Anne de Beyle (бета: redcrayon )    в работе

    По нелепой случайности произошедшей на уроке зельеварения, Драко и Гермиона просыпаются... женатыми. Да еще и родителями прелестных малышей. Что это? Будущее? Параллельная вселенная? Или всего лишь сон? Неужели взаимная неприязнь Гермионы и Драко помешает им наладить отношения?
    Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
    Гермиона Грейнджер, Драко Малфой
    Любовный роман/ / || гет || G
    Размер: макси || Глав: 9
    Прочитано: 5149 || Отзывов: 4 || Подписано: 32
    Предупреждения: ООС, AU
    Начало: 07.02.20 || Последнее обновление: 01.05.20
    Данные о переводе
Автор фанфика: A Pirate By Any Other Name
Контакты автора: не указано
Язык оригинала: Английский
Название фанфика на языке оригинала: Asphodel
Ссылка на фанфик: https://www.fanfiction.net/s/7971724/1/Asphodel
Разрешение на перевод: получено



Асфодель

A A A A
Размер шрифта: 
Цвет текста: 
Цвет фона: 
Глава 1


Глава 1

Не успел профессор Снейп выйти из кабинета зелий, как сосредоточенный и молчаливый класс тотчас превратился в гудящий улей. Кто-то облегченно перевел дух, а кто-то (пользуясь моментом) стал просить помощи у сокурсников. Некоторые вообще просто продолжили разговор, начатый еще во время перемены. Одним словом, урок шел своим чередом. Зелье сна без сновидений многими учениками уже было практически приготовлено, но вот у Невилла, как огня боявшегося профессора, в очередной раз что-то не заладилось. Его зелье вместо темно-синего стало ярко-розовым, а пар, вырывавшийся из котла, шипел, как паровозная труба.

— Нет, нет! Не может быть! — воскликнул он, торопливо листая страницы учебника.

Симус, чей котел стоял неподалеку, что-то бормотал себе под нос — его зелье слишком медленно остывало, чем вызывало у него немалую досаду. Он сочувственно посмотрел на беднягу и сокрушенно вздохнул.

— Мерлинова борода, Невилл! Что на этот раз? — глядя на заламывающего руки Лонгботтома, поинтересовался Гарри, чье зелье пусть и не могло похвастаться интенсивностью цвета, по крайней мере приобрело красивый голубой оттенок.

— Не знаю! — в отчаянии отозвался тот. — Кажется, вместо настойки полыни я положил волос единорога!

Гарри нахмурился и, осторожно заглянув в котел, опасливо отошел подальше.

— Гермиона... — позвал он, решив, что с этой проблемой может справиться только человек более сведущий в вопросах зельеварения, чем он, но внезапно услышал, как оборвавший его тягучий голос с насмешкой протянул:

— Что, Лонгботтом, опять делов натворил?

Драко важно прошествовал по затаившему дыхание классу, скривился в своей обычной усмешке и, презрительно разглядывая булькающее розовое варево, поинтересовался:

— И что это вообще должно быть?

Невилл покраснел и пробормотал что-то невразумительное. Малфой ехидно захихикал, и слизеринцы, наблюдающие за этой сценой, поддержали его дружным смехом.

— Отвали, Малфой, — процедил сквозь зубы Гарри.

В ответ Драко рассмеялся еще громче:

— Не стоит тебе заступаться за него, Поттер. Потому что на его фоне ты выглядишь гораздо меньшим неудачником, чем есть.

Не успел Гарри раскрыть рот, чтобы ответить ему, как между ними словно из-под земли выросла Гермиона. Намеренно игнорируя Малфоя, она осмотрела зелье Невилла, и хоть оно произвело на нее удручающее впечатление, спокойно проговорила:

— Ничего страшного. Сейчас мы мигом это исправим.

— Заучка Грейнджер снова спасает задницу Лонгботтома! Звучит, как заголовок в газете, — буравя взглядом ее затылок, продолжал веселиться Драко.

Но, периодически поглядывая в инструкцию, она сделала вид, что не слышит его и с интересом принялась изучать ядовито-розовое зелье.

— Тебе понадобится паслен, Невилл, — через некоторое время проговорила она, откидывая назад упавшую на лицо пушистую прядь. — Он лежит в шкафу, рядом с измельченным корнем асфодели. Принеси немного.

Невилл радостно кивнул и, пробормотав ей слова благодарности, кинулся к полкам с ингредиентами.

Что касается Гарри, то он, уверенный в том, что Гермиона разберется с проблемой Невилла лучше него, одобрительно кивнул и, бросив на Малфоя свирепый взгляд, направился к своему котлу.

На Драко никто не обращал внимания, и комедия, что он тут попытался разыграть, не принесла никаких результатов. Но он не был бы Малфоем, если б прекратил свои попытки, и тогда, решив отыграться на самом безвредном из всех гриффиндорцев, язвительно обратился к Невиллу:

— Эй, Лонгботтом! Ты точно уверен, что тебе не потребуется помощь Грейнджер, чтобы прочесть этикетки?

Покрасневшие уши его жертвы были для него самым настоящим подарком. Удовлетворенно улыбнувшись, он подмигнул Крэббу и приготовился к следующей атаке. А Невилл, сгорая от стыда, быстро выхватил с полки крепко запечатанный пузырек и зашагал обратно. Тут его поджидало очередное унижение, потому что тягучий голос Малфоя снова привлек к нему внимание:

— Не стыдно тебе, чистокровному волшебнику, просить помощи у такой жалкой грязнокровки, как Грейнджер? Хотя, судя по твоим успехам, ты скорее сквиб, а это, знаешь ли, ничем не лучше ее грязной крови. Согласен?

Слизеринцы покатились со смеху, в то время как гриффиндорцы ощетинились, и дело могло бы окончиться очередной дракой, но Гермиона, наконец-то признав его присутствие, медленно повернулась к возмутителю спокойствия. Вот теперь Малфой почувствовал себя чуть ли не триумфатором — его подколы наконец вывели из себя троицу неразлучных, а для него это было равнозначно тому, как если б его провозгласили первым учеником Хогвартса. Блестя глазами от радости, он ухмыляясь смерил ее с ног до головы насмешливым взглядом. Лицо Гермионы оставалось спокойным, но голос зазвучал настолько холодно, что многие попросту поежились:

— Стыдно должно быть тебе, Малфой, а не ему. Каково быть настолько жалким и неуверенным в себе, чтобы опуститься до низких оскорблений всех и вся? Особенно тех, кто гораздо способнее тебя.

Теперь уже гриффиндорцы смеялись, а представители Слизерина, подобно символу своего факультета, шипели на все лады. Невилл, все еще красный от смущения, запинаясь, спросил у нее:

— Гермиона, я м-гу добавить это в котел?

Она бросила на него мимолетный взгляд и, кивнув, снова повернулась к Малфою, чьи, обычно бледные, щеки теперь покрыл гневный румянец. Светло-серые глаза его внезапно потемнели, и, приблизив к ней лицо, он нервно усмехнулся:

— Способнее? Не думаю, что речь идет о Лонгботтоме. Ему повезло уже только потому, что он вообще способен держать палочку в руках!

Рон и Гарри сорвались с места, но Гермиона подняла руку в предостерегающем жесте. Лицо ее перекосилось от ненависти. Ученики, предвкушая столкновение, бросили заниматься работой и с любопытством уставились на этих двух, которые готовы были чуть ли не вцепиться друг в друга. Один только Симус продолжал колдовать над своим котлом, без устали размахивая над ним палочкой, словно дирижер, управляющий оркестром. Губы его беззвучно шевелились, бормоча заклинания.

— К твоему сведению, из Невилла волшебник получится в десять раз лучше того, чем сможешь когда-либо стать ты, Малфой! — словно выплюнув, бросила она тому в лицо резкие слова. Быстро глянула на Лонгботтома, выливающего содержимое флакона в злополучное зелье, и снова повернулась к Драко, намереваясь дать ему такую отповедь, чтоб впредь было неповадно. В пылу азарта она раскраснелась и, сверкая глазами, воинственно продолжила:

— А ты!..

Но внезапно замолчала. Глаза ее расширились и она молниеносно повернулась к Невиллу:

— Стой! — закричала она. — Невилл! Прекрати! Не добавляй туда эт...

Последние слова ее потонули в ужасающем грохоте — наполнив комнату густым розовым дымом, зелья Симуса и Лонгботтома одновременно взорвались. Задыхающиеся от едких испарений ученики закашлялись. Тщетно пытались они прикрыть нос и рот от проникающего повсюду странного дыма: Пэнси, Парвати и Блейз упали в обморок одними из первых. Крэбб, Гойл, Дин, Лаванда и Рон с Гарри последовали за ними. Стоявшие ближе всех к котлам Симус, Невилл и Гермиона с Малфоем, приняли на себя основной удар, но инстинктивно закрыв лицо, избежали участи своих товарищей.

Невилл с Симусом почему-то решили, что раз уж они не потеряли сознание, как все остальные, то розовая пелена безвредна для них, и опустили руки. Но их самоуверенность дорого им обошлась: не прошло и минуты, как густая субстанция, клубами плавающая в воздухе, оказалась для них столь же плачевной, как и для окружающих. Ребята отключились, так и не поняв, что именно с ними происходит. Отмахиваясь от плотного тумана, Драко слышал кашель и глухие удары, но никак не мог взять в толк, почему никто не произносит ни звука. Прищурившись и продолжая по-прежнему прикрывать нос рукавом мантии, он все-таки разглядел лежащие на полу тела и от удивления вздернул брови. Повернулся к Гермионе, крепко прижимающей к лицу красно-золотой галстук, и ухмыльнулся. Растянув губы в ехидной улыбке, он отнял руку от лица и, указывая на нее пальцем, только и успел вымолвить: "Грейнджер...", как, наглотавшись дыма, рухнул возле ее ног. Гермиона, оцепенело наблюдавшая за ним, увидела, что в глазах его застыло так несвойственное ему растерянное выражение, хотя губы сохранили все ту же, типично Малфоевскую, ухмылку.

Воздух, который она успела вдохнуть перед взрывом, катастрофически быстро заканчивался. Она закатила глаза и покачнулась. Все так же плотно прижимая ко рту выручившую ее ткань, свободной рукой ухватилась за край стола, и так застыла, стараясь не упасть: голова кружилась настолько сильно, что на ум приходило сравнение с Рождественской каруселью. Ей показалось (или не показалось — она не могла сейчас сказать со всей уверенностью), что откуда-то послышались шаги и крик. Внезапно дым рассеялся, и Гермиона, изо всех сил борющаяся с головокружением, заставила себя осмотреться. "Я должна оставаться в сознании", — твердила она себе, но все было напрасно. Затуманенным зрением она видела, как по классу передвигаются смутные силуэты, но не могла идентифицировать ни одного из них.

Ноги, и так нетвердо стоящие, вдруг подогнулись, и Гермиона, словно лист с дерева, стала медленно оседать на каменный пол. В поисках упора вытянула руки и попыталась уцепиться хоть за что-нибудь, но они почему-то перестали ее слушаться и она поняла: еще немного, и самая стойкая ученица на курсе тоже растянется здесь, как и все остальные. Странно: не завершив своего падения, она зависла в воздухе, наткнувшись на какую-то твердую поверхность, и запоздало осознала, что ее подхватили чьи-то крепкие руки. Кто-то прижимал ее к своей груди и периодически встряхивал, чтобы она не отключилась окончательно.

— Мисс Грейнджер, — будто издали донесся до нее знакомый глухой голос.

Гермиона попыталась открыть глаза, но веки словно свинцом налились.

— Мисс Грейнджер, вы слышите меня? — обратились к ней уже громче и более настойчиво, и она поняла, что не ошиблась в своих предположениях.

— П-профес-р? — прохрипела она, чувствуя, как его ладонь обхватила ее лицо, чтобы она могла легче сфокусировать взгляд.

— Мисс Грейнджер, — удерживая ее на весу, настойчиво повторил Снейп. — Что здесь произошло?

Она собрала оставшиеся силы и с усилием разлепила глаза. Перед ней маячило белое пятно, которое было всего лишь побледневшей больше обычного физиономией профессора.

— Н-невилл, — точно в бреду вытолкнула она из себя. — Асфодель.

— Асфодель? — тревожно впился в нее взглядом Снейп. — Еще что?

Гермиона все глубже и глубже уплывала в темноту.

— П-пер-репут-л полынь и волос е-единорога, — бормотала она, будто твердила заученный урок. — Асфодель... Не паслен... Флакон... Не тот... Асф-фодель...

Эти слова лишили ее последних сил, и ее голова упала на грудь профессора Снейпа — Гермиона потеряла сознание.

Глава 2


Сперва кто-то потряс ее за плечо. А потом тоненький детский голосок нетерпеливо произнес:

— Мам! Ну, мама!

Гермиона вздохнула и, надеясь, что после ее ответа тряска прекратится, сквозь сон пробормотала:

— Минуточку. Одну только минуточку.

Так и случилось. Невидимый некто оставил ее в покое, и Гермиона снова зарылась под одеяло. Странно, но простыни показались ей пожалуй чересчур мягкими, как если б они были сшиты из шелка. Она нахмурилась. Продолжая лежать с закрытыми глазами, она задумалась. Где она может сейчас находиться? Уж наверняка не в больничном крыле — там таких простыней сроду не водилось. И уж тем более не в факультетской спальне девочек. Тогда где? Словно отвечая на ее вопрос, в комнате раздалось тихое обиженное сопение, и недоумевающая Гермиона распахнула глаза. Возле кровати, смотря на нее ясными серыми глазенками, стояла девочка с густыми каштановыми кудряшками, одетая в бледно-голубую ночную рубашку. Шокированная Гермиона просто дар речи потеряла.

— О... — только и смогла она вымолвить, с удивлением разглядывая малышку и по-прежнему теряясь в догадках, где может сейчас находиться. Что, черт возьми, происходит?

На вид ей можно было дать года четыре, от силы пять, но, уперев руки в бока, и строго глядя на собеседницу, выглядела она гораздо старше. Или так казалось от того, что сейчас ее хорошенькая мордашка выглядела очень уж расстроенной, если не сказать, надутой.

— Ведь ты же сказала, что сегодня мы пойдем в Косой переулок, — тихо проговорила девочка.

Гермиона удивилась — для своего возраста она вела себя чересчур уж спокойно. Но дальше развить мысль не успела, потому что видение в голубой рубашке вдруг скривило личико и захныкало:

— Ты же обещала, мама!

— Я помню, милая, — принялась успокаивать ее Гермиона, — помню. И мы обязательно туда пойдем, только...

Когда внезапно до нее дошло, что именно сказала девочка, она запнулась. Мама? Но и этого было мало, чтобы окончательно свести ее с ума: тут же, вслед за этим открытием, она почувствовала, что помимо нее в постели есть кто-то еще. Тот, кто дарил ей тепло и уютную тяжесть руки, обхватившей ее за талию. Не веря самой себе, она с замиранием сердца чуть приподняла одеяло и заглянула, чтобы убедиться, что все происходящее не сон. Так и есть — поперек ее живота лежала чья-то бледная рука. Гермиону накрыла паника и, чтобы успокоиться, пришлось сделать несколько глубоких вдохов. "Час от часу не легче", — подумалось ей, и она снова перевела взгляд на девочку, терпеливо стоящую возле кровати. К слову, крошка была очень симпатичной, а расстроенный вид придавал ей еще больше очарования. Поэтому, желая ее утешить хоть чем-то, Гермиона широко улыбнулась. Слова нашлись сами собой:

— Только мамочка сперва приведет себя в порядок. Да и тебе нужно одеться — ты же не можешь выйти на улицу одетая в одну ночную рубашку, пусть даже она такая красивая.

Она говорила так, как будто знала, о чем сейчас нужно говорить и кем является эта девочка. Почему-то возникло такое чувство, будто в ней сейчас одновременно жили два абсолютно разных человека. Безуспешно стараясь подавить неизвестно откуда взявшуюся вторую личность, Гермиона запаниковала еще больше. Зато кроха, которую явно не тревожили метания матери, услышав ее ответ, просияла так, как могут себе позволить только дети, и, прежде чем выбежать из комнаты, радостно выпалила:

— Хорошо! Я люблю тебя, мамочка!

Услышав подобное признание, Гермиона невольно ощутила захлестнувший ее прилив счастья и так же искренне улыбнулась в ответ. Дверь за малышкой захлопнулась.

Посчитав, что исследовать ее местонахождение станет проще, если она выглянет в окно, девушка для начала попыталась сесть, но рука, что так собственнически обнимала ее за талию, вдруг крепко сжалась. Вынужденная признать свое поражение в этом вопросе, Гермиона сглотнула. От волнения у нее пересохло горло, но она собралась с духом, медленно повернулась к человеку, лежащему за ее спиной, и нос к носу столкнулась со спящим Драко Малфоем.

***



Драко вздохнул. До чего же замечательный снился ему сон... В нем не было отца, который мог бы рассердиться на его мать только потому, что она нисколько не боялась показать, насколько сильно любит его, Драко. В этом сне у них была счастливая, крепкая семья, и она ничем не отличалась от других семей. Это только несчастье у всех разное, а счастье всегда одинаковое. Вот поэтому Малфой спал и... улыбался. Он знал, что находится дома, в своей огромной кровати, и шелк простыней приятно обволакивал его тело. Рядом с ним кто-то завозился, и он обхватил привычным жестом чью-то талию. Услышал над ухом бормотание и, не открывая глаз, вдохнул поглубже восхитительный запах лесного ореха, исходящий от женщины, что лежала рядом.

Та попыталась отодвинуться, но он лишь крепче прижал ее к себе, настойчиво притягивая поближе. Она снова пошевелилась, повернулась к нему и почему-то испуганно вскрикнула. Драко моментально проснулся. Когда, снимая остатки дремоты, он провел по лицу ладонью, в первый момент ему показалось, что он все еще продолжает видеть сон, но неумолимый разум уже подсказывал: это реальность. Причем необъяснимая, но от того не менее невозможная — на него смотрели огромные от потрясения глаза Гермионы Грейнджер.

Все еще пребывая в состоянии полного ступора, он ничего не понимающим взглядом уставился на ее спутанные после сна волосы, пухлые розовые губы; на низкое декольте светло-зеленой шелковой ночной сорочки, откуда выглядывала аппетитная грудь с соблазнительной ложбинкой между двумя упругими полушариями. Очевидно он чересчур выразительно изучал эту часть ее тела, потому что Грейнджер, уловив направление его взгляда, ойкнула и густо залилась краской. Потом схватила край одеяла и быстро прикрылась, лишив его столь живописного зрелища. Драко еще раз посмотрел в ее растерянные карие глаза и тут до него дошло: ведь это не кто иной, как Грейнджер. Грейнджер, мать ее! Что, во имя отсохшей руки Мерлина, делала она в его постели? Да еще и с таким видом, словно отменно выспалась? Мысли расползались, как котята из корзинки. Малфой сел в кровати и яростно выпалил:

— Какого хрена ты...

