Глава 17.
Прощание.
- Я не понимаю, - Луна действительно не понимала.
- Только не говори, что меня это должно печалить, - отозвалась Мейв. С такой Мейв говорить было если не проще, то привычнее. Эта Мейв могла злить собеседника и не давала себе прекословить. Мейв, говорящая о красоте природы и страдающая от того, что не узнает, какой может быть весна, пугала так, как пугает свою паству добродетельный священник, ни с того ни с сего ударившийся в атеизм.
- Да не печалит это тебя! Не печалит! – огрызнулся Луна - злить Мейв умела хорошо.
- Тихо, - приказывать она тоже умела. - Ты же хочешь, наконец, узнать о себе то, что знаю я?
Разумеется, она хотела. И хотела бы еще больше, не начни Мейв ее пугать обещанием покончить жизнь самоубийством.
- Как ты заметила, будущее изменить довольно трудно. Стараешься, стараешься, а результат нулевой. Меняется в мелочах, в общем - остается таким, как было. Наверное, многие в какой-то реальности, может быть, даже в твоей, знали несколько другую историю Блэттеров. Вроде бы все то же самое: славный род, у которого есть деньги и власть, прерывается в 40-х годах двадцатого века. Но больше неудач, досадных случайностей... Вот один такой знаток (он прекрасно знал историю Блэттеров, поверь мне) перенесся в прошлое, век так в пятнадцатый. Он быстро - намного быстрее тебя - разобрался в штучках, которые выкидывает время, и решил обратиться к тогдашнему главе семьи Блэттеров с деловым предложением: свои знания в обмен на две услуги, которые наш род должен оказать ему. Одна из этих услуг тебя не в коей мере не касается, зато вторая... в ней и речь-то идет исключительно о тебе, - Мейв замолкла, тем самым предлагая Луне попросить рассказывать дальше.
- И кто же о чем за меня просил? - покорно спросила Луна.
- Кто - тебе лучше знать, - Мейв прищурилась. - Нам тот волшебник назваться не пожелал, а жаль. Его имя чтили бы так, как оно того заслуживает... А о чём? Указал примерное время твоего появления, сказал, что мы должны помочь тебе освоиться, а затем отправить в Хогвартс. На какой курс - он тоже сказал: четвёртый. Факультет должна была выбрать ты сама.
- Cлизерин! - эти слова прозвучали для Луны, как гром среди ясного неба.
Почему?
Почему???
Раньше же был Когтевран...
- Потому что твоё место в Слизерине, - успела прошептать Шляпа, прежде чем Луна со злостью сорвала её с головы.
Ничего себе выбор!
- А знаешь, зачем всё это? - Мейв не волновали терзания Луны.
- Зачем?
- Чтобы ты остановила того, кто должен стать величайшим тёмным магом этого столетия, - Мейв закатила глаза. - Тому колдуну это почему-то казалось важным. То ли мать его, то ли возлюбленную прикончил. Сейчас покажу тебе, как тот маг примерно выглядел. Примерно - потому что это портрет, сильно зависит от художника, - Мейв взмахнула палочкой, и в воздухе повисло полупрозрачное изображение. - Картину с собой посчитала тащить глупым. Единственное ее достоинство (как впрочем и всех остальных произведений искусства) – уникальность, - пояснила Мейв, но Луна не почти не слушала.
Она с немым изумлением созерцала портрет профессора зельеварения Северуса Снейпа.
- Но откуда он узнал, что я окажусь здесь? - потрясённо спросила Луна.
- Опять же - тебе виднее, но я уверенна, это связано с событиями, в которые оказались втянуты вы оба. Что-то перенесло вас в прошлое; на пятьдесят или пятьсот лет – неважно. Важен сам факт вашего появления здесь. И то, что ты должна сделать.
- Наверное, - Луна прикусила губу. Она не помнила ничего, начиная с того момента, как вышла в Хогвартский двор посмотреть на первый снег. Ах да, потом была темница… В доме Малфоев. Ее туда доставили. Хотели шантажировать отца.
Хоть что-то возвращается. Память – она так нужна.
- Можешь не сомневаться, - Мейв была уверенна, что всё поняла правильно, и Луна готова была с ней согласиться. Вот только зачем убийце Дамблдора, сражающемуся на стороне Вольдеморта, нужна была смерть последнего в молодости? Не значит ли это, что профессор зельеварения не предатель?
- Не буду, - кивнула Луна, хотя её саму сомнения готовы были загрызть. - Значит, вы согласились на условия, которые вам поставил этот колдун?
- Разумеется. Это помогло нам в некоторых щекотливых ситуациях, - Мейв улыбнулась. - Просто поразительно, насколько он хорошо знал историю нашего рода. До мельчайших подробностей.
