Глава Глава первая. Разговор в поездеВ купе №13 было темно, только неровный огонек стоящей на столе свечи отбрасывал на стены пляшущие блики. Неестественно длинные искривлённые тени дрожали, словно живые. Слабый свежий ветерок проникал через приоткрытую форточку. Поезд мерно грохотал по рельсам, а за окном проносились безликие поля. Ветви деревьев в темноте казались чьими-то длинными руками со скрюченными пальцами, тянущимися к черному небу. Полная луна выплыла из-за туч, осветив небо вокруг себя призрачным бледным светом.
Пассажир на верхней полке лежал, отвернувшись к стене. Из-под одеяла с одной стороны торчали длинные ноги в жёлтых ботинках, с другой – голова с растрепавшимися во сне иссиня-чёрными кудрями. На нижней полке сидели двое: светловолосая девушка с веснушками и коренастый парень в клетчатой кепке. На столике лежал пакетик от давно съеденных подсолнечных семечек.
— Я просто забочусь о твоём здоровье, Лиза! – взволнованно говорил крепыш. – Мясо ослабляет иммунитет и организм не может бороться с инфекцией!
— Ну и пусть! – упрямо отозвалась Лиза Калачева. Она сидела у окна, поджав губы и рисуя пальцем на запотевшем стекле. Незамысловатые рисунки вскоре таяли.
— Одна маленькая сосиска – это букет страданий бедной несчастной свинки, которую закололи на самой заре её жизни. Неужели тебе не жалко несчастных свинок?
Лизе не было жалко несчастных свинок. Коля поерзал и сказал:
— Лесков, между прочим, не ел мяса!
— Ел, ел, ел!
— Нет, не ел! Он вдохновился примером Толстого и перестал есть мясо из высоких нравственных чувств.
— Колька, ну откуда ты можешь это знать? Ты с Лесковым стоял в одной очереди за соевыми котлетами? – едко осведомилась девушка.
— Лесков сам об этом писал! – с гордой иронией ответил Коля.
— Мало ли что он писал! Я тоже могу написать, что...что ты рептилоид! – Калачева показала мужу язык.
Пассажир на верхней полке зашевелился, что-то пробормотал и откинув одеяло, приподнялся на локте.
— Эй, вы не знаете, где мы сейчас едем? – спросил он чуть хриплым от сна голосом.
— Понятия не имею, – Лиза с интересом взглянула на спутника. Он был молод, лет 25-30, и очень привлекателен. Шарф сполз набок, и дрожащий свет свечи осветил белый с темными пятнами бинт на шее.
Лицо Коли Калачева просияло.
— Остап! Ося! Средь шумного бала случайно!...
— Мир – одна большая деревня, где все друг друга через кого-то знают, – с юмором заметил Остап Бендер, слез вниз и сел напротив Калачевых.
— Мы к моей бабушке в Чмаровку едем, – сообщил Коля.
Между нами говоря, он даже не знал, чего ждёт больше: встречи с бабушкой или встречи с её котлетами. Вынужденная вегетарианская диета осточертела Коле не меньше, чем его жене.
— Ирония судьбы, господа присяжные заседатели! Я еду в Пятигорск. Долечивать боевую рану, – Остап кашлянул и криво усмехнулся, поправил шарф. – Я всегда знал, что Киса ничтожная личность, но не ожидал, что настолько, чтобы подкрасться к спящему мне и полоснуть бритвой!
Коля посочувствовал.
— Приезжайте к нам в гости, – предложила Лиза. – Я напишу вам адрес, – она порылась в Колином рюкзаке и достав оттуда чертёжный карандаш, набросала на салфетке несколько строчек.
— Вот у меня один знакомый есть, – сказал Остап, сунув салфетку в карман. – Кстати, очень талантливый художник, господа присяжные заседатели, за десять минут трешку так нарисует, от настоящей не отличить! – так у него в спальне стоит небольшой печатный станок. Когда он пьет с друзьями и водка заканчивается, он им говорит: "пойду денег напечатаю". Уходит в спальню, возвращается с деньгами, покупает в магазине зелёного змия и заседание продолжается. Иногда на следующий день его вызывают в милицию и спрашивают: "вы деньги печатаете?" А он – "нет, я их заранее положил, а станок их только разглаживает". – "А зачем вы это делаете?" – "Чтобы знать с кем пить!"
Посмеялись.
— А Колина бабка меня все детскими страшилками любит пугать, – весело сказала Лиза. – Мне одна особенно понравилась, про огородное пугало. Коля, расскажи.