Гермиона резко выбросила вперед руку и плотно зажала ему рот, не давая возможности продолжить свою тираду. Одеяло при этом движении сползло и перед глазами Драко снова открылся прекрасный вид на некоторые особенности ее телосложения. Губы против воли стали расползаться в ухмылке, и Грейнджер, осознав причину его веселья, тут же стянула свободной рукой края выреза, чтобы поднять его чуть ли не к подбородку.

— Следи за языком, — холодно, но в то же время спокойно, проговорила она. — Здесь дети.

Отняла ладонь от его лица и, внимательно посмотрев на нее, вдруг брезгливо вытерла о шелк простыней, как если б она оказалась испачканной. Словно стирая ее прикосновение, Драко тоже нервно провел рукой по губам:

— Не смей прикасаться ко мне, грязнокровка! — напрочь игнорируя ее предупреждение, воскликнул он в очередной раз выходя из себя.

У Гермионы рот открылся от такого откровенного хамства. Глаза ее сузились и она прошипела, точно рассерженная кошка:

— Почему-то моя грязная кровь не останавливала тебя сегодня утром, когда ты так увлеченно меня лапал!

Вспомнив об этом, Драко бросило в жар, и опять он задался вопросом, что же все-таки случилось, и как они оба оказались в таком недопустимом положении. Так и не придя ни к какой мысли по этому поводу, он вдруг снова рассвирепел:

— Пошла вон с моей кровати, Грейнджер! — яростно взревел он и столкнул ее с постели.

Когда она упала, испуганный вскрик ненавистной грязнокровки оказался для его ушей сладчайшей музыкой.

***



Гермиона мягко шлепнулась на пол и тут же ахнула. Не от боли, нет, а от того, насколько холодно оказалось очутиться без одеяла в одной сорочке. Одеяние, стоившее, по всей видимости, очень и очень недешево, едва доходило до середины бедра, а узенькие бретельки, способные только поддерживать тончайший шелк, предназначались явно не для сохранения тепла. К тому же сорочка еще и задралась самым непристойным образом, что вовсе не способствовало к тому, чтобы согреться.

Услышав ее сокрушенный вздох, Драко свесился с кровати, чтобы посмотреть, не сломала ли она себе чего после падения и, увидев ее практически в голом виде, присвистнул:

— Вот это да! Грейнджер, ты...

На большее его не хватило, а Гермиона, увидев его пристальный взгляд почувствовала, как жарко вдруг стало в животе, и заалела пуще прежнего.

Она затравленно огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыться. Как назло ничего подходящего для этой цели она не увидела. Тогда она подумала о своей палочке. И да, кстати, где ж ее палочка? Но тут взгляд упал на прикроватную тумбочку, и она мысленно вознесла хвалу всем богам, каких только знала: нужная ей вещица оказалась на месте. Памятуя о вопиюще короткой длине сорочки, Гермиона кое-как поднялась и, изловчившись, крепко зажала палочку в руке. Слишком поздно Малфой понял, что именно она собиралась сделать, потому что буквально через мгновение ночная рубашка удлинилась до лодыжек. Мало того, девушка еще и в шаль закуталась.

— Правильно, Грейнджер, прикройся, — не удержался от язвительного тона Драко. — Избавь меня от сомнительного удовольствия лицезреть твое грязнокровное тело больше, чем это необходимо.

"Что-то я не заметила, чтобы ты очень уж страдал, пока пялился на меня", — чуть не вырвалось у Гермионы, но она сдержалась, и, серьезно посмотрев ему в лицо, совершенно спокойно ответила:

— Нам нужно выяснить, что происходит, и как это все, — тут она указала на голого по пояс Драко, — с нами случилось.

Малфой нахмурился. В ее глазах он отчетливо прочел некий укор, словно она обвиняла его в том, что все произошедшее дело его рук.

— Нечего так на меня смотреть, Грейнджер. И уж тем более, не стоит считать, что именно я причина того, что с нами приключилось. Последнее, что я помню, так это то, что котел Лонгботтома взорвался, и все потеряли сознание, надышавшись розового дыма. Последним, кого я видел перед тем как вырубиться, была ты. Поэтому... — он не договорил и только развел руки, твердо убежденный в том, что если уж кто и виноват в этой ситуации, то исключительно она.

Гермиона обиженно поджала губы и только собралась высказать ему все, что она думает по поводу неких наглых, самоуверенных слизеринцев, как вдруг ее осенило. Она застыла на месте и, глядя куда-то в пространство, тихо выдохнула:

— Постой... Зелье Невилла... — тут она задумчиво прикусила ноготь и после короткой паузы покачала головой. — Мы не должны были... Это, конечно, не объясняет, но... Я тоже помню именно это. Зелье Невилла взорвалось. Так же, как и у Симуса. Возможно, именно поэтому взрыв получился такой сильный. Мы оказались ближе всех, но, вовремя скрыв лица, не отключились сразу же, в отличие от остальных...

Рассуждая вслух, Гермиона сама не заметила, как автоматически ходит взад и вперед возле кровати, как возле классной доски. Она воодушевленно размахивала руками и, погруженная в размышления, до того увлеклась, что не заметила, как удивленно наблюдает за ней Драко.

— ... и когда мы перестали прикрывать рот, тоже надышались этих испарений. Потому и потеряли сознание...

Она перестала мерить шагами комнату и растерянно взглянула на Малфоя.

— Последней жертвой дыма была я. Когда я падала, меня подхватил профессор Снейп, — Гермиона вспомнила, как бережно он ее поддерживал, и почему-то порозовела.

А Драко, видя ее смущение, только фыркнул и усмехнулся. Но та, хоть и покраснела еще больше, стойко продолжила:

— Я рассказала ему, что именно пошло не так.

Она остановилась и выжидающе уставилась на Драко.

— И? — протянул тот все еще ухмыляясь.

Гермиона покачала головой.

— Асфодель, — просто сказала она, будто это все объясняло. Но когда на лице собеседника не отразилось никакого понимания, продолжила:

— Невилл добавил в зелье вместо паслена толченый корень асфодели. Должно быть, он взял не тот флакон. Я заметила это, когда мы с тобой спорили, но было уже слишком поздно...

Она остановилась, чтобы убедиться, что Драко ее слушает, и с удивлением обнаружила, что он внимательно следит за ходом ее рассуждений.

— Зелье сна без сновидений, которое мы готовили, предполагает использование настойки полыни. Но если к этому рецепту добавить корень асфодели, то, вместо обычного снотворного, получится зелье живой смерти.

Гермиона увидела в глазах Малфоя неподдельный интерес и уверенно закончила:

— Если б Невилл приготовил свое зелье правильно, все мы просто глубоко заснули. Но...

— Лонгботтом правильно еще ни одного зелья не сварил, — хмыкнул Драко, и Гермиона сердито сдвинула брови.

— Все бы у него получалось как надо, если б профессор Снейп, ты, и твои прихвостни не дышали ему в затылок, — осуждающе глядя на его, отрезала она. Тот закатил глаза, но верный себе, ехидно поинтересовался:

— И все же, что именно натворил этот дурень?

Гермиона стиснула зубы и, борясь с желанием отвесить ему хорошую затрещину, постаралась ответить как можно спокойнее:

— Из того, что я узнала — Невилл изменил количество и порядок ингредиентов. Сперва он положил настойку полыни, затем сунул в котел волос единорога, а потом уже добавил измельченный корень асфодели. Единственное, на что, или, вернее, на кого я рассчитываю, так это на профессора Снейпа. Я пыталась сказать ему, когда я... когда он...

Она смешалась и нерешительно замолчала.

— Что, Грейнджер, неужто присутствие профессора так тебя заводит? Честно признайся, представляла себе, как он тебя обнимает? — осклабившись поддразнил ее Драко, но та уже была сыта по горло его выходками.

— Заткнись, — свистящим шепотом процедила она, в ярости направляя на него палочку. — Иначе я за себя не ручаюсь...

Только тут Малфой осознал, что у него нет палочки (впрочем, как и рубашки, но это уже совсем другой вопрос). Он обежал взглядом комнату и нашел свою палочку на той прикроватной тумбочке, что стояла с его стороны кровати. Приободренный этим обстоятельством, он уже открыл рот, чтобы выдать ей очередную порцию дерзостей, как в дверь кто-то постучал. И Гермиона и Драко застыли на месте.

— Подожди! — срывающимся голосом пискнула Грейнджер, продолжая держать Малфоя на прицеле. — Это твой дом?

За фасадом видимого спокойствия, внутри нее сейчас бушевала самая настоящая буря.

Услышав этот странный вопрос, Драко нахмурился.

— Да, — с вызовом ответил он ей, но, к его немалому удивлению, Гермиона опустила палочку и направилась к двери.

Но не успела она сделать и пары шагов, как в памяти его вдруг возникла одна из ее фраз и его враз прошиб холодный пот.

— Грейнджер, — неуверенно позвал Драко. Теперь паника стала накрывать и его. — Ты сказала, что здесь... дети?

— Угу, — смущенно подтвердила Гермиона и протянула руку, чтобы открыть дверь. Левую. Потому что правой она пыталась привести в порядок свои неуправляемые волосы.

Взгляд Драко упал на ее безымянный палец, и внезапно он почувствовал, как кровь отхлынула от его сердца. Нервно сглотнув, он в ужасе уставился на свою руку и увиденное подтвердило самые худшие его опасения: на пальце, под пару тому, что он вот только увидел у Грейнджер, тоже блестело обручальное кольцо. Дикими глазами он уставился на ту, что сейчас открывала дверь и, обрушившееся на него понимание сразило его наповал — он, Драко Малфой, был женат. И не на ком-нибудь, а на Гермионе Грейнджер.

Глава 3


Спокойная внешне, но почти умирающая от страха внутренне (А вдруг это Нарцисса или Люциус? Как объяснить им свое присутствие? Мало того, что я, совершенно необъяснимо, провела ночь в мэноре, так еще и проснулась в одной постели с Драко...), Гермиона отворила дверь. К ее большому облегчению, на пороге стояла миниатюрная черноволосая женщина. Крошка присела в заученном реверансе и мелодично поздоровалась:

— Доброе утро, госпожа.

У Гермионы отлегло от сердца — испытание под названием "знакомство с родителями" откладывалось на неопределенный срок. Но тут она вдруг осознала, что именно можно подумать о них с Драко, и залилась краской: оба в одной спальне, полуголые, взъерошенные после ссоры, с раскрасневшимися лицами, и при этом не сразу открыли дверь... Да уж, было от чего сгореть со стыда. Совершенно подавленная этой мыслью, девушка мельком глянула на Драко: узнал ли он вошедшую женщину, но потрясенный Малфой, в глазах которого застыло выражение глубочайшего изумления, граничащего с ужасом, (она никак не могла решить, чего из них больше) изучал свои сложенные на коленях руки и не обращал на них никакого внимания. Гермиона подозрительно посмотрела в бледное, опрокинутое лицо и твердо пообещала себе, что непременно разберется в причине его смятения. Только позже. Потому что сейчас ей нужно было выудить из этой миловидной особы максимум информации.

А та лишь приветливо улыбнулась и, собирая по комнате разбросанные в пылу спора вещи, защебетала:

— Как вы чувствуете себя сегодня? Вы так сильно вчера ударились, когда упали... — она сокрушенно покачала головой. — Как же мы с хозяином Драко переживали за вас.

Услышав подобное заявление, у Гермионы рот открылся от удивления и она снова посмотрела на Драко. Более пристально. "Малфой переживает за меня?! Ну, конечно! А Гарри Поттер — Пожиратель Смерти! — подумала она и закатила глаза. — И все же, что вчера произошло?"

Женщина все говорила и говорила, поэтому все вопросы, касающиеся ее мнимого прошлого, девушка решила отложить на потом. И как раз в этот момент прозвучал вопрос, которого она менее всего ожидала:

— Что вы решили, госпожа? Действительно пойдете сегодня на прогулку?

Гермиона и сама не могла бы объяснить, откуда взялись слова, вылетевшие из ее рта с такой скоростью, словно она все утро репетировала ответ:

— Со мной все хорошо, спасибо. И, да, я и в самом деле пойду прогуляться. Поэтому, Рилла, не могла бы ты проверить, готова ли Наоми составить мне компанию?

Губы ее улыбались, а внутри в то же время снова поднималась волна беспокойства. Все происходило, как в кошмарном сне, когда ты участвуешь в каких-то событиях, но ничего не можешь изменить. Рилла? Наоми? Откуда я знаю эти имена? У нее уже голова шла кругом от этих открытий, которых с каждой минутой становилось все больше и больше.

Но Рилла (как, очевидно, звали женщину) не увидела в ее ответе никакой странности и на просьбу хозяйки только улыбнулась, присев в коротком реверансе:

— Конечно, миссис Малфой. Я тотчас же скажу Наоми, чтобы она собиралась.

И тут в мозгу Гермионы что-то щелкнуло, от чего ее изумление достигло совсем уж небывалых высот.

— Что? — тоненьким голоском пролепетала она. — Как ты меня назвала?

Она еще надеялась, что просто ослышалась, но затопившая с головой паника уже подсказывала: все происходящее не сон, а самая настоящая реальность.

— Ой, простите, госпожа Гермиона. Я знаю, что вам не нравится, когда вас называют "миссис Малфой". За исключением официальных приемов, конечно. Но я иногда об этом забываю. Не сердитесь на меня, пожалуйста, — снова присела с поклоном Рилла.

Остолбеневшая от такого открытия, Гермиона смогла только кивнуть головой — она боялась, что если начнет говорить, язык снова начнет выдавать фразы, значение которых сможет довести ее до полного ступора. В рту стало горько от подступившей желчи, а руки и ноги ослабели настолько, что ей пришлось ухватиться за спинку стоящего неподалеку стула. Но когда она потянулась к нему, ее замутило еще больше. Потому что на безымянном пальце искрой сверкнули два кольца: помолвочное и обручальное.

Гермиона резко вскинула голову и в упор посмотрела на Драко. В лице Малфоя, которое и так не могло похвастаться яркими красками, сейчас не было ни кровинки. Теперь ей стал понятен его, полный дикого ужаса, взгляд. Оба они испуганно глядели друг на друга и не могли вымолвить ни слова. Неожиданно в мозгу "миссис Малфой" вспыхнул образ маленькой девочки с каштановыми кудряшками и светло-серыми глазами, что так настойчиво звала ее мамочкой. Глаза Гермионы лихорадочно перебегали с колец на кровать, на Драко, и снова на кровать. Ей показалось, что она понемногу сходит с ума. Воздуха стало не хватать, сердце забилось быстрее, а пол под ногами внезапно стал таким же обманчивым, как спина Келпи. Она проснулась в одной постели с Драко. Маленькая девочка. Рилла зовет ее "госпожой". Все это могло означать только одно... Что они с Драко... Они... Женаты.

Это открытие поразило ее как гром среди ясного неба. Мир вокруг нее начал стремительно вращаться, и Гермиона, увлекая за собой стул, за который цеплялась из последних сил, упала в обморок.

***



— Госпожа! Госпожа Гермиона! — обеспокоенный голос Риллы достигал ее слуха, как сквозь толщу воды. Постепенно темнота стала отступать, и она, чувствуя себя совершенно разбитой, негромко застонала. Ее кто-то осторожно поддерживал, но кто именно это был, она даже не могла предположить. Гермиона открыла глаза и увидела над собой белое, как полотно, лицо Драко. Ей показалось, что кожа на ее спине, в том месте, где его рука прикасалась к ней, горит огнем. А еще она увидела, что его обычно холодные глаза сейчас полны тревоги и… смущения.

— Как вы, госпожа? С вами все в порядке? Может быть, опять тошнит? Когда вы ожидали девочек, с вами такое случалось по утрам, но в обморок вы не падали... — Рилла нервно хихикнула и присела рядом с хозяйкой.

На словах "девочки" и "утренняя тошнота" Драко с Гермионой дернулись, как от удара током. Многое могло бы показаться им странным, но это уж было слишком. Оказывается, их законный брак не просто бред горячечного воображения, навеянный парами от взрыва, но к тому же еще и закреплен рождением детей. Да уж, было от чего дар речи потерять...

Совершенно не обращая внимания на потерянное выражение их лиц, Рилла наколдовала веер и, энергично обмахивая им Гермиону, твердо сказала голосом не терпящим возражений:

— Думаю, вам необходимо отправиться в больницу святого Мунго. Целитель Ли должен проверить, все ли в порядке с вами и малышом, которого вы носите.

Услышав подобное заявление, Драко чуть не задохнулся. А Гермиона, чьи глаза расширились еще больше, только и смогла промычать невнятное:

— М-малыш?

Рилла улыбнулась и успокаивающе похлопала ее по руке:

— Ну конечно. Я уверена, что с ним все в порядке, тем более, ваш срок насчитывает всего два месяца. Но подстраховаться все же стоит.

У Гермионы кровь отхлынула от щек. Она перевела взгляд на Драко, но тот невидяще уставился на ее живот и ничего вокруг себя не замечал. Похоже, эта новость шокировала его не меньше самой Грейнджер: никогда еще она не видела Малфоя в таком отчаянии. В поисках поддержки, Гермиона взглянула в доброе лицо Риллы, пытающейся ее подбодрить. Та улыбалась и что-то говорила, но до нее не доносилось ни звука — мысли метались, не находя ответа. Что же с нами происходит? Казалось, еще немного, и мозг попросту взорвется, как котел Невилла. Она попыталась поглубже вдохнуть, но мир вокруг вдруг сверкнул разноцветными огнями и свернулся в точку: Гермиона снова лишилась чувств.

Глава 4


— Энервейт.

Гермиона распахнула глаза, но тут же зажмурилась, ослепленная ярким светом висевшей под потолком лампы. Она лежала на узкой кровати, застеленной белыми хлопковыми простынями, а воздухе неуловимо ощущался тот запах, что присущ всем медицинским учреждениям.

"Я в больнице, — решила она. — Значит, все, что было связано с Малфоем, мне приснилось? Во всяком случае, мне бы очень хотелось этого".

— Мадам Помфри! Профессор! — слабым, чуть дрожащим, голосом позвала девушка, но в ответ услышала чье-то хихиканье, прозвучавшее откуда-то со стороны ног.