- Но я пока не причинила Риддлу никакого вреда. Практически... - после истории с василиском они почти не разговаривали.
- А ты вспомни почему. И вспомни, почему я не захотела разговаривать с тобой на похоронах.
Луна вспомнила. Каждый раз ей мешало неизвестно откуда берущееся сострадание.
- Как будто сейчас что-то изменилось. Я не могу надолго приходить в себя, - честно ответила она, разумно предполагая, что всего Мейв знать не может.
Ту это известие, однако, не очень взволновало:
- Изменилась ситуация. Мне удалось понять, что имел в виду этот колдун, когда говорил, что нам будет выгодно тебе помогать... Он ни разу ни в чем не ошибся, поэтому никто даже не думал ставить под сомнение его слова о том, что свой конец наша фамилия встретит в сороковых годах двадцатого века. Однако потом, после некоторых раздумий он прибавил, что если ты выполнишь то, что от тебя требуется, наш род не пресечется. Напротив, кто-то из его представителей займет место Того-Кого -Нельзя-Называть.
На мгновение Луна замерла:
- Но как такое может получиться?
- Будущее не хочет сильно меняться. Так что имя Вольдеморта останется в веках, не потеряв ни одной буквы...
- Но Вольдеморт - это от имени Тома Риддла, кто ещё может додуматься до такой комбинации? – Луна пыталась осмыслить сказанное. Получалось не очень.
Мейв это сильно раздражало:
- А кто из Блэттеров виноват в последних смертях? Кто выдал нас Гриндевальду?
- Значит, все-таки Гриндевальд? – наверное, не стоило переспрашивать. Точно не стоило. - Но вас же защищает его клятва... – жалкая попытка оправдаться. - Он от неё отказался?
- Нет, - Мейв злобно сощурилась и взмахнула палочкой. В воздухе повисло "Вольдеморт". - Поменяй местами буквы, и ты получишь имя одного моего... родственника.
Однако дожидаться, пока Луна выполнит задание, Мейв не стала. Еще один взмах палочкой - и в воздухе повисло: Волем Ортд. Некоторое время Мейв изучала надпись.
- Прибавь к "Олему" букву "в" и получишь изначальный вариант этого имени. Волем. Но это неважно, он уже сейчас называет себя Вольдемортом. Хорошее начало, ты не находишь? А чем он лучше Риддла, если счел возможным явиться к Гриндевальду и просить его избавить меня ото всех возможных наследников?
Луна молчала, а Мейв рассказывала ей, как известная фамилия находила свой конец.
- А чем не хитрость? Подозрения падают на меня - хотела к своему состоянию еще и чужое прибавить. Об Олеме пока никто не думает. Допрашивать при помощи сыворотки правды собираются меня. Сегодня хотели, да вот только я не явилась, а это равняется чистосердечному признанию, - Мейв расхохоталась, и Луна показалась себе не такой уж и сумасшедшей...
- Но почему?!
Мейв продолжала истерично смеяться. Потом неожиданно прекратила и, смотря куда-то в сторону, заговорила:
- Ну как же! Прихожу я в Министерство Магии, в Отдел Тайн. Сажусь на это треклятое кресло, пью сыворотку правды, цепи шевелятся, но не обхватывают меня. Я начинаю рассказывать всё, что знаю о произошедших убийствах. Обвиняю своего кузена. Мне верят, но требуют доказательств, чтобы отправить Олема за решетку. Я смеюсь истеричнее, чем сейчас. И говорю: не сама же я натравила на себя оборотня...
- Что?!
- ...не сама же я натравила на себя оборотня, - повторила Мейв не то для Луны, не то для себя. - Все замечательно. Олем получает по заслугам. А я лишаюсь своей фамилии, своего состояния, потому что магическое создание вроде оборотня согласно Кодексу не может наследовать. Всё. Пустота. Меня больше нет. Остаётся только свести счеты с жизнью.
- Но... - Луна мучительно искала подходящие слова, но не находила. - Жизнь ведь на этом не кончится. Многие так живут... - получилось не очень убедительно.
Мейв посмотрела на Луну как на идиотку:
- Я - не многие; быть оборотнем - позор, который может смыть только смерть. Лучше будет, если о нём никто не узнает. Последние шесть столетий имя Блэттеров не было запятнано ничем, и пусть я буду проклята, если по моей милости на него падет тень! - воскликнула Мейв и добавила уже спокойнее, - Олем, впрочем, на это и рассчитывал. Он знал, что я предпочту смерть позору. Лучше быть обвиненной в убийстве родных, нежели признаться в том, что ты оборотень. Значит, вина за убийство ляжет на мои плечи, и он останется единственным наследником. Причем наследником, которого только вчера простили мать и дядя, на колени перед которыми он пал, признавая все свои ошибки и моля о прощении. Тебя он в грош не ставит (кстати, правильно делает: всё, на что ты способна, – это подражать, подражать жалко). Из твоей головы он вытянет имя возможного соперника и покончит с ним, если ты к тому времени сама не разберешься с Риддлом. После чего он станет величайшим Темным магом двадцатого века, а род Блэттеров не прервется.
