Глава первая.
Эйлин Принц
Пробуждение было не самым приятным: холодный ветер дул из окна, и тонкое одеяло не спасало от него. Бросив бесполезные попытки согреться, девушка, что-то недовольно пробормотав себе под нос, вскочила с кровати и огляделась.
Небольшая комната. В первый момент могло показаться, что она лишена всякого намека на роскошь. Кто-то нашел бы ее скучной и невыразительной: круглое помещение с крышей, поднимающейся от окна к стене, обставленное нарочито утяжелённой мебелью темного цвета. Однако на каждом предмете красовалась резьба, выполненная вручную, притом с необычайной тщательностью. На стенах висели потемневшие от времени картины с лениво посапывающими людьми, черты чьих лиц почти не были видны.
Впрочем, девушку все это не особенно заинтересовало, по крайней мере, сейчас, – она судорожно пыталась вспомнить, как очутилась здесь. Наморщила лоб, потерла руками виски – ничего не получилось.
В глубокой задумчивости девушка прошла из одного угла комнаты в другой и остановилась около зеркала, которое немедленно отразило бледное лицо с огромными глазами. Да, действительно, она так выглядит: серо-голубые глаза, светлые волосы, которые постоянно путаются. Память ясно говорила об этом, вот только отражение все равно казалось чужим.
Девушка отбросила за плечи светлые волосы, и отвела от зеркала взгляд: память услужливо подсунула ей целый ряд воспоминаний, которые одновременно и объясняли, и окончательно запутывали всё.
- Меня зовут Луна Лавгуд, - твёрдо сказала девушка, отходя от зеркала. Странно, но произнести эту короткую фразу оказалось сложно: будто она противоречила всему.
- Полоумная Лавгуд, Лунатичка, - уточнила девушка. - Все считают меня странной, даже помешанной. И, кажется, это действительно так: я оказалась в неизвестном мне месте и не могу вспомнить, как это произошло. Судя по всему, мне пора начинать лечиться…
В первый момент она даже не особо удивилась этой поразительно логичной мысли, посетившей её.
Луна старательно размешивала зелье в котле, внимательно слушая инструкции Слагхорна и пытаясь не отвлекаться на посторонние мысли. Кажется, она все-таки что-то упустила. Пришлось покоситься на соседку: так, листья боярышника. Остаётся надеяться, что та ничего не путает.
Как же её зовут? Ах да, Эйлин. Эйлин Принц. Имя это Луна сегодня услышала впервые, однако почему-то ей показалось, что с ним связаны какие-то важные события.
Еще раз посмотрев на темноволосую соседку, сощурившую удивительно тёмные глаза, Луна подумала, что с таким сосредоточенным и серьёзным видом вряд ли можно совершать ошибку, и потянулась за листьями боярышника.
Мелко нарезав их, кинула в зелье, которое мгновенно изменило цвет с темно-серого на ядовито-зелёный, и успокоено откинулась на спинку стула: всё получилось в точности так, как описывалось в учебнике.
- Великолепно, мисс Лавгуд, - Слагхорн склонился над её котлом, внимательным взглядом оценивая его содержимое. - Просто блестяще.
Луна промолчала и заставила себя окинуть его презрительным взглядом и насмешливо ухмыльнуться, как бы говоря: у меня и не получится?
Она знала людей, которым эти презрительные взгляды удались бы значительно лучше, но что поделать, если она – это всего лишь она, а потому, даже прожив полгода в семье спесивых аристократов, может лишь подражать им, стараясь не выглядеть при этом смешной.
Слагхорн тем временем, проигнорировав усмешку, сказал:
- Я рад, что обучение у Блэттеров не прошло для вас даром, мисс Лавгуд. Надеюсь, что в дальнейшем ваши таланты не изменят вам, - и пошел дальше по кабинету, то и дело заглядывая в котлы учеников и недовольно морщась.
- Значит, ты жила у Блэттеров? – туша огонь под котлом с готовым зельем, неожиданно спросила Эйлин.
- Полагаю, что да, - откликнулась Луна.
- Значит, сомневаться в чистоте твоей крови не приходится: Блэттеры ненавидят грязнокровок, - легкая улыбка тронула тонкие губы девушки.
- А разве в Слизерин распределяют тех, чья родословная сомнительна? – Луна удивлённо вскинула бровь, хотя прекрасно знала ответ на этот вопрос.
- С некоторых пор, да, - Эйлин осуждающе покачала головой. - Полукровки, лезущие не в свое дело и берущие на себя слишком много, - скривлённые губы и презрительный взгляд весьма красноречиво говорили о том, что девушка думает обо всех полукровках вообще и некоторых конкретно; но все же до наследников рода Блэттеров по части гримас ей было далеко.
