Везунчик.

Глава 46.

От автора:
Христос воскрес! Воистину воскрес!! Со светлым праздником Пасхи Вас всех поздравляю, братья и сестры! И да пребудет с Вами Господь…
Лапуля обновилась! Сама даже удивилась, но вот как-то так получилось, что всё же, воистину, обновилась. Вот и не верь после этого в Чудо…
Так-с, ну, что, вы ужо ждёте, что Лапуля будет рассыпаться в извинениях, говорить, что сессия, курсовая, да и просто тяжёлые трудовые будни вынудили, хотя она, безусловно, очень сопротивлялась?.. Но нет! Лапуля не будет повторяться! И Лапуля даже и не будет извиняться: за неё извинится размер глав. Да, кстати, все заметили, что главы получились просто до неприличия огромными?.. А, если и не заметили сейчас, то уж по мере прочтения убедитесь…
Так-с, насчёт содержания… Начало писалось сразу после сессии, а потом – под высокой температурой.
А теперь перейдём к ответам на отзывы:
С праздником тебя, Солнце! Ой-ой-ошеньки, что с людьми творит недосып! Простейшие вещи забывают. *тяжко вздыхает и удручённо качает головой* Большое спасибо, что указала на ошибку! Что Лаки стащил у Снейпа?.. Вы правы, это было нечто действительно очень важное, но в этой главе я не напишу, что конкретно, а лишь дам совсем-совсем маленькую зацепочку.
Гордыня, поздравляю тебя с Пасхой! Тёмная сила уже проснулась и впадать в спячку явно не собирается, даже наоборот: активируется тут потихонечку, бяки мелкие делает, хулиганит втихаря… И спасибо за то, что регулярно оставляешь отзывы к обоим моим фанфикам! Для меня это действительно очень важно.
Dominicka, поздравляю тебя со светлым праздником Пасхи! Оу, да: женская месть действительно страшна. Но в этой главе Джинни только делает первые неуверенные шажки по дороге справедливого отмщения, так сказать, начинает входить во вкус… И да, конечно же, пейринг Гарри/Джинни никуда не денется. Да и куда ему, собственно говоря, деться?..
С Пасхой поздравляю Вас, Kul! Огромное спасибо за такой замечательный отзыв – мне было очень приятно его получить. Мне тоже очень хотелось, чтобы продолжение было написано поскорее, но, увы и ах… И я совсем даже не против, чтобы мне напоминали, что обновляться надо – это, знаете ли, очень даже вдохновляет. Поэтому ещё раз благодарю за отзыв и поздравляю с праздником!
Daiolen, поздравляю Вас со светлым праздником Пасхи! Я могу всё объяснить!! Эээ… Ну, в смысле, конечно же, как закрывать чёрные дыры и отчего на солнце пятна я, безусловно, объяснить не могу, но вот что-то касательно своего фанфика – вполне. Зачем Лаки нужно было воровать что-то из Министерства Магии? Ну, тут всё просто: во-первых, Лаки любопытен как целый большой-большой прайд больших-больших кошек, а тут тебя так натурально заинтриговывают, многосерийные сны показывают, да и потом, почему бы и не сходить, если ты знаешь, что там есть что-то, что имеет к тебе отношение, а охраны – по минимуму? Да и алиби, если что, у него на тот момент стопроцентное: из-за того неописанного задания его напоили зельем для сна без сновидений, от которого считается, что невозможно проснуться раньше, чем оно перестанет действовать. Далее… Вы считаете, что встречу с бывшей удачей не назовёшь?.. Хм… Ну, это смотря с какой стороны на это посмотреть: как по мне, так даже хорошо, что они встретились, поругались и он смог наконец-то поставить последнюю точку на «ё» в их отношениях, а то бы так и накручивал себя, думая, что зря они расстались и что надо бы её вернуть. Что же касается восстания студентов… Вообще-то это, по большому счёту, был крик души. Вот Вы знаете, какая стипендия у студентов-бюджетников?.. Правильный ответ – мизерная! Даже повышенную – и ту без микроскопа не разглядеть. И была б возможность, я бы тоже подняла что-то вроде такого восстания. Ну и, кроме этого, оно носило ещё показательный характер, о чём в этой главе, кстати, написано. Что же касается того, что остаётся только надеяться, что директору хватит ума напоить его молоком, то об этом, конечно же, написано ниже. Но люди ведь традиционно судят по себе, поэтому он скорее предложит ему лимонную дольку. Хотя, безусловно, без молока Лаки не останется. Я не настолько жестока! Так, кажется, на все Ваши вопросы я ответила… Честно признаться, мне было Непередаваемо Приятно получить такой большой, подробный и в высшей степени замечательный отзыв, особенно учитывая то, что по большей части в своих рассуждениях Вы были абсолютно правы. Спасибо Вам за это Огромнейшее!
Ангела, с праздничком! Продолжение – вот оно, хотя и заставило себя ждать. У меня просто нереальная реальная жизнь – ни на что времени не хватает, но забрасывать я фанфики ни в коем случае не собираюсь. Раз уж начала – значит, допишу. Так что не переживайте! И ещё, могу сказать по секрету, что больше, чем на шесть месяцев, проду я не задержу в любом случае. Ну, это – абсолютный максимум, до которого, надеюсь, я всё же не буду дотягивать. И спасибо за отзыв! Мне было очень приятно его получить.
ElenElle, поздравляю с Пасхой Вас! Спасибо, что столь высоко оценили данный фанфик – я прямо польщена! Что же касается обновлений… Знаю, и мне и самой от этого очень грустно. Но изменить ничего не могу: времени хронически ни на что не хватает. И, конечно же, я выложила картинки на другом ресурсе. Ещё раз спасибо Вам за отзыв!
С праздником Вас поздравляю, Мирок! Мне было очень приятно, что фанфик Вам понравился и коллажи тоже. Что же касается рассуждений… Мне просто легче писать от первого лица – сама не знаю, почему. И огромное-преогромное спасибо за отзыв! Для меня это действительно важно.

Также, пользуясь случаем, хочу поздравить с недавно прошедшим Днём Варения свою сестрёнку Нику. В качестве подарка посвящаю ей упоминания парселтанга и все сценки с Джинни. Поздравляю! И пусть всё у тебя будет сугубо так, как того желаешь ты! И пусть только попробует не быть – приду, разберусь и переделаю согласно твоим пожеланиям и предпочтениям!
А ещё поздравляю с прошедшим чуть попозже Днём Колбасения свою лучшую подружку Леночку! Зая, я тебе и так уже купила целую кучу подарков, но, так и быть, посвящу и тут что-нибудь. Во-первых, все попытки романтики, какие только тут есть (хотя, кажется, их тут нет, но ты-то пренепременно найдёшь) – для тебя, оба Лео – тоже тебе, всего имеющегося Снейпа (хотя тебе и вряд ли понравится то, как я издевнулась над бедным профессором) – посвящаю! И с Днём Рождения поздравляю! Ну и желаю всего того, что я тебе уже понажелала.