— О, нет, дорогая, вы ошибаетесь, — проговорил нежный девичий голос. — Меня зовут Марни, и я помощник целителя.

Несмотря на то, что предметы перед ее глазами еще не обрели законченной четкости, а в ушах противно звенело, Гермиона все же попыталась сесть.

— Кто? Ч-что? Где я? — оглядываясь по сторонам, и крепко вцепившись в изголовье кровати, чтобы не съехать на пол, поинтересовалась она.

Помещение, в котором она находилась, ничем не напоминало больничное крыло Хогвартса, но то, что она действительно оказалась в больнице, сомнений не возникало: вдоль противоположной стены выстроилось в ряд странное оборудование, включающее в себя несколько больших экранов и мониторов гораздо меньшего размера. Гермиона поймала себя на мысли, что комната ей одновременно и знакома, и незнакома. Очередное дежа-вю, такое же, как в случае с Риллой и девочкой. Она сдавила обеими руками виски и разочарованно застонала — все ее надежды, что произошедшее всего лишь сон, разлетелись, как туман под лучами солнца.

Марни успокаивающе похлопала ее по плечу и помогла снова улечься:

— Не переживайте, миссис Малфой, все будет хорошо. Вы несколько раз падали в обморок, и ваш муж привез вас сюда, чтобы целитель Ли проверил, все ли с вами и малышом в порядке. Он подойдет с минуты на минуту.

Гермиона застывшим взглядом посмотрела на заботливую сиделку. Приступ паники снова захлестнул ее с головой. Неужели все происходит по-настоящему? И, значит...

— Малыш? — неуверенно пискнула она.

— Я уверена, что с ним все замечательно и повода для беспокойства нет, миссис Малфой, но нужно, чтобы это подтвердил и целитель, — тепло улыбнулась Марни, не заметив, как та дернулась, услышав имя, каким она ее назвала. — Я пришлю к вам мистера Малфоя, милая, он очень хотел поговорить с вами наедине.

Если помощница целителя хотела ободрить пациентку, то своими словами она достигла совсем противоположного результата: Гермиона, вместо того, чтобы прийти в себя, еще больше запаниковала и в смятении подумала: "Малыш? Муж? Мистер Малфой?" На какое-то безумное мгновение ей показалось, что в комнату сейчас войдет Люциус, но вошедший мужчина, хоть и походил на него, оказался вовсе не грозным Люциусом Малфоем, а его сыном Драко. Увидев, в какое смятение ее привел его приход, он ухмыльнулся и, наслаждаясь ее замешательством, протянул в обычной своей манере:

— Расслабься, Грейнджер. Или, все-таки, лучше сказать "миссис Малфой"?

Моля всех известных ей богов (да и неизвестных тоже), Гермиона бросила взгляд на его руку, чтобы убедиться, что на ней нет кольца, но Драко, разгадав ее замысел, поднял ладонь и, ехидно улыбаясь, помахал ею, отставив безымянный палец:

— Да. Мы с тобой женаты. Официально.

— Вот же срань, — вырвалось у его новоявленной жены прежде, чем она смогла подумать — все было намного хуже, чем она могла себе представить. Но извиняться она точно не собиралась.

А Драко, услышав ее мнение по поводу этой сногсшибательной новости, только выразительно приподнял бровь. На губах его заиграла злорадствующая улыбка. Он смерил насмешливым взглядом особу, неизвестно с какого перепугу вдруг ставшую его законной женой, и ядовито процедил:

— Я тоже не в восторге, уж поверь.

Но тут же, вполне серьезно поинтересовался:

— Слушай, как ты думаешь, сколько времени мы уже женаты?

— Не меньше четырех лет, — быстро ответила Гермиона и, увидев как недоверчиво он на нее смотрит, почему-то смутилась. Она порозовела и, прочистив горло, пояснила:

— Ну... Я... В общем, Наоми четыре года, и поэтому...

— Кто такая Наоми? — в замешательстве поинтересовался Драко: ему казалось, что все самое худшее уже случилось, но он совершенно выпустил из вида одно немаловажное обстоятельство — утром ему уже говорили о каких-то детях, живущих в Малфой-мэноре. Не об этом ли речь?..

Гермиона в ответ лишь неопределенно пожала плечами и, опустив глаза, тихо проговорила:

— Наоми — наша дочь.

Малфой нервно хихикнул и, замирая от нехороших предчувствий, пытливо уставился в ее растерянное лицо:

— Ты, что, шутишь? Этого не может быть... — начал было он, но осекся и, оборвав себя на полуслове, вдруг кивнул и озадаченно пробормотал: — Так оно и есть. Не понимаю, откуда я могу это знать, но...

— Ты просто знаешь это, — закончила вместо него Гермиона.

На Драко было жалко смотреть: теперь уже пришел его черед паниковать, и выглядел он при этом если не испуганно, то, по крайней мере, донельзя оглушенным.

— И у нас есть еще один ребенок. Двухлетняя девочка. Ее зовут... — словно во сне протянул он, но Гермиона снова не дала ему закончить:

— Эванна, — кивнула она и перевела взгляд на свой подтянутый живот. — И, кажется, еще один на подходе...

— Нет! — резко выдохнул Малфой.

"Миссис Малфой" повернула к нему изумленное лицо: Драко стоял ни жив ни мертв и с совершенно безумным видом тоже смотрел на ее живот:

— Нет. Этого не может быть! Ты... мы не делали ничего такого, чтобы... Я не стал бы...

— И, тем не менее, так оно и есть, — рассердилась Гермиона.

— Нет! — повысил голос Малфой. — Я не допущу, чтобы мои дети были рождены от грязнокровки! К слову, я вообще не хочу их иметь!

— Немного поздновато для этого, не считаешь? — холодно процедила покрасневшая от гнева Гермиона. — Не знаю, с чего бы тебе так расстраиваться. Это ведь не ты только что узнал, что ждешь ребенка!

Под конец фразы она сорвалась на крик, и реакция Драко не заставила себя ждать: он вцепился руками в волосы и взвыл раненым зверем:

— Почему я расстроен?! Да потому что, проснувшись, обнаружил, что женат на грязнокровке. Мало того, у меня, оказывается, двое детей и, судя по всему, ожидается еще один! Четыре года моей жизни пропали неизвестно каким образом, и ты не знаешь, отчего я расстроен?! Или ты полагала, что я запрыгаю от радости, услышав такие новости?!

— Это не должно было случиться! — дрожащим голосом возразила Гермиона. Она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться, но невыплаканные слезы жгли ей глаза. — И, к слову, я ничего не жду от тебя!

Услышав ее слова, Малфой слегка остыл и, пригладив встопорщенные пряди, сухо кивнул:

— Ну да, — немного помолчал и, бросив на сокурсницу быстрый взгляд, хотел уж было что-то спросить, как дверь в палату вдруг распахнулась, и на пороге возник высокий русоволосый мужчина, одетый в мантию целителя. Виски его чуть посеребрила седина, а живые глаза пытливо перебегали с молодого человека на девушку и обратно.

— Все в порядке, мистер и миссис Малфой? — мягко поинтересовался он.

— О! Целитель Ли! — воскликнула Гермиона с тем видом, с каким утопающий хватается за соломинку: спорить с Драко у нее не было ни сил, ни желания. — Да-да, все хорошо. Просто я немного... м-м... расстроена.

Услышав это заявление, Малфой удивленно поднял брови. Однако, не вымолвил ни слова и ничем не выдал своего неудовольствия от ситуации, в которой оба они оказались. А Гермиона прикусила губу, прекрасно осознавая, что их жаркая дискуссия еще далека от завершения и возобновится при первом же подвернувшемся случае. Несомненно, со всем этим нужно было что-то решать. Но вот что именно, она не знала.

Целитель же, услышав ее ответ, тепло кивнул им обоим и потер руки:

— Не бойтесь, Гермиона. Я проверю, все ли как надо с малышом, но, думаю, что повода для беспокойства нет. Малфои — крепкая порода, и вы сами уже дважды в этом убедились, верно?

Спокойный и уверенный голос мистера Ли действовал, как глоток успокоительного настоя, и поэтому Гермиона полностью ему доверилась. Боковым зрением она заметила, как гордо надулся Драко на словах, касающихся его семьи, и с трудом подавила желание закатить глаза.

— А теперь, миссис Малфой, я приподниму вашу мантию, чтобы посмотреть живот, хорошо? Все как всегда и ничего нового. Отлично. Теперь ложитесь поудобнее на спину и расслабьтесь.

Гермиона завозилась на постели, и когда улеглась, закрыла глаза, вообразив, как Драко стоит сбоку и ухмыляется извечной своей улыбочкой. Но тут до ее слуха донеслась просьба целителя, и она предпочла следовать его словам, а не рисовать мысленно недовольную физиономию своего так называемого мужа.

— Я послушаю, как работает ваше сердце. Медленно... Глубокий вдох... Выдох... Вдох... Выдох... Так, хорошо. Оно бьется немного чаще, чем обычно, но, думаю, это связано лишь с тем, что вы сегодня переволновались. Не больше.

В подтверждение его слов, Гермиона слабо кивнула. "Вы даже не представляете, целитель Ли, насколько близки к истине", — подумала она и вздохнула.

А тот, тем временем, закатал рукава мантии:

— Сейчас я покажу вам ребенка, — но, заметив в глазах пациентки испуг, тут же пояснил:

— Ничего страшного или болезненного, обещаю. Максимум, что вы почувствуете, это тепло. Мистер Малфой, миссис Малфой, обратите внимание на экран, — указал он им на самый большой монитор, висевший на стене. Тот самый, что Гермиона увидела, когда пришла в себя.

Целитель палочкой очертил над ее животом круг, а затем легонько коснулся кожи около пупка. Так и есть — по телу Гермионы растеклось ощущение тепла, как если бы она лежала под солнечными лучами. Ей даже стало немного щекотно, и любознательная гриффиндорка тут же задалась вопросом, какое именно заклинание может давать подобный эффект. Но в следующий момент она глянула на экран и тихо ахнула: на нем появилось изображение, похожее на то, что показывает в маггловских больницах ультразвуковое обследование.

Драко, который до этого момента молча ухмылялся, тоже уставился на монитор с открытым ртом. При других обстоятельствах Гермиона от души посмеялась бы над ним, но сейчас она не могла думать ни о чем другом, кроме увиденного (собственно, как и Драко, тот тоже оказался потрясен до глубины души). Оцепеневшие, затаив дыхание, они, в немом изумлении, рассматривали маленький плод. Картинка была намного четче, чем ожидала Гермиона: на руках и ногах будущего члена семьи уже начали формироваться крошечные пальчики, и это открытие поразило ее сильнее всего. Потому что только сейчас она поняла — внутри нее растет маленький человечек.

— Прекрасно, — восхищенно выдохнула она. — Удивительно...

— И вы абсолютно правы, — просиял целитель. — И не важно, в какой раз я это вижу, но рождение ребенка по-прежнему остается самым волнующим, чудесным и восхитительным из того, что я видел в своей жизни.

Гермиона мельком взглянула на Драко, надеясь, что он скажет хоть что-нибудь по поводу увиденного, но тот все так же молчал и неотрывно смотрел на экран. Похоже, он до сих пор не мог поверить в то, что все это не чья-то больная фантазия или неудачный розыгрыш, а происходит по-настоящему.

— Он выглядит вполне удовлетворительно, — широко улыбнувшись, продолжил мистер Ли. — А чтобы в этом убедиться еще раз, давайте послушаем, как бьется его сердце.

Он снова взмахнул палочкой над животом Гермионы и снова она ощутила щекочущее тепло. А потом вдруг она услышала. Сперва совсем тихо, но как только поняла, что это было, звук стал громче и отчетливей. Ритмичный перестук крошечного сердечка. Ее собственное сердце подхватило ритм и теперь забилось в унисон вместе с тихим "тук-тук, тук-тук"... Это было настолько неожиданно, что, несмотря на все случившееся, Гермиона улыбнулась. Она повернула голову и встретилась взглядом с Драко, который, казалось, не мог прийти в себя от изумления, заслышав, как бьется сердце новой жизни.

— Ребенок совершенно здоров, Гермиона, — заключил целитель. — Вы очень хорошо справляетесь. Но постарайтесь больше не падать в обморок. Если почувствуете головокружение, лучше присядьте до той поры, пока оно не закончится.

Соглашаясь с ним, "миссис Малфой" кивнула.

— А вы, Драко, проследите, чтобы ваша жена не напрягалась лишний раз, — насупив брови, обратился мистер Ли к Малфою.

Тот широко открытыми глазами уставился на целителя, но когда понял, о чем идет речь, покраснел. Однако, кивнул и пожал протянутую ему руку.

— Вот и славно! — улыбнулся мистер Ли. — А теперь вы можете отвезти ее домой, я вас отпускаю. Всего хорошего, мистер и миссис Малфой. До следующей встречи!

С этими словами он стремительно вышел из палаты, и потрясенные Драко с Гермионой остались одни.

Глава 5


Все то время, пока они выходили из больницы, никто из них не проронил ни слова. Драко видел, что Гермиона периодически поглядывает на него, и с замиранием сердца ожидал, когда она заговорит, но та упорно хранила молчание. По ее напряженному лицу было заметно, что внутри нее сейчас происходит какая-то борьба, но о чем она думала, он не знал. В полной тишине они шли по тротуару, пока не достигли небольшого переулка. Странное чувство испытал Малфой, когда, схватив ее за руку и пробормотав: "Держись!" трансгрессировал вместе с Грейнджер в поместье.

Но как только они прибыли домой, он тотчас отпустил ее с таким видом, будто прикасался все это время к чему-то неприятному. И даже поток упреков с ее стороны он пропустил мимо ушей, потому что, направляясь к парадной двери, пристально рассматривал знакомое с детства строение, выискивая какие-нибудь косвенные признаки того, что все происходящее не имеет ничего общего с настоящим. За все блага мира он не стал бы брать в жены грязнокровку. Тем более Грейнджер. Он просто не смог бы заставить себя пойти на такое. Но тут, опровергая все доводы, на пальце блеснуло (словно подмигнуло) обручальное кольцо, и он даже вздрогнул от неожиданности. Значит, никакой это не сон. Все по-настоящему. И, как выясняется, быть женатым на Грейнджер, это еще полбеды, потому что перед его мысленным взором тут же появились две маленькие девочки. Одна с темными кудрями, другая — с белокурыми локонами. И обе с холодными серыми глазами. Он никогда раньше их не видел, но откуда-то знал их имена и привычки: темненькая обожала море и пляж, а светленькая всегда выпивала чашку молока перед тем как заснуть. Драко не на шутку испугался: с одной стороны, знание этих, неведомых прежде, подробностей сводило его с ума, а с другой — делало эту фантасмагорию абсолютно реальной.

Малфой искоса глянул на Гермиону. Она шла отставая от него всего лишь на несколько шагов. Отсутствующее выражение лица его спутницы, на котором блуждала задумчивая улыбка, привело его в ярость: вне всякого сомнения она думала сейчас о ребенке, которого носила. Которого они видели на мониторе больницы св. Мунго. Об их ребенке. У него комок к горлу подкатил. Нет, это должно прекратиться, и как можно скорее.

— Грейнджер! — рявкнул он так громко, что та от неожиданности даже подскочила. — Пошевеливайся! Я не собираюсь торчать весь день у порога собственного дома.

Гермиона послушно засеменила по посыпанной гравием дорожке и, поднявшись по ступенькам, толкнула дверь, не обращая внимания на то, как пристально Драко ее разглядывает.

Малфой вошел следом, и к его ноге тут же прицепилось что-то маленькое и светловолосое, а следом за этим, из коридора донесся пронзительный вопль:

— Мама! Папа!

Скользя на начищенном до блеска полу, навстречу ему мчалась, как маленький вихрь, девочка. Этакая миниатюрная копия Грейнджер — пушистые, такие же неуправляемые, каштановые волосы, тоненькая фигурка и носик-пуговка. Только вот глаза были другие. Его глаза. Судорожно сглотнув, Драко опустил глаза на вторую девочку, что держалась за его ногу.

— Мои девочки! — воскликнула Гермиона и опустилась на колени, чтобы их обнять. У Драко рот распахнулся, глядя на эту картину семейной идиллии.

— Идите ко мне, мои красавицы! — позвала она, и темненькая бросилась в ее раскрытые объятия, а следом за ней и беленькая, отпустив его ногу, заковыляла к матери.

Эта милая сцена продолжалась еще несколько секунд, после чего, та, что постарше, (как же ее зовут? — ломал голову Драко) не оттолкнулась от Гермионы и, вздернув подбородок, уперла руки в бока:

— Где вы были? — требовательно вопросила она, сдвинув бровки.

Против воли, Драко чуть не рассмеялся, наблюдая эту презабавнейшую картину: девочка выглядела сейчас точь-в-точь как Грейнджер, когда та злилась. И если б он не был так потрясен прозвучавшим "папа", то от всей души повеселился бы.

Гермиона же сперва растерялась, но потом улыбнулась и мягко ответила:

— Папа возил меня к целителям, потому что сегодня утром я упала, и мы хотели убедиться, что с ребенком все в порядке.

Малфой издал сдавленный звук, и Гермиона посмотрела на него такими странными глазами, что он растерялся. А потом снова повернулась к девочке. Драко даже удивился, до чего ловко у нее получалось переключаться и достойно выходить из любой ситуации. Ему даже на мгновение закралось в голову мысль, не ошиблась ли Шляпа в своем выборе, потому что подобная способность была более присуща слизеринцам, нежели ученикам других факультетов. А малышка беспокойно уставилась на мать и спросила:

— С ним все хорошо?

— Абсолютно, — кивнула Гермиона. Понимающе усмехнулась (от чего Малфой снова нахмурился) и продолжила:

— Поэтому, дорогая, мы пойдем с тобой в Косой переулок, как я и обещала.

Лицо девочки расплылось в широкой улыбке, она взвизгнула, захлопала в ладоши и снова бросилась в объятия матери.

Драко непривычно было наблюдать за такой Грейнджер. Совершенно новой и незнакомой ему. Да еще и в собственном доме. Никогда прежде ему не доводилось видеть ее настолько счастливой и он даже стал всерьез опасаться, что она не захочет возвращаться в те времена, из которых они каким-то совершенно непостижимым образом вылетели. Хотя, глядя на то, что происходило сейчас в особняке, он уж и сам не знал, что именно он должен принимать за реальность, а что — нет. Поэтому, когда Гермиона встала, он подскочил как ужаленный. Но она всего лишь распорядилась:

— А сейчас, Наоми, ступай вместе с сестренкой в детскую. Поиграйте, пока я соберусь и позавтракаю. А как только я буду готова, сразу отправимся на прогулку. Хорошо?