— Нет, расскажи ты. У тебя лучше получается.
— Ну слушайте, – Калачева заправила за ухо выбившуюся прядь волос. – Давным-давно жил в деревне один слепой старик и мальчишки повадились у него из огорода клубнику воровать. Родители их за это ругали – мол, нехорошо инвалида обманывать, но на самом деле их беспокоило другое: слепой почти не выходил из дома, жил он один, никто его не навещал – а откуда тогда у него так много урожая, кто огородом занимается? А ещё в огороде стояло пугало: две прибитые крест-накрест палки, на которые было наброшено старое пальто с дырявыми карманами и насажена тыква. Вроде обычное пугало, но оно было жутким за счёт прорезанных в тыкве глаз – тёмных, как будто бездонных, – и кривого зубастого рта. Однажды двое братьев приехали с родителями на дачу. Дача располагалась прямо напротив дома старого слепошарика и из окна своей спальни на втором этаже мальчики заметили, что каждую ночь в его огороде загорались два жёлтых огонька. Как-то ночью они решили посмотреть, что у слепика творится в огороде. Когда родители уснули, мальчишки выскользнули из дома и через дыру в заборе пролезли на соседский участок. Там они увидели два желтых огонька. Подойдя ближе, братья вздрогнули – светились глаза у огородного пугала! И вдруг чучело повернуло голову и прошипело жутким, потусторонним голосом, словно доносящимся из закрытого гроба: "Ну что, Михалыч, мне опять картошку копать или ты всё-таки поднимешь свою ленивую задницу и хоть что-нибудь сделаешь сам?"
Снова посмеялись.
— Она странная, но забавная, – бабка, имею ввиду, – сказал Коля. – Видите ли, в ее доме в начале двадцатых жил нэпман, а потом его убили прямо в кухне и ограбили. Баба свято уверена, что призрак этого нэпмана живёт в кухне и чтобы его задобрить, каждую ночь ставит на подоконник двенадцать рюмок водки. Утром рюмки всегда пустые, потому что водку выпивает дед.
— Знаете страшилку про призрачного нэпмана? – спросил Бендер. – Как, не слышали? Зря. Волнующая история.
— Валяй, расскажи нам.
— Умер нэпман, а перед смертью спрятал награбленное добро в тайник. Через несколько лет в его квартиру вселился инженер, назовем его Евпсихий Акакиевич. Квартира досталась Евпсихию Акакиевичу просто в убитом состоянии – нэпман был слишком жадный чтобы платить прислуге за уборку, и слишком ленивый, чтобы убираться сам – и инженер решил сделать ремонт. Сдирая обои, он заметил что если постучать по стене в левом углу спальни, то звук получается звонким, как будто стучишь по дереву. И действительно, под обоями оказалась деревянная панель. Евпсихий Акакиевич разломал ее, а там, господа присяжные заседатели, – Остап театрально закатил глаза. – Пачки свежих, хрустящих денег! Инженеру бы взять их себе и жить в свое удовольствие, но нет, он, дурак, отнес все деньги в милицию. Совершив этот глупый честный поступок, Евпсихий Акакиевич вернулся домой и лег спать. Ночью он проснулся от шороха на кухне. Это его встревожило, поскольку он жил один. На кухне Евпсихий Акакиевич увидел полупрозрачного мужика! Призрак шуршал полиэтиленовыми пакетами и злобно косился на ошарашенного инженера. Нэпман даже после смерти остался очень жадным, и был до глубины своей призрачной души возмущен тем, что его кровные деньжата перешли на службу народу. С тех пор призрак нэпмана не давал Евпсихию Акакиевичу покоя. Ночами он бродил по квартире, шуршал, гремел, выл, матерился и смывал воду в унитазе. Инженер на работу приходил злой и невыспавшийся и начальство делало ему выговор за подрыв оптимистичного настроя коллектива. Тогда Евпсихий Акакиевич стал ночевать у знакомых, но призрак не угомонился. Талант не пропьёшь, и нэпман даже в бесплотном состоянии мог за одну ночь устроить в квартире неописуемый бардак. Каждое утро инженера ожидал новый дизайн квартиры в стиле "вверх дном и сбоку бантик". Через два месяца Евпсихий Акакиевич не выдержал и спросил призрака, что ему надо. Нэпман потребовал денег каждый день. Сначала он довольствовался пятью рублями, потом десятью, потом двадцатью, а потом совсем обнаглел и потребовал отдавать половину зарплаты. Куда он их девал и зачем вообще призраку деньги, оставалось неясным. Наконец Евпсихий Акакиевич съехал с квартиры и больше призрак его не беспокоил. Но пережитый стресс и встреча с потусторонним существом не прошли бесследно. Инженер спился.