“Во всём виноват Поттер” – гласит закон жизни. Жизни Северуса Снейпа. Так было, так есть и так будет всегда. И вполне естественно, что именно Поттер виноват во всех бедах, навалившихся в последнее время на в меру бедного и не в меру несчастного профессора зельеварения. Снейп чуял печёнкой как Миссис Норрис чует печёнку, что вина за всё случившееся лежит только и исключительно на этом несносном мальчишке. И хотя у зельевара, конечно же, доказательств не было, что и вполне понятно, учитывая вечное невезение самого профессора и чрезмерное везение подозреваемого, это всё равно нисколечко не снижало уверенности в том, кто именно является причиной всех профессорских бед. Ведь именно из-за пророчества был зол Волдеморт, а в пророчестве говорилось о ком?.. Правильно, о Поттере. Кроме того, эта странная и чрезмерно волнующая Тёмного Лорда выборочная змеиная амнезия, вдруг внезапно напавшая на его любимую ползучую гадость… Ну, у кого ещё могло хватить фантазии и наглости, чтобы посметь додуматься стереть память змее его Темнейшинства? А в том, что Нагайне стёрли память, зельевар, в отличие от самого Тёмного Лорда, практически не сомневался. Но вот что самое противное: виноват во всём Поттер, а расхлёбывать приходится ему, Северусу Снейпу. Ведь это ему дали задание модифицировать и сварить и без того чертовски сложное зелье восстановления памяти, на которое, кроме всего прочего, ещё и придётся потратить слишком много редких и ценных ингредиентов из личных запасов профессора. Кстати, насчёт личных запасов… Зельевар был более чем уверен, что и к исчезновению некоторых флакончиков с зельями Мальчик-Который-По-Определению-Всегда-И-Во-Всём-Виноват тоже имел самое что ни на есть наинепосредственнейшее отношение. И хотя то, как именно Поттер мог бы хотя бы попробовать попытаться пробраться в его сокровищницу, не поддавалось никакому логическому объяснению, профессор всё же свято верил, что и здесь без этого наглого спецназовца не обошлось. Но все эти неприятности можно было смело считать просто мелкими и крайне незначительными по сравнению с тем, что, проснувшись утром и обнаружив на спинке стула чистую и гладко выглаженную мантию вместо грязной, помятой и местами порванной, Снейп не обнаружил во внутреннем кармане одной небольшой вещицы, данной ему собственноручно Лордом. Северус рвал и метал, нашипел на перепуганных домовиков, несколько тысяч раз обыскал всю мантию вдоль и поперёк, но так ничего и не нашёл. Нет, конечно же, как-то пару раз после неожиданной и никоим образом не санкционированной профессором массовой стирки эльфами его вещей Северус Снейп недосчитывался то одного носка, то другого носка, то носового платка, то ещё чего… Но то носки и платки, а то – небольшой свёрток, который эльфы клялись и божились, что сроду в глаза не видели. Поэтому профессор снова привычно подозревал Поттера в пропаже: они как раз столкнулись с ним в дверях прошлым вечером. И хотя Снейп очень даже отчётливо помнил, что руки этот наглец держал в карманах, что, признаться, его очень тогда взбесило, зельевару в мозг всё равно постоянно поступали сведения от активно что-то чующей печёнки, доносящей, что дело тут нечисто и что причастность Поттера несомненна и неопровержима. А печени своей профессор предпочитал доверять, она, в отличие от самого Снейпа, ошибалась крайне редко. Таким образом, виновность Гарри Джеймса Поттера во всех жизненных неурядицах самовозложившего на себя функции судьи профессора Северуса Тобиаса Снейпа и исполняющей обязанности прокурора профессорской печени была вненаучным образом установлена и сомнению не подлежала. Как самоуверенно считал зельевар, проблем с логикой у него не было, поэтому на основе имеющихся сведений о причастности виновного ко многим тяжким и особо тяжким преступлениям в недалёком прошлом, то есть вчера и позавчера, профессор сделал вывод о виновности обвиняемого и в утренних событиях, таких как замуровывание директора в собственном кабинете, носящее антиправительственные настроения агитационно-пропагандистское выступление, сподвигшее к восстанию учеников, а также в том, что этот социально опасный субъект помешал блюсти порядок добропорядочному профессору, крайне непочтительно схватив Северуса за руку и куда-то потащив, а ещё в том, что… Стоп, подождите-ка… Поттер схватил его за руку и куда-то тащит?!!
Вы когда-нибудь пробовали силой тащить кого-нибудь не очень-то маленького на очень даже большие дистанции? Нет?! И не надо. Уж поверьте моему опыту… Первые секунд десять транспортировки прошли нормально, и я даже успел дотащить не особо сопротивляющегося от неожиданности и обширного офигевания профессора зельеварения практически до лестницы. Однако эти первые секунды прошли, и Снейп начал показывать всё более и более активное нежелание куда-то тащиться. Сначала он, естественно, попытался вырвать свою руку из моей, что у него, конечно же, не получилось, так как хватка у меня была крепкая, а офигение было слишком обширное, так что последующие секунд пятнадцать тоже прошли неплохо, и мы благополучно миновали несколько лестничных пролётов.
– Поттер, что Вы себе позволяете?! – Наконец-то прорезался голос у профессора Снейпа. Но во всём несправедливо обвинённый, однако объективно виноватый Поттер не соизволил обратить внимания на этот крик души и продолжил с огромной скоростью тащить куда-то бедного зельевара. Пользуясь тем, что вот как раз сейчас его как на буксире тянули по лестнице, Снейп начал отчаянно пытаться хвататься свободной рукой за перила, что, признаться, было малорезультативно, так как левая рука с трудом могла дотянуться до расположенных с правой стороны перил. Но Северус надежды не оставлял и попыток сопротивления тоже, поэтому он ещё и усиленно пытался упираться ногами в ступеньки. Однако и это, по какой-то странной и почти мистической причине, также особого результата не дало и, что особенно странно, даже не очень-то отразилось на скорости их передвижения.
– Профессор, Вы хотите, чтобы мне поставили памятник? – Завязал я светскую беседу.
– Надгробный – очень. – Тут же проинформировал меня собеседник.
– А мне его поставят ещё при жизни студенты вон там. – Я свободной рукой махнул в сторону основания лестницы. – А вам, соответственно, – вон там. – Всё той же рукой я указал по направлению школьного кладбища.
Кажется, мои слова заставили профессора по-новому взглянуть на ситуацию, так что последний оставшийся лестничный пролёт был преодолён без особых проблем.
– Мы к директору?.. – Удивлённо спросил узнавший местность зельевар. Я кивнул. Пересечённую местность мы пересекли, так что сейчас, на относительно ровной поверхности, буксировка проходила гораздо более успешно. До определённого момента проходила… Сразу после непродолжительной перезагрузки и продолжительной попытки выхватить волшебную палочку, непонятно куда запропастившуюся, и правую руку, за которую, собственно, объект и буксировался, Северус Снейп неожиданно повысил скорость и практически поравнялся со мной. – Отпустите уже мою руку, в конце-то концов!..
– Действительно, отпусти ты его уже. Всё равно мы уже пришли, да и куда он денется?.. – Философски спросил только что поравнявшийся с нами тренер. За его широкой спиной маячили наши ребята и девчата.
– Хм, ну, если так… Нет, ну если так, то тогда конечно… – Долгожданное освобождение профессорской руки наконец-то состоялось. Ура, товарищи!.. – Хотя он и так бы никуда не делся… – Тихо и задумчиво проговорил я. К счастью, донельзя счастливый от самого факта возвращения своей любимой конечности Снейп ничего не услышал.
На некоторое время в коридоре повисла странная, но лично меня абсолютно не напрягающая тишина. Но вот зависнувший до сего момента зельевар в очередной раз перезагрузился и, разогнав художественно развешанное по всему коридору безмолвие, гневно выдал:
– Мистер Поттер, Вы собираетесь открывать кабинет?!
Я поразился подобной наглости и переспросил.
– Я?! – После чего задал встречный вопрос. – А что, разве должен?..
В ответ профессор прочитал мне сокращённый вариант лекции по биологии, весьма подробно раскрыв содержание темы “передающиеся по наследству от отца к сыну плохие гены, заключающиеся в явно выраженных многочисленных и неизлечимых хронических заболеваниях вообще и врождённом и постоянно прогрессирующем слабоумии в частности”, умудрившись сократить это всё до простого: “Вы, мистер Поттер, как и Ваш отец, столь же недалёкий, глупый, тупой…”.
– Простите, что прерываю, но, может быть, Вы всё же соизволите произнести пароль, а то мы здесь так хоть до ужина стоять будем. – Профессор снова открыл было рот, видимо, желая распространиться ещё и о семейной поттеровской ограниченности умственных способностей, которых едва-едва хватает на мысли о еде, как я, кое-что прикинув в несуществующем по скромному профессорскому мнению уме, задумчиво-задумчиво продолжил. – До завтрашнего ужина, разумеется…
– Пароль – “Эм Энд Эмс”… – После некоторой паузы заявил профессор.
– В любом месте веселее вместе… – Чисто автоматически продолжили все присутствующие, кроме профессора Снейпа. Вот уж воистину реклама объединяет людей!..
– …только он не… – Запнувшись, зельевар удивлённо на нас уставился. – Не действует…
Ричард МакГрегор, неторопливо подойдя к каменной горгулье, тихо, серьёзно и явно угрожающе произнёс:
– Дорогой наш каменный птах, я настоятельно рекомендую Вам прыгать отсюда и открыть нам проход, а то иначе придётся принимать меры… – Наш дорогой и любимый каменный птах не прочувствовался, а, может быть, просто ещё не знал, с кем рискнул связаться, поэтому и остался стоять на своём месте каменным истуканистым изваянием. – Ну, что же… – Тренер демонстративно развёл руками. – Придётся принимать меры.
– И какие же Вы собрались принимать меры? – Скептически поинтересовался профессор Снейп. – Каменные горгульи, к вашему сведению, – это одни из самых наинадёжнейших охранников, они пропускают внутрь только по паролю, на них никоим образом невозможно магически воздействовать, а если их вдруг кому-то удастся разрушить, то высвободившаяся магическая энергия уничтожит и то, что охранялось, и того, кто уничтожил такого охранника, да ещё и буквально выжжет окрестности.
– Я очень рад за данного каменного птаха, однако кто сказал, что мы тут будем на него магически воздействовать?.. Вы слишком узко мыслите, профессор. – Последнее слово явно прозвучало издевательски, особенно в данном контексте и особенно учитывая то, каким тоном Ричард его произнёс.
– Нам его тупо сдвинуть надо? – Задумчиво уточнил я, уже мысленно прикидывая, с какой стороны лучше подойти, чтобы удобнее было оттаскивать.
– Вы мыслите в правильном направлении, мистер Поттер. – С особо умным видом кивнул тренер, после чего продолжил. – Ну, и чего встали, как истуканы каменные?! И не стыдно отнимать лавры у бедного птаха и профессора Снейпа? – Мы переглянулись. У тренера хорошее настроение… Интересно, с чего бы это вдруг?.. – За работу!!
После недолгих дружных усилий тяжеленный кусок камня был всё-таки немного сдвинут в сторонку и перед нами предстала во всей своей сомнительной красе каменная кладка стены.
– Хм… А, может, сдвинуть птаха не было такой уж гениальной идеей, как нам казалось?.. – Задумчиво изрёк тренер, после чего, простучав стенку, повернулся к нам. –Идеи есть?
– Взорвать нафиг! – Тут же откликнулся Орёл.
– Точняк! И чтоб рвануло так рвануло!.. – Поддержала Лиз.
– Да вообще ништяк. Особенно в кайф потом всю школу по кирпичику собирать. Вот это – вообще атас. Да?.. – Обломал и передразнил всех юных взрывателей и поджигателей тренер. – Ещё идеи?
Голос, как это ни странно, подал Снейп, ехидно вопросивший:
– А, может быть, Поттер просто снимет все запирающие заклятия?..
– Я хренею в этом зоопарке!.. – С долей философского восхищения профессорской наглости, проговорил я. Ребята синхронно нахмурились, прищурились и поджали губы. Нет, всё-таки им положительно и решительно никогда не нравилось слово “зоопарк”… – И вообще, Вы действительно слишком узко мыслите, профессор. “Поттер то да Поттер сё”… – Издевательски передразнил я. – У меня вот есть идея получше… – Выдержав эффектную паузу и дождавшись полного внимания присутствующих, продолжаю. – Давайте выломаем стенку, используя в качестве тарана профессора Снейпа.
– Что Вы себе!.. – Начал возмущаться профессор, но я моментально прервал.
– А что Вы себе?.. Вот как практически не разбирающемуся в магии подростку делать всякого рода сомнительные предложения – так это можно, а как нормальную, конструктивную и реально могущую подействовать идею кто предложит – Вы тут же в штыки. Ну где тут логика?!
– Не пытайся искать то, чего нет. – Философски изрёк Медведь, гипнотизирующим взглядом смотря на стенку. – А идея с тараном неплоха…
– Стоп, подождите-ка! – Я поднял руку в останавливающем от активных действий жесте, достал свою волшебную палочку и демонстративно швырнул Алохомору в стенку. – Ну вот, очистку совести провели, теперь можно и таран использовать…
Профессор снова попытался найти в своём левом кармане куда-то запропастившуюся волшебную палочку, ибо не знал ещё сей наивный человек, что один крайне предусмотрительный спецназовец, ну, то бишь я, заблаговременно переложил данный представляющий некоторую опасность предмет за подкладку правого кармана профессорской мантии.
Снейп прошипел что-то абсолютно неподдающееся расшифровке и явно ругательное, но, кажется, его никто не понял*.
– Прошу прощения, профессор, но в нашем маленьком и скромненьком зоосадике… – Ребята снова одновременно провернули сходные с реакцией на слово “зоопарк” манипуляции со своими лицевыми мышцами. – …к вящему нашему сожалению, нет террариума, поэтому не были бы Вы столь любезны перевести? Мы были бы Вам очень-очень благодарны. – Предельно вежливо попросил я, после чего предельно тихо продолжил. – Наверное…
– Вы… – Снова начал что-то шипеть почти на парселтанге Снейп, но я прервал.
– Вы ошиблись адресом, со змеями наш вождь красноглазых разговаривать любит, а мы… – Я широким жестом руки указал на всех присутствующих, кроме себя. – …люди психически здоровые, со всякими там рыбками-птичками-змейками-тараканчиками-камешками и прочая-прочая-прочая привычки вести беседы не имеем…
Только было собравшемуся достойно съязвить профессору помешал фирменный рявк тренера, призывающий к мирному сосуществованию, дружбе народов, консолидации пролетариев всех стран, ну и просто к тому, чтобы все наконец-то заткнулись и занялись делом.
– Мне, по большому счёту, абсолютно всё равно, что именно мы будем делать с этой стенкой, но одно я знаю точно: птаха обратно мы не попрём. – Высказал общее мнение Барс.
Мне вдруг почему-то показалось, что если сейчас же не связать профессора, то он нас всех как минимум поубивает особо жестоким образом, даже и без помощи волшебной палочки. Поэтому в благородных целях коллективной безопасности я наложил на Снейпа какое-то простенькое успокаивающе-умиротворяющее заклятие. Кажется, подействовало, потому как вместо очередного шипения из уст зельевара неожиданно проглаголилась истина.
– Взрывать нельзя – завалит камнями.
Довольно улыбнувшись от уха до уха, я вежливо и культурно попросил профессора высказать его предложения.
– Идея с тараном неплоха… – Задумчиво проговорил Снейп. Я начал активно пытаться вспомнить, не является ли, случаем, одним из побочных эффектов наложенного заклятия художественный отлёт крыши на неопределённые время и расстояние. – Можно использовать рыцарские доспехи, утяжелить их магически…
Профессор Снейп дружелюбно улыбнулся только что притащенным нами рыцарским доспехам.
– Вы на это заклятие наложить хотели, профессор.
Профессор удивлённо на меня взглянул.
– В самом деле?.. – Наконец-то вспомнив, что от него требуется, он ещё раз мило и дружелюбно улыбнулся доспехам. – Ах да, действительно, хотел… Но у меня, к сожалению, нет волшебной палочки.
– Вообще-вообще нет? – Спросил я, уже чувствуя, что лучше бы мы его всё-таки связали.
– Нет, где-то она определённо быть должна… – Немного подумав, ответил профессор.
– А Вы в карманах смотреть не пробовали, сэр? – Задал я наводящий вопрос.
– Пробовал. Но там ничего нет. – Зельевар демонстративно вывернул левый карман, потом вывернул правый карман… Волшебная палочка с глухим стуком покатилась по полу и куда-то закатилась. – Хм… Ну, по крайней мере теперь у меня в карманах точно ничего нет. – С обескураживающей жизнерадостностью смог наконец-то увидеть хоть что-то хорошее в ситуации профессор.
– Нда… – Только и смог более-менее членораздельно произнести я, мысленно начиная биться об эту злополучную каменную стенку головой на манер тарана. – Accio, волшебная палочка профессора Снейпа! Прошу. – Услужливо подал я магический кусок дерева всё также не отрывающему взгляда от доспехов профессору.
Что-то невнятно буркнув, зельевар пару раз стукнул по доспехам волшебной палочкой.
– Всё, что ли?.. – Прождав ещё с полминуты продолжения, спросила Бали. Профессор отстранённо кивнул, слегка улыбаясь чему-то своему и мечтательно разглядывая потолок. – Ну ладно… – Слегка пожав плечами, Бали кивком головы указала на доспехи.
С упорством Волдеморта, которому даже отражённой Авадой не помешать пытаться захватить власть, мы начали долбить эту долбанную каменную стену.
– Тяжеленная зараза… – Буркнул Волк, когда нам наконец-то удалось пробить дыру в стенке и можно было кинуть уже куда-нибудь подальше опостылевшие и надоевшие до чёртиков доспехи.
Доломав стену, все дружно ломанулись в образовавшийся проход.
– Дверь. – Умиротворённо констатировал очевидное профессор Снейп. Ещё несколько раз пожалев о поспешно кинутом заклинании, я приготовился её выламывать. – Без стука входить невежливо, молодой человек.
Я кивнул, соглашаясь, что это, действительно, очень-очень невежливо.
– Ну что Вы, мистер, как Вы могли подумать, что я не постучусь?! Я обязательно постучу. – Отойдя чуть подальше, добавляю. – Ногой. Когда дверь выламывать буду…
После первого удара дверь содрогнулась, но выдержала. После второго то ли заскрипела, то ли затрещала, но осталась стоять на своём месте. Наконец, после третьего и особенно сильного удара с ноги дверь, красиво пролетев чуть больше полуметра в воздухе, с грохотом рухнула на пол.
– Здравствуйте, профессор Дамблдор. – Вежливо поздоровался с профессором Снейп. – Как поживаете? Как здоровье?
Директор, то ли всё ещё неспособный пошевелиться, то ли впавший в ступор от искренне вежливого зельевара, ответить не соизволил.
Через секунду мы тоже, решив последовать благородному примеру профессора Снейпа, поздоровались и спросили у профессора Дамблдора, как он поживает и как его здоровье. Директор снова не ответил, что снова могло означать как очень качественное впадение в ступор, так и общую неспособность субъекта двигаться.
– Вы завтракали? Наверняка ещё нет!.. Так, где-то здесь определённо были лимонные дольки… Вчера вот точно были… Профессор Снейп, Вы не поможете мне в поисках?..
Зельевар, вежливо кивнув, сказал, что обязательно поможет в моих научно-исследовательских раскопках.
– Мне почему-то кажется, что на него надо наложите финиту ля комедию. – Задумчиво произнёс тренер, оглядев неподвижного директора пристальным, изучающим взглядом.
– Как начальству будет угодно… – Пробормотал я и швырнул в директора Фините Инкататемом. Немного погладив тихонько курлыкающего феникса, который почему-то находился в единственном абсолютно целом углу кабинета, я повернулся посмотреть на результат. – Помогло?..
Как оказалось, всё-таки помогло, и теперь странно на меня поглядывающий директор, усиленно потягиваясь, поднимался с кресла.
– О, как хорошо, что Вы уже встали, директор!.. – Искренне обрадовался я. – Теперь можно смело сворачивать нашу с профессором Снейпом поисковую экспедицию. Профессор!.. Лимонные дольки больше искать не надо, они сейчас сами чудеснейшим образом найдутся!
– В самом деле?.. – Кажется, весьма искренне огорчился зельевар. – Ну, что же…
– Тогда, может, чаю? – Спросил директор Дамблдор, всё с той же фирменной и наверняка запатентованной по-отечески тёплой улыбкой поглядывая на нашу весёлую компанию любителей приходить в гости по утрам. Профессор Снейп отстранённо кивнул. Директор, подозрительно прищурившись, обратился персонально к зельевару. – Северус, мальчик мой… – Северус вежливо приподнял брови в ожидании продолжения предложения, вместо того, чтобы как обычно нахмуриться. Всемирно известный закон сохранения энергии ещё никто не отменял, поэтому кому-нибудь всё-таки надо было нахмуриться. Этим кем-то стал директор Дамблдор. – Кхм… Северус, может быть, лимонную дольку?
Снейп призадумался.
– Благодарю, но я, наверное, всё-таки откажусь. – Директор ощутимо расслабился и облегчённо заулыбался. – Я бы вообще предпочёл чёрный крепкий кофе. – Вдруг продолжил зельевар. Дамблдор, ненадолго и слегка принахмурившись, снова заулыбался и покивал. – С горьким шоколадом, желательно. – Продолжил профессор. Директор тяжко вздохнул.
– Северус, мальчик мой, принеси мне, пожалуйста, лимонных долек. Они находятся вон в том шкафчике, да-да, в том… – Пока зельевар продирался через дебри обломков и осколков, директор повернулся к нам. – Сегодня утром у слизеринской команды по квиддичу была тренировка, Северус на ней присутствовал и в него попал шальной бладжер. Ведь так, мистер Поттер?..
Я вздохнул и потупил взор. Было почти стыдно. Почти просто потому, что, во-первых, припомнить случай, чтобы мне за что-то когда-то было по-настоящему стыдно, я не мог, а, во-вторых, это ведь была вынужденная мера, в целях самообороны, да и потом…
– Почти, сэр. – Проговорил я, всё также увлечённо разглядывая пол, на котором в высшей степени занимательно и увлекательно расположились обломки каких-то странных сооружений, которые даже в целом виде вызывали вполне обоснованный интерес к своей персоне.
– Почти, мистер Поттер? – Вежливо переспросил директор. Я кивнул. Молчание затягивалось.
– В него действительно попало. – Наконец пробормотал я, переключив теперь своё внимание на покрытые каким-то странным подобием полотна картины.
– Позвольте поинтересоваться, что именно попало в сотрудника нашей школы?
– Нууу… – Задумчиво протянул я. – В него попало… – На секунду запнувшись, продолжаю. В конце концов, успокаивающие заклятия, вроде бы, не причислены к непростительным. Пока не причислены… – Заклятие Sedare.
Директор покивал головой, что-то припоминая.
– Sedare с латинского “успокаивать”, в общем-то, ничего плохого… – Попытался объясниться я.
– Действительно, ничего плохого. – Снова улыбнулся директор. – О, Северус, ты уже вернулся! Ты нашёл лимонные дольки? Ах, как это мило с твоей стороны!.. – Прищёлкнув пальцами, профессор Дамблдор призвал свою волшебную палочку. Я инстинктивно напрягся. – А теперь можно и чайку выпить!
Директор наколдовал одиннадцать одинаковых стульев, а после, когда все наконец-то расселись, ещё и чашки чая.
– Гарри, а ты почему не пьёшь свой чай? Попробуй, тебе обязательно понравится!..
Я натянуто улыбнулся. Почему-то находящаяся в моей кружке жидкость доверия не вызывала. Абсолютно.
– А можно я последую примеру профессора Снейпа и отличусь?.. – Спросил я, поняв, что что-нибудь мне здесь всё-таки выпить придётся. Директор профессионально натянул улыбку и кивнул, уточнив, какой сорт кофе я предпочитаю. – Никакой. Мне бы молока… – Мечтательно протянул я. Профессор удивлённо и почему-то весьма разочарованно на меня посмотрел и эффектным щелчком пальцев позвал домовика.
– Будьте любезны принести мистеру Поттеру молока. – Вежливо попросил директор.
– Подождите!.. – Остановил я почти раскланявшегося домового эльфа. – Молоко должно быть холодное, некипячёное, не очень жирное… – Я призадумался. Сказать или не сказать, что оно обязательно должно быть пастеризованное?.. Нет, всё-таки не стоит. Вряд ли это милое лопоухое создание знает столь умные слова. – И не в коем случае не должно быть пенки! А ещё можно принести коктейльную трубочку…
Домовик с поклоном исчез. А я вдруг подумал, что если я уже попросил, чтобы молоко было некипячёное, то, наверное, упоминать про пенку было вовсе и необязательно. А ещё почему-то вдруг вспомнилось, что молоко – это, пожалуй, единственное вещество в магическом мире, которое абсолютно невозможно незаметно магически испортить, что все зелья, в которых одним из ингредиентов является молоко – целебные, что… Да-да, кажется, молоко даже считается самым светломагическим веществом, является чем-то вроде воплощения самого светлого в мире чувства – материнской любви к своему ребёнку… В общем, магически испортить молоко невозможно, что ещё раз подчёркивает отсталость волшебников. Неволшебники же уже давно и очень успешно научились портить абсолютно всё. Как говорится, и не такое и не так!..
– Как ты себя чувствуешь, Гарри? – С такой искренней-искренней теплотой и заботой тихо спросил у меня директор. Я мысленно реконструировал свой внешний вид. Грязный, помятый, уставший, да ещё и после сильного выплеска магической энергии… Неужели такому в высшей степени проницательному человеку, каким себя считает директор, столь сложно догадаться? Да по мне что, совсем-совсем не видно?! Ну, хорошо. Отвечу. Даже культурно отвечу. Но только потому, что он так настаивает!.. Только по этой благородной причине я внятно буркнул: “Шикарно”. Директор покивал чему-то своему, потом встрепенулся и снова по-отечески мне улыбнулся. Похоже, Дамблдор был склеротиком, потому что лично я не знаю, чем ещё можно объяснить его следующий вопрос:
– Как ты себя чувствуешь, Гарри?.. – Нда… Я спокоен, я совершенно и абсолютно спокоен… Я спокоен как слон. Мне всё абсолютно по хоботу. Абсолютно!.. Вот только, кажется, что-то ответить всё-таки надо… А как я себя, собственно, чувствую?..
– В общем, чувствую себя довольно сухо и комфортно…
В ответ на мои слова произошла сложная химическая реакция выпадения профессора Дамблдора в осадок. Нда… В который раз удостоверяюсь на практике, что чем больше говоришь, тем сильнее осознаёшь, что всё-таки молчание – золото…
Дав себе честное пионерское, что при одном только подозрении на наличие рекламы в зоне восприятия мозгом информации я тут же буду зажимать уши, зажмуривать глаза, затыкать нос, не двигаться и молчать, я расслабленно откинулся в кресло и уставился в потолок.
– Ваше молоко, сэр. – Пискнул эльф, подавая мне высокий стакан, доверху наполненный моей прелестью. Совсем тихо что-то мурлыкнув, я, растягивая удовольствие, начал потягивать свой персональный наркотик через трубочку. Да, всё-таки жизнь хороша, когда пьёшь не спеша… Упс! Я сделал это. Снова. И снова. И снова…
– Мистер Поттер… – Снова тихонько позвал меня директор. Я невразумительно что-то хлюпнул, показывая, что я весь во внимании. – Вы знаете, сколько действует это умиротворяющее заклятие?
– Часа три. – Ответил я, начиная потихоньку понимать, что, кажется, принятое мною решение было ну очень опрометчивым и что всё-таки не стоит расшвыриваться даже совсем лёгенькими и почти безобидненькими заклинаньицами в очень мстительных зельеваров. И вообще не стоит пытаться шутить с теми, у кого чувство юмора начисто атрофировано.
– Три с половиной. – Деликатно поправил директор. Я кивнул. Лишние полчаса никогда не бывают лишними. – И, кстати, после этого заклятия колдомедики настоятельно не рекомендуют использовать чары забвения.
А вот это было плохо, и этого однозначно не было написано в той книжке, в которой я данное заклятие вычитал.
– Кажется, мне надо куда-нибудь срочно эвакуироваться… – Я отодвинул трубочку в сторонку и сделал большой глоток молока прямо из стакана. – У Вас есть какие-нибудь конструктивные предложения? – Глаза и очки директора хитро поблёскивали, брови странно колосились над знаменитыми полумесяцами** и даже лимонные дольки были похожи на маленькие излучатели хитрости. Ни дать, ни взять – странная пожилая особь лиса, которой давно пора бы уже уйти на пенсию, вместо этого вышла на охоту. Зрелище меня даже почти умилило, если бы не одно “но”: благотворительными пенсионными фондами я не занимаюсь. – Только, знаете ли, я патриот, из страны не поеду… – Снова вальяжно потягиваю молоко из трубочки. Вспомнилась прописная истина, что когда нет разумного выхода из ситуации, можно попытаться использовать неразумный вход. – Ричард! – Громко позвал я тренера. В ответ послышался какой-то набор звуков, предполагалось, что доносящих до моего сведения, что меня слушать будут и, возможно, даже и не перебивая. – Мне было бы очень желательно ещё до обеда куда-нибудь слинять. Дела есть? – Тренер скользнул мимолётным взглядом по методично уничтожающему плитку шоколада Снейпу и ответил, что дела всегда найдутся. – Так, ладно, мы пойдём, не будем Вас отвлекать, профессор, ведь у Вас ещё столько дел, столько дел!.. И со студентами разобраться надо… – В ответ на недоумённый взгляд директора, я пояснил, что они там что-то хулюганят и дебоширят. – И лицензию мне выписать, и… – Я понизил голос до слышного только профессору Дамблдору шёпота. – И объяснить после обеда профессору Снейпу, как так получилось, что он споткнулся на почти ровной лестнице и почему его ну никак нельзя немедленно выпустить из больничного крыла.
Почти допив молоко, я повернулся к мирно допивающему остатки кофе зельевару.
– Профессор Снейп, мне сейчас придётся уйти, Вы не будете столь любезны дать мне некоторые элементарные медицинские зелья?
Зельевар отстранённо кивнул. Я мило улыбнулся директору. У профессора Снейпа просто замечательные личные запасы зелий, в которых чего только нет, и уж найти там один маленький и скромненький флакончик с модифицирующим память зельем – это не столь уж и сложно, а уж по сравнению с перспективой скрываться потом по всему миру от горящего желанием праведной мести хитрющего декана Слизерина…
– До свидания, профессор Дамблдор. – Вежливо попрощался Северус Снейп, начиная подниматься с кресла. Однако уже через пару мгновений всеобщие сборы ненадолго прекратились и все странно на меня поглядели. Не обратив ни на кого особенного внимания, я продолжил допивать последние капельки молока в стакане через коктейльную трубочку, издавая при этом совершенно странные и не в приличном обществе буде воспроизведённые звуки.
– То ли жизнь прекрасна, то ли я мазохист… – Философски изрёк я, испарив тщательно очищенный от молока стакан и лучезарно улыбнувшись. Вот сейчас я действительно чувствовал себя просто шикарно, весьма комфортно и вполне сухо. – До свидания, профессор Дамблдор. – Возле выхода из кабинета произнёс я, оставив директора одного сидеть в разгромленном кабинете и пытаться анализировать ситуацию. Я не Снейп и читать мысли не умею, а посему вряд ли когда-нибудь узнаю, до чего профессор доанализируется, однако в данной ситуации я могу смело взять на себя обязанности Трелони и понапредсказать бедному директору плохоразгребаемую, зато постоянно самообновляющуюся кучу проблем. Ох и дёрнул же его чёрт рассказать мне о пророчестве – лучшего способа сообщить о моей практически полной безнаказанности он бы просто не мог найти, даже если бы ну очень-очень постарался!.. Ах, как всё-таки иногда консерватизм магического мира бывает очень даже, да даже очень-очень полезен, ведь если бы сильные мира сего не верили в какой-то пустой набор потусторонних звуков в исполнении полусумасшедшей женщины с всевидящим внутренним оком… Эх, да просто грех не воспользоваться сложившейся ситуацией!..
…а буквально через несколько минут, выпивая учтиво предложенный стакан воды, умиротворённый Северус Снейп на самом краю сознания в который раз отметит, что всё-таки, как ни крути, во всём снова виноват Поттер. Но развить обвинительную речь и законспектировать её, дабы потом передать в компетентные органы для разбирательства, зельевар, увы, не успеет, что и вполне понятно: приготовленные мастером зелий зелья просто по определению были отменного качества…