- Постой, ты поэтому говорила, что я могла спеться с Олемом, - мы оба желали исчезновения Риддла? - неожиданно вспомнила Луна, не обращая внимания на указание своей ничтожности. В конце концов, это во многом правда, а на правду обижаться глупо.
- Да, только вы были такими забавно ничего не знающими. Вы могли бы друг другу помочь. Он бы тебя направил. Но нет, вы были как кроты: всё подряд пробовали на ощупь, - кажется, Мейв доставило необыкновенное удовольствие это воспоминание, Луна лишь отмахнулась от ненавязчивого оскорбления: ей показалось, что она, наконец, нашла нужные слова.
- Но тогда, если ты не обвинишь Олема, если ты сама уйдешь с его дороги, получится, что он своего добился! Что он оказался лучше, умнее, хитрее...
- А разве это не так? - в голосе Мейв зазвучало искреннее недоумение. - Надо уметь признать свое поражение. Олем действительно оказался лучше, умнее, хитрее. Сейчас я ничего не могу ему противопоставить. Если даже останусь жить, лелея мечты о мести, то это месть - она практически неосуществима. У Олема сейчас слишком много верных "друзей", которых правильнее было бы назвать сторонниками (похоже на вашего Вольдеморта, правда?). А кто пойдет за оборотнем? Видишь, во что всё упирается? Мой кузен действительно просчитал всё. Я должна ему уступить.
В глубине души Луна знала, что Мейв ошибается. Глупо и нелепо приносить свою жизнь в жертву из-за уязвленной гордости. Ведь есть шанс все исправить. Можно же как-то доказать виновность Олема, сохранив в тайне то, что случилось с Мейв.
- Может быть и можно, - от Мейв Луна так и не научилась закрывать свои мысли. - Но смысл? Такие тайны долго не живут. А я, повторюсь, хочу покинуть этот мир в большей степени из-за того, что не желаю бросать тень на свой дом, нежели из-за выигравшего у меня Олема.
- Да если ты умрёшь, тень уже будет не на что кидать. Ты последняя!
Разговор стремительно терял смысл. Мейв не желала слушать возражений, а Луна отказывалась понимать ее.
- Предпоследняя. Олем все равно останется. И знаешь, я бы не очень переживала, что умру (меня к этой жизни почти ничего не привязывает), если бы наследником не становилось это ничтожество, наплевавшее на фамильную честь. Пусть будет так, как будет. Как суждено. Пусть фамилия исчезнет, зато навсегда останется предметом восхищения...
- Но… - Луна по-прежнему считала происходящее глупостью. Причем редкой.
- Нет, если что и заставляло меня жить, так это преданность своему дому. Все, что у меня когда-либо было, - это фамильная гордость. Не пытайся уговорить меня отказаться от неё.
Луна поняла, что Мейв её не слушает и не послушает, и про себя порадовалась, что избавлена от подобных предрассудков.
- Вот ещё поэтому мы, чистокровные волшебники, презираем маглорожденных. Редкий пришелец в волшебный мир сможет отказаться от личной мести во имя чего-то большего. Вы слишком горячи для этого.
- Зато ты... ты холодна, как окунь!
- Хм. Хотя бы стереотипное мышление у тебя разрушить удалось, - Мейв явно была довольна этим разрушением. - Пусть я буду окунем, а ты пищащей и метающейся по клетке канарейкой. На мгновение прекрати пищать и послушай меня. В глубине души тебе плевать, останусь я жива или нет. Отговариваешь ты меня исключительно потому, что боишься - тебя будут мучить угрызения совести. Успокойся. Это моё решение, и ты ни в коем случае не виновата. Полегчало?
- Если тебе нет дела до других людей, это не значит, что остальные такие же, - не боится она угрызений совести, просто невыносимо смотреть, как человек, которого ты знаешь, к которому несмотря ни на что привязан, собирается совершить непоправимую ошибку. - Все лучше, нежели уступить подонку!
- А кто ему собирается уступать? - поинтересовалась Мейв. - Если только ты. Риддла.
- Разве не ты только что сказала... - Луне показалось, что все происходящее - очередной бред, родившийся в её многострадальной голове.