Наоми (вот как ее зовут! — с облегчением вспомнил Драко) согласно кивнула и, прихватив сестру с собой, потянула ее за собой.

— Идем, Ванна, — пробормотала девочка, чем ввела Малфоя в полнейшее недоумение: Ванна?! И тут же вспомнил ее имя — Эванна.

Словно подслушав его мысли, белокурая, похожая на куколку, малышка, остановилась и посмотрела на него. А затем, показывая на него пальцем, быстро пролепетала что-то невнятное, в котором, как ему показалось, прозвучало слово "па". А вот Наоми, видимо, хорошо ее понимала, потому что покачала головой и спросила у Гермионы:

— Папа тупит?

"Что значит "тупит"? — возмутился про себя Малфой и удивленно уставился на Грейнджер, — разве я сделал что-то такое, отчего меня можно назвать тупым?!"

Но та сразу сообразила о чем идет речь и рассмеялась:

— Нет, милая, Ступефай на него никто не накладывал, просто он счастлив, что с ребенком все хорошо.

Драко показалось, что он потихоньку сходит с ума.

Наоми же скептически оглядела его неподвижную фигуру и голосом, полным сомнения, вынесла вердикт:

— Что-то не выглядит он счастливым. По-моему, он какой-то потерянный.

Гермиона изумленно подняла брови и уже открыла рот, чтобы ответить, как в этот момент в прихожую вошла горничная, которую они видели сегодня утром, Рилла.

— О, госпожа Гермиона! Мастер Драко! Все в порядке? — прощебетала она, перебегая взглядом с хозяина на его супругу.

— Да, Рилла, спасибо, с ребенком все замечательно, — снова улыбнулась Грейнджер.

Откровенно говоря, Драко ее улыбка начинала все больше и больше раздражать: во-первых, он не знал, почему она это делает, а, во-вторых, любая неизвестность способна была довести его до белого каления. Гермиона между тем продолжала:

— Не могла бы ты присмотреть за девочками, пока я завтракаю? А когда переоденусь, заберу их у тебя.

— Конечно, госпожа, — присела в реверансе горничная.

Драко нервно ухмыльнулся: откуда вообще взялась эта особа? И почему он не видел еще ни одного домовика? Вопросы вспыхивали в его мозгу с бешеной скоростью, но ответа ни на один из них он не знал. Гермиона, между тем, погладила по голове младшую и строго сказала:

— Мамочка должна подготовиться к прогулке, поэтому, девочки, вам лучше отправиться вместе с Риллой.

Обе малышки радостно закивали и побежали вслед за горничной. Но не успели они еще толком скрыться за поворотом, как Грейнджер резко развернулась на каблуках и одарила Драко тем свирепым взглядом, который так удачно скопировала Наоми.

— Да что с тобой такое? — сузив глаза, прошипела она. — Я знаю, что все это никуда не годится, но неужели так сложно было хотя бы притвориться любящим отцом, чтобы не напугать детей?

Она смотрела на него с такой яростью, что внутри Драко вновь поднялась волна гнева. Он довольно грубо схватил ее за руку и втащил в соседнюю комнату, которая оказалась ничем иным, как гостиной. Как только дверь тяжело захлопнулась, он отпустил ее и свистящим от злости голосом процедил:

— Проблема, которую ты пытаешься во мне отыскать, заключается в том, что мы застряли либо в параллельной реальности, либо в безумном сне, либо в немыслимом будущем, из которого нет выхода! Но ни в одном из вариантов я никогда не женился бы на тебе! Хотя, возможно, для тебя это было бы сбывшейся мечтой. Еще бы! Выйти замуж за чистокровного волшебника!..

— Да как ты смеешь?!. — взвизгнула Гермиона, но Драко уже было не остановить.

— ...но я этого не потерплю! И детей у меня с тобой тоже не будет! Я не знаю, кто отец этих соплячек, но ко мне они не имеют никакого отношения! Ты что, действительно думаешь, что я захотел бы иметь от тебя...

Хлоп! Второй раз в жизни Драко испытал на себе тяжесть руки Гермионы, когда она со всего размаха влепила ему пощечину. Опешивший Малфой замер, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Он схватился за покрасневшую щеку. Выражение его лица явно не сулило ничего хорошего. Но не зря Распределяющая шляпа направила мисс Грейнджер на факультет храбрых и отважных:

— Хватит! — воскликнула она, содрогаясь от ненависти. — Ах, ты, гадкий, мерзкий таракан!

Она выхватила палочку и, раздувая ноздри, направила ее на него:

— Думаешь, я не стремлюсь вырваться отсюда, так же, как и ты? — тут голос ее дрогнул, и она бессильно опустила руку с зажатой в ней палочкой. — Но пока мы здесь, мы обязаны играть по правилам этого мира. Включая наш брак, рождение детей и...

Тут она фыркнула и отвернулась к окну. Покачала головой и горько бросила:

— Дьявол тебя раздери, Малфой, у тебя, что совсем нет сердца? И ты мог сказать такое после того, как увидел девочек и... будущего ребенка?

Драко крепко сжал в руке палочку и, стиснув зубы, наклонился почти к самому ее лицу:

— Легко, Грейнджер. Потому что я об этом не просил.

— Так же, как и я! — выкрикнула Гермиона. Она собиралась добавить что-то еще, но Драко поднял руку в предостерегающем жесте:

— Все, чего я по-настоящему хочу, это убраться отсюда к чертям. И потому не вижу причин подыгрывать кому бы то ни было: ведь все это ненастоящее. Этого попросту нет. Как бы ты к этому факту не относилась, — он остановился, провел по волосам рукой и выжидательно уставился в ее расстроенное лицо.

— Ну?

— Что "ну"? — не удержалась от сарказма Гермиона.

— Ты, клятая всезнайка, что думаешь? Как можно все исправить?

— Даже не представляю, — оскорбленно скрестила руки на груди Грейнджер.

— Что? Что значит, ты "не знаешь"? — угрожающе сверкнул глазами Малфой.

— Я сказала то, что сказала, — фыркнула Гермиона. — Я. Не. Знаю.

Она уже повернулась, чтобы выйти из гостиной, но Драко, подскочив к ней, резко схватил ее за руку и втянул обратно в комнату:

— Эй, куда это ты собралась? Неужели не поняла до сих пор, что нам нужно вернуться в наш мир? И чем быстрее, тем лучше.

Гермиона вырвалась из его захвата и помассировала запястье:

— Я, вообще-то, собиралась для начала найти какой-нибудь еды. А потом, как и обещала, отвести наших дочерей в Косой переулок.

— Что?! — взвыл Драко. — Что?! Ты не сделаешь этого! Эй! Подожди!

Гермиона остановилась в дверях и выжидательно глянула в его сторону.

— Я должен немедленно убраться отсюда! — выкрикнул Малфой, вложив в этот вопль все свое отчаяние. Он разрывался на куски: с одной стороны он готов был придушить ненавистную грязнокровку, но с другой прекрасно осознавал, что без ее помощи у него вряд ли что-то получится.

Грейнджер внимательно посмотрела на него, медленно склонила голову к плечу и назидательно проговорила:

— Тогда тебе лучше заняться работой, Малфой. Я всегда считала, что библиотека самое лучшее место для любого начинания.

Дверь за ней захлопнулась, и пылающий от бессильного гнева, Драко остался в пустой комнате совсем один.

Глава 6


Шагая по коридору особняка, Гермиона просто кипела от злости. Да как он посмел, этот несносный мальчишка?! (Мужчина, — напомнило ей подсознание. Ой, да все равно! — сердито отозвался разум.) Малфой может засунуть свои амбиции куда подальше и заняться по-настоящему полезным делом. Вообще-то, одиночество пойдет ему только на пользу. А, кроме того, ей хотелось побыть немного с девочками и попытаться выяснить у них хоть что-то, что помогло бы ей разобраться в происходящем. В животе заурчало, и Гермиона только теперь поняла, что по-настоящему проголодалась. Она решительно направилась в кухню (старательно отгоняя от себя мысль, что нашла ее слишком легко) и, не рассчитав силы, так толкнула дверь, что та распахнулась с диким грохотом. Три домовика, суетящиеся между столами, уставленными снедью, просто подпрыгнули на месте. Один из них мыл посуду, другой подметал, а третий раскладывал заготовленные продукты по кастрюлькам и мискам. Возмущению поборницы прав домовых эльфов не было предела. Верная себе, она уже собралась объявить им, что в ее лице к ним пришло освобождение от унизительного рабства и непосильного труда, как вдруг заметила, что все они носят чистенькую, симпатичную одежду. А у одного из них даже шапка на голове надета. И, судя по ее неказистому виду, связала ее сама Гермиона. То есть, эти эльфы в освобождении уж точно не нуждались — они и так были свободны.

— Мисси Гермиона! — увидев, кто именно к ним пожаловал, завопили они и бросились к ней. Обступили со всех сторон и затараторили:

— Неужто хозяин Драко расстроил вас? Можете ничего не говорить, мы и так все видим. И потому, чтобы порадовать вас, приготовим ваши любимые блинчики!

Глядя на их сочувственные физиономии, гнев Гермионы моментально утих, и она даже позволила себе улыбнуться:

— Спасибо, но мне не хотелось бы вам мешать...

— Вы нам нисколько не помешаете! И потом, разве плохо, если у нас получится поднять вам настроение, миссис Малфой? Ведь вы освободили нас и подарили возможность жить в этом доме!

Услышав подобное заявление, Гермиона расслабилась. Напряжение и остатки злости улетучились сами собой, и она охотно приняла их предложение. А когда подошла ближе, поймала себя на том, что снова улыбается, и это обстоятельство ее позабавило:

— Спасибо, дорогие! Вы и представить не можете, до чего же я рада это услышать!

Она уселась за небольшой кухонный столик и, едва уместив под столешницей ноги, сперва удивилась, а потом сделала еще одно открытие — чтобы принять пищу Малфои сюда не приходили. Наверняка для этой цели у них есть столовая, светлая и вместительная, но все ее раздумья разлетелись, как только она положила в рот первую порцию еды. Блинчики оказались настолько вкусными, что она уплела их за считанные минуты и блаженно простонала:

— О, боги! Это превосходно! Спасибо, Минни!

Имя эльфийки, приготовившей для нее такой потрясающий завтрак, всплыло в голове автоматически, так же, как имена девочек, и Гермиона, почуяв очередной виток дежа-вю, в одно мгновение вернулась к своим невеселым раздумьям. Каким бы красивым ни было все кругом, но эта жизнь ей не принадлежала, и она должна как можно скорее вернуться в Хогвартс, к своим настоящим друзьям...

Глаза ее внезапно расширились от нахлынувшего озарения, и она хлопнула себя ладонью по лбу — как же она могла позабыть! Ее друзья! Если они с Малфоем запутались в этой реальности, то не исключена вероятность того, что и остальные ребята могли быть здесь же. Ведь они тоже попали в историю с зельем.

Она распрямила плечи и торопливо прикончила остатки еды, как делала всегда, когда ее ожидала большая, кропотливая работа. А, поскольку домовики никак не отреагировали на скорость, с какой она поглощала завтрак, то Гермиона сделала вывод: вероятно, для них не было удивительным, что хозяйка временами не ходит, а бегает; не пьет, а захлебывается. Похоже, они к этому давно привыкли...

"Я немедленно отправлю им сову, — решила про себя Гермиона, — и они встретят меня в Косом переулке".

В голове ее тут же возникло множество планов, как лучше совместить прогулку с девочками и предстоящие встречи. Единственное, в чем она была уверена точно, что приглашать мальчиков в поместье не стоит. Независимо от того, во что верили в этом странном мире, Гермиона никогда не была и, за все сокровища мира, не станет частью семьи Малфой.

Укрепившись в своем намерении, она твердо кивнула и выскочила из-за стола. Домовики же, видя, что хозяйка в два счета расправилась с завтраком, тут же вернулись к прерванным занятиям, а Минни собрала использованную посуду и отправила ее в мойку. Гермиона еще раз поблагодарила их за чудесные блинчики, вылетела из кухни и, ведомая предчувствиями, стремглав бросилась бежать вверх по лестнице. Ожидания ее оправдались в полной мере: поднявшись по ступенькам, она прошла по коридору и оказалась у двери спальни, в которой проснулась рядом с Малфоем.

Вспомнив, как утром его рука обнимала ее за талию, у Гермионы словно мурашки в животе пробежали. Она покраснела и с усилием заставила себя не думать об этом обстоятельстве. Нет, — яростно твердила она себе. — Нет, нет и нет. Что бы я ни испытывала по отношению к этому высокомерному мерзавцу, это всего лишь проделки мира, где мы оказались, и не больше. Все, что я чувствую, не имеет никакого отношения к действительности. И вообще, лучше бы я рядом с соплохвостом проснулась, чем с ним!

Гермиона на миг представила себе эту жуткую картину и вздрогнула. Но тут же отбросила сомнения и решительно вошла в спальню. Стараясь не смотреть в сторону огромной кровати, быстро пересекла комнату и вошла в смежное с ней помещение, скрывающееся за неприметной дверью. То, что оказалась в собственном будуаре, она поняла сразу: ковры, драпировки, обои и отделка, все было выполнено в одной цветовой гамме — красном и золотом. В таких привычных и дорогих ей цветах Гриффиндора, что у нее даже сердце сжалось. Да и мебель, вне всякого сомнения, могла принадлежать только ей и никому другому: массивные дубовые полки, заставленные книгами; большой письменный стол, весь усеянный обрывками пергамента, перьями и чернильницами; и даже (совсем уж немыслимое дело!) маггловское радио. Второй столик, туалетный, виднелся возле еще одной двери, напротив той, куда она только что вошла. Вот к этой-то дверце и направилась Гермиона, напрочь игнорируя желание перелистать стоящие огромными стопками книги.

Она полагала, что за ней скрывается совятня, но, распахнув ее, поняла, насколько жестоко ошиблась — комната, куда она только что вошла, представляла собой гардеробную, битком набитую платьями, мантиями, маггловской одеждой, обувью и другими аксессуарами. Для любой девушки помещение подобного рода было бы пределом мечтаний, но для Гермионы, не придающей своему облачению ровно никакого значения (за исключением практичности, разве что), подобное открытие оказалось ошеломляющим. Ей на секунду показалось, что она попала в магазин, и, как ни удивительно, принадлежал он исключительно ей.

— О, Мерлин, что же мне делать со всеми этими вещами, — разочарованно вздохнув, произнесла она вслух и тут же получила ответ, который менее всего ожидала услышать:

— Конечно, носить их, моя милая!

Гермиона чуть из себя не выскочила от испуга. Она резко обернулась с палочкой наизготовку и заготовленным заклинанием на устах. Но вокруг никого не было. Собранная, как сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент, она быстро обежала глазами комнату и громко спросила:

— Кто это говорит? И где ты?

— Да вот же я! — произнес тот же незнакомый голос слева от нее. — Подойдите сюда, дорогая!

Все так же крепко сжимая палочку в руке, Гермиона сделала несколько осторожных шагов.

— Видите? Прямо перед вами! — уверял невидимый некто, и отважная гриффиндорка, с громким "Экспеллиармус!" направила палочку в тот угол, откуда раздавался этот непонятный голос.

— Не думаю, что это сможет помочь, — немного обиженно протянул невидимка. — И вообще, с чего это вам вдруг пришла в голову мысль обезоружить меня?

Рот Гермионы распахнулся от изумления и она опустила палочку, потому что голос шел всего лишь из большого, богато изукрашенного зеркала, что висело на левой стороне комнаты.

— Зачарованное зеркало! — воскликнула она и подошла к нему поближе. — Так-так-так... И, как, интересно, оно ко мне попало?

— Разве вы не помните? Я — подарок, дорогая. От блистательной мисс Лаванды Браун, — вкрадчиво ответило стекло, и Гермиона почему-то почувствовала себя неуютно. Она поежилась, но сделала еще один шаг вперед.

— И какая мне польза от такого приобретения? — поинтересовалась она, придирчиво рассматривая отражающую поверхность, словно пытаясь отыскать в ней отблеск того, кто мог бы произносить эти разумные слова.

Зеркало издало звук очень напоминающий обиженное фырканье:

— Наверное, для того, чтобы убедиться, как прекрасно вы выглядите. Потому что оба мы слишком хорошо знаем, сколько усилий нужно для этого приложить.

Теперь настала очередь Гермионы обижаться:

— Не уверена, что у меня есть время на подобные глупости! — отрезала она, на что зеркало только рассмеялось, а девушка поморщилась — до того неприятным показался ей звук стеклянного смеха.

— Дорогая моя, ведь вы же — Малфой! А Малфои всегда выглядят безупречно!

Гермиона недоверчиво хмыкнула и скрестила на груди руки.

— Я здесь долго не задержусь, — задумчиво сказала она. — И как только найду выход из этой передряги, сразу уберусь отсюда.

— Что? — взвизгнуло зеркало так звонко, что Грейнджер заткнула уши. — Брак Малфоев дал трещину?! Райской жизни пришел конец? Погодите-погодите, не так громко, пока девочки нас не услышали...

Удивленно наблюдая за возбужденно бормочущим зеркалом, Гермиона нахмурилась. В ее памяти сразу почему-то всплыли те глупые девчонки из Хогвартса, которых сплетни интересовали гораздо больше, чем учеба. А еще ей показалось, что ее второе "я" всей душой ненавидело это болтливое приобретение, почему оно и висело в таком дальнем углу. Но тут до ее сознания дошел смысл сказанного, и она насторожилась:

— Постой, что значит "пока девочки нас не услышали"?

— Ну, знаете, другие зеркала, — беззаботно отозвалась сияющая поверхность. — Ведь вы же не думаете, что я застряну здесь на целый день?

Судя по тому, каким тоном это было сказано, зеркало любило Гермиону ровно настолько, насколько его любила Гермиона.

— Но где же тогда... — движимая любопытством, начала она, как тут же получила резкую отповедь:

— Секрет фирмы, дорогуша. А теперь примемся за дело — мне и вправду уже пора. Так куда вы сегодня направляетесь? В Косой переулок? С детьми? О, да, вы, разумеется, станете настаивать на этих ужасных маглловских штанах, джинсах, кажется? В таком случае, откройте нижний ящик комода, что стоит позади вас. Те, что лежат сверху, вполне подойдут для прогулки. Что же касается верха, то здесь идеально подойдет блузка цвета молодой листвы — она висит в самом конце стойки, милая, — и темно-зеленый жакет, который вы легко сможете превратить во вполне респектабельную мантию, как только окажетесь на Косой аллее.