Сладко потягиваясь, Гермиона Грейнджер, отчаянно зевая, подумала, что, кажется, ей пора вставать, если она не хочет опоздать на завтрак и остаться голодной, а в её планы на ближайшее будущее какое бы то ни было, даже самое лечебное, голодание однозначно не входило, зато входило много чего другого, что нужно было пренепременно успеть сделать за такой неприлично короткий день. Да и, кроме того, ощутимо хотелось есть… Нет, ей всё-таки определённо надо вставать, ведь завтрак длится не с утра и до самого ужина, к большому сожалению Рональда Уизли и Грегори Гойла с Винсентом Крэббом, которых можно было смело считать просто братьями тройняшными близнецами в отсутствии культуры поведения за столом и чувства меры в еде. Скользнув краем глаза по часам, Гермиона от неожиданности подпрыгнула на кровати. Кажется, она всё-таки останется голодной…
Пребывая в не самом хорошем расположении духа, что и вполне естественно, потому как мало кто порадовался бы, проснувшись и обнаружив, что завтрак буквально пару минут назад закончился, мисс Грейнджер спустилась вниз и на миг почувствовала себя как в большом-пребольшом растревоженном улее.
– Что здесь происходит?.. – Удивлённо спросила она, непонимающе посмотрев на суетящихся гриффиндорцев, которые носились туда-сюда и обратно с просто неприличной скоростью, галдели и подавали все признаки того, что что-то всё-таки определённо происходит. Ну, или уже произошло. Или, как вариант, произойдёт в очень скором будущем. Ну, или не в очень скором… А, впрочем, тут скорее важен сам факт.
– Гермиона! – Счастливым вихрем подлетел к ней Рон. Пребывая в феминистическом настроении после вчерашнего разговора с Джинни, Гермиона нахмурилась и начала подумывать о том, чтобы как-нибудь охладить пыл чрезмерно весёлого парня, ведь это же, в конце концов, почти неприлично – быть таким счастливым, когда она была такой голодной. – Тебя не было на завтраке… – Гермиона почти презрительно фыркнула. А то она не знала, что её не было на завтраке. Нет, всё-таки Джинни права, все они, мужики… Однако додумать мысль ей помешало нечто, протянутое довольно улыбающимся Рональдом.
– Это что?.. – Удивлённо похлопав глазами, спросила она.
– Это бутерброд. – Проговорил Рон, после чего, заметив какое-то совершенно странное выражение лица девушки, решил пояснить. – В салфетке. – После чего, немного подумав, продолжил. – Ведь не в руках же мне его… А ты завтрак пропустила… А я подумал… Вот. – Совсем уж смутившись, закончил он. Кажется, он что-то не так сделал. Нет, он определённо что-то не так сделал. Ох, как же всё сложно… Даже в простой попытке уделить девушке немного внимания он умудрился сделать что-то не так. Кажется, рождественский подарок Лаки ему не сможет помочь, что, в общем-то, с самого начало не вызывало у самого Рональда никаких сомнений. Да он бы вообще никогда в жизни не додумался до того, чтобы прочитать слащавый женский роман! Да его вообще начинало подташнивать при одном только воспоминании об Этом Шедевре Произведения Искусства!.. Но Лаки почему-то уверял, что практически любая девушка, где-то на уровне подсознания, хотела бы оказаться на месте главной героини, что это в каком-то смысле помогает понять тонкую женскую душу и их сложную психологию и что если отсеять в сторонку всякую чепуху, то можно увидеть, каким представляют себе парня своей мечты многие девушки, как он должен себя вести, ну и всё такое прочее… В общем, наверное, он был прав. Ведь он был умным. Даже слишком. Примерно как Гермиона… А Рон просто, как обычно, всё наперепутал. Наверное, надо было приносить ей не простенький бутербродик, а сервированный по всем правилам завтрак в постель, состоящий из сока – обязательно свежевыжатого! – скажем, лимона, каких-нибудь булочек, скажем, ржаного хлеба с отрубями, на подносе и с красивыми белоснежными и, наверное, даже шёлковыми салфетками, а не оборачивать в простую бумажную салфеточку слишком уж простой и совсем не деликатесный бутерброд.
– Это… Это… – Никак не могла подобрать слов Гермиона.
– Это просто бутерброд. – Вздохнул расстроенный Рон, который в данный момент чувствовал себя преужасно, осознавая, что и бутерброд его оказался неконкурентоспособен, и проявить заботу у него не получилось, и вообще, жизнь не удалась, сам Рон неудачник и… И, в общем, всё было очень-очень плохо.
– Ох, Рон!.. – Совершенно неожиданно для пригорюнившегося парня девушка заулыбалась и легонько чмокнула его в щёчку. Жизнь моментально вновь стала очень-очень прекрасной, с триумфом вернулось недавнее чудесное настроение, а где-то однозначно зацвели цветочки и защебетали птички. Где-то на экваторе, судя по времени года, но это нисколечко не смущало крайне счастливого парня. – Как это мило с твоей стороны, я не ожидала, честно говоря, я… Ох, спасибо. – Казалось, что вся электроэнергия, вырабатываемая на всех электростанциях, разом поступила в человека, которому моментально стали до лампочки все мелочи жизни. Рон светился и подсвечивался, с него разве что не сыпались искры счастья и гордости самим собой. Какой он, однако, молодец!..
Феминистические настроения Гермионы как-то сами собой куда-то делись. Жизнь всё-таки была прекрасной, среди парней было довольно таки много неплохих людей, а отдельные индивиды были даже не просто “неплохими”, а даже очень-очень-очень хорошими. Всё-таки как мало надо для счастья человеку!.. Порой вот хватает и простого, правда, не очень-то маленького, бутербродика. Наверное, в первый раз в жизни Гермиона Грейнджер по-настоящему до конца осознала, что дорого, действительно, именно внимание, потому что этот простенький бутерброд она бы ни за что не променяла даже на самый шикарный завтрак от самого лучшего шеф-повара. Да, человеку для счастья многого не надо…