После последней фразы Калачев от души заржал.
— Ну, я тоже кое-что расскажу! – воскликнул он. – Маленькая девочка осталась дома одна. Вдруг зазвонил телефон, она взяла трубку, а в трубке раздался голос: "Девочка, гроб на колёсиках нашёл твой город и ищет твою улицу". Девочка была умная и решив, что это чья-то дурацкая шутка, пошла рисовать маминой помадой. Через пять минут радио вдруг само включилось и сказало: "Девочка, гроб на колёсиках нашёл твою улицу и ищет твой дом". Девочка испугалась и побежала звонить маме, а на другом конце провода тот же самый голос предупредил: "Девочка, гроб на колёсиках нашёл твой дом и ищет твою квартиру". Девочка заплакала и спряталась под стол. В окно вдруг влетел камешек, обернутый бумажкой. Девочка развернула бумажку, а там было написано чем-то красным: "Девочка, гроб на колёсиках нашёл твою квартиру и ищет тебя". Девочка обернулась и закричала: в её комнату стремительно въехал аккуратненький такой чёрный гробик как раз её размера...
Великий комбинатор перебил:
— А из гробика вылезает пьяный ёжик и посмотрев на перепуганную девчонку, говорит: "Ну чё уставилась? Гроб не роскошь, а средство передвижения!"
***
Небо опять затянуло тучами и Луна скрылась, лишь тонкие белые полоски света, выбивающиеся из-под туч, выдавали её присутствие. Пошел дождь. Шум льющейся с неба воды сливался с размеренным грохотом колес.
Свеча почти сгорела.
— Дверь подвала тихонько заскрипела, – негромко рассказывал Коля, зловеще растягивая слова. Голубые глаза Лизы были широко распахнуты, взгляд метался между лицом Коли и лицом Остапа.
— Он медленно обернулся...и увидел...– Бендер выдержал паузу и крикнул:
— Улыбающийся скелет в пальто из человеческой кожи!
— Всё, довольно! - девушка вздрогнула, инстинктивно сжав край полки. Ей вдруг почудилось, что этот самый скелет, улыбаясь жуткой спокойной улыбкой, прямо сейчас стоит рядом с ними и испуганно вскинула голову – но никого, конечно, не было. — Я больше не могу это слушать!
— А как же история про Тек-Тек? – спросил Остап Бендер и прищурился.
— Она... очень страшная? – осторожно уточнила Лиза.
— После того, как я рассказал ее Кольке, – Остап кивнул на притихшего вдруг Калачева. – Он месяц свет на ночь не выключал.
— Тогда не надо, – быстро сказала девушка.
Некоторые время они ехали молча. Тишину нарушал лишь грохот нуждающегося в ремонте поезда и треск догорающей свечи. Коля прикрыл глаза – казалось, будто он заснул. Остап закашлялся, прикрывая рот салфеткой. Лиза задумчиво смотрела на однообразно мрачный пейзаж в окне. Интересно, где они сейчас едут? Ей вспомнилась крохотная комната-пенал в шумном общежитии, где из мебели только матрас на кирпичах, а стены вместо обоев обклеены газетами. На две недели можно забыть об этом "уютном гнёздышке", – от этой мысли она немного повеселела.
Но состав монотонно грохотал, и бесконечные поля за окном были одинаковые, и казалось, что поезд никогда не приедет...
Лиза посмотрела на Остапа. Бендер вопросительно поднял брови, Калачева покачала головой – мол, ничего. Дождь стал стихать и Луна снова вырвалась из объятий туч.
Лизу терзало любопытство. Она уже наслушалась достаточно жутких баек про призраков, скелетов, пьяных ёжиков и графа Дракулу, которые на-гора генерировала бурная фантазия великого комбинатора, но загадочное слово "Тек-Тек" не давало ей покоя.
— А Тек-Тек – это имя такое или название? – наконец осторожно спросила Лиза.
Остап отнял от рта салфетку и хрипло ответил:
— Ни то, ни другое. Это звук.
— Какой звук?
Коля открыл глаза.
— Который она издает, когда ползёт.
Ветер донес до них карканье вороны, напомнившее чей-то безумный смех.
— Начало двадцатого века,– тихо начал аферист, сев рядом с девушкой, так что Лиза оказалась между мужем и его другом. – На маленький посёлок опускался вечер. Студентка Сима Рейкина гуляла по окраине небольшого леса.
