Тот, кто передал его Волдеморту. Тёмный Лорд и Петтигрю были где-то далеко, а он – вот, здесь, рядом. Каждый день. И каждый день – ненависть. И он ненавидит меня? За что? За то, что сделал меня сиротой?
Я всё в таком же беспамятстве вышел из замка – сегодня ярко светило солнце. Только когда я бессознательно дошагал до стадиона, я понял, что ещё сжимаю в руке палочку.
Я не сразу осознал, что я был не одинок в своём желании оказаться здесь. Зато мне не понадобилось много времени для того, чтобы опознать фигуру человека, забравшегося на самые верхние трибуны. Это был Пат, конечно, с его обострившейся в последнее время жаждой высоты. Сын Пожирателя Смерти. Сын одного из тех, кто виновен в смерти моих родителей. Мой лучший друг. Ближе, чем брат. Вот уж действительно, ирония судьбы…
- И что тебе такого рассказала тётя Мэг, что у тебя случилась внеплановая депрессия? – с места в карьер взял я, плюхаясь на скамейку рядом с другом.
Он задумчиво закурил, выдохнул дым и произнёс:
- О маме и… хм… папе.
- Понятно, - ответил я.
- Знаешь, - протянул он, - она ведь сама его оставила. Как только поняла, что ждёт ребёнка… А что ей оставалось делать? Самой заиметь клеймо на руке? Вырастить из сына ещё одного Пожирателя? Она не хотела отправлять меня в школу… хотела сама обучать меня… Она ведь любила его, - с каким-то удивлением проговорил Пат, - представляешь, ужасный Северус Снейп тоже был любим!
Под действием этих слов я чувствовал, как гнев внутри меня утихает. Я вспомнил улыбку женщины на фотографии в доме моего друга. «Похожа на Ингрид Бергман» Что она любила в нём? Неужели эта женщина смогла найти свет в душе Северуса Снейпа?
- Пат, ты не должен…
- Нет, должен, - внезапно жёстко отрезал он, - именно тебе – должен. Мой отец любил другую женщину, - он повернулся, и с каким-то внезапном интересом посмотрел мне в глаза, - её звали Лили Эванс. Лили Поттер. Он всю жизнь любил твою мать, Гарри.
Я тупо смотрел в его глаза, такие же чёрные, как у Снейпа. На лице моего друга было написано какое-то странное недоумение. Он отвернулся, а я закрыл лицо ладонями.
- Вот, чёрт…
- Я не романтик и давно не ребёнок, - почти весело произнёс Пат, - и я понимаю, что не все дети рождаются в результате большей и светлой любви. Но это уже слишком, ты так не находишь?
- Это Снейп подслушал пророчество, - устало сообщил я.
Мы замолчали и сидели в тишине минут десять, обдумывая новости. Да, я был не прав. Снейпу есть за что меня ненавидеть. Сын любимой женщины от самого ненавистного ему человека… да…делааа….
- Кстати, спасибо.
- За что? – не понял я.
- Да ты мне, вроде, как жизнь спас, - усмехнулся он.
- Мой отец спас жизнь твоему, но они друг друга ненавидели. Твой отец любил мою мать, но косвенно повлиял на её смерть. А я спас жизнь тебе и мы – лучшие друзья, - перечислил я, - шизааа…
Пат подумал несколько минут, закурил ещё одну сигарету и, наконец, выдал:
- Жизнь – чертовски сложная штука.
- И не говори, - устало согласился я.


Глава Тридцать Шестая, в которой я выступаю с речью


Так мы сидели довольно долго. Сидели молча, обдумывая про себя всю абсурдность ситуации. Пропустили обед.
- Знаешь, что, - вдруг сказал Пат, - хотел бы я оказаться в прошлом, подойти ко всем нашим родителям и сказать – какого хрена вы тут устроили, а мы теперь расхлёбываем?
- У тебя есть шанс, - хмыкнул я, - иди к Снейпу.
Пат издал нервный смешок.
- Да ну его… да ну их всех! – в сердцах воскликнул он.
- Правильно, - кивнул я, - мы обед пропустили, ты в курсе?
- Тебе бы всё о еде, - проворчал Пат, - да… заварили кашу наши предки… если бы они сейчас были живы…
- Если бы они были живы, - перебил его я, - мы бы тут с тобой не сидели.
- Не понял.
- А что тут понимать? Ты бы называл меня тупоумным гриффиндорцем, я тебя – слизеринской сволочью, мы бы назначали друг другу дуэли по ночам, насылали друг на друга разные дебильные проклятья, а наши отцы в тайне бы гордились своими сыновьями.
Пат расхохотался.
- Я прямо представил, - сквозь смех проговорил он, - Снейп, читающий мораль – «Поттер – такой же самовлюблённый тупица, как и его папаша! Держись от него подальше!»… Но с чего ты взял, что твой отец стал бы настраивать тебя против меня? Он же дружил с Сириусом, несмотря на его родителей.
Я фыркнул.
- Так то Сириус! Он его родителей и в глаза-то может не видал! А тут свежая вражда в памяти. Тем более, Сириус учился в Гриффиндоре.
- Может, я тоже бы попал в Гриффиндор? – пожал плечами мой друг.
- Ну, тогда, приятель, Снейп бы от тебя отказался! – засмеялся я, - пойдём уже отсюда, я есть хочу.
Пат демонстративно закатил глаза.
- Чего рожи корчишь, не всем же, как птичкам зёрнышки клевать.
- Моей птичке зёрнышек будет маловато, - хмыкнул мой друг, потягиваясь.
- А мне по весу ещё одного меня надо будет добавить при превращении, - заметил я, - а ты что, теперь совсем высоты не боишься?
- Я её и раньше не боялся, - самоуверенно заявил он, перепрыгивая через две ступеньки, - только теперь… понимаешь… нет такого покалывания в ногах… ну, когда стоишь высоко, обычно всё равно дух захватывает. А теперь такого нет.
- Ты смотри, - посоветовал я, - свалишься вот с Астрономической Башни, а превратиться не успеешь – будем тебя всем Хогвартсом соскребать!
- Так просто эта школа от меня не избавится! – гордо заявил Пат.
На входе в Большой Зал нас перехватили девчонки. Вид у них был самый отчаянный.
- Где вы пропадали? – набросилась на нас Гермиона.
- На квиддичном поле, - спокойно ответил Пат.
- А где Снейп? – вопросила Лу.
- А мы почём знаем? – удивился я и, глядя на их встревоженные лица, добавил, - вы, что, решили, что я сбегал, убил, закопал тело в Запретном Лесу и кустиками прикрыл могилу?
Гермиона шумно выдохнула.
- Нет, конечно. Просто его нигде нет… и вас нигде нет…
- Да ну их! – сердито зыркнула на нас Лу, и, схватив Гермиону под руку, скрылась из виду.
Мы с Патом недоумевающе переглянулись.
- Чего это с ними? – спросил я.
- Понятия не имею, - пожал плечами он.
*******
В понедельник на Зельях сосредоточиться было чертовски трудно. Ну не мог я смотреть спокойно на Снейпа, не мог! Я конечно и не старался на него глазеть, но, кажется, он почувствовал мой настрой и решил меня доконать!
- Поттер, вы уверенны, что правильно прочитали с доски? Поттер, вы считаете…? …Поттер… Поттер…
Я безуспешно пытался порезать сушёную рогатую улитку, но понял, что не смогу этого сделать. Не смогу, потому что у меня трясутся руки. Трясутся руки от желания задушить Снейпа.
- У вас были неудачные выходные, профессор? – не удержался я после очередного наезда и прикусил язык.
Гермиона закашлялась и чуть не уронила серебряный ножик себе в котёл. Малфой посмотрел на меня, как на сумасшедшего, а Пат прикусил губу. Видимо, ему было смешно.
- Повторите, что вы сказали? – тихо произнёс Снейп.
- Я сказал, что если у вас не удались выходные, это не значит, что надо срывать плохое настроение на мне!
Интересно, почему мне не страшно? Вот ни капельки…
- Поттер, выйдите вон! – угрожающе ласково сказал он.
- Что? – оторопел я.
- Я выгоняю вас с урока за неподобающее поведение! – отчеканил Снейп и резко повернулся к Пату, - вы находите это смешным, мистер Рэндом?
- Да, - честно согласился мой друг.
- Крайне прискорбно, - отметил его папаша.
«И даже думать не смей, что я тебя выгоню вслед за Поттером», - продолжил я мысленно его фразу, выходя из кабинета. Велика беда – выгнали с урока. Снейп не раз заявлял, что это первый и последний год моего обучения Зельям у него, и я не скажу, что слишком расстраиваюсь по этому поводу.
Вопрос – как убить время? Я уселся на подоконник в раздумьях, разглядывая затянутое лёгкими тучами небо.
- Привет, - удивлённо раздался голос Рона за моей спиной, - что это ты здесь делаешь?
Я обернулся.
- Меня выгнали с Зелий, - пожал я плечами.
- Ого, - поразился он, - я помню, он выгонял Фреда с Джорджем. Они кинули петарду в котёл какому-то слизеринцу…
- Слушай, а ты не знаешь, с чего у Гермионы начался бзик по домовым эльфам? – вспомнил я, что давно хотел это у него спросить.
- Так это всё после чемпионата, - махнул рукой Рон.
- Какого чемпионата?
- Ну, перед четвёртым курсом был финал чемпионата мира по квиддичу, - начал объяснять он, - папа достал потрясающие места, матч Болгария – Ирландия…
- А Гермиона здесь причём? – не понял я, зная, что она не интересуется квиддичем. А вот если сейчас не перебить Рона весь матч Болгария – Ирландия будет мне рассказан во всех подробностях.
- Так я и говорю – папа достал билеты, и Джинни её пригласила.
- А эльфы? – ещё больше запутался я.
- Да там история была – Барти Крауч…
- Крауч? – вскинулся я. Первая моё воспоминание – имя, обведённое в чёрный кружок. Посажен одновременно с Лейстранжами. Умер в Азкабане. Но это, конечно, его отец. Тот, кто кинул Сириуса в тюрьму без суда и следствия.
- Ну да. Он оставил свою эльфийку на своём месте, а сам не явился. Так вот, она и просидела всю игру с закрытыми глазами и тряслась – она высоты, как оказывается, боялась. А приказ нарушить не могла. Вот Гермиону и заклинило на этих эльфах, хотя по-моему…
- Подожди, подожди… - снова перебил его я, когда в моей голове всплыли какие-то смутные воспоминания, - это случайно не тот матч, на котором появилась Тёмная Метка?
- Да, тот самый, - мрачно усмехнулся Рон, - эту эльфийку и нашли с палочкой, из которой пустили заклинание.
- Бред какой-то, - сказал я после некоторого молчания, - а что Крауч?
- А что Крауч? – пожал плечами Рон, - взбесился жутко, наорал на эльфийку и выкинул на улицу… то есть, дал ей свободу. Да все же говорили, что он совсем… - Рон выразительно покрутил пальцем у виска, - после истории с Сириусом, после появления этой Метки… Крауч в отставку ушёл ещё тем летом, до начала Турнира. Я про него и не слышал больше ничего.
- А эльфийка? – задумчиво спросил я.
- Что – эльфийка? – не понял Рон, отвлекшись на стайку хихикающих семикурсниц, что пропорхнула мимо.
- А с ней что стало?
Он удивлённо на меня посмотрел, будто такой вопрос первый раз пришёл ему в голову.
- Откуда же мне знать?
Что-то в этой истории не давало мне покоя. Какая-то неувязка была во всём этом. Барти Крауч-старший. Оставил эльфа сидеть на своём месте, но сам не пришёл. Тёмная Метка после матча. Эльфийка с палочкой. Зачем эльфам палочки? Их магия древняя и по-своему мощная… так говорила Гермиона…
Я не заметил, как задремал. Прямо так, на широком подоконнике, удобно оперевшись макушкой о стену. Мне снилось, что я сижу на стуле – а передо мной куча девчонок. Они сидели группкой и хихикали о чём-то там своём – мне было не по себе. Возможно, они задумали что-то страшное… Я их всех знал – Джинни, Гермиона, Ромильда, семиклассница с Хаффлпафа, имени которой я не помнил, но она старательно пыталась столкнуться со мной в коридорах… Они смеялись и тянули какие-то бумажки – видимо, жребий, а потом подходили по очереди и чмокали меня в щёки… Пока всё было вполне пристойно, но кто знает, что дальше взбредёт им в голову? Но вдруг передо мной появился Добби и, с умаляющим видом заламывая руки, затянул знакомую песню:
- Гарри Поттер должен уехать их Школы Чародейства и Волшебства! Гарри Поттер в опасности!
- Почему?
- О! – Добби опасливо покосился в сторону девушек, - эти девицы не дадут покоя Гарри Поттеру! Гарри Поттеру придётся жениться!
- Кошмар! – согласился я, рванул со стула и… свалился с подоконника.
Две первоклашки испуганно взвизгнули, когда я чуть было не рухнул им на головы, но потом вдруг прыснули от смеха и убежали. Но мне было не до них – меня осенило.
Судя по всему, урок закончился. Пат и Гермиона должны быть на выходе из подземелий – туда я и направился. Я шёл быстро, и только краем сознания отмечал, что на меня как-то странно глазеют, пытаясь (или не пытаясь) скрыть смех. Но меня это не волновало – у меня же было такое открытие!
И я действительно обнаружил своих друзей ещё в подземелье – как оказалось, Снейп их задержал. Когда я предстал перед ними, они оторопело уставились на меня. Гермиона зажала рот ладонью, а Пат расплылся в широкой улыбке.
- Я в тебе не сомневался, старик! – провозгласил он.
За его спиной возник всё тот же Мастер Зелий, доконавший меня за утро. Брови его поползли вверх, а губы сложились в знакомую саркастическую ухмылку.
- Так вот как вы потратили время, Поттер, которое я вам дал на размышление о своём поведении. Было довольно опрометчиво надеяться на это.
- Да что такое? – не выдержал я.
Гермиона молча полезла в сумку и протянула мне маленькое зеркальце. Когда я разглядел там свою физиономию, то не удержался и расхохотался. На щеках были яркие отпечатки губ, а по соседству со шрамом помадой было написано – «jeune premier»*?
- Глупая девчонка! – вынес я вердикт.
- О ком это ты? – не понял Пат.
- О том, кто это сделал, конечно, - ответил я, и тут же испуганно добавил, - не считаешь же ты, что это сделал парень?!
И тут мне в голову стукнуло, что стоит сообщить мои измышления непосредственно в первые руки.
- Стойте, профессор! – окликнул я Снейпа, - я знаю, как пробрались в ваш кабинет!
Он резко обернулся ко мне, а у моих друзей вытянулись лица.
- Это сделал эльф.
- Эльф? – переспросил Пат, - какой эльф?
- Обычный. Домашний, - объяснил я.
Снейп смотрел на меня так, будто что-то просчитывал в уме.
- С чего вы взяли? – спросил он.
- А кто же ещё? Только они же могут аппарировать на территории Хогвартса, шныряют туда-сюда. Самим им сыпать яд, конечно, не в прикол, но ведь если хозяин приказал, они ведь не смогут ослушаться приказа, верно?
*******
- А не проще было бы воспользоваться палочкой? – спросил меня Пат.
Он стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к стенке, пока я смывал художества с лица в мужском туалете.
- И однажды ты задашь себе этот вопрос, когда тебе понадобится застегнуть ширинку.
Пат фыркнул. Он сам говорил миллион раз, что большая часть заклинаний создана для тех, кто не в состоянии поднять свою задницу с дивана.
- Как это ты додумался про эльфов?
- Меня Уизли навёл на мысль. Он мне рассказал одну историю, но тут нужна Гермиона со своими дополнениями.
- Историю? – поднял брови мой друг.
- Да, историю, которая не даёт мне покоя, - пробормотал я, тщательно разглядывая себя в зеркале на предмет оставшейся помады, - если б ты только знал, как же меня всё это достало! Пусть сами со всем разбираются!
Мне действительно всё осточертело. Я будто оказался в эпицентре какой-то бредовой постановки, где все действующие лица явно не дружат с головой. Я – "jeune premier", вот уж точно – Главный Герой, избранный и прочее, должен победить Главного Злодея. Волдеморт – Главный Злодей, будто сошедший со страниц комиксов – до такой степени воплощает мировое зло, что с трудом веришь в его существование. Дамблдор – старый мудрый учитель, Великий Добрый Волшебник, который, не смотря на свою силу, почему-то совсем не стремится сам прикончить Главного Злодея. Снейп – вечно жаждет зла, но вечно совершает благо – непонятый всеми персонаж, который от всей души ненавидит Главного Героя (и, возможно, и старого мудрого учителя), но всё равно выступает на стороне добра... И, как это ни парадоксально, единственным персонажем, которого я вполне понимал, был Люциус Малфой. Человек хочет власти, спокойно плетёт интриги, убирает конкурентов… методы средневековые, конечно, но откуда же ему знать про политический менеджмент? Конечно, ничего хорошего в этом нет, но, по крайней мере, его действия понятны и легко объяснимы.
Версия Гермионы отличалась от версии Рона только тем, что мы выслушали выразительную тираду о кошмарной жизни домашних эльфов и ужасающем бессердечии Барти Крауча-старшего. И я всё так же не мог отделаться от мысли, что что-то здесь не так и чего-то явно не достаёт. Зато моё предложение о том, что пора прекратить ломать головы над этим бесполезным делом, было принято на «ура». Все свои возможности мы исчерпали – последней было собрать экспедицию в Запретный Лес в поисках того, кто там прячется. Но мы ещё не так сильно рухнули с дуба головой вниз, что бы такое совершить. Всё – пусть этим занимается Дамблдор, Снейп и все прочие профессионалы. А меня в принципе должны интересовать квиддич и экзамены, о чём мне неустанно напоминали Джинни – с одной стороны, и Гермиона – с другой. И ещё мы с Патом всё собираемся, но никак не можем стать анимагами. Хотя очень хочется. От меня Ромильда Вейн никак не хочет отстать, в конце-то концов. То, что это были её художества, сомневаться не стоило – нечего так победоносно улыбаться в моём присутствии.
- Говорила же я, что ты только подогрел её интерес, - заявила Гермиона мрачно-торжественным тоном – таким, которым она всегда говорила, когда случалось что-то, о чём она предупреждала. Даже если это было не самое хорошее событие в жизни.
- Если это был ответ на приворотное зелье, - хмыкнул я, - то должен сказать, что разочарован.
Короче, у меня как обычно была куча проблем.
*******
Я понял буквально с первого взгляда, что Драко Малфой был идиотом. И он не то что бы был «плохим», он был… мелким. Его шутки были глупыми и несмешными, остротам не хватало собственно остроты, шпилькам не хватало яда и оригинальности, каверзы были мелочными и не заслуживающими никакого внимания. Все его мысли были навязаны ему его папашей, мозги были его напрочь промыты идеями чистокровности, и, принимая во внимание его подленький характер, он не заслуживал ни капли уважения.
Он любил быть в центре внимания. Думаю, ему доставляло непередаваемое удовольствие сидеть в компании своих преданных поклонников и уверять себя, что он король всего сущего. Он любил хвастаться своим положением в обществе – и, к сожалению, у него были на это все основания. Дела старика Люциуса уверенно шли в гору. Ни один номер «Пророка» не обходился без упоминания его имени. Драко Малфой буквально светился.
Со всеми Уизли у него отношения были плохими всегда, как я узнал. Потому что если во всем волшебном сообществе нужно было бы найти две семьи, абсолютно противоположные друг другу во всём, то это были именно они. Я не особо вникал в подробности этого противостояния, но всё началось, кажется, именно с него.
В один прекрасный день в начале апреля у нас были Превращения. На занятиях присутствовали представители всех четырёх факультетов, поэтому скучно не было никогда. Когда я, Гермиона и Пат подошли к кабинету, перепалка между Роном и Малфоем уже была в самом разгаре. Малфой кривил свою бледную физиономию и изо всех сил изображал «холодное равнодушие», Рон, напротив, покраснел и обозвал того самым неприличным образом.
- Рон! – тут же не преминула вмешаться в разборку Гермиона.
- О! Без вмешательства грязнокровок здесь никак не обойтись, - процедил Малфой.
- А теперь попробуй повторить это без опасности для своей жизни! – предложил ему я угрожающим тоном.
Кажется, он совсем ошизел. Делать такие заявления в присутствии гриффиндорцев опасно для жизни любого.
- Гарри! – это опять Гермиона. Явно не хочет, что бы всё вывалилось в драку. У Гриффиндора баллов и так мало. Хотя и у Слизерина не больше.
- Правильно, Грейнджер, попридержи своих защитничков. Можешь даже Уизли платить за это, деньги, я думаю, ему пригодя…
Договорить ему не удалось – Рон на него набросился. С кулаками, забыв про палочку – по-маггловски просто и эффективно. Правда драться около кабинета МакГоноголл совсем неинтересно – наш декан чует, когда начинается потасовка. Мы пытались их разнять, когда она появилась, разозлилась до смерти, поснимала баллы и назначила им обоим наказание.
Тренировка без Кольцевого в тот день вышла абсолютно бестолковой. Через двадцать минут бесполезного болтания в воздухе раздражённая Джинни махнула рукой и отправила всех в раздевалку. И, думаю, тут дело было не только в её брате.
- Лу, ты не знаешь, что стряслось с нашим капитаном?
Я нашёл их с Гермионой в совятнике. Они привязывали письмо к лапке Хэдвиг. Та радостно ухнула при виде меня. Я ей нравился.
- Знаю, - с прискорбным видом ответила Лу.
- И?
Девчонки переглянулись.
- Их отца уволили с работы, - произнесла Лу.
- Да? А где он работал?
- В Отделе неверного использования маггловских предметов, - Гермиона проговорила это таким замогильным тоном, будто это было что-то угрожающее миру.
- Это, конечно, объясняет настроение Джинни и Рона, - согласился я, - но у вас-то почему такие лица, будто кто-то умер?
- Потому что из всего этого проистекает два не самых лучших вывода, - с умным видом сказала Гермиона, пуская Хэдвиг в полёт, - во-первых, это возросшее влияние Люциуса Малфоя в Министерстве. А во-вторых, мистера Уизли не просто уволили, а сам этот отдел закрыли.
- А что это за отдел? – спросил я, когда мы уже уходили из совятника.
- Многие волшебники, - начала Гермиона, - зачаровывают обыкновенные маггловские предметы для собственного пользования. Пока они у них, ничего, конечно, не происходит, но иногда они попадают в руки к магглам, и тогда…
- И тогда начинается веселье, - закончил я.
- В Париже слышала одну историю, - вдруг воодушевилась Лу, - зачарованное зеркало попало на аукцион, где его купили для одного модного магазина одежды и повесили в примерочную. И, представляете, оно принималось комментировать каждую примерку – «Мадмуазель, вы решительно не помещаетесь в это платье!», или – «Мадам, такие юбки вам следовало прекратить носить лет двадцать назад!»
- И сколько было инфарктов? – заржал я.
- Нисколько, - хмыкнула Лу, - все посетители считали, что это продавцы над ними издеваются. Магазин чуть было не разорился.
- Это, конечно, показательный пример, - улыбаясь, согласилась Гермиона, - но только подумайте, к чему всё это ведёт. Они прерывают отношения с магглами! Безопасность магглов уже перестаёт что-либо значить! И кто знает, как далеко может зайти такая политика?
*******
Тем не менее, Драко Малфой сиял. А так как радоваться молча он не умел, то достал он своим ликованием абсолютно всю школу. Пат уже грозился задушить его ночью подушкой, потому что сил жить с ним в одной комнате у него больше не было. Все друзья Пата в Слизерине тоже ходили мрачные – баталии в подземельях достигли своего апогея. Мой друг говорил мне, что их лагерь даже уменьшился на несколько человек – тоже результат пагубного влияния Малфоя. Ну, и их родителей. Перебежчики особо счастливыми не выглядели – бывшие друзья их игнорировали. Новые оказались не самого лучшего качества.
Наверное, были два самых ярких свидетельства дружбы между враждующими факультетами. Я и Пат, и, конечно, безумная четвёрка первоклассников. Всё. Признаю, что сочувствующие делу объединения были. Но в большинстве своём мои однокурсники доводили меня до белого каления. И однажды вечером в гриффиндорской гостиной всё-таки произошёл взрыв.
Комната была, как всегда, полна народу. Обычные занятия – уроки, игры, пустопорожняя болтовня. И, к моему сожалению, мне пришлось находиться рядом с теми, кто во всех подробностях обсуждали Малфоя и его компанию, какой он придурок, как все его ненавидят и т.д. и т.п. Всё это я уже слышал по сто раз на дню и сказал, усмехаясь:
- Будь он здесь, он бы очень обрадовался.
- О чём ты? – повернул ко мне голову Дин.
- О том, что он хочет, чтобы о нём говорили, - вздохнул я, - и вы делаете ему прекрасное одолжение.
- И что ты предлагаешь?
- Плюнуть и забыть. Не много ли ему чести, чтобы тратить на него свободное время?
- Да потому что эти чёртовы слизеринцы достали уже! – воинственно воскликнул Симус и его поддержал нестройный ропот голосов.
- Не обобщай! – внезапно возмутился маленький мальчик с каштановыми волосами. Это был дружок Олли – Натан, кажется, - если ты не можешь познакомиться с нормальными слезеринцами – это твои проблемы!
- А ты вообще помолчи, малявка, - возмутился Финниган.
- Так он прав, - поддержал я.
- Знаешь, Гарри, - довольно резко начал он, - ты здесь учишься не так давно. А я за шесть лет учёбы вполне убедился, что все слизеринцы – козлы! И если твой друг учится на этом драном факультете, то может тебе стоит пересмотреть своё к нему отношение?!
Народ замолк. Я почувствовал, как во мне разливается злость, которая уже давно требует выхода. Злость на всё, что случилось со мной в последнее время, на Дамблдора, который крутит вокруг да около, на Малфоя со своей грёбаной политикой, на школу с её дурацкими правилами, на людей, которые постоянно пялятся на мой лоб, и на одноклассников, которые ведут себя, как полные идиоты.
- Ты хочешь сказать, - тихо начал я, поднимая на него взгляд, - чтобы я прекратил дружить с человеком, которого я знаю в пять раз дольше, чем тебя только потому, что у него галстук другого цвета? Ты сейчас клеймишь моего друга, который никому из вас, - я обвёл глазами всех присутствующих, - никогда слова дурного не сказал, только из-за того, что он учится в Слизерине?
- Я хотел сказать… - начал Симус, но я его перебил.
- То, что ты хотел, ты уже сказал, - довольно грубо произнёс я, - как я понимаю, тут все такого же мнения, - я ещё раз обвёл взглядом аудиторию.
Мне крупно «повезло» - в этот момент здесь не было ни Лу, ни Гермионы, ни даже Джинни, и поддержать меня было некому.
- Не все, не все! – запрыгал на своём месте первоклашка.
- Спасибо, Натан. Значит, большинство, - криво усмехнулся я, - Чудно! Вы открыли мне глаза на действительность! Малфой – козёл, значит все слизеринцы – тоже. Видимо, каждый слизеринец носит фамилию Малфой – а я то и не знал! Я же здесь недавно! И друг мой, оказывается, тоже такой, как Малфой. И неважно, что его мать убили Пожиратели Смерти, неважно, что он вообще не хотел учиться магии, и что он не любит скорее магов, чем магглов – всё это неважно! – я уже почти кричал, - у нас ведь есть одна мантра – «все слизеринцы одинаковые». Зачем думать, когда и так всё ясно?
Стояла тишина и все присутствующие глазели на меня. Я не знаю, почему они меня слушали, да и сам я не являюсь любителем поговорить на публике, но тогда меня прорвало.
- С самого начала моей здесь учёбы, я только и слышу, как все вы здесь ноете – «слизеринцы то, слизеринцы сё», - злым голосом продолжил я, - да просто житья от них нет! И вот они сами пошли вам навстречу! Сами! Первые! Но нет! Вы воротите нос! Что же вы хотите? Что бы Малфой вам рухнул в ноженьки? Чтобы Паркинсон занималась с отстающими первоклассниками? Вот уж этого не дождётесь, уж извините. Но вы не хотите мириться с нормальными слизеринцами! А знаете почему? Да потому что вам это нравится! Ведь это здорово – всегда есть, кого проклинать, всегда знаешь, кто виноват. Чем же плохо?
- И знаете, что я вам ещё скажу? – совсем разошёлся я, - слизеринцы и в половину так не высокомерны, как гриффиндорцы! Ведь мы себя так любим, правда? Мы ведь все такие классные ребята! Такие честные, благородные, храбрые! И как же мы можем якшаться с этими гнусными слизеринцами? А вы никогда не думали, что ваше же высокомерие и делает из них козлов?!
- Ты сейчас факультет оскорбляешь, Поттер, - хмуро заметил один семикурсник, - на котором, кстати, и твои родители учились…
- И Петтигрю, - гаркнул я, разозлившись ещё больше от упоминания о родителях, - который предал их и виновен в их смерти, тоже! И он тоже – гриффиндорец! Я и это прекрасно помню!
Я под тяжестью молчаливых взглядов отправился в спальню. Но вдруг развернулся и сказал своё последнее слово:
- Шляпа хотела отправить меня в Слизерин, - громко сказал я, наблюдая с каким-то странным удовольствием вытягивающиеся от такого признания лица, - и мне начинает казаться, что я сделал неправильный выбор!
--------------
*(фр., театр.) артист, исполняющий роли первого любовника