Она проснулась поздно и с тяжёлой головой, со зверским чувством голода и с огромным желанием поскорее использовать выученное вчера заклятие на Хаме, который за всё ей ответит. Когда она наконец-то спустилась в Большой Зал на обед, то с удивлением отметила сразу несколько вещей: ученики галдели как-то громче и радостнее, чем обычно; её подруга Гермиона, как всегда, сидела рядом с её братом Роном, но тоже что-то еле уловимо изменилось, что-то определённо было не так в том, как эти двое сидели, говорили, ели… А ещё за столом спецназа всё также не хватало одного человека. Только… Только другого человека. На своём месте спокойно сидела и слушала что-то тихо говорящих ей соседей Пантера. Хама не было. Месть откладывалась. Настроение падало…
– Джинни! А ты уже знаешь, что…
Джинни не знала, но, несомненно, тут же была посвящена в причину всеобщей радости.
– Знаешь, мне кажется, что всё-таки это просто замечательная идея, ведь если ученики будут материально заинтересованы в том, чтобы хорошо учиться, то успеваемость должна заметно повыситься. Мы решили, что будет справедливо, если размер стипендии будет зависеть от успеваемости ученика… – Вдохновенно проговорила просто светящаяся счастьем Гермиона. Джинни задумчиво кивнула. Её подруга была действительно очень умной, а её идея была, безусловно, хороша… Настроение немного улучшилось. Может, это даже и хорошо, что Хам сейчас носится по своим заданиям. Может, повезёт, и он не вернётся… Хотя, нет. Пусть лучше вернётся. Ведь должна же она испробовать на нём то совершенно замечательное заклинаньице, которое уже успела выучить!.. – Мы уже отправили петицию в Министерство магии, жаль, что Лаки куда-то пришлось уйти и он не смог проверить, за него это сделали его друзья…
– А зачем ему было проверять? – Немного агрессивно спросила Джинни.
– Ну, так ведь это же его идея. – С видом “ну это же совершенно очевидно!” ответила Гермиона.
Настроение резко бухнулось вниз. Сволочь. Какой же всё-таки Хам в высшей степени нехороший человек!.. И везде Он, куда ни глянь, куда ни плюнь, где ни ступи и что ни спроси. Окружил, запудрил всем мозги, и никто, кроме неё, не видит почему-то, что на самом деле он – редкостная Сволочь.
Пару раз покивав для вида чрезмерно счастливым гриффиндорцам, Джинни поспешила уйти. Это было по меньшей мере весьма неприятно – находиться в плохом настроение и в чрезмерно весёлой компании одновременно, ведь всё же верно говорят умные люди: одиночество и тоска наиболее остро чувствуются в толпе.
Почему ей так не везёт? Почему всё так плохо? Почему личная жизнь никак не налаживается? Ведь она не плохая, вполне симпатичная, не глупая, и вообще, даже умеет готовить!.. Причём готовить вкусно. Вот Гермиона не умеет, а она – умеет… Так, стоп! Ну, чего она вспомнила про свою практически единственную настоящую подругу? Ведь Гермиона же ни в чём не виновата, ведь это не из-за неё же Джинни сейчас так паршиво. Не из-за неё… А из-за кого?.. Ответ пришёл моментально. Хам. Да-да-да, именно Хам и именно во всём и именно виноват! Это из-за него она сейчас не может найти себе места – надо же было ему именно сейчас куда-то уйти!.. Нет, чтобы подождал немного, пока она бы ему отомстила, и на её душе бы сразу стало легче, спокойнее и теплее…
И долго ещё бродила одинокая рыжая девушка по холодным коридорам старого замка и обвиняла во всех мыслимых и домысленных грехах какого-то там Подлеца, Хама, Сволочугу, Мерзавца, Скотину… В общем, не будем оглашать весь список. И пришла она к странно популярному в последнее время выводу о виноватости во всём всё того же Подлеца, Хама… Ну и так далее по недооглашённому списку. Уже который человек считает, что Некто виноват во многих тяжких и особо тяжких преступлениях и вообще во всём нехорошем, когда-либо где-либо и с кем-либо приключившемся. Жаль, что первопроходец Снейп всё же не успел законспектировать свою обвинительную речь – глядишь, образовали бы они коалицию, может, вместе добились бы чего… А, может, и не добились бы. И, наверное, всё же не жаль. Ох, как же всё относительно всего относительно в нашем относительно всего относительном мире!..

– Северус, мальчик мой!.. – Мальчик Северус, которого данное обращение слегка так сильно коробило, но который определённо и безусловно был рад, что его пока не кличат “Северусончик мой!..”, всё же поморщился. – Ты наконец-то пришёл в себя!
Скорее по привычке снова поморщившись, Северус оглядел только недавно распахнутыми бездонными очами помещение. Виски тут же сдавило болью, и он поспешил запахнуть распахнутое. То есть, прикрыть открытое… В общем, закрыть свои ясны очи. Однако он всё-таки успел заметить краем теперь уже закрытого, а тогда очень даже раскрытого глаза, что находятся они в больничном крыле.
– Что случилось? – Тихо спросил профессор, пытаясь не шевелить лишний раз головой и благоразумно не открывая больше глаз.
– Досадное недоразумение. Я, признаться, и сам весьма удивлён, что ты, всегда такой осторожный и внимательный, мог не заметить оставленный Пивзом булыжник. К сожалению, булыжник лежал на ступеньках, и… – Северус, конечно, не мог видеть, но абсолютно точно знал: директор сейчас развёл руками. А вот откуда было такое абсолютно точное знание Северус абсолютно точно не знал. Наверное, это всё происки профессионально разнюхивающей что-то профессорской печени… – Я надеюсь, тебе уже лучше, мой мальчик?
Северус слегка кивнул, хотя, безусловно, не имел ни малейшего представления, было ли ему действительно лучше и с чем, собственно, он вообще должен сравнивать своё нынешнее состояние. Зато он абсолютно точно знал, что совсем-совсем скоро у него состоится весьма познавательная и увлекательная беседа с одним чрезмерно забывчивым призраком, в результате которой память полтергейста пренепременно и резко улучшится.
Лестница… По какой лестнице он шёл? И куда?.. Северус вздрогнул, вспомнив только что приснившийся ему кошмар, в котором Поттер тащил его за руку по лестнице, а потом нёс какую-то чушь про то, что из профессора вышел бы отличный таран, а потом… А потом сон, к счастью, прерывается. А то мало ли, что бы ему ещё приснилось бы… Брр!.. Приснится же такое…
– Тебе нужен отдых, так что до завтрашнего вечера можешь даже и не пытаться вставать с постели. А там уж видно будет… – Северус задохнулся от возмущения. Чтобы он остался здесь дольше, чем на пару минут, которые ему потребуются для того, чтобы одеться и прошипеть директору и медсестре всё, что он о них думает?! – И, кстати, завтра не приходи на уроки. – Зельевар открыл глаза и даже приоткрыл рот, чтобы начать популярно объяснять директору, как тот сплошь и рядом заблуждается, но снова пронзившая виски боль заставила его в очередной раз закрыть глаза, а от слов директора, доносящихся как через толстый слой ваты в ушах, челюсть сама собой с тихим щелчком вернулась в исходное сомкнутое положение. – Я решил, что лучше временно отменить уроки, пока не придёт официальный ответ на петицию учеников. – Что-то, кажется, мантия директора, еле слышно зашуршало, после чего Северусу пожелали скорейшего выздоровления и оставили одного.
Абсолютно ничего не понимающий профессор попытался проанализировать ситуацию. Он в больничном крыле, вроде бы, из-за собственной невнимательности вкупе с забывчивостью Пивза, но… Но Снейп никак не мог отделаться от ощущения, что это всё – дело рук Поттера. Да-да-да, всё-таки именно этот несносный мальчишка виноват в нынешнем состоянии зельевара! Ведь это из-за его революционных речей ученики подняли восстание, а именно поэтому он был столь невнимателен на той злополучной лестнице, торопясь к директору для объяснения ситуации… От активной мыслительной деятельности и попыток восстановить картину происшествия голова снова разболелась. Ладно, чёрт с ними со всеми, отдыхать-то ведь тоже надо… Вот сейчас он совсем-совсем немного поспит, а потом, как только проснётся – сразу покинет больничное крыло. Потом… Как только… Вот как только – так сразу…
Уже через несколько секунд Северус Снейп забылся беспокойным сном, в котором окончательно сошедший с ума Поттер хватал профессора за руку и куда-то тащил, а потом почему-то говорил что-то про то, что везде им вместе веселее, а потом… В общем, бедного зельевара мучили навязчивые, как и сам Поттер, кошмары, от которых было столь же сложно избавиться и которые тоже поражали его своим идиотизмом.
Медленно, но верно теорема о семейной и передающейся по наследству от отца к сыну виноватости Поттеров во всех смертных грехах эволюционировала в аксиому…

Все мы хотя бы один раз в жизни слышали о том, что месть – это такое сладкое десертное блюдо, которое лучше подавать холодным. И Джинни Уизли, не страдавшая и даже и не наслаждавшаяся слуховыми дефектами, безусловно, не была исключением из этого правила. Вот только одно дело – стратегически выжидать время, коварно подхихикивая и осознавая, какая страшная участь уготована ею для одного конкретно взятого негодяя в качестве наказания за совершённые грехи, и совсем другое – это когда Тебе приходится ждать возвращения того самого негодяя, который ещё и неизвестно, когда наконец-то соизволит появиться в зоне досягаемости. И вот это-то как раз… Удручало. Ожидание затягивалось, Хам всё не возвращался и не возвращался, Джинни всё больше и больше злилась, на улице всё холодало и холодало, а десерт всё качественней и качественней покрывался льдом…
Жизнь определённо была несправедлива. Она хотела отомстить ему ещё вчера перед завтраком, но по объективным причинам не смогла. Когда же она проснулась и морально подготовилась к осуществлению своей страшной мести, то этот подлец уже успел куда-то смыться. Несправедливость-то какая!.. Джинни искренне огорчилась, но особенно переживать всё же не стала. Ведь должен же он был когда-нибудь вернуться! Так она думала всё оставшееся до ужина время. К ужину девушка начала понимать, что всё-таки “когда-нибудь” – понятие растяжимое. Даже очень и слишком растяжимое…
На сегодняшний завтрак Джинни возлагала очень большие надежды, которым, к сожалению, тоже не судьба было сбыться. Обеда она ждала как все вместе взятые ученики каникул, но… Тоже напрасно.
Температура за стенами замка неуклонно снижалась и непривычно много для начала февраля снега покрывалом покрывало окрестности. Ожидание приняло слишком затяжной характер, десерт подвергался всё более и более глубокой заморозке, а настроение всё падало и падало…

Я довольно рано начал понимать, что на мир мы смотрим через призму своего настроения, через призму чувств. Вот, к примеру, лёгкий, белый и такой пушистый-пушистый снежок, хлопьями оседавший сейчас на все поверхности. Мне нравилось. Даже очень. Создавалась такая хрупкая иллюзия зимней сказки, всё вокруг чудеснейшим образом преображалось и откуда-то появлялось почти детское чувство восторга со странной смесью полузабытой наивной веры только в доброе и прекрасное. Мне нравилось… А вот ворчливой старушке из одного из маленьких переулков на окраине Хогсмида, кажется, не очень. Она не переставая бубнила о том, как похолодало и что этот назойливый снег попадает в лицо и даже каким-то совершенно мистическим образом проникает ей глубоко под одежду чуть ли не до нижнего белья. Вообще-то я только недавно порталом переместился сюда и не мог пока с судить о том, обладает ли этот снег повышенной пододеждупроникающей способностью или нет, но, так как бурчание старушки разрушало и без того слишком хрупкий, а оттого, наверное, даже более ценный и прекрасный момент любования природой, я осторожно достал волшебную палочку и еле-еле слышно прошептал заклятия. Через некоторое время бормотание старушки притихло, а потом и вовсе прекратилось. Я снова улыбнулся и посмотрел на Запретный Лес. Сейчас он казался таким белым, пушистым и совсем-совсем не страшным. Обманчивое впечатление, безусловно. Но… Мне всё равно нравилось. Задумчиво взглянув на неспешно бредущую куда-то по своим делам старушку, которая благодаря лёгким и почти незаметным согревающим и снегоотталкивающим чарам перестала жаловаться на непогоду, я снова невольно улыбнулся.
Под воздействием этого практически беспричинного счастья всю дорогу к школе я прошагал бодрым шагом с периодическими бодрыми же полуподпрыгиваниями и недоподскальзываниями (стоило бы справедливости ради отметить, что прикрытый таким замечательным снежком гораздо менее замечательный, так как из-под снега его стратегически видно и заметно не было, ледок и являлся причиной моих подскальзываний повышенной бодрости) и с, наверное, совершенно идиотской лыбой от уха до уха на устах.
На самом деле, причины для такого хорошего настроения у меня, безусловно, всё же были. Правда, данные причины были не столь уж и высокими и поэтичными, можно даже сказать, что они не были даже средней возвышенности и что про уровень их поэтичности вообще лучше умолчать. По крайней мере, так бы наверняка сказал, ну, или хотя бы подумал Ричард. А, может, и не сказал бы. И, возможно, он так даже и не думает на самом деле. Впрочем, я не могу сказать наверняка, ведь чужая душа – это такие потёмки, которые даже с фонариком под кодовым названием “Лигилименция” никогда не удастся полностью осветить и хотя бы частично понять. Да и это, наверное, абсолютно ни к чему…