— Она приехала на каникулы к родителям и решила перед сном пройтись, – пояснил Коля.
— Сима не подозревала, – прошипел Остап. – Что прогулка станет для неё роковой.
— Почему? – шепнула Лиза. Ей было страшно, но очень интересно. Остап Бендер умел интриговать: вроде начало не слишком ужасающее и даже довольно обыденное, но по коже побежали мурашки.
— Неподалеку был обрыв. Сима остановилась возле него, любуясь пейзажем: лучи закатного солнца освещали листву деревьев и тишину разбавляло лишь приятное щебетание птичек. Место казалось личным уголком природы, и лишь железнодорожные пути и станция внизу свидельствовали о том, что и сюда дотянулась рука человека. Вдали раздался грохот приближающегося поезда...
— Сима подошла ближе к краю, желая помахать машинисту поезда платком, – подхватил Коля. – Но оступилась...А утром шёл дождь и без того рыхлая земля размякла от влаги.
Лиза ойкнула. Комбинатор кашлянул и продолжил:
— Почувствовав, что скользит вниз, Сима отчаянно дернулась назад и замахала руками, пытаясь удержать равновесие. Увы, господа присяжные заседатели, ей это не удалось. Умиротворенную тишину пронзил отчаянный вопль: девушка упала прямо на рельсы.
— Машинист не успел затормозить и поезд переехал Симу пополам, – добродушно дополнил Коля. – Колесами ей отрезало ноги.
— Всё это, конечно, печально, – сказала Лиза. – Но я не совсем понимаю, при чем тут звук Тек-Тек.
— Об этом как раз вторая часть легенды. Было холодно и сосуды сузились, замедлив кровотечение; кроме того, от шока несчастная не умерла сразу.
— На руках она поползла к станции, давясь невыплаканными слезами, – трагическим тоном сообщил Бендер. – Представьте, господа присяжные заседатели, ещё минуту назад счастливая и беззаботная Сима Рейкина наслаждалась красотой вечернего леса, а сейчас искалеченная ползёт по рельсам...
Вдруг отчётливо раздался какой-то шорох...
Ветер уронил со стола пустой пакетик из-под семечек.
— Служащий станции, – продолжал Коля. – Заметив ползущее к нему на руках окровавленное существо, испугался, что вполне естественно, и накрыл Симу брезентом, что не совсем естественно. Она долго умирала в страшных мучениях...
— Зачем вы мне это рассказываете? – вырвалось у Лизы. Она уже жалела, что спросила про Теке-Теке. Воображение услужливо нарисовало ей веселую картину: живой труп, с отчаянной озлобленностью барахтающийся под тяжёлым навесом... А вокруг – величественная, прекрасная, равнодушная природа...
— После своей трагической гибели Сима Рейкина вернулась, – не унимался Калачев. – Ночами по городам вблизи железных дорог бродит сверхбыстрое существо...
— По понятным причинам оно передвигается на руках, – Бендер постучал костяшками пальцев по столу, имитируя звук „тек-тек“ – И преследует поздних прохожих...
— А тем, кого догонит... – Коля резко схватил ногу жены чуть повыше колена. Лиза от неожиданности вскрикнула.
— Отрезает ноги. Чтобы испытали то же, что и она, – прошептал Остап ей на ухо. Девушка почувствовала на своей щеке его горячее дыхание.
— Я больше не хочу! Не смешно уже!
В этот момент резкий порыв ветра вдруг ворвался внутрь и потушил слабеющий огонек свечи.
Тени растаяли во внезапно нахлынувшей темноте.
Остап наклонился к девушке ближе. В темноте его голубые глаза казались тёмными, почти чёрными.
— Убежать от Теке-Теке невозможно... Даже если тебе посчастливится оторваться, она найдет тебя, где бы ты не находился... И свершит свой кровавый суд...
— Заткнитесь! – Лиза оттолкнула обоих и вскочила, закрыв уши ладонями. Поезд издал протяжный гудок и резко остановился, так что она чуть не упала.
— Что за станция? – Коля выглянул в окно. – О, мы приехали, – он снял с полки свой потрёпанный рюкзак и закинул на одно плечо. – До скорого, Ося.
— Пока, пишите письма! – отозвался Остап. – Развлекайтесь без меня, если это вообще возможно.
Попрощавшись с другом, супруги Калачевы вышли из купе. Остап прижался щекой к окну, пытаясь увидеть, как они выходят из поезда, но в темноте все силуэты казались одинаковыми.