- Там, где я жила, смешение кровей вызывало осуждение, - пафосно ответила Луна, убирая в сумку учебник. - И в школе наш факультет был избавлен от подобного, не говоря уже обо всяких маглах, в которых вдруг проснулись магические способности, - и она мечтательно закатила глаза.
- Остаётся только позавидовать такой избирательности, - кивнула Эйлин. - Хотя, надо сказать, и среди чистокровных волшебников встречаются преотвратнейшие субъекты, с которыми наши дороги явно не сходятся…
«Как-то быстро она разделила людей на наших и не наших», - пронеслось в голове у Луны, а Эйлин продолжала:
- ...поэтому распределение по складу ума и восприятию окружающего мира тоже бывает весьма кстати.
- Это само собой разумеется, - сколько же можно? Неужто ей не хватило подобных разговоров у Блэттеров, помешанных не только на своей чистокровности, но и на необходимости строгого разграничения чистокровных и маглорожденных волшебников, чтобы и здесь это слушать? Тем не менее, Луна нашла в себе силы продолжить разговор:
– Когда я жила у Блэттеров, меня весьма заинтересовала одна теория. Её довольно подробно разбирали и рассматривали со всех сторон… - на несколько минут Луне пришлось прерваться, чтобы записать домашнее задание.
- Ты остановилась на теории, - напомнила ей Эйлин, когда они выходили из кабинета.
- Ах да, действительно. В общих чертах она заключается в следующем: во-первых, запретить браки между чистокровными и маглорожденными волшебниками; во-вторых, поставить на учет всех маглорожденных и полукровок, желающих заслужить право называться чистокровными. Как они будут получать это право? В течение нескольких поколений они должны будут жениться исключительно на равных себе (не ниже по происхождению, не выше), не должно быть никаких скандалов – безупречное поведение… Тогда, кажется, в десятом колене они окажутся на первой из нескольких ступеней к чистокровности… В самом деле, это довольно логично: ведь как-никак род у них будет, пусть и захудалый. В любом случае, это значительно лучше, чем ничего: хотя бы появится цель, к которой следует стремиться. Тем более, что вровень с потомками древних фамилий они не встанут никогда. Так... А третий и последующие пункты целиком и полностью посвящены законодательству - юридическое оформление прав тех или иных лиц: чистокровных, маглорожденных и тех, кто находится на одной из ступеней.
- Блэттеры обсуждают это на полном серьёзе? – поинтересовалась Эйлин после некоторого молчания.
- Не все, но большинство – да, - кивнула Луна. - Споры ведутся в основном насчет колена, начиная с которого волшебника следует считать чистокровным, и того, сколько ступеней маглорожденным следует преодолеть. У меня дома, кстати говоря, все были вполне солидарны с этой теорией, считая, что вряд ли удастся придумать что-нибудь лучшее, - Мерлин, что она несёт?!
- Мне казалось, что Блэттеры должны быть настроены более… более… - Эйлин замялась.
- Негативно по отношению к маглорожденным? – закончила за нее Луна. - Вполне возможно, однако те предлагаемые ими двести поколений, которые должны смениться, и так более чем суровое испытание, которое мало кому удастся пройти. Да и за пару тысяч лет многое может произойти... Так что позиция Блэттеров вполне понятна: не желая ни во что вмешиваться, они пытаются сохранить старый уклад, - подвела итог разговору Луна, надеясь, что теперь удастся поговорить о чем-нибудь другом: рассуждать с умным видом о том, что казалось глупым и нелепым, было трудно.
- Вполне логично, - протянула Эйлин и прищурилась, всматриваясь куда-то вдаль. Луна уже во второй раз обратила внимание, насколько темными, почти чёрными были у неё глаза: не добрыми, как у Хагрида, но и не колючими, отталкивающими, как у бывшего профессора зельеварения; они были спокойными и будто ничего не выражающими, так же как и само лицо.
Да и сама девушка не вызывала особых эмоций. На первый взгляд казалась какой-то серой, блеклой, а повторение затверженных с раннего детства фраз о чистоте крови не улучшало впечатления. Хотя чего удивляться? С чего ещё могла начать разговор с незнакомым до сих пор человеком ученица из Слизерина? Она хотя бы не бросилась опровергать теорию Блэттеров, что сделало бы более половины факультета.
Внезапно Эйлин перестала щуриться, и лицо её исказила очередная кривая ухмылка, в которой, однако, проявилось куда больше эмоций, чем за всё время разговора:
- Сейчас ты сможешь полюбоваться на наше полукровное величество… и на прочих.
Эйлин рванулась к обеденному столу. Луна пожала плечами и пошла следом.