– Ничего другого я от тебя и не ожидал. – Сказал мне Ричард в ответ на мой ответ на его вопрос, который он задал вместо ответа на мой вопрос. Мы шли за спиной профессора Снейпа по направлению к личному хранилищу зелий зельевара, когда я спросил, что мы будем делать с моим пока ещё несуществующим заданием, а господин начальник в ответ изволили поинтересоваться моими соображениями на тему “какое бы дело можно было бы найти/придумать, чтобы появился благовидный предлог достойно дезертировать из этого замка дня на два?”. Немного подумав, я предложил разрешить действительно очень важную и насущную проблему. Однако, как это ни странно, должный энтузиазм тренер почему-то проявлять отказывался. Но ведь это не ему надо будет в ближайшие дня два проявлять должное и недолжное рвение, ведь так?..
– Значит, ты не против. – Сделал вывод я. Ричард слегка кивнул. Он не считал проблему такой уж важной и насущной, как это представлялось мне, что, в общем-то, было довольно странно, ведь проблема была такой важной-преважной и насущной-пренасущной, что лично у меня не возникало ни малейших сомнений в том, что её просто немедленно необходимо было разрешать. Хотя, впрочем, это не столь уж и важно. Теперь, получив святейшее благословление от Отца и Благодетеля нашего на действия во благо общества, практически всё переставало быть столь уж важным.
– Какие именно медицинские зелья Вам нужны? – Вежливо спросил меня профессор Снейп. Ричард, смекнув, что зельевара бы сейчас бы отвлечь бы очень надо было бы, вежливо улыбаясь, поинтересовался ассортиментом. Завязалась неторопливая беседа, в ходе которой из-за заклятия крайне рассеянный зельевар уже практически забыл о моём присутствии. Чем я и воспользовался. Аккуратно взяв рукой в перчатке нужный мне флакончик, я наколдовал стакан воды и осторожно добавил туда ровно три капли зелья, после чего совершил по три ритуальных помешивания по и против часовой стрелки. Жидкости в склянке почти не убавилось – профессор заметить потерю, по идее, не должен. Замечательно! А теперь аккуратно добавляем во флакончик с восстанавливающим память зельем две капли раствора воды с модифицирующим воспоминания отваром. С лёгким шипением жидкость полностью растворилась. На первый взгляд разницы до и после никакой. Но свойства кардинально поменялись. Теперь это больше не зелье для восстановления памяти – теперь это просто крайне горькая и абсолютно бесполезная гадость. А что может быть лучше в данной ситуации?..
– У Вас столько самых разных зелий, профессор! У Вас, наверное, в горле пересохло все их перечислять. Вот, выпейте стакан воды, сэр… – Улыбаясь, протягиваю стакан профессору Снейпу. Интересно, а если он откажется от предложенного, то как мне влить в него эту совершенно замечательную жидкость?..
– Спасибо, молодой человек, стакан воды, действительно, не повредит… – Взял. И выпил. И… Его взгляд ещё сильнее расфокусировался. У нас есть ровно пятнадцать минут до того момента, как он свалится, чтобы свалить отсюда.
– Знаете, наверное, я сейчас у Вас не возьму никаких зелий. Вот лучше сначала почитаю справочники, выберу, какие нужны, и вот тогда… Закрывайте свою сокровищницу, сэр. Извините, что мы заняли Ваше время, сэр, если бы мы знали…
– Ничего-ничего, молодой человек. Всё в порядке… – Мало чего соображающий Снейп чисто автоматически поставил всю свою охранную систему обратно. Я внимательно следил за его манипуляциями. Если что, то снять будет очень сложно. Но данная задача существенно упрощается, если ты знаешь, какие же именно заклятия наложены на охраняемый объект. Очень сильно упрощается, знаете ли…

Джинни с аппетитом ужинала, лишь иногда ненадолго отрываясь от тарелки, чтобы задумчиво посмотреть на пустое место за столом спецназа. Ну, почему Он никак не возвращается?.. Это же ведь так некрасиво с его стороны – столь долго заставлять девушку ждать. Хотя, впрочем, чего ещё можно было бы ждать от столь невоспитанного свинтуса?.. Ух, как же он ей противен!.. В голове против воли начал очень чётко вырисовываться до омерзения знакомый ей образ: болотного цвета глаза, волосы цвета грязи… Она скользнула взглядом по входу в Большой зал. Волосы цвета грязи, болотного цвета глаза, в которые её снова и уже почти привычно начинает затягивать… Она вздрогнула и почти выронила вилку, резко переведя взгляд обратно на тарелку. Ох, примерещится же такое!.. Да ещё и как натурально-то примерещится… Джинни снова украдкой посмотрела на закрытые двери Большого зала. Никого. Облегчение волнами цунами накрыло её с головой. А, может быть, всё-таки действительно будет лучше, если он всё же не вернётся?.. Джинни быстренько провела дыхательную гимнастику. Вдох-выдох, вдох-выдох-вдох… Ей надо отвлечься уже от мыслей об этом подлеце. Выдох-вдох-выдох… Вот когда он вернётся, тогда и будем думать о мести, а пока надо просто жить. Вдох… Она снова привычно посмотрела на пустое место за столом спецназа… …и невольно задержала дыхание. Место было занято… Шумный выдох. Не примерещилось… Аппетит пропал. Но она ведь всё равно уже поужинала, ведь так?.. Остался только десерт. И это будет самый сладкий десерт, какой только можно найти. Ведь месть сладка, не правда ли?.. Джинни слабо улыбнулась своей тарелке. Ответ на этот вопрос она доподлинно узнает в самом наиближайшем будущем. В самом наиближайшем…

Тихонечко, чтобы не привлекать лишнего внимания, я приоткрыл двери Большого зала. Краткая терминологическая справка: лишним считается любое внимание не со стороны нашего стола. Ребята же, безусловно, моё появление уже давно заметили, но виду упорно не подавали. Я аккуратненько прикрыл двери, после чего мельком оглядел мирно ужинающих студентов, и… И столкнулся взглядом с мисс Уизли, смотрящей прямо мне в глаза. Вот только она как-то очень странно на меня смотрит, как на совершенно пустое место… От неожиданности я даже замер. А она всё также спокойно смотрит мне в глаза всё тем же равнодушным взглядом а-ля “у меня рентгеновское зрение, я умею смотреть сквозь предметы и вот как раз сейчас имею удовольствие созерцать стенку прямо за вашей спиной”. Потом она неожиданно совсем слегка вздрагивает и опускает взгляд. Хм, а это что, собственно, вообще было?.. “Наверное, приступила к обработке результатов рентгена…” – сделал очень закономерный вывод я. Непроизвольно снова заулыбавшись и уже почти забыв и забив об/на этом/этот эпизод, я мягко подошёл к нашему столу и сел на своё место. Сидящая как обычно рядом со мной Пантера пододвинулась немножечко поближе. Улыбка переквалифицировалась из лёгкой и еле заметной в до безобразия счастливую. Кажется, я всё-таки скучал…
– Ребят, а Ричард говорил, куда я уходил? – Вопрос, вообще-то, глупый. Конечно же, он как обычно ничего им не сказал. Вопрос, безусловно, глупый. Настолько, что никто даже и не подумал на него отвечать – все лишь приподняли ровно по одной – левой – брови в знак ожидания продолжения. Это был настолько синхронный и совершенно неосознанный жест, что я тоже от удивления приподнял одну и даже тоже левую бровь. – Кхм… А я разрешил все наши продовольственные проблемы.
– То есть теперь у нас снова все ёмкости будут заполнены твоим любимым молоком, да, кот Матроскин?.. – Ещё немного поближе пододвинувшись ко мне, мурлыкнула Пантера.
Я усмехнулся. Она уже очень давно грозилась подарить мне на день рождения корову. Надеюсь, что она этого всё-таки не сделает. А то я что-то не очень-то люблю, если честно, парное молоко…
– А если я сейчас скажу, что в наш рацион включён определённый обязательный минимум шоколада в неделю?.. – Пантера улыбнулась и благосклонно на меня посмотрела.
– То что?.. – Неожиданно коварно ухмыльнувшись, уточнила она.
– То, может, мы немного перенесём начало марта, а, киса?.. – Еле слышно выдыхаю я.
– Хм… И на какое же число?.. – Совсем тихо уточнила она. Расстояние между нами крайне медленно, но неуклонно снижалось.
– Ну, не знаю… – Моя рука ненавязчиво приобняла её за талию. – Скажем, на сегодня?..
Уровень адреналина в крови заметно повысился. А что, если всё-таки поцеловать её сейчас на глазах у целой кучи народа, которая, возможно, даже и не заметит?.. Да даже если и заметит… Мы наконец-то свели почти к нулю расстояние между нами. От повисшего в воздухе напряжения у меня пересохли губы, и я чисто автоматически их медленно облизнул. Примерно в это же время Пантера провернула сходные манипуляции. На моих губах заиграла лёгкая усмешка. Да, я всё-таки действительно скучал… Прикрываю глаза и наконец-то наклоняюсь к её губам…
…у кого-то с громким лязгом упала вилка на тарелку. От неожиданности мы оба вздрогнули и немного отодвинулись друг от друга, а я даже убрал руку с её талии. Всё очарование момента было безбожно испорчено. А жаль…

Джинни как в замедленной съёмке наблюдала, как Он положил руку на талию этой драной кошке, как они всё ближе и ближе приближаются друг к другу… Неужто же им хватит наглости поцеловаться прямо на глазах у всего зала?! У кого-то с неприятным лязгом упала вилка. Парочка оторвалась друг от друга, а Джинни наконец-то смогла оторвать взгляд от возмутительного зрелища, снова невидяще уставившись в свою тарелку. И лишь через несколько секунд пристального глядения в одну точку она наконец-то поняла, что этим кем-то, у кого с таким шумом вилка ударилась о тарелку, была она сама…

– Да, кстати, а что там с петицией? Пришёл ответ из Министерства? – Громко поинтересовался я. Ответил мне дружный гул уже успевших заметить моё появление учеников, из которого мне таки удалось вычленить самые важные моменты: петицию отправили, ответ не пришёл, занятия всё ещё бойкотируются. Так, они начали свой бойкот в воскресение, сегодня понедельник, таким образом, пропустили они всего один учебный день… А в министерстве сидят те ещё бюрократы, они ведь могут и до смерти Волдеморта, почему-то считающегося бессмертным, резину тянуть… А у этих ещё экзамены летом, которые надо будет как-то сдавать… Я встал со своего места.
– Прошу прощения, Вы не уделите мне минуточку внимания? – Студенты замолчали, ожидая, что ещё я им предложу. В конце концов, мало ли, какие ещё совершенно замечательные привилегии имеют эти маггловские студенты?.. – Товарищи, бойкот – это, безусловно, совершенно замечательная вещь. Вот только, к сожалению, у ваших учителей чётко расписаны планы занятий, лишних часов нет, поэтому пропускать много нельзя – потом большой объём материала придётся брать на самостоятельное изучение, а не за горами уже летние экзамены. Поэтому я предлагаю следующее: давайте ещё завтра подождём ответа правительства, а если его не последует – восстановим занятия. – Послышался недовольный ропот учеников. Я поднял правую руку вверх. Гомон притих. – Мы с вами уже взрослые люди и прекрасно понимаем, что в наше крайне неспокойное военное время у Министерства Магии очень много очень важных дел, поэтому оно вряд ли сможет оперативно ответить на вашу петицию. А ещё мы с вами прекрасно понимаем, что нам сейчас как никогда необходимо учиться, чтобы не оказаться перед лицом врага со знанием одного экспелиармуса в голове. Поэтому я взываю к вашему благоразумию: давайте всё же восстановим занятия. – По неустановленным наукой причинам все дети почему-то очень хотят как можно скорее повзрослеть. И именно поэтому если ты хочешь заручиться поддержкой по сути своей совсем ещё детей, то тебе просто необходимо подчёркивать тот факт, что ты этих самых детей считаешь чрезвычайно благоразумными взрослыми людьми. По большому счёту это – до крайности банальный и совершенно не блещущий оригинальностью метод. Но я упорно не могу никак понять одного: отчего же он тогда всё время столь качественно действует?..
Ученики примолкли, обдумывая ситуацию. А мы с профессором Дамблдором усердно играли в гляделки, причём я безбожно проигрывал: ментальный блок ментальным блоком, а перестраховка никогда, знаете ли, не помешает… Наконец, мило улыбнувшись ему на прощание, я вылез из-за стола, помог подняться Пантере и мы с ребятами дружной кучкой покинули помещение.
И всё же да, профессор, Вы действительно поняли меня сейчас абсолютно правильно: на данном этапе наших взаимоотношений никаких ни открытых, ни закрытых, ни средней прикрытости-открытости-закрытости противостояний с моей стороны не планируется, а эта идея с бойкотом действительно была всего лишь маленькой демонстрацией силы, которая, возможно, оградит в дальнейшем многоуважаемого директора от принятия поспешных и необдуманных решений. Ещё одна маленькая терминологическая справочка: поспешными и необдуманными считаются любые решения, затрагивающие наши интересы и не согласованные должным образом с нами же. Совсем малюсенькая терминологическая справочка: “наши интересы” – это такое ну очень-очень широкое понятие, в которое чего только не включается и которое минздрав крайне настойчиво рекомендует не затрагивать.
Я задумчиво оглядел вышедших следом за мной ребят.
– Каждый наш шаг теперь будут контролировать. – Я слегка усмехнулся. В воздухе практически осязаемо повисло недосказанное: “ещё сильнее, чем раньше”. – Так что… Отряд строоойсь! Шагом марш! Левой, левой!.. Раз-два-три…
Чеканя каждый шаг, мы отмаршировали до своих комнат. Мы, знаете ли, вообще очень хорошо умеем чеканить шаг, да так, что, товарищи невидимые контролёры, и придраться не к чему. Да-да, товарищи невидимые контролёры, вы можете наблюдать, следить, шпионить и разведывать сколько вам будет угодно – мы не против, мы настолько очень качественно отмуштрованы правильно чеканить каждый шаг, что ни одно, даже самое наитщательнейшее разведывание, наблюдение, слежка и контроль не выявят никаких компрометирующих нас фактов. Ведь мы как никто другой умеем быстро и незаметно скрывать любой вдруг неожиданно появившийся компромат…

Да, десерт под до безумия красивым названием “Справедливое возмездие” нужно подавать холодным. Да, действительно, месть, как и вино, от долгой выдержки становится только лучше. И да, безусловно, все эти теоретически вполне справедливые утверждения воспринимаются таковыми сугубо теоретически. А на практике же…
Джинни Уизли рвала и метала. Причём в самом наипрямейшем смысле. Вот как раз сейчас она старательно рвала тонкую бумажную салфеточку на много-много-много, ну просто очень-очень много мелких кусочков, а потом со злостью швыряла эти ни в чём не повинные маленькие и бедненькие кусочки на стол. Увы, но ей это совсем-совсем не помогало, и даже тот факт, что салфетка была омерзительного бледно-зелёного цвета, тоже отчего-то не приносил должного облегчения.
Девушка очень ясно осознавала: осуществлять акт справедливого возмездия по отношению к этому подвиду недочеловека неразумного “недочеловек некультурный” лучше в тихом и безлюдном месте. Эх, ну почему у этих омерзительных животных столь сильно развит стадный инстинкт?! Ведь это же столь сильно всё усложняло!.. Она была реалисткой и прекрасно понимала, что против девяти хорошо обученных спецназовцев у неё нет ни малейшего шанса, так что идея нападения на всё стадо скопом по принципу коллективной ответственности отпадала как до крайности неразумная и сопряжённая с чрезмерным риском для собственной жизни. А ещё Джинни была гриффиндоркой и это была несомненная и непреложная истина, а посему, к сожалению, вариант с отважным закидыванием заклинаниями спины врага из засады можно было даже и не рассматривать как вариант, хотя, признаться, эта идея ей ну очень импонировала.
– Вот ведь гад… – Тихо буркнула она, яростно швыряя ошмётки жестоко убиенной салфетки в свою тарелку.
Но, ничего. Она всё равно до него доберётся, рано или поздно. Другое дело, что она бы предпочла, чтобы это случилось всё-таки как можно раньше…
Так, ладно, берём себя в руки, Джинни, берём себя в руки… Ну, или хотя бы берём в руки только ноги и уходим уже отсюда. Девушка тяжко вздохнула. Она всегда считала, что жизнь и без того слишком сложная штука, чтобы её ещё себе осложнять дополнительно, а поэтому всё-таки лучше отложить до завтра даже и мысли о том, что, увы, сегодня осуществить уже не удастся.