Гермиона глазом не успела моргнуть, до того быстро зеркало подобрало ей гардероб на сегодняшний выход, и запоздало пробормотала:

— Я и сама в состоянии выбрать одежду... — но все ее попытки сопротивления оказались напрасными — совершенно ее не слушая, неожиданный помощник продолжил:

— Что до обуви, то тут еще проще: поскольку вы беременны, то лучше всего взять черные балетки. Они, к тому же, очень неплохо будут сочетаться со всем остальным. Или, может, вам больше по душе серебристые сандалии?..

Зеркало затихло, а Гермиона в очередной раз почувствовала себя не в своей тарелке, разговаривая с собственным отражением. Не доверяй вещам, которые умеют думать; кто знает, что у них на уме? Как же прав был мистер Уизли, предупреждая их насчет подобных магических творений!

— Чего же вы ждете? — снова подало голос зеркало. — Одевайтесь!

Его нетерпеливый тон возымел на строптивую хозяйку совсем противоположное действие — вместо того, чтобы ускорить процесс облачения, Гермиона стала растягивать его сколько могла. Она хмыкнула, когда услышала доносящиеся до нее тяжелые вздохи, и подумала о том, с каким удовольствием станет каждое утро бесить это нудное зеркало.

Когда же, полностью готовая, она подошла, чтобы посмотреть на себя, то была приятно удивлена, потому что выглядела, как ей и обещали, превосходно. Наряд подчеркивал фигуру, а зеленый оттенял цвет глаз. Звук, что издала зеркальная гладь, можно было принять за одобрительное хмыканье, а вслед за этим самодовольно прозвучало:

— Вы спрашивали, какая от меня польза... А теперь и сами можете убедиться, что моя работа заключается в том, чтобы сделать из вас блестящую леди.

Гермиона закатила глаза и взлохматила и без того растрепанные волосы. Потом сосредоточилась и, наведя на макушку палочку, собрала их в аккуратный пучок. Зеркало недовольно засопело и презрительно заключило:

— Для прогулки подойдет.

— И тебе хорошего дня, — насмешливо отозвалась Гермиона и, не произнеся больше ни слова, вышла из гардеробной. Она не проронила ни звука, даже когда до ее слуха донеслось колкое бормотание: "неблагодарная, невоспитанная особа с вороньим гнездом на голове..." Что ж, все это она уже слышала, и неоднократно, потому ничего нового для нее зеркало не открыло. Это во-первых; а, во-вторых, разве стоит обращать внимание на выходки магического артефакта, который ничем не сможет тебе навредить? Чтобы не рассмеяться вслух, ей даже пришлось прикрыть рот рукой. Если уж кому оно и понравится, так это Малфою, — решила она и, все еще хихикая, принялась писать друзьям письма.

Сочинив несколько коротких записок, она перечитала их еще раз — не слишком ли пугающими они получились? Кто знает, возможно, мальчики не поняли, что все окружающее лишь отражение реальности и не имеет с ней ничего общего. Простые послания заключали в себе невинную просьбу присоединиться к ней во время прогулки. Прикусив от волнения губу, Гермиона пробежала по написанным строчкам: "Привет! Надеюсь, у тебя все хорошо. Я хочу отправиться на ланч в Косой переулок, сможешь составить мне компанию? Буду ждать в полдень, возле кафе-мороженого Флориана Фортескью, если, конечно, у тебя найдется для меня время. С любовью, Гермиона". Ничего лишнего и по делу.

Грейнджер быстро запечатала их и адресовала Гарри и Рону. Затем вызвала одного из домовиков и, когда перед ней, с характерным щелчком, возникла Минни, с улыбкой протянула обе записки:

— Не могла бы ты отправить сову этим людям? Я и так уже задержалась, хотя обещала девочкам, что этого не случится — бедняжки совсем заждались меня.

Минни с поклоном взяла письма, и у Гермионы, от предвкушения встречи с ребятами, сразу улучшилось настроение, испорченное чванливым зеркалом.

— Спасибо, милая, — улыбнулась Грейнджер. — Ты и не представляешь, насколько выручила меня.

Вышла из комнаты, что служила ей кабинетом, и быстрым шагом направилась в детскую, совершенно не замечая, как изменилось лицо домовушки. А та прочла имена людей, кому предназначались послания, и нахмурилась:

— Но... Госпожа, подождите!.. — тревожно обратилась она к хозяйке, но той уже и след простыл.

Минни горестно вздохнула: похоже, придется рассказать обо всем миссис Малфой тогда, когда она вернется...

***



Едва шаги Гермионы стихли в конце коридора, Драко разразился такими ругательствами, какие способны были шокировать даже его отца, не говоря уж о матери. Как смеет эта нахальная грязнокровка повышать на него голос? И кем себя возомнила, что расхаживает по особняку с таким видом, словно он принадлежит и ей тоже? Но когда он начинал думать об этом, непривычная тяжесть на пальце, в виде обручального кольца, всякий раз напоминала: вот оно, это право, ходить по его дому куда заблагорассудится и когда вздумается. Бред полнейший, конечно, но все же у него не было ни малейшего желания подыгрывать ей. Действительность настоящей не являлась, а, значит, принимать участие во всеобщем безумии не обязательно. Единственное, что его сейчас интересовало — возможность как можно скорее вырваться из этого мира и вернуться, наконец, в Хогвартс.

Малфой вспомнил слова грязнокровки и презрительно фыркнул.

— "Я всегда считала, что библиотека самое лучшее место для любого начинания", — кривляясь, передразнил он ее тоненьким голоском, но тут же зарычал от гнева и со всей дури врезал кулаком по столешнице. — Будь она проклята, эта Грейнджер!

Рванул ворот рубашки и, все еще тяжело дыша, задумался, прикусив кулак. Так ничего и не придумав, он сокрушенно покачал головой и направился в библиотеку. Коллекция редчайших книг, которые семья Малфой собирала не одно поколение, насчитывала сотни уникальных справочников, и он вынужден был признать, что заучка оказалась права. Если хорошенько поискать, возможно, в одном из них он мог бы найти ответ на интересующий его вопрос. А, может, ему повезет еще больше и он узнает, что именно могло с ними случиться в тот злополучный день. Ухмыльнувшись, Драко подошел к стеллажу, где стояли книги посвященные зельям и, протянув руку за первой из них, стал придумывать, как лучше отомстить гриффиндорской выскочке за то, что она посмела его бранить.

Выбрав несколько увесистых томов, он уселся за стол и принялся перелистывать пожелтевшие страницы. Но, не успев просмотреть даже титульный лист, вдруг услышал, как громко заурчало у него в животе. Только тогда он вспомнил, что так и не позавтракал, потому что утром ему пришлось в спешном порядке отвозить Грейнджер в св. Мунго, чтобы проверить (тут он скривился), все ли в порядке с малышом. Еще одна проблема, и Драко напрочь отказывался иметь с ней дело. Он ни за что не собирался признавать этого призрачного ребенка, которого якобы носит Грейнджер. Но ты же видел его, — злобно прошептал ему разум. — И девочек. У Наоми твои глаза, а у Эванны твои волосы.

—Нет! — воскликнул Малфой и яростно замотал головой. — Они не мои! Они не настоящие!

Но как бы он не старался себя в этом убедить, выходило из рук вон плохо. И тут ему пришло на ум еще одно чудовищное открытие: что если он и впрямь застрял здесь навсегда? От ужаса у него волосы на голове зашевелились. Чувствуя, что еще немного и окончательно свихнется, Драко резко захлопнул раскрытую книгу и вызвал домовика. Ровно через две секунды перед ним возникла маленькая эльфийка, и Малфой, не глядя в ее сторону, отрывисто приказал:

— Принеси мне завтрак. Омлет, тосты и немного тыквенного сока.

— Да, мастер Драко, — отозвалась та, прежде чем исчезнуть.

Прошло всего несколько минут, и она появилась снова, держа в руках поднос с едой.

— Держите, сэр, — ставя свою ношу на стол, проговорила она. — Здесь то, что вы просили.

Малфой ничего не ответил и тут же принялся за тосты. Только когда пришел черед сока, он понял, что домовушка все еще здесь. И так раздраженный до крайности тем, во что оказался втянут, Драко повернул в ее сторону голову, чтобы отчитать за нарушение принятых в этом доме правил, как вдруг увидел ее одежду и чуть не захлебнулся от неожиданности. Кое-как проглотив сок, он сперва закашлялся, но как только снова обрел способность разговаривать, тут же закричал:

— Это еще что такое?! Какого черта? Почему ты так одета?!

Услышав его истошные вопли, домовушка, которую звали Санни, подскочила от испуга.

— Я-я... Потому что... Это м-моя обычная одежда, — запинаясь, пробормотала она, опасаясь, что ответ может ему не понравиться. Обычно хозяин не вел себя так. Может, все дело в том, что он поссорился с хозяйкой?

Драко давно не был в такой ярости: он прямо-таки побелел от гнева, а на скулах заалели два ярких пятна.

— Твоя обычная одежда?! — раздувая ноздри, воскликнул он.

Санни молча кивнула. И тут до Малфоя дошло. Он безумным взглядом посмотрел в сторону выхода из библиотеки и взревел:

— Грейнджер! Гадюка гриффиндорская! Какое ты имела право освобождать моих эльфов?!

Бедная Санни, от ужаса почти лишившаяся чувств, в спешке трансгрессировала, чтобы не слышать, наконец, этих душераздирающих воплей. Что же касается Драко, то он, вне себя от бешенства, нервно мерил шагами библиотеку, думая только об одном: когда они с Грейнджер выпутаются из этой передряги, он ее... Убьет!

Глава 7


Даже из глубины дома Гермиона услышала грохот и крики Малфоя и закатила глаза: интересно, он вырастет когда-нибудь вообще? Она старательно застегивала пуговицы на пальто Эванны, в то время как стоящая рядом Наоми танцевала от нетерпения.

— Ну, а сейчас мы уже можем идти? — быстро спросила девочка, когда последняя пуговка показалась из прорези. Гермиона усмехнулась.

— Да, дорогая, вот теперь мы действительно можем отправляться, — ответила она, но не успела еще договорить, как с криком "Ура!" девчушка подпрыгнула на месте. Гермиона рассмеялась, но тут же и сама чуть не подскочила от неожиданности, потому что никогда еще ее имя из уст сокурсника не звучало так свирепо:

— Грейнджер!

Голос раздался откуда-то из холла, и Гермиона заторопилась. Ей и в самом деле не хотелось, чтобы дети видели разозленного Малфоя. Она бросила настороженный взгляд в ту сторону, откуда раздавались крики, и быстро подхватила Эванну на руки.

— Идемте, девочки, — проговорила она и, взяв за руку Наоми, предложила:

— Хочешь сама бросить летучий порох?

Та воодушевленно кивнула и, набрав полную горсть порошка, звонко воскликнула:

— Косой переулок!

С этими словами она бросила порох под ноги, и Гермионе только и осталось, что держать их как можно крепче, не выпуская из рук ни на секунду. Полыхнуло зеленое пламя и перед глазами у них замелькали каминные решетки, пока, наконец, их не выбросило перед "Дырявым котлом".

— У меня получилось, мамочка! — гордо заявила Наоми, на щеке которой красовалось маленькое пятнышко копоти.

— Молодец! — похвалила ее Гермиона, приводя ее сияющую мордашку в порядок. — А теперь давайте все-таки выбираться из камина — вдруг кому-то еще вздумается сюда прийти.

Она стряхнула с плеча пепел и, вытащив из кармана палочку, очистила одежду девочек.

Так и не спуская Эванну с рук, Гермиона с Наоми прошли в заднюю часть паба. Бармен (которого, как вспомнила миссис Малфой, звали Томом), завидев эту оживленную процессию, почтительно поклонился и получил в ответ несколько самых приветливых улыбок. Гермиона постучала палочкой по стене, и проход под воздействием магии стал открываться. Не ожидавшие подобного зрелища, Наоми с Эванной удивленно ахнули. Так же, как и сама Гермиона в свое время, когда увидела этот процесс в первый раз.

— И в книжный, мама, сперва в книжный магазин, ладно? — умоляюще попросила Наоми, дергая мать за руку. Гермиона рассмеялась. "Вот теперь я твердо убеждена — это действительно мой ребенок", — подумала она и кивнула девочке:

— Конечно!

Та просияла и, успокоенная, доверчиво сжала ладонь матери.

— Возьмем книжку? — заерзала Эванна.

Услышав ее вопрос, Гермиона расстроилась. Она впопыхах совершенно забыла о деньгах, и, к слову, понятия не имела, где лежит ключ от ее сейфа в Гринготтсе. Как же тогда она сможет оплатить покупки? Девушка прикусила губу.

— Да, дорогая, — несколько растерянно заверила она девочку, полагая, что, по идее, У Малфоев должны быть счета в банке. А поскольку эту семью все знали, то, возможно, продавцы не откажут ей в кредите.

Успокоив себя таким образом, она медленно пошла вдоль переулка. Однако, продвигались они довольно медленно, потому что каждую минуту что-нибудь привлекало внимание девочек, да и толпа сегодня казалась более многолюдной, чем обычно. Но самое удивительное заключалось в том, что почти каждый встречный либо здоровался с ней, либо ограничивался коротким приветливым кивком. "Неужто Малфои настолько популярны? — снова подумала Гермиона. — Не может быть, чтобы люди относились к ним настолько дружелюбно". Но тут подошла ведьма в фиолетовой мантии и настолько искренне пожелала им "здоровья и благополучия", что Гермионе ничего не оставалось сделать, как только улыбнуться в ответ.

К счастью, они уже достигли книжного магазина, но прежде чем войти, Гермиона наклонилась и, притянув обеих девочек поближе, строго сказала:

— Далеко от меня не отходите, хорошо? И, если захотите на что-нибудь посмотреть, не убегайте, не спросив у меня разрешения. А теперь, идемте.

Девочки согласно закивали и, хихикая, последовали вслед за ней.

Оказавшись внутри, Гермиона с наслаждением вдохнула аромат свежего пергамента, чернил и кожи. Она вздохнула. Что ж, по крайней мере, хоть что-то осталось прежним. Ей не терпелось исследовать секцию зелий, чтобы найти какие-нибудь книги, которые могли пролить свет на их с Малфоем ситуацию, но малышки уверенно потащили ее в детский отдел, наполненный пестрыми, глянцевыми обложками. И, как бы Гермиона не была озабочена сложившимся положением вещей, но, увидев с каким восторгом рассматривают яркие картинки ее девочки, не смогла удержаться от улыбки. Книги для детей волшебников разительно отличались от маггловской детской литературы. Хотя бы потому, что иллюстрации в них могли двигаться и издавать звуки, что немало способствовало лучшему усвоению материала. А, кроме того, они были попросту забавны. Эванна выбрала себе рассказ о своем любимом драконе, а Наоми — историю о гоблине. Дети так умоляюще смотрели на нее, что у Гермионы язык не повернулся отказать им. Замирая от неизвестности, она согласно кивнула, мысленно моля всех богов, чтобы имя Малфоев сыграло свою роль и позволило ей заплатить.

Как только с выбором детских книг было покончено, Гермиона тут же направилась вместе с девочками в отдел справочников по зельям. Обе малышки чинно уселись на стоящие здесь в огромном количестве коробки с еще нераспечатанными книгами и принялись рассматривать картинки, тем самым предоставив своей матери полную свободу действий. Они настолько увлеклись красочными иллюстрациями, что Гермиона успокоилась — похоже, кроме картинок их теперь уже ничто не интересовало, и, к тому же, она легко могла их увидеть из любой точки секции. Юная миссис Малфой бегло осмотрела названия, оттиснутые на корешках, и решительно вытянула некоторые из изданий. Одна из книг, "Ночные зелья", содержала в себе советы о составе снадобий, рекомендованных для улучшения сна и новейшие разработки настоя "сна без сновидений". Другая — "Когда зелья приготовлены не верно: магический хаос", говорила сама за себя; а третья, "Противоядия на любой случай", пестрела формулами и очень сильно напоминала маггловский учебник химии. В попытках найти хоть какую-то подсказку, которая смогла бы ей помочь выпутаться из создавшейся ситуации, Гермиона лихорадочно листала книгу за книгой. И это занятие настолько ее поглотило, что она даже не заметила молодую светловолосую ведьму, которая только что вошла в магазин. А та, при виде ее, вдруг восторженно распахнула глаза и воскликнула:

— Не сойти мне с места! Да ведь это же Гермиона Грейнджер!

Услышав свое имя, Гермиона резко подняла голову.

— Да, — вежливо проговорила она, пытаясь отыскать в чертах окликнувшей ее особы, хоть что-то знакомое по ее прежней жизни. Но тщетно: лицо блондинки было для нее абсолютно новым, хотя Гермиона Малфой, без сомнения, знала ее.

— Вы пришли сюда сказать, что работаете над новым романом? — просияла незнакомка, умоляюще глядя на растерявшуюся Гермиону. — Пожалуйста, пожалуйста, скажите, что это правда! После грандиозного успеха двух последних изданий читатели с ума сходят от нетерпения прочитать очередной ваш шедевр!

Гермионе сперва показалось, что она ослышалась. А потом ее охватило замешательство. "Романы? Читатели? Я, что, написала книгу?.." Она настолько растерялась, что никак не могла собраться с духом, чтобы ответить хоть что-нибудь. Спасло ее вмешательство Наоми, которая воодушевленно изрекла:

— Мамочка всегда пишет!

Блондинка тут же переключила на нее свое внимание и быстро подхватила:

— Вот как? А ты, стало быть, очень гордишься своей мамочкой?

Девчушка в ответ лишь просияла и довольно кивнула. Незнакомка чуть со смеху не покатилась, глядя на ее забавную мордашку, и, весело стрельнув глазами в сторону Эванны, повернулась к Гермионе:

— Могу я просить вас об автографе, миссис Малфой?

Гермиона снова вздрогнула. На сей раз при упоминании ее нового статуса.

— Да, конечно, — пробормотала она, наблюдая, как блондинка, практически из воздуха, выудила книгу, перо и протянула их Гермионе. Та осторожно взяла увесистый том и взглянула на обложку. Роман назывался "Призраки башни". Он представлял собой что-то таинственное и захватывающее, судя по рисунку, изображающему насмерть перепуганных людей, удирающих от бесформенной мрачной тени. И сверху всего этого великолепия стояло имя автора — Гермиона Грейнджер. У шокированной миссис Малфой глаза распахнулись от изумления. Она совершенно автоматически распахнула книгу и, быстро черкнув пару строк для хозяйки, подписалась на первой странице.