Глава Тридцать Седьмая, в которой слизеринцы показывают характер


Проснулся я на следующее утро в ужасном расположении духа, нервный и с гудящей головой. Давно заметил – если ложишься спать в подобном состоянии, то и встаёшь соответственно.
Одевшись, я пошёл на завтрак, сохраняя абсолютное равнодушие к преследовавшим меня взглядам. Была суббота, студенты не торопились на занятия. Со мной никто не заговаривал, да я особо и не расстроился. Наоборот, может и к лучшему – я ведь могу и нагрубить ненароком.
За гриффиндорским столом первым, что бросилось мне в глаза, были мои подруги. Лу и Джинни – одна по левую руку, другая по правую – явно наседали на Гермиону с каким-то вопросом. Та решительно отнекивалась, мотала головой в знак протеста и даже покрутила пальцем у виска.
- Гермиона, я же тебе говорила, что… - убеждала её Джинни, когда я подошёл к ним сзади.
- Здравствуйте, девушки! – поздоровался я более раздражённым тоном, чем собирался, - о чём такая активная дискуссия?
Судя по тому, как они синхронно подскочили и покраснели, активная дискуссия была, кажется, обо мне. Впрочем, развёрнутого ответа я от них и не ждал.
- Это была отличная речь, Гарри, - разом переменила тему Лу.
- Да, Черчилль со своим Фултоном отдыхает, - вяло усмехнулся я, - да вас же не было вчера.
- Мы были, - сказала Джинни, - к середине подошли. Ты просто нас не заметил, мы в сторонке стояли.
Я молча принялся за завтрак. Есть не хотелось – еда казалось безвкусной дрянью, хотя эльфы, я уверен, приготовили всё как всегда прекрасно. Нервы, нервы… Интересно, а нервные клетки волшебники восстанавливают?
- Гарри, мы хотели зайти к тебе после твоего ухода, - тихо произнесла Гермиона, - но Лу сказала, что ты в таком состоянии можешь послать нас куда подальше.
- Могу, - согласился я, проглатывая кусок запеканки. Потом повернулся к ней и сказал, - извини. Просто я устал от всей этой тупости.
Она собиралась мне что-то сказать, но в зал стали влетать совы с утренней почтой. «Пророк» выписывали не многие, но Гермиона была среди них, потому что любила быть в курсе событий. Я вернулся к еде – газета меня не интересовала сегодня тем более.
Я не сразу заметил напряжение, распространившееся по Залу. Кто-то за спиной сдавленно охнул, а четверокурсник, сидящий напротив меня и уткнувшийся в газету, вдруг выпучил глаза и, сильно толкнув соседа, сунул ему листок под нос.
- Гарри, - довольно высоким голосом произнесла Гермиона, и я понял, что это опять про меня. Но когда она дала мне газету, и я прочитал то, что там было написано, я понял, что ошибся.
«…Мы уже несколько месяцев периодически освещаем жизнь юного Гарри Поттера – надежду всего магического мира в случае возрождения Сами-Знаете-Кого, как считают некоторые оптимисты и идеалисты. Как помнят читатели, мы уже упоминали об особенностях характера Мальчика-Который-Выжил и его сомнительном поведении в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, на которое смотрят сквозь пальцы как его официальный опекун, Сириус Блэк, так и директор Школы – Альбус Дамблдор, чья компетентность давно под вопросом. Сквозь пальцы смотрят и на явное увлечение юного героя тёмной магией – и мало того, из проверенного источника нам стало известно, что Гарри Поттер владеет парселтонгом – редким даром говорить со змеями, что издревле считалось верным признаком тёмного волшебника. Этой способностью обладал легендарный Салазар Слизерин, а также, по некоторым данным, и Сами-Знаете-Кто. Кого же мы получим в результате, задаём мы вопрос, не нового ли чёрного колдуна, мечтающего захватить власть в стране?
Конечно, многие могут сказать – как сын таких достойных родителей может пойти по кривой дорожке? Но давайте посмотрим, что за люди его окружают. Его крёстный отец – печально известный Сириус Блэк, о котором уже было сказано немало, последний представитель одной из самых родовитых фамилий, связанных с тёмной магией. Но есть ещё один человек, с которым юного Поттера связывает теснейшая дружба с раннего детства. Это Патрик Рэндом, ближайший друг и советчик во всех его делах. Фамилия это, конечно, не известна магической общественности, но быть может, многие вспомнят его мать – выдающуюся волшебницу Мишель Престон, сотрудницу Департамента Магического Правопорядка, убитую приспешниками Сами-знаете-кого, когда её сыну не было и года. Истории мальчиков похожи, не правда ли? За исключением одного момента – отцом этого молодого человека является небезызвестный многим Северус Снейп, профессор Зельеварения в Хогвартсе, который (как известно немногим) сам являлся Пожирателем Смерти, и не был осуждён и посажен в Азкабан только по причине заступничества того же Альбуса Дамблдора…»

- Сука! – слишком громко и как-то слишком хладнокровно констатировал я, сминая газетный листок в кулаке.
«Пророк» явно ходил по рукам. Про завтрак все забыли. Но Скиттер просчиталась в одном моменте – готов поклясться чем угодно, что заявление о родственной связи моего друга и Мастера Зелий абсолютно затмило моё якобы увлечение тёмной магией и способность говорить со змеями. Тихий изумлённый шёпот, перескакивающие взгляды от Пата к Снейпу, чьё-то довольно громкое утверждение за столом Равенкло – «я же говорил!», почему-то смущённые лица преподавателей. Каменное лицо Северуса Снейпа, которое не выдавало ни грамма эмоций.
- Как она узнала?! – едва слышно прошептала Гермиона.
- А Снейп молодец, - неожиданно для самого себя заметил я, обернувшись к ней, - я бы не смог такое непробиваемое лицо сделать на его месте.
Лу же смотрела только на Пата. Тот как раз читал злополучную газету. Его лицо одновременно мрачнело и бледнело в процессе прочтения. Да сейчас не только Лу, многие смотрели именно на него. Если бы Пат сейчас расхохотался, как тогда, в библиотеке, никто бы не поверил. Это стало бы сплетней, но не более. Не смотря на его явную схожесть со своим отцом, среднестатистический ученик Хогвартса не был в состоянии представить Снейпа в роли счастливого папочки. Представить, что у того была связь с женщиной, большинству просто не хватило бы воображения.
Но когда Пат дочитал статью, то отшвырнул от себя газету, порывисто вздохнул и почти отчаянным движением закрыл лицо ладонью. Это было равносильно официальному признанию.
*******
- «Л.Э.», - прочитал я накарябанные на столбике кровати буквы, когда смахнул пыль, - «Л.Э., Л.Э.» и так ещё два раза.
- Что это может значить? – задумалась Лу, разглядывая потолок, покрытый паутиной.
- Боюсь, это история болезни, - грустно улыбнулся я.
В груди разлилась какая-то странная приятная печаль – доказательства того, что Джеймс Поттер когда-то топтал эту землю, обычно действовали на меня самым умиротворяющим образом.
- «Снивелли, вымой свои патлы!», - с непередаваемым сарказмом в голосе прочитал Пат с досок, коими были заколочены окна, - подпись – Мягколап. Смотрите – сколько лет прошло, а совет не теряет своей актуальности, - задумчиво добавил он.
- Как будто, он его когда-нибудь прочитает, - хмыкнул я.
- Здесь довольно хо…хо… апчхи! – громко чихнула Гермиона, - холодно. И пыльно.
- Гермиона, ты ведьма или кто? – удивилась Лу, - надо растопить камин.
- Точно, - смутилась та.
Ну, камином это было назвать сложно. Я бы сказал – очаг. Зачем он перевоплощающемуся оборотню – понять очень сложно. Но ещё сложнее понять, зачем ему же – огромная кровать с балдахином, стулья, стол…
- Чтобы было, что покрушить, - предполагает мой друг.
Когда Гермиона разжигает огонь в очаге, становится не в пример уютнее. Ну, если не уютнее, то уж теплее точно.
Мы находились в Визжащей Хижине, как можно было догадаться. Я понимаю – нормальные люди туда не полезут – все боятся привидений. Но мы-то знаем, что никаких привидений тут нет, и отродясь не было. Мы с Патом давно хотели сюда пробраться, но всё как-то руки (вернее, ноги) не доходили. А теперь появился замечательный повод – скрыться от навязчивого интереса всего Хогвартса.
Когда после появления статьи, которая действительно ошеломила студентов и половину преподавательского состава, мы подошли к моему другу, то первыми его словами были:
- Ничего не хочу слышать, - он выставил вперёд руку, будто предупреждая нас, - не сейчас. Завтра, послезавтра, когда-нибудь, но не сейчас. Пойдёмте отсюда куда-нибудь, а не то я буду вынужден просить у тебя мантию-невидимку, Гарри.
Идею насчёт Хижины лично я поддерживал. Хотелось выйти из школы хоть куда-нибудь, потому что я всем существом чувствовал это давление вопрошающих взглядов, которое, казалось, достанет даже в нашей любимой Комнате-По-Требованию.
Когда мы разошлись по гостиным за тёплыми мантиями, Гермиона спросила меня с крайне озабоченным видом:
- Но как она узнала, Гарри? Я никак не могу этого понять.
- Наверное, ей рассказал кто-то, кто знает, - пожала плечами Лу.
- А кто знает? – нахмурилась Гермиона, - и про Пата, и про парселтонг?
- Да мало ли, - буркнул я, - нам кажется, что всё в тайне, а на самом деле всегда кто-то мог что-то услышать.
- Да, - согласилась она, - но кому это надо? Если всем происходящим вертит Малфой-старший, то напрашивается один вариант…
- Отпадает, - мотнул головой я.
- Почему? – удивилась Лу.
- А вы видели его лицо, когда по Залу понеслась эта новость? – повернулся к ним я, - мне показалось, что он готов был за два стола отпрыгнуть от Пата!
- То есть, за наш? – уточнила Лу.
Я против воли засмеялся, живо представив Малфоя в два прыжка оказывающимся за гриффиндорским столом.
*******
Так как на разговоры об утреннем происшествии Пат наложил вето, все втихомолку занялись своими делами, для которых не обязательно было идти в Визжащую Хижину. Мой друг достал тяжеленную томину с каким-то жутким названием «Неорганические соединения» и чего-то там ещё, и попытался уйти от мира по привычному маршруту – забравшись с головой в науку. Лу раскладывала пасьянс. Гермиона решила дописать домашнее задание по Нумерологии.
Я же, не найдя себе более достойного занятия, принялся слоняться по комнате, в надежде найти ещё какое-нибудь свидетельство деятельности Мародёров. Пока, кроме тех двух надписей, я нашёл только свидетельство пребывания оборотня в этой комнате – погрызенные ножки стульев, например…
- Что там у тебя? – поинтересовалась Лу, когда я полез под кровать.
Я вылез весь в пыли, но зато вместе с коробкой, затянутой паутиной.
- Да ничего особенного, - я засунул руку вовнутрь, - свечи, смотри.
Я порылся ещё, но там был в основном хлам – обрывки пергамента, давно пересохшие чернильницы… На самом дне обнаружилась потрёпанная книга и что-то, завёрнутое в тряпку. Когда я её размотал, то опять рассмеялся.
- Ты чего ржёшь? – поднял голову Пат.
- Заначка Мародёров, - объяснил ему я и продемонстрировал початую бутылку огневиски.
- Надеюсь, вы не собираетесь сейчас её распивать? – подняла брови Гермиона. Вид её говорил, что она не в шутку рассматривает возможность таких действий с нашей стороны.
- Зачем? – успокоил её я, - я Сириусу отдам. Или Рему. Им понравится.
- А ты уверен, что там виски? – подозрительно прищурился Пат.
Я откупорил бутылку и принюхался.
- Да вроде.
- А что же там может быть? – в притворном испуге прошептала Лу.
- Да мало ли что им могло стукнуть в голову туда налить, - пожал плечами Пат.
- Да ладно! – бесшабашно махнул рукой, и какой-то пробежавший мимо бес дёрнул меня так же бесшабашно сделать маленький глоток.
Из-за строенного «С ума сошёл!!!» я чуть не подавился.
- На твоих глазах чуть не умер Пат, а ты хлебаешь не пойми что! – закричала не в шутку разозлённая Гермиона, вскочив со стула, - если там яд или ещё какая-нибудь гадость, мы даже помочь тебе ничем не сможем!
- Да это же… - попытался объяснить я, что от Мародёров максимум можно ожидать какой-нибудь глупой шутки, - это же… да там нет же ничего!
Пат молча встал, подошёл ко мне и отобрал бутылку. Потом плеснул немного на стол и хмуро провёл над этой лужицей палочкой. Стояла мёртвая тишина.
- Яда здесь нет, - провозгласил мой друг.
- Откуда ты знаешь? – спросил я.
- Оттуда, - буркнул он, - экстримал хренов…
Лу пришла в себя быстрее всех.
- Да ладно, живой ведь… - кинула она таким бодрым голосом, отчего я тут же понял всю глупость такого поступка.
Гермиона с надувшимся видом уселась на стул и вернулась к работе. Я, чувствуя себя идиотом, посмотрел на книгу, которую оставил лежать на кровати. Она была старая, переплёт от постоянной сырости разошёлся, страницы пожелтели. Название невозможно было разобрать. Но когда я раскрыл содержание, то присвистнул.
- Что бы ты там ни нашёл, – проворчал Пат, - не пей, не ешь и не грызи. И не нюхай. И, на всякий случай, лучше не трогай.
- «Познай свою суть», - прочитал я, - универсальное пособие по анимагии. Такого мы ещё не читали.
- Правда? – тут же встрепенулся мой друг, - дай-ка глянуть.
Мы стали пролистывать потрёпанные временем страницы. Это был ещё один привет из прошлого – поля пестрели заметками, написанные четырьмя разными людьми. Почерки Сириуса и Рема хоть и претерпели изменения, но были узнаваемы. Третьим и четвёртым, несомненно, были мой незабвенный папаша и Петтигрю. «Он это сам пробовал?», «Бред какой-то», «Можно и проще», «Ну и загнул…», «Не хочу идти к МакГоноголл»… Эти местами расплывшиеся надписи было намного интереснее читать, чем саму книгу, которая действительно была довольно бредовой.
- Знаю!!! – вдруг заорала Гермиона.
Мы все подскочили. Я уронил книгу. Лу рассыпала карты.
- С ума сошла, - прошептал Пат, - орёшь, громче мамаши Сириуса!
Но наша староста нас даже и не заметила. Она улыбалась, глаза победоносно сверкали и вид у неё был настолько вдохновенный, будто она только что доказала теорему Ферма.
- Я знаю! – ликовала она, - знаю, как Скиттер проникает в школу!
- Она сама проникает в школу? – переспросил я.
Воображение услужливо подсунуло мне картинку крадущейся по ночным коридорам Хогвартса дебелой блондинки с бульдожьей челюстью, одетой в костюм ниндзя и боевой раскраской на лице.
- Да! – воскликнула Гермиона, будто только заметив наше присутствие, - никто ей не передаёт информацию! Она сама её достаёт! Вы что, не понимаете? Она – анимаг! Незарегистрированный анимаг!
*******
-…или лучше, пусть он её съест! – закончил перечислять зверские способы расправы с Ритой Скиттер Пат. Перечислял он мне их в правое ухо, поэтому я постоянно сбивался.
Писали мы Сириусу. Писал собственно я, Пат злодейски сверкал глазами, Гермиона пребывала в нирване по поводу своего открытия, а Лу в нетерпении перетаптывалась на месте. Даже Хэдвиг радостно ухала – уловила всю важность момента.
- Думаете, Сириус её сдаст? – спросила Лу, когда мы отправили сову со своим важным донесением.
- Неее, - протянул я, - скорее, припугнёт. Такой компромат на дороге не валяется.
- А сколько дают за незаконную анимагию? – внезапно задался вопросом мой друг.
Мы все переглянулись. Действительно, получалось довольно интересно. Мы собирались шантажировать эту журналюгу тем самым проступком, который и сами собирались сделать.
- Глупо это, на самом деле, - продолжил рассуждения Пат, - почему это считается преступлением? Это ведь над собой эксперимент, а не над другими?
С такими рассуждениями мы вышли из совятни. К сожалению, тот факт, что Гермиона раскрыла секрет Скиттер, уменьшению разговоров не способствовал. Чего и следовало ожидать. Но всё что могла сделать эта стерва, она сделала.
Новость об отцовстве Снейпа была темой для разговоров для всего Хогвартса. Подозреваю, что даже учителя шушукались по углам, особенно те, кто застал времена Мародёров.
Самым острым моментом было то, что говорить об этом в полный голос не решался никто. Профессор Снейп лютовал по страшному, снимая баллы при одном лишь подозрении на обсуждение больной темы. Мне было его жалко – но намного больше сострадания вызывал у меня мой друг. За всю свою учёбы в Хогвартсе он не вызывал к своей персоне столько внимания. Но если на Снейпа пялились просто с изумлением, потому что от него никто не ожидал таких фокусов, то на Пата смотрели чаще со страхом. Видимо, исходили из принципа – не так страшен чёрт, как его малютка…
Весь этот день мы старательно прятались. Весь вечер просидели у Люпина. Приближалось полнолуние, и Рем был бледным и нервным, а из-за просыпавшейся во мне коняги по моей спине периодически бегали мурашки. Да и вообще я чувствовал себя довольно странно. Я бы сказал, немного перевозбуждёно. Я не мог спокойно сидеть на месте, хотелось что-то делать, куда-то идти, что-то искать… Что именно искать мне хотелось, я сначала и сам не понял.
- Хватит кидать на всех девушек подряд такой голодный взгляд, - посоветовал Пат, когда мы прошли по коридору.
- Чего? – не расслышал я, как-то слишком уж пристально уставившись на проходившую группку пятикурсниц с Равенкло. Оттуда послышалось хихиканье и перешёптывание.
- Ничего, - издевательски хмыкнул мой друг, - просто ты выглядишь, как молоденький сеттер, которого первый раз выпустили на охоту. Уши торчком, глаза горят…
- Ты чего несёшь? – возмутился я.
- Гормоны плохо действуют на твои мозги, - проинформировал меня Пат, - я, конечно, тебя понимаю, но учти, друг – на всех тебя не хватит.
*******
…Но рано или поздно приходится идти в гриффиндорскую башню, не ночевать же в школьных коридорах. Пату было ещё тошнее спускаться в свои подземелья, тем более, у него не было охраны из двух воинствующе настроенных девчонок.
В гостиной было, конечно, полно народа и все сразу уставились на меня. Ох, как же мне надоело играть роль приглашённой звезды! Я не собирался это терпеть и пошёл в спальню, по пути совершенно нахальным образом подмигнув старой знакомой мисс Вейн, сидящей в окружении своих подружек. Голос разума пропищал – зачем, зачем ты это сделал? Вид у неё сразу сделался довольный.
- Поттер, это правда? – окликнул меня уже у входа на лестницу тот самый семикурсник, что вчера обвинял меня в оскорблении факультета.
- Что – правда? – каменным голосом спросил я.
- Про Снейпа, - уточнил чей-то незнакомый голос.
Я развернулся, окинув взглядом всех присутствующих. Дежа вю. Это уже было. Точно, было.
- Даже если и так, - равнодушно бросил я, - предложите сжечь моего друга за то, что ему не подфартило с папашей?
Я снова развернулся и отправился в спальню, чувствуя себя усталым и абсолютно разбитым. Я достал из сумки бутылку огневиски, подивился, что не отдал Люпину, сунул её в чемодан и благополучно о ней забыл на некоторое время.
Просмотрев ночью всю бурную коллекцию снов а-ля «мне шестнадцать, у меня пубертатный период», я проснулся с чувством лёгкого похмелья в голове. Вторая половина вчерашнего дня представлялась мне какой-то смазанной и нереальной. Повалявшись в постели и поразмышляв на тему не вполне нормального для меня вчерашнего поведения, я принял единственно верное решение – встать, принять холодный душ, поесть и сесть делать уроки, до которых вчера совсем не дошли руки.
Я подошёл на завтрак поздно, девчонок за столом не было. За едой я мужественно боролся, чтобы не рявкнуть в голос: «Чего пялитесь?» Рядом со мной никто не сидел. Видимо, к сегодняшнему утру вспомнилась и моя тёмная магия, и мой парселтонг, вкупе с дружбой с сыном-Снейпа-Пожирателем-Смерти. Который, кстати, плюхнулся рядом со мной на скамью и криво, вполне в духе своего папаши, улыбнулся на удивлённо-испуганные взгляды.
- Здорово, - поздоровался он.
- Привет. Ты как?
- О, чудно! – осклабился Пат, - если не считать, что половина школы смотрит на меня, как на антихриста, то жить можно.
- Просто почему-то все решили, - ухмыльнулся я в ответ, - что страшнее Снейпа может быть только его сын.
- Вот людям больше делать не фиг, как кости перемывать профессорам, - проворчал Пат, когда мы уже вышли из Большого Зала, - вот вся проблема школ-интернатов – замкнутость пространства. Варятся все тут в одном котле… тьфу ты!
Он помолчал несколько секунд, а потом добавил:
- В Слизерине сейчас такой дурдом творится. Скоро уже, наверное, начнётся стенка на стенку.
- Из-за тебя? – удивился я.
- Думаю, это последняя капля, - мрачно хмыкнул Пат, и продолжил злым голосом - я вчера когда пришёл, везде, естественно, шёпот, косые взгляды. Мне это терпеть как-то не очень хочется, поэтому я решил прервать всё на корню. Встал и говорю: «Да, это правда. Профессор Снейп – мой отец. Кто хочет узнать подробности, можете обратиться к нему самому!»
- И что?
- Что? Да ничего, добровольцев не нашлось. Зато челюсти поотвисали у многих. Они думали, что я отпираться буду. Малфой от меня шарахается, как чёрт от ладана. Меня, представляешь, - он округлил глаза и рассмеялся, - боятся!
- Интересно, что будет делать Снейп? – задался вопросом я.
- А что он должен делать? – нахмурился Пат.
- Ну, сам подумай, - немного смутился я, - в каком он сейчас дурацком положении. Есть сын, непризнанный и носит другую фамилию, и все об этом знают. Проигнорировать ситуацию глупо, и признать тебя сейчас, после этой статьи, тоже…
Пат задумался.
- Чёрт, а я ведь совсем об этом не подумал, - признался он, и почти испуганным голосом добавил, - а если он захочет меня признать? А моё мнение в таком случае учитывается?
- Ты – совершеннолетний, - хлопнул я друга по плечу, и торжественно произнёс, - ты теперь полноправный гражданин и никто не… Здравствуйте, профессор МакГоноголл!
Это мы произнесли уже хором прошедшему мимо декану. Она поздоровалась и пошла дальше, напомнив про завтрашнее сочинение.
- Видел, как она на меня посмотрела? – кисло поинтересовался мой друг, - на меня так половина профессорского состава так пялится – как на брошенного котёнка. Женская часть коллективно теперь, наверное, окончательно считает Снейпа монстром. Знаешь, только здесь я понял практически сакральный смысл своей фамилии*. Нет, не зря тётя с дядей решили мне её дать. Кстати, а где девчонки?
Они оказались в библиотеке. На вопрос, что они там делают с утра пораньше, они нам показали большой альбом в кожаном переплёте и с названием «Хогвартс. Выпуск 1978 г.».
- До нас его смотрели Лаванда и Парвати, - отстранённо прокомментировала Гермиона.
- Думаю, Снейп ещё никогда не становился объектом для подобного рода пересудов, - добавила Лу.
Мы подсели к ним за стол, и Пат молча развернул альбом на коллективном фото слизеринцев.
- Ну и чучело, - почти ласково произнёс он, глядя на своего семнадцатилетнего отца, который не старался лезть на передний план.
Нет, всё-таки не так уж они были и похожи. Да, те же острые черты лица, такое же сухощавое телосложение. Зато у Пата никогда не было такого затравленно-озлобленного выражения лица, и спину он всегда держит прямо. И он никогда бы не стал Пожирателем Смерти, добавило что-то внутри меня.
Пат перевернул страницу назад и с улыбкой посмотрел на фотографию Равенкло. Глядя на открыто улыбающуюся Мишель Престон невозможно было поверить в действительность. Белое и чёрное.
- Извини, Пат, но твой отец просто кретин, - высказала общую мысль Лу, - скажи, что ему не хватало?
Пат криво усмехнулся, но промолчал. История о тяжёлых и запутанных отношениях между нашими родителями так и осталась между нами. Я перевернул ещё одну страницу назад.
- О! – вздрогнула Гермиона и произнесла самую банальную фразу из всех услышанных мною за последние месяцы, - как ты похож на своего отца, Гарри.
Да, по крайней мере, не стоит сомневаться, чей я сын. Ошибиться невозможно. Эту физиономию, исключая мелкие детали, я вижу каждый день в зеркале. Рядом мама. Сириус, «красивый до неприличия», как выражалась одна моя знакомая. Ремус, уже тогда потрёпанного вида…
- Всё, баста, - резко захлопнул альбом я, - хватит нюни разводить, работать пора.
- Ты чего? – внимательно посмотрела на меня Лу.
- Нам завтра сочинение МакГоноголл сдавать, а у меня ни строчки, - заявил я.
Гермиона тут же подскочила и начала лихорадочно выкладывать из рюкзака пергамент и чернила.
- Точно, я совсем забыла! Надо просмотреть несколько книг…
Я поднялся, чтобы отнести альбом на место. Однажды я буквально запретил себе думать о родителях. А то в моей тогдашней ситуации можно было загнуться от жалости к самому себе. Мне было одиннадцать, и это было в ночь перед тем, как пойти в новую школу в Лондоне. Мне было страшно до тошноты, потому что мало того, что я должен был идти в разношенной одежде, дурацких очках и без единого пенни в кармане на карманные расходы, так ещё я считал себя жуткой деревенщиной в глазах жителей столицы. Вот тогда я и запретил себе жалеть самого себя, мечтая о том, что было бы, если бы мои родители были живы. А на следующий день я познакомился с Патом, и моя жизнь стала совсем другой.
И сейчас я должен положить чужое прошлое на полку. Потому что меня там нет, но чем больше туда лезешь, тем глубже увязаешь в нём, как в болоте. И тем больнее и труднее вылезать из него. Прошлое не вернётся. Мёртвые не воскреснут. Я сам заявлял Дамблдору, что не терзаюсь по поводу того, что было и могло бы быть. Так и незачем начинать.
*******
Но в этот день произошло событие, которое заставило Хогвартс забыть про новоявленное отцовство Снейпа, про странные события в волшебном мире, про Гарри Поттера и про многое другое. Произошло то, что позже назовут Апрельским Слизеринским мятежом, и, не смотря на своё, по сути, пустяшное содержание эти события возымели большие последствия.
Но всё по порядку. Был разгар ужина. Большинство студентов – в Большом Зале. «Грозы» никто тогда не ожидал. По крайней мере те, кто не знал, что творится в слизеринских подземельях, а это вообще мало кто знал.
Но во время вечерней трапезы всё больше и больше студентов стали обращать внимание на стол факультета Слизерин. Там будто кто-то нарисовал разграничительную линию – между двумя враждующими фракциями была свободная буферная зона, и шло активное переругивание между обоими сторонами. Пат и Малфой сидели близко к «границе», и, судя по их злым лицам, разговор уже перешёл на личности. Собственно, все сторонники моего друга выглядели как люди, готовые штурмом взять Букингемский Дворец. Короче, доведённые до ручки Малфоем, дурацкими слизеринскими «традициями» и вообще всей школой.
Когда Драко Малфой совсем разошёлся и продекламировал, косясь на моего друга, что-то своим приятелям, из чего я услышал только «когда отец станет Министром…» (от Рона, сидящего невдалеке, послышалась «ну и урод»), Пат отбросил ложку и вскочил.
- Да мне тошно за одним столом с тобой сидеть, Малфой! – яростно и довольно громко кинул он, подхватил мантию, что лежала рядом с ним, и удалился из Зала.
На секунду повисло молчание и на это мгновение лицо сына будущего Министра засветилось триумфом. Но ненадолго.
- Вот уж точно, - гаркнул Джей МакНейр, и в наступившей тишине его слышали все.
И тот встал и ушёл вслед за моим другом. И дальше началось что-то невообразимое.
Дейдра в горделивом молчании поднялась и отправилась к выходу из Зала. И так один за другим, каждый, кто принял сторону Пата. Они вставали, и спокойно и деловито удалялись из Большого Зала. Каждый ученик, да и все профессора в немой растерянности смотрели на это поистине завораживающее действо. Только директор смотрел на это не так – его лицо выражало такое чувство, будто происходит что-то настолько хорошее, на что он не смел надеяться даже в самых смелых мечтах.
Это действительно было революцией. Не было криков, лозунгов и транспарантов. Не было диверсий и воинствующих толп. Всё происходило в самой красноречивой форме, в которой только можно было выразиться – в молчании. Молчаливый протест. Просто, тихо, и чертовски зрелищно. Половина слизеринского стола была пуста.
---------
* random - с англ. случайный, шальной