Сегодняшний завтрак проходил как обычно: вокруг всё те же люди, солнце светит как и прежде и даже овсянка, которую я героическим усилием воли в себя мужественно запихивал, была уже давно и до зубовного скрежета привычна. Вообще-то я совсем не против такой обыденности, предсказуемости и повторяемости. Однако сегодня что-то определённо было не так. Уж не знаю, что, но что-то меня определённо настораживало. Слишком обычно, слишком гладко, слишком спокойно… Слишком. Да, именно “слишком” – вот то слово, которым можно было бы смело охарактеризовать сегодняшнее утро.
Всё те же совы всё так же шумно влетели в Большой Зал. Честно говоря, я не понимаю этого обычая приносить именно за завтраком и именно с этими ночными хищными пташками корреспонденцию. Это что, такой специфический способ отбить у людей аппетит, что ли? Не знаю, как кого, а вот лично меня вся эта пернатая и до крайности шумная стайка разномастных птичек не вдохновляет на то, чтобы спокойно поесть. Скорее даже наоборот: они меня чем-то очень настораживают, и я никак не могу, да и не очень-то и хочу, отделаться от привычки пытаться контролировать их хаотичные перемещения. А то мало ли что…
Я как обычно очень внимательно следил за тем, как стайка бомбардировщиков начала разлетаться по своим жертвам, поэтому для меня не осталось незамеченным плавное пикирование кучки серых и невзрачных сипух с чем-то явно не шибко лёгким в лапах по направлению к нашему столу.
“Безопасность – она превыше всего!” – подумалось мне уже где-то под столом. Сгруппировавшиеся рядом ребята мою точку зрения явно разделяли.
Несколько секунд ничего не происходило, однако лезть обратно всё же отчего-то совершенно не хотелось. Ещё через некоторое прошедшее вполне себе тихо и спокойно время мы начали по одному выползать из-под стола таким образом, чтобы оказаться в стратегической близости от преподавателей, которые с совершенно непередаваемыми выражениями лиц наблюдали за нашим явлением себя народу.
– Нам никто не должен писать. – Тонко намекнула на то, что сов вообще-то было бы неплохо проверить, Лиз.
Внаглую евшие из впопыхах не эвакуированных тарелок птахи, заметив наше триумфальное возращение, поторопились сбагрить свои посылочки. Я мысленно прикинул, какова вероятность того, что девять немаленьких спецназовцев поместятся под одним скромных размеров преподавательским столом. К счастью, проверять на деле не пришлось – профессор Дамблдор соизволил таки обездвижить только-только намеревавшихся взлететь пташек.
– Как это понимать, молодые люди?! – Попыталась возмутиться такому вопиющему нарушению правил поведения за и под столом профессор МакГонагал.
– Как инстинкт самосохранения, мэм. – Честно признался я.
Естественно, нам попытались доказать, что мы драматизируем. Естественно, безрезультатно. И естественно, что вскрывать эти посылки мы категорически отказались.
– Может, взорвать Это – и дело с концами? – Предложил я, настороженно следя за тем, чтобы парализующее заклятие не слетело раньше времени с незадачливых почтальонш.
– Вам лишь бы повзрывать чего… – Недовольно проворчал Ричард, хотя вообще-то было ясно видно, что вариант “взять и открыть” его тоже не прельщает.
Наконец, после весьма утомительных дебатов, в которые я старательно не лез, решено было под защитной сферой с помощью заклинания развернуть свёрток, дабы потом было во что ткнуть нас носом и таким образом доказать свою полную правоту и наше сильнейшее заблуждение. Находящиеся в Большом зале весело перешёптывались, причём всё чаще и чаще в их речах звучало слово “параноики”. Мы – параноики?.. Вряд ли. Просто мы действительно свято верим, что безопасность – она превыше всего.
С любопытством естествоиспытателя я следил за тем, как одну из посылок помещают в долго и упорно создаваемую непроницаемую сферу, как потом недовольный профессор Снейп, пока директор удерживал защитные чары, осторожно заклинанием разворачивает свёрток…
– Ох!.. – Послышался чей-то сдавленный вскрик. Естествоиспытатель во мне отчаянно затребовал сведений об этой гадости, забрызгавшей всё внутри сферы.
– Спасибо, однако, инстинкту самосохранения… – Тихонечко поблагодарил я свою порой просто параноидальную осторожность.
Ещё семь обездвиженных сов с сюрпризами терпеливо валялись в наших тарелках. Стоп! Семь?.. То есть, всего, вместе с одной обезвреженной – восемь?
– Их восемь. – Шёпотом поставил я в известность тренера. Он кивнул. Видимо, тоже человек считать умеет. Редкое, если честно, в наше время качество. Я внимательно посмотрел на блюда “дичь необщипанная, необжаренная и даже неубиенная в каше”. Кто же был лишён сомнительного удовольствия дегустации подобного деликатеса?.. Сейчас, вполне закономерно, две тарелки были относительно пусты, причём содержимое посылки Барса, как сидящего ближе всех к столу преподавателей, мы только что имели честь лицезреть… – Тебе уже пришло сообщение, что нужно куда-то отправить одного, да?
Ричард не ответил, но этого и не требовалось.
– Гной бубонтюбера… …не смертельно… …денёк в больничном крыле… – Краем уха улавливал я фразы. Кажется, кому-то очень было нужно, чтобы сегодня по требованию Аврората на задание отправился именно я…
– Прощу прощения, сэр, но Вы не находите, что в связи с крайне опасным военным положением было бы вполне логичным некоторое ограничение свободы сообщения и тайны личной переписки? – Вполне негромко, но во вдруг ставшей полной тишине Большого Зала всё же недостаточно тихо поинтересовался я мнением профессора Дамблдора.
– У Вас есть какие-то конкретные предложения, мистер Поттер? – Уточнил мрачный директор.
– Никаких сов! – Безапелляционно заявил я. – Ну, по крайней мере, во время еды – точно и совсем никаких. Поставьте в совятне обычный почтовый ящик, пару раз в неделю проверяйте кто, что и кому пишет, после чего пересылайте. То же самое касается и приходящих писем и посылок: сначала проверить, потом – отдать адресату. В наше столь опасное время осторожность не бывает лишней.
Директор о чём-то напряжённо напрягал извилины, после чего, почти нехотя, наконец ответил:
– Мы подумаем, что можно будет сделать.
Я отстранённо кивнул, тоже усиленно обдумывая ситуацию, и начал целеустремлённо пробиваться вслед за ребятами на выход.
Уже через минуту мы были в кабинете Ричарда.
– Пойдёте все. Засада явная. Раньше времени никому, кроме Лаки, не высовываться. Пусть считают, что мы временно нейтрализованы. Всё ясно?
Всем и всё было ясно, что и немудрено: в таких ситуациях тренер всегда был краток, лаконичен и выражался предельно понятно.

Как верно выразился Ричард: засада явная. В полуразрушенном доме какого-то бывшего аврора кучка отчего-то ещё недобитых Упивающихся организованно отступала под вполне слаженным натиском министерских борцов со злом. И казалось бы: ну, отступает и отступает. Ну и хорошо, что отступает. Вот только как-то уж слишком организованно они отступают перед почти и не превосходящими силами противника.
Засада была явная: при моём эффектном появлении отступающие Упивающиеся заметно оживились, закопошились и извлекли что-то странное неопределённых цвета и формы на свет Божий.
– Morsmordre! – Я, в это время усиленно и самозабвенно создававший видимость активной деятельности, натурально прифигел. Два знака мрака над одним домом?.. Чёй-то они так помелочились?
Моё прифигение незаметно переросло в недоумение, когда никакой второй детали скелета с выползающей из неё змеюкой не появилось, зато…
– Seko! Petrificus Totalus! Stupefy!.. – Отчаянно кричали авроры, размахивая палочками направо и налево. Безрезультатно…
– Stupefy! – Хором проскандировали УпСы, целясь прямо в меня. Реакция не подвела: я рухнул на пол и быстренько перекатился за развороченный диван.
Авроры всё также напрасно размахивали волшебными палочками, в то время как Упивающиеся явно никаких проблем с магией не испытывали. Хм… Любопытненько.
С комфортом развалившись за своим временным убежищем, я молча ждал. По идее, ребята вот уже как раз сейчас должны были допробираться в тыл врага…
Часть ещё не обезвреженных авроров с двадцатой попытки всё же проявила чудеса эрудиции и наконец-то поняла, что колдовать у них сейчас вряд ли получится, а посему таки последовала моему героическому примеру.
Умиротворённо рассматривая через дыру в потолке до неприличия голубое небо, я отстранённо прислушивался к действиям Упивающихся. Вообще-то это очень даже и неплохо, что аврорам не хватило сер-бел-ещё-какого-нибудь вещества в нижней части спинного мозга и они не попрятались сразу куда подальше да побезопаснее, а мужественно развлекли внимание противника, так что теперь у меня ещё есть время, чтобы спокойненько поваляться на грязном полу за находящимся в совершенно непотребном виде предметом мебельной гарнитуры, потому что пока эта стайка улиток переползёт через окончательно разваленную стену, когда-то давно разделявшую изначальные боевые позиции оппонентов, да пока допрыгает через собственноручно (при официальной поддержке Министерства магии и Аврората) сделанные завалы… В общем, будет крайне странно, если ребята таки не успеют допробираться и не доберутся всё же до этих зажравшихся смертью и не только крайне нехороших террорюг.
Наконец-то послышался какой-то шум. Прислушался: драка. Ну, наконец-то, пора! Осталось порядка полутора десятка УпСов. Не так уж и много. В смысле, на девять спецназовцев – вполне даже и немного. Зато вот если бы я был бы здесь один-одинёшенек, то, пользуясь элементом неожиданности и не только, они бы меня просто задавили своим числом. Нда… А ведь что самое противное: даже зная, что это – засада, мне бы пришлось идти одному аки на заклание, если бы они всё же вывели ребят из строя той гадостью из посылок. Повезло, как обычно…
И всё же не стоит недооценивать элемент неожиданности: за этот коротенький и практически бескровный бой все здесь присутствующие уже успели в этом убедиться и причём не по разу. Именно поэтому оказавшейся тёмно-фиолетовой пирамидальной штуковины я так и не коснулся. А то мало ли что… В пакете оно побезопаснее будет, а там отдадим эту гадость министерским, для опытов, и жизнь снова на время войдёт в свою обычную и привычную колею, против которой я всё ещё, несмотря ни на что, совершенно ничего не имею.

А счастье, казалось, было так близко!.. Вот только подлови Его в тёмном и пустом коридоре, протяни руку с крепко зажатой в ней волшебной палочкой, сделай пару несложный пасов, скажи несколько нужных слов, и… И вот оно – Счастье. Но она снова проспала завтрак. На котором Он снова отличился и теперь опять оказался вне зоны доступа. О, Мерлин!.. Кто бы знал, где она видела этот круговорот всего в природе!!

Ух, бюрократы!.. Это ж надо ж было простой и незатейливый отчётик об успешно проведённой маленькой и скромненькой операции так растянуть во времени! И если тот факт, что на обед в Хогвартс мы бы вернуться в любом случае не успели, я ещё понять могу, как никак, а пока эти тугодумы во всём бы разобрались, да пока бы расшифровали слишком, по их скромному и явно некомпетентному мнению, простенький и незатейливый отчётик… Но ужин, ужин-то за что?! И ведь не какой-нибудь там, а первый нормальный за всё время пребывания в магическом мире! Да ещё и подсунули нам в качестве компенсации какие-то бутерброды сомнительной мятости, на которые мне даже и смотреть-то совсем-совсем не хочется. Настроение было весьма паршивым, отчаянно мечталось сбежать отсюда куда-нибудь подальше, желательно в ресторан, но можно и просто на кухню, а ещё традиционно хотелось молока…
“Ух, бюрократы!..”, – в который раз мысленно повозмущался я, мрачно вгрызаясь в бутерброд, на который старательно старался не смотреть лишний раз.
– Ничего не знаю. Все вопросы к начальству. – В очередной раз завёл я привычную шарманку только что подошедшему ко мне и уже даже открывшему рот для очередного бестолкового вопроса очередному бестолковому бюрократу. Ох и поразвелось их тут…
Да, кажется, мы здесь всё же действительно надолго…

Она до безумия устала ждать. Да сколько можно уже, в конце-то концов?! Вот сейчас Джинни как никогда понимала Того-Кого-Нельзя-Называть: вот так строишь себе грандиозные планы, готовишь коварную месть, ночами не спишь, вынашивая совершенно гениальные идеи отмщения… И наталкиваешься на просто поразительное неуважение к чужому труду. А ещё, кроме всего прочего, то обстоятельство, что Вы-Знаете-Кто тщетно гоняется за мистером У-Меня-Начисто-Атрофирована-Совесть уже около полутора десятка лет, заставляло её ну очень серьёзно задуматься. И хотя, безусловно, терпение Сами-Знаете-Кого в достижении Сами-Знаете-Чего Сами-Знаете-Зачем заслуживало как минимум уважения, девушка всё же Сами-Знаете-Почему предпочла бы разделаться со всем этим побыстрее. Хотя, впрочем, о чём тут вообще можно говорить, когда вы и так всё сами знаете?!