— Ну, вот, — протянула она книгу обратно. — Держите. А теперь, прошу простить, но у меня назначена встреча и, кроме того, я должна сделать кое-какие покупки...

Гермиона говорила, а сама уже потянула дочерей сквозь человеческий поток. Даже протолкнувшись к прилавку, она все никак не могла принять тот факт, что, по-видимому, в этом странном мире была личностью хорошо известной. А, может, даже и знаменитой. Словно в подтверждение ее мыслей, возле стеллажа, стоявшего неподалеку, Гермиона увидела огромную витрину, украшенную ее портретом и полдюжины рядов книг. Гермиона моргнула, но видение не исчезало. Тогда она пробежала глазами названия книг, и от изумления у нее рот распахнулся: "Призраки башни", "Тайна коридора", "Безымянная ведьма", "Увидеть двойника", "Тайны и ложь" и "В плену ненаносимости". Как во сне, Гермиона взяла одну из них и принялась читать биографию автора. Вот что говорило о ней одно из солидных магических изданий: "Гермиона Малфой (урожденная Грейнджер) героиня войны и признанный мастер слова. Автор восьми книг, шесть из которых являются лихо закрученными детективами и пользуются успехом у читателей. Еще две работы, посвященные трансфигурации и древним рунам, были широко освещены в новом академическом журнале и получили высокую оценку специалистов данной области. Книги из серии "тайны" вошли в список бестселлеров "Ежедневного Пророка", а последний роман, "Призраки башни", удерживает верхушку чартов вот уже двенадцать недель. Гермиона проживает в Малфой-мэноре (Англия) вместе со своим мужем, Драко Малфоем, и двумя дочерьми, Наоми и Эванной."

На Гермиону снова напал панический ужас. А что, если все это не сон? Ведь все казалось таким реальным... Что если они с Малфоем просто потеряли какую-то часть своих воспоминаний? Но здравый смысл тут же опроверг все домыслы, заявляя, что шансы на подобное предположение ничтожно малы. Да и голос кассира, вернувший ее в реальность, тоже не способствовал долгому погружению в бездны сознания.

— Ну, что, мамочка, будем оплачивать? — окончательно разрушая ее иллюзии, поинтересовался молодой волшебник.

— Ох, простите! — воскликнула Гермиона, окончательно приходя в себя. — Да, конечно!

Она постаралась улыбнутся как можно любезнее, и в этот же миг кассир всплеснул руками и рассыпал по прилавку все ее покупки:

— Миссис Малфой! Простите, что не признал сразу! Если бы вы предупредили заранее, что придете, я приложил бы все усилия, чтобы в магазине в этот час никого не оказалось; потому что знаю, как поклонники вашего таланта могут иногда докучать вам... — он благоговейно замолчал и испуганно взглянул в ее лицо.

А Гермиона, совершенно пораженная той реакцией, которую вызвало ее появление на людях, в очередной раз задумалась: что же такого могло произойти в ее жизни с того времени, когда у Невилла взорвался котел?

— Все в порядке, не беспокойтесь, — заверила она кассира. — Но, если можно, мне бы хотелось приобрести эти книги в кредит, оформленный на мое имя. Вы позволите?

Волшебник изумленно поднял брови, потом моргнул и наконец улыбнулся. Правда, улыбка вышла немного нервной, но, главное, что ответ Гермиону вполне удовлетворил:

— Конечно, миссис Малфой. Все знают о вашей платежеспособности. Поэтому нам не составит труда пойти вам навстречу.

— Вот и хорошо. В таком случае, пришлите мне счет и я оплачу его в течение недели, — заключила Гермиона и благосклонно кивнула: судя по тому, как он рассыпался перед ней, проблемы оплаты в этом магазине для нее не существовало. И действительно — волшебник тут же принялся кланяться и приговаривать, что ее визит является для них большой честью, и что в скором времени (они надеются) она снова почтит их своим присутствием. Ловко увязал книги в аккуратную стопку и подсчитал их стоимость, после чего вручил Гермионе покупку, улыбаясь при этом самой любезной из своих улыбок.

— Просто безумие какое-то... — пробормотала миссис Малфой, едва они вышли на улицу, где она смогла перевести дух. Ей определенно следовало разобраться в происходящем как можно тщательнее. Но тут ее внимание привлекла прыгающая от радости Наоми, и рассуждения пришлось отложить на более неопределенный срок. Девочка гордо размахивала фирменным пакетом "Флориш и Блоттс", где лежали их с сестрой книги, и Гермиона всерьез забеспокоилась, выдержит ли плотная бумага подобный натиск. А тут и Эванна начала вырываться из ее рук.

— Ты хочешь спуститься на землю, дорогая? — поинтересовалась волшебница, втайне надеясь услышать от малышки согласие: что ни говори, дети, пусть даже и маленькие, весят гораздо тяжелее книг, и у Гермионы с непривычки уже ныли плечи.

Девочка кивнула. Но не успела она встать на мощеный булыжником тротуар, как тут же запрокинула голову и, выжидающе глядя на мать, требовательно заявила:

— Есть хочу!

Наоми перестала размахивать сумкой и тоже уставилась на Гермиону. Размышляла Грейнджер недолго и потому выпалила первое, что пришло в голову:

— Как насчет мороженого?

Радостный визг девочек сказал ей больше всяких слов, и Гермиона весело продолжила:

— Значит, мороженое!

Она взяла восторженных дочерей за руки и повела их в кафе Флориана Фортескью. Близился полдень, и если Гарри с Роном получили ее письма, то они должны объявиться там с минуты на минуту. Правда, она понятия не имела, что скажут ей друзья, когда узнают, что она замужем за Малфоем, но у нее на этот счет было слабое утешение, что, возможно, они тоже проснулись женатыми, и, следовательно, повод для смущения есть не только у нее. Во всяком случае, подобный поворот оказался бы ничуть не хуже, чем ее странный брак. При мысли о человеке, чье имя она теперь носила, Гермиона скривила губы и вздохнула. Но тут перед их маленькой процессией выросло здание кафе-мороженого, и Гермионе ничего не оставалось сделать, как положиться на текущий момент и решать проблемы по мере их поступления.

— Мне ванильное с брызгами! — громко объявила Наоми, снова опасно взмахнув пакетом.

— А тебе, Эванна? Тоже ванильное с шоколадной крошкой? — улыбнулась Гермиона, глядя в широко распахнутые глаза младшей. Та кивнула и повторила:

— С кошкой!

Гермиона поправила ей воротничок и снова улыбнулась:

— Мы обязательно купим тебе его, дорогая.

Она с нежностью оглядела обеих девочек и внезапно почувствовала болезненный укол сожаления: когда все закончится, она потеряет этих двух очаровательных малышек. "И их, и того, кто еще не родился", — вспомнила она о младенце, которого носила. Гермиона помрачнела: как ни удивительно, но она почему-то очень привязалась к детям и ей очень не хотелось с ними расставаться. Чтобы отогнать печальные мысли, она привлекла к себе Наоми и Эванну и, строго глядя в их лица, проговорила:

— Я иду заказывать мороженое, и вам, юные леди, следует держаться рядом со мной. А, кроме того, не забывайте о манерах и ведите себя достойно. Потому что мне бы не хотелось потом краснеть и...

Внезапно в поле ее зрения попала знакомая рыжая шевелюра, и Гермиона только руками всплеснула от неожиданности. Все слова, которыми она напутствовала дочерей, разом вылетели из ее головы:

— Рон! — радостно воскликнула миссис Малфой и вместе с детьми бросилась к нему сквозь толпу, чтобы наконец обнять старого друга.

Глава 8


Сказать, что Драко был взбешен, значит, не сказать ничего. Как только испуганная домовушка рассказала ему, что Гермиона с девочками ушли на прогулку, он разразился такой отборной бранью, какой эльфийка отродясь не слыхивала. Отчего и мгновенно растаяла в воздухе, во избежание еще больших неприятностей. А Малфой, понося Гермиону на все лады, чуть не задохнулся от злости. Что за невыносимая особа! Да как посмела она просто взять и уйти в такой ситуации! Ведь ему нужно выбираться отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Драко захлопнул в сердцах книгу, что листал последние четверть часа, и швырнул ее в угол. Нервно прошелся по комнате и запустил пятерню в волосы. Ему подумалось, что неплохо было бы поговорить с кем-то, кто мог понять его смятение, и, возможно, помочь дельным советом. Первым, кто пришел ему на ум, оказался профессор Снейп, но он тут же отбросил эту кандидатуру, вполне справедливо полагая, что крестный потом замучает его ехидными насмешками. Но кто еще мог понять его страдания? Драко снова пересек комнату и его внезапно озарило: помимо него, в такую же историю мог попасть любой из учеников, присутствовавших на том злополучном уроке. Если они с Грейнджер знали, что произошло, разве не должны были знать об этом и все остальные?

"Я должен поговорить с Пэнси, — решил он и двинулся в сторону камина. — По крайней мере, вряд ли она станет смеяться над ужасом моего нынешнего положения. А уж о браке с Грейнджер и говорить не приходится, ведь она ее терпеть не может."

Но как только он зачерпнул горсть летучего пороха, в голову тут же закралось сомнение: а что если Пэнси тоже вышла замуж и сменила имя? В таком случае, найти ее будет нелегко. Стараясь не думать о том, что может ошибиться, Драко громко провозгласил:

— Дом Пэнси Паркинсон! — и с этими словами вошел в гудящее зеленое пламя.

"Авось, магия разберется, кого я имею ввиду", — подумал он и в тот же момент вывалился из камина.

Приземлился он вполне удачно, но вот комната, в какую попал, озадачила. Потому что не имела ничего общего с апартаментами его школьной подруги, где всегда был желанным гостем. Большое светлое помещение сияло девственной белизной, отчего угольно-черная отделка стен наводила на мысли о тщательно продуманном дизайнерском подходе. Мебель тоже была черной: огромные кожаные кресла и диван так и манили свернуться в них клубком и отдохнуть от дел насущных. Скорее всего, Малфой попал в личную квартиру мисс Паркинсон, о которой прежде не имел ни малейшего представления. Драко нахмурился и огляделся по сторонам. Все вокруг было либо черным, либо белым, за исключением ярко-розовых подушек и настенных панно. Он даже засомневался — живут ли здесь вообще, потому что внешний лоск напоминал скорее студийный интерьер, чем обжитое помещение.

— Пэнси! — позвал Малфой и прислушался, не отзовется ли кто. Но в ответ не прозвучало ни звука. Тогда он набрал полную грудь воздуха и крикнул громче:

— Пэнс! Эй! Ты дома?

Драко обежал глазами немногочисленные двери, ведущие в другие комнаты, раздумывая, в какой из них начать поиски, как вдруг его внимание привлекло какое-то лязганье, доносившееся из-за соседней с ним двери. Недолго думая, Малфой толкнул черно-белую створку и... обомлел от увиденного. Он попал на кухню. Пэнси стояла возле большого стола, отделанного в той же цветовой гамме, что и гостиная, (правда, с преимуществом красного оттенка) и, держа в руках объемную миску, взбивала в ней белопенную смесь. Черные, как смоль, волосы мисс Паркинсон были подняты в нарочито небрежный пучок, а розовый утренний халатик красиво оттенял ее свежий цвет лица. На густо присыпанной мукой столешнице стояли кастрюли, сковородки и прочая утварь, без которой не обходится ни одна уважающая себя хозяйка. Никелированный венчик так и мелькал в умелых руках Пэнси, и Драко не мог не подивиться, с какой ловкостью она с ним управлялась. Мало того, тихонько напевавшая себе под нос хозяйка при этом умудрялась держать под контролем остальные миски, где тоже что-то пузырилось и шипело.

— Пэнси?! — недоверчиво протянул Драко.

Девушка вздрогнула и повернула голову. Увидела, кто пришел, и одарила его сияющей улыбкой. Теперь пришел черед Драко вздрогнуть: никогда прежде ему не доводилось видеть, чтобы она улыбалась так искренне и... удовлетворенно?

— Драко? — удивленно проговорила мисс Паркинсон. — Я и не слышала, как ты вошел. А Гермиона? Она с тобой?

Пэнси все еще улыбалась, а у Драко, при упоминании Грейнджер, болезненно сжался желудок. Похоже, безумие в этом мире передавалось по воздуху, иначе чем еще можно объяснить тот факт, что Пэнси назвала его нынешнюю жену Гермионой, чего никогда не сделала бы мисс Паркинсон, которую он всегда знал. И даже если б подобный казус все же случился, уж никогда не произнесла бы она ее имени с таким счастливым лицом.

— Нет, — с горечью отозвался Драко. Видимо, он выглядел настолько расстроенным, что Пэнси тут же отставила миску в сторону и, схватив старого друга за плечи, довольно ощутимо его встряхнула.

— Что случилось?! Надеюсь, с Гермионой и ребенком все в порядке? — встревожилась мисс Паркинсон. Но еще больше ее насторожило, как Драко вздрогнул на слове "ребенок". Пэнси пристально посмотрела ему в глаза и покачала головой:

— Ты сегодня сам не свой. Расскажи, что произошло? Я приготовила для нас с Тео завтрак — он должен вот-вот подойти, но время на разговор у нас есть. Давай, выкладывай, что у тебя стряслось?

Драко в замешательстве прошел в кухню, после чего был усажен за эбонитовый стол, покрытый клетчатой скатертью (красной и белой, разумеется).

— Тео? — пораженно спросил он.

Вместо ответа Пэнси слегка порозовела и счастливо улыбнулась.

"А ведь она и вправду хорошенькая", — подумалось гостю. Он с интересом взглянул на смущенно протянутую к нему левую руку и все понял: на безымянном пальце подруги красовалось стильное золотое кольцо, увенчанное внушительным бриллиантом.

— Тео сделал мне вчера предложение, — пояснила Пэнси, наблюдая за его реакцией. И та не заставила себя ждать — у Драко челюсть отвисла. С каждой минутой этот сумасшедший мир подбрасывал ему одну неожиданность за другой и конца им, похоже, попросту не было. Он растерянно взглянул в сияющие счастьем глаза Пэнси и понял, что она надеется услышать от него хоть какой-то ответ.

— О, Мерлин! Пэнс, я так рад за тебя! Поздравляю! — преувеличенно радостно заговорил он, не испытывая ничего подобного в действительности. Он, скорее, был расстроен из-за того, что и Пэнси (как и многие другие) не понимала нереальности происходящего.

А та лишь рассмеялась и обняла его.

— Спасибо тебе! — выпалила она. — Правда, мы еще не назначали никаких дат, и ты — первый, кто об этом узнал, но если бы ты только представил, как я счастлива!

Драко лишь вымученно улыбнулся, и радость тут же сбежала с лица Пэнси, как и не было.

— Однако, речь сейчас не об этом, — тревожно проговорила она. — Что у тебя произошло? Что случилось?

Драко посмотрел в ее участливые глаза и его прорвало:

— "Что случилось?!" Все случилось, Пэнси! Сегодня утром я проснулся и обнаружил, что все не так, как раньше! В моей постели почему-то спит Грейнджер, и уже через секунду мне нужно отвезти ее в больницу, чтобы узнать, как обстоят дела с нашим ребенком. А потом вообще все прекрасно: она встает и уходит из дома бог знает куда, прихватив моих девочек с собой. И я не знаю, что нужно сделать для того, чтобы все снова стало таким же, как и прежде!

На последних словах он сорвался на фальцет, и Пэнси впилась в его лицо испуганным взглядом.

— Силы небесные, — взволнованно проговорила она. — Дела, должно быть, и в самом деле плохи, раз ты снова называешь ее "Грейнджер". Когда вы поссорились?

— Сегодня утром, разумеется, — недоверчиво уставился на нее Драко. — А потом она ушла.

По лицу Пэнси пронеслась тень беспокойства:

— Но ведь она вернется, правда? Я говорю о том, что вы ведь не навсегда поссорились? И из-за чего можно было устроить такой скандал?

Драко неопределенно помахал рукой:

— Как-то сразу уж все навалилось — девочки, наш брак, будущий ребенок...

На последнем слове он поперхнулся, потому что именно этот факт не давал ему покоя.

— Так она вернется или нет? — настойчиво повторила Пэнси.

Драко уже собирался ответить, что ему совершенно наплевать на это, но потом вспомнил, что без помощи Грейнджер вряд ли выпутается из этой истории.

— Вернется. Я уверен, — задумчиво ответил он и, немного помолчав, добавил:

— Да еще и с полной тачкой книг, в чем я нисколько не сомневаюсь — ведь она собиралась в Косой переулок.

Пэнси с видимым облегчением вздохнула:

— Что ж, хоть бы и так, — прощебетала она. — Но когда она появится, тебе нужно будет извиниться перед ней и, возможно, испечь ее любимый шоколадный торт.

— Что?! С чего это я вдруг должен извиняться? — недоуменно захлопал глазами Драко. Определенно, его сегодняшний визит к Пэнси не удался: он-то надеялся, что она начнет высмеивать Грейнджер, говорить разные обидные вещи по поводу ее волос, одежды и всего прочего. А, вместо этого, его подруга предлагает ему испечь для невыносимой заучки шоколадный торт да еще и извиниться перед ней! Нет, определенно, тут все с ума посходили...

Услышав его вопрос, Пэнси закатила глаза и приняла надменный вид. "Наконец-то я вижу мисс Паркинсон, какую всегда знал!" — удовлетворенно подумал Драко, но ее слова снова его разочаровали:

— Мужчины... О чем вы только думаете? Драко Малфой, ты извинишься перед ней. Иначе вашим ссорам не будет конца. Уж можешь быть в этом уверен.

— Прекрасно! Не стоит тогда терять время! — прорычал Драко. Не принесший никакого удовлетворения разговор стал ему надоедать, и он понял, что не может дождаться момента, когда снова окажется в своей комнате.

— Хорошего завтрака с Тео, Пэнси, — резко бросил он и уже поднялся, чтобы уйти, как вдруг замер на полдороге, взглянув на столешницу еще раз. Как мы уже говорили, поверхность стола местами была покрыта мукой, а недалеко от края лежали яичные скорлупки и, вырезанная из яблок сердцевина. Малфой недоуменно посмотрел на этот беспорядок, потом на подругу и растерянно спросил:

— Почему ты не используешь магию, когда готовишь?

Пэнси улыбнулась:

— Знаешь, Драко, некоторые вещи приятней делать своими руками.

Этот ответ окончательно убедил его в том, что мир, в котором он очутился, действительно наполнен сумасшедшими. А ему следует как можно скорее вернуться домой.

