Оби-Ван Кеноби и Преподавательская ДеятельностьМагистр Оби-Ван Кеноби и его бывший падаван Энакин Скайуокер с удивлением осматривали странный пейзаж незнакомой планеты. Небо было голубым, трава зеленой, солнце светло-желтым и единственным. Ничего хорошего такой странный пейзаж не предвещал.
- Энакин, твоя идея о том, что в гиперпространстве могут перемещаться не только корабли, была не самой удачной, - сказал Кеноби с ядовитой кротостью.
- А по-моему, неплохая планета, - ответил Энакин и начал спускаться с холма к старинному замку в долине. – Немного похоже на Набу. По крайней мере, мы хорошо проведем время.
- Всякий раз, когда ты хорошо проводишь время на Набу, меня кто-то хочет убить, - проворчал Кеноби, спускаясь вслед за Энакином, - то сепаратисты, то Совет Ордена.
- Ничего, теперь вы со мной, учитель, - ободрил его Энакин.
- Тогда мои шансы пополнить собой Силу увеличиваются, - мрачно предрек Кеноби.
По дороге к замку Оби-Вану и Энакину попались несколько групп подростков, одетых довольно странно. Впрочем, то же самое подростки думали и о джедаях, хотя девочки смотрели больше на их лица и телосложение, чем на одежду.
- А мне здесь нравится, - сказал Энакин, подмигнув паре симпатичных школьниц, - и место очень интересное: чувствую Светлую Силу, Темную тоже чувствую, и еще ерунду какую-то. Прям как на Коррибане.
- Энакин, - отозвался Оби-Ван со слишком поспешной строгостью, - я же тебя просил не только никому не рассказывать про это, но даже не вспоминать! Мы просто тогда по ошибке сели не на ту планету.
- Еще бы не по ошибке, - тут же съязвил Энакин, - не я же тогда вел звездолет.
- Лучше подумай о том, что мы будем здесь делать, - посоветовал Кеноби, - судя по всему, цивилизация это весьма примитивная и, возможно, даже неизвестная. Если мы не найдем здесь космопорт, придется как-то добывать себе пропитание.
- Лично я, - сказал Энакин, подмигивая третьей школьнице, - планирую наняться здесь в учителя. Судя по всему, это школа.
Кеноби был прав: на хромого потрепанного сторожа слова галанет и космопорт не оказали никакого эффекта, и Кеноби с неохотой воспользовался планом Энакина, который уже болтал неподалеку со школьницами и даже показывал им фокусы при помощи Силы.
- Я хочу поговорить с вашим директором, - сказал он, - я пришел наниматься в учителя.
- Эй, - тут же крикнул Энакин в Силе, - это была моя идея!
- Энакин, здесь наверняка есть и второе место, - ответил Кеноби с уверенностью, не мотивированной ничем, кроме нежелания упускать Энакина из виду на планете, кишащей хорошенькими школьницами.
- Хорошо, - сказал сторож, подозрительно смотря на Кеноби и Энакина, - профессор Дамблдор примет вас.
- Это была вербовка, учитель, - оправдывался Энакин по дороге к кабинету Дамблдора, поскольку Кеноби не замедлил ему напомнить, что джедаю предписан если не целибат, то моногамия. – Здесь полно форс-юзеров, честное слово! Только они почему-то думают, что для использования Силы надо произносить заклинания. Кстати, Орден ведь разрешил Ки-Ади завести гарем.
- Ты же знаешь, Энакин, - в сотый раз ответил Кеноби, - церейской расе грозит исчезновение, что будет большой потерей для всей Галактики. А вот в том, что увеличение числа Скайуокеров пойдет Галактике на пользу, я сильно сомневаюсь.
Горгулья перед кабинетом Дамблдора в возмущении отпрыгнула в сторону, когда Кеноби назвал ее утапайским вараном, и открыла вход в кабинет директора. Дамблдор как раз стоял перед камином и ругался с головой министра Фаджа, который хотел навязать ему нового учителя по защите от сил зла, поэтому приход претендента на учительскую должность пришелся Дамблдору очень по душе.
- Итак, - с радостью сказал он входящему Кеноби, - что бы вы хотели у нас преподавать?
Дамблдор ждал только одного ответа, хотя и не мог поверить в такое везение: о том, что в Хогвартсе есть только одна, и всегда та же самая, вакансия, знали даже дети. Но трезво оценивающему себя Кеноби удалось его удивить.
- Я бы хотел преподавать фехтование, - ответил Кеноби.
Лицо Дамблдора тут же потухло.
- Сожалею, - сухо ответил он, - у нас нет такого предмета.
- Учитель, попроситесь на Защиту от Темных Искусств, - подсказал в Силе Энакин, который лучше Кеноби умел держать открытыми глаза и уши.
Кеноби хотел ответить ему, что, по мнению Йоды, в этой области он даже хуже Энакина, который хотя бы почитывает запрещенные книги, но крайняя непедагогичность такого ответа заставила его сдержаться.
- А как насчет Защиты от Темных Искусств? – спросил Кеноби.
Дамблдор вскинул брови с радостью и неподдельным удивлением. Конечно, претендента хорошо бы было проэкзаменовать, но, с другой стороны, Дамблдору на этой должности последовательно сошли с рук шарлатан, оборотень и Пожиратель Смерти, а молодой незнакомец с приятным открытым лицом был намного лучше той интриганки, которую ему навязывал Фадж.
- Хорошо, - ответил Дамблдор, - считайте, что у вас есть работа.
Дело было сделано, и Дамблдор даже взмахом палочки призвал свой плащ, чтобы идти праздновать в Хогсмид, когда вспомнил о втором посетителе.
- Вам нужно поговорить со мной? - спросил Дамблдор Энакина, бросая свой плащ на спинку кресла.
- Я тоже хотел бы быть в вашей школе учителем, - ответил Энакин.
- И что бы вы желали преподавать? – поинтересовался Дамблдор из вежливости.
Вопрос застал Энакина немного врасплох. Он рассчитывал, что Кеноби возьмут учителем фехтования, а он убедит директора в том, что учителю фехтования нужен спарринг-партнер. Энакин решил идти по тому же пути.
- Ну, я бы мог преподавать сами Темные Искусства, - сказал он, хитро смотря на Кеноби, - надо же ему от кого-то защищаться.
- Такой преподаватель нам не нужен, - холодно ответил Дамблдор.
Его тон в этот момент напоминал Йоду, вытащившего из рюкзака падавана Скайуокера книгу Дарта Бейна.
- Он шутит, - тут же вступился Кеноби за своего бывшего ученика. – Это мой ученик, он будет мне помогать. Он пока еще не может вести отдельный курс.
- Почему это я не могу? – возмутился Энакин, забыв об осторожности. – Я вообще Избранный!
- Не могу сказать, что вы меня обрадовали, - заметил Дамблдор, - у меня уже есть один Избранный, и мне хватает его с головой.
- Директор, - доверительно сообщил Кеноби, - тогда вы тем более должны согласиться, чтобы я его взял в помощники – с Избранных лучше не спускать глаз. Не успеешь отвернуться, как сразу оказывается, что они избраны создавать проблемы.
- Пожалуй, вы правы, - признал Дамблдор. – Наши учителя обычно обходятся без ассистентов, но во имя общественной безопасности для вас я сделаю исключение.
Энакин рассчитывал посидеть во время урока в лаборантской и повозиться со сломанным гиперускорителем, который забросил их с Кеноби на эту планету, но Кеноби вовсе не горел желанием отрабатывать зарплату.
- Энакин, ты проведешь первый урок за меня, - сказал он, закидывая ноги на стол в лаборантской, - я уверен, ты прекрасно справишься.
В душе Энакина происходила жестокая и запутанная борьба, в хитросплетениях которой не разобрался бы и многомудрый канцлер Палпатин: лень Энакина боролась с его авантюризмом, а донжуанство с верностью жене и небольшой робостью перед первой публичной лекцией.
- Хорошо, учитель, - ответил Энакин и вышел из лаборантской в класс.
- Ребята, - сказал Энакин классу, яростно думая о том, какие виды борьбы с Темной Стороной он знает, кроме светового меча, - Темная Сторона опасный противник. Гнев, страх, агрессия на Темную Сторону Силы ведут. Путь джедая, то есть борца с Темной Стороной, может завести вас в самые опасные уголки Галактики, то есть нашего мира. Но самое главное – это те темные уголки вашей души, в которых скрывается Тьма.
Тут Энакин понял, что лекции магистра Йоды он нещадно путает с прочитанным на выходных фэнтези. Энакин обернулся на закрытую дверь в лаборантскую и решил нести отсебятину.
- Теперь нам прислали какого-то малахольного философа, - довольно громко сказал наглый блондин со второй парты.
«Вот об этом я и хотел поговорить!» - подумал Энакин, вытягивая вперед руку.
Блондин тут же схватился за горло.
- Итак, - спросил Энакин, отпуская Малфоя, когда тот уже начал хрипеть, - кто из вас знает, что это было?
- Невербальное удушающее проклятие, профессор! – тут же ответила Гермиона и добавила осуждающе. – Это черная магия.
- На самом деле не такая уж черная, - скромно ответил Энакин, чувствуя в зеленой части аудитории возмущение, смешанное с восхищением, которому сладострастно позавидовал бы любой ситх.
- Не спорь, она права, - тут же встрял Кеноби в Силе, - даже в Вукипедии написано, что душить Силой – это Темная Сторона. А за шиворот хватать – нет. Был бы ты еще падаваном – получил бы выговор.
Энакин пожалел, что в Силе нельзя показать язык.
- Хотя, конечно, лучше этим не пользоваться, - благонамеренно продолжал Энакин, - собственно, большая часть борьбы с Темной Стороной и состоит в том, чтобы не поддаваться соблазну использовать свою силу по велению эмоций. Остальное проще – взять меч да порубить в мелкий винегрет. Можете считать произошедший инцидент практическим примером фиаско в борьбе с соблазном.
- Не переживайте, сэр, - подбодрил Энакина рыжий парень, сидевший рядом с Гермионой. – Вы не первый учитель, которого Малфой выводит из себя. Предыдущий учитель защиты от сил зла превратил его в хорька.
- И этот учитель оказался черным магом, Рон, - сердито прошептала Гермиона.
- Ну и что? – возразил Рон. – У него все равно неплохо получилось.
Энакин отметил, что в красно-желтой части аудитории желание освоить невербальное удушающее проклятие тоже превышает желание учиться контролировать свои эмоции. Пожалуй, ему действительно стоило бы вести Темные Искусства как таковые.
- Ладно, проехали борьбу с эмоциями, - решился Энакин, посылая к ситхам всю методологию. – Главное в борьбе с Темной Стороной, определяемой в боевых условиях как тот, кто хочет тебя угробить, - это вот. – Энакин снял с пояса световой меч.
- Ух ты! – сказал кто-то. – Такая палочка разве что Хагриду подойдет.
Энакин включил меч.
- Энакин, - заметил Кеноби в Силе, - когда я вижу тебя с включенным мечом перед детьми, у меня на душе становится неспокойно.
- А почему она не проливается, профессор? – спросили с заднего ряда.
- Кто? – не понял Энакин.
- Ну это же акваменти, - пояснил еще кто-то, - водное заклинание, правильно?
- Вы чего, думаете, это вода? – опешил Энакин и тремя движениями запястья вырезал на каменной стене надпись «Эни» в полдюйма глубиной.
Класс восторженно молчал. Большинство девушек смотрели на Энакина как на рождественский подарок.
- К следующему уроку я вам такие же мечи настругаю, только учебные, - пообещал Энакин, вызвав громкие крики восторга. – Для защиты хватит и учебных. Ну, за дело: кто из вас атакует меня чем-нибудь темненьким? Вот вы, девушка, - обратился Энакин к Гермионе, - вы, похоже, знаете о черной магии побольше меня. Вас как зовут?
- Грейнджер, профессор, - ответила Гермиона, вспыхнув от такого сомнительного комплимента.
- Это что, имя? – спросил Энакин.
- Фамилия, профессор.
- Я вас умоляю, - Энакин даже развел руками. – Если я начну называть красивых девушек по фамилии, мой учитель расплачется и подарит мне кресло-качалку. Кстати, когда вы все обращаетесь ко мне «профессор Скайуокер, сэр», мне хочется оглянуться и спросить, с кем вы разговариваете. Зовите меня Энакин. Вот профессор Кеноби, наоборот, очень строг, и его лучше называть «профессор Кеноби», при этом всегда добавляя «сэр».
Оби-Ван с помощью Силы выдал Энакину подзатыльник, но Энакин увернулся.
- Итак, покончив с вопросами этикета, как же вас все-таки зовут? – обратился Энакин к Гермионе.
- Гермиона, сэр, – Энакин тут же испуганно обернулся. – Извините, Энакин.
- И какое же самое стр-рашное и самое чо-орное заклятие, Гермиона? – спросил Энакин, картинно поежившись.
- Авада Кедавра, - прошептала Гермиона.
- Ну так давайте ее сюда, - скомандовал Энакин, отодвигая взмахом руки от Гермионы парты вместе с соседями и наклоняя меч острием к себе. – Только потом сразу падайте, потому что хрен знает куда оно отскочит. Попробую отбить в потолок, но не обещаю.
Класс в полном составе полез под парты. Кто-то добрый предположил, что отскочит сначала в Поттера, а дальше как пойдет.
- Я не могу, Энакин, - произнесла Гермиона, поднимая палочку дрожащей рукой.
- Гермиона, - наставительно сказал Энакин, наконец чувствуя себя как рыба в воде: в опасной близости от Темной Стороны, наедине с красивой девушкой и со смертью, - страх перед Темной Стороной в итоге приводит на нее же. Как вы будете контролировать ее в себе, если не способны управлять ею?
Кеноби громко отодвинул стул в лаборантской, выражая тем самым полное несогласие с неортодоксальной философией Энакина и его развязным поведением, а также готовность немедленно вмешаться в ход урока.
- Ну же, - произнес Энакин романтическим шепотом, глядя Гермионе в глаза.
- Экспеллиармус! – вдруг крикнула Гермиона, и в Энакина ударила красная вспышка, которую он поймал на клинок. Вспышка странным образом проструилась по клинку и заземлилась неведомо куда, как это бывает с молниями Силы.
- Ни фига себе! – оценил Энакин, выключая меч и встряхивая рукой, по которой тоже хлестнула какая-то волна. – Судя по всему, заявленный элемент не выполнен, но замена неплоха. Кстати, мечи я буду менять только на такие палки.
Оби-Ван Кеноби не валял дурака и, когда Энакин распустил класс, засадил Энакина учить матчасть.
- Энакин, все не так просто, - сказал он обычным менторским тоном. – Тебе необходимо учиться. Если тебя не выгонят за аморалку, когда-нибудь ты все равно попадешь впросак.
Энакин со вздохом взял учебники за первый и второй классы, Кеноби за третий и четвертый. Энакину тут же попалась глава про волшебные палочки, которую он начал штудировать тщательнее, чем джедайский Кодекс, стараясь понять, как же эти палочки стреляют молниями Силы. Кеноби молча просматривал одну страницу за другой.
- Вот смотри, Энакин, - сказал он наконец. – На этой планете за майнд-трик сажают: «Проклятие Империо, подавляющее волю жертвы и заставляющее ее выполнять приказания наславшего проклятие, является Непростительным Проклятием и карается пожизенным заключением в Азкабан».
- Не понял, - удивился Энакин и заглянул в учебник к Кеноби. – У меня написано, что Заморачивающее заклятие, которого за глаза хватит, чтобы убедить любого в том, что ему не нужны твои документы, вообще не черная магия.
- Может, дело в длительности действия? – предположил Кеноби, заглядывая в свою очередь в учебник Энакина. – Хотя ведь тот же майнд-трик…
- Постойте, учитель, - сказал Энакин, читая учебник Кеноби дальше, - Империо может действовать месяцами! Представляете, столько человека на майнд-трике держать! Никаких сил не хватит. Это надо бы поподробнее почитать…
- Энакин, мы не будем меняться учебниками, - строго сказал Кеноби, закрывая от Энакина интересовавшую его страницу. – Тебя погубят либо женщины, либо Темная Сторона – просто притягиваешь к себе и то, и другое.
Некоторое время Энакин и Оби-Ван продолжали сосредоточенно читать. Молчание снова прервал Кеноби, неожиданно расхохотавшись.
- Хорошо, что с нами нет магистра Йоды, - сказал Кеноби, - его бы здесь посадили, как только он дотронулся бы до своей «волшебной палочки». Смотри: «Авада Кедавра, убивающее проклятие, относится к Непростительным. Авада Кедавра производит вспышку зеленого пламени и приводит к немедленной смерти жертвы. Попытка применения Авада Кедавра к человеку карается пожизненным заключением в Азкабан.» Включает магистр Йода на этой планете меч – и гарантированно огребает проблемы с правоохранительными органами.
- Зато Дуку бы просто высмеяли, - отметил Энакин, - этот Экспеллиармус дает красную вспышку и считается довольно простым разоружающим заклятием. Сомневаюсь, что включенный меч Дуку сразу бы всех разоружил.
- Кстати, Энакин, - строго сказал Кеноби, - заставлять школьниц совершать тяжкие преступления – не самый лучший способ познакомиться с ними поближе.
- А какой самый лучший, учитель? – тут же поддел учителя Энакин.
- Никакой, Энакин, - ответил Кеноби, улыбаясь краем рта, но голосом изображая умудренную усталость. – Мы просто должны починить гипердвигатель и улететь отсюда.
В этот момент в дверь класса постучали.
- Уже следующий урок? – встрепенулся Кеноби. – Вроде же должно было быть окно. Энакин, этот урок я проведу сам, понятно?
За дверью оказался всего один черноволосый и зеленоглазый парень из прошлого класса.
- Здравствуйте, профессор Кеноби, сэр, - сказал он, - здравствуйте, Энакин.
- Можно без «профессора» и «сэра», - улыбнулся Кеноби. – Это Энакин постоянно надо мной подшучивает. Я Оби-Ван.
- Гарри, - представился парень. – Скажите, вы авроры?
- Мы джедаи, - ответил Энакин.
Кеноби, который не одобрял попыток Энакина выражаться в терминах своей галактики и стараться всех к ним приучить, сделал ему страшные глаза.
- Мы светлые маги, - изложил Кеноби свое видение себя и Энакина, - и приехали сюда издалека.
- Вы верите в то, что Вольдеморт вернулся? – спросил Гарри.
Кеноби и Энакин еще не успели почитать газеты, а потому растерянно переглянулись.
- Я видел его! – крикнул Гарри, внезапно обидевшись. – Я сражался с ним!
- Ну раз видел, то в чем вопрос? – ответил Энакин, пока Кеноби юзал майнд-трик, чтобы выяснить хотя бы, о ком идет речь.
- Самый черный маг на этой планете, - сообщил Кеноби в Силе. – Вроде ситха. Оставил Гарри шрам на лбу, когда пытался его убить.
- Это не ситх, - отозвался в Силе Энакин, - это лох педальный. Вот Дуку мне полруки отрубил, носатая скотина, а тут какой-то шрам.
- Гарри, Вольдеморт это тот черный маг, который напал на тебя, когда тебе был всего год? – спросил Кеноби, которого в процессе прощупывания сознания Гарри немного тряхнуло, и он решил перейти на более традиционные способы общения.
- Вы произносите его имя? – удивился Гарри.
- Ну, я, наверно, его не очень хорошо выговариваю, - скромно сказал Кеноби. – Хочешь присесть?
Гарри с некоторым удивлением рассказал Оби-Вану и Энакину краткое содержание своей знаменитой биографии, которое Энакин подытожил просто:
- На твоем месте, Гарри, я бы его убил. Всю бы семью его перерезал, друзей бы его поубивал и дом бы его сжег к ситховой матери!
- Энакин! – осуждающе воскликнул Кеноби, невольно вспомнив, как несколько лет назад он искал к ученику подход, чтобы тот ему рассказал про происшествие с тускенами, а потом месяц пил успокоительное и снотворное.
- Что «Энакин»?! – тут же возмутился Энакин. – Если этот Вольдеморт то же творит, зачем связывать себе руки?
- Энакин, хотя ты больше и не мой падаван, - сказал Кеноби, свирипея и забывая о присутствии Гарри, - но я вынужден доложить о твоем поведении Совету.
- Передатчик сначала собери, - язвительно ответил Энакин.
Замечание про передатчик немного остудило Кеноби, который подумал и о том, что без Энакина он не сможет починить гиперускоритель и навсегда останется в этой школе учителем, что Энакин пока вовсе не прочь сделать.
- Хорошо, забудем про Совет, - сказал Кеноби мягче, - но постарайся понять, что использование Темной Стороны не может быть оправдано ничем. Даже необходимостью бороться за свою жизнь! Не думай, пожалуйста, что я хочу ограничить твое развитие и силу, я просто хочу предупредить тебя об опасностях, которые тебя ожидают.
- Странно, - вмешался в разговор Гарри, - я слышал, что во время первой войны с Вольдемортом аврорам разрешили применять против его сторонников Непростительные Проклятия.
- Вот видите, учитель, - тут же ввернул Энакин в Силе, - а вы говорили, примитивная цивилизация. Даже они уже до этого додумались.
- Гарри, посмотри внимательно на этого пацифиста, - добавил он вслух. – Ему выдали диплом за то, что он из одного ситха сделал два. Разрубил пополам и сбросил в шахту.
- Он убил моего учителя у меня на глазах! – возмущенно крикнул Кеноби.
- Вот, а я о чем говорю, - подтвердил Энакин. – Кровь за кровь. Не беспокойся, Гарри, ситхи – это по нашей части. У вас есть спидеры или что-нибудь летающее?
- Есть метлы, - ответил Гарри, пораженный тем, что два странных волшебника, которые даже не умеют договориться друг с другом, всерьез обсуждают, идти им убивать лорда Вольдеморта или нет, словно это поход к Хагриду на чай.
Злой ситх лорд Вольдеморт сидел в мрачном темном доме и лелеял свои нехорошие планы, когда ему на голову свалились два здоровенных мужика в коричневых плащах. Темный лорд едва успел аппарировать, а прибывшие таким хамским и неожиданным образом зажгли две синие лампы дневного света, напомнившие Вольдеморту трудное детство, детдом и новый русский блокбастер «Дневной дозор», и стали с интересом его рассматривать.
- Ужас какой, - сказал более впечатлительный Кеноби, смотря на лицо лорда Вольдеморта. – Энакин, я ж тебе говорил, что Темная Сторона не доводит до добра. Вот так побравируешь, а потом не то что школьницы, а банты тебя пугаться станут.
- При чем тут Темная Сторона, - отмахнулся Энакин, - у него ж глаза красные, а не желтые. И вообще в Силе он хлипковато смотрится. Хотя смотри, набирает потихоньку.
Лорд Вольдеморт действительно кипел от бешенства, которое вылилось в вопль «Круцио!», красную вспышку и прыжок Энакина на пять метров с места.
- Энакин, - попросил Кеноби со спортивным интересом, - постарайся отбить, а не гасить о меч. Винду говорит, у него с молниями Силы так получается.
- И кто у него спарринг-партнер? – тут же спросил остроумный Энакин, но Авада Кедавра обвилась у него вокруг меча и заземлилась ситх знает куда.
- Красноглазый, повтори! – попросил Энакин. – Можно какого-нибудь другого цвета.
Вольдеморт был довольно сообразительным магом, поэтому быстро перешел к заклятиям другого типа, заставив Энакина попрыгать от взрывов, летающих предметов, разверзающихся под ногами пропастей и прочих сюрпризов. Но Энакин не был сторонником оборонительного стиля, и Вольдеморт вскоре с удивлением увидел, что сотворенный им из люстры рояль медленно ползет к нему, а не к Энакину, какие заклятия ни произноси.
Аппарирование и вихревой полет тоже не дали особого эффекта. Энакин только закрыл глаза, а Кеноби принялся лениво комментировать, глядя в Силу: «Сзади… в углу… используй Силу, Энакин… теперь справа… он стоит выше тебя… полеты – это для дроидов…»
Но гвардия лорда Вольдеморта уже спешила на выручку своему повелителю, и Энакин с Оби-Ваном почувствовали себя как на арене Геонозиса.
- Учитель, сматываемся! – крикнул Энакин, толкая нападающих Силой со всей дури, и вдруг услышал недовольное покашливание магистра Йоды.
Магистр Йода отлип от стенки, в которую его спросонок впечатал ласковый Энакин, и вынул у него из ушей наушники.
- Интересную книгу ты слушал, - признал Йода, посмотрев на плеер на поясе Энакина, - хотя думалось мне, заседанье Совета важней.
Энакин Скайуокер и Сбывшийся СонУ Энакина было несколько самых дорогих воспоминаний, два из которых были связаны с учителем. В первом воспоминании четырнадцатилетний Скайуокер решил самостоятельно побороться с космическим пиратством, что вылилось в полномасштабное космическое сражение, взрыв очередной орбитальной станции и наземную операцию силами будущей неразлучной пары джедаев. Через неделю закопченный как вобла молодой Кеноби и его падаван с оторванным в бою ухом предстали перед Советом.
Энакин научился слушать ругань вполуха еще на Татуине, а в тот раз ему было еще проще, потому что одного уха у него временно не было. Кеноби унаследовал от своего покойного учителя странные приступы глухоты при разговорах с начальством. Но целых двенадцать ворчунов в Совете все-таки смогли Кеноби чем-то достать, и он отчеканил с каменным лицом:
- Падаван Скайуокер молод и невыдержан. Но у него есть мужество, и этого достаточно!
Когда Энакину пришили обратно ухо и собрали из мозаики четвертое ребро, учитель навестил его в госпитале. Оби-Ван употребил несколько оригинальных языковых конструкций, пообещал Энакину в следующий раз оторвать оба уха и высказал интересные соображения про наследство покойного учителя и влияние татуинских трущоб на шансы его, Оби-Вана, погибели. На все следующие боевые операции Энакин и Оби-Ван летали только вместе, хотя на Совете их все равно периодически песочили.
Во втором воспоминании семнадцатилетний Энакин случайно услышал разговор Винду и Кеноби о том, что падаван Скайуокер применяет порой Темную Сторону, слушает только учителя, и то лишь когда учителю почти приходят кранты, а на чужие приказы отвечает сдержанным хамством. Энакин знал, что Оби-Ван категорически против всего этого, но на этот раз услышал учителя в несвойственной ему роли защитника джедаев-нейтралов и сторонника полной автономии разведгруппы.
- Сколько вы можете его защищать, Кеноби? – вышел из себя Винду, чувствуя, что осточертевшего ему Энакина можно выгнать из Ордена только вместе с учителем. – Сколько вы еще будете из-за этого мальчишки подставляться под вражеский огонь и дисциплинарные взыскания?
- Он мой падаван, - лаконично ответил Кеноби.
С этого момента Энакин больше никогда не гордился тем, что спасал учителя чаще, чем учитель его. Темную Сторону он по-прежнему порой юзал, особенно когда его брали за жабры, но Светлую считал стороной учителя. Коварный Дарт Сидиус так никогда и не понял, почему главный неформал и анфан террибль Ордена в ответ на все соблазны Темной Стороны схватился за меч. Это было личное.
Месяц назад Энакин поссорился с Падме – в последнее время она была особенно невыносима. Энакин, конечно, списывал все на ее положение, и спустил бы ссору на тормозах и на этот раз, но в самый разгар семейной сцены из шкафа Падме вышел Оби-Ван. От тяжких телесных повреждений магистра Кеноби спасли только соломенная шляпка на голове и мышеловка на большом пальце – Энакин чуть не вцепился ему в глотку, но от хохота не смог дойти до шкафа. Речь Оби-Вана о том, что к нему не следует ревновать и вообще он только хотел поговорить о Сторонах Силы, оборвалась на середине, потому что он увидел свое отражение в буфете и тоже начал погорать. Падме обозвала их обоих идиотами и улетела на Набу.
Учителя Энакин, конечно, простил, после того как тот трижды поклялся обеими Сторонами Силы, своим мечом и ушами Йоды, что не было ничего, а главное, что ничего больше не будет. Энакин два дня скучал по жене и чудесил на нижних уровнях Корусканта, а потом вся его неуемная энергия, которая раньше уходила на семейные сцены и примирение после них, выплеснулась в политику. Магистр Винду просил его шпионить за Палпатином. Палпатин просил его шпионить за Винду и вообще всем Советом. Оба интригана Энакина раздражали, и через месяц он заморочил Винду мозги так, что тот арестовал сам себя. Канцлер Палпатин в это время был уже небоеспособен: он серьезно спал с лица, потому что каждую ночь ему снился синий меч перед его носом и строгий голос «Ты про воскрешение мертвых давай рассказывай, а не философией грузи!»
Зато Энакин спал спокойно, до того времени, пока с Набу не пришла телеграмма, что у него родилась двойня, но детей он увидит только в присутствии адвоката. Энакин набрал Варыкино, чтобы выяснить, какого черта, но в этот момент по второй линии прорвался севший на измену Винду и попросил арестовать магистра Винду, потому что он предатель. Сразу после Винду позвонил Палпатин и попросил слетать на Мустафар вместе с джедайским детским садом. Энакин почувствовал, что с него хватит.
- В деревню! К Уотто! В глушь! На гонки! – приговаривал Энакин, в сердцах ломая мебель, но вдруг вспомнил свой сон, зеленую траву, голубое небо и немного испуганные золотистые глаза.
В осуществимости всей затеи Энакина убеждали только его безрассудство и любимый астроном Оби-Вана из кабака напротив Храма. Правда, астроном из кабака во время разговора находился в состоянии готовальни, но рассуждал он при этом разумнее, чем, например, непьющий Совет, направивший вспыльчивого и невыдержанного Энакина в Штирлицы.
- Главное, - сказал астроном, принимая вертикальное положение при помощи Энакина и стойки, - видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий.
Энакин кивнул и отправился модифицировать гиперускоритель.
- Либо убьется, либо покалечится, - изрек кабацкий астроном ему вслед, но Энакин этого уже не слышал.
Спустя неделю Энакин стоял на зеленой траве под мягким желтоватым солнцем и чувствовал себя Эйнштейном. Впереди был знакомый замок и блестящее озеро, а сзади вкрадчиво шуршали знакомые сапоги. Энакин опробовал на бывшем учителе новую подсечку, но Оби-Ван успел подпрыгнуть.
- Мышеловку с сапога сними, - посоветовал Энакин с улыбкой. – А за безбилетный проезд – штраф.
- А ты все остришь, - сказал Оби-Ван, инстинктивно глянув на сапог, - скучать не даешь. Между прочим, Йода вывел Винду из штопора, и они вдвоем арестовали Палпатина. А меня вот послали сказать тебе, чтобы ты возвращался. Врут, что ничего тебе не будет, но чтобы один я и показываться обратно не смел.
- И че теперь, командир? – спросил Энакин, кладя руку на меч.
- Тебя что, на гиперухабе тряхнуло? – возмутился Кеноби. – Ты же брат мой. Будем отсиживаться где подальше, не впервой. Сила с нами и хрен с ними. Что это за местность?
- Дядь Обик, ну не будь ты таким серьезным, - попросил Энакин, закидывая трос на стену Хогвартса. – Кодекс в далекой-далекой галактике остался. Давай пошалим.
- Думаешь? – спросил Кеноби, проверяя трос. – Ладно, Энька, все, что случится, будет на твоей совести.
Профессор Дамблдор был очень удивлен, когда в его запароленном кабинете вдруг появились два добрых молодца гвардейского роста, с кудрями до плеч и хитрыми лицами.
- Здравствуйте, дедушка! – сказали хором добры молодцы. – Сами мы не местные. Светлые маги мы, ставим диагноз по переписке, гадаем ложкой по щам погуще, к черной магии испытываем животную ненависть. Можем защиту от сил зла преподавать, потому что какие мы ни есть, а все получше, чем кошелка министерская.
- Фред, Джордж, - сказал Дамблдор, отсмеявшись, - снимайте этот маскарад и кыш в общежитие. Гриффиндору пять баллов, только чур никому!
- Опа, - удивился Энакин. – Дядь Обик, мы не одиноки во Вселенной.
- Профессор Дамблдор, - обратился Оби-Ван уже серьезно. – Мы безо всяких шуток предлагаем вам свои услуги. Меня зовут Оби-Ван, это мой названный брат Энакин. Я могу даже рассказать вам, откуда мы здесь взялись. Если у вас вдруг возникнут по ходу моего рассказа какие-то сомнения, вспомните: у сумасшедших не бывает чувства юмора.
Поверить в рассказ Оби-Вана Дамблдору было не легче, чем простому английскому магглу поверить в существование Дамблдора. Но факт был налицо – вновь прибывшие светлые маги без всяких палочек кидались предметами, демонстрировали чудеса акробатики и отбивали большую часть заклятий световыми мечами. Правда, единственной доступной им трансфигурацией было завязывание и развязывание узла на кочерге, а из зелий они знали только неизвестные колдовскому миру, но явно предосудительные смеси с психотропным эффектом. Зато в чтении мыслей и чем-то, похожем на Империо, но производившемся с честными голубыми глазами, они достигли небывалых высот. Напоследок Оби-Ван и Энакин продемонстрировали Дамблдору образцово-показательную дуэль, которая стоила директору нескольких ценных предметов обстановки. Дамблдор обратил внимание на еле заметную ласковую плавность ударов, указывающую на то, что, несмотря на юный по его меркам возраст, бойцы достаточно хорошо знали смертоносность своего оружия, чтобы пускать его в ход против друг друга только вполсилы.
- Впечатляет, - признал Дамблдор. – Я даже готов сразу записать вас в Орден Феникса.
- Вот только никаких Орденов нам больше не надо, - резко ответил Энакин, и Кеноби с ним согласился.
У мистера Олливандера был самый странный день на его памяти, а память у него была длинная. В десять утра на него обрушилось настоящее нашествие магических урок из Кривого переулка. Уркам срочно были нужны новые палочки – их палочки странным образом испарились после встречи с молодым и очень наглым магом, которому палочка, похоже, была не нужна. Некоторых уркаганов молодой нахал одарил и фингалами, видимо, взамен испепеленных палочек. Олливандер сначала отказывался давать палочки, думая, что в Кривом переулке начнется настоящее побоище, но очередь все прибывала, и по разговорам в ней мистер Олливандер понял, что сегодня все магические бандюганы скорее пойдут в Азкабан, чем сунутся в Кривой переулок.
В одиннадцать очередь разбежалась, словно в нее плеснули кипятком, и в лавку Олливандера вошли два явно нездешних парня в коричневых плащах. Парня помоложе кто-то одарил свиным пятачком и павлиньим хвостом, его более солидный спутник мог гордиться отличными бараньими рогами.
- Энакин, забодай тебя забрак, - недовольно сказал Кеноби, задев рогами за притолку и поморщившись, - сколько раз тебе говорить, что нельзя вступать в бой, не имея представления о том, на что способен противник. Выглядим теперь как клоуны.
- Ага, они явно не представляли, как ты способен пробить с ноги, дядь Обик, - весело ответил Энакин, почесывая пятачок. – А уж как ты рогами в конце вмазал этому слащавому блондину…
Кеноби улыбнулся, но потом опять посуровел.
- Энька, все началось с твоей идиотской идеи приставить меч к горлу этому… Борджину?.. и потребовать у него термальные заряды, - напомнил Кеноби. – Знаешь, что простота хуже воровства? Здесь нет термальных зарядов, олух ты галактический.
- Теперь согласен, - признал Энакин. – Хотя кой-чем мы же все равно разжились. Кстати, я не просил за мной ходить.
- Дурак ты, Энька, - ласково сказал Кеноби и взъерошил бывшему ученику волосы на затылке.
Мистер Олливандер выронил футляры с палочками. Приставлять меч к горлу Цезаря Борджина не осмеливался даже будущий Темный Лорд. Хотя этот Энька был похож на того, кто приставит меч к горлу и Темному Лорду. Например, по павлиньему хвосту это было особо заметно.
- Хозяин! – громко сказал Оби-Ван. – Мы от Дамблдора.
Олливандер возник из-за стеллажей и несколькими заклятиями избавил своих гостей от их украшений. Он даже пытался превратить железную руку Энакина в настоящую, пока Энакин не объяснил ему, что протезу уже три года.
- Вам придется колдовать левой, молодой человек, - сообщил Олливандер. – Или Скелерост. Но после трех лет… лично я бы скорее пошел под Пыточное Проклятие.
- Стоп, - тут же сказал Энакин. – Вы можете вернуть мне руку?
- Я нет, - признал Олливандер. – Но любой лекарь может. Хотя в вашем случае это будет такая боль… Вы сойдете с ума.
- Или не я, - хитро сказал Энакин, которого владение Силой защищало от физической боли, а врожденные актерские способности позволяли ее успешно имитировать.
Энакин тут же почувствовал на себе взгляд Оби-Вана и закрыл свои мысли.
- Мне и читать тебя не надо, - фыркнул Оби-Ван. – Бабник.
Оби-Вану подходила любая палочка. Он умел подстраиваться, умел сдерживать порыв и находить путь в Силе. Энакину не подходила ни одна. Олливандер задумался, опустив голову на грудь.
- Оби-Ван, вы не хотите поговорить наедине? – наконец спросил Олливандер.
- Это мой брат, - ответил Кеноби.
- Хорошо, - Олливандеру было непросто подобрать слова. – Понимаете, ваша гибкость, ваше терпение являются также и вашей слабостью. Чего хотите вы сами, Оби-Ван? Даже если вы хотите разнести к черту эту лавку – разнесите, задери вас дракон! Та палочка, которая это сделает, будет вашей палочкой. Вы понимаете меня?
Оби-Ван кивнул, взяв следующую палочку, и вместо изящного заклятия из палочки вырвался сноп черного пламени.
- Ага! – воскликнул Олливандер, призывая к себе новую коробку.
Следующая палочка в руках Оби-Вана неожиданно даже для него самого вызвала в лавке Олливандера настоящую бурю, в порывах которой была необычная первозданная музыка.
- Ваша палочка, Оби-Ван! – радостно сказал Олливандер, откапываясь из-под кургана из пустых футляров. – Я бы сказал, она ждала своего смельчака, которому не сможет оторвать голову. Теперь с вами, Энакин…
- А мне что-нибудь такое же попробовать, - решительно попросил Энакин, и следующая палочка вдруг ему подошла.
Олливандер понимающе улыбнулся, наконец увидев, почему эти непохожие юноши считают себя братьями.
Пятый курс был не на первом уроке, но Энакин, конечно, на их уроке появился. Кеноби в лаборантской хрустел поп-корном и суфлировал в Силе, помогая Энакину излагать их общее любимое фэнтези в стиле Йоды. Правда, когда уже накатанная колея урока неожиданно свернула на Непростительные Проклятия, Кеноби все-таки шумно отодвинул стул, но из лаборантской не вышел и поп-корн есть не перестал.
Наяву золотистые глаза были еще красивее, чем во сне, и было в глубине что-то такое, что заставило Энакина отнестись к нацеленной на него дрожащей палочке серьезно.
- Следующий! – Энакин тряхнул головой, подрезав Экспеллиармус в потолок. – Бейте уж чем умеете.
- Эээ, брат, да ты по уши, - отечески поприветствовал его Кеноби, когда Энакин после урока вернулся в лаборантскую. – Сильные эмоции ведут на Темную Сторону, а Темная Сторона ведет к сильным эмоциям. При замыкании на себя получается сферический ситх в вакууме. При открытом контуре – тоже ничего хорошего.
- Дядь Обик, ты откуда знаешь? – тут же подрезал нравоучение бывшего учителя Энакин.
- Меня ученицы Дуку соблазняли, но не поддался я, - в отпуске Кеноби был остроумнее. – Эх, дать бы тебе Кодексом по голове.
- Я ж извинюсь сейчас, дядь Обик, - пообещал Энакин и выбежал из лаборантской, поняв, что учитель не слишком шокирован его поведением.
- За это бы именно и дать, - сказал Оби-Ван ему вслед.
Энакин добежал до библиотеки за двадцать секунд, потому что ему было плевать, как это выглядит со стороны.
- Гермиона, вы на меня все еще сердитесь? – спросил Энакин, садясь рядом с Гермионой.
- Я просто не хочу с вами разговаривать, - отрезала Гермиона и отвернулась.
- О, да у вас характер! – улыбнулся Энакин. – Вы всем профессорам так дерзите?
- Только черным магам, - ответила Гермиона с вызовом. – Тем более что вы сами просили называть вас по имени, а не профессором.
- То есть я сам нарвался на откровенность? – уточнил Энакин. – Скажите, а на луч другого цвета я тоже нарывался? Вы меня даже встряхнули, в отличие от остальных.
- Гордитесь своим талантом к сомнительным комплиментам? – Гермиона была все еще сердита на Энакина, но уже не кусалась.
- Нет, - сказал Энакин доверительным шепотом, - просто не могу сразу признаться, что у меня не получается Экспеллиармус. Вы мне поможете?
Гермиона ошарашенно посмотрела на Энакина. Она, конечно, пока не знала, что Энакин нагло врет, и Экспеллиармус у него даже левой получился с первого раза, а с шестого и железной правой, потому что Живая Сила слишком уж баловала своего сыночка. Зато Энакин уже знал, что в Хогвартсе есть Выручай-комната, которая встретит их охапками белых и тигровых лилий.
Энакин Скайуокер и Благосостояние ЭльфовОби-Ван и Энакин проснулись от негромкого хлопка и синхронно схватились за мечи. Посреди комнаты стоял магистр Йода и смотрел на них с укоризной, как бывало всякий раз, когда неразлучная парочка джедаев позволяла себе на задании немного лишнего. На Йоде была невообразимо грязная наволочка, а в руках он держал веник.
- Намусорят тут, накидают, - проворчал Йода, - а мне теперь убирать.
Оби-Ван первый заметил, что у здешнего Йоды пять пальцев, и некоторое время наслаждался лицом Энакина, наблюдающего за тем, как мнимый магистр и глава Совета метет пол и собирает раскиданные клочья пергамента.
- Убейся веником, - неосторожно сказал Энакин, когда до него наконец дошло, что это не Йода, и домашний эльф послушно врезал себе веником по голове.
Оби-Ван тем временем уже сканировал сознание эльфа, открывая для себя много нового о сословной структуре прогрессивного магического сообщества.
- Сволочи, - подытожил он, - они поработили Йоду!
Энакин тоже попытался разжиться в голове эльфа агентурными сведениями, но эльф внезапно оборвал контакт и исчез со хлопком.
- Он же форс-юзер! – сказал Энакин возмущенно, потому что рабовладельческий строй он ненавидел сильнее, чем коварство ситхов и святость джедаев вместе взятые. – Дядь Обик, это уже совсем …!
Энакин употребил несколько предосудительных слов татуинского диалекта, которые его учитель никогда не одобрял, но неизменно использовал во время пилотирования. В этот раз Кеноби был в отпуске, а потому согласился на всеобщем и могучем.
- Как ты думаешь, тут это никого не возмущает? – спросил Энакин, когда первые эмоции прошли.
- Думаю, что принадлежащих к магам с рождения вряд ли, - рассудительно ответил Кеноби. – Вот пришлых может и возмущать. Все-таки обучать с одиннадцати лет – это готовить пятую колонну, говорю тебе как краевед.
- Дядь Обик, ты гений! – восхищенно сказал Энакин, которому пришла блестящая идея.
После бессовестного вранья про Экспеллиармус, тигровых лилий и … ну, в общем, Энакина… Гермиона с ним не разговаривала уже почти неделю, и хотя пока все шло как по нотам, Энакину был срочно нужен оригинальный и сильный ход. Кеноби, который и сам был не святой, тут же понял, что он этот ход только что Энакину подарил и слегка на себя подосадовал.
Энакин сидел в библиотеке и разучивал трансфигурацию за четвертый курс. Результаты подчеркнуто вопияли о том, что хотя талант и не пропьешь, левая рука у Энакина все-таки не рабочая.
- Энакин! – возмущенно воскликнула Гермиона, когда к ней на стол прыгнуло очередное перо, наполовину превращенное в лягушку. – Вы же правша, перестаньте колдовать левой, наконец!
Энакин внутренне улыбнулся и снял с правой руки перчатку. Гермиона тихо вскрикнула, увидев вместо руки металлический протез, напомнивший ей блокбастер с будущим губернатором Калифорнии, который летом крутили в кинотеатрах.
- Последствия слишком категоричного неприятия черной магии, - заметил Энакин как будто невзначай.
- Ну-ка идемте, - решительно сказала Гермиона. – Мадам Помфри никогда не задает лишних вопросов.
Мадам Помфри действительно ничего не спросила, только ощупала место, где протез соединялся с рукой и озабоченно сообщила Энакину, что травма очень старая и восстанавливать руку будет невероятно больно. Энакин чуть было не ответил с обычной заносчивостью, что джедаи не чувствуют боли, но вовремя вспомнил об обеспокоенном лице Гермионы.
Через час оставленный на попечение Гермионы Энакин сидел в кресле, время от времени имитируя сдавленные стоны, и играл с Оби-Ваном в Силе в космический бой. За этот час Энакина уже много раз пожалели, погладили по голове и восхитились его мужеством. Энакин очень надеялся, что учитель не ведает, что сейчас творит его левая.
За атакой на флот Кеноби Энакин даже немного позабыл о своих страшных мученьях, но вовремя спохватился и выдал вздох, исполненный мировой скорби.
- Тебе очень больно, Энакин? – ласково спросила Гермиона.
- 3f5! – перешел в атаку Кеноби, который стараниями Энакина не мог оценить романтичность момента.
- Ранен! – ответил Энакин в Силе, а в реале прочувствованно сказал. – Отвратительней может быть разве что работорговля.
Дипломатии Энакин учился у самого канцлера Палпатина, а это что-нибудь да значило.
Одной из причин, по которой дипломатии Энакин так и не доучился, была его склонность к немедленным и решительным действиям. Едва рука Энакина восстановилась, он подбил Гермиону на вылазку на кухню с целью уничтожения рабовладения на корню.
Кавалерийская атака на рабовладение, разумеется, провалилась. Гермиона пыталась одарить эльфов шапочками. Вспыльчивый Энакин переловил всех неблагодарных и надел им шапочки силой. Результата не было никакого.
- Следствие зашло в тупик, - признал Энакин. – Сейчас запрошу командование.
- О-ёй! – отозвался в Силе Оби-Ван, который, судя по тону, предпринимал очередную этнографическую экспедицию в «Башку Борова».
- Дядь Обик, ты у нас самый начитанный, – с подначкой сказал Энакин. – Как эльфа освободить?
Оби-Ван задумался.
- Либероэльфус? – предположил он после минутного молчания.
- Откуда дровишки? – подозрительно спросил Энакин, припомнив, что последний раз, когда Оби-Ван применил заклятие собственного сочинения, ему пришлось ловить тросом профессора Флитвика, вылетевшего в окно.
- Да я тут учебничек старый в подземелье нашел, - скромно сказал Оби-Ван. – Че-т там было похожее.
- А Снейпа, злого, как ситх, ты там не встречал? – тут же спросил Энакин. – У него как раз на днях кто-то все его старые конспекты увел.
Оби-Ван ушел в радиомолчание. Энакин расценил это как одобрение любых своих действий, хотя Кеноби сто раз говорил ему, что такой вывод неправилен.
- Либероэльфус! – провозгласил Энакин, прицелившись в опасливо высунувшегося из-за шкафа эльфа. Эльф тут же рухнул на пол, потом поднял ушастую голову, выбросил свой черпак, сотворил себе из скатерти брючную пару и гордо удалился с кухни.
- Энакин! – воскликнула Гермиона, кидаясь ему на шею.
«Если засекут, выгонят из школы обоих,» - подумал Энакин через минуту.
Целую неделю после освобождения эльфов Хогвартс питался макаронами по-джедайски.
- ЫЫЫЫАА! – зевнул Энакин, который после очередных факультативных занятий на Астрономической башне вставал с утра в наряд по кухне на одной армейской выучке. – Банту среднего размера порубить сейбером в однородную массу…
- Шутки у тебя, - недовольно отозвался Кеноби, который как раз размешивал в горячих макаронах тушенку.
- Я вчера творил груши, - поделился Энакин своими успехами в трансфигурации, - а Дамблдор требовал, чтобы я их ел. Я отказывался есть, и он заставлял меня творить снова. Пока получается как сливочное масло.
- Тоже ничего, - похвалил Кеноби. – Когда тушенка кончится, будем намазывать твои груши на хлеб. Хотя скорее бы уж Гермионка договорилась с профсоюзом эльфов. А то ведь придется начать агрессивные переговоры.
- Я предлагал ей уже, - отозвался Энакин, расставляя тарелки и разваливая по ним макароны по-джедайски. – Отказывается.
- Энакин, - сказал Кеноби с веселой строгостью, которая напомнила Энакину падаванские годы и магистра Квай-Гона, Сила ему пухом, - сейчас мы возьмем в руки палочки и без всяких происшествий отправим тарелки в Большой Зал. Ты должен представлять себе пустой гриффиндорский стол и пустой стол Равенкло. Потому что когда пара тарелок падают на голову Снейпу после того, как вы с ним поругались, это подозрительно. Между прочим, отправлять меня потом объяснять, что ты еще не совсем освоил телепортацию предметов, - это мальчишество.
- Я понял, учитель, - смиренно ответил Энакин, представляя себе кроме двух столов еще и голову Малфоя, которого Гермиона запретила вчера душить.
Договор с профсоюзом свободных эльфов стоил Дамблдору солидного куска эндаумента. Гермиона, взявшаяся посредничать, защищала их права так яростно и успешно, что если бы Дамблдор не знал ее уже пятый год, он бы подумал, что она у них на откате. На самом деле у эльфов, проявивших неожиданные политические таланты, на откате был Энакин, но об этом никто не догадался.
Дамблдор в первый раз за последние десять лет закурил трубку и задумался. Три недели назад в школе появились два лучших учителя защиты от сил зла за всю историю. Они не умели простейших вещей, и умели многое, чего не умел никто. Энакин на уроках шутил с девчонками и швырялся Авадой по мухам. О том, кто его после уроков за это ругал, Дамблдор старался не думать, потому что Кеноби ему рассказал, что могло быть только хуже. Сам Кеноби хрустел на уроках поп-корном и советовал, иногда язвительно, всем имярекам использовать Силу. Через две недели пятый курс освоил невербальные заклятия, а Невилль набил морды Краббе и Гойлу. Проклятие над должностью теперь Дамблдора почти не волновало, потому что автору проклятия давно пора было сушить сухари. Дамблдор даже подумывал передать ему на Рождество через Снейпа арестантский сидор, но пока ему было жаль терять полезного агента.
С другой стороны, в школе стараниями Энакина появился профсоюз свободных эльфов и дисциплина была на историческом минимуме. Лучше двенадцати применений крови дракона и пяти признаков оборотня ученики теперь знали три коронных отмазы Энакина: «Поразвели тут привидений!», «Ну колданул, ну не получилось…» и «А что, кто-нибудь заметил?»
Единственным, кого не касалось падение нравов, был Кеноби: его слушались все, включая Энакина и привидение Кровавого Барона, хотя Оби-Ван как-то особо этого и не требовал. Он был скромен, всегда приветлив и держался со всеми ровно. Когда кончался поп-корн, для каждого ученика у него находилось нужное слово. Дамблдор завидовал его таланту, потому что нужные слова Оби-Вана были немного грубоватыми, шутливыми и не оставляли после себя налета неуместной интимности или ощущения заумной мудрости. Правда, Кровавого Барона Оби-Ван размазал тонким слоем по целому этажу, Снейпу сломал нос в трех местах, а слизеринцы даже сказать не решались, почему его боятся, но свидетелей при всем этом не было. На людях Оби-Ван был спокоен, весел и совсем не похож на своего бывшего ученика.
- Дядь Обик, ну какого ситха рогатого, - сказал за два дня до этого в Силе его бывший ученик и выматерился, листая окровавленными пальцами старый исписанный учебник. – Сектумсемпра, язвена ее мать… С каких пор ты обижаешься на «грязнокровку», да еще в чужой адрес? И вообще, боевой идиотизм – это по моей части. Хреново контр-заклятие…
- Начинаю стареть, - признал Кеноби, приходя в себя и садясь на полу. – Снова надеюсь изменить мир. Молниями ты зря. Это же все-таки мальчишки.
На день рожденья Гермионе снились прекрасные сны о водопадах в иных мирах, где у радуг девять цветов, и о городе в облаках, залитых закатным светом. «Гермиона!» - позвал кто-то в облаках, и она улыбнулась во сне.
- Гермиона! – повторил Энакин с подоконника. – Доброе утро!
- С днем рожденья! – добавил Энакин, когда полог в изголовьи кровати Гермионы отодвинулся, и он увидел знакомую каштановую гриву.
- Энакин! – произнесла Гермиона возмущенно-зловещим шепотом, когда поняла, что Энакин на подоконнике ее комнаты ей не снится. – Как ты вообще… здесь же сигнализация!
- Мой учитель всегда говорил: «Используй Силу, Энакин!» - поделился Энакин секретами джедайского воспитания. – Сколько я машин со всякими сигнализациями угнал – страшно подумать.
- Энакин! – воскликнула Гермиона еще раз, за возмущением от его криминальных воспоминаний даже забывая о том, что он сидит на окне в женском общежитии и что она перебудит соседок. Она хотела даже встать и подробнее объяснить Энакину глубину его морального падения, но вовремя вспомнила, что на ней только ночная рубашка, и смущенно задернула откинутый было полог.
- Ничего-ничего, - подбодрил коварный Энакин, - помимо угона машин, по долгу службы иногда и в спальни к сенаторшам врываться приходилось, а у них ночнушки покороче. Джедай должен быть стойким.
Энакин увернулся от подушки и поймал ее Силой уже за окном. Канцлер Палпатин был бы в шоке, узнав, для чего Энакин обычно применяет его уроки дипломатии. А уж ситхское наследие насчет манипуляции эмоциями Энакин переосмыслил так, что все коррибанские ситхи в своих саркофагах ходуном ходили. Незаконное проникновение в женское общежитие было уже забыто, задача свелась к обычной и легко решаемой.
- Гермионка, с днем рожденья! – весело сказал Энакин, опускаясь перед задернутым пологом на одно колено, раз уж ситхи все равно на ум пришли, и просовывая Гермионе ее подушку и еще что-то.
Гермиона за пологом фыркнула, но через несколько секунд из-за полога донеслось сдавленное «Энька!»
В первый год в Хогвартсе Гермиону никто не поздравил, потому что никто и не знал, а открытка от родителей, которую они отправили обычной почтой, пришла только весной. Во второй год ее тоже никто не поздравил, потому что никто так и не спросил. В третий год Гарри подарил ей огромную книгу про квиддич, которую нельзя было поставить ни на одну полку. В четвертый год к догадливому Гарри присоединился Рон, который всегда отличался умом и сообразительностью. Рон подарил Гермионе книжку по арифмантике, которая у нее уже была. В пятый год возмутительный Энакин, с которым она была знакома всего три недели, забрался к ней в окно и подарил ей кольцо, вполне тянувшее на национальное достояние.
- Энька, я не возьму, - почему-то обиженно сказала Гермиона, высовываясь из-за полога и чуть не стукаясь с Энакином лбом.
- А оно зачарованное, - тут же сказал Энакин. – Наденешь и станешь невидимой.
Гермиона немного поколебалась и снова спряталась за полог. Ее моральные борения, надевать кольцо или не надевать, напоминали культовую гриффиндорскую сказку в трех томах, зачитанную у Дамблдора еще Сириусом.
- Ну вот, - сказал Энакин, подглядывая в щелочку, - тебе идет.
- Ты же говорил…! – воскликнула Гермиона, не зная даже, за что сначала его двинуть подушкой.
Энакин мысленно поблагодарил профессора Снейпа за сонное зелье для соседок Гермионы и хлипкий замок на шкафу в кабинете зельеделия.
- Так ведь надела же, - заметил он, просовывая голову за полог с истинно джедайской смелостью.
Коварный Дарт Сидиус годами мечтал увидеть коленопреклоненного Избранного, вряд ли подозревая, что в реальности это зрелище довело бы его минимум до маразматического хихиканья. Например, сейчас Избранный правильно вспомнил, какое колено преклонять, и даже склонил голову, но только для того, чтобы удобнее было целоваться со своей ученицей.
Оби-Ван Кеноби и Главный ИнспекторЭнакин был любимым профессором хулиганов Уизлей. Он дважды спасал их от праведного гнева Гермионы за их опыты на первогодках. Он трижды объяснил Филчу, что ему не нужны их документы. Он пять раз прекращал их неудачные опыты универсальным движением брови, сопровождаемым ехидным комментарием «Используйте Силу, рыжие!» Иметь консультантом мага такой величины было просто мечтой, и наконец Фред и Джордж решились на подкуп.
Энакин денег не взял, но выдал несколько захватывающе смелых идей по постановке опытов, которые спустя несколько дней сполна оценили несколько записных гаденышей среди студентов Хогвартса. Энакин со своим универсальным движением брови остался весь в белом, братаны Уизли – в живых и непобитых. Энакина было за что обожать.
Братаны Уизли и представить не могли, что Оби-Ван тоже понимает в колбасных обрезках, а также пранках, хулиганстве и маркетинге. По меньшей мере треть идей Энакина, приводивших братанов Уизлей в экстаз, принадлежали ему. Вот и теперь Энакин немного запутался со связью Силы и органической химии и пошел к учителю.
Кеноби встретил его с улыбочкой, с которой он обычно подкалывал Энакина насчет его любовных приключений.
- Ты доигрался на Астрономической башне, - сказал Кеноби. – К нам едет ревизор.
Остроумный и не грубый ответ Энакину в голову не пришел, и он засчитал учителю попадание. Кеноби заметил, что Энакин не отпустил гусарскую шуточку, и мысленно засчитал себе второе попадание и вынес себе предупреждение.
- На самом деле, ревизор едет с очень интересными полномочиями и даже с партзаданием, - уже серьезно сообщил Кеноби.
- Министерство против Дамблдора? – хитро спросил Энакин. – Директор немного зажат, потому что его Избранный так и не занял у меня цинизма и им теперь нельзя откупиться?
- Палпатинова школа, - уважительно признал Кеноби. – Слушай, давай испортим им всю обедню? У меня даже план есть.
- Доверься Силе, дядь Обик, - предложил Энакин, видя, что учитель тоже настроен пошалить. – Они пролетят как фанера над Азкабаном.
Магистр Кеноби для предсказания будущего никогда не смотрел в волшебный шар и не пялился бесполезно в Силу, шевеля ушами и сетуя, что что-то там не видно взгляду. Зато он умел предсказывать очевидное, например, головомойку Энакину за появление перед Советом со следами помады на воротнике и содержание выступления инспектора Амбрегалло на первом же ужине.
- Здравствуйте, детки, - пропела инспектор Амбрегалло, - я уверена, что мы с вами станем хорошими друзьями, шер ами, можно сказать. Я буду вашим инспектором, и если кель ситуасьён, я рассчитываю, что вы мне вполне доверитесь, сан-пёр и сан-репрош, говоря по-простому. Министерство очень рассчитывает на нашу молодежь, хотя по долгу службы, так сказать, динст ист динст, должно соблюдать следование нашим традициям. Он ди кё Министерство против прогресса, но это неправильная установка. Пора уже прекратить использовать такие ярлыки в научной дискуссии!
- Феерический бред! – подтвердил свое успешное предсказание Кеноби, который перед Советом всегда отмалчивался, но на вольных колдовских хлебах стал куда откровеннее.
Дамблдор даже поморщился, представив протуберанцы чувств Амбрегаллы, если она услышит Оби-Вана, но она разливалась как тетерев на току.
- Прогресс есть необходимая, даже эссеншиальная часть магической жизни. - продолжала инспектор Амбрегалло. – Но не надо смотреть на прогресс узколобо. Всячески замазывать, так сказать. Мы, конечно, тоже стираем – противоречия между городом и деревней, цум байшпиль, но замазывать пропасть мы никому не позволим!
Энакин тем временем встал со своего места и спокойно пошел вдоль гриффиндорского стола, перемигиваясь с сидящими. Инспектор Амбрегалло временно замолчала, не зная, как реагировать на его наглость во время ее эпохальной речи.
- Гермионка, переведи, - попросил он громко, останавливаясь около Гермионы и кладя ей руки на плечи, - эта пацачка постоянно думает на языках, продолжения которых не знает.
Большой Зал грохнул как один человек. Дамблдор поморщился еще раз. Амбрегалло взвизгнула и перешла на ультразвук.
- Силенсио, - спокойно произнес Энакин, даже не коснувшись палочки. – До утра. Бис морген, значить.
Амбрегалло замолчалло, продолжая беззвучно раскрывать рот. Большой Зал зааплодировал.
Следующим утром весь Хогвартс проснулся одновременно, потому что заклятие Энакина перестало действовать.
- Уже до Дамблдора добежала, - сказал Энакин, умывшись. – Прыткая тетя.
- Что-то не совсем то вчера тебе Сила подсказала, - Кеноби мотал головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. – Надо бы сегодня все пустить по плану.
Инспектор Амбрегалло не собиралась отказываться от своих наполеоновских замашек, и с самого утра начала инспектировать уроки. К радости студентов, она довольно смачно уткнула Трелони, но потом все-таки перегнула палку.
- Так вы можете мне что-нибудь предсказать, ма шери? – наседала она на растерянную и чуть не плачущую Трелони, которую студентам становилось немного жаль. – Вам позолотить ручку? Или вытурить с работы сан-баллот?
- Могу предсказать, - ответил камин голосом Энакина. – На защиту от сил зла пойдешь – башку потеряешь.
Предсказание было убедительное и вполне достоверное, но инспектор Амбрегалло все равно пришла на защиту от сил зла. Кеноби сидел четверкой на учительском столе и хрустел поп-корном, ловко прижимаемым согнутой ногой. В лаборантской кто-то храпел. Парты были составлены в углу пирамидой. Пары учащихся вполне прилично рубились заклятиями, некоторые без палочек. Группа Поттера фехтовала и использовала Силу и аврорские заклинания, от которых с потолка порой падала каменная крошка.
- Паркинсон, я вам сейчас дам лампу дневного света и зеркальце впридачу, - пообещал Кеноби. – Не рисуйтесь. Проявите змеиную мудрость. Ну вот типа того.
Кеноби слез со стола и пошел вдоль пар дуэлянтов, приобнимая поп-корн и блокируя Силой отскакивающие в него заклятия.
- Гвардия, это несерьезно, - сказал Кеноби с теплой улыбкой, подойдя к группе Поттера. – У Гарри опять скользит запястье. Гарри, я могу поспорить на остаток попкорна против жеваной жвачки, что выбью у тебя меч с трех Экспеллиармусов, если ты будешь им так крутить. А это означает, что Авады гражданина Вольдеморта тебе снова придется отбивать башкой.
Инспектор Амбрегалло вздрогнула при звуке страшного имени. Студенты, наоборот, улыбнулись – шуточка Кеноби на эту тему была явно не первой.
- Невиллю переходящий меч Гриффиндора за чистоту фехтования, - продолжал Оби-Ван, - и старушечий чепчик на башку за скромность ударов. До меня, правда, с Диагон-аллеи доходили слухи, что Пожиратели Смерти скупили все ластики и отчаянно стирают свои Смертные Знаки, потому что, говорят, их-то Невилль будет мочить по-настоящему. Остается только надеяться, что перед этим ты поделишься искусством с товарищами, а, Невилль?
Кеноби сменил пары в группе Поттера и так же спокойно прошел между заклятиями обратно, подняв одного студента, сбитого заклятием спарринг-партнера с ног.
- У меня есть вопросы относительно вашего курса, - прошипела Амбрегалло, когда Оби-Ван уселся обратно на стол. – Очень много вопросов.
Оби-Ван наклоном головы попросил инспектора продолжать.
- Ваши студенты слабо знают теорию, а вы подвергаете их жизни опасности своим, простите, безответственным подходом, - начала Амбрегалло. – Министерство считает правильным…
- …выставлять четырнадцатилетнего пацана против оравы чудовищ, а теперь бросать его один на один с убийцей-рецидивистом, - неожиданно закончил за нее Кеноби.
Пока инспектор Амбрегалло приходила в себя, из лаборантской вышел всклоченный и немного заспанный Энакин.
- Инспектор, - спросил он буднично, - сколько вы тогда на Гарри выиграли на тотализаторе, а?
- Если вы считаете, что некий Темный волшебник восстал из мертвых… - попробовала вставить слово инспектор Амбрегалло.
- Значит, смелости ставить на аутсайдера не хватило, - заключил Кеноби. – Бегаем теперь от кредиторов, инспектор?
- Я сообщу министру магии! – завизжала Амбрегалло, струсив под взглядами джедаев.
- Давай, звякни министру, - предложил Энакин у нее в голове, откуда его было не выгнать никакой окклуменцией. – Я тебе звякну сейбером по башке – ты ноги протянешь.
- Действительно, инспектор, как бы не вышло чего, - согласился в голове у инспектора Кеноби. – Несчастный случай или авария какая… Не говори никому, не надо.
Альбус Кристобаль Дамблдор был очень незаурядным человеком. Полностью светлым магом его можно было назвать, только когда он спал зубами к стенке или пил чай с лимонными дольками. В остальное время он занимался неудобопонятными вещами, например, смыслом жизни и составлением и расшифровкой различных головоломок. Свои эксперименты Дамблдор ставил в основном над самим собой и своими учениками, и недавно прославился смелым опытом, в результате которого надежда магического мира Гарри Поттер чуть не склеил ласты, а Дамблдор получил уникальный экспериментальный материал по волшебным палочкам.
- Вы мне это прекратите! – крикнул тогда министр магии, наставив на Дамблдора вместо палочки всемогущий Административный Карандаш. – Поттер нам нужен!
- А нужны ли мы нам? – философски заметил Дамблдор, на которого не действовала Административная магия, и покинул кабинет министра, оставив того в недоумении.
Альбус Кристобаль Дамблдор был не только великим магом, но и великолепным таксидермистом. По Хогвартсу ходили слухи, что в его личной гостиной стоит превосходное чучело одного его старинного знакомого. На Хэллоуин Дамблдор любил рассказывать, что Гриндельвальд тоже был прекрасным таксидермистом, но он успел раньше. Дамблдор вообще любил успевать раньше – всегда и во всем. Лорд Вольдеморт недаром боялся своего бывшего профессора.
Но на этот раз Министерство нашло у неуязвимого Дамблдора слабину: он мог справиться с Административной магией любого уровня и укротить любого инспектора своими застарелыми инквизиторскими замашками, но Амбрегалло была женщиной. Любимый вариант «отряхнуть пыль с ушей и проткнуть насквозь» исключался правилами этикета. Запасной вариант с угрозой пожертвовать инспектором во славу таксидермистской науки опять же по причине пола отдавал извращением.
Поэтому с самого утра, когда к нему в истерике начала ломиться Амбрегалло, Дамблдор был в отвратительном настроении. Развеять мрачные мысли директора не могли ни превосходное чучело головы василиска, которое он любовно снял со стены, ни мысль о том, что в следующие выходные он обязательно поймает в Запретном Лесу мечту приземленную бескрылую, которую недавно выследил для него Хагрид, и сделает отличнейшее чучело из нее.
- Займитесь домашними эльфами, коллега, - предложил Пиний Нигеллий с портрета, - в школе их пропасть, а у вас в коллекции ни одного чучела нет.
- Мне бы заняться министром магии, - процедил Дамблдор сквозь зубы.
- Коллега, у вас есть стиль! – с уважением сказал Пиний Нигеллий.
Прочие директора Хогвартса на портретах почувствовали себя неуютно в ожидании очередной беседы двух заядлых таксидермистов, которая наверняка будет украшена натуралистическими подробностями, излагаемыми с профессиональным цинизмом. Таксидермические беседы начались еще при жизни Пиния Нигеллия, когда Дамблдор был студентом. Пиний Нигеллий высоко ценил своего ученика и на свои похороны его приглашать запретил, с понятными и обоснованными опасениями. Но спустя сорок лет после своей кончины он очень радушно приветствовал директора Дамблдора с портрета, несмотря на все их мировоззренческие разногласия.
От увлеченной беседы таксидермистов бывших директоров Хогвартса спасло неожиданное появление двух джедаев, которые в очередной раз обвели простодушную горгулью вокруг сейбера.
- А, грязнокровки! – неприятно улыбнулся им Пиний Нигеллий. – Кристо, вот кого нам с тобой не достает в коллекции!
Энакин вырос в татуинских трущобах, а потому в таких ситуациях за словом в карман никогда не лез.
- Замолкни, стереоскопический, - убедительно предложил он. – А то в карбонит закатаю.
- Амбрегалло забегалло? – спросил Дамблдора Кеноби, самым обидным образом игнорируя Пиния Нигеллия.
- Забегалло, - недовольно сказал Дамблдор. – Все уши прокричалло.
- Она вас больше не побеспокоит, - пообещал Кеноби. – Мы сделали ей предложение, от которого она не смогла отказаться.
Лень считалась в джедайском Ордене пороком, а Орден все-таки накладывал отпечаток и на своих анфан терриблей. Джедаи не поленились поставить Амбрегалло на слежение в Силе, и теперь при каждой ее попытке вырваться из замка напоминали ей о разговоре на уроке. Попытки Амбрегалло ввести свои порядки и вручить хулиганам Уизлям по пишушему кровью перу тоже натолкнулись на внушительный шепот Энакина: «Круццциатуссс, моя прелесссть! Дальнобойности у меня хватит.» Правда, Энакин по разгильдяйству серьезно превосходил учителя – через десять дней он прорвался вместе с Гермионой в запрещенную секцию библиотеки за «чем-нибудь темненьким и долгоиграющим», но ничего не нашел. Оби-Ван подозревал, что охота за запретными знаниями была только внешней частью его плана, а основной причиной было то, что в запретке темно и безлюдно. Ну и запретно, к тому же.
- Энька, - сказал Оби-Ван спустя три недели, присматривая в Силе за Амбрегалло, - вот что ты делаешь, когда она получает почту и хочет ответить?
- Конфундус, - посоветовал Энакин.
- А если не помогает и она все равно пишет министру, что нас и Дамблдора надо в Азкабан, Гермионку и десятерых по списку отчислить, а школу закрыть?
- Тогда Империо, - рыкнул Энакин, заглянув в Силу. – Старая кляча.
- Тебя посодют, Энакин, - сказал Кеноби, беря Амбрегалло под Империо, пока от Энакина ей не прилетело что покруче.
- Не посодют, - довольно сказал Энакин, - договоримся. Аврорам тоже будет интересно, как это делать без палочки и на расстоянии. И вообще ты ж знаешь, дядь Обик, мне все это Сила шепчет, а родителям отказывать нельзя.
- Ну да, - согласился Кеноби, чуть не выпустив Амбрегалло, потому что ему вспомнились годы Эничкиного падаванства. – «Меня родил Великий Сил, а Йода в Орден пригласил.» Первый новогодний утренник с участием малыша Энакина.
- «Еще я в гонках победил, и пол-Совета забесил», - подхватил Энакин. – Мне кажется, Йода просто всегда завидовал моему поэтическому таланту. У него-то только белый стих получается, и то не всегда.
- А масочку помнишь, в которой ты к Палпатину однажды зашел? – спросил Оби-Ван, которого по вечерам порой пробивало на ностальгию. – Черненькую такую, с сопелкой?
- Погоди, как это, - Энакин пытался припомнить давно забытый сценарий подросткового пранка. – «Я Темный Лорд Дарт Вейдер, я пришел отомстить тебе за смерть моего наставника Дарта Плэгиуса!» Я тебе говорил, дядь Обик – он ситх. Я же чувствовал его страх. А ты мне тогда сказал, что это я ситхов сын, и что тебе звонки из аппарата канцлера уже коммлинк в клочья порвали.
- Энька, пора что-то решать, - сказал Кеноби, когда на Амбрегалло навалилась внезапная сонливость. – Действуем без шума и пыли по давно утвержденному плану.
- Гермионка говорит, Оборотное зелье месяц готовить, - сообщил Энакин. – Потом еще надо сунуть в него волосы этой кошелки…
- Прекрати, - Оби-Ван даже поморщился. – Только что же поужинали. И вообще обойдемся заклинаниями.
- Такого заклинания нет, - уверенно сказал Энакин.
- А т