Из цепких загребущих чиновничьих лапок через несколько часов упорных боёв нам всё же вырваться удалось.
– Чтоб этому экспериментатору!.. – Начал с чувством выговариваться я, но прервался: разыгравшаяся фантазия усиленно подсовывала различные вариации того, что бы всё же “этому экспериментатору”, однако все эти творческие наброски мне почему-то казались какими-то чрезмерно гуманными. – Он там экспериментирует, а нам потом втолковывай всяким недоучкам о том, что вообще-то даже первоклашкам положено знать, что дважды два – четыре.
Пантера согласно кивнула, после чего широко зевнула. Со всеми этими разборками задержали нас столь сильно, что я серьёзно призадумался, а есть ли смысл вообще сейчас ложиться спать, если буквально вот-вот нужно будет вставать.
– Ну, зато эти всякие недоучки наконец-то уяснили, сколько всё-таки будет дважды два…
Действительно, какой-никакой, причём скорее никакой, чем какой, но плюс.
А вообще, кажется, я драматизирую: с Министерством магии все вопросы разрешены, экспериментаторские планы сорваны, а что насчёт сна…
– У нас ведь первой парой История магии?..
Как оказалось, если посмотреть на ситуацию с принципиально другой стороны, то всё, в общем-то, далеко не так уж и плохо…

Несправедливо!! Она так ждала, так надеялась!.. И вот, наконец-то дождавшись и донадеявшись – такой облом. А как она обрадовалась, когда увидела его на привычном месте за столом!..
Дура.
Как же глупо было надеяться, что вот теперь-то свершится её справедливая мстя!.. Она целый день как распоследняя идиотка на третьей космической вылетала из кабинетов после уроков, но застать Его никак не могла – отпускали их, что ли, раньше?.. И на трапезы в Большом зале они ходят исключительно всей толпой – и не подойдёшь незаметненько, и не подкрадёшься…
Обидно.
А ещё совсем недавно ей в голову пришла совершенно гениальная идея – отправить ему сову с просьбой встретиться: ведь она же всё равно хотела, чтобы он знал, что это именно она и именно ему и именно отомстила.
Вот только хорошая мысля приходит опосля: совиная почта нынче под запретом. И это тоже очень, знаете ли, обидно.
И вот, сидя на холодном, продуваемом всеми ветрами подоконнике, она размышляла о своей горькой судьбинушке. По всему выходила, что судьбинушка у неё действительно горька, тяжка и ужасна. Джинни зябко поёжилась. Мерлин, какой неудобный подоконник!.. То ли дело их… Но туда она не пойдёт. Ни-за-что! Вместо этого девушка просто легко спрыгнула на пол, решив, что мозги она уже вполне достаточно проветрила, можно даже сказать, что почти просквозила. Остаётся только надеяться, что не хватающей ей для полного и абсолютного счастья простуды она всё же не подхватит…

У меня создавалось странное и очень навязчивое ощущение, что наша жизнь для отдельных личностей становится весьма увлекательным реалити-шоу. Уж не знаю, какие там следящие чары на нас наложили кроме тех, что были завязаны на Ричарде, но накладывающая сторона явно не поскупилась: ощущение того, что ты находишься под микроскопом и тебя со всех сторон очень внимательно рассматривают было непередаваемо сильно и упорно не желало проходить.
Вначале это очень напрягало. Не то, чтобы мне было чего бояться – то, что мне нужно было скрывать, я уже давно и тщательно скрыл. Но всё же… Это напрягало. Причём даже не столько то, что я явственно ощущал на себе эту неотступную постоянную слежку, сколько незнание, что же именно за чары я на себе столь явственно ощущаю.
Говорят, незнание убивает. Будем надеяться на мою живучесть… А ещё надо бы как-нибудь всё же узнать, что же узнаёт из-за этих долбанных чар о нас Всевидящий, Всеслышащий, Всезнающий и Всехнасзадолбавший чаронакладыватель.
Только вот как узнать?.. На нас чары. На стенах портреты. В коридорах вечно кто-нибудь ошивается… Создаётся впечатление, что всё предусмотрено, что и не подберёшься, и не подкопаешься, и не подлетишь, и не подползёшь…
Хм…
– Салли, радость моя, ты не хочешь размять свои совершенно замечательные чешуйки и где-нибудь поползать? Скажем, возле кабинета директора, на мой взгляд, вполне подходящие для прогулочного ползания климатические условия…

Сегодняшний день для Джинни прошёл даже хуже, чем вчерашний, хотя она, осознав всю бессмысленность сего действа, больше даже и не пыталась подловить Его на переменах. Она с тоской подумала, что вот теперь, кажется, её счастье точно стало полным и абсолютным: кажется, она всё же простыла.
Голова болела, её попеременно бросало то в жар, то в холод, в горле першило, нос заложило, в сон клонило…
Нет, ей определённо надо сходить к мадам Помфри. Что же касается мести… Радуйся, Наглец, она только что великодушно подарила тебе ещё один день спокойной жизни. В конце концов, собственное здоровье дороже…

На завтраке мы все находились в замечательном и в высшей степени приподнятом настроении: как выяснило звукозаписывающее устройство, прицепленное к чешуе хвоста моей очень-очень любимой змейки, чары отслеживали сугубо перемещения объекта в пространстве, правда, все результаты ещё куда-то записывались и в любое время можно было выяснить, в каком месте и в какое время находился объект наблюдения… Но это было даже хорошо: если вдруг что, то у меня всегда будет железное алиби, в котором директор никогда и ни за что не усомнится. Да это даже не просто хорошо – это просто замечательно! Ведь если вдруг что, то сделать что-то, о чём дражайшему директору знать не положено, можно и чужими руками…
Я, признаться, не очень понимаю, почему профессор Дамблдор столь сильно доверяет профессору Снейпу. Вот лично я ему не доверяю. Ну, да. Я вообще практически никому не доверяю. И что дальше? Это ведь всё равно не повод доверять такому в высшей степени сомнительному и подозрительному человеку, как профессор Снейп!..
Но мне это странное доверие только на руку: теперь и Снейп не сможет прикопаться ко мне со своими вечными вполне вообще-то обоснованными, но абсолютно не доказанными обвинениями.
В общем, как на жизнь не посмотри, а я явно в шоколаде: наши Министерства усиленно демонстрируют дружбу навеки, так что поддержка обоих министров нам обеспечена, директор Дамблдор в пророчества верит и вплоть до “финальной битвы Добра со Злом” оберегать будет, пусть даже и не очень охотно, а что же касается Волдеморта… Сдаётся мне, убивать пока не будет. Ну, и на том спасибо!..
– Никогда не понимал, почему всякие там диетологи рекомендуют пить молоко именно на ночь. – Я с тоской глянул на находящиеся на столе напитки: моей прелести нигде не наблюдалось. Вообще нигде. Я проверял!.. Даже под столом нема: специально вилку почти уронил, чтобы удостовериться. – Особенно мне непонятно, почему этих ничего не понимающих в жизни и в молоке людей слушает такой умный человек, как Ричард МакГрегор.
Пантера флегматично пожала плечами, методично уничтожая мою порцию шоколада.
– Как же хорошо без сов… – Тихонько сказал я расслабленно сидящей и почти облизывающейся киске. Она согласно кивнула, что и вполне понятно: были б здесь эти потенциальные источники опасности, мы бы с ней столь спокойно и за столом не сидели. Вот под – вполне вероятно, но за… Вряд ли.
Я, признаться, до последнего сомневался, решится ли профессор Дамблдор на столь решительный шаг. Решился. И теперь… Ох, как же всё-таки хорошо без сов!..
Краем глаза я лениво наблюдал, как до крайности недовольный мистер Филч (хотя лично я не очень-то понимаю, чего ему так не нравится, коли за это ему доплачивают) чётко по списку производит раздачу выписываемых студентами и преподавателями периодических изданий.
– Меня завхоз в роли почтовой совы напрягает значительно меньше, чем сами почтовые совы… – Тихонько прошептала мне на ушко Пантера.
– …в роли завхозов?.. – Продолжил я за неё. Она вначале не очень поняла, о чём это я, а когда наконец-то поняла, то как-то очень отстранённо кивнула и отстранилась. “Видимо, представляет себе эту картину маслом…” – подумалось мне.
Неожиданно учащиеся завозились, в зале зашумели, пошла по рукам какая-то газета, присмотревшись к которой я понял – Ежедневный пророк. Как это символично… Но я всё же несколько заинтересовался: мало ли, вдруг они чего умного там вдруг написали?..
– Прошу прощения, Вы не одолжите на время Ваш экземпляр…
Договорить мне не дали, всучив в руки Ежедневный пророк, на обложке которого было несколько фотографий.
– Кхм… Дожили. Раньше Упивающихся на обложку помещали с пометкой “Особо опасен, разыскивается”, а теперь… – Буркнул я, пока перекладывал газету так, чтобы скучковавшимся ребятам тоже удобно было читать.
– А этих не разыскивают… – Пробормотала Пантера, когда мы все просмотрели главную полосу.
В результате быстрого прочтения первой страницы и просмотра остальных у меня сложилась следующая картина происшествия:
Сегодняшней ночью на несколько домов авроров напали целые полчища (как клятвенно заверяют корреспонденты Ежедневного пророка, непонятно когда и как умудрившиеся посчитать нападавших) Упивающихся смертью, которые в результате долгих и яростных сражений (ещё бы – знавал я людей, разбудить которых было всё равно, что выиграть даже несколько сражений) связали этих доблестных правозащитничков по руками, ногам и по остальному прочему, после чего переправили в дом к одному из этих заслуженных блюдителей порядка (хвалебные дифирамбы о том, как они этот самый порядок блюдут и блюли даже занимают две отдельные странички газеты), где несколько УпСов в компании аки мумий спеленатых авроров дружненько и забаррикадировались, предварительно понавешав на дом целую кучу всяких в данном случае абсолютно лишних защитных заклятий, которые эксперты снять не решаются: под угрозой, как никак, жизни, здоровья, чести, достоинства и всё к этому прилегающее заслуженных борцов со злом! А это вам не шутки. Тем более что запросы у УпСиков, не в пример самооценке, не зашкаливают, да и выпустить заложников они честно-честно обещают. Причём, видимо, обещают убедительно – им, кажется, даже верят.
– Всё? – Ребята утвердительно кивнули. – Большое спасибо, вот Ваша газета…
Все притихли, чего-то ожидая. Я же спокойно повернулся к тарелке своей передом, ко всем остальным – спиной, если не сказать чем пониже.
– А чёй-то эт ты вернуть-то должен, Гарри? – Удивлённо спросил Хагрид. – Ты эт, верни, коли ж не твоё… Чужое брать…
Я улыбнулся. Простота и наивность полувеликана просто поражала наповал.
– Что вернуть, профессор Хагрид? – Слегка наклонив голову и всё также полуулыбаясь, уточнил я.
– Так ведь это… Ну, написано тут так, что отпустят они авроров, коли ж ты вернёшь то, что взял.
– Нда?.. – Я картинно задумался и взял в руки стакан с соком. – Вот только что я взял вот это. – Продемонстрировал ёмкость и заполняющую её жидкость всему залу. – Мне им это отдать, что ли? Думаешь, у них проблемы с водоснабжением и там сейчас что-то вроде местного филиальчика пустыни Сахары? Если так, то тогда, действительно, за стакан сока они заложников пренепременно отпустят…
А вообще-то я действительно в непонятках, чего они от меня конкретно хотят: то ли пророчество им подавай; то ли ту фиговину, что в радиусе девяти метров не давала колдовать тем, у кого на руке не было чёрной метки, ведь её-то тоже я подобрал и передал компетентным (ну, или не очень-то…) органам для разбирательства, которым, однако, разбираться было влом, так что в итоге фиолетовое пирамидальное безобразие просто уничтожили; а, может, ещё чего… Кто ж знает?
– Ну так ведь это… Надо же помочь аврорам… – Несколько растеряно проговорил Хагрид. Почему-то все здесь, кажется, были абсолютно уверены в том, что я знаю кому и чего от меня надо. Не хотелось бы их разочаровывать, но лигилименцией перед сном во вселенских масштабах я не балуюсь. Я ей вообще не балуюсь – сложная зараза, а с моим нулевым опытом ещё и опасная. Причём ладно б только для окружающих…
Я демонстративно вздохнул и попытался скопировать эффектный эльфопризывающий щелчок пальцами профессора Дамблдора. Как ни странно, домовик всё же призвался.
– Повторите, пожалуйста, как в прошлый раз.
Эльф кивнул, и уже через пару секунд передо мной стояла почти моя прелесть с коктейльной трубочкой. Почти просто потому, что не люблю я здешнее молоко, мне, дитю цивилизации, такое почти парное и слишком жирное не очень-то нравится.
– Помочь?.. Да, безусловно, надо. – Проговорил, поднося стакан к губам, но глотка покамест не спеша делать, я. – Вот только… Кто сказал, что они примут эту помощь? – На лице Хагрида большими буквами и очень разборчивым подчерком было написано недоумение. Я не замедлил пояснить. – Все эти семь авроров – заслуженные борцы со злом, которые доблестно сражались за правое дело в течение многих лет. И тут вдруг они оказываются обязанными своим освобождением какому-то мальчишке, которого все они, да и не только они, за глаза называют молокососом… – Я немного покрутил в руках трубочку, после чего всё же опустил её в стакан. – Что, Вы думаете, что я на них обижаюсь и из-за этих глупых обид не хочу что-то для них делать? – Слегка качаю головой. – Нет, я не обижаюсь, ведь я действительно Очень люблю молоко. – Наконец-то начинаю медленно потягивать через трубочку мою прелесть. – Да и не важно это абсолютно, хотят авроры быть освобождёнными мною или не хотят. Тут дело в другом…
Я замолчал, неторопливо осушая стакан.
– И в чём же тут дело, мистер Поттер? – Недовольно спросил профессор Снейп. Я не стал делать ему замечание о том, что в чужие разговоры влезать не хорошо, ведь, в конце концов, это была вполне сознательная игра на публику, поэтому я лишь, пожав плечами, соизволил ответить.
– Дело в источнике информации, профессор. Ежедневный пророк – это такая газета, на одной странице которой написано о действиях Упивающихся Смертью, а уже на следующей – свежие сплетни. Вы верите любому напечатанному там слову? Я вот лично нет. На мой взгляд, информацию, изложенную в этом периодическом издании, следует прочитать и принять к сведению, а не безоговорочно отождествлять с безусловной истиной. Это было во-первых… – Почти последний глоток. И почему всё самое хорошее всегда очень быстро кончается?..
– Договаривайте, мистер Поттер! – Недовольно потребовал Снейп.
Допиваю молоко и отвечаю:
– Не имеет никакого значения всё то, что я только что вам всем сказал. Без приказа я всё равно ничего делать не стану: ни помогать, ни мешать, ни чего-либо кому-либо передавать… А вот будет ли приказ…
Пожимаю плечами, встаю и демонстративно удаляюсь. Более чем уверен, что в Ежедневном пророке будут писать, что Министерство магии делает всё возможное и невозможное для спасения пленников, вот только… Приказа передать или вернуть что бы то ни было не будет. И далеко не только из-за бескомпромиссной политики министерских, которые демонстративно не желают вести какой-либо диалог с УпСами…