— Спасибо, Пэнс, — торопясь к камину обронил Драко. — Как-нибудь поболтаем.

Он так стремительно двигался, что зеленое пламя охватило его быстрее, чем она успела сказать ему хотя бы одно слово на прощание.

***



Гермиона отцепила от себя руки дочери и радостно обняла высокого рыжеволосого мужчину.

— Рон! Если бы ты знал, до чего я рада тебя видеть!

Тот даже оступился от ее напора:

— Да уж вижу, — усмехнулся он, неловко похлопывая ее по спине.

— Извини, — смутилась Гермиона, выпуская его из объятий. — Я немного увлеклась. Но действительно, очень рада видеть тебя. Знал бы ты, какое утро выдалось у меня сегодня.

Рон натянуто улыбнулся.

— И я рад тебя видеть, — ответил он со странным блеском в глазах и тут же добавил:

— Несмотря ни на что.

Гермиона нахмурилась. Открыла было рот, чтобы спросить, что он имеет виду, но тут до слуха ее донеслось раздраженное фырканье, а вслед за ним прозвучала реплика, сказанная крайне повелительным тоном:

— Так что с нашим мороженым, мама? Привет, Рональд.

Гермиона опустила глаза и увидела свою дочь, которая стояла в той же самой позе, что бывала у нее самой в те времена, когда она частенько пеняла Гарри и Рону за невыполненное домашнее задание. От изумления у нее челюсть отвисла, но тут она услышала, как звонко хохочет Рон, и повернулась в его сторону. А Наоми вдруг приподняла бровь таким характерным жестом (где только этому научилась?), что хохот ее старого друга стал еще громче. Эванна, с любопытством взирающая на эту картину, прикрыла ладошками рот и прыснула.

Рон так смеялся, что прохожие на них оборачивались, но вскоре взял себя в руки и, вытерев набежавшие слезы, все еще сотрясаясь от приступов смеха, проговорил:

— Ох, Гермиона, спасибо тебе! Знаешь, я действительно очень рад, что ты назначила эту встречу, какова бы ни была причина; потому что давно уже так не смеялся, как сегодня.

Миссис Малфой снова открыла рот, чтобы задать интересующий ее вопрос, но он предостерегающе поднял руку:

— Нам пока следует воздержаться от выяснения чего бы то ни было, пока мы не купим этим замечательным барышням их мороженое. Идемте, я угощаю.

Сердитая мордашка Наоми тут же расплылась в улыбке, и она, просительно заглядывая ему в глаза, зачастила:

— А можно мне порцию с шоколадными крошками? И шоколадным соусом?

— Конечно! — весело ответил Рон. — Все, что захотите.

Услышав его ответ, обе девочки просияли.

— Ула, Вон! — радостно захихикала Эванна, но Гермиона догадалась, что значила ее фраза: в переводе на понятный язык, она звучала бы: "Ура, Рон!" С недоумением наблюдая, как девочки прыгают возле него и цепляются за его руки, она пошла вслед за ними, терзаясь смутными подозрениями. По всему выходило, что Рон знал об их существовании, а они, в свою очередь, были хорошо с ним знакомы. И это означало, что и он был пойман миром сна. Но почему так произошло, она понятия не имела. Неужели они с Драко единственные, кто понимал всю бредовость их нынешнего существования?

Пока малышки выбирали мороженое, она старалась не думать об этом, но тут Рон задал ей вопрос, и она решила для себя, что вернется к этим размышлениям позже.

— Заказать тебе что-нибудь?

Гермиона уже хотела отказаться, но в последний момент передумала:

— Было бы замечательно получить небольшую порцию шоколадного мороженого, Рон, — улыбаясь, ответила она и направилась с дочерьми к ближайшему столику.

Но когда они получили свой заказ, Гермиона удивилась еще больше: для себя Рон принес маленькую креманку ванильного, посыпанного сверху карамельной стружкой, и ел его настолько медленно, что у нее просто дар речи пропал. Что с ним случилось, если его ненасытный голод и отвратительные манеры поведения за столом, исчезли так, словно их и не было? "Вот уж никогда бы не подумала, что буду скучать по его ужасной привычке болтать с набитым ртом, — с изумлением подумала она. — И все же, что такого могло произойти, если он стал таким, каким я сейчас его вижу?" Ее вовсю разбирало любопытство, а на языке теснились сотни вопросов.

Отвлеклась она от раздумий только тогда, когда увидела, что Эванна испачкала себе шоколадом лицо. Машинально вытерла сладкие пятна со щеки девочки и набрала ложечку от своей порции. Она, видимо, так увлеклась размышлениями, что услышав, как Рон зовет ее по имени, вздрогнула:

— Ну, как поживаешь, Гермиона? И что тебя заставило позвать меня на эту встречу?

Он улыбался. Но как-то отстраненно, потому что в знакомых карих глазах улыбки не было. Осталась одна только грусть, при виде которой у нее тоскливо сжалось сердце. Что же, все-таки, произошло?

— Ох, я... У меня все хорошо. Наверное... — рассеянно ответила Гермиона, решив, что не станет открывать Рону все карты, пока не выяснит, что ему известно. По всему выходило, что он ничего не знал об инциденте с зельем, и она не решилась говорить с ним на эту тему. — Утром у меня было несколько обмороков, и Малфой возил меня в Мунго. Сейчас все хорошо, но мне кажется, что я стала забывать кое-какие вещи.

Она остановилась и взглянула на Рона в надежде увидеть его реакцию на сказанные слова, а вместо этого наткнулась на настороженный взгляд.

— Малфой? — удивленно спросил он, и сердце Гермионы подскочило к горлу: значит, он все-таки знал о том, что произошло в подземельях, однако, следующая фраза разбила все ее иллюзии:

— Вы, что, поссорились?

— Н-ну... да, — неуверенно проговорила она и тут же поспешно добавила:

— Не больше, чем обычно. Ты же знаешь...

— Вряд ли, — странным тоном отозвался Рон. — Я не помню, чтобы ты называла его Малфоем уже года два, не меньше. Кажется, это было накануне Рождества, как раз незадолго до рождения Эванны. Он тогда не хотел, чтобы ты пошла на Зимний бал, потому что опасался, что его дочь появится прямо на танцполе, и ты разозлилась на него.

Он улыбнулся своим воспоминаниям.

— И, тем не менее, ты все равно поехала. А Эванна родилась только после Нового года.

Гермиона изумленно вытаращилась на него, понимая, что, после его заявления, все ее надежды на то, что он поможет им выпутаться из этой истории, окончательно рухнули. Рон же, увидев ее опрокинутое лицо, слегка заерзал на стуле:

— Эм-м... Гермиона... Что-то случилось?

— Я-я... — запнулась она. — Я ничего не помню.

Рон посмотрел на нее с таким волнением, что ей стало не по себе. Она резко повернула голову в сторону зала и бегло оглядела посетителей кафе. Те так и сидели за своими столиками, шутили и смеялись. Гермиона несколько раз моргнула и внезапно поняла, что ее так насторожило — Рон пришел один.

— Послушай, а где Гарри? — обеспокоенно спросила она и, увидев, как грусть в его глазах сменилась на боль, тревожно впилась взглядом в его лицо.

— А ты разве не помнишь? — тихо спросил Уизли.

Внутренности Гермионы скрутило от ужаса:

— Что такое?! Рон? Скажи мне, где он?!

— Он... Он... во время битвы за Хогвартс, когда одолел Волдеморта...

На этих словах Гермиона вскинула голову: как она могла забыть про Того-Кого-Нельзя-Называть? Сердце ее тоскливо сжалось — не может быть, чтобы Рон произнес то слово, что она услышала.

— Чтобы победить Волдеморта, Гарри пожертвовал собой, Гермиона, — мягко повторил Рон. — Мы все там были. И все сражались.

"Только не Гарри! Только не он! Я не верю! Это не может быть правдой!" — исступленно говорила она себе, не замечая, как по щекам бегут горячие слезы.

— Это неправда! — тихо прошептала Гермиона. Она смотрела в глаза своего друга, пытаясь найти в них хоть отдаленный намек на то, что он ошибается, но увидела в них только печаль и сочувствие.

Наоми, молча поглощавшая лакомство, заметила, что ее мать плачет и протянула к ней руку:

— Все будет хорошо, мамочка, — уверенно проговорила девочка, похлопывая ее по руке.

Гермиона чуть не поперхнулась, увидев такой взрослый жест, и глубоко вздохнула:

— Ты права, дорогая, — делая над собой титаническое усилие, чтобы создать видимость спокойствия, отозвалась она. — Доедай свое мороженое, мы скоро уходим.

Она еще несколько раз вздохнула и только потом повернулась к Рону, который с беспокойством наблюдал за ней.

— Прости, — тихо обратилась она к нему. — Похоже, мои обмороки подействовали на меня гораздо сильнее, чем я думала.

— Все в порядке, — успокоил ее Рон, хотя его голос прозвучал несколько напряженно.

Гермиона пристально посмотрела на него и медленно покачала головой:

— Да нет, оказывается, не все в порядке. Что ты имел ввиду, когда сказал, что давно не смеялся? И почему мое приглашение на эту встречу так удивило тебя? Разве мы редко встречаемся?

Рон нахмурился. А потом махнул рукой, словно отметая все сомнения, и решительно сказал:

— Знаешь, с тех пор как окончилась война, я ни одного дня не чувствовал себя счастливым. Пусть мы и победили, но Гарри и папа погибли. Билла ранили, а мама после смерти отца сама не своя. Она просто тихо угасает, и я ничем не могу ей помочь. Ты и я, мы пытались держаться вместе, но без Гарри быстро разошлись в разные стороны. К тому же ты тогда уже стала встречаться с Драко.

Гермиона вскинула руку ко рту, чтобы подавить рвущийся наружу вздох, и, стараясь не разрыдаться, прикусила губу. А Рон тем временем продолжал:

— Не успел закончиться бой, как я напустился на вас с Драко: ты же знаешь, что я никогда толком не умел владеть собой. Мне тогда казалось, что ты хочешь в лице Драко найти замену Гарри, и с ума сходил при этой мысли. Позже мы помирились, но наша дружба с того момента дала заметную трещину. Да, мы все еще видимся по праздникам и передаем друг другу приветы через общих знакомых, но не более того.

Гермиона сдавленно всхлипнула: она и представить не могла, что ее дружба с Роном способна прерваться. А он сокрушенно провел рукой по волосам и отрывисто закончил:

— Прости, что взвалил на тебя все это, но я просто не понял... не ожидал, что ты забудешь...

— А я не хочу забывать, Рон! — неожиданно взорвалась Гермиона. Наоми и Эванна даже подскочили на своих местах и с волнением уставились на мать. Та заметила, что ее несдержанность испугала их и попыталась взять себя в руки. — Я имею ввиду, что не хотела забывать, и меня до смерти пугает тот факт, что я сделала это.

Рон, который с каждой минутой становился все более растерянным, неуверенно предложил:

— Послушай, может, мне стоит проводить вас домой?

Не в силах вымолвить ни слова, Гермиона просто кивнула. Рон поднялся с места и преувеличенно бодрым голосом объявил:

— Ну, барышни, уже закончили? Ваша мама не очень хорошо себя чувствует, поэтому, когда вы пойдете домой, я буду сопровождать вас. А, будучи дома, сможете показать папе книжки, которые вы сегодня купили.

Девочки заулыбались и протянули ему пустые креманки. Рон вытер их испачканные мордашки и взял на руки Эванну, в то время как Наоми крепко уцепилась за руку матери. Маленькая процессия вышла на улицу и растворилась среди многочисленных прохожих. Гермиона, все еще не пришедшая в себя после таких откровений, шмыгнула носом и вытерла рукавом глаза. Она пребывала в настолько подавленном состоянии, что даже не замечала вспышек фотоаппаратов, которые то и дело мелькали практически рядом с ней. Впрочем, как и Рон.

— Мы можем воспользоваться камином Фреда и Джорджа, — заметил он, пересекая оживленный перекресток. — У них здесь, в Косом переулке, свой магазин волшебных шуток. Это Гарри им помог открыть его — отдал им свой выигрыш, полученный после Турнира Трех Волшебников.

Гермиона смутилась. "Вот, значит, в чем дело, — подумала она, вспоминая, что у них с Роном были кое-какие подозрения насчет того, чем занимались весь год близнецы, и откуда у них появились средства. — Что ж, хорошая шутка мне сейчас не повредила бы."

Магазин братьев Уизли встретил их гомоном покупателей и пестротой красок. Гермиона тут же сильнее ухватила Наоми за руку, опасаясь, что девочка побежит разглядывать товары и потеряется.

— Ой, мамочка, а можно нам посмотреть на все это? — взмолилась Наоми. — До чего же здесь красиво!

Глядя на сестру и Эванна заерзала на руках у Рона, указывая пальцем на разноцветные шарики, висящие под потолком.

— Возможно, дом Фреда и Джорджа был не самой удачной идеей, — виновато улыбнулся он.

Гермиона покачала головой. Ее как гром поразила мысль о том, что она всегда именно так представляла себе их с Роном совместную жизнь: брак с лучшим другом и несколько симпатичных малышей... Почему же в этом странном мире все изменилось? Похоже, все здесь без исключения считали, что они с Драко идеально подходят друг другу. Гермиона презрительно фыркнула, но в этот момент Наоми настойчиво потянула ее за руку в сторону торгового зала.

— Не сегодня, милая, — остановила она девочку, но, увидев, что та надула губы, быстро добавила: — Но в другой раз мы обязательно придем сюда. Обещаю.

— И папу с собой возьмем? — с надеждой сверкнула глазенками Наоми.

Гермиона колебалась: с одной стороны, ни она и никто другой не смогли бы заставить Малфоя переступить порог магазина братьев Уизли. А с другой — они выберутся из этого мира гораздо раньше, чем она сможет сдержать данное обещание. Поэтому она кивнула и чистосердечно ответила:

— Конечно, дорогая.

— Поклянись на мизинце, — чопорно сказала Наоми, протягивая к ней руку, и Гермиона снова поразилась этому удивительному факту: член семьи Малфой (даже если учесть, что девочка — ее родная дочь) просит ее поклясться на мизинчике, что свойственно исключительно магглам.

— Клянусь! — торжественно провозгласила она и подцепила мизинцем крошечный мизинчик Наоми.

— Или это миссис Малфой... — донесся вдруг до нее знакомый голос, и ему тут же вторил другой:

— ...или у нас что-то со зрением.

Гермиона обернулась и лицом к лицу столкнулась с братьями Рона.

— Гермиона, — поправила она их и поздоровалась с первым: — Привет, Джордж!

Потом повернулась ко второму:

— Привет, Фред!

— И как только ты нас различаешь? — удивился Фред. — Сколько я тебя знаю, ты еще ни разу не ошиблась.

— Это мой секрет, — тихо рассмеялась Гермиона, и Рон, заметив ее напряженность, выступил вперед:

— Слушайте, ребята, Гермионе просто нужно воспользоваться вашим камином, поэтому...

— Ты ранишь нас в самое сердце, — прижал руку к груди Джордж. — А ведь мы думали...

— Она неважно себя чувствует, — оттолкнул его Рон. — Но еще придет сюда, потому что поклялась Наоми на мизинце. Не давите на нее.

— Значит, скоро увидимся, Гермиона! — церемонно поклонились близнецы.

Она устало кивнула им в знак прощания и позволила Рону проводить ее и девочек к камину, что располагался в задней части дома. Там он осторожно передал ей Эванну и, пожимая ее руку, серьезно сказал:

— Я не пойду с тобой, но если тебе будет что-нибудь нужно, просто пришли мне сову. И я приду.

Гермиона благодарно улыбнулась и, внезапно опустив девочку на пол, порывисто обняла его:

— Я тебя люблю, Рон. И ты это знаешь, правда?

— Конечно, — подтвердил тот. — И я тебя люблю, Гермиона. Запомни: если я тебе когда-нибудь понадоблюсь...

Гермиона в знак благодарности коротко прикрыла глаза. Подхватила на руки обеих малышек, пакеты с покупками, и обратилась к старшей:

— Наоми, милая, у мамочки не получится сейчас бросить летучий порох, не могла бы ты сделать это сама?

— Конечно! — радостно воскликнула та. Схватила горсть пороха и, с криком: "Малфой-мэнор!" бросила его наземь.

Глаза Гермионы наполнились слезами, и от этого лицо Рона стало смазанным. А потом и вовсе исчезло в сполохе зеленого пламени.

Глава 9


Едва заслышав, как в передней предательски прогудел камин, Драко со всех ног бросился туда с одной только мыслью: "Ох и задам же я сейчас Грейнджер! По ее милости мне пришлось..." Додумать он не успел, потому что как только влетел в распахнутые двери, две крохи с криком "Папа!" тут же повисли у него на ногах. От неожиданности он так и застыл с распахнутым ртом, слушая как щебечет старшая из девочек:

— Папа! Папа, мама купила нам сегодня книги, а Рон угостил мороженым! Ты нам почитаешь вечером? Я уже хорошо читаю, только некоторые слова не знаю. Мама и себе книги купила. Еще мы ходили в магазин шуток. Видел бы ты, сколько там шариков! Но она сказала, что нам некогда, и мы придем туда в другой раз... — взахлеб рассказывала Наоми, с такой скоростью, что у Драко в ушах зазвенело. Она остановилась перевести дух и, заметив, что никто из родителей не отреагировал на ее восторги, обиженно посмотрела сперва на мать, а потом на отца. Драко застыл на месте: насколько он помнил, еще никто и никогда не встречал его с такой искренней радостью. И это непривычное ощущение заставило его растеряться.

А тут еще и Эванна дернула его за штанину и, задрав голову, потребовала:

— На ручки!

Драко неуверенно подхватил ее на руки и беспомощно посмотрел на Гермиону: перед ее приходом он твердо намеревался прочесть ей целую лекцию на тему : "поведение в приличных семьях", но девочки нарушили все его планы. Этакие Грейнджер в миниатюре. "Угу, — тут же откликнулся мозг. — Только глаза и волосы у них — твои".

Но увидев, что та еле сдерживает слезы, встревожился. Мысли о том, чтобы как следует ее отчитать, тут же рассеялись: что могло ее так расстроить? Хотя, погодите-ка, Наоми что-то сболтнула о Роне... Может, этот предатель крови обидел ее? Драко хмыкнул — все прекрасно знали, что Уизел и чувство такта вещи взаимоисключающие. Вот пусть теперь сам все и расхлебывает: Гермиона не из тех, что позволит себя безнаказанно задеть... Он злорадно усмехнулся и тут же испуганно вытаращил глаза. "Это еще что за новости?! Чего я так переживаю за Грейнджер? И какое мне вообще дело, что она вот-вот разревется?"

Из раздумий его вывело недовольное сопение Наоми и тяжесть Эванны на руках. Кроха положила голову ему на плечо и уже задремала. Драко чувствовал, как ее ровное дыхание касается шеи, и снова обескураженно посмотрел на Гермиону, ища у нее поддержки; потому что не знал, что ему теперь делать дальше.

— Папа, ну почитай со мной! — настойчиво повторила Наоми, и Драко снова нахмурился.

"Совсем, как ее мать!" — подумал с досадой, но вслух почему-то сказал то, что ожидал менее всего:

— Не сейчас, дорогая. Когда ты будешь укладываться спать, я обязательно приду, и мы почитаем. А сейчас папа хотел бы поговорить с мамой о разных неинтересных вещах.

Сам того не замечая, Драко так увлекся разговором с Наоми, что не обратил внимания, каким изумленным взглядом посмотрела на него Гермиона. Она уже не плакала, но глаза все еще были мокрыми от слез. Честно говоря, если бы он сам мог видеть сейчас себя со стороны, увиденное повергло бы его в такой шок, от которого он не скоро бы оправился. Но не удивило бы, потому что он и сам не знал, почему сказал именно то, что сказал. "Откуда это все берется?!"

Похоже, Наоми приняла его отказ, потому что широко улыбнулась и крепко обняла его ноги. Странно, но это нисколько его не разозлило. Скорее, напротив: никогда еще Драко не чувствовал себя таким умиротворенным и ...счастливым? Поражаясь сам себе, он прочистил горло и тепло взглянул на девочку с высоты своего роста:

— Вот и славно! А теперь, думаю, тебе стоит показать новые книги Рилле. Ведь она их еще не видела.

— Ну да! — оживилась Наоми, собрала свои покупки и, радостно развернувшись на одной ноге, сломя голову побежала по коридору.

И опять Драко не смог отделаться от мысли: был ли он в детстве настолько бойким и беззаботным? Тут его внимание привлекло тихое причмокивание возле уха, и он с удивлением обнаружил, что Эванна уже крепко заснула у него на руках.

Гермиона, видимо, тоже это заметила, потому что внезапно потянулась за ней со словами:

— Я отнесу ее и уложу в постель.

Драко внимательно посмотрел в ее все еще опечаленное лицо и... отрицательно качнул головой: ему не хотелось отпускать от себя малышку. Он и сам не мог бы объяснить, откуда взялось это нежелание расставаться с ребенком, но то, что оно появилось, было бесспорным.

— Все нормально, — вполголоса сказал он. — Я сам ее отнесу. Просто покажи, где ее комната.

Гермиона изумленно вскинула брови. Ей ужасно хотелось спросить у него, что такое с ним случилось, раз он поменял отношение к девочкам, но прикусила язык, не желая, чтобы ее вопрос не вызвал у него очередную волну гнева. Она лишь молча кивнула и пошла к двери. Малфой уловил ее взгляд, и он почему-то ему не понравился.

"И что? — с неудовольствием подумал он. — Разве я не имею права держать на руках ребенка, которого все считают моим?"

Они поднялись по лестнице и прошли по коридору. Вскоре Драко понял, куда они идут: в его бывшую детскую. Чтобы избавиться от наваждения, ему пришлось потрясти головой; до того отчетливо ему вспомнились дни раннего детства. С ума сойти — Драко Малфой ностальгирует? Глупость какая...

Гермиона остановилась возле двери и повернула ручку запора. Комнатка была маленькой, но такой уютной! Стены, затянутые светло-голубым шелком, с нарисованными синими птицами, темно-синие занавеси... Драко поднял голову и обомлел: потолок (неимоверно похожий на потолок Хогвартса) украшали огромные пушистые, белые облака. Грейнджер проследила направление его взгляда и усмехнулась:

— Эванне очень нравится все, что способно летать. А синий — ее любимый цвет, — пояснила она.

Драко изумленно посмотрел на спящую девочку, и по губам его скользнула довольная ухмылка:

— Когда она подрастет, я сделаю из нее игрока в квиддич.

Услышав столь самонадеянное утверждение, Гермиона только приподняла бровь. Сегодня у нее и так было достаточно впечатлений, чтобы удивляться еще и этому заявлению. А вот Драко, поняв, что за фраза так бездумно вылетела из его рта, готов был себе язык откусить. Это что же получается? Он готов остаться здесь и воспитывать этих девочек? Неужели он уже сдался? Малфой прикусил губу и мысленно приказал себе собраться. В конце-концов, оставались еще несколько вопросов, которые он прямо-таки жаждал задать грязнокровке. Не говоря больше ни слова, он бережно опустил спящую Эванну на мягкую постель и привычным жестом убрал с ее лица белокурый локон. Гермиона чинно стояла рядом и тоже хранила молчание. Но как только он поднялся, она тут же вынула из кармана палочку и несколько раз провела ею над детской кроваткой.

— Это еще зачем? — подозрительно спросил Драко.

— Сигнальные чары. Если она проснется, мы тут же узнаем об этом, — тихо ответила Гермиона. Напоследок взглянув на малышку, она, стараясь не шуметь, вышла из комнаты и быстрым шагом направилась в свою комнату.

Но в планы Драко ее побег никак не входил. Поэтому, не теряя времени, он двинулся вслед за ней и, стараясь догнать, тоже ускорил шаг. Гермиона, услышав позади себя шорох, оглянулась и, заметив долговязую фигуру, заторопилась еще больше.

"Врешь, не уйдешь!" — подумал Драко и ринулся вдогонку.

— Грейнджер! — окликнул он, но та, услышав его голос, бросилась бежать. — Эй!

По всему выходило, что останавливаться она не собирается, тогда Драко в несколько шагов догнал ее и, ухватив за руку, развернул к себе лицом:

— Грейнджер! — свирепо рыкнул он, пытаясь удержать ее на месте. Но та и не думала сдаваться. Она извивалась и отчаянно пыталась вырваться из его захвата. Теряя терпение, Малфой прижал ее к стене и крепче стиснул тонкие запястья. Гермиона ойкнула, впилась в его лицо испуганным, совершенно ошалелым взглядом.

Драко закатил глаза:

— Никто не собирается тебя убивать, Грейнджер, уж поверь. Во всяком случае, в мои планы это никак не входит. Но говорить со мной тебе все-таки придется.

Поняв, что опасность ей не грозит, Гермиона начала выворачиваться из его рук с удвоенной энергией. Однако, все ее старания освободиться, оказались напрасными. Мало того, что Малфой физически был сильнее, так он еще и придавил ее всем телом.

— Где ты была сегодня? — прерывающимся от борьбы голосом, требовательно спросил Драко.

— Я же говорила тебе утром, куда собираюсь! — придушенно отозвалась Гермиона, будто выплюнула. Вне себя от ярости и ненависти, она с неприкрытой неприязнью смотрела в его порозовевшее от схватки лицо.

— Так значит, в Косом переулке? — уточнил Малфой.

— Да!

— И что ты там делала? — усилил хватку Драко.

Молчание.

— Ну? — глаза Драко нехорошо потемнели, и Гермиона сдалась:

— Отвела девочек в магазин и купила им книги. А потом повела в кафе-мороженое.

— За чей счет, Грейнджер, позволь спросить? — прищурился Малфой.

Если на лице Гермионы и промелькнуло чувство раскаяния, то оно тут же улетучилось. Она гордо подняла голову и с вызовом отчеканила:

— Записала на счет Малфоев!

— Ты не имеешь к этим деньгам никакого отношения, чтобы так беспардонно их тратить! — возмутился Драко, но тут же был прерван довольно ехидным замечанием:

— Вообще-то имею! Я теперь тоже Малфой, так что свои глупые претензии можешь оставить при себе. Во всяком случае, мое кольцо дает мне на это право! — Гермиона высвободила руку и помахала ею перед носом Драко.

Малфой презрительно скривился, но ничего не ответил. "Дьявол ее раздери, а ведь она права, как ни крути!"

Но у него оставался еще один козырь в рукаве, чтобы досадить ей.

— Понятно, — язвительно протянул он. — Ты еще и своих ущербных дружков навестила, наверное. Интересно, что сказали Потти с Уизелом о твоем нынешнем положении?

Он насмешливо смерил ее с головы до ног, не замечая, как побелела Гермиона на слове "друзья". Она перестала вырываться и как-то обмякла в его руках.

— Ну? — встряхнул он ее ослабевшее тело. "Что за чертовщина с ней происходит? То брыкается, то чуть ли не в обморок падает". — Как дела у нашего чудо-дуэта?

Но, к его изумлению, вместо того, чтобы нахамить ему или снова начать вырываться, Гермиона вдруг посмотрела на него с такой неизбывной мукой, что он опешил. А потом и вовсе разразилась душераздирающими рыданиями, содрогаясь при каждом всхлипе. Драко растерянно разжал руки, и она, закрыв лицо руками, опустилась на пол. Малфой нервно оглянулся по сторонам. В коридоре, хвала Мерлину, никого не было, и он озадаченно прикусил губу. Бывало, он и раньше доводил ее до слез, но он хотя бы знал причину, по которой она плакала. В отличие от сегодняшней ситуации. Не представляя, что делать дальше и не понимая, почему он хочет, чтобы она перестала убиваться, он неуверенно поднял руку и... легонько похлопал ее по плечу.
***


Почуяв его прикосновение, Гермиона вскинула голову и пристально посмотрела в серые глаза. Она могла бы голову дать на отсечение, что Драко явно чувствует себя не в своей тарелке, но как бы это ее ни ошеломило, остановить слезы все же не смогло.

"Гарри, Гарри... — в отчаянии думала Гермиона. — Этого просто не может быть!.."

— Что случилось, Грейнджер? — несколько грубовато, но беззлобно спросил Малфой, глядя в ее исказившееся лицо.

Та попыталась взять себя в руки, но попытка успехом не увенчалась. А Драко, понимая, что ей потребуется какое-то время на то, чтобы успокоиться, терпеливо ждал, стоя рядом. Выравнивая дыхание, Гермиона несколько раз глубоко вздохнула и, справившись, наконец, с собой, подняла на него глаза:

— Т-ты знал, что В-Вол-Волдеморт побежден?

По телу Малфоя пробежала дрожь.

— Не произноси его имени! — яростно прошипел он, как вдруг до него дошло, что именно она сказала. Драко побледнел, несколько раз моргнул и шепотом переспросил:

— Потерпел поражение?!

Вместо ответа Гермиона кивнула — комок в горле так и не прошел еще.

— Но как?.. — Малфой не договорил, но она и так поняла, что именно он имеет ввиду.

— Г-Гарри... Он... п-пожертвовал собой, чтобы победить его, — тихо сказала Грейнджер, шмыгая носом.

У Драко челюсть отвисла. В голове не укладывалось, что такое могло произойти.

— Так, значит... Поттер погиб? — недоверчиво протянул он.

Вместо ответа, Гермиона снова уткнулась в ладони и горько расплакалась. Но теперь, к скорби о погибшем друге, присоединились опасения другого рода: она хорошо понимала, что сейчас, опухшая от слез, выглядит далеко не лучшим образом и приготовилась выслушивать саркастические замечания Малфоя насчет ее внешности. Но, должно быть, его сейчас занимали совсем другие мысли, потому что с его стороны не прозвучало ни одной колкости.

Вернувшись в поместье она призвала себе на помощь все силы, чтобы достойно встретить вспышку его гнева. Она уже настроилась на долгую словесную перепалку, но поступки Малфоя изумили ее до крайности. Судя по его лицу, он действительно намеревался закатить скандал, но почему-то не сделал этого. Наоборот, внимательно выслушал Наоми и (совсем уж неслыханно!) взял на руки Эванну. Когда он попросил указать дорогу в детскую, и не захотел отдавать спящую девочку, ей вообще показалось, что, возможно, вместо Драко под действием оборотного зелья скрывается кто-то другой. И вот, пожалуйста! Не успела она порадоваться таким волшебным переменам, как его злая сущность проявила себя во всей красе. Настоящий Малфой показался тогда, когда схватил ее в коридоре и стал задавать какие-то дурацкие вопросы... Запястья все еще ныли от его грубых прикосновений, и Гермиона, почувствовавшая себя абсолютно потерянной, захлебнулась в рыданиях. Никогда еще она не ощущала себя настолько несчастной, как сегодня. И все, чего ей сейчас хотелось — свернуться калачиком и вволю наплакаться.

— Понятно, — внезапно донесся до нее спокойный, чуть тягучий голос. — И что? Так и будешь сидеть тут и рыдать? Или все-таки попробуешь отправить нас обратно?

Гермиона могла ожидать любой реакции, но не этой холодной рассудительности. Поэтому, от неожиданности, даже перестала плакать. Подняла мокрое от слез лицо и непонимающе уставилась на Малфоя. "Отправить нас обратно? Да как у него язык повернулся? Гарри погиб, а он..."

Драко закатил глаза, и Гермиона вспыхнула от гнева: как смеет он кривляться и делать вид, что ничего не произошло?!

— Ты!.. — вскипела она. — Просто ты терпеть не мог Гарри! Представляю, каким радостным тебе показалось известие о его смерти!

Защищая друга, она собиралась наговорить ему уйму неприятных вещей, но Драко только отмахнулся от нее, как от надоевшей мухи:

— Не говори ерунды! Мое отношение к Поттеру не имеет никакого значения, Грейнджер. Тем более здесь. Ты просто забыла, что место, в каком мы очутились, ненастоящее. Его не существует в реальности! Я не знаю, что произошло в классе, но все, что случилось, лишь результат ошибки этого придурка Лонгботтома.

— Невилл никакой не придурок, Малфой! — возмущенно воскликнула Гермиона, яростно вытирая мокрые щеки. "Мерзкий хорек! Надутый, высокомерный гаденыш!" — так и рвалось с языка, но ничего из этого она так и не сказала, потому что Драко, ухмыльнулся и вполне миролюбиво изрек:

— Да брось, Грейнджер. Лонгботтом — самый настоящий придурок. И ты прекрасно знаешь, что я прав. Иначе он перестал бы с завидной регулярностью взрывать все подряд, как какой-нибудь нерадивый первокурсник.

Полная решимости бросить ему в лицо все обидные слова, какие только могли придти в голову, Гермиона уже открыла рот, но в это момент Малфой перевел разговор на другую тему:

— Речь сейчас не о нем, а о том, что если ты не хочешь до скончания века оставаться моей женой, навсегда оторванной от своих драгоценных друзей, то тебе стоит перестать страдать и помочь мне в поисках выхода из сложившейся ситуации.

Гермиона поджала губы. Как бы не было неприятно сознавать, но факт оставался фактом: в словах Драко заключалась истина. "Как же я позволила себе так забыться, что поверила в реальность происходящего? И даже согласилась с тем, что Гарри..." — закончить мысль ей показалось неописуемым кощунством. Все еще недовольно сопя, она задумчиво посмотрела в его глаза, глубоко вздохнула и поднялась с пола. На ее лице была написана такая суровая решимость, что Малфой, уже приготовившийся к очередному спору, прищурил глаза. Стоя напротив друг друга, они напоминали собой двух дуэлянтов, готовых сразиться в схватке. Но вместо ожидаемого боя, Гермиона еще раз глубоко вздохнула и мысленно приказала себе: "Соберись. Гриффиндорка ты или нет, в конце-концов? А, значит, умей достойно проигрывать". Скрестила на груди руки и размеренно проговорила:

— Знаешь, Малфой, я тебе сейчас кое-что скажу, и ты, уж сделай одолжение, прими это к сведению. Потому что от меня ты этого больше никогда не услышишь. Возможно, я бываю очень упрямой, но я не так глупа, как ты, наверное, считаешь. А еще, я умею признавать свои ошибки. Поэтому, да — ты абсолютно прав...

У Драко рот распахнулся, услышав подобное заявление. Но он тут же его закрыл, приосанился и самодовольно хмыкнул.

— ... я действительно позволила себе расслабиться, приняв все происходящее за реальность, — стараясь не замечать его сияющей физиономии, продолжила Гермиона. — Но эта жизнь, в какую мы попали, не может быть настоящей, поэтому я сделаю все от меня зависящее, чтобы вытащить нас отсюда.

— Я всегда знал, что наступит день, когда ты признаешь мою гениальность, Грейнджер, — напыщенно провозгласил Драко. Гермиона закатила глаза.

— Не обольщайся, Малфой. Это был единственный раз, и другого такого не повторится, — высокомерно парировала она и, протиснувшись мимо него, пошла по коридору. Драко неопределенно пожал плечами и поспешил вслед за ней.

— На твоем месте я не был бы так уверен. Кто знает, может, ты снова ошибаешься. А, Грейнджер? — рассмеялся Драко, догоняя ее, но она так резко развернулась, что ему пришлось отпрянуть, иначе он на полном ходу врезался бы в нее.

— Ошибаюсь я или нет, покажет время, — отрезала она. — Но единственное, что меня сейчас занимает — возможность покинуть это место как можно скорее. А до той поры нам придется мириться с нашим положением, включая фальшивый брак и заботу о детях, — на этих словах оба они опустили взгляд на живот Гермионы. — И чем быстрее мы найдем выход, тем лучше будет для всех. Поверь, у меня нет ни желания оставаться тут, ни рожать. Говорят, это чертовски больно.

— Если честно, мне тоже как-то неохота возиться с еще одним визжащим младенцем, — поморщился Драко. — И плевать, чей он: мой или нет.

Гермиона фыркнула.

— В таком случае, может, пойдем в библиотеку? Поищем то, что поможет нам вырваться отсюда? — язвительно спросила она.

— Дельная мысль, миссис Малфой, — насмешливо отозвался Драко и протянул ей руку. Гермиона выгнула бровь, но от предложенной руки не отказалась. Так они и пошли по коридору: чинно и неторопливо, как если бы и в самом деле были женаты.

Правда, надолго мисс Грейнджер не хватило, потому что, едва достигнув лестницы, она вдруг остановилась и, просительно глядя Драко в глаза, сказала:

— Кстати, Малфой...

— Ну, что еще? — протянул тот.

— Больше никогда не называй меня "миссис Малфой". Хорошо?

Драко медленно повернулся к ней всем корпусом и, лукаво улыбнувшись, склонился в полупоклоне:

— Как вам будет угодно, миссис Малфой!

У Гермионы дух захватило от подобной наглости.

"Вот же зараза!" — подумала она и топнула ногой.

Оставить отзыв:
Я зарегистрирован(а) в Архиве
Имя:
E-mail:


Подписаться на фанфик

Top.Mail.Ru