Интермедия 5. Бразилия, конец декабря 2004 годаВивиан остановила машину недалеко от ворот и вытащила зеркальце. Диего не тот мужчина, перед которым можно показаться с блестящим носом или размазавшейся косметикой. Самая большая удача в ее жизни – красивый, богатый, а главное – свободный. Никаких жен и детей, никаких стонов о том, что истинный католик не может разводиться, никакой финансовой зависимости от жены.
Дурой надо быть, чтобы упустить такого. Правда, его мама… Вивиан поежилась, вспомнив сеньору Монтана. Но с другой стороны, у кого из мужчин нет мамы?
Она решительно сунула зеркальце обратно в сумочку и подрулила к воротам. Камера наблюдения сразу же развернулась в ее сторону.
– Вивиан Хименез к сеньору Монтана.
Ворота открылись, и Вивиан осторожно въехала во двор. Не то чтобы она плохо водила или места было мало, просто машина у нее была не собственная и очень-очень дорогая. На своей она не рисковала представать пред светлые очи сеньоры Монтана. Хорошо, есть, у кого одолжить Бентли, по большой дружбе, разумеется. Не приведи Господи ее теперь поцарапать, одно крыло этой машины наверняка стоит больше, чем квартира Вивиан в Сан-Паулу.
– Виви! – Диего неторопливо спустился по широкой лестнице своего великолепного особняка. Высокий, в белом костюме, который так подходит к светлым волосам. Вивиан вздохнула – европейский аристократ, что и говорить. Как же трудно ему соответствовать.
Вышколенный слуга с поклоном открыл дверцу машины, и девушка грациозно вышла. Впрочем, ее старания пропали впустую, поскольку внимание Диего полностью сосредоточилось на автомобиле.
– Бентли? Continental GT! – Он по-мальчишески присвистнул, потеряв на мгновение свою аристократическую сдержанность. – У тебя прекрасный вкус. Я видел, как ее представляли на автосалоне в прошлом году, и даже подумывал приобрести. Но maman сказала, что она слишком женская.
– Наверное потому, что ее Ким Кэтралл рекламирует, – томно улыбнулась Вивиан. Ну что же, машина впечатление произвела, это хороший признак. Мужчины так серьезно относятся к автомобилям, даже смешно.
– Диего! – слуга поспешно распахнул дверь, и на крыльце появилась ослепительно элегантная сеньора Монтана. Вивиан посмотрела на нее с искренним восхищением и завистью. У таких эффектных женщин не бывает возраста. – Ты куда собрался? – спросила та по-английски.
По лицу молодого человека скользнула тень.
– Мама, я же просил тебя не вставать, ты больна, – произнес он тоже по-английски и поспешно взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Вивиан даже глаза вытаращила. Вот уж не подумала бы, что он может так скакать. Всегда такой важный и сдержанный…
– Я прекрасно себя чувствую, – резко ответила сеньора Монтана. Ее красивые светлые глаза скользнули по машине, потом по Вивиан. Бледное лицо искривила злая гримаса. – Рыжая? Ты опять завел себе рыжую подружку? Вот почему ты пытаешься убедить меня, что я больна? И куда ты с ней собрался?
– В церковь, мама, в церковь, – терпеливо ответил Диего, делая знак слуге. – Мы в Бразилии, здесь все ходят в церковь на Рождество.
– Не заговаривай мне зубы! – взвизгнула сеньора Монтана. – Почему она рыжая?
Девушке вдруг стало страшно. Она уже видела мать Диего, и та неизменно окатывала ее ледяным презрением. В этом ничего особенного не было, Вивиан давно привыкла к снобизму аристократии. Но сейчас сеньора Монтана смотрела на нее с такой откровенной злобой, с такой бьющей через край ненавистью. Ее лицо дергалось в нервном тике, а тонкие пальцы с неожиданной силой рвали на куски кружевной шарф.
– Я могу покраситься, – неуверенно пискнула Вивиан, не зная, что тут можно сказать.
– Это неважно, – сеньора Монтана оттолкнула сына и стала быстро спускаться, придерживая одной рукой свое узкое белое платье, – ты все равно будешь рыжей! Я знаю, что ты рыжая. Рыжая!
Она как-то странно махнула рукой.
– Мама! – Диего попытался перехватить ее, но не успел.
Из пальцев дамы вырвались серебристые лучи, изогнулись, словно змеи, оплели остолбеневшую от ужаса Вивиан и швырнули ее на крышу Бентли. Она взвыла от боли, попыталась вырваться, но бесполезно – жгучие лучи врезались в кожу, оставляя кровавые рубцы. Один луч охватил ее горло. Вивиан захрипела, но, теряя сознание еще успела увидеть, как из ладоней Диего вылетел алый шар и сеньору Монтана закрыла мерцающая пелена.
***
– Жива?
– Жива, с такими ничего не делается. Память сотрете, и будет как новенькая. А насчет ушибов – скажете, что она в аварию попала.
– Может быть, лучше вы? Я бы предпочел не пользоваться магией без крайней нужды.
– Как вам будет угодно, сеньор Монтана.
Вивиан не шевелилась и не открывала глаза. Она вообще удивлялась, что жива. Безумное лицо сеньоры Монтана и жуткие лучи – это все так не укладывалось в привычный мир. А Диего, кажется, нисколько и не удивился. Для него это нормально? А может… В голову Вивиан пришла ужасная мысль – а может, она просто сошла с ума?
– Сеньор Монтана, – снова послышался тот же голос, который советовал стереть ей память, – вы не знаете, отчего произошло обострение? Я был уверен, что ваша матушка после курса терапии будет себя прекрасно чувствовать еще не меньше недели. Она принимает лекарства?
– Принимает она ваши наркотики, – с неприязнью ответил Диего. – Я сам за этим слежу.
– Так в чем же дело?
– Сегодня утром какой-то идиот дал ей газету. Вот, посмотрите.
Послышалось шуршание, а потом доктор (по крайней мере, Вивиан определила собеседника Диего как доктора) хмыкнул.
– Красотка, что и говорить! Значит, вышла из тюрьмы? По амнистии. Да, сеньор Монтана, я вам не завидую. Оскорбленная женщина опаснее, чем торнадо.
– Я больше опасаюсь не ее.
Доктор снова хмыкнул.
– Ах да, ваш знаменитый профессор, у него ведь тоже к вам большой счет. Точнее, к вашей матушке. Ну, тут уж ничего не поделаешь, он нам не по зубам. А вот от амнистированной барышни можно попробовать избавиться. Я могу найти подходящих людей и…
– Исключено, – отрезал Диего, – ее смерть активирует Метку и погубит всех нас.
– Не преувеличивайте, сеньор Монтана, – хихикнул доктор, – вы, как всегда, сумеете выплыть. А ваша матушка уже недееспособна, ей ничего особо страшного не грозит. А вот живой эта прелестная особа куда опаснее именно для вас.
– Я сказал – исключено, – в голосе Диего мелькнула ярость, почти такая же безумная, как у сеньоры Монтана.
Доктор помолчал, потом потрепал волосы по-прежнему притворяющейся, что она без сознания, Вивиан и сказал:
– Значит рыжая… мда, понятно… – и резко сменил тон на деловой: – Машину вашей подружки надо подправить. Думаю, собственные шрамы ее напугают гораздо меньше, чем вмятины на Бентли.
ТВС…