До обеда, как я и предполагал, никакого приказа не последовало.
– Опять Ежедневный пророк?.. Такими темпами этот Пророк скоро надо будет переименовывать из Ежедневного в ежечасный… И что они там опять пишут?
По мере прочтения я заметно мрачнел: в очередной статье почти дословно цитировались отдельные моменты моей утренней речи, причём со слов не кого-нибудь, а Упивающихся смертью, которые в очередной раз выдвигали свои условия. А это наталкивало на определённые размышления…
– Утечка информации… И это при том, что все основные способы связи недоступны… – Ричард задумался, после чего повернулся к директору и что-то тому зашептал.
– Прошу минуточку внимания! К сожалению, ввиду сложившейся ситуации, никто из нас некоторое время не сможет покинуть территорию этого зала…
Никто? То есть, мы и профессор Снейп – это никто? И если насчёт профессора я бы ещё, может быть, и не сильно возражал, но…
– Пока больше никакой информации не просочилось, нам надо быстро проникнуть в тот дом, освободить авроров и уничтожить всё, что движется. Вопросы? – Молчание, хотя лично у меня этих самых вопросов был большой товарный поезд и целый эшелон телег. – Замечательно…

– Рокки! – Нет ответа. – Рокки!.. – Молчание. – Эй, Рокки!! – Она раздражённо вздохнула. Кому вообще из них двоих это было надо, а? Входя в комнату, в которой содержались связанные авроры и где как раз сейчас дежурил упорно не отзывающийся Рокки, она искренне возмутилась: – Нет, ну он даже и не шевелится!..
– Тсс!.. – Кто-то зажал ей рот одной рукой, другой за талию притягивая к себе и с силой удерживая её на месте. – О мёртвых либо хорошо, либо ничего…
Против воли её начала бить мелкая дрожь. Что за…
– Пройдём внутрь – чего на пороге-то стоять?
Её мягко завели в комнату, после чего с неё сняли мантию и внимательно обыскали.
– Прекрасно. И, кстати, я настоятельно не рекомендую Вам даже шевелиться лишний раз, мисс, а то у нас есть приказ на уничтожение всего, что движется. – Теперь её уже била Очень Крупная дрожь. Кажется, ситуация, и без того ранее бывшая весьма скверной, экстренно переквалифицировалась в бедственную…

– Идея взять одного из них для допроса, безусловно, мне импонирует. Вот только толку от этой очередной рыбы… – Как мне рассказали, с некоторых пор рыбами называют всех Упивающихся, на которых Экспериментатор Хренов наложил заклятия молчания. – Ничего важного от неё не узнать. Хоть сразу в Азкабан отправляй, чтобы не тратить времени понапрасну…
Невзрачная блондинка испуганно, во все глаза неотрывно смотрела почему-то именно на меня. Совершенно обычная девчонка, совсем ещё молоденькая, и… Стоп! Обычная?..
В голове зароились мысли, складывающиеся в планы… Вот только… Чёрт, как же обойти это долбанное заклятие молчания!..
– Я её допрошу, ладно? – Дежурный аврор пофигистично пожал плечами.
– Значит, так. Раз уж говорить не можете, то на мои вопросы отвечать кивками. Объяснять, как надо обозначать “да”, а как – “нет”, я надеюсь, не требуется? – Она судорожно помотала головой. – Замечательно. Если заклятие не даст сказать “да” – просто молчите. Если не знаете – пожмёте плечами.
Аврор заинтересованно присел рядом.
– Итак, приступим… Вы знаете что-нибудь о планах своего хозяина?..

Ждать надоело, надеяться на то, что подходящий случай отомстить вот-вот подвернётся, было по меньшей мере весьма глупо и наивно, ну а верить, что всё пройдёт именно так, как на то рассчитывает Джинни – и того хуже. И что же теперь? Тихо беситься от бессилия? Кажется, она даже уже почти перебесилась. Ещё не остыла – слишком сильно было оскорбление и слишком уязвлена была её гордость, да и уже не отступиться: гриффиндорцы всегда держат своё слово, даже данное самой себе. Ох, ну что за жизнь!..
Единственное, что радовало, так это то, что каким-то чудом ей всё же удалось убедить мадам Помфри в том, что она уже полностью выздоровела и что сон в родной гриффиндорской спальне для неё будет даже полезнее, и вообще, ведь её же всё равно завтра выписывать собирались…
Так что теперь уже полностью здоровая и даже немножко довольная жизнью Джинни уверенно шагала по коридору.
Поворот, ещё поворот… Осталось не так уж и много – и она будет в гостиной родного факультета. Поворот, и… Её глаза от удивления расширились, а ноги остановились, в то время как руки, казалось, зажили своей жизнью: волшебная палочка как-то сама собой оказалась направлена на Него, слова заклятия чисто автоматически вылетели из её уст…

– Так что если вдруг твоя девушка что-нибудь такое узнает и поделится с тобой информацией…
– Ага, я понял. – Несколько рассеянно ответил Лео. Некоторое время мы шли молча.
На очередном повороте я вдруг подумал, что надо бы сказать Лео о том, что ничего против его ненаглядной Лаванды я не имею и что эта просьба – простая формальность, ведь он и так бы рассказал нам, если бы вдруг действительно узнал от кого бы то ни было что бы то ни было достаточно важное. Он немного отстал от меня, поэтому я, уже завернув за угол, через секунду развернулся и сделал шаг ему навстречу.
– Знаешь…
Кто-то что-то произнёс, практически сразу после чего рядом со мной просвистел луч от какого-то заклятия. Что за?..

Заклятие летело прямо на Хама: вот ещё буквально секундочка, и… Он отступает на шаг. Она не попала… Ох!.. Кажется, ей надо срочно мотать отсюда, да куда подальше…
Джинни слегка попятилась назад, прежде чем развернуться и со всей скоростью, на которую только была способна, побежать подальше от этого места, от этого человека, от этой неосуществившейся мести, и… Уже через несколько поворотов она поняла, что с каждым шагом она всё отдаляется и отдаляется от гриффиндорской гостиной, которая, возможно, была единственным её более-менее безопасным убежищем. Ох…
В боку закололо, дыхание уже давно сбилось, мышцы ног устали, лёгкие обжигало огнём… После очередного поворота она шмыгнула за доспехи и притаилась. Через некоторое время она всё же нерешительно посмотрела в щёлочку за доспехами в ту сторону, откуда прибежала. Никого… И вокруг так тихо. Только бешеный стук крови в висках, только никак не желающее восстанавливаться дыхание, только…
– Увидели там что-нибудь интересное, мисс Уизли?..
…только тихий шёпот и горячее дыхание, опалившее её шею. Только вдруг внезапно пробежавшие по спине и явно не собирающиеся останавливаться на достигнутом мурашки, только неожиданный, сковывающий разум страх, только вдруг начавшие подгибаться колени, только…
– Мама… – Тихо прошептала она, когда, повернувшись, всего в нескольких сантиметрах от своего лица увидела Очень Злого Его.

Джинни Уизли с направленной на меня волшебной палочкой застыла каменным изваянием и некоторое время не подавала признаков жизни, после чего вдруг пришла в движение, слегка попятившись, а потом развила неплохую скорость, рванув вперёд по коридору.
– Хм… Потом поговорим. – Бросил я явно заинтригованному другу, прежде чем побежать следом за ней.
Она бежала без оглядки, неожиданно быстро и, естественно, не слишком долго. Я тихо бежал справа от неё и чуть позади, чтобы, если вдруг она оглянётся, всегда можно было зайти ей за спину и остаться до поры до времени незамеченным.
Наконец-то она выдохлась и залетела в очередную нишу за доспехами. Молча захожу следом. Немного отдышавшись, она припала к небольшой щёлке между доспехами, кажется, усиленно высматривая меня. Секунда, две, три… Ещё несколько… А она всё также вглядывалась в темноту и вслушивалась в тишину, пытаясь понять, где же сейчас её преследователь, то бишь я. Мне отчего-то кажется, что вот так стоять мы можем ещё очень долго, поэтому…
– Увидели там что-нибудь интересное, мисс Уизли?.. – Тихо практически выдыхаю я.
Был ли я зол? Был. И ещё как. Когда в тебя ни с того ни с сего вдруг кидаются заклятиями, вообще, знаете ли, довольно тяжело оставаться полностью спокойным и умиротворённым.
Она медленно повернулась ко мне.
– Мама… – Тихо прошептала она. Я слегка прищурился.
– Мама?.. Боюсь, она сейчас вряд ли поможет. Но ведь есть ещё… – Я взглядом указал куда-то наверх. – Повторяй за мной… – Она попыталась попятиться, отступить назад, но вместо этого лишь сильнее вжалась в стенку. Ей никуда от меня не деться, а мне – некуда торопиться…
– П-повторять?..
Я слегка киваю, после чего начинаю:
– Отче наш…
– О-отч-че… Н-наш… – Заикаясь и запинаясь, попыталась повторить она.
– Да святится имя твоё… – Снова подсказываю я.
– Д-д-да…
– Нда… – Протянул я, после чего наигранно тяжко вздохнул и прекратил её попытки выдавить из себя продолжение молитвы. – Достаточно. – Медленно ставлю одну руку рядом с её головой. В её глазах уже даже и не страх, а чистый ужас. – Боюсь, что у Него сегодня неприёмный день… – Ставлю рядом вторую руку…

– Мама?.. Боюсь, она сейчас вряд ли поможет. Но ведь есть ещё… – Мало чего понимая, она тоже посмотрела куда-то вверх. Кто ещё есть? Потолок?.. – Повторяй за мной…
Что?.. Повторять?.. Что повторять?.. Она попыталась попятиться подальше, отодвинуться от него, но… Отодвигаться было некуда, тут не отступишься при всём желании…
– П-повторять?.. – Уточнила она. Голос не слушался, все мысли в панике куда-то разбежались, и сама Джинни тоже бы сейчас с удовольствием последовала их примеру и тоже куда-нибудь убежала. Но такая холодная стена, в которую она сейчас вжалась, не давала возможности попятиться, отступить, сбежать… И такой холодный взгляд зелёных глаз, почти спокойный, почти мягкий, почти искренне предлагающий что-то вроде помощи… Повторять за ним… Что повторять?..
– Отче наш…
Она как-то почти неосознанно повторяла, запиналась, путалась, с трудом понимала, что она повторяет, еле осознавая, что, кажется, это – молитва, что…
– Достаточно. – Мягко говорит он, и она тут же прекращает все попытки сказать что бы то ни было. Язык отказывался слушаться, её била крупная дрожь, мурашки устраивали скоростные забеги у неё на спине и не только, а она всё смотрела в эти такие зелёные глаза и никак не могла отвести взгляд.
Он сказал что-то ещё, но она не разобрала, да и не очень-то и пыталась: слова потонули в том, что Он вдруг поставил правую руку с одной стороны от неё, потом левую с другой…
– Мамочки!.. – С трудом выдавила из себя она. Колени всё же подогнулись, и она медленно начала сползать вниз по стеночке…

Она вдруг начала сползать вниз, всё ниже, ниже и ниже… Хм, интересненько…
– Мисс Уизли, позвольте у Вас поинтересоваться, а Вы, собственно, до какого уровня и с какой целью сползаете? – Она притормозила где-то в районе чуть ниже моей талии и, густо покраснев, стремительно встала обратно. Обрела дар речи?.. Ну, наконец-то, а то этот маленький запуганный зверёк мне уже порядком надоел…

Ноги не держали, и она всё ниже и ниже сползала по стене, как вдруг… Сквозь туман в голове до неё дошли Его слова, он спросил… Что?..
Посмотрев прямо перед собой, она стремительно покраснела, после чего снова покрутила в голове его вопрос, и… Да что он себе позволяет?!
Весь страх куда-то улетучился, а вместе с ним и вдруг приобрели способность держать её бренное тело и ноги.
– Да что ты себе позволяешь!.. Да эти грязные намёки!.. – Слов не хватало, воздуха от возмущения – тоже, и она просто подняла руку, намереваясь дать ему пощёчину, но… Руку он перехватил.
…вот теперь он Действительно Зол. Но… Но теперь она уже не боится. Ну, что, что, что он ей может сделать?! Ни-че-го!!
– Вообще-то у меня было два варианта: либо ты хотела пасть к моим ногам и просить прощения, либо – попытаться сбежать. – Медленно проговорил он, одной рукой легко удерживая её руку, а другой всё также опираясь о стенку. – Но мне нравится ход Ваших мыслей, мисс Уизли…
Выдыхает он ей на ухо ответ. Колени снова начинают подкашиваться. Чёрт… Кажется, он её сейчас поцелует… Ведь поцелует же, правда?..
Она подняла на него взгляд. Его лицо всего в паре сантиметров от неё, он смотрит прямо ей в глаза…
Всё ещё довольно злой, но больше не злости, а… Чего? Кажется… Усталости.
– Прости… – Она ослышалась, или… – Мне следовало бы лучше держать себя в руках.
– Точно…
Она хотела сказать это вызывающе, хотела задеть его, оскорбить, вывести из себя… Зачем, зачем ей это было нужно?.. Она не знала, но теперь это уже и не важно: голос подвёл её, и она вообще не была уверена, что он её услышал.
– Ты же знаешь, что у нас утечка информации. Скорее всего, в Хогвартсе есть шпион Волдеморта, а, может быть, и не один… – Он прикрыл глаза и отпустил её руку. – Этот шпион ещё и вредить старается по мелочам, и… – Он открыл глаза и посмотрел прямо ей в глаза. – Я не стану кому бы то ни было говорить, что ты нападала на меня в пустом коридоре, да и Лео тоже будет молчать, но я думаю, что тебе стоит знать, что с этого момента ты становишься главной подозреваемой в этом деле.
Он убирает другую руку от стены и, оттолкнувшись, уходит.
Он её в чём-то подозревает?! Даже нет, не просто в чём-то, а в связи с Сами-Знаете-Кем! Её! Он! Да она… Да он… Да блин, что такое!..
Нет, ну вот теперь она просто Обязана отомстить ему за тот ужас, что она сейчас пережила. И за то, что он считает, что она могла бы шпионить для Этого. И за все эти грязные намёки, и за ту, наверное, самую ужасную секунду, когда она так хотела, чтобы он её поцеловал. И особенно за эту чёртову секунду! Почему же он не поцеловал её тогда?.. “Сцука побрезговал” – с холодной яростью в голосе ответил её внутренний голос. Побрезговал?! Ею?! Ну, всё! Она ему не просто отомстит, она…
Её губы расплылись в довольной усмешке. И как это ей раньше не пришло Это в голову?.. Но теперь-то, теперь она проведёт ему бесплатную экскурсию по местам зимовки некоторых членистоногих…




*В мире фанфикшена почему-то ну очень распространено убеждение, что чем злее Снейп, тем тише он шипит. Попрать подобное Лапуля не посмела.

Sedare (лат.) – успокаивать.

**Все уже, наверное, провели аналогию с изумрудными колосящимися над знаком луны бровями из песенки Корней, которые утверждали, что уж такое-то чудо природы ты узнаешь хоть из тысячи.


По многочисленным (это если в процентном соотношении к оставленным отзывам) или малочисленным (это если в количественном подсчёте) просьбