Beдьмочк@, еще раз спасибо за отзывы. Насчет Тома Ридла вы не угадали – это не он. А Гермиона напротив, в некотором роде себя уже проявила)
Allice, фанфик я действительно удаляла. Удаляла по той причине, что сюжет был совершенно изменен, так же как и содержание тех нескольких глав, что были выложены. Поэтому я посчитала логичнее начать все заново. ))
Глава третья.
- Нравится? – поинтересовалась Эйлин, отвлекшись, наконец, от обеда. – Достойное общество?
Луна готова была поклясться, что Принц говорит нарочито громко, чтобы привлечь внимание окружающих: мол, теперь моя очередь выступать, а вы, Мистер, - Луна так и не узнала имени своего собеседника - свое уже сказали.
Мерлин, играют, да так явно, как глупые дети. Хотя что с них взять, если они…
«Срочно избавиться от этих мыслей, - прервала саму себя Луна, - пока еще никто не доказал, что я намного лучше их».
Собралась с мыслями и ответила тоже достаточно громко, четко проговаривая каждое слово:
- Не думаю, что сейчас я могу говорить со стопроцентной уверенностью, - последнее слово надо протянуть, сильно протянуть, - слишком мало времени я здесь провела, но некоторые выводы я уже, безусловно, сделать могу.
Вот и всё. Понимайте, как хотите. Теперь стоит отвлечься от всего, происходящего вокруг, и полностью сосредоточиться на еде. Первое время говорить следует как можно меньше. Как там звучит пункт 184. 22 Семейного Кодекса Блэттеров?
Кажется, так: «А оказавшись в обществе незнакомых людей, где большинство – по происхождению ровня вам, поначалу молчите, оценивая, равны ли они вам по уму и талантам. Пусть люди, не знающие вас, сами обращаются к вам. При этом держитесь достойно, даже высокомерно, никто не должен допустить мысли о том, что вы…»
- Собираешься увиливать от ответов? Смотри, некоторых это может очень оскорбить, - уже значительно тише сказала Эйлин: в этот раз она не желала быть услышанной окружающими.
Вероятно, так она хочет продемонстрировать своё расположение.
- Это почему же? – делано изумилась Луна. – Ещё действительно слишком рано делать какие-либо выводы.
- Это логика, а некоторые из присутствующих считают, что они значительно выше её. Следовательно, эти некоторые оказываются в заблуждении: у любого, кому посчастливится оказаться рядом, считают они, мгновенно должно сложиться Мнение, причем желательно, чтобы «счастливчики» испытывали восторг, если уж, так и быть, не благоговение, - насмешливо ответила Эйлин. – Тебе, можно сказать, повезло, что напротив сидит всего лишь Блэк, которому дела нет ни до чего, даже до своего рода. Все, что ты когда-либо будешь говорить, вызовет у него лишь смех, - и она осуждающе покачала головой.
- Блэк? – переспросила Луна, одновременно понимая, кого напомнил ей собеседник, когда нахмурился: портреты сбежавшего из Азкабана Сириуса Блэка, развешанные в своё время на каждом углу, ничего больше делать не умели.
- Да, Альфард Блэк. Одна из наших факультетских достопримечательностей… - кажется, настроение Эйлин в очередной раз за день изменилось: теперь она была готова сплетничать. Удивительно, что, несмотря на это, она, как была какой-то серой и блеклой, чем-то напоминающей мышку, в страхе забившуюся в свою норку, так такой и осталась. – Кажется, та часть девушек, что всему остальному предпочитает влюбленность, обязательно испытывала это поистине замечательное чувство к сему представителю сильной половины человечества. Впрочем, это не так уж и странно. Странно то, что порой в него умудряются влюбиться девушки, совершенно ненастроенные на любовь…
Эйлин продолжала что-то говорить, и, кажется, говорила она исключительно то, что думала сама. Луна невольно удивилась, что подобные мысли могли вообще посетить эту мышку.
А ещё было странно, что всё, находящееся за рамками неприязни к маглорожденным, но в какой-то мере уже традиционное, вызывало у Эйлин желание размышлять и только после этого делать выводы. Чувствовалось, что она способна мыслить, но почему-то отдельные вещи пересматривать не хочет.
«А ведь я могла бы быть похожей на неё, - пронеслось в голове, - хотя нет, не могла, я бы наверняка была такой же, если бы жила по-другому».
«Нет, не была бы, - яростный голос ворвался в сознание, обдал жаром. – Не была бы. Я бы не стала, а раз ты – это я, значит, не стала бы и ты. Понятно?»
«Да».
Такое впечатление, что время останавливается. Молчаливый диалог с собой. Первый раз, когда это произошло в доме у Блэттеров, Луна подумала, что окончательно сошла с ума. До сих пор становится страшно, когда он ведётся.
Невольно задумываешься: а нормальная ли ты? И одновременно хочешь подчиниться этому своему второму «Я», выпустить его, дать ему волю. Останавливает только одно: боязнь, что если в какой-то момент подчинишься ему, то потом всю оставшуюся жизнь будешь краснеть за жизнь предыдущую. Поэтому постепенно заглушаешь этот голос и возвращаешься к реальности, в которой время не останавливается, а продолжает течь.
- … так что я не особо бы советовала верить его комплиментам, - закончила свой монолог Эйлин.
- А чьим комплиментам следует верить? – поинтересовалась Луна, чтобы спросить хоть что-нибудь.
- По мне, так ничьим, - мрачно ответила Эйлин. – Все они настолько отвратительны…
Луна не стала уточнять, что именно отвратительно: комплименты или люди, произносящие их (хотя как хотелось!), посчитав, что это будет крайне невежливо – вряд ли Эйлин часто доводилось слышать что-нибудь приятное в свой адрес. Судя по всему, она была крайне непопулярной личностью в Слизерине. По поведению Эйлин можно было решить, что расстройства ей это не доставляет: она относилась к окружающим, как к неизбежному злу.
Возможно, раньше Луна и попалась бы на этот нехитрый прием, однако сейчас ей было ясно нечто иное: скорее всего, дело не в характере Эйлин - ещё не ясно, что именно его сформировало: возможно, именно полное безразличие к своей персоне и заставило Принц презирать окружающих.
И всё-таки Луна с трудом удерживалась от того, чтобы не спросить…
Раньше она не была такой...
- Запомни, всё, что мы с превеликим трудом вобьём в твою голову, из неё не вылетит никогда. Движения, манера разговора, даже слова и фразы, которые ты будешь произносить, будут буквально кричать о том, что ты провела в нашем обществе не один день. С нетерпением буду ждать того часа, когда ты начнешь, не задумываясь, бить по больным местам, когда начнешь ехидничать к месту и не к месту, тем самым подтверждая неповторимую репутацию моего дома… Так что труд наш будет вполне оправдан, - Мейв говорила медленно, тщательно проговаривая каждое слово, будто обращаясь к неразумному ребенку. Между словами она дела небольшие паузы, что еще больше усиливало эффект.
Однако один плюс был: она всё-таки отошла от окна и удосужилась повернуться к Луне лицом, правда, лишь для того, чтобы попрощаться:
– На сегодня хватит. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли еду. А вечером врач осмотрит тебя. До свидания.
Мейв вышла из комнаты, осторожно, почти беззвучно закрыв за собой дверь, и Луна осталась в одиночестве.
Она была не против узнать что-то новое, наоборот, её тяга к знаниям даже усилилась. Однако она была уверена в том, что труд Мейв или тех, кто будет заниматься с ней, оправдан не будет.
- Даже если я захочу, я не смогу стать такой, - громко произнесла Луна, делая небольшую паузу после каждого слова.
«Судя по всему, - мрачно заключила Луна, - Блэттеры поработали со мной куда лучше, чем мне казалось».
- А теперь ты можешь воочию узреть вторую нашу слизеринскую достопримечательность. Поверь мне, это нечто совершенно особенное, - привлекла ее внимание Эйлин.
Луна проследила направление её взгляда и увидела приближающегося темноволосого человека со значком старосты.
- Могу поспорить, что потомков Салазара Слизерина ты ещё не встречала, - Эйлин закончила свою мысль.