- Я сказала, что Олем просчитал все, включая мою смерть. Но вот что будет после неё... - Мейв осуждающе поцокала. - Он совсем забыл о том, что значит для меня семейная честь. Знает только, что я восхищаюсь теми, кто оказывается лучше, признаю их превосходство и поступаю так, как того хотят они.
- И?
- Что и? Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не увижу, как этот идиот полезет в Тайную комнату за второй половинкой ключа.
- Прости... - Луна слабо улавливала ход рассуждений Мейв. – Какой ключ?
- Прощаю тебе твою глупость, благо это в последний раз. Ключ от сейфа в Гринготтсе. Там всё наше богатство. Ключ делится на две половинки (прекрасная мера предосторожности). Одну я оставила Олему, а другая будет у тебя, - Мейв протянула Луне половинку ключа.
Тонкая полоска золота с резьбой, блестящая в лучах выглянувшего солнца. Странно тяжелая.
- Убери куда-нибудь, - поморщилась Мейв. - И сама уходи отсюда. А завтра с утра пораньше хватай Риддла за руку и тащи к Тайной комнате, утверждая, что туда кто-то хочет проникнуть.
- Но Олему это не удастся, - Луна вспомнила, что в Тайную комнату просто так не проникнуть. - Только змееуст может...
- О, это просто потрясающая новость, - Мейв картинно заломила руки, а потом процитировала что-то. Что-то, оказавшееся ее предсмертной запиской, обращенной к Олему. - "Мой возлюбленный кузен, как вы уже поняли, вашими поступками я восхищена. Сама бы сделала так, имей возможность. Но, увы!
Теперь мне следует перейти к главному. Вопрос наследства. Такой умный молодой человек, как вы, заслуживает того, чтобы иметь средства к существованию. Так что половинку ключа я оставляю вам. Стоит она где-то двадцать галеонов. На чай до конца дней вам хватит. Если же хотите большего, то пройдите САМОЕ последнее испытание. Пересилив себя, переступите порог Хогвартса, найдите там Тайную комнату (план я приложила) и достаньте оттуда вторую часть ключа. Комната открывается просто. Надо немного пошипеть. Вы же это умеете, мой дорогой кузен! Только помните, не вы потомок Салазара Слизирена, так что, проникая в святую святых, вы рискуете навлечь на себя гнев настоящего потомка..."
- Значит... - пробормотала Луна.
- Значит, я хочу, чтобы мой кузен и Риддл начали выяснение, кто лучший. Ушли в него с головой… Вряд ли когда-нибудь на что-нибудь ещё смогут так отвлечься. Олему нужен ключ, от этого зависит его будущее. Риддл взбешен тем, что кто-то пробрался в его святыню… Красота. Кто-нибудь кого-нибудь убьёт. Второго убьёшь ты. Заклятия эти никто не почует – слишком глубоко под землей. Тела прятать не нужно… Очень удобно. Главное для тебя – не стать жертвой василиска, - увидев возмущение на лице Луны, Мейв хмыкнула. – Другой такой шанс тебе вряд ли представится. А даже если ты умрёшь, то тебя должно утешить: два великолепных кандидата на роль Вольдеморта тоже мертвы. Зла стала меньше. Лови зелье, оно поможет тебе
сохранить рассудок.
К половинке ключа в руках Луны присоединился маленький пузырек с зельем.
- Получается, ты солгала в предсмертной записке? – нельзя забываться, но как же хочется не думать ни о чем! Лучше говорить на посторонние темы… только не о самоубийстве Мейв, только не о том самоубийстве, которое Мейв хочет заставить совершить ее саму. - Это же запрещено Кодексом!
- А кто тебе сказал, что это предсмертная записка? - Мейв облизала языком замерзшие губы. - Это письмо-обманка. А предсмертную записку я оставлю там, где буду сводить счеты с жизнью.
Луна нервно улыбнулась:
- Ты умеешь обходить правила, перед которыми преклоняешься.
Почему-то это замечание взбесило Мейв:
- Умею! - как и тогда, когда она улыбалась, начинало казаться, что это совсем другой человек. - А что мне ещё делать? Просто умереть я не в силах. А ты могла бы сказать мне что-нибудь поумнее на прощание. Ненавижу! Одно имя мне твое ненавистно. Напоминает мне о том, кто я теперь. Хейнги! - рядом с Мейв появился домой эльф. - Перенеси меня отсюда.
Прежде, чем Луна успела что-нибудь сказать, Мейв исчезла. И только через несколько мгновений Луна осознала, что это навсегда. Они даже попрощаться не смогли по-человечески...
Горячие слезы потекли по замершему на холодном ветре лицу.