Глава Тридцать Восьмая, в которой Пат идёт на абордаж


- Это была чистой воды импровизация! – так заявит мне Пат на следующее утро.
- Мы будем держаться до последнего, - ухмыляясь, скажет мне Джейкоб МакНейр.
- Просто мы хотим доказать, что слизеринцы тоже заслуживают уважения, - изречёт Дейдра МакЛаллен своим спокойным уверенным голосом.
На завтрак они не явились. При дневном свете почему-то это выглядело особенно жутко. Как будто по Слизерину прошлась эпидемия какой-то страшной болезни. Когда они не пришли и на обед, и на ужин, в школе вообще ни о чём больше не говорили, как о новоявленной забастовке. Ученики только и болтали о том, что требует слизеринские якобинцы, не объявили ли они голодовку, что будет делать Снейп с взбесившимся факультетом и что вообще происходит.
- Понимаете, нет такого правила, которое запрещало бы ученикам не появляться на обеде. Даже если это половина факультета, - умудрено говорила наша самая умная подруга.
С Гермионой полностью соглашался Люпин, у которого мы узнавали все новости из лагеря преподавателей.
- Поймите, тут вопрос в разделении компетенции, - объяснял Рем, - это ведь проблема отдельно взятого факультета, а отвечает за него профессор Снейп. Они ведь действительно не совершают какого-либо страшного проступка, за который предусмотрено какое-либо суровое наказание… Ну, и пока молчит директор…
- А что, он даже нечего и не сказал? – удивилась Лу.
- Сказал, - кивнул головой Рем.
По его словам, в ответ бушующему Снейпу, который оказался не в состоянии справиться с собственным факультетом, Дамблдор предложил «позволить детям самим решить свои разногласия», если, конечно, это «не перейдёт допустимые рамки».
Вот так, с негласного благословения директора, слизеринская компания моего друга отрывалась по полной программе. А вот что, собственно, произошло в тот достопамятный вечер…
Когда Пат, разозлённый всем и вся, вскочил во время ужина и бросился в ненавистные любому клаустрофобу подземелья, он и думать не думал ни о каком мятеже. Попинав от души любимое кресло Малфоя, он немного успокоился – и в этот момент в гостиную Слизерина ввалился Джей.
- Не могу там больше сидеть, - признался он моему другу.
- Ха, сидеть! – уныло усмехнулся Пат, - я вот с этими придурками в одной комнате живу.
Джей не успел ответить, что в его комнате тоже полно и не таких идиотов, как в гостиную начали заходить по очереди все остальные члены оппозиции. Когда они все собрались кучкой и молча переглянулись, то, по словам моего друга, замок должен был развалиться от дружно грянувшего гомерического хохота. На быстро собравшемся военном совете было решено не оставить это дело просто так.
- Такого шанса может больше не представиться!
- Мы покажем всему Хогвартсу, что значит быть настоящим слизеринцем!
И под такого вот рода девизами и началась импровизированная забастовка. И основным правилом было… не нарушать правила. Это было отличная психологическая атака, причём буквально на всех. Никакой голодовкой, как все понимают, и не пахло – кухня всегда открыта для тех, кто знает, в какие двери стучаться… Но какой эффект!
Об этом говорили все! Конечно, находились те, кто заявлял:
- Конечно, Снейп ничего не сделает Рэндому. Это же его сын!
Но обычно всегда находились и другие, кто справедливо прерывал:
- Он-то сын, а все оставшееся ему что, двоюродные племянники?
Гермиона была в восторге – всё происходящее соединило в себе две её любви – к справедливости и к соблюдению правил, поэтому ей всё нравилось.
- Конечно, они поддержали тебя, - говорила она Пату, - ты же их лидер!
Мы вчетвером гуляли по знакомым местам у озера, и мой друг от этих слов поперхнулся дымом.
- С ума сошла! Я тебе кто, Веллингтон? В лидеры в жизни не рвался, вот они подтвердят.
Мы с Лу дружно покивали головами. Гермиона стушевалась.
- Я – не лидер. Я как… - задумался Пат, - ну, вот представьте. Кухня. Одна конфорка открыта, и комната постепенно заполняется газом. Если приоткрыть дверь… ну, или окно, газ будет выветриваться. Но если поднести спичку, то – рванёт. Вот я – это спичка.
- Какие метафоры, Пат, - восхитилась Лу, - ты прям поэт!
- Поэт, не поэт – суть объясняет. Настоящий лидер – Дейдра. Это, знаете, не девчонка, а…
Он не нашёл слов и просто показал сжатый кулак.
*******
Через несколько дней преподаватели просто запретили эльфам кормить бунтовщиков. Бедняги эльфы… Ослушаться приказа они не могли, но не кормить голодных детишек было для них преступлением против человечества. Они заламывали руки и со слезами на своих огромных шаровидных глазах выпроваживали из кухни учеников. Но слизеринцы не были бы настоящими слизеринцами, если бы не нашли ещё лучший выход из положения. Узнав от Пата, что домовики могут аппарировать в Хогвартсе, они стали без зазрения совести пользоваться услугами своих собственных домашних эльфов. Самое весёлое было то, что им самим начинало нравиться собственное положение. И, к чести слизеринских повстанцев, штрейкбрехеров у них не обнаружилось.
Противостояние продолжалось неделю. Вся школа следила только за этим. Даже о матче Равенкло против Хаффлпафа почти забыли. Я уже говорил – развлечений в Хогвартсе явно не хватало, и студенты хватались за любое событие, мало-мальски отвлекающее от монотонной учёбы. Хоть бы художественную самодеятельность организовали, что ли…
В эту неделю в моей жизни самым ярким событием стало то, что я опять подрался с Малфоем. Как обычно, всё началось тихо и мирно – я пошёл в комнату для мальчиков. К стыду своему признаюсь, что начал я первый.
Дело было так – стою себе спокойно, мою руки, а из кабинки выходит Малфой.
- Чёрт, Поттер, от тебя даже здесь покоя нет, - скривился он.
- Я вездесущ, - бросил я, ухмыляясь, - специально за тобой сюда прибежал.
Глядя на его вытягивающееся лицо, я засмеялся. У меня было хорошее настроение.
- Чего это ты без своих дружков? – подивился я, - я думал, ты с ними и в туалет ходишь. Подержать там чего-нибудь…
- Заткнись, Поттер! – окрысился Малфой, явно находящийся не в лучшем расположении духа, - не переноси с больной головы на здоровую. Это ты со своим дружком вечно неразлучен.
- Намёк не по адресу, - добродушно ухмыльнулся я, - ты что, газет не читаешь? Меня все девушки любят.
- Конечно, любят, - раздражённо фыркнул он, - газеты всё чушь!
- Ты-то точно это знаешь, - криво улыбнулся я, - ведь твой папочка платит за эту чушь.
Малфой вздрогнул. А меня вдруг посетила одна мысль, и я развернулся к нему, сложив на груди руки и загородив дорогу.
- Слушай, - притворно удивлённым тоном воскликнул я, - а я всё голову ломаю, чего ты всё до меня докапываешься? Так упорно, что только два варианта напрашиваются – или ты идиот, или ты действительно ко мне неровно дышишь…
Он было открыл рот, что бы ответить, но я его перебил.
- А, может, тебе просто кое-кто предложил провоцировать меня на всякие драки-разборки, что бы портрет героя пресным не казался?
Он побледнел, судорожно сглотнул, и нервно покосился на дверь. Кажется, я попал в десятку.
- Шёл бы ты, Поттер, - процедил Малфой, протягивая руку за палочкой, - ты ведь не Рэндом, за тебя мне Снейп ничего не сделает.
- Как нехорошо, - поцокал я языком, - неужели злишься на Пата, что он обошёл тебя в твоём же излюбленном средстве? Защита от папаши?
- Да плевал я на вас обоих! – в конец обозлился он, и ехидно добавил, - впрочем… с чего это я взял, что Снейп что-нибудь за него сделает? Подумаешь, развлёкся немного в молодости. Ему, наверное, и дела нет до этого ублю…
Договорить он не успел. Всё-таки, к палочке я не успел сильно привыкнуть, поэтому на последнем слове я просто опять врезал ему по роже. Не буду врать и говорить, что я весь из себя такой крутой и побил его – Малфой ответил, и мы даже не сразу вспомнили про магию. Но мужской туалет – это не пустырь, и нас разняли. Малфой, естественно, нажаловался Снейпу, и я получил служебное расследование с Мастером Зелий и МакГоноголл в роли следователей. Впрочем, этот альбинос-наци сам напросился. Сам я и не отпирался, что первый начал свару – и спровоцировал, и ударил. Ну да, такой вот я многогранный.
- Почему вы набросились на Малфоя? – строго вопросила меня наша деканша.
- Он оскорбил моего друга, - спокойно ответил я, и, глянув на Малфоя и Снейпа, добавил, - он назвал его ублюдком.
МакГоноголл вздрогнула от этого слова, но про грубость ничего не сказала, прочитала мне мораль о приличном поведении в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, и назначила мне четыре дня наказаний. Мило. Хотя оно того стоило – Малфой смотрел на меня волком, а Снейп стоял, угрожающе поджав губы, и где-то в глубине его глаз зажёгся опасный огонёк. Я не знаю, что именно сказал позже декан Слизерина своему студенту, но последний впредь не кидался подобными заявлениями.
*******
Слизеринская Забастовка или как-её-только-не-называли, закончилась через недёлю. За день до этого Снейп вызвал к себе своего бунтарского сына и спросил:
- И долго ты будешь продолжать это делать? – вкрадчиво поинтересовался он.
- Делать что? – не понял Пат.
- Наказывать меня.
Разговор этот описал мне сам Пат и добавил, что профессор, видимо, очень высокого о себе мнения, раз решил, что всё происходящее относится в первую очередь к нему.
- Вы ошибаетесь, профессор Снейп, - отчеканил мой друг хладнокровным тоном, - данная акция протеста не имеет к нашим с вами родственным связям никакого отношения, а носит чисто политический характер.
- Политический, значит? – я прямо представляю, как он при этом поднимает брови с опасным выражением в глазах, - ну-ну…
И на следующий день преподавательский состав выдвинул свой ультиматум – если новоявленные мятежники продолжат бойкотировать общие трапезы, они в свою очередь начнут бойкотировать их учёбу и перестанут допускать их к занятиям. Делать было нечего – продолжать было просто глупо. Хотя, по словам моего друга, все слизеринцы, принимавшие участие во всём этом балагане, долго ностальгировали по временам их тихого бунта – и до сих пор некоторые вызывают своих домашних эльфов, когда очень кушать хочется.
Я не буду воображать и лгать, будто после этого события слизеринцам распахнули дружеские объятия – но они сумели показать себя с той стороны, с которой их ещё никто не видел – и уважать их стали, могу быть в этом уверен. В конце концов, страсти улеглись, Хаффлпаф неожиданно обыграл Равенкло, Сириус написал, что мисс Скиттер больше нас не побеспокоит, а Ромильда Вейн возобновила осаду неприступной крепости в моём лице. Всё вошло в обычную колею.
*******
- Гарри, я хочу каникулы.
- Я тоже, но я же не ною.
- Я и не ною. Я просто констатирую этот факт.
Пат, как кот, жмурился на весеннее солнце, а я стоял, скинув мантию и прислонившись к дереву спиной – было тепло. Девчонки были на Рунах.
- Надоело всё, - продолжал разглагольствовать Пат, - хочу домой. В Лондон. В свою комнату. Посмотреть новости по Би-Би-Си. И проснуться оттого, что тётя играет Грига…
- Пат, у тебя всё в порядке? – внимательно посмотрел на него я.
- А? – он отрыл глаза и повернул голову ко мне.
- Всё хорошо, спрашиваю?
- Да, конечно, - фыркнул он.
Но в порядке было не всё. Я бы даже сказал, всё было совсем не в порядке. И дело тут было в одной небезызвестной светловолосой бестии.
Вся проблема их отношений состояла в том, что всё было неясно там, где всё было абсолютно ясно. Непонятно? Вот и отношения у них были такие же.
Я не знаю точно, с каких пор Лу стала нравиться Пату – может, с тех пор, как она зашла в наш класс, а может и позже. Он вообще не очень любит распространяться на эту тему, предоставляя мне и окружающим возможность самим делать выводы. Я же знал их обоих сто лет, и понимал их, наверное, больше всех. Может, кому-то было легче представить Пата вместе с какой-нибудь умной прилежной девочкой вроде Гермионы (хотя глупо называть Гермиону прилежной девочкой – как подумаю иногда, на что она может быть способна ради действительно стоящего дела, волосы дыбом встают. Хотя они у меня и так всегда дыбом). С Лу он отдыхал. Ему было плохо, когда её долго не было рядом. Он тихо бесился, когда вокруг неё вились ухажёры. Она была тем человеком, присутствие которого было необходимо для его душевного спокойствия.
«Неопределённая определённость» их отношений, как говаривала Сью, была заметна всем. Если бы Лу была более сдержана и страдала бы чуть большей скромностью… Но наша подруга в проявлении своих эмоций никогда никого не смущается. Если ей стыдно – она краснеет, если ей смешно – она смеётся, если грустно – слёз своих не стесняется… Это я к тому, что если ей вздумается повиснуть у тебя на шее от переизбытка чувств – она это запросто осуществит без какого-либо стеснения. Многих это смущает, а некоторых даже шокирует. Я-то уже привык к её выходкам, главное – понимать, что это проявление искренней дружбы, и ничего более.
Пату было хуже. Потому что ему нужно было нечто большее, чем искренняя дружба. А с Лу определить, где кончается дружба и начинается нечто большее, было не просто. И в силу особенностей своей натуры он не торопил события. Она, видимо, ждала от него начала боевых действий. И хотя тётя Мэг в своём воображении давно их обручила, поженила и окрестила всех их будущих детей, они продолжали изображать дружбу навеки.
Короче, эта парочка меня достала! Лучше бы Лу здесь не было – мы бы приехали на каникулы, они бы увидели друг друга после долгой разлуки и разом бы поняли, что жить друг без друга не могут. Из-за этого попадало и мне – с завидным постоянством ко мне походил какой-либо страждущий, сражённый чарами вейлы, и спрашивал меня, встречается ли с кем-нибудь моя подруга и может ли он пригласить её на свидание. Почему подходили ко мне, я не в курсе – но я уже начинал себя чувствовать заправским сутенёром.
Хуже всего, что весна брала своё и все будто с ума посходили. Преподаватели каждый божий день распинались об экзаменах, а у студентов в голове только одна любовь. Может, это Дамблдор пустил какие-нибудь секретные чары, поэкспериментировать решил по поводу своей любимой теории? Я чувствовал себя как единственно трезвый человек в абсолютно пьяной компании. То тебя разбирает смех от наблюдения за окружающими, то всё вдруг начинает до такой степени бесить, что хочется рычать.
- О чём это треплется Гермиона с тем амбалом из Равенкло? – спросил Пат, усаживаясь рядом со мной за стол. Я писал сочинение по Травологии.
- Это староста школы, - мрачно ответил я.
- Я знаю, кто это, - пожал плечами он, - я спросил – о чём разговор?
- Я откуда знаю? – возмутился я, - они старосты, какие-то их общие дела!
- Не злись, приятель, - похлопал меня Пат по плечу с хитрой ухмылкой.
- Я не злюсь! – буркнул я.
- Злишься, - утвердительно кивнул головой мой друг, - это называется «ревность».
- Знаешь, иди-ка ты к чёрту со своими предположениями! – вконец обозлился я, - со своими сердечными проблемами сначала разберись, а потом другим начинай советы давать!
- Ты чего? – изумлённо вытаращился на меня Пат.
- Ничего, - пробормотал я.
- Эй, Пат!
Мы оба подняли головы на знакомый спокойный голос – к нам подошла Дейдра и одарила моего друга лёгкой сочувствующей улыбкой.
- Тебя на ковёр.
Лицо Пата медленно скривилось, будто он мужественно и тщательно прожёвывал лимон.
- Срочно? - без какой-либо надежды спросил он.
- Нуууу…, - протянула Дейдра, сморщив лицо, будто не желая сообщать эту новость Пату, - вид у него был… недовольный.
Он закрыл лицо руками, как только она отошла от нашего стола.
- Ещё бы он был доволен, - пробурчал он, - я проигнорировал его приглашение уже два раза!
- Видимо, ты знаешь, зачем он тебя зовёт, раз не идёшь, - хмыкнул я, не поднимая головы.
- Боюсь, ты был прав со своими предположениями, - уныло произнёс Пат, - мне тётка прислала письмо. Говорит, он приходил и говорил с ней по поводу официального признания. И это было даже до выхода статьи.
Я выдохнул, повернул голову и посмотрел на друга. Пат выглядел как человек, изо всех сил желающий в эту самую минуту оказаться где угодно, только не на этом месте. Он скривил губы и ответил на мой молчаливый вопрос:
- Она ему сказала, что я – взрослый и пусть сам меня спрашивает.
- Ты сам-то что думаешь? – тихо спросил я.
- Думаю, что я влип! – зло бросил он, - и не смотри так на меня! – добавил он, - мне плевать, признает он меня официально или нет!
- Пат, чего ты от него хочешь? – серьёзно задал я вопрос, ответ Пата на который давно меня интересовал.
Он очень внимательно посмотрел мне в глаза, и на его лице отразилась то ли горечь, то ли боль.
- Я просто хочу, чтобы он признал это перед самим собой. Мне не нужна другая фамилия, мне нужен отец. Да, он – не подарок, но у меня другого нет! А он смотрит на меня вечно с таким обалдевшим видом, будто сам не понимает, как это у него такое получилось. Будто говорит – «ни фига себе! Я сделал ребёнка! Вот это да!». Я же признал это. Я – подросток, мне семнадцать, Гарри, а ему – тридцать семь – почему я должен идти ему на встречу?
- Иди, и скажи это ему, - хлопнул я его по плечу.
Пат моргнул, лицо его просветлело, и он посмотрел на меня так, будто я только что открыл заново закон сохранения вещества.
- Пойду – и скажу! – храбро заявил он, и, подхватив сумку, отчалил в сторону подземелий.
- Только не сразу в лоб! – крикнул я ему вдогонку, но, сомневаюсь, что он меня слышал. Зато услышала мадам Пинс.
- Что за безобразие! – зашипела она, возмутившись, - что вы себе позволяете?! Это же библиотека!
- Да молчу я, молчу, - досадливо пробормотал я, снова уткнувшись в своё сочинение. Но мысль уже не шла. Вернее, мысль пошла по другой колее – что мне делать с притязаниями на моё внимание со стороны мисс Вейн. Смех смехом, а делать что-то было надо. Во-первых – достало, а во-вторых – кто знает, чего она ещё выкинет. Джинни мне недавно сказала, что снова столкнулась с её бандой в туалете (школьные туалеты – это целая жизнь…), и та хвасталась перед своими подружками, что дело буквально на мази… Не знаю, то ли у неё навязчивая идея, то ли на меня поспорили – но теперь я в действительности ощутил на себе всю силу гриффиндорского упрямства.
- А куда убежал Пат? – спросила разрумянившаяся Гермиона, занимая то же стул, на котором тот сидел. Её лицо выражало странное смущение, как будто ей было неловко за что-то передо мной.
Не думайте, что я не желаю своей подруге счастья, но если и Гермиона пропадёт для мира в этом любовном сумасшествии, то я точно свихнусь.
- Воевать со своим отцом, - кисло ответил я.
- Оу, - понимающе протянула она, заправив выбившуюся прядь за ухо, - а где Лу?
- Она с Луной обсуждает какие-то потусторонние вопросы. Они нашли друг друга.
Гермиона немного помолчала, раскладывая письменные принадлежности на столе, а потом заявила:
- Они ведут себя как полные идиоты, ты так не думаешь?
Я фыркнул в знак согласия.
- Эта парочка мне уже осточертела.
- Такая глупость, - поражённо произнесла Гермиона, - строить из себя просто друзей, когда всем, и в первую очередь, им самим, ясно, что это не так!
- Вот уж точно! – согласился я, и повернул к ней голову. На несколько мгновений мы как-то уж слишком пристально посмотрели друг другу в глаза, а потом каждый вернулся к своей работе. Внутри у меня засело странное чувство, что сейчас что-то произошло, но что именно – понять я не мог.
- А ты знаешь, что вы с Патом будете сдавать экзамены как все, вместе с шестым курсом? – бодрым тоном спросила Гермиона.
- Да, мне говорила МакГоноголл.
Это была уже не новость – декан объяснила мне, что обещанных СОВ мы не получим, а будем сдаваться как все нормальные шестикурсники. Но от результатов будет зависеть многое – вот не получу я, например, высший балл по Зельям, то и не пойду на седьмом курсе к Снейпу. Собственно, я и не получу. Собственно, он меня и не ждёт.
- В эту субботу будет пробный зачёт по аппарации, - сообщила ещё одну новость Гермиона.
- Правда? – удивился я.
Разговор совсем не клеился. Сочинение не писалось. Настроение было препаршивое. Для полного комплекта не хватало, чтобы ещё и шрам заболел и Волдеморт бы мне протелефонировал через ментальную связь своё веское «I’ll be back».
- Привет, а где Пат?
Я поднял глаза на подошедшую Лу, сжимающую в руках свежий номер «Придиры», и глубоко вздохнул.
- Гарри, ты стал очень раздражителен в последнее время, - тут же уловив моё настроение, добавила она, - тебе надо больше бывать на свежем воздухе.
- Я и бываю. У меня тренировки через день. Свежего воздуха – захлебнуться можно, - сдержанно ответил я, и добавил, - Пат у Снейпа.
- Аааа… - понимающе протянула Лу, и начала обсуждать с Гермионой статьи в «Придире», отвлекая её тем самым от работы и бросая изредка на меня какие-то изучающие, и кажется, довольные, взгляды.
Мои же мысли умчались в совсем другую сторону – в сторону анимагии. Последнее время наши опыты меня больше расстраивали, чем радовали. Пату удалось продвинуться дальше – может быть, потому, что ему надо было превращаться в существо намного меньшего размера, чем конь – недавно ему удалось покрыть себя тёмно-бурыми перьями. С этого у меня случился приступ неконтролируемого хохота, а сам Пат несколько минут носился по Комнате, размахивая руками и хохоча в голос. У меня никаких особых продвижений не было, если не считать замечание моего друга, что я стал фыркать, как лошадь. Продолжал я больше из чистого упрямства, хотя было досадно, что ничего не получалось.
- Гарри, ты ничего не пишешь, - заметила Гермиона, вырывая меня из задумчивости.
- Замечтался, - признался я.
- О ком это? – игриво улыбнулась Лу.
- О копытах, гриве и хвосте! – хмыкнул я и начал складывать своё недописанное сочинение, - всё, я больше ничего не могу.
Я думал, они останутся, но ошибся. Девчонки поднялись вместе со мной, и я мысленно представил себя с этим постоянным конвоем, состоящим из Лу и Гермионы – прямо таки султан с гаремом. Я усмехнулся.
- Ты чего? – заинтересовалась Гермиона.
- Размышляю о жизни земной и волшебной.
- Гарри, ты действительно стал очень раздражителен в последнее время, - взяла очень серьёзный и озабоченный тон Гермиона, - ты уверен, что это твои эмоции?
- Удобно было бы списать всё на Волдеморта, - поняв, к чему она клонит, ответил я, - но это не так.
Мы как раз проходили мимо наблюдательного поста мадам Пинс, когда произошла кульминация и развязка душевных терзаний двух моих лучших друзей. Всё произошло так внезапно и неожиданно, что я и сам в это ещё до конца не поверил.
Как я уже сказал, мы проходили мимо библиотекарши, и задержались на пару секунд, потому что Гермионе понадобилось полюбопытствовать у неё по поводу поступления новых книг в библиотеку Хогвартса. В голове моей пронеслась мысль, что все те, что в наличии, она уже прочитала.
И тут в дверях появился Пат. И для этого его появления эта короткая фраза слишком мало говорит. Вид его был настолько решителен, его некрасивое, резко очерченное лицо было в тот момент действительно красивым, а глаза будто светилось изнутри каким-то то ли знанием, то ли пониманием чего-то такого, что было недоступно ему долгое, долгое время, и теперь наконец-то открылось ему во всей своей красе. Это был наивысший момент патовского вдохновения.
Он, кажется, не заметил не меня, не Гермиону, не ещё кого-либо из присутствующих. Пат шагнул к Лу и схватил её за плечи.
- Пат, ты болен? – успела немного испуганно пролепетать она.
- Нет, я влюблен! – гордо и громко заявил он и поцеловал её совсем не по-дружески.
- Да как… да что… да что же это такое?! – наконец вопросила мадам Пинс, когда перестала изображать из себя выброшенную на сушу рыбу, открывая и закрывая рот перед творящимся перед ней действом, - прекратите сейчас же! Это же библиотека! Что вы себе позволяете?!
Боюсь, эта парочка её не слышала. Да и не слушала. Гермиона, кажется, прослезилась от умиления. А я и сам только что осознал, что стою, глупо раскрыв рот.


Глава Тридцать Девятая, где мы с Патом оказываемся на грани исключения


- Знаешь, дружище, я, конечно, очень за тебя рад и всё такое… Но, скажи мне, ради бога, каким образом связан твой разговор со Снейпом и… ну и… короче, сам понимаешь, - так и не нашёл слов я.
- Я знал, что рано или поздно ты спросишь об этом, - довольно произнёс Пат, оглядываясь по сторонам.
- Вот я и спрашиваю, - подтвердил я, - может, конечно, я лезу не в своё дело, но что он такого тебе сказал?!
- Что такого сказал? – окинул меня недоумевающим взглядом мой друг, - да ничего особенного, в принципе.
- Как это – ничего особенного?!
Я обалдел от патовской невозмутимости. Связь между его столь решительным поступком и разговором с отцом была неоспорима. Прошло несколько дней, и я не мог не гадать, что же такого произошло в кабинете Снейпа, что отправило Пата на подобные подвиги. Мне приходили на ум все возможные варианты, начиная от откровений Мастера Зелий по поводу своих несчастных любовей и вплоть до того, что Пат вместо воды теперь хряпнул стаканчик зелья решимости.
Гермиона вот молодец – показывает прекрасный образчик выдержки и усердно делает вид, что ей совсем неинтересно, о чём состоялся разговор отца с сыном.
- Лу и Пат наконец-то перестали валять дурака. Я очень за них рада, - заявляла она мне и отказывалась пускаться в выгадывание причин.
Собственно, внешне их отношения почти и не изменились. В глубине души я больше всего этого и боялся (хотя и сам же сильнее всех ждал развязки этой истории) – того, что мои друзья станут полностью заняты друг другом, а я останусь один-одинёшенек, всеми забытый и никому не нужный. Но мои страхи оказались напрасными, потому что я не учёл одного обстоятельства – Лу и Пат до такой степени хорошо знают друг дружку, так давно притёрлись характерами, что для полного счастья им было нужно лишь стереть этот последний барьер. De jure, как говорится. Они стали ближе друг к другу, а я… А я, честно, завидовал. Очень по хорошему, по-дружески – но, завидовал.
Из-за патовских показательных выступлений в библиотеке молва, естественно, разошлась по всей школе. Особенно расстроился кружок почитателей Лу – там все повально были уверенны в том, что Пат не мог завоевать сердце красавицы без сторонних средств – Приворотное Зелье, например… Они бы ещё Империус приплели.
- Вот так прямо и ничего не сказал? – удивлялся я, - ты зашёл к нему в кабинет, увидел его и тут тебя осенило?!
- Нет, почему, - криво улыбнулся Пат, - он говорил о том, о чём я и думал. Ты бы видел, какое у него было выражение лица! Умереть, не встать. Знаешь, я думаю, ему передо мной очень стыдно и поэтому у него такие непонятные скачки в поведении.
- Просто Снейп не знает, что делать, когда снятие баллов не помогает решить проблему, - предположил я.
- Возможно, - кивнул мой друг, - ну я ему и ответил то, что собирался. Пусть теперь думает – ему полезно.
- Стой, - затормозил его я. Оказывается, тащиться вдвоём под мантией-невидимкой такая морока.
Мимо продефилировала миссис Норрис, обнюхивая воздух, как гестаповская овчарка. Мы с Патом затаили дыхание. Минуту эта кошара потёрлась вокруг нас, а потом отправилась восвояси.
- В принципе, я люблю кошек, - облегчённо выдохнул Пат, - но не эту в частности.
- И это обязательно – тащиться на башню именно ночью? – уточнил я.
Он кивнул, и мы пошли дальше. Я не знаю, что взбрендило моему другу в голову, но в данный момент – а на данный момент ночь – он тащил меня на Астрономическую Башню, обещая показать мне нечто важное.
- Значит, - продолжил я трагическим шёпотом, - ты просто сидел у Снейпа, а потом вскочил и побежал набрасываться на Лу?
- Ну да, в общем – так и было, - пожал он плечами, - нет, а ты что думаешь? Что он похлопал меня по плечу и сказал: «Давай, сынок! Время действовать!»? Просто я, наконец, понял!
- Понял – что?
- Не «что», а «кого». Его! Снейпа! – поведал мне Пат с видом открывателя Америки, - с тех пор, как я его впервые увидел, я всё время пытался понять, что за человек мой отец. И вот сижу я у него в кабинете, смотрю на него – и меня проняло! Понимаешь – это человек, который всю жизнь плывёт по течению!
- Это Снейп-то? – недоверчиво буркнул я.
- Сам посмотри, - разошёлся Пат, - Хогвартс. Попал в Слизерин. Все говорят – слизеринцы козлы и любят тёмную магию. Он что-нибудь сделал, чтобы доказать, что это не так? Нет. Он стал таким же. Что привело его в результате к Волдеморту. Он сопротивлялся? Нет. Прошёл по проторенной дорожке – стал Пожирателем Смерти. И уж когда его совсем петух в задницу клюнул, пошёл сдаваться к Дамблдору. Ладно, стал двойным шпионом. Война закончилась – и что? Прошло шестнадцать лет, а директор – тот ещё старый хрыч – до сих пор держит его под колпаком. И если что случится, отправит Снейпа хоть к чёрту в пасть, и самое интересное – тот пойдёт!
- Ну, в этом он не одинок, - развеселился я, - по указки Дамблдора много кто отправится и в не менее интересные места!
- В этом я не сомневаюсь, - ухмыльнулся Пат, - но слушай дальше. Самое интересное – Снейп и женщины. Думаешь, он один только потому, что у него сволочной характер и нос на пол лица? Да он и пальцем не пошевелил, чтобы это было не так! Вот смотри – твоя мама. Да я готов чем угодно поклясться, что он ни слова ей не сказал о своих чувствах! Может быть, он считает, что легалименцией владеют все подряд, не знаю… Он не только ничего не сказал, он ничего и не сделал, чтобы улучшить о себе мнение. Неужели он считал, что магглорождённая волшебница, гриффиндорка, клюнет на мрачного парня с замашками будущего Пожирателя Смерти? Он вообще, чем думал?! Ну ладно, тут можно списать на то, что у твоей мамы был твой папа, была высокая конкуренция и вообще звёзды собрались не в тот дом. Но моя мать! Да человек с его репутацией должен был небо благодарить за такой подарок судьбы. Притом, что я глубоко сомневаюсь, что он первый подошёл к ней сказать «привет». Честно говоря, я вообще не представляю, каким чудом ей удалось затащить его в… Короче, не сомневаюсь, что горячее лето семьдесят девятого осталось его самым ярким впечатлением во всей жизни. Но она ушла – и он даже не попытался её вернуть!
- Может, он хотел её защитить? – предположил я, - и считал, что вдали от него она будет в большей безопасности?
- Странно как-то он пытался это сделать, - раздражённо фыркнул Пат, - да и не в этом дело. Мой отец в своей жизни ничего не сделал, что бы быть счастливым – сидел и ждал, что любовь и счастье свалятся ему прямо на голову. И сам видишь, чего он дождался. А я не хочу быть как он. Не собираюсь дожидаться не пойми чего, а в результате жизнь полетит под откос и любимую девушку уведут из-под носа. Вот всё это я понял, - решительно подвёл итог Пат, - и сделал то, что давно должен был сделать. Ведь я прав?
- Прав, - согласился я.
Мой друг был настолько счастлив, что наконец-то разгадал своего папашу, что я не стал высказываться, что их ситуации в принципе разнятся, и Лу никогда бы не стала уводиться из-под патовского длинного носа, и что Пат в действительности не настолько уж и похож на своего отца, чтобы повторять его ошибки…
- Пришли, - провозгласил он, выворачиваясь из-под мантии-невидимки.
Лично я впервые оказался здесь ночью. Симпатично. Теперь ясно, почему это излюбленное место для свиданий. Ну, если не зимой, конечно. Обжиматься на холодном ветру, когда мороз минус двадцать – тут никакая любовь не согреет. А так – красиво, звёзды, полная луна светит… Полнолуние, ндааа…
Пат обошёл командорским шагом периметр площадки Астрономической Башни, подошёл к самому краю, внимательно посмотрел вниз, оглядел небо, будто проверяя лётные условия. Кажется, я начинаю догадываться, зачем он меня сюда привёл… Неужели у него получилось?!
- Ну? – поторопил его я.
- Смотри и учись, - с самодовольной улыбкой заявил он, скинул мантию и начал расстёгивать рубашку.
- Ты притащил меня сюда среди ночи, чтобы показать стриптиз? – выдавил я, еле сдерживая хохот. А вы представьте, что можно подумать, если сейчас вломиться на площадку Астрономической Башни!
- Хватить ржать, дурак. Так легче.
Пат разделся по пояс, снял ботинки и поёжился. Хотя была уже поздняя весна, ночью всё равно было холодно. Но если сравнивать с купаньем в озере в октябре, то это сущий пустяк.
- Так ты будешь превращаться или нет? – проворчал я, давая понять, что я не идиот и знаю, зачем мы сюда притопали, - долго мне ещё держать твои шмотки?
- Не развалишься, - нагло улыбнулся Пат, подошёл к самому краю, взмахнул руками (крыльями?!) и… взлетел.
Нет, я не вру, он действительно полетел! И не так, как все нормальные люди летают с башен – вниз головой, об землю и – салют – а взаправду! по-настоящему!! полетел! Как птица! Ведь он уже и стал птицей. Я даже не заметил трансформацию. В слабом свете факелов лишь мелькнула крупная тень, и надо мной уже разрезал небо крыльями коршун. Нет, вот же проклятье! И когда же этот паршивец научился? Без меня тренировался? Вот гад. Или положительные эмоции так влияют на способности? Великая сила любви?
Пат в своём новом образе сделал несколько приличных кругов над башней, спикировал вниз, и пристроился на пустом держателе факела, предоставляя возможность себя рассмотреть.
- Видимо, ты рассчитываешь, что я сейчас упаду в обморок от восторга, - сказал я, но губы произвольно растянулись в улыбке.
Пат издал какой-то непонятый звук и самодовольно выпятил грудь (не смотря на то, что он был птицей, это выглядело именно так, клянусь). Ветер легонько топорщил тёмно-бурые перья, которые в слабом освещении казались почти чёрными. Коршун вышел из моего друга хоть ещё и молодой – но совсем не маленький, в размахе крыльев будет футов пять, не меньше.
Я разглядывал его с восторженным интересом, но и он на меня пялился тоже с не меньшим. Поворачиваясь ко мне то одним блестящим глазом, то другим, он будто бы смотрел на меня с новой, неведомой ему стороны.
- Ну и когтища у тебя, Рэндом! – засмеялся я.
Пат возмущённо заклекотал, и я добавил:
- И клюв тоже соответствующий!
Тут он расправил крылья, взлетел, сделал ещё кружок над башней и, опустившись, так же неуловимо превратился обратно в человека. И вот передо мной снова мой приятель – с растрёпанными волосами и горящими глазами.
- Чем тебя не устраивает мой клюв? – возмущённо потребовал Пат.
- Всем устраивает. На самом деле, я под впечатлением, - признался я, - это круто! Действительно, круто!
- Это полный улёт, - согласился Пат, - знаешь, ты был прав. Полёты – это вещь!
- Да, но я, правда, предпочитаю не прыгать с крыш. Крыльев не хватает. А ты теперь, может, и метлу освоишь?
- С ума сошёл? – ужаснулся он, - да ни за что в жизни!
- Ты только что наматывал круги и вовсе без неё, - напомнил я.
Пат вздрогнул на ветру, и отобрал у меня свою одежду.
- Ты не понимаешь, - всё же восторженно произнёс он, - летать – это как ходить. Это так естественно, когда у тебя есть крылья. Сначала, конечно, немножко непривычно и вообще так странно – сознание будто переворачивается. Р-раз – и ты птица. Сознание остаётся вроде человеческим, но всё равно становится на половину птичьим! В первый раз я здорово перепугался. Знаешь, ты такой странный, если смотреть на тебя птичьими глазами…
- Эй, приятель! Когда же у тебя получилось? – поразился я.
- Да пару дней назад. Я тут по полночи ошивался, тренировался, всё думал – вот Поттера удивлю.
- То-то я заметил, видок у тебя уставший, - усмехнулся я, разворачиваясь к выходу, - а я-то подумал…
- Знаю я, что ты подумал, грязный извращенец… Куда пошёл? Дай, покурю хоть на свежем воздухе!..
*******
- Знаешь, Пат, а ведь коршуны, кажется, у нас не водятся, - заметил я, когда мы уже спускались с башни.
- Как это – не водятся? – возмущённо пробурчал мой друг, - да они везде водятся.
- Пат, ты хоть раз видел живого коршуна?
- Гарри, я всю свою сознательную жизнь прожил в Лондоне, за исключением нескольких поездок к побережью. Я и корову-то живую никогда не видел! Только на картинках и по телику!
- Всё равно, - упрямо стоял я на своём, - нету их в Англии, я тебе говорю. Они на континенте водятся, а не здесь.
- Ну, если и нет, - фыркнул Пат, - мне-то что с этого? Иммигрировать?
- Да ничего, собственно, - пожал я плечами, - но вот если ты попадёшься на глаза какому-нибудь любопытному орнитологу…
- Тогда я превращусь и заобливиэйчу его.
- Это будет уже лишним. Ты превратишься – и инфаркт бедняге обеспечен.
- Кстати, куда мы свернули? – резко остановился Пат.
Мы осмотрелись. Шли мы до башни явно не этой дорогой – коридор был лишь смутно знакомым. Кажется, как-то здесь я проходил, ещё в начале года.
- Ты здесь хоть раз был? – хмурясь, посмотрел на меня Пат.
- Кажется, - протянул я, - если я не ошибаюсь… надо пройти по этому коридору, повернуть налево, там спуститься лестницы… Да, - решительно сказал я, - я здесь был. Пошли.
Мой друг подозрительно на меня покосился, вздохнул и махнул рукой:
- Ну, пошли.
Мы прошли по коридору до нужного поворота. Там была небольшая галерея – места были такие, будто тут годами никто не ходил. На стенах торчали два чахлых факела.
- Может, хоть мантию-невидимку накинем? – нерешительно протянул Пат.
- Да ладно, - бесшабашно ответил я, - ну её. Посмотри, тут вообще никого наверное не бывает… Точно, помню я это место – в конце этой галереи будет ещё пустой портрет…
- Почему пустой?
- Я откуда знаю? Да, отсюда до коридора с Комнатой-По-Требованию недалеко… Чёрт!
Я абсолютно по-идиотски споткнулся на ровном месте, свалился на пятую точку и, кажется, подвернул ногу. Очки сползли на кончик носа. А раньше-то думал, что так только девчонки на шпильках наворачиваются.
- Ты чего? – хихикая, попытался поднять меня Пат, - ноги не держат?
Но я его почти не слушал, а просто застыл всё в том же положении, то есть – сидя на заднице в коридоре, расположенном чёрте где. Застыл, потому что нос к носу столкнулся с крупной серой крысой. И она тоже застыла, уставившись на меня, и даю руку на отсечение, что нормальные крысы так себя не ведут.
- Крыса, - констатировал Пат.
- Петтигрю, - сразу же пришло мне на ум.
И тут она рванула. Моим естественным движением было сцапать её рукой, но даже реакция Ловца мне не помогла. Я вскочил, вытаскивая палочку из кармана и даже не замечая больную ногу. И я признаюсь – тут мы с Патом будто ополоумели. Наверное, сказалось всё напряжение последних месяцев, и от мысли, что тут, прямо перед нашим носом, шастает Петтигрю, адреналин (или что-нибудь ещё…) долбануло нам в голову.
- Куда он побежал? – лихорадочно оглядывался Пат.
- Не знаю, - бросил я, дёргая палочкой и пытаясь вспомнить хотя бы одно подходящее заклинание, - акцио…
- Акцио крыса! – поддержал мой друг.
- Акцио Петтигрю! – придумал я ещё лучше.
Но – бесполезно. Тогда бы побежали (в моём случае – похромал вприпрыжку) в сторону предполагаемого бегства предполагаемого Петтигрю. Собственно, мы туда и направлялись. К старому пустому портрету. Который сейчас, почему-то, пустым вовсе не был.
- Эй, - совсем нелюбезно гаркнул я, - вы крысу не видели?
На полотне были изображены два волшебника, в жутко, просто кошмарно старомодных мантиях, но по возрасту не многим старше нас с Патом. Они играли в какую-то странную игру, где фишками были маленькие каменные кубики, деревянные пирамидки и костяные человечки. Всё это я охватил одним взглядом. Мы, вообще-то, спешили.
На самом деле, эта парочка мерзавцев пялилась на нас откровенно оценивающим взглядом, и совсем не спешила с ответами.
- Чёрт, вам что, языки поотрезали?! – вспылил я.
У черноволосого волшебника брови подскочили вверх, и на скучающем лице проступило изумление.
- Нет, ты слышал? – игнорируя меня, спросил он ленивым голосом у своего приятеля по портрету.
- А ты чего ждал? – довольно нагло ухмыльнулся тот, и, сняв шляпу, взлохматил свои тёмно-рыжие кудри.
- Тьфу на вас, - в конец разозлился я, - Пат, пошли отсюда. Знаю! – осенило меня, - надо к Рему, у него карта!
- Точно! – подхватил он, и наше безумие понеслось по новой.
Мы домчались (дохромали…) до кабинета Люпина не помня себя. Забыв про предосторожности, о том, что где-то бродит Филч, его драная кошка, Пивз, дежурный преподаватель. Самое главное – нам даже и в голову не пришла мысль, что это могла быть другая крыса! Мы прибежали к Рему с одной целью – отыскать по карте Петтигрю и поймать его. Вот двинутые!
- Рем! – заколотил мой друг в дверь, - Открой! Это мы! Мы видели крысу! Здесь Петтигрю!
И только когда из-за двери что-то заскреблось и тихо заскулило, я вздрогнул, и в моей голове ясно обозначилась виденная сегодня полная луна.
- Мы – кретины! – констатировал я, прислоняясь спиной к каменной стене, - сегодня же полнолуние!
- Вот поэтому он и здесь, - воскликнул Пат, - знает, что Рем в отключке и за картой не следит!
Тогда мне показалось это откровением. А Рем, наверное, слушая наш бред за дверью, крутил лапой у виска и материл нас на все лады.
Мы даже не успели переглянуться и решить, что делать дальше, потому как и во всякой дурной пьесе, совершенно не вовремя появились новые действующие лица. Знакомые все, лица-то…
- Вы окончательно сошли с ума?! – зазвенел голос МакГоноголл, - что вы здесь делаете?!
Потрясающий и очень оригинальный вопрос. Так вот кто был дежурным преподавателем – на её лице не было ни капли сна. Наоборот, она была свирепой как никогда.
Вместе с ней был злой профессор Снейп, явно в лёгком шоке от того, что мы трёмся рядом с комнатой с живым оборотнем внутри, и хмурый… Драко Малфой. Но я тогда даже не удивился. А паршивец, кстати, тут же встрял:
- Сейчас они скажут, что у них было свидание!
Мы даже внимания не обратили. У нас ещё продолжался период безумия.
- Мы видели Петтигрю! – выпалили мы хором.
- Что? – вытаращила глаза МакГоноголл.
- Вы видели Питера Петтигрю в Хогвартсе? – вкрадчиво поинтересовался Снейп.
Таким тоном, будто спрашивая – «какую траву курили на ужин?»
Малфой просто распахнул варежку.
- Мы видели крысу! – убеждённым тоном воскликнул я.
На месте Рема я бы уже валялся на спине в истерике, и бил бы лапами по полу от хохота.
Снейп и МакГоноголл переглянулись и посмотрели на нас, как на умалишённых.
- Поттер, - ласково начал зельевар, - что именно в увиденной вами крысе заставило поверить в то, что это и есть Петтигрю?
Подобный вопрос будто ведро холодной воды мне на голову вылил. В этот момент я действительно почувствовал себя полным идиотом. Если Рем там умер уже от смеха, я бы не удивился.
- А… - замялся Пат, - у него был или не был коготь на лапке?
- Не был, - выпалил я, - или был? Да я и не заметил…
Лица наших с Патом деканов не грозили нам ничего хорошего…
*******
- …каждый раз, - не могла никак успокоиться Гермиона, - каждый раз, когда вы выкидываете что-нибудь этакое, я думаю – ну неужели можно быть ещё большими идиотами? И каждый раз… каждый раз вы меня убеждаете – да, можно! Что можно и не такими! Ну, скажите – сколько же ещё можно натыкаться на Снейпа?! Да вы побили все рекорды! Если бы вы даже специально за ним ходили, и то не получалось бы так часто!
- Но, Гермиона… - попыталась протестовать Лу, но безуспешно.
- И даже не думай их защищать! – тоном невыспавшейся Немесиды воскликнула та, - вы хоть понимаете, что на преподавательском собрании поставят вопрос о вашем отчислении из школы?!
- Ой, Гермиона, - раздражённо сморщился Пат, - да никто нас не отчислит. Снейп скорее удавится, да и Дамблдор в жизни не позволит в такое время убрать Гарри из Хогвартса!
Зря он это сказал. Гермиона взорвалась.
- И что?! Это значит, что можно продолжать испытывать школьные правила на прочность?! Нет, вы не думайте, - продолжала возмущаться она, - я понимаю, когда это действительно необходимо, но вот так! От нечего делать!!!
- Но ведь Пат сумел превратиться! – встала на защиту Лу.
- Здорово! – согласилась Гермиона, - а нельзя было продемонстрировать это днём, например, в Комнате-По-Требованию?
- А правда, - повернулся я к другу, - нельзя было?
Пат возмущённо закряхтел:
- Вы представляете, какого превращаться в помещении? А летать?
Ну тут он гнал. Комната могла предоставить помещение хоть размером с Гранд Опера. Налетался бы вдоволь.
- Признайся, - протянул я, - просто повыпендриваться захотелось?
- Да, захотелось повыпендриваться! – всё так же раздражённо подтвердил Пат, - и что?
Тут все как-то разом затихли. Это было на следующий день, то есть в пятницу, перед обедом. Утром послушать нотации Гермионы не сложилось – я был у мадам Помпфри. Нога к утру распухла – так что пришлось ковылять к медсестре спозаранку. Сейчас мы сидели в уже облюбованном местечке у озера. Нравоучения здесь не очень вписывались – солнышко светит, молоденькая травка прорастает, почки распускаются, птички поют, кальмар плескается… Одним словом – весна.
- Гермиона, а в Хогвартсе много крыс? – задумчиво протянул я.
- Я ни разу не встречала ни одной, - уныло пожала плечами она, - но даже не хочу думать о том, что это мог быть Петтигрю, потому что… потому что это просто ужасно!
- Если наши профессора не удивились, значит есть, - произнёс Пат.
- Хотя откуда им взяться? – подхватила Лу, - в замке столько кошек, миссис Норрис, МакГоноголл…
Я начал смеяться. На обернувшиеся ко мне непонимающие лица друзей, я ответил:
- Как вспомню, как мы погнались за этой крысой…
- А я всё тех волшебников на портрете вспоминаю, - задумчиво проговорил Пат, - тебе, Гарри, глядя на них, никакие ассоциации не приходили в голову?
- Ты в каком смысле? – не понял я.
- А в таком. Ты не заметил, что у того, с чёрными длинными патлами, была пряжка на мантии в виде двух переплетённых змей?
- Нет, не заметил, - признался я, - я только и думал, что про крысу.
- А у рыжего, - продолжил Пат, - шляпа была уж очень знакомая.
- Ты хочешь сказать, - тут же въехала Гермиона, иронично выгибая бровь, - что это были Годрик Гриффиндор и Салазар Слизерин? Вдвоём? На одном портрете?
- И висят Великие Основатели в каком-то пыльном углу, куда кто-нибудь заглянет дай бог раз в год в лучшем случае, - поддержал её я, - и у Гриффиндора наглая разбойничая морда, а у Слизерина пурпурная мантия и замашки метросексуала?
- А почему нет? Кто их видел, кроме как в виде символических суровых старцев на страницах учебников по Истории Магии?
- А почему их портреты вообще нигде не висят? – задалась вопросом Лу.
- Просто они не могут смотреть на то, что сами сотворили, - предположил я.
Гермиона ответила что-то своё, что было ею где-то и когда-то прочитано, Лу с ней заспорила, Пат выдвигал свои версии – но я их не слушал. Меня, честно говоря, мало волновало, видели ли тех самых знаменитых Основателей Хогвартса или нет. Намного больше меня беспокоила мысль о крысе. Вчерашнее сумасшествие сегодня, при свете дня, казалось ещё более глупым, но всё равно, не смотря на все свои утверждения, глубоко внутри я был уверен, что это был именно Питер Петтигрю. И так как ничего хорошего это не предвещало, то я был полон дурных предчувствий.
Кстати, несколько слов о Драко Малфое и о том, как он оказался с нами в одной лодке. То есть, как он оказался пойманным почти одновременно с нами после отбоя.
Этот неугомонный альбинос, страдающий приступом осложнением любопытства, честно собрался проследить, куда отправляется Пат среди ночи. Остаётся радоваться, что он не проследил за ним до конца – впрочем, думаю, на башне мы его уж как-нибудь бы заметили. Не знаю, каким профессиональным жестом Пат оторвался от слежки (наверное, просто свернул в один скрытый переход, чтобы скосить расстояние), но Малфой отстал и потерял его из вида. И вдобавок бедняга наткнулся на МакГоноголл. Недолго думая, он выложил то, что знал – Поттер и Рэндом договорились встретиться около статуи Бакленда Одноглазого и отправиться по каким-то тайным, незаконным делам, и его обязанность как старосты предотвратить подобное страшное дело. Всё было так, но оттуда мы уже давным-давно ушли, поэтому Малфою влетело ещё и за клевету, и значок старосты его не спас. Жалко, в этой школе не влетает ещё и за доносительство.
МакГоноголл вызвала Снейпа (его же всё-таки ученик) и вот тут, в самый разгар нравоучений, и появляемся на арене мы с Патом с требованиями о начале поисков Петтигрю в замке… Полагаю, обвинение в клевете с Малфоя было снято. Но, тем не менее, он тоже шлялся после отбоя, и тоже не в первый раз, поэтому он и был третьей личностью, чьё наказание будет обсуждать преподавательское собрание. Хоть одна радость – если нас всё-таки отчислят, то за компанию чемодан будет собирать и Драко Малфой.
*******
Вообще-то, этот шабаш хогвартских учителей не состоялся на следующий же день после нашей поимки только потому, что нужен был полный состав преподавателей. А Люпин, как известно, был несколько занят. Поэтому собрание и отложили на несколько дней. Прошла суббота – Пат и Гермиона отправились на пробный зачёт по аппарации, а мы с Лу остались сидеть в гриффиндорской башне, потому что было холодно и ветрено. Лу развлекала меня чтением вслух статей из «Придиры», а я под её аккомпанемент пытался написать сочинение по Зельям.
- Ты бы лучше мне учебник вслух почитала, - предложил я, - я чуть лукотрус вместо лунного камня не написал.
- Учебник – полный бред, - сунув нос в книгу, констатировала она.
- Знаешь, Лу, - откинувшись на спинку кресла, протянул я, - я с тобой полностью согласен, - и с надеждой добавил, - может, нас всё-таки отчислят? Экзамены не надо будет сдавать… Кайф!
- Пусть отчисляют, но только после финального матча, - заявила появившаяся Джинни, - протяни ещё недельку, Гарри.
- Есть, капитан! – рапортовал я.
Мы потрепались ещё немного о квиддиче, о матче против Слизерина на следующей неделе, да и просто о всякой ерунде, когда мимо продефилировала старая знакомая мисс Вейн, как всегда, с многозначительными взглядами в мою сторону. Я же, вопреки обыкновению, послал ей самую нахальную улыбку в ответ. У меня обострилась подростковая гиперсексуальность, появилась навязчивая идея или это правда – в последнее время я постоянно окружён девушками? Чую, пора отправляться на каникулах к доктору Спенсеру, за подробным психоанализом.
- Гарри, ты что делаешь? – вкрадчиво поинтересовалась Джинни.
- Ты решил сдаться на милость победителя? – сурово спросила Лу.
- Ну как же, разбежались! – хмыкнул я, вертя в пальцах перьевую ручку, - у меня есть последний шанс от неё избавиться.
- И каким образом ты собираешься это сделать? – насмешливо посмотрела на меня Джинни, - строя ей глазки?
- Ничего-то вы не понимаете, - загадочно улыбался я.
- Гарри, что ты задумал? – спросила Лу, сверкая любопытными глазами.
- Пусть это останется в секрете, - таинственно прошептал я, и наигранно серьёзным тоном, - ну, правда, если это не сработает… Мне придётся её убить.
*******
Гермиона сдала пробный зачёт по аппарции блестяще. А вот мой приятель скосил на несколько ярдов – но не очень расстроился по этому поводу.
Никогда не забуду бледное, уставшее лицо Рема после полнолуния.
- Что за представление вы устроили перед моими дверьми? – вопросил Люпин, но могу поспорить на что угодно, что он прятал улыбку.
Мы долго обсуждали с ним, какова вероятность того, что это был действительно Петтигрю и если да, то что ему нужно было в замке.
- Единственное, что может понадобиться в Хогвартсе Волдеморту, - считала Лу, - это Гарри. И если он послал Петтигрю сюда, то только за ним.
- Уж простите за самоуверенность, - твёрдо произнёс я, - но я считаю, что с Петтигрю я справиться в состоянии. Тем более в школе. Лорд бы не послал бы его за мной. Есть много других способов вытащить меня из замка.
- Например? – поднял брови Пат.
- Например, Петтигрю прокрался бы в нашу спальню и наколдовал портал из… ну, хоть из моих очков. Проснулся бы я, напялил бы очки на нос – и гудбай!
- Какой ужасный сценарий, - содрогнулась Лу.
- Нет, это невозможно, - тут же безапелляционно заявила Гермиона, - нельзя просто так создать портал. Это незаконно.
- Тем более в Хогвартсе это сразу засекут, - согласился Рем.
- Засекут когда именно? Когда будет произнесено заклинание, - педантично уточнил мой друг, - или когда портал сработает?
- Когда портал срабо… - начал честно отвечать Люпин, и тут же шумно выдохнул, - проклятье, можете же вы создавать проблемы! Будем надеяться, что это был не Питер. Но я расскажу Альбусу вашу идею про порталы. После собрания.
Никто нас не отчислил. Хотя на самом деле, мы были на самом краю. Нам просто повезло, что нас было трое. Если бы поймали одного меня, или Пата, или Малфоя – то отчислили бы наверняка. А так сразу троих учеников исключать из школы было как-то уж слишком, а кого-то одного из нас – несправедливо. Поэтому большую часть собрания преподаватели обсуждали равносильное проступку наказание.
Кто-то предложил запретить нам играть в квиддич до конца года, но МакГоноголл и Снейп встали на дыбы – лишаться Ловцов накануне финального матча им не хотелось. Кто-то предложил лишить нас права ходить в Хогсмид, но другие сочли это совсем нестрашным. И в результате долгих споров директор Хогвартса решил оставить право назначить нам наказание себе, и пообещал, что оно будет обязательно суровым и равнозначно суммарным проступкам. Это пугало меня сильнее всего.
*******
Пата, вот, это ни сколечко не пугало. Он справедливо полагал, что ничего опасного для наших жизней Дамблдор не придумает, а всего остального бояться глупо.
- Ну не в Запретный Лес же он нас отправит на ночь глядя? – смеясь, говорил мой друг.
Единственный вопрос, который его волновал – это когда я превращусь. Ответить на него я вразумительно не мог, потому что никакого особенного желания это сделать у меня не было. Вернее, превратиться-то я хотел, но не мог. Пат всё талдычил мне о некоем внутреннем стремлении это сделать, что надо как бы прочувствовать процесс превращения и тогда… Но у меня ничего не получалось и, возможно, виной тому был квиддич. Пат, по крайней мере, так считал.
Суббота финального матча стремительно приближалась. Напряжение в Хогвартсе подскочило до максимума – меня не удивит, если делались ставки. Вся слизеринская команда (за исключением одного Охотника) состояла из «консерваторов», а они не сдерживались в проявлении эмоций. Меня, например, три раза хотели проклясть. Хотя я лично не вижу в этом никакого смысла. Потому что чтобы выбить игрока из строя, его нужно как минимум серьёзно покалечить, а за это по головке не погладят. Просто из вредности? Если только, хотя всё равно глупо…
В день матча кислый Пат, проходя мимо меня в Большом Зале, криво улыбнулся и сказал:
- Пойду, поболею за своих для разнообразия. Хотя, если ты скинешь кого-нибудь с метлы, не расстроюсь. По крайней мере, это будет зрелищно.
- А если сам навернусь? – полюбопытствовал я.
- Второй раз это будет уже не то, - хлопнул он меня по плечу и отправился на квиддичное поле.
На стадион мы шли как на войну. В раздевалке все, включая меня, нервничали – на кону стоял Кубок. Честно признаюсь – меня не так уж и сильно волновала судьба Кубка. Я нервничал, скорее всего, за компанию. Ещё справедливо ожидал от Малфоя нечестной игры и всяких пакостей – тот, вполне вероятно, готовился расплатиться сегодня со мной за всё. Самое смешное, что я его и врагом-то своим не считаю, как думают многие. Мой единственный враг – это Тёмный Лорд Волдеморт, а на фоне такой широкоформатной фигуры несчастного Драко Малфоя и не заметно даже.
Трибуны ревели громче обычного. Всё-таки, что бы я ни говорил, от этого гула кровь в венах начинает бежать быстрее, а уровень адреналина подскакивает намного выше нормы. Потому что Пат был прав – с полётами ничто не сравнится, даже если у тебя вместо собственных крыльев – метла.
Я смотрел, как Джинни с каменным видом пожимает руку капитану слизеринской команды. Тот был похож на тролля. На лицах остальных наших соперников была мрачная решимость. И плохие они или хорошие игроки, - думал я, когда мы уже взлетели в воздух, - сегодняшняя игра, судя по всему, будет не простой.


Глава Сороковая, в которой мы отправляемся на ночную прогулку


- И почему после квиддича обычно оказываешься в Больничном Крыле? – задумчиво спросил я у самого себя.
- Потому что ты идиот! – завопил с другой койки Малфой, видимо решивший, что я спрашиваю у него, - ты псих, Поттер! Ты нас чуть обоих не угробил!! Больной!!!
- Заткнись, инфузория! – лениво отвернулся я от его перекошенной гневом физиономии, - здоровых здесь не держат.
Затыкаться не было в правилах Малфоев.
- Из-за тебя! Я! Сломал! Ногу!
- Я тебя с метлы не скидывал! Я не виноват, что ты летать не умеешь.
- Это ТЫ летать не умеешь! – возмутился он, - если бы ты не вывернул свою грёбаную метлу, я бы поймал Снитч, и не свалился бы в эту грёбаную грязь и не сломал бы свою ногу!!!
Кажется, у него начиналась форменная истерика.
- У истории нет сослагательного наклонения, Малфой, - философски заметил я и оскалился на двадцать восемь зубов, - но я могу извиниться. Хочешь?
- Иди ты знаешь куда со своими извинениями?!...
Прослушав ещё пару минут малфоевские излияния в возмущённо-истеричных тонах моё терпение кончилось, и я, дотянувшись правой рукой до подушки на соседней койке, запулил ею в моего недруга. О, отличное звание для Малфоя! Не враг – а недруг!
- Мистер Поттер! – возмущённо закудахтала мадам Помпфри, вылетая из своего кабинета с какими-то склянками, - что вы делаете?!
- Шоковую терапию, - популярно объяснил я.
- Я отказываюсь находиться с ним в одной палате! – наконец подал голос Малфоя, так как подушкой-то я угодил в десятку, - он опасен для других людей!
- Мистер Малфой! – прикрикнула медсестра, - в данный момент вы оба останетесь здесь! И советую вам прекратить вашу перепалку, иначе мне придётся напоить вас Усмиряющим зельем!
И, продолжая ворчать и жаловаться на опасные виды спорта и нерадивых студентов, которые окончательно потеряли стыд и совесть, мадам Помпфри стала нас «латать».
Как вы догадались, этот безумный квиддичный матч закончился в нашу пользу. Не сомневаюсь, что у команды и у всего факультета уже начался пир горой по поводу выигрыша Кубка, но я на пару с моим недругом нахожусь, как вы заметили, в чертогах мадам Помпфри. Мы оба грязные, мокрые и побитые. У меня в ссадинах левая сторона лица, сломан палец на левой руке, вывихнута лодыжка (та же, чёрт её возьми!) и небольшая коллекция синяков и ушибов. А вот у Малфоя распаханный нос и сломанная нога. Судя по тому, как он гневно размахивал руками, они у него в порядке. А вот нога выглядит мерзко, признаю.
Собственно, о том, как же всё это произошло…
*******
Матч начался оглушительным голом Демельзы в кольца Слизерина. Трибуны взревели – гол в первые четыре минуты бывает нечасто. Правда, потом она едва увернулась от бладжера. Бладжерами часто целились и в меня, но после сумасшедших увёрток от обезумевших мячей на моей первой игре, старания Крэбба и Гойла мне были не страшны. Малфой парил где-то на другой стороне поля – кажется, держался от меня подальше.
Следующие два гола мы пропустили. Гриффиндорские трибуны исходили отчаянными воплями, слизеринские – радостными. Я отчётливо разглядел, как Джинни, пролетая мимо Рона, показала брату кулак с угрожающим видом. Через пару минут она забила потрясающий гол в кольца Слизерина.
И вот во время восхищённого рёва болельщиков я увидел Снитч – он маячил рядом с профессорскими трибунами. Уже развернув метлу в ту сторону, я даже подумал – это будет лёгкая победа, вопреки всем ожиданиям. Мой соперник тоже ринулся туда, но я был уверен, что успею долететь первым.
-… И вот – кажется Ловцы увидели Снитч! – орал комментатор. Я всё время забывал имя этого парня, да и комментарии мне его не нравились.
-… Они несутся навстречу друг другу – но кто же будет первым?..
Первым оказался сам Снитч. Эта маленькая золотая сволочь с крылышками исчезла в последний момент, и я еле развернул свою метлу, чтобы не столкнуться с Малфоем лоб в лоб.
Стадион разочарованно загудел.
Игра продолжалась, но всё напряжение доставалось Охотникам и Кольцевым. Рон стал играть лучше (чем там пригрозила ему Джинни?), да и девчонки старались, как могли. Я не очень сильно следил за игрой, ища глазами этот чёртов шарик, но Снитч пропал неведомо куда и отказывался появляться.
Когда мы забили десятый мяч, пошёл дождь. Не ливень, а мелкий моросящий дождь, но через пять минут я чувствовал себя промокшим насквозь. К тому же пришлось прямо в воздухе накладывать на очки Импервус. Благо палочка была со мной.
Когда я полетел совсем высоко над трибунами, то вдруг что-то краем задело моё внимание и исчезло из поля зрения. Просто сознание мельком отметило что-то неправильное, даже не анализируя, что это. Я вышел на ещё один круг, и разглядел его – человека, который абсолютно не вписывался в общую картину.
И в тот момент исход игры перестал иметь для меня какое-либо значение. Я резко вывернул метлу в сторону от поля – незнакомец стоял в тени дерева недалеко от поля и, кажется, наблюдал. Возможно, за матчем, а возможно, за кем-то в отдельности. Он не прилагал никаких усилий, чтобы скрыться, но ведь никто и не обращал внимание на то, что происходит вне стадиона – вся школа, вся профессура сейчас на трибунах. Да и кому вообще придёт в голову охранять внутреннюю территорию Хогвартса, когда каждый уверен в его совершенной безопасности от разных плохих парней.
На таком расстоянии, да и с моим зрением распознать лицо было нереально. Я смог разглядеть только худую мужскую фигуру, когда этот человек понял, что я за ним наблюдаю. Он быстро дёрнул в сторону Запретного Леса (и, клянусь, у меня было сумасшедшее намерение полететь за ним), когда в мою голову ворвался голос комментатора:
- И… да! На счёте 160:90 в пользу Гриффиндора слизеринский ловец Драко Малфой начал стремительную погоню за Снитчем!
И тут же взбешённый голос моего капитана:
- ПОТТЕР!!! ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ?!!! СНИТЧ!!!
- О, чёрт! – опомнился я, разворачивая свою метлу на сто восемьдесят градусов и пытаясь отыскать взглядом белобрысую макушку.
Малфой был на достаточном расстоянии от меня – он летел вверх, явно преследуя золотой шарик. Я рванул за ним на предельной скорости – а что мне ещё оставалось делать? Единственное, что меня могло спасти – это бладжеры, без устали посылаемые в его сторону и затормаживающие его полёт.
- Давай, родимая, жми! – бормотал я, подгоняя свою метлу.
- Что, Поттер, проснулся? – процедил сквозь зубы мой соперник, когда я его почти догнал.
Я даже не посмотрел на Малфоя – перед моими глазами уже была одна цель – крохотный золотой шарик, несущийся на ошеломляющей скорости впереди.
- Да, проснулся, - также напряжённо процедил я, - с добрым утром! – и так резко рванул вниз, что в голове, кажется, все мозги перевернулись.
Это был момент чистой интуиции, как тогда, на лестнице. Я не думал – я действовал на каких-то скрытых в обычном состоянии рефлексах. На какие-то доли мгновения я сумел опередить движение Снитча, и вот он уже несётся вниз, а не вверх, и в погоне за ним лидирую уже я, а не Малфой.
Мы стремительно падали вниз. Фут за футом приближали нас к земле, Снитч полностью вытеснил всё остальное из моей головы, я напрочь забыл о своём сопернике. Я ничего не слышал – ни рёв трибун, ни комментатора, ни даже свист ветра в ушах – всё вокруг вдруг наполнилось звенящей пустотой, и только одна мысль – успеть, поймать, победить. Наверное, Малфой чувствовал в этот момент то же самое, хотя до меня всё же дошёл его крик:
- Мы сейчас разобьёмся!
В эту же секунду, будто услышав, Снитч дёрнулся резко вверх и в сторону. В сторону Малфоя. Тот почти ухватил его, но я, непонятно каким образом вывернув свою «Молнию», перемахнул через него и всё-таки поймал крылатый шарик первым. Вообще-то, я до сих пор не могу воспроизвести точную последовательность событий в своей голове. Возможно, я поймал Снитч, когда уже падал с метлы – совсем не отрицаю такого. Дело в том, что когда я сделал эту невероятную петлю, Малфой резко дёрнулся в сторону, задел меня и мы дружно полетели со своих мётел вниз. И пусть было невысоко, но приземлились мы совсем неудачно. В моей голове опять всё перетряслось, как в какой-то кастрюле, и единственное, на что хватило моего не совсем ясного сознания – это задрать высоко руку с зажатым в ней Снитчем, что означало конец игры.
*******
- Я видел его, - оповестил я своих друзей, когда меня под вечер выдворили из чертогов мадам Помпфри.
Это было уже после ужина, который я всё-таки провёл в Больничном Крыле вместе с Малфоем. Только его оставили на ночь в тёплой компании Костероста из-за сломанной ноги, а меня отпустили. Скорее всего, главная медсестра Хогвартса осознала тот факт, что если оставить нас наедине друг с другом на столь длительное время, завтра одним учеником в школе станет меньше.
- Видел кого? – уточнила Гермиона.
- Как – кого? Плохххой чщщеловек, - прошипел я, изображая Саамах, - плохххой чщщеловек изсс лессса!
- Где? – вытаращила глаза Лу.
- Когда? – поддержала её Гермиона.
- Это когда ты улетел со стадиона куда-то в сторону, высматривая не-пойми-что? – тут же сообразил Пат.
- Да, - кивнул я головой, - я уверен, что это был тот самый парень.
- А я уверен, что это паранойя, Гарри, - с полной серьёзностью сказал мой друг.
Судя по скептическим выражениям лиц девчонок, они были с ним согласны.
- Да поймите, некому больше там было тереться! – настойчиво проговорил я, - все были на трибунах! На него никто и внимания-то не обратил во время матча. А когда он понял, что я его заметил, то сразу деранул в лес!
- А на хрена ему было тогда вообще выходить? – задался резонным вопросом Пат.
- А я знаю?!
- Может быть, он хотел последить за кем-нибудь, - разом выдвинула версию Гермиона, - вполне вероятно, именно за Гарри.
Спасибо, подруга. Утешила.
- А может, ему просто квиддич нравится? – воодушевилась Лу, - а ты разглядел его лицо?
- Издеваешься? – хмыкнул я, - у меня с собой бинокля не было.
- Жаль, - сказал Пат.
- Жаль, что не разглядел, или жаль, что у меня не было бинокля?
- Подзорной трубы, Поттер, - засмеялся он, - или телескопа!
- Пат, ты что, расстроился, что Слизерин проиграл? – обняла его Лу.
- Я?! Вовсе нет. Вот Джей расстроился. Поэтому сегодня в подземельях состоится попойка под названием «Прощай, Кубок!».
- А мы будем праздновать? – повернулся я к Гермионе.
- Я подозреваю, праздновать начали уже давно, - констатировала та со скорбным нравоучительным лицом, - и мы сейчас застанем всех в достаточно… праздничном настроении.
Так, поболтав ещё немного, мы разошлись по факультетским спальням. Пат – вниз, мы – вверх. Мы, никуда не спеша, топали до гриффиндорской башни, обсуждая грядущие экзамены, профессоров и планы на будущее. Но уже на подходе к портрету на нас налетела взъерошенная пятикурсница. Имени её я не помнил.
- Гермиона! – заорала она, - вот ты где! А я тебя побежала искать!
Но когда она увидела меня, то резво отпрыгнула назад и быстрым жестом выхватила палочку, направив её на невинного меня.
- И я рад тебя видеть, - замогильным тоном протянул я.
- Что происходит? – хором воскликнули мои подруги.
Та ещё раз опасливо покосилась на меня и, глядя, что я не представляю опасности, опустила палочку.
- У нас там такое творится! – с чувством выдала пятикурсница…
*******
А в гриффиндорской гостиной творился полнейший бедлам. Мало того, что стоял дикий гвалт из криков, хохота и визга, так ещё какой-то умник врубил радио на полную катушку, и какая-то модная волшебная группа завывала на всё помещение, пытаясь изобразить из себя настоящих рокеров. Возможно, они пытались изобразить не рокеров, а баньши.
Изначально, как я полагаю, это была сравнительно скромная гулянка. Но потом она переросла во что-то более … эксцентричное. Сейчас непосредственно веселились только малышня – рассредоточившись по углам, они, хихикая, наслаждались всеобщим переполохом, который устроили подвыпившие старшеклассники. А они, судя по разбросанной мебели и рассказу Эми (девчонки-пятикурсницы), устроили облаву на старшеклассниц.
- Они будто с ума посходили! – заявляла она.
Мы, как всегда, пропустили самое интересное – как двое семиклассников устроили драку из-за права на внимание со стороны Кэти Бэлл, как Лаванда дала по морде Рону за излишне длинные руки последнего, как Джинни вылила кувшин с водой на голову Дина (видимо, в целях охлаждения пылкого возлюбленного) и наслала крылатых кошмариков на МакЛаггена, как Парвати училась бегу с препятствиями, унося ноги от кого-то ретивого пятикурсника, как… Короче, всю эту феерию мы пропустили, потому что к тому моменту, как мы пришли, до девчонок дошло, что лучшим решением будет попрятаться по спальням. Только храбрая Эми набралась решимости найти кого-нибудь здравомыслящего.
- Вот ты где! – выпрыгнул нам навстречу Симус, раскрывая пьяные объятия для Эми.
Та моментально выхватила палочку и, направив её на неприятеля, угрожающим тоном предупредила:
- Не подходи ко мне, Финниган! Лучше не подходи!
И бочком, бочком попятилась в сторону девичьих спален, не забывая держать палочку в состоянии боевой готовности.
- Ну куда же ты! – завопил ей вдогонку Симус, - у нас же праздник! Мы же взяли Кубок!
Кто-то одобрительно заорал и в гостиной поднялся ещё больший шум. Мне пришлось самому пихать своих подруг в сторону лестницы – они оставались единственными девчонками в мужской компании и стали привлекать излишнее внимание. Гермиона пыталась хмурить брови и изображать грозную старосту, но это никого не проняло – Рон и Кормак МакЛагген наперебой предлагали ей то сливочное пиво, то стаканчик огневиски, то глоточек медовухи… А Лу, и так страдавшая избытком мужского внимания, вообще превратилась в королеву вечера. Вообще-то, это было забавно – кучка парней, образовавших кружок почитателей, прыгала вокруг неё, как стая растревоженных павианов. Но её не так просто было пронять – сначала она витиевато послала одного ретивого пятиклашку, что тот покраснел и отвянул, потом резко сбросила с плеча руку какого-то семикурсника, который ненавязчиво пытался её приобнять.
- Ты что, не видишь, что у меня есть парень? – громко и грозно возмутилась она, хотя как тот несчастный мог это понять в тот момент, я не знаю. Но я знал свою подругу – вот так вот сведённые брови и такое свирепое выражение лица не предвещает ничего хорошего. Лу подняла руку вверх и, клянусь, между пальцами потрескивали электрические разряды.
- Кто будет ко мне приставать, - угрожающе произнесла она с видом надвигающегося урагана, - разом получит между глаз!
Все дружно отошли от неё на шаг, но продолжали пялиться с восхищением. Что и говорить – Лу в тот момент была просто великолепна.
- Ясно?! – для пущей убедительности рыкнула она.
- Всё, милая, успокойся, и прекрати изображать из себя Статую Свободы, - решил я взять инициативу в свои руки и оттащил на безопасное расстояние от её поклонников, попутно прихватив и Гермиону в другую руку, - всё, девочкам пора бай-бай!
- Это у меня от бабушки, - доверительно прошептала мне Лу на прощание.
- Ну зачем ты их увёл?! – возмутился Рон, и от его вопля подскочил Невилл, тихо сопевший до этого в уголке дивана. Видимо, много ему не надо было.
- Нам же теперь будет… будет скучно!
Ага, скучно им будет.
- Скажите, други мои, - проникновенно сказал я, облокотившись о высокую спинку кресла и попытавшись принять внушительный вид, оглядел моих сокурсников, - вы что пили?
- О, прости, Гарри! – вдруг хлопнул себя по лбу Дин, - но мы выпили твой огневиски.
- Какой такой «мой огневиски»? – не понял я.
- Да мы… блин… - продолжал сбивчиво объяснять ситуацию Дин, - у тебя там… на вещах разбросанных лежала бутылка… ну мы и подумали…
- Мы вернём! – поддержал приятеля Финниган.
И тут я вспомнил – утром, в лихорадочных поисках квиддичной формы, я безуспешно перерыл сундук (а она на стуле висела, с вечера сам приготовил, чтобы утром не искать), и наткнулся на давно забытую бутылку из заначки моего папаши и компании. В спешке, видимо, и оставил её на виду. В голове моей сложились два и два, и я почувствовал, как из меня рвётся дикий хохот.
- Мы его развели немного, - доверительно сообщил мне тот самый семикурсник, что попрекал меня за неуважение к факультету, - тут ещё осталось. Давай с нами!
- Да! За победу! – быстро подхватил кто-то.
- Нет, - помотал головой я, - спасибо, я лучше спать пойду. А вы гуляйте, парни!
Едва зайдя в нашу комнату, я зашёлся в диком смехе, вспомнив, как едва хлебнув этого пойла, до вечера ходил, как молодой кобель на выгуле. Четвёрки Мародёров, с их воистину безграничной фантазией, вполне могло хватить ума, чтобы подлить в виски кого-нибудь возбуждающего зелья или что-нибудь в этом роде. Я что-то слышал о том, что алкоголь усиливает действие транквилизаторов – возможно, и здесь этот принцип работает схожим образом.
*******
…- На самом деле, - непедагогично хихикая, расскажет мне Рем на следующий день, - это неожиданный побочный эффект.
- Побочный эффект? – поднял я брови, - а какой же должен был быть первоначальный?
- Об этом лучше Сириуса расспроси, - посоветовал мне Люпин, хмыкнув, - он тебе расскажет, как они с твоим папой экспериментировали с усилителями алкогольного опьянения.
Да, чего только не узнаешь о своих родителях. Зато каково было зрелище моих похмельных сокурсников по утру, рассорившихся в пух и прах со своими девчонками… Стоит ли говорить, что я не стал им раскрывать страшную тайну о том, что они пили. Рассказал я только своим друзьям, и Лу с Гермионой мужественно взялись за роль миротворцев.
*******
Экзамены подскочили внезапно – вроде бы, до них была ещё куча времени, а теперь только неделя. Мы (исключая счастливую Лу) полностью утонули в учёбе, забыв обо всех заговорах и волдемортах. Прошёл зачёт по аппарации – Пат и Гермиона сдали его вполне успешно. Мой друг потом признался мне, что Снейп даже поздравил его со столь знаменательным событием. Вид у него был при этом удивлённый (у Пата, не у Снейпа).
И вот однажды во время обеда мне пришла записка.
- Любовное послание? – подмигнула мне через стол Джинни.
- Угу, - согласился я, пробежав взглядом короткий текст, - от профессора МакГоноголл. Моя экзекуция случится сегодня в восемь часов вечера. «Мистер Филч будет ждать в Холле». Не нравится мне это, Гермиона, - повернулся я к ней.
- Ну, нравится – не нравится… - философски протянула она, разглядывая записку.
- Терпи, моя красавица, - саркастическим тоном добавил мой друг, материализовавшийся за нашими спинами.
- Это я не Поттеру, - вкрадчиво объяснил Пат на повернувшиеся к нему головы и, наклонившись, чмокнул Лу в щёку.
- Я чую, сегодня нас ждёт увлекательный вечерок, - хмыкнул я.
*******
Предчувствие меня не обмануло. Вечерок нас ждал – просто зашибись. К восьми вечера я спустился в Холл, где встретил Филча. Лицо смотрителя выражало радость маньяка-убийцы перед очередным злодеянием. Меня передёрнуло. Со стороны подземелий вышли Пат и Малфой. Друг от друга они держались на безопасном расстоянии.
- Идите за мной! – рявкнул нам Филч, и вывел нас из замка.
Солнце уже практически село, и потихоньку опускались мягкие майские сумерки. Вопреки голосу разума, твердящего, что не к добру нас тут вывели, как на расстрел, сердце моё забилось в предвкушении каких-то будоражащих кровь приключений. Как тогда, в октябре, только погода теперь не подкачала. Правда, пришлось согласиться мне, в компании с Гермионой интереснее, чем с Малфоем. Но ведь и Пат здесь.
Пока мы пересекали двор, Филч всё бубнил про то, что бы он с нами сделал, не отмени в школе прежнюю систему наказаний (куда входили цепи, плети, и прочий арсенал порядочного инквизитора), и предполагал, что это наказание будет настолько ужасно, и так сильно отразится на нашей психике (это я редактирую, он и слов-то таких не знает), что у нас разом отпадёт вся охота нарушать правила. Мы с Патом весело переглянулись – уверенность, что в школе нас не могут заставить делать что-то действительно опасное, нас не покидала. Придурки. А вот у нашего сотоварища по несчастью вид был угрюмо-беспокойный. Видимо, он предполагал худшее. Глядя на его бледную физиономию, мне в голову пришла занятная мысль, что судьба так часто нас с ним сталкивает, будто навёрстывая упущенное – ведь мы на самом деле должны были познакомиться на пять лет раньше.
- Не грусти, Малфой, - бодро сказал Пат, - ты разве ещё не понял? Мы будет копать светящихся ночных флоббер-червей для директорской рыбалки.
Тот его проигнорировал. Тем временем мы дошли до сторожки Хагрида. Сам хозяин сидел на ступеньках, ласково трепля за ухом прибалдевшего Клыка. На коленях лесничего лежал его огромный арбалет.
- Ты был не прав, Пат, - нервически хихикнул я, - мы будем охотиться на вампиров. Ты, надеюсь, прихватил осиновый кол?
- Нет, - сделал страшный глаза мой друг и хлопнул себя по груди, - но со мной всегда святое распятье!
Самое смешное, что оно действительно всегда было при нём. Как миссис Рэндом сумела заставить носить крестик неисправимого атеиста Пата – оставалось тайной.
- Ну, щас дождёмся профессора Дамблдора, и пойдём, - жизнерадостно кивнул нам головой Хагрид, - вы как?
- Отлично, - улыбнулся я.
- К-куда это мы пойдём? – уточнил Малфой, снизойдя до разговора с простыми смертными.
- В Запретный Лес, - гнусно усмехнулся Филч.
- Ах, чёрт! – воскликнул Пат, с выражением искренней досады стукнув кулаком по руке, - накаркал!
Малфой побледнел.
- В лес? – переспросил он, причем голос его звучал отнюдь не так равнодушно, как обычно, - нам туда ночью нельзя – там всякие эти... оборотни!
Тут меня проняло. Я резко развернулся к нему и почти закричал:
- Какие оборотни, придурок! – я ткнул пальцем в небо, - ты что, видишь полную луну?!
Пат хмыкнул. В небесах висел тонкий серп умирающего месяца.
- И вы абсолютно правы, мистер Поттер, - послышался за моей спиной умиротворяющий голос директора, - никаких оборотней бояться не надо. Но, тем не менее, бдительность нам совсем не помешает.
Профессор Дамблдор умел прекрасно ободрять окружающих…
*******
…- я вообще вот так думаю, - продолжал разглагольствовать Пат, пока мы топали такой странной компанией по Запретному Лесу, который при близком знакомстве казался вовсе не таким страшным.
И, наверное, только Пат Рэндом мог спокойно, практически на равных беседовать с профессором Дамблдором на свою любимую тему по дороге в самую чащу. Собственно, директор слушал с неподдельным интересом.
-…если нет никакой принципиальной разницы между генетикой мага и маггла, то в принципе, делать то, что подразумевается под словом «магия», умеет каждый человек.
На этих словах мы с Малфоем синхронно споткнулись. Такой идеи я ещё не слышал. Дамблдор крайне изумлённым тоном произнёс:
- Это воистину революционная гипотеза, Патрик, и крайне занятная. Но если магглы способны на волшебство, то почему же они этого не делают?
- А кто-нибудь пробовал? – легкомысленно пожал плечами Пат, - но я, наверное, не совсем точно выразился. Я не о том говорю, что каждый маггл возьмёт палочку в руку, произнесёт заклинание… нет, вот так понятнее. Представьте, - решительно продолжил он, - все люди способны петь и учиться играть на музыкальных инструментах. Но у одних врождённый абсолютный музыкальный слух, другим нужно учиться, третьим нужно очень долго и упорно учиться, ну а четвёртым совсем медведь по ушам прошёлся. Ну и, кончено, есть глухонемые, например. И магией то же самое. Ведь магия – это есть процесс преобразования окружающей среды. Да взять те же Превращения – трансформации одного состояния в другое есть суть всего живого на планете. Мы своими усилиями лишь ускоряем это процесс, или направляем его в нужную сторону…
Я, как обычно, когда Пат говорил не сверхнаучными терминами, заслушался. Выстраивать красивые логические цепочки Пат умел мастерски. Я даже забыл, зачем мы шли в Запретный Лес. А шли мы по следу раненого единорога – их опять тревожили непонятные существа. Почему выслеживать раненое животное должны именно провинившиеся студенты, или почему гулять с нами напросился Дамблдор, я понятия не имел. А директор, кстати, тоже увлекся патовским повествованием – он слушал очень внимательно, изредка хмыкая в бороду. Даже Малфой, кажется, слушал.
…- и если предположить, что существует некий критерий – что-то вроде… порога чувствительности к природе. И этот порог чувствительности у волшебников на порядок ниже, чем у магглов. Поэтому мы можем намного легче, чем они, взаимодействовать и изменять природу вокруг нас. Но это не означает, что они не могут то же, что и мы. Да даже сами волшебники отличаются по своему уровню. Кто-то может больше, кто-то меньше. Так же, как и практически не бывает магов-самородков – всем нужно учиться. А магглам просто нужно дольше этому учиться… И, скорее всего, другими методами.
- Что же вы предлагаете, Патрик? - спокойно спросил директор, но когда я посмотрел на него, мне показалось, что на какую-то долю секунды за стёклами очков-полумесяцев мелькнул страх, - чтобы волшебное сообщество отменило Статус Секретности и открылось магглам?
- Вы что! Нет, кончено! – воскликнул Пат, и мне снова показалась, что Дамблдор вздохнул с облегчением, - этого нельзя делать ни в коем случае!
- Потому что начнётся война, - выдал я неожиданно для самого себя.
Все повернулись ко мне, и решил объявить эту мысль вслух, о которой размышлял уже давно.
- Вы хоть можете представить, что тогда начнётся? Если люди узнают, что мир до сих пор заселён магами и ведьмами всех мастей, а также вампирами, оборотнями, драконами, кентаврами и прочей нечистью? И что они все прятались и периодически стирали память и пудрили мозги обычным людям? Человек, конечно, разумен, и когда к нему приходят, машут палочкой и говорят, что их ребёнок – волшебник, он это воспринимает как сказку. Но не толпа. Потом поднимет голову церковь. Разом найдутся те, кто объявит нас всех виноватыми во всех бедах человечества – начиная от карманного воровства на вокзалах и заканчивая голодом в Африке. Мигом найдутся и охотнички за головами – особенно на удобрённой ужастиками почве. И поди объясни им, где хорошие ведьмы – а где плохие. Вот тогда и начнётся война. И не кривись так, Малфой, ты думаешь, волшебники выиграют? Ты понятия не имеешь о современном вооружении, да и это совсем уже не те запуганные людишки средневековья, боящиеся собственной тени. И вот это будет действительно Армагеддон. Такие Сумерки Богов начнутся, что старушке Европе и в дурном сне не снились…
Хагрид, идущий впереди всех, остановился. Сомневаюсь, слушал ли он нашу болтовню.
- Вот и всё, профессор Дамблдор, сэр, - проворчал он, хмуро глядя на раздваивающуюся тропку, - куда он раненый побёг – не знаю я. Делиться надо.
И почему-то меня совсем не удивил тот факт, что троих студентов оставили идти одних, дав им в защитники лишь одного не очень храброго пса...


Глава Сорок Первая, в которой грядёт момент истины


- А вам не кажется странным, – внезапно подал голос Малфой, - что нас – троих учеников – отправили идти одних?
Это был первый раз за вечер, когда наш белобрысый товарищ по несчастью сказал что-то в более или менее человеческом виде. До этого он только кривил физиономию и бормотал что-то на тему: «Когда отец узнает…». И сейчас, не смотря на мою нелюбовь к нему, мысленно я присоединился к этому вопросу.
- Если хочешь знать моё мнение, - ответил Пат, - мне тут всё кажется странным, включая тебя!
- Разве не понятно? – хмыкнул я, - как просто они решили избавиться он нас троих!
- Ушли в лес – и не вернулись, - мрачно подтвердил мой друг и первым увидел то, что мы искали, - о, вот и кровь единорога. Поздравляю, мы на верном пути.
- Меня это не радует, - угрюмо сообщил нам Малфой, - давайте пустим сигнальную искру и пойдём обратно.
- Ну уж если нам надо найти единорога, - запротестовал я, - значит будем его искать.
Пат с секундной задержкой согласился и Малфой остался в меньшинстве. Правда, я подозреваю, что мой друг в глубине души тоже не жаждал тащиться вглубь леса, но из солидарности поддержал меня. И мы втроём пошли по кровавым следам раненого единорога, что серебристыми лужицами попадались нам на глаза.
Мы некоторое время шагали молча по тропинке, которая делалась всё уже и уже. В лесу было намного темнее, чем около хижины Хагрида. Мрачные мшистые стволы обступали нас в сгущающемся сумраке, и мне всё казалось, будто кто-то следит за нами из глубины леса. Цепкие ветви так и норовили зацепиться за одежду, корявые корни будто специально выпрыгивали из земли, чтобы поставить подножку. Стояла гнетущая душу тишина, нарушать которую казалось преступлением, расплата за которое наступит немедленно и неотвратимо. Наверное, немного осталось вот таких вот лесов, жутких и таинственных, и где действительно водится нечисть…
- Эй, вам не кажется, - тихо сказал Пат, разглядывая очередной «след», - что крови становится всё меньше, и попадается она реже?
- Может, единорог перестал истекать кровью и убежал зализывать свои раны? – также тихо сказал я.
- А может, пойдём назад? – прошипел Малфой, - я не пойму, вам что, больше всех надо?
Мы с Патом обернулись к нему.
- Хочешь назад? – поднял брови мой друг и указал рукой в обратную сторону, - валяй!
При этих словах Клык заскулил и прижался к моей ноге. Может, он подумал, что это к нему обращаются? Невдалеке от нас очень громко хрустнула ветка, и мы трое подскочили, выхватывая палочки.
- Кто это? – прошептал Малфой.
- Единорог, - уверенно ответил я, и рванул в заросли.
Я не знаю, то ли я краем зрения углядел мелькнувший белый бок, то ли просто чутьё меня повело, но я знал, куда идти. Пат тут же пошёл за мной. Малфой, издав непонятный скулящий стон, тоже. Оставаться одному ему не хотелось.
Одно могу сказать с уверенностью – это животное никак не выглядело умирающим. Не смотря на свою рану и явную хромоту, это сказочное создание обставило нас по всем статьям. Единорог будто сознательно уводил нас в чащу леса – показываясь издали и как бы разрешая себя немного нагнать, он тут же скакал дальше. Короче, издевался над нами по полной программе. Мы же давным-давно потеряли хоть какое-то подобие тропинки из вида, продираясь сквозь кусты и перепрыгивая через овраги. Уже позже мне придёт аналогия с сумасшедшей беготнёй по замку за крысой – абсолютно такая же блажь в голову вступила.
- Всё! – выдохнул Пат, уперев руки в колени, - я больше не могу! Где он?
- Ам… - смутился я – единорога-то и след простыл, - кажется, он ушёл.
- Куда эта скотина нас привела? – воскликнул Малфой, едва отдышавшись, - оглянитесь вокруг – мы же заблудились!
К моему глубочайшему сожалению и великому прискорбию… короче, он был прав. Деревья тесно обступали нас со всех сторон, смыкаясь высоко над нашими головами, и не было ни малейших признаков тропинки или ещё каких опознавательных знаков.
- Мы в глубокой заднице, - абсолютно хладнокровно прокомментировал ситуацию Пат.
Мне показалось, что впереди нас между стволами было несколько светлее. Я прищурился, вглядываясь.
- Смотрите, кажется там опушка, - сказал я, - пойдёмте, посмотрим.
- Мы уже сходили за единорогом, Поттер! – прошипел Малфой, - может, время посидеть на месте и подумать, как отсюда выбираться?
- Вот сиди – и думай, - повернулся к нему я, - может, что-нибудь и высидишь.
Я ободряюще похлопал по массивной холке Клыка и потопал по выбранному направлению. Идти оказалось недолго – там и впрямь была опушка леса.
- О-о… - непроизвольно вырвалось у меня.
Клык рядом со мной жалобно заскулил. Пат смачно и витиевато выругался.
- Вашу мать! Ненавижу вас обоих! – выразил свои чувства Малфой, вывалившейся из леса самым последним.
Месяц скупо освещал поляну, и создавалось впечатление, будто мы попали в потусторонний мир. По сути, мы стояли на вершине холма. Дальше тоже был лес – но это было уже предгорья. Сами горы были уже очень близко.
Посреди поляны в гордом одиночестве рос старый раскидистый дуб. А на его ветке, тихонько раскачиваясь на ветру, висел скелет, повешенный на цепи. Цепь противно скрипела.
Так мы стояли, молча пялясь на мертвяка, минуты три. Я первый набрался мужества пойти поближе. Страха как такового не было – непросто напугать современного человека такими вот штучками. Но ощущение… трагедии какой-то погрузило нас троих в соответствующее состояние. Даже просто заговорить казалось святотатством. Типичное похоронное состояние.
- Сколько он уже тут висит? – тихо спросил самого себя Пат.
Висел этот парень тут уже, наверное, давно. Я с каким-то странным хладнокровием рассматривал вблизи скелет – труп когда-то живого человека, который уже давным-давно прошёл все стадии гниения и распада, оставив лишь кости, что тоже когда-то истлеют. Ума не приложу, как он вообще не рассыпался – наверняка не обошлось без магии. У скелета не хватала левой руки по локоть.
- Может, единорог хотел, чтобы мы его похоронили? – задумчиво предположил я.
- Единорог хотел? – раздражённо прошептал Малфой, - единорог хотел, чтобы мы просто от него отвязались, потому что это животно… ого!
- Что? – вырвалось у нас с Патом.
- Не может быть! – удивлённо произнёс Малфой, подойдя ближе к скелету.
- Твой знакомый? – не удержавшись, съязвил я.
- Кретин, это же Элидор Полторы Руки!
Я посмотрел на Пата, тот вопросительно вскинул брови. Это имя нам ничего не говорило.
- Он изобрёл Живую Смерть, - просветил нас Малфой, - вампиров изучал.
- Ага, - мрачно хмыкнул я, - я так полагаю, они его здесь и подвесили.
Тот раздражённо фыркнул и продолжил излагать свои знания по истории:
- Он считал, что можно найти путь на Авалон. Пропал в 1834 году.
- Авалон? – недоверчиво сощурился Пат, - хотя я так думаю, что он сейчас в местах более отдалённых.
- Зависит от того, как он вёл себя при жизни, - согласился я.
- Всё-таки, надо его похоронить, - хмуро проговорил мой друг, - а то как-то… не по-христиански. Кто-нибудь знает заклинание, раскапывающее землю?..
*******
…- Мне начинает казаться, что нам придётся здесь заночевать, - мрачно пробормотал Пат.
К этому моменту мы уже около часа топали в сторону Хогвартса. То есть, мы предполагали, что школа находится именно там. Просто шли в сторону, противоположную горам.
Я вспомнил заклинание, благодаря которому палочка показывает на север, но оно ни хрена не помогло. Потому что никто из нас троих понятия не имел, в какую сторону света надо идти, чтобы дойти до замка.
Было холодно и темно, но уже совсем не страшно. Я так устал, что мрачное уханье филинов вдали и таинственный хруст веток где-то за спиной уже не вызывали у меня каких-то жутких ассоциаций. Ну, филины ухают. Ну, ветки хрустят…
Малфой споткнулся об какую-то кочку, чуть не растянувшись на земле, и со злости пнул её ногой. Кочка глухо стукнулась об дерево, мох отвалился – и нашим взглядам предстал череп. Вполне человеческий.
- Всё же не зря Дамблдор предупреждает насчёт Запретного Леса, - пробормотал я.
- Тьфу ты! – плюнул Малфой, - его вы тоже предложите похоронить?
Пат хладнокровно поднял останок чьей-то башки с земли, деловито постучал по черепушке и хмыкнул.
- Мужик, - объявил он свой диагноз, - видите, какая башка широкая? И тридцати не было, а то разлетелся бы вдребезги, - с этими словами он аккуратно положил череп под дерево, а потом достал сигарету и с невозмутимым видом закурил.
- Бедный Йорик, - прокомментировал я.
- Твой знакомый? – ощерился Малфой моей прежней шуткой.
- Это Шекспир, болван, - укоризненно бросил Пат, и мы пошли дальше.
- Так Йорик или Шекспир, вы уж определитесь…
- Ты дурак и невежда!
- Эй, так нечестно! – внезапно завозмущался Малфой, - тыкать меня в нос какими-то маггловскими названиями! А вот если я…
- Малфой, что ты сказал?! – вытаращил я на него глаза, - повтори, может я ослышался? Ты сказал – нечестно?! От тебя это звучит как ругательство.
- Эй, вы! – резко выкрикнул Пат, - заткнитесь-ка оба! Вам не кажется это странным?
Он указывал на какие-то белёсые волокна, свисающие с веток тут и там. Они стали попадаться нам на глаза уже давно, но раньше этого было не так много. Мне стало не по себе.
- Надо сваливать отсюда, - напряжённо произнёс Малфой, - срочно!
- Почему? – спросил я.
- И кто из нас дурак и невежда? – почти на грани истерики выкрикнул он, - это – паутина! А кто плетёт паутину, ты не в курсе?! Пауки!!!
- И какого размера должны быть пауки, что сплести столько паутины, - докончил мысль Пат.
Клык, почуяв наш настрой, жалобно заскулил. Мы тронулись дальше быстрым нервным шагом.
- Это акромантулы, - продолжал в какой-то исступлённой горячности Малфой, - они впрыскивают своим жертвам в тело яд, а потом заматывают их в кокон. А когда все внутренности становятся как каша, они сжирают всю плоть, оставляя лишь косточки…
- Малфой, может, ты заткнёшься? – грубо предложил ему Пат.
- Я просто подумал, вы хотите узнать, что будет, если мы попадём к ним в лапы!
Мы шли в молчании несколько минут, и шорохи за спиной уже не казались безобидными. Оттолкнув усталость на второй план, вернулся страх, липкими щупальцами залезая под одежду и затормаживая мыследеятельность. Умереть в лапах паука-мутанта не входило в мои планы. Если честно, умирать вообще не хотелось…
Они всё-таки нас учуяли и нагнали нас на какой-то полянке. Мы остановились на пару минут перевести дух, когда услышали за своими спинами тошнотворное пощёлкивание. Мы трое в немом оцепенении развернулись и увидели их – и это действительно были огромные мохнатые пауки, явно горевшие желанием совершить с нами всё то, о чём нам говорил Малфой.
- Как будем делать ноги? – сквозь зубы поинтересовался Пат.
- А вот так! – фальцетом выкрикнул Малфой и рванул на третьей скорости.
Мы были полностью с ним солидарны и отстали от него всего лишь на секунду.
Мы неслись как угорелые, царапаясь об низкие ветки и спотыкаясь об корни, но всё равно продолжая бежать что есть духу. Когда на кону стоит сохранность твоей шкуры, очень быстро открывается второе дыхание. Но у нас было по две ноги, а у пауков по восемь, и их было много, и они нас нагнали, и даже обогнали.
Я не помню тот момент, когда я превратился, только внезапное чувство нахлынувшей силы, разливающейся по мускулам тела. Наверное, это случилось, когда прямо передо мной возник один из этой своры и угрожающе замахнулся клешнями. И только когда я со всего размаху съездил ему передними копытами по башке, я осознал, что я уже не человек.
Отбиваться копытами было легко, удобно и весело. Но этих тварей всё равно было слишком много. И тогда Пат толкнул мне на спину остолбеневшего Малфоя, а сам в один взмах перекинулся в коршуна, и мы продолжили спасительный бег от акромантулов.
*******
- Вы – анимаги! – торжествующе заверещал Малфой, как только очухался после сумасшедшего галопа, - да вас за это в Азкабан посадят!
Мы с Патом, злые и уставшие как черти, хмуро переглянулись. Мой друг неприятно скривил лицо и достал из кармана мятую пачку сигарет. Почему-то это действо выглядело так зловеще, что белобрысый слизеринец заткнулся.
- Какая же ты всё-таки свинья, Малфой, - тихо произнёс я, глядя на него исподлобья, - мы тебе только что жизнь спасли, я тебя, можно так сказать, на своём горбу от смерти утащил, а ты нас уже закладывать спешишь!
Пат довольно грубо выхватил палочку у него из рук. Тот попятился к дереву, оторопело переводя взгляд с меня на мрачно ухмыляющегося Пата с сигаретой в зубах. Хотелось бы верить, что мы в тот момент выглядели круто.
- Эй…в-вы чего? – проблеял Малфой, не на шутку перепугавшись, - вы же ничего…
- Неужели ты думал, - перебил его мой друг, - что мы преспокойно дадим тебе уйти с таким компроматом на нас? Давай, Драко, сажай нас в Азкабан, шантажируй… так, что ли, думал?
- И вы! – окрысился Малфой, - двое на одного!
- Слухи о гриффиндорском благородстве, - сообщил я, направив на него палочку, - сильно преувеличены.
И я произнёс первый раз в жизни это заклинание…

*******
…- ну а потом мы встретили одного кентавра, - заканчивал рассказ Пат, - и он нас вывел из леса в объятия к начинающим поиски учителям. Такая вот прогулка по лунному лесу.
- С ума сойти! – выразила свои чувств Лу, - везёт же вам на приключения!
Я так и не понял, чего в её голосе было больше – потрясения или зависти.
- Ужас какой-то, - с неподдельным беспокойством отозвалась Гермиона, - вы могли погибнуть! Как Дамблдор мог вас отправить идти одних?
- Дамблдор всё может, - саркастично произнёс Пат.
- И неужели вы похоронили действительно Элидора Полторы Руки? – уже перешла на восторженный тон Гермиона, - на самом деле, это историческое открытие!
- Элидор там был или не Элидор, - ответил я, - но кого-то мы похоронили. Малфой уверял нас, что это тот самый.
- А что с Малфоем? – полюбопытствовала Лу.
- А что ему сделается? – пожал я плечами, - чумной правда какой-то потом ходил. Надеюсь, у него не будет неприятных осложнений вроде опухоли мозга…
- А вы уверены, что он ничего не вспомнит? – засомневалась Гермиона.
- Скажешь тоже, - проворчал я, - я же первый раз в жизни память стирал!
Пат фыркнул.
- Да ни хрена он не вспомнит! Как вчера очухался от обливиэйта, так сразу – «где пауки? Что случилось? мы от них убежали?». Кажется, он уверился в том, что настолько ополоумел от страха, что половину событий забыл.
Я зажмурился на солнце. Нам повезло, что была суббота – мы хоть выспались после долгих и утомительных шатаний по лесу. Хорош я был вчера, завалившийся в гриффиндорскую гостиную – весь грязный и исцарапанный, в порванной местами мантии. Такого меня чуть не задушили набросившиеся девчонки – они решили меня дождаться и уже успели три раза нас похоронить и оплакать. А сейчас мы вчетвером сымпровизировали пикник на нашем любимом месте встреч – у старенького деревянного причала. Как и говорила Гермиона, летом здесь было намного уютнее, чем поздней осенью. Лёгкий ветерок играл в молодой листве, в озере плескался кальмар, пели птички и светило солнышко. В то, что мы вчера хоронили полторастолетний скелет и убегали от гигантских пауков, совершенно не верилось.
…- странно это, - задумчивый голос Гермионы вернул меня в реальность, - акромантулы водятся в джунглях. Как они здесь оказались?
- Ох, боюсь, без Хагрида здесь не обошлось, - пробормотал Пат.
- Он, наверное, не нарочно, - вступилась за лесничего Лу.
- Угу, - согласился он, - я и не сомневаюсь… а что тебе там сказал тот кентавр, Гарри?
- Бред какой-то, - открыл глаза я, - что-то там про волю провидения, вмешательство в судьбу и неверное толкование небесных знаков. А, ещё про какой-то момент истины, что расставит всё по своим местам. И про надежды, которые или оправдаются, или рухнут.
- Даааа, всё понятно, - иронично протянула Гермиона.
- А что там было про Марс? – припомнил Пат.
- Твою судьбу жаждет вести Марс, но его оттеснили Венера и Меркурий, - произнёс я, изображая отрешённый тон кентавра по имени Фиренце, - не отталкивай их, Гарри Поттер, они принесут тебе удачу.
- Ну, про Венеру понятно, - хмыкнула Лу с хитрым видом, - а причём здесь Меркурий?
- Меркурий, или Гермес, - процитировала с умным видом Гермиона, - покровительствует интеллектуалам, торговцем и ворам.
- Здравствуй, моя жизнь! – засмеялся я, - хороши мои покровители! И какого же сорта удачу они мне принесут?


Глава Сорок Вторая, в которой события оборачиваются круто


Пролетели последние дни до экзаменов. Учителя традиционно гоняли нас в усиленном темпе и пугали предстоящими сложностями. Снейп, каждый раз касаясь экзамена, коварно ухмылялся в мою сторону – надеялся поскорее от меня избавиться. Хотя и не такой уж я тупой в зельях. Тем более для человека, за один год попытавшегося освоить шестилетнюю программу. Это вот Пату хорошо – точная наука у него на уровне рефлексов.
Я превращался в Комнате-По-Требованию по просьбе девчонок – они так пристально меня разглядывали, что я бы покраснел, не будь в это время конём. Мой друг оказался прав – превращаться в помещении было не очень приятно. Я никогда так чётко не ощущал, что вокруг меня глыбы камней, а подо мной вообще семь этажей. Да, лошади не летают, в отличие от некоторых…
Пат уверял, что грива в моём лошадином образе торчит во все стороны точно так же, как и в обычном человеческом обличье мои волосы. Зато вместо шрама у меня на лбу белая отметина. А вообще я так ничего, симпатичная такая лошадка…
Но, тем не менее, дни проходили на удивление спокойно. Как мы поймём позже, это было затишье перед бурей. Самым интересным событием стало окончание притязаний мисс Вейн на роль моей девушки. То есть, я действительно надеюсь, что это было окончание.
Моя тактика была неидеальной, но в данной ситуации сработала отлично. С недавнего времени я стал благоприятно принимать «знаки внимания» - все эти многозначительные взгляды, улыбочки. Перекинуться парочкой любезностей, бла-бла-бла… Вроде как сдался на милость победителя. Главное в моём плане было уверить её в абсолютной капитуляции осаждённой крепости, а потом...
- Привет, - осветил я своей неголливудской улыбкой кучку четверокурсниц, и по-свойски положил руку на плечо Ромильде, - не хочешь прогуляться?
Девчонки традиционно захихикали.
- Хочу! – выпалила Ромильда с неприкрытым триумфом в голосе и окинула гордым взглядом подружек.
Мы ушли со двора, и пошли по дорожке вокруг замка. Идти я старался по наименее людным тропкам.
- А откуда ты Приворотное взяла? – полюбопытствовал я, - неужели сама сварила?
Забавно, будто я её про суп спрашиваю.
- Нет, конечно, - ничуть не смутилась она, - заказала у Уизли. Они присылают его во флакончиках для духов. Умно, правда?
- Угу, просто гениально, - согласился я, всё ещё не спуская руки с её плеча, - ну да ладно, забили на этот инцидент. Люблю решительных девушек, - откровенно поведал я ей.
- Правда? – засветилась ещё больше Ромильда, решив, что я сделал ей комплимент.
Я же мысленно сделал глубокий вдох – надо было довести дело до конца. Главное – не пожалеть глупую девчонку… ну и уповать на традиционное воспитание среди волшебников, её собственное благоразумие и на мою сложившуюся репутацию.
- Да, - я кивнул и окинул её самым оценивающим взглядом, на который был способен, - знаешь, а ты похожа на одну мою бывшую подружку.
- Правда? – энтузиазм на тот раз резко сократился.
- Угу, - задумчиво ухнул я и нахмурился в притворном напряжении памяти, - только… чёрт, как же её звали?.. не поверишь, совсем из памяти вылетело… Джулия? Или Джесс? Точно помню, что на Джей…
- Да это не так важно, - пробормотала Ромильда, по-видимому, только сейчас замечая, что моя правая рука уже давно перекочевала на её талию.
- Вот и правильно, - согласился я, продолжая разглагольствовать, - в Хогвартсе все девчонки такие консервативные! – искренне возмутился я, - а я вообще люблю девушек попроще, без комплексов… Ну, таких, как ты.
- Угу, - откликнулась моя главная воздыхательница уже совсем без радости в голосе. Её лицо не светилось счастьем от осознания того, к девушкам какого поведения я её приписал.
В этот момент я понял, что мой план уже сработал. Осталось только дожать до конца.
- Вообще, в Хогвартсе очень скучно, - поведал я, как бы не замечая перемены в её поведении, - квиддич – и то слишком редко. А так одна учёба, никаких развлечений. Пат весь в семейных разборках, Лу с Патом, Гермиона… - я издал пренебрежительное фырканье, - Гермиона вечно вся в уроках… Так я к чему веду?
Я вздохнул, прижал её слегка пониже спины и проникновенным голосом добавил:
- Мне здесь так одиноко, понимаешь?..
Взгляд Ромильды из триумфаторского разом превратился во взгляд загнанного кролика…
******
- Что ты с ней сделал? – спросил меня Пат после завтрака, заметив, как Ромильда Вейн старательно обходит меня как минимум за десять ярдов.
- Ничего, - честно ответил я, и добавил с ухмылкой, - но, поверь, не было ничего такого, что я не предлагал бы ей сделать!
Пат минуту непонимающе на меня посмотрел, а потом неприлично громко расхохотался. На нас заоглядывались проходящие мимо ученики.
- Что ты ей наплёл, растлитель несовершеннолетних? – продолжая смеяться, спросил мой друг.
- То, что надо для того, чтобы она отвязалась от меня раз и навсегда. Будет знать, как приставать к парням старше неё с ещё непонятно каким прошлым.
- Поттер, ты – маньяк. Даже я бы до такого не додумался. А если бы она была не против?
- Я понадеялся на её благоразумие, - пожал я плечами, вспоминая, с какой скоростью Ромильда вчера избавилась от моей компании, найдя тысячу причин, из-за которых у нас не сможет состояться второго свидания до начала следующего учебного года. Решила, видимо, что к началу следующего года такой ветреный я уже забуду про её существование.
- А если она… - начал Пат, но я его перебил.
- Поверь, - решительно сказал я, - я сделал всё, чтобы убедить её в том, что написанное про меня в газетах – сущая правда. И я считаю, что мне это удалось.
Пат повёл плечами и промолчал. К нам подошли Лу и Гермиона. Первая была в традиционно приподнятом настроении, вторая нервно поправляла волосы, и время от времени принималась судорожно перелистывать конспекты. Через полчаса у нас начинался теоретический экзамен по Превращениям. И ещё никогда я не чувствовал ни перед одним экзаменом такой пофигизм.
- Гермиона, не переживай, - советовала Лу, - ты же всё и так знаешь!
- Никогда! – строго посмотрела на неё наша отличница, - ни-ко-гда так не говори! От этих слов у меня всё вылетает из головы. А почему вы такие спокойные?
Гермиона подозрительно посмотрела на нас с Патом.
- А чего им волноваться? – пожала плечами Лу.
- Всего всё равно не выучишь, - умудрёно добавил Пат.
- Перед смертью не надышишься, - закончил я, забрав конспекты из рук Гермионы, но она тут же выхватила их обратно.
*****
Через день, спустившись к завтраку, я обнаружил бешеный ажиотаж вокруг свежего Пророка. Грешным делом подумал, что опять что-то про меня, но напряжённые лица и всеобщий встревоженный шёпот меня переубедили. Произошло что-то серьёзное.
- Что случилось? – подошёл я Гермионе.
Она повернулась ко мне.
- Этой ночью оборотни напали на Рашден-Бридж.
- Что? – обомлел я и, сев рядом с ней, бегло просмотрел статью на первой полосе.
- Безумие какое-то, - прошептал я, - вот так вот, ни с того, ни с сего и напали?
Мне почему-то сразу подумалось о Люпине, который сейчас наверняка в полном нокауте после полнолуния. Из-за этого и экзамен по Защите будет только на следующей неделе. Если теперь вообще будет, мрачно добавило что-то внутри меня.
- В Рашден-Бридже живёт много семей волшебников, - взволнованно произнесла Гермиона, - это просто чудо, что никто не пострадал…
- Извини? – развернулся я к ней.
- Я говорю, что никто не пострадал, - повторила Гермиона, - в газете так и написано. Ты что, не прочитал?
- Что же получается, - нахмурился я, - стая оборотней, неуправляемых в полнолуние, напали на деревню, погромили всё что можно, но никого не покусали? Повыли и убежали?
- Я же говорю, что это везение… Ну, или, - задумалась Гермиона и угрюмо добавила, - их кто-то заранее напоил Вольелычным зельем и приказал просто напугать жителей.
- Вот и я о том же, - мрачно согласился я и принялся есть, хотя аппетита не было совсем.
В этот день был экзамен по Чарам – и весь экзамен я просидел, как на иголках – как теоретическую часть до обеда, так и практическую после. В обеденный перерыв мы ходили к Рему, но на стук в дверь никто не отвечал. Я знал, что он уже превратился в человека, но после полнолуние он почти сутки отлёживался, а теперь его не было. Это казалось тревожным знаком.
Уже после ужина я застал Рема в его скромной обители. Я пришёл один и застал Люпина за сбором чемоданов. Увидев деловито и спокойно собирающего вещи оборотня, я даже онемел.
- Привет, Гарри, - устало поздоровался Рем и, рассеянно окинув взглядом свой кабинет, пробормотал, - вот…
- На каникулы собрался раньше времени? – попытался пошутить я.
Люпин выглядел преотвратно. Осунувшееся серое лицо, тёмные круги под глазами, измождённый вид… Он всегда выглядел плохо после превращений, но сегодня он был особенно мрачен.
- Читал утреннюю газету? – вопросом на вопрос ответил Рем.
- Конечно, - фыркнул я, - мы с ребятами считаем, что нападавших напоили Вочьелычным…
- Естественно, - хохотнул Рем со странным выражением лица, - можешь мне поверить, обычно оборотни в полнолуние так слаженно себя не ведут. Уж я-то знаю. Но голос разума в Министерстве традиционно не хотят слушать, у всех на устах одно – оборотни вышли из-под контроля! Явная наводка Сами-Знаете-Кого! Идиоты, - устало выругался Люпин, - и что они вообще знают про оборотней?
Я никогда не видел Рема в таком состоянии – злым и бессильным. Обычно всё было наоборот – он был мягок, добр, и во всём старался видеть светлую сторону.
Глядя на его молчаливые сборы, я не мог выдавить из себя ни слова про его очевидное увольнение. Но как только я открыл рот, Рем, будто прочитав мои мысли, хмуро произнёс:
- Сегодня днём Министр принял ряд поправок… которые включает регистрацию оборотней, контроль, запрет на работу и всё такое в подобном духе. В правительстве сейчас бытует крепко убеждение о создании специальных охраняемых резерваций... Дамблдору ещё не пришли непосредственные указания о моём надлежащем увольнении, но я решил не ждать, пока начнётся вся эта кутерьма. Тем более, - хмыкнул он, - директор попросил срочно кое-что сделать для него.
- Ты пойдёшь к оборотням? – спросив первое, что пришло мне на ум.
Люпин обернулся и посмотрел мне в глаза очень внимательным взглядом.
- Знаешь, Гарри, - серьёзно произнёс он, - для своего возраста ты о слишком многом догадываешься. И не всегда это бывает на пользу.
- Да ладно, чего уж там, - потупился я.
- Да, я действительно отправлюсь к другим оборотням, - вздохнув, сказал Люпин с грустной иронией в голосе, - кто ещё кроме меня может узнать, что там происходит? С обычным волшебником они и разговаривать не станут.
- А кто же будет принимать у нас экзамен? – задал я совсем уж идиотский вопрос.
Люпин впервые за весь вечер улыбнулся.
- Ну, кто-нибудь, да примет. Я с самого начала знал, по какой именно причине вылечу отсюда. Да я и так побил все возможные рекорды, так долго задержавшись на проклятой должности. Не зря видимо говорят – проклятье к проклятым не пристаёт. Да, кстати, - воскликнул он с видом человека, только что вспомнившего самое главное, - я больше не твой учитель, так что без зазрений совести могу отдать тебе вот это.
Он протянул мне Карту Мародёров. Я тупо смотрел на неё где-то полминуты, а потом забрал, но в сумку не положил.
- А не лучше бы, - через силу проговорил я, борясь с самим собой, - не лучше было отдать её директору?
- Может быть, - повёл плечами Рем, а потом вдруг хитро улыбнулся, - но есть тайны, которые должны оставаться тайнами. Она такая же твоя, как и моя и… поглядывай на неё почаще, мало ли что.
Я облегчённо вздохнул и засунул Карту в сумку. Моя совесть была чиста.
- Рем, мы можем что-нибудь для тебя сделать? – спросил я.
- Да, - не думая, ответил он, - сидите в замке, учите экзамены, и, ради бога, не лезьте в неприятности!
*****
Весть об увольнении профессора Защиты от Тёмных Искусств облетела школу с характерной для Хогвартса быстротой, традиционно обрастая невероятными слухами. Одни говорили, что Люпин сам ушёл с должности по принципиальным причинам, – что практически соответствовало действительности; другие говорили, что Дамблдор выгнал его с треском – якобы совесть директора не позволяет разрешить Люпину учить детей, когда такие как он учиняют непотребства; третьи утверждал, что сам Министр в компании с парочкой авроров являлся в школу чтобы лично уволить и арестовать профессора. Последняя версия была самой популярной, хотя в неё никто серьёзно не верил.
Люпин был хорошим учителем, и все это знали. Не все его любили, но многих взволновало сложившееся положение дел.
- Да какая разница, оборотень он или нет, - возмущался на следующий день за обеденным столом Дин, - все знают, что профессор Люпин хороший человек и отличный учитель. Нельзя это просто так оставить!
- И что ты предлагаешь? – скептически хмыкнул я, - петицию в Министерство подать?
- А что? – воодушевилась Джинни, - отличная идея. Соберём подписи в поддержку возвращения профессора в школу!
- Кто послушает учеников? – мудро заметила Гермиона, - вот если бы родители бы скооперировались бы, это было бы хоть что-то. А так…
- Всё равно, - не унимался Томас, - почему Дамблдор не заступился за Люпина? Он же член Визенгамота и всяких там комиссий…
В любом случае, это событие, вкупе со всё более ожесточавшейся политикой министерства, о чём ученики узнавали из Ежедневного Пророка и писем родителей, породило в Хогвартсе какое-то предгрозовое настроение. Студенты большей частью ходили хмурые и задумчивые – никто толком не знал, что происходит, но все чувствовали, что что-то произойти должно. Экзамены как-то ушли на второй план – профессура из-за этого психовала ещё больше.
И «что-то» произошло. Слова Дина о Дамблдоре отозвались каким-то странным образом. В пятницу утром, перед экзаменом по Зельеварению, вся школа прочитала об отстранении Альбуса Дамблдора с поста председателя Визенгамота и «всяких там комиссий». Директора за преподавательским столом не было.
- Знаешь, Гарри, - призналась мне Гермиона, - что-то мне как-то не по себе. И, боюсь, экзамен тут ни причём.
Как будто мне было по себе! Я даже не смог порадоваться, что вопросы были сравнительно лёгкие – внутри меня будто поселилось что-то холодное и мерзкое, которое постоянно толкало к одной и той же мысли – всё вокруг рушится, рушится, рушится… Будто срабатывал принцип домино – костяшки, цепляясь одна за другую, падали, вызывая лавину, которую уже было не остановить. Предчувствие кульминации всего этого безумного года, чего-то страшного и неведомого, не отпускало меня, и я всё больше уходил в себя. Дни казались серыми, не смотря на июньское солнце, а ночи я проводил среди пустых чёрных снов.
Одна только Лу не поддалась всеобщей угрюмости.
- Всё будет хорошо, вот увидишь, - убеждала она меня, - я в это твёрдо верю.
Но здесь моя вера подкачала.
*****
Это случилось в субботу вечером, после ужина. Меня срочно вызвали к МакГоноголл. С нехорошими предчувствиями я отправился к ней в кабинет, размышляя о том, куда директор опять таинственно исчез из школы. Вчера, ближе, к ужину, я его видел – встретил в коридоре. Тот куда-то спешил, но успел мне ободряюще улыбнуться, а потом оказалось, что я последний, кто видел его в Хогвартсе перед его очередным срочным отъездом.
Хуже было то, что практически у дверей нашего замдиректора я встретил моего лучшего друга. Мы с минуту ошалело пялились друг на друга, пока Пат не протянул:
- Не нравятся мне подобные совпадения.
Мы собрались с мыслями и постучали. Напряжённый голос МакГоноголл разрешил войти, что мы и сделали.
Лицо нашего профессора Превращений выражало готовность львицы перед смертельным боем. Она стояла около стола, гордо выпрямившись во весь свой баскетбольный рост, сложив руки на груди, но смотрела она не на нас, а на другого человека, находившегося в комнате. Тот был опознан как Министр Магии, Корнелиус Фадж.
- Здрастье, - тихо протянул Пат, но на нас не обратили внимание.
- Господин Министр, - звенящим голосом произнесла МакГоноголл, - вы появились и заявили, что Альбус Дамблдор отстранён с поста директора Хогвартса…
- И ещё я хотел бы знать, где он находится в данный момент времени! – вставил Фадж.
- А я хотела бы знать, зачем вам понадобились эти дети?! – возмущённо воскликнула МакГоноголл.
- Дети? – презрительно фыркнул Министр Магии, - эти, по вашим словам, «дети» нарушили закон! Ко мне поступили сведения, что эти ученики незаконно стали анимагами!
Мы с Патом переглянулись. Дело запахло керосином.


Глава Сорок Третья, где я встречаюсь с Великим и Ужасным


В затылке внезапно похолодело – как всегда бывает в случаях, когда некая ужасная мысль поражает тебя мгновенно. Моё сердце пропустило пару-тройку ударов, а потом забилось с невероятной скоростью. И одна мысль в голове – «КТО???»
Пат смертельно побледнел, и насколько я его знаю, перепугался не меньше моего. И было с чего пугаться! Но Пат не был бы Патом, если бы даже в самую страшную минуту его мозги не переставали работать. Поэтому в тот момент, когда мы переглянулись, его губы почти беззвучно прошептали:
- Ангел без башки.
Даже если бы Министр и услышал, что тот сказал, то всё равно бы ничего не понял. Но в повисшей гнетущей тишине, где МакГоноголл непонимающе воззрилась на Фаджа, на нас вообще никто не обращал внимания. И уж тем более не слышал, что там пробормотал мой друг.
А я понял. В эти секунды, когда наша свобода повисла на волоске, мне не надо было быть легалиментом, чтобы понять мысли Пата. Дело в том, что в одной деревушке на побережье Па-де-Кале, где мы провели одни приятные летние каникулы у дальних родственников Пата, есть одно старое кладбище. И в его глубине над одним из надгробий стоит статуя ангела с неизвестно кем и когда отбитой головой. Его так все и называли – Ангел без башки. И мысль Пата легко было понять – при первой возможности аппарировать туда, в то место, о котором знаем только мы, а уж потом… А потом куда бог пошлёт, потому как никому из нас не хотелось загреметь в Азкабан на ближайшие лет пять.
И на долю секунды страх отступил, и сердце сжалось в каком-то сладостном предчувствии приключений. И в сумасшедшем мальчишеском восторге мне действительно захотелось, чтобы всё так и произошло. Мы с Патом, два молодых незаконных анимага, в бегах от закона, таскаемся по белу свету… К реальности вернул голос МакГоноголл.
- Это полная чушь! Абсурд!
- Я так и думал, что вы будете выгораживать своих учеников! – воскликнул Министр.
- Это НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО! – прогремела она, - мне понадобилось семь лет – семь лет! – чтобы стать анимагом, и это уже после окончания учёбы! И вы хотите мне сказать, что эти мальчики, которые меньше года назад произнесли первое заклинание, уже умудрились стать анимагами?! Я преподаю Превращения уже более тридцати лет, так что расскажите эту сказочку кому-нибудь другому!
И тут я осознал, что в поведении Министра присутствует какая-то неуверенность, будто он сам немного сомневается в собственных словах. Я, конечно, видел его первый раз в жизни и, возможно, это была его обычная манера поведения. Но моё желание гордо заявить – да, я анимаг! – и сделать ноги отсюда как можно скорее сменилось чувством, что нужно уходить в полную отрицаловку. Не был, не знал, не участвовал…
Да и то обстоятельство, что он явился сюда один, как-то не вписывалось в картину ареста. То ли он был так уверен в своей правоте, или в благонадёжности хогвартских профессоров, то ли он просто решил, что внезапное появление крупного государственного чиновника перепугает нас до чёртиков и мы признаемся во всех смертных грехах.
- Действительно, господин Министр, - подал голос мой друг, будто прочитав мои мысли, - а с чего вы это взяли?
Голос Пата был полон шока и растерянности. Но тут, я полагаю, он и не играл. У меня вообще горло пересохло.
- Так, значит, вы это отрицаете? – с непонятной интонацией – то ли возмущением, то ли облегчением – воскликнул Фадж.
- Да я до сих пор чайник в черепаху не могу превратить, - наконец нашёлся мой голос, - какой из меня анимаг, шутите что ли…
- А меня вообще магия не интересует, - гордо заявил Пат, и несуразно закончил, - и учусь я здесь только по необходимости, вот.
- Вот как? – неприятно ухмыльнулся Фадж, - значит, можете не волноваться, мистер Рэндом. Считайте, что от этой назойливой обязанности вы избавились. Из поступивших ко мне сведений, вы двое нарушили столько школьных правил, что вас можно было отчислить уже три раза! Вот приказ об исключении Гарри Поттера и Патрика Рэндома из Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, - он грозно потряс в воздухе какой-то бумажкой, - а уж анимаги вы или нет – это легко проверить!
- Да тут и проверять нечего! – опять вскипела МакГоноголл, - невозможно стать анимагом за столь короткий срок! А вопросы об исключении учащихся, господин Министр, с момента основания Хогвартса и до сих пор находились в компетенции директора, а это срок в тысячу лет!
- Вот именно, что «до сих пор»! – взвился Фадж, - что возвращает нас к первоначальной теме разговора об увольнении с должности директора Альбуса Дамблдора!
- Хогвартс независим от Министерства Магии, - казалось, что сейчас из ноздрей МакГоноголл повалит пар, - Министерство не имеет права…
- Теперь – имеет! – властно перебил её Фадж, - и давно было пора прекратить этот балаган. Только подумать – оборотни! Бывшие Пожиратели Смерти…
Мы с Патом стояли как два идиота во время теннисного матча, почти не двигаясь, и только головой – туда-сюда, туда-сюда. Часть меня малодушно говорила о том, что пока они опять о нас забыли, надо сматываться. Потом может стать поздно. Но это стало бы прямым подтверждением нашей вины, а, по-видимому, у Министра не было неопровержимых доказательств нашего преступления, и поэтому ещё оставалась надежда. Отчисления я не боялся ни капельки, хотя и к Хогвартсу уже привык. К Азкабану вот привыкать как-то не хотелось…
И дураку было ясно, что профессор МакГоноголл ничего не могла противопоставить Фаджу. Ничего – кроме своего искреннего презрения и возмущения. Что она, собственно, и демонстрировала. Что можно сделать в помощь Хогвартсу, кроме как совершить военный переворот и произвести насильственную смену власти, я не знал. О своих проблемах голова болела.
Но, как всегда бывает во всех дурацких историях (а наша жизнь по сути – это и есть очень длинная дурацкая история), должен был появиться кто-то, кто разрешил бы ситуацию. И этот кто-то не замедлил появиться на пороге кабинета замдиректора в облике Альбуса Дамблдора, с маячившим за спиной профессором Снейпом, мрачным, как Беспощадный Жнец.
- О, Корнелиус, вы здесь, - как ни в чём ни бывало отметил директор, - очень хорошо, что вы зашли.
- А я-то как рад, что вы наконец соизволили появиться, - саркастично заметил Фадж, - я здесь для того, чтобы сообщить, что вы отстранены от должности директора Хогвартса.
- Чудесно, - кажущимся ровным тоном произнёс Дамблдор, но в глубине его голоса послышались отзвуки металла, - но сейчас у меня есть более важная информация, которая должна вас, как Министра Магии, заинтересовать в первую очередь.
- Я не понимаю, о чём вы говорите! – отрезал Министр.
- Я говорю о недавнем нападении оборотней на Рашден-Бридж, - ясно произнёс директор (или уже экс-директор?).
Мы посторонились, когда он прошествовал через кабинет и встал рядом с МакГоноголл.
- Дело в том, - всё тем же тоном продолжил Дамблдор, - что по моей просьбе уважаемый профессор Люпин отправился на север Шотландии, в одно из поселений оборотней, и сообщил мне преинтереснейшие подробности этого, с позволения сказать, нападения.
- О, - скривился Фадж, - мне совсем неинтересны сплетни, ходящие между оборотнями!
- И очень зря, Корнелиус, - голос директора стал ещё на октаву тяжелее, - в противном случае вам было бы известно, что группу нападавших оборотней напоили предварительно Волчьелычным зельем, и поставили им целью напугать местных жителей. За это им было заплачено немало галеонов группой волшебников, в которую входят весьма известные и высокопоставленные лица!
- Что за бред вы несёте! – воскликнул Министр, - предоставьте доказательства!
- Доказательства сейчас не самое главное, - ещё жестче проговорил директор, - а главное то, что большинство оборотней равно возмущены как поведением своих сородичей, так и реакцией Министерства. И если вы не хотите войны между волшебниками и оборотнями, боюсь, вам придётся прислушаться к этому бреду.
Боль накатила внезапно, хотя и не так сильно, как и в прошлый раз. Как будто кто-то невидимый внезапно выпрыгнул и со всей дури жахнул меня по лбу огненным молотком, да так, что круги пошли перед глазами. Наверное, я покачнулся. На несколько секунд комната со всеми её присутствующими померкла перед глазами.
- Гарри, ты в порядке? – прошептал Пат.
Он смотрел на меня с беспокойством. Я поморгал и тряхнул головой. Боль ушла так же внезапно, как и появилась.
- Кажется, - тихо протянул я.
Тут директор будто в первый раз осознал наше присутствие в помещении.
- Хотелось бы узнать, Минерва, - спокойным голосом произнёс он, - а что здесь делают эти ученики?
- Потому что господин Министр, - поджав губы, ответила МакГоноголл, - предъявляет им какие-то нелепые обвинения…
- Они не неле… - начал было возмущаться Фадж, но я его уже не услышал. Второй приступ боли огненной волной прошёлся через мою голову, снова отключив меня от происходящего.
- Что с вами, Поттер? – ворвался в моё сознание обеспокоенный голос МакГоноголл.
Я выдохнул и почувствовал, как по виску стекает струйка холодного пота. Сердце было готово прыгнуть из груди.
- Приступ м-мигрени, - пробормотал я, и посмотрел директору в глаза, - у меня бывает. Иногда.
Естественно, Дамблдор понял, о какой мигрени идёт речь.
- Я отведу Поттера в Больничное Крыло, директор, - послышалось у меня за спиной.
Снейп открыл рот первый раз за вечер, и сказал это с какой-то странной хрипотцой, как человек, который долго ни с кем не разговаривал. Директор перевёл взгляд на него.
- Да, - согласился он, слегка кивнув головой, - уведите молодых людей, Северус.
Тот дернул головой в сторону двери, и мы вышли. Фадж уже не возражал против нашего ухода.
В коридоре Снейп бесцеремонно схватил меня за руку и потащил в сторону Больничного Крыла, не обращая никакого внимания на моего друга.
- Профессор, вы… - открыл было рот Пат, но тот его резко перебил.
- Вы можете идти к себе в гостиную.
- Но…
- Я сказал, - повысил голос Снейп, - вы можете быть свободны!
Пат пару секунд оторопело таращился на него, потом неприятно сузил глаза и протянул:
- Ладно. Пока, Гарри.
- Угу, - ответил я.
Меня начало мутить. Я весь взмок, сердце билось где-то в районе желудка, а голову будто протыкали ледяными иглами. Я не знал, что там в это время делает Волдеморт, злится или радуется, восстаёт или умирает – но мне было страшно. Какой-то частью сознания я понял одно – это не пройдёт как в прошлый раз, это значит, что это началось. То, чего я ждал и боялся. То, чему я даже не знал названия. То, чем рано или поздно должно всё это было закончиться.
- П-профессор, - вдруг очухался я, оглядывая коридор, - профессор, Больничное крыло в другой стороне.
- Идём, - подтолкнул меня в ответ он.
Мне в голову закралось ужасное предположение. Я резко остановился и посмотрел в лицо Снейпу. И в тот же момент я почувствовал, как кончик волшебной палочки профессора болезненно уткнулось мне под рёбра.
- Идём, Гарри Поттер, - с безумным блеском в глазах прошептал мой проводник, - он ждёт.
Я должен был сопротивляться, закричать, наброситься, стукнуть, сделать хоть что-нибудь… но не смог. Боль, вспыхнувшая сотнями иголочками в шраме, заставила меня вскрикнуть и отшатнуться. От головы она волнами разошлась по моему телу, закручивая внутренности, выламывая суставы. Я больше ничего не слышал, не видел и не ощущал. Я просто отключился.
*****
Человек привыкает ко всему. Такова уж его природа. И если ему ежеминутно ударять пудовой кувалдой по лбу – а именно это я и чувствовал, когда пришёл в себя – то и к этому тоже он привыкнет. И когда той дикой боли, от которой теряешь сознание, становится слишком много, то болевые рецепторы как-то притупляются, и ты вроде как начинаешь осознавать реальность вокруг тебя. В таких случаях, потом обязательно наступает расплата в виде кошмарного состояния всего организма, но я теперь уже сомневался, наступит ли когда-нибудь для меня это «потом».
Я обнаружил себя на земле. Лежу на левом боку в крайне неудобной позе, руки связаны за спиной, очки куда-то улетели. Или их выкинули добрые люди за ненадобностью, что тоже вполне вероятно. Из того, что подо мной прошлогодняя листва и трава, я понял, что мы в лесу. В Запретном – а, может, и в любом другом. Ночь, понятное дело. Но полянка была освещена факелами, воткнутыми в землю по периметру.
Вокруг себя я обнаружил как минимум ещё двоих. Ворочаясь на боку, помогая себе ногами, щурясь, я попытался их разглядеть. Меня как будто не замечали.
Рядом мелькнула чёрная профессорская мантия, но, как я и ожидал, в ней находился совсем не профессор. Я узнал это лицо, не смотря на отсутствие очков и плохое освещение. Я видел его на фотографии в старом Пророке, хотя он выглядел старше и измождённее. Так вот он кто такой – «плохххой чщщщеловек»…
- Барти Крауч, - прошипел я сквозь стиснутые челюсти, - младший…
Он резко развернулся и уставился на меня, ощерив жёлтые зубы в оскале. И я вдруг с удивлением откопал у себя в глубине души надежду, что этот придурок не прикончил профессора Снейпа.
- Приятно познакомиться, Гарри Поттер, - с всё тем же безумным блеском в глазах протянул он.
В поле моего зрения появился ещё один персонаж. Низенький человечек с какими-то суетливыми повадками, который, кажется, боялся посмотреть в мою сторону. Я не узнал, а скорее догадался, кто это может быть.
- Питер Петтигрю, - опознал его я.
Тот был явно занят какими-то торопливыми приготовлениями, но, услышав своё имя, заметно вздрогнул, хотя так на меня и не обернулся. Только тут я заметил, что на земле по всему периметру полянки прочерчены какие-то бороздки – то ли пентаграмма, то ли ещё какая-то херовина. Это значило, что готовится какой-то обряд, и мне это совсем не нравилось. Хотя в моём положении и так было понятно, что живым я отсюда вряд ли выберусь.
Когда Петтигрю пробегал мимо меня, я крайне удачно пнул его ногой. Что-то подсказывало мне, что большего возмездия мне не добиться. Остаётся только лежать и давить им на психику. Рот они мне не заткнули, а зря.
- Чё не здороваешься, Червехвост? – в конец обнаглел я, но был снова проигнорирован.
Я знал, что кое-кого не хватает в этой кампании. Я не имел никакого понятия, ЧТО сейчас представляет из себя лорд Волдеморт, ведь у него не должно быть тела. Не бесплотный же он дух, в самом деле. Но моей фантазии не хватало, чтобы представить себе его.
- Поторопись, - прикрикнул Крауч на Петтигрю.
Он присел рядом со мной на землю и стал раскладывать какое-то барахло – я разглядел книжку, какую-то корону и медальон. Медальон! Чёрт, что же я делаю среди этого хлама? Должна же быть какая-то связь?
И тут появился Петтигрю, держащий в руках какой-то свёрток. А в свёртке было… был…
- А вот и наш Томми! – неожиданно для самого себя воскликнул я, превознемогая новый приступ ослепляющей боли в шраме.
- Круцио! – яростно выкрикнул Крауч, и мне стало не до нового имиджа Тёмного Лорда.
Первый Круциатус как первый поцелуй. Запоминается на всю жизнь.
- Хватит! – остановил его высокий ледяной голос, - он мне нужен… живым.
- Но, мой Лорд…
- Я сказал.
- Оно ещё и разговаривает! – истерично захихикал я, едва отдышавшись.
Было действительно трудно представить, что этот замораживающий властный голос исходит из этого… этого… нечто. После короткой пытки у меня всё окончательно расплылось перед глазами, и я уже понятия не имел, что эти психи удумали делать. Говорил же – сними с меня очки…
- Наглый, - практически с удивлением произнёс голос Волдеморта, - неужели совсем не боишься?
- А ты себя в зеркале видел? – выдавил я, и почувствовал его ярость всем своим существом.
Ну вот и всё. Историческая встреча произошла. Отличное начало! Я обязательно выйду победителем – для этого мне всего лишь надо встать и запинать его ногами…
Страха действительно больше не было. Меня охватило какое-то тошнотное безразличие к собственной судьбе, к спасению или не спасению. Одна мысль была – да будь ты проклят, что ж ты ко мне привязался?
- Как жаль, что не моя рука убьёт тебя, Гарри Поттер, - гневно прошипел он, и я понял, что это праселтонг, - а я бы это сделал с удовольствием!
- Чего ж, попробуй, - добродушно разрешил я, - может со второго раза получится.
- Я совершил ошибку, придя в твой дом, - продолжил он, не замечая мои нелепые колкости, - но сейчас она будет исправлена. Никто не проходил этот путь так далеко, никто и никогда это не повторит! Я вернусь, вернусь перерождённый и ещё сильнее, чем раньше! Правда… ты этого уже не увидишь.
- Может, хоть просветишь, для чего ты меня пригласил на свою маленькую вечеринку, а? – прошипел я.
- Хочешь знать? – практически задумчиво произнёс он. Я перевернулся на спину, потому что не хотел смотреть в последние минуты своей жизни на эти рожи и на эту мерзость, бывшую некогда Томом Риддлом.
- Да, может, так будет лучше, - продолжил насмешливо Волдеморт. Было ощущение, будто его голос звучит прямо в моей голове, - может, ты даже не станешь сопротивляться… Я шёл по пути бессмертия, Гарри Поттер, я почти его постиг. Знаешь ли ты о хоркруксах?.. О, конечно, нет! Я разделил свою душу на столько частей, на сколько не решался не один волшебник до меня, и поместил в эти предметы. Видишь их? Они уникальны. Медальон Слизерина, кубок Хаффлпаф… Знаешь ли ты, как можно разделить свою душу? Убив кого-нибудь. Это такое прекрасное ощущение, но тебе не понять… С твоей смертью я связывал очень многое, я бы сделал последний хорркрукс, и они стали бы залогом моей вечной жизни. Гарантия бессмертия. Но твоя грязнокровная мамаша всё испортила! – почти с обидой в голосе заявил Тёмный Лорд.
Краем уха я слышал возню Крауча и Петтигрю по подготовке ритуала, но не упускал ни слова из речи моего главного врага. Он, как злодей из дешёвого боевика, любил поболтать перед дракой.
- Я стал совершенно беспомощен - самое слабое существо из всех живущих на земле... У меня не было надежды выкарабкаться... у меня не было тела… Но, впрочем, всё это оказалось поправимо. Я знал, что сделать, чтобы вернуть былую силу, но то что я узнал… то, что я понял… поразило меня. Только недавно я осознал, какую ошибку совершил, попытавшись тебя убить. Ты ещё не понял, Гарри Поттер?
Понимать я кажется начал, но вот осознавать как-то не хотелось. В желудке начал быстро разрастаться ледяной комок. А тот продолжал шипеть свои откровения.
- Чтобы меня убить, тебе бы пришлось найти все мои хоркруксы и уничтожить их. Один за другим. А потом уже меня самого. Но вот незадача! Тебе бы пришлось убить самого себя, потому что ты стал последним хоркруксом! Я этого не хотел, это вышло случайно. Разве ты не догадывался, откуда взялся твой праселтонг? Да, я чувствую, как в тебе поднимается волна отвращения к самому себе, к тому, что ты носил все эти годы частицу меня… Да, я не могу тебя убить, Гарри Поттер. Не посмею повредить самому себе. Но я сделаю то, что никто не делал до меня. Я соединю свою душу вновь, и стану ещё сильнее, ещё могущественнее! Ты умрёшь, конечно… Но ты умер бы в любом случае. Да ты и сам уже, наверное, не хочешь жить…
- Всё готово, мой Лорд, - услышал я голос Барти Крауча.
- Начинай! – рявкнул Волдеморт.
Крауч начал нараспев произносить какие-то заклинания. Это был латинский, но мои знания в нём были слишком ничтожны, чтобы разобрать слова. И я должен был признать, что кое в чём Волдеморт был прав. Жить с частью его мерзкой душонки в себе действительно не хотелось.
Сначала я ничего не чувствовал, и поэтому у меня было несколько минут на осознание неопровержимого факта – сейчас я умру. В это не верилось до последнего. Я умру, а эта сволочь возродится, и начнётся новая война, и возможно, все мои друзья погибнут. Себя мне было не жалко, но от безысходности и отчаяния мне захотелось заплакать.
В это мгновения я понял, что рассыпанные вокруг меня предметы начинают подрагивать в такт к бьющимся ударам в моей голове. Всё сильнее и сильнее. Теперь уже голос Барти Крауча завораживал, и я уже ни о чём не думал.
Больно не было. Был лишь полный ужаса момент, когда я понял, что не могу вобрать даже глотка воздуха в свои лёгкие. Это смерть, - успел подумать я. А потом действительность рассыпалась передо мной ослепительными осколками, и я поплыл на волнах чего-то невесомого, но донельзя приятного, растворяясь, забываясь…
Будто бы я там присутствовал и видел эту поляну в окружении факелов. Себя, валяющегося в нелепой позе с вывернутыми руками, всего такого бездыханного, помертвевшего… Крауча и Петтигрю, крючившихся на земле и зажимающих свои левые руки… И тело мужчины, лет тридцати на вид, но с абсолютно седыми волосами и лицом, искажённым таким ужасом, будто то, что он увидел, убило его в один миг.
Я видел, как люди выбегает на эту опушку, что-то кричат, пускают заклятья в Пожирателей. Было так странно, будто смотришь кино, отключив звук. Я видел, как непонятно откуда взявшийся Сириус подскакивает ко мне и прямо-таки профессиональным жестом пытается нащупать пульс на моей шее. Кажется, он сказал «Жив», но я не знаю точно. А потом меня поглотила тьма…


Глава Последняя, в которой всё возвращается на круги своя


…Мне снились лошади. Вороные и белоснежные, гнедые и в яблоках. Их было много. Они подходили ко мне, заглядывали мне в лицо, тыкались тёплыми губами в руки, ластились, словно кошки, и тихонько ржали, будто пытаясь мне что-то сказать. Я гладил их широкие шеи, разбирал пальцами спутанные гривы и прекрасно их понимал.
Пробуждение было похоже на въезд по ледяной горке вверх. Вжжжих – резкий вздох и я открываю глаза.
Темно. Так темно, что, как говорится, хоть глаз выколи. Для тех, кто не знает – просыпаться в абсолютно непроницаемой темноте очень страшно. Крайне трудно понять, пришёл ты в себя или ещё нет. И меня посетила жуткая мысль – я отключился, все подумали, что я умер и меня похоронили. Представив, что я лежу в гробу, у меня мурашки по спине поползли, и я со страхом вытянул дрожащую руку вверх.
Вздохнул с облегчением – пространства надо мной было много, и по бокам тоже. Только вот руки меня плохо слушались и тряслись, как у бывалого алкоголика.
Наверное, я в Больничном Крыле! – осенило меня. Ну да, где же мне ещё быть. После некоторого исследования окружающего меня пространства я обнаружил, что лежу на больничной койке, одет в пижаму, на лбу повязка. Правая рука привычно полезла на тумбочку в поисках очков, и, естественно, ничего не нашла. Они же потерялись где-то в лесу, вспомнил я. Н-да, так и так придётся новые покупать. Да и зачем они мне сейчас, в темноте?
Лежать и таращиться в пустоту мне быстро наскучило. Сна не было ни в одном глазу – я чувствовал себя выспавшимся на год вперёд.
- Эй, - непонятно для чего позвал я в темноту.
Голос у меня оказался на редкость дребезжащим и противно осипшим. Сколько, интересно, я тут валяюсь в отключке?
Пролежав ещё сколько-то в размышлениях о жизни в общем и о том, чем закончилась эта заварушка, в частности, я решительно отбросил одеяло и сел на кровати. Нуууу… Вернее, я несколько минут боролся с одеялом, в попытках его с себя стащить, а потом ещё столько же пытался сесть на кровати, борясь с головокружением. Тапочек не обнаружилось. Поэтому я босиком, держась за спинки больничных коек, на ощупь, как слепец без поводыря, отправился в предполагаемую сторону кабинета мадам Помпфри.
Сосчитав по дороге все углы, я наконец добрался до места. Только разглядев тусклую полоску света под дверью, я подумал, а с чего это мне пришло в голову, что она в такой час не спит?
Я постучал для приличия, а потом приоткрыл дверь. Тусклый свет нескольких свечей показался мне нестерпимо ярким, я зажмурился. Школьная медсестра действительно не спала, а увлечённо строчила что-то на пергаменте, абсолютно меня не замечая. Может она по ночам пишет роман? О реальной жизни в Хогвартсе? Вышел бы бестселлер. Я старательно прокашлялся.
Вот уж никогда не подумал, что мадам Помпфри в её-то годы может так звонко визжать и высоко подпрыгивать на стуле.
- Поттер! – громко выкрикнула она, уставившись на меня, как на восставшую из могилы любимую троюродную бабушку.
- Да, я… - промямлил я, - вот… здесь.
Медсестра быстро взяла себя в руки и, тут же вскочив, принялась меня лихорадочно осматривать, оттягивать веки и щупать пульс.
- Быстро в постель! – гаркнула она, - что это за самоволие – только пришёл в сознание, и тут же вскочил, бродишь тут… БОСИКОМ!
- Да я… это… - окончательно потерял я дар речи, силясь объяснить, чего я собственно припёрся среди ночи, - проснулся, а тут темно… вот я и подумал…
Всё это время она вполне успешно проталкивала меня обратно к больничной койке, по ходу зажигая несколько свечей. Помещение осветилось ровно в той степени, чтобы было не больно моим отвыкшим от света глазам. Медсестра едва ли не силой засунула меня назад под одеяло, продолжая бурчать себе под нос.
- А… когда меня выпишут? – просипел я, покорно сложив руки на груди.
Мадам Помпфри посмотрела на меня долгим странным взглядом, а потом горестно вздохнула.
- Мистер Поттер, - официально начала она, - вы восемь суток провели в глубокой коме.
- Ого… То-то мне как-то не по себе, - признался я.
- Отдыхайте, Поттер, - посоветовала она, издав нервический смешок.
- Вы издеваетесь? – поднял брови я.
- Вовсе нет. Хотите, я принесу вам снотворного?
- Нет! – испугался я, - я лучше так полежу, спасибо.
Медсестра фыркнула, покачала неодобрительно головой, и, ворча себе под нос, отправилась в свой кабинет. Я снова остался один, в тоске разглядывая опостылевшее Больничное Крыло. Оказалось, тотальная тьма была предвестницей занимающегося рассвета. Окна потихоньку стали пропускать тусклый пепельно-серый свет.
Восемь суток… С ума сойти! Я же, блин, экзамены пропустил. Надеюсь, хотя бы Волдеморт действительно откинулся.
На тумбочке вместо очков обнаружилась обыкновенная маггловская открытка с надписью «Выздоравливай скорее!», прислонённая к пустому кувшину. Я улыбнулся. Чем она могла помочь человеку в глубокой коме, я не знал, но у меня приятно потеплело где-то в области грудной клетки.
Я проинспектировал кувшин и не ошибся в своих подозрениях. На дне, свернувшись кольцами, спала Саамах.
- Привет, - поздоровался я, и только спустя пару секунд понял, что сказал это на английском.
Разве ты не догадывался, откуда взялся твой праселтонг?
Гадюка подняла голову и, прошипев что-то, выползла из своего убежища. Я взял её в ладони, внимательно разглядывая, будто в первый раз и вслушивался в ничего не значащие теперь для меня звуки. Мне, почему-то, стало очень грустно. Будто я только что потерял очень близкого друга.
Я не поднял голову на звук открывшейся двери. Я и так знал, кто пришёл. Мадам Помпфри была просто обязана сообщить ему сразу же о моём пробуждении. Если конечно, Дамблдор оставался всё ещё директором Хогвартса, а в этом я не сомневался.
- С возвращением, Гарри, - тихо произнёс директор.
- Я её не понимаю, - пробормотал я, поднимая голову.
- Что, прости?
- Я её больше не понимаю, профессор.
- Я предполагал, что это случится, - грустно улыбнулся он, и присел на краешек моей кровати.
Я тихонько погладил Саамах по голове и аккуратно засунул назад в кувшин. Потом внимательно поглядел на директора. Возможно, из-за плохого освещения или серого предрассветного часа, Дамблдор сейчас выглядел на все свои долгие-долгие годы. Передо мной сидел уставший старик, а не проницательный, лукавый и всезнающий директор Хогвартса, всемогущий волшебник, которого всегда боялся Лорд Волдеморт.
Вздохнув, я уселся поудобнее, подобрал к себе колени, обхватив их руками, и решительно спросил:
- Профессор, я полагаю, вы собираетесь мне что-то рассказать.
Он кивнул седой головой.
- Спрашивай, Гарри. Я отвечу на любые твои вопросы.
- Любые? – недоверчиво переспросил я.
- Абсолютно.
- Он умер?
Дамблдор сложил пальцы в замок.
- Да. Том Риддл принял свою мирскую смерть.
- Крауч и Петтигрю?
- Петтигрю арестован, - произнёс он, а потом вздохнул, - а Крауч… Нет-нет, он не сбежал. Он покончил с собой, как только узнал о смерти своего господина. Поэтому, к сожалению, ничем нельзя доказать связь между ним и Люциусом Малфоем.
Кто бы сомневался. Даже я, человек практически аполитичный, прекрасно знаю, что таких людей в тюрьму никогда не сажают. Укради кошелёк – тебя арестуют, укради десять миллиардов – и тебя никто не тронет. Подобные законы жизни действуют вне зависимости от магии.
- Как профессор Снейп? – неожиданно для самого себя спросил я.
- О, Северус в порядке, - немного удивлённо произнёс директор, - Крауч его всего лишь оглушил, так что пострадало только его самолюбие.
- А я так и не понял, зачем были эти дурацкие покушения? – вспомнил я про мантикору и яд, - Малфой-старший действительно приказал Краучу убить Снейпа?
Дамблдор покивал головой и сказал:
- Твои друзья рассказали, до чего вы дошли в своих догадках. Я полагаю, всё так и было. Люциус весьма удачно имитировал признаки возвращения Тёмного Лорда, запугав тем самым Фаджа, и начал вертеть им, как куклой. От Петтигрю мы узнали, что Волдеморт никак с Малфоем не связывался. Но не думаю, что Малфой не догадывался, что Лорд набирает силу – Тёмная Метка на протяжении всего года становилась всё чётче. Я полагаю, что он посчитал, что в любом случае останется в выигрыше. Если Волдеморт возвращается – то он преподносит ему подчинённое Министерство, где и сам займёт не последний пост. Не возвращается – ещё лучше, значит вся власть достанется ему. И тут Северус ему действительно мешал.
- Но всё же было глупо, - подал голос я, - мантикора эта… яд, который профессор наверняка бы распознал.
- Согласен, но, - помахал пальцем в воздухе директор, - Крауч знал о настоящем готовящемся возрождении Волдеморта. И рассказывал ему обо всём, что затевает Люциус. И, понимаешь, Гарри, Волдеморт не хотел смерти Северуса. Он всегда ему доверял… то есть, насколько он был вообще способен доверять. Волдеморт изначально отправил Северуса претендентом на должность преподавателя в Хогвартс, чтобы шпионить за мной. И то, что он отказался участвовать в интригах Малфоя, только уверило Лорда в преданности профессора Снейпа.
Я помолчал несколько минут, вглядываясь в серые окна и пытаясь подобрать слова, а потом тихо сказал:
- Профессор… Там, на поляне, он сказал мне … о хоркруксах. Вы ведь знали о них, правда?
Он медленно кивнул.
- И я должен был умереть, – тихо проговорил я.
- Гарри… - начал директор, но я его перебил.
- Да нет, можете ничего не говорить. Какая теперь разница? Но я так до конца и не понял, что Волдеморт хотел совершить этим ритуалом? Разве возможно соединить душу вновь? – поразился я.
- Возможно. Но я знаю только один способ это сделать. Это раскаяние. Но боль от этого будет настолько сильной, что человек этого не переживёт. И он нашёл некий старинный обряд, о котором я, честно, никогда и не слышал, и попытался соединить осколки своей души вновь. Он никогда бы не поверил в раскаяние, и никогда бы не покаялся. Но он настолько верил в себя, в свои силы… И он действительно сумел воссоединить осколки своей души, но в результате весь этот ужас, вся боль, что он причинил людям за свою жизнь, с такой силой ударили по нему, что он умер мгновенно. Как это не парадоксально звучит, но Лорд Волдеморт умер от страха.
- Вот как… - пробормотал я, - но это выглядит вполне справедливо. Интересно, если бы он выжил, кого бы мы получили? Раскаявшегося Тома Риддла?
- Кто знает? – пожал плечами директор.
- Скажите, профессор… Меня оставили среди магглов, потому что я был хоркруксом, да? Из-за связи с Волдемортом?
Дамблдор с лёгкой улыбкой покачал головой.
- Нет, не из-за этого. Я оставил тебя на пороге дома твоей тёти, Гарри, в абсолютной уверенности, что увижу тебя через десять лет в стенах Хогвартса…
- Но?...
- Но за несколько месяцев до твоего одиннадцатилетия я встретил одного нашего знакомого кентавра.
- Вы о Фиренце?
- Да, Фиренце. Кентавры испокон веков читают будущее по звёздам, правда, считают, что люди не имеют права знать, что им уготовано судьбой… Но Фиренце счёл нужным просветить меня о грядущем… о грядущих горестях. О том, что надвигается новая война. О том, что много людей погибнет в ней. И о том, что шансы на победу не так уж и велики… Но он также сказал, что этого можно избежать.
- Избежать неизбежного?
- Нет-нет, Гарри. Не неизбежного. Те же кентавры считают, что неизбежного нет. Что звёзды говорят нам о том, что может быть только лишь для того, что бы мы смогли избежать этого. Будущее не линейно. Существуют постоянные развилки. Выбор, Гарри. Всегда есть выбор. У всех. Он был и у Тома когда-то. Жаль, что он выбрал худший вариант.
Мы опять замолчали на пару минут, и тут я понял, к чему клонит Дамблдор.
- Так значит Фиренце сказал, что можно избежать войны, просто не взяв меня вовремя в Хогвартс?
- Это звучит безумно и бессмысленно, согласен. Ведь ты всегда был главным залогом нашей победы над Волдемортом. Но я стал размышлять… и можно ли упрекнуть в этом?.. что если бы действительно существовал бы подобный шанс избежать всех этих смертей? И я посмел рискнуть. Видит Мерлин, я бы и предположить не смог, какие удивительные будут результаты!
- Вы о смерти Волдеморта?
- Вообще-то, я имел в виду твою дружбу с Патриком Рэндомом.
- Это больше похоже на иронию судьбы, - фыркнул я.
- Так же сказал мне и Северус, - слегка усмехнулся Дамблдор.
Я хмыкнул, и мне в голову закралось подозрение.
- Профессор, а вы знали, что мой лучший друг – сын Снейпа?
- Профессора Снейпа, Гарри, - поправил меня директор и тоже хмыкнул, - знаешь, почему-то люди вокруг меня уверены, что мне известно обо всём на свете.
- А это не так?
- На самом деле, - с видом человека, открывающего огромную тайну, произнёс он, - я о большем догадываюсь, чем узнаю. Всегда доверяй своей интуиции, Гарри. Но, честно, я понятия не имел, кто твой друг. Но мне хочется верить, что в этом есть какая-то доля справедливости. Я бы даже сказал, исторической справедливости.
Наткнувшись на мой непонимающий взгляд, Дамблдор пояснил:
- Поверь, в деле примирения факультетов вы совершили больше, чем кто-либо за последние лет сто. Может, сто пятьдесят.
- Так мы и не сделали ничего, - пробормотал я.
- Живой пример подчас красноречивее тысячи слов, - улыбнулся он, - не то, чтобы никто не дружил раньше между Гриффиндором и Слизерином, но на моей памяти это никогда не было столь… показательно.
- Честно говоря, я так и не понял в чём разница между факультетами, - признался я, и тут вспомнил одну вещь, - А вот… в конце галереи на восьмом этаже мы с Патом видели такой странный портрет... там было два волшебника…
Директор в удивлении приподнял седые брови.
- Вам повезло. Они крайне редко там появляются. Я, лично, ни разу их не видел. Они ведь там очень молоды, правда?
- Эээ… Они – это действительно…
- Годрик Гриффиндор и Салазар Слизерин. Да, это их потрет.
- Так они были вроде как… врагами?
Он с усмешкой покачал головой.
- «Ужели сыщутся таких два друга, как Гриффиндор и Слизерин?», - явно процитировал он Шляпу, - они же вместе основали Хогвартс. Очень многие забывают, Гарри, что они были лучшими друзьями… пока не повздорили из-за идеологических разногласий.
Мы замолчали. Директор встал и, видимо, собрался уходить, но я его остановил.
- Профессор Дамблдор… Но почему я не умер? Остальные хоркруксы – они ведь… в пыль рассыпались.
- Гарри, - мягко произнёс директор, - вещь – это всего лишь вещь. Вне зависимости, кому она принадлежит или принадлежала ранее. У неё нет души. Она не может чувствовать. Человек – не кольцо и не кубок. Есть то, что держит его в этом мире… Мужество. Сила духа. Дружба…
- Любовь, - закончил за него я.
- Безусловно, - радостно улыбнулся Дамблдор, - конечно, любовь. Я рад, что ты это понял.
Я слабо улыбнулся и промолчал. Я понимал, что выспросил ещё не всё, что хотел, но в голову больше ничего не приходило. Директор окончательно собрался уходить, но я опять окликнул его уже у двери.
- Профессор.
- Да, Гарри? – обернулся он.
- Значит, пророчество солгало? Ведь я не побеждал Волдеморта. Я с ним и не боролся.
- Пророчества сбываются только тогда, когда мы в них верим, - проговорил он с видом добряка Гэндальфа, - и чтобы победить, вовсе не обязательно вступать в бой, Гарри.
С этими словами он тихо вышел за дверь, оставив меня наедине с самим собой.
В конце концов, я умудрился задремать. Мне совсем ничего не снилось, только где-то на задворках сознания спорили два каких-то назойливых голоса:
... – идеологических разногласий? – хохотнул один, - всё из-за того, что ты всё время жульничаешь!
- Я?! – странно знакомо возмутился другой, - я НИКОГДА не жульничаю! Игра – дело серьёзное. Это у тебя вечно по три лишних кубика в рукаве!
- Да моя честность в поговорку вошла!
- Ха-ха! Знаем мы эту честность! И про благородство тоже слыхали!
- Иди к чёрту, Салли!
- Сам иди знаешь куда?!..
******
Меня разбудил солнечный луч, бесцеремонно светивший мне прямо в правый глаз. Чувствовал я себя бодрым и выспавшимся. Но когда я только вознамерился встать с кровати и потребовать у мадам Помпфри немедленной выписки, то услышал приближающиеся к дверям голоса и тут же их опознал. На полном автомате я мигом залез под одеяло, сложил руки на груди как всякий приличный труп и изо всех сил постарался замереть. Последнее было сложнее всего – как всегда в самый неподходящий момент захотелось заржать в полный голос.
- Кажется, он выглядит здоровее, - прозвучал надо мной не очень уверенный голос Гермионы.
Так, всё ясно. Про моё чудесное воскрешение им ещё никто не говорил. Красота!
- Не знаю… - задумчиво протянула Лу, и тут же сообщила, - я до завтрака мельком видела мадам Помпфри, но не успела к ней подойти. У неё был вид такой… загадочный.
Я прикусил щёку. Буйное воображение опять сыграло со мной дурную шутку – я попытался представить себе школьную медсестру с загадочным видом. И опять Гермиона:
- Я слышала её вчерашней разговор с МакГоноголл…
- Подслушала, - вежливо уточнил голос Пата.
- Да, подслушала, - раздражённо призналась та, - Гарри хотят отправить в госпиталь Святого Мунго.
На несколько минут повисла тишина. Противный луч солнца продолжал светить мне в глаз, вызывая у меня желание зажмуриться, но я мужественно держался.
- Я знаю, что надо сделать! – вдруг завопила Лу так, что я сам чуть было не подпрыгнул на кровати.
- Ты меня так до инфаркта доведёшь, - признался Пат.
- Я знаю, как его разбудить! – ликовала Лу, - Гермиона, целуй его!
В попытках задержать рвущийся наружу смех, я чуть не откусил себе язык.
- Лу, это не сказки, - серьёзно произнесла Гермиона, - Гарри в коме!
- Белоснежка тоже была в коме! – уверенно заявила та, - все сказки основаны на реальных событиях!
- А вот и не все! И почему я?
- Ну, не Пат же.
- Почему не ты?
Я уже всерьёз начал обижаться, почему никто не хочет меня целовать даже хотя бы для того, чтобы вывести из комы, как Пат бесцеремонно пнул ножку кровати и заявил:
- Идиот, кончай придуриваться, мы же волновались!
- Пат, ты чего?! – ошалела Лу.
Я вздохнул, и, прищурившись, уставился на своего довольно ухмыляющегося друга, сидящего на соседней койке. Вернее, на его размытый образ.
- Ну и чего ты мне весь кайф поломал? – вкрадчиво спросил я в наступившей тишине.
- Гарри!!! – тут же синхронно взвизгнули девчонки и со своими радостными объятьями чуть не свалили меня с кровати.
*****
Помпфри со страшным скрипом выпустила меня после обеда из своих больничных чертогов. Основной причиной было то обстоятельство, что завтра всем студентам надо было уезжать по домам. Так бы она продержала недельке две, это точно. В глубине души я понимал её здоровые опасения – за восемь суток я сильно похудел, и при ходьбе меня слегка покачивало из стороны в сторону. Но вслух я об этом никому, естественно, не сказал.
Медсестра, кстати, выгнала моих друзей из палаты довольно быстро. А после того, как она напичкала меня разными восстанавливающими зельями, явился Сириус.
- У тебя совсем совести нет, - заявил он, - надо же столько проваляться!
- А я-то здесь причём? – возмутился я.
- Гарри, - тихо начал крёстный и очень серьёзно посмотрел мне в глаза, - честно говоря, это было больше похоже на медленную смерть, а не на кому. Ты уходил. И это все видели, но никто ничего не мог сделать. А Альбус сказал, что ты сам должен захотеть вернуться… оттуда.
Я задумчиво прожевал кусок запеканки. Этот разговор был как раз во время моего обеда, хотя и для трапезы не совсем соответствовал.
- Сириус, я нигде не был. А если где и был, то не помню. Только под утро мне снились лошади. Целый табун.
- Кстати, о лошадях, - хлопнул по коленям Сириус с хитрым видом, - должен сказать, что я оскорблён до глубины души.
Я уставился на него и внутри у меня всё похолодело.
- Что, все знают? Нас отчислили? Нас арестуют? Будут судить? Посадят в Азкабан?
- Сплюнь! – возмутился крёстный, - никто не знает. Ну, почти никто. Но вы молодцы, конечно – могли бы и мне сказать. Я бы помог, посоветовал. А то узнаю последним, и хуже того – от Снейпа!
Я подавился. Сириус, смеясь, похлопал меня по спине. Рука у него лёгкая, поэтому я всерьёз забеспокоился за свои рёбра.
- А почему от него? – выдавил я.
- Понятия не имею, - пожал он плечами, - наверное, ему сказал Пат. Спасибо ему, кстати, скажи – это благодаря твоему другу тебя так быстро нашли. Всю школу на уши поднял.
- Скажи лучше, что там с оборотнями? – вспомнил я, - Рем вернётся в школу?
- Нет, - довольно ухмыльнулся Сириус, - не вернётся. Докатился Луни, будет теперь работать в Министерстве.
- В смысле? – не понял я.
- У нас теперь будет Отдел по связям с оборотнями. Дамблдор надоумил Фаджа пойти им на встречу, и тот, в перепуге от неудавшегося воскрешения Волдеморта, согласился. Рем там будет работать – оборотни не доверяют волшебникам, а он свой, его слушают. Там, конечно, свои заморочки, но, по крайней мере, войны оборотней и магов можно не бояться. В ближайшее время.
- Выходит, - хмыкнул я и посмотрел на крёстного, - всё в шоколаде?
Сириус издал свой характерный лающий смешок и сложил руки на груди.
- Относительно, Гарри, относительно. Плюсов конечно больше – ты живой, Волдеморт сдох, Петтигрю арестован, войны с оборотнями не будет, у Рема есть работа, Дамблдор остаётся директором. С другой стороны, Малфой растерял все свои козыри и влияние на Фаджа, но прямых улик против него нет. А от всего остального он откупился.
- Я и не ждал, что его посадят, - легкомысленно пожал я плечами, - так не бывает. Я же вырос среди магглов, Сириус. Там ещё и не таких не сажают. По мне, так всё просто прекрасно!
*****
Хогвартс Экспресс был очень уютным поездом с располагающей для бесед обстановкой. Мы четверо заняли одно купе, и если не считать, что каждый проходящий мимо пялился на меня через стеклянную дверь, то мы были предоставлены сами себе.
Как на меня смотрели встречные студенты, когда я вчера вышел на свет божий из Больничного Крыла! В лучшем случае, как на ожившего мертвеца. В худшем – как на Героя, Сразившимся Со Всеми Монстрами Преисподней, Шагнувшим В Бездну, И Умудрившимся Вернутся Обратно. Хорошо ещё, что я их плохо видел. Очки мне так никто возвращать и не собирался.
Хуже всего было то, что большая часть учеников по какой-то непонятной причине считали, что именно я убил Волдеморта. Нет, я понимаю, что для широкой публики не было рассказано о хоркрусах. Официальная версия – Тёмный Лорд хотел возродиться и умер во время неудачного обряда, что практически и было правдой. Но многим нравилось думать, что Гарри Поттер приложил свою могучую руку, хотя я объяснял любым желающим, что я даже плюнуть не успел в его сторону.
Под плавное укачивание поезда я выслушивал от своих друзей всё, что я проспал. И в первую очередь, что делал Пат, когда псевдо-Снейп, а значит, и его псевдо-отец грубо отослал его в гостиную Слизерина.
По словам Пата, он сразу понял, что Снейп какой-то не такой. Хотя сообразить сразу, что это кто-то под оборотным, ему не хватило фантазии. И когда Снейп его послал, он не пошёл в подземелья, а пройдя окружными путями, спустился к Больничному Крылу с другой стороны. Ни меня, ни Снейпа там не обнаружилось. Он прождал определённое время, прикинув, сколько его может потребоваться, даже если по дороге собрать все возможные катаклизмы. Нас не было.
Тогда Пат понял, что дело – труба.
И побежал он ни куда-нибудь, а прямиком в Гриффиндорскую башню.
- Зачем? – спросил я.
- За Картой Мародёров, дубина, - закатил глаза мой друг и принялся рассказывать дальше.
Пароль Пат знал. Странно было бы, если он его не знал, когда за день до этого Гермиона при нём повторила его три раза – я никак не мог запомнить это дурацкое слово. Толстушка не могла не открыть, но всё-таки пыталась сопротивляться:
- Молодой человек, но вы же из Слизерина!
- Слушайте, это важно! Вопрос жизни и смерти!
- Чьей? – хмыкнул портрет.
- Гарри Поттера! – рявкнул злой Пат.
Полная Дама почему-то поверила ему сразу.
Я там не был, конечно, но не сомневаюсь, что явление моего друга в гриффиндорской гостиной произвело настоящий фурор.
- Пат явился весь взъерошенный, глаза безумные… - рассказывала Лу, - все на него вылупились, а он к нам – где карта? Мы как будто знаем, где она. Побежали к тебе в комнату, там у тебя в вещах сам чёрт ногу сломит, ты вообще когда-нибудь их разбираешь? Кое-как нашли Карту. Пат как увидел, что Снейп у себя в кабинете, посмотрел на нас с Гермионой и как заорёт – быстро в кабинет к МакГоноголл, там директор, скажите, что Поттера похитили!
- Я не орал на вас! – возмутился тут мой друг.
- Орал, - подтвердила Гермиона.
- Ну ладно, - согласился Пат, - я был немного не в себе. Просто у меня разом в голове столько вариантов прокрутилось, один хуже другого. Короче, их я отправил, а сам побежал в подземелья. И, если честно, при мысли, что папашу моего может быть уже «того», - он красноречиво провёл пальцем по горлу, - мне стало чертовски не по себе…
Прибежал он в подземелья, вломился в кабинет к Снейпу, и нашёл того в глубоком нокауте. Когда Пат привёл его в сознание, то ему не надо было детально описывать ситуацию – тот и так всё понял. Профессор тут же явился пред светлы очи директора и Министра, и сказал, что на него напал Барти Крауч. Он же, в обличье профессора, увёл Гарри Поттера в неизвестном направлении. (На мой взгляд, здесь Фадж должен был окончательно увериться в том, что в школе творится чёрте-что и переувольнять весь персонал). Тут у Дамблдора внезапно случилось озарение, он понял, где собака зарыта, и вызвал на допрос Винки – бывшего домового эльфа Краучей – и тут-то и раскрылась вся правда и о том, кто подсыпал яд в воду Снейпа, и о том, каким образом можно убежать из Азкабана. От неё же и узнали (Веритасерум очень помог ходу дела), что Крауч держит базу в гуще Запретного Леса. Видимо, исходил из принципа – чем ближе, тем незаметнее. Тут и началась масштабная поисковая операция.
- Теперь твоя очередь рассказывать, - завершил историю Пат, глядя на меня, - потому что я ни за что не поверю, что Дамблдор ничего тебе не объяснил. Что от тебя Волдеморту нужно-то было?
- Нет, сначала вы мне расскажите, кто нас сдал с анимагией? – спросил я, разглядывая немного размытые лица друзей, - Малфой?
Мне нужны были срочно новые очки. Лу мне уже объявила накануне, что без очков я хоть и симпатичнее, но так пристально вглядываюсь в людей, что это выглядит, будто я пытаюсь прочесть их мысли. Людей это, как правило, нервирует.
- Нееет, - помотал головой Пат, - память ты ему стёр качественно.
- Это вообще такая глупая история, - пробормотала Гермиона.
- Мы и сами всё до конца не знаем, - подтвердила Лу.
- Но мы полагаем, - начал Пат, - Люциус Малфой, наслушавшись рассказов своего сынка, озаботился тем, что мы с тобой воду мутим в Хогвартсе. Обстановку накаляем. Так как они намеривались смещать Дамблдора, то мы получались, вроде как, потенциальные революционеры. Ну и надо было нас как-то изъять из школы. Про объёмный список нарушений ведь Фадж не придумывал – нас бы давно отчислили, если б не Дамблдор.
- А донос на вас был анонимный, - вставила своё слово Гермиона, - мы не знаем, кто это сделал. Или кто-то действительно узнал, или это просто глупое, нелепое совпадение, на котором вы оба чуть крупно не запоролись. Учитывая вашу сложившуюся репутацию, и историю с незаконной анимагией твоего отца и крёстного, кому-то из команды Малфоя могло прийти в голову обвинить вас в том же самом. В любом случае, вас всегда было можно обвинить в попытках незаконной анимагии, и тут уж никакая проверка ничего не докажет, и прав будет тот, у кого власть. А если бы директора сместили – сам понимаешь.
- Стойте, - прервал их я, - получается, что Министр Магии поверил какой-то анонимке и тут же помчался в Хогвартс лично нас арестовывать?
- Это было до кучи, - махнул рукой Пат, - главной его целью было отстранить Дамблдора от должности. В то, что мы – анимаги, он и сам до конца не верил. А теперь, после проверки, и подавно.
- Так тебя проверяли?! – обалдел я, а мой друг кивнул с самодовольным видом.
- Проверяют заклинанием Animus Bestia, - нашла нужным сообщить Гермиона, - он заставляет анимага принять его анимагическую форму, и наоборот. Так проверяли Петтигрю, когда его поймали в обличье крысы на третьем курсе.
- Сначала про меня забыли конечно все, - продолжил Пат, - тебя принесли полуживого из леса, авроры нагрянули – тут не до всяких анонимных посланий. А я думаю – ведь всё равно кому-нибудь взбредёт в голову удостовериться, анимаг я или нет. Что делать – пошёл на следующее утро к Снейпу.
- А он что? – засмеялся я.
Так вот каким образом узнал Сириус нашу «тайну». Не сомневаюсь, что Снейп ещё подумал, что крёстный же нас и надоумил. Пат скривил губы в усмешке.
- Что он? Чуть не убил меня сначала, конечно. Наорал, успокоился, и сварил мне какую-то жуткую дрянь, вроде бы совсем незаконную и наверняка чёрномагическую. Она блокирует все проявления высшей магии на определённый срок. И, естественно, никакой Animus Bestia меня не взял. Правда, Защиту я сдал не очень, но это неважно. Вот такие вот дела. Мы с тобой чисты, мой друг.
- А я-то уж размечтался побегать от закона! – заявил я, - ты вот о чём подумал в кабинете МакГоноголл? Куда захотел сбежать?
- На Гоа, - признался Пат, задумчиво разглядывая английские пейзажи за окном.
- Почему?
- Не знаю, а ты?
- Гавайи, - ответил я, и мы рассмеялись.
- Нам пора на отдых, - резюмировала Лу, - так что тебе сказал директор?
Мой рассказ смеха не вызвал. Даже совсем наоборот – по окончанию мои друзья молча уставились на меня как на человека, удачно избавившегося от неоперабельной опухоли мозга.
- И нечего на меня так смотреть, - закончил я свою историю, - во мне больше нет осколка его многосоставной души, я даже со змеями больше не разговариваю.
Я дотронулся пальцем до нежной кожицы на своём шраме. Мне сказали, что во время ритуала он открылся и сильно кровоточил, но теперь быстро заживал, только жутко чесался.
- И шрам, наверное, станет почти незаметным, - добавил я.
Лу вдруг хлопнула в ладоши, и мы все вздрогнули.
- А я ведь говорила, что всё закончится хорошо! – торжественно заявила она.
- Да, - отстранённо произнесла Гермиона, - если не считать, что Гарри чуть не умер, а Волдеморт чуть не возродился, всё просто великолепно.
- Остаётся радоваться, что ни то, ни другое не произошло, - рассмеялся я.
*******
…Мы подъезжали к Лондону. За окном уже мелькали знакомые пригороды. Я чувствовал себя просто великолепно. Жизнь возвращалась на круги своя.
Это был самый странный год в моей жизни… хотя кто знает, что будет дальше? Я не получил ответы на все вопросы, но чтобы всё стало ясно – так уж точно не бывает.
Последний день в Хогвартсе был занят сборами и прощаниями. В своей коме я пропустил два экзамена – по Защите и Травологии, и мне разрешили их пересдавать в конце августа. Всеми желанный Кубок Школы неожиданно выиграл Хаффлпаф, а Гриффиндор и Слизерин разделили почётное последнее место со ста сорока восьмью баллами каждый. Но это никого особенно не расстроило.
Колесо судьбы сделало ещё один оборот, и все вернулось на свои позиции. Конечно, в качественно новом виде, но всё же… я снова почувствовал себя самим собой. То есть бестолковым парнем без особых талантов и планов на будущее – короче, просто Гарри. Даже дышать стало легче. Как будто сложнейшую работу, к которой ты и подступить не знал с какой стороны, тебе милостиво разрешили не сдавать.
Изменилось ли что-нибудь во мне за этот год? Понятия не имею. Отчасти да, но в общем и целом, я остался тем, кем и начал этот странный путь.
Я – Гарри Поттер. Через месяц мне исполнится семнадцать. Я обычный. Можно сказать… Ох, ну ладно. Я не совсем обычный. Я волшебник. И два раза в своей жизни поучаствовал в избавлении мира от самого сильного тёмного мага последних столетий. Но это не делает меня избранным, а говорит только о том, что я удачно вляпываюсь во всевозможные неприятности.
Кто-то считает меня героем, а кто-то полным идиотом. Есть те, кому я нравлюсь, а есть те, кто терпеть меня не может. А мне самому ровным счётом всё равно, что они все обо мне думают – это ведь только их проблемы, а я не создаю себе ложного имиджа. Я просто живу так, чтобы каждое утро, глядя в зеркало, мне не было стыдно смотреть в глаза самому себе. И меня не смущает, что у меня нет великих амбиций, и что я не умею изящно вываривать рогатую улитку и превращать чайник в черепаху. И я всё так же продолжаю считать, что необязательно спасать мир, чтобы оставаться хорошим человеком.
И знаете что?
Мне это нравится!



Оставить отзыв:
Я зарегистрирован(а) в Архиве
Имя:
E-mail:


Подписаться на фанфик

Rambler's Top100
Rambler's Top100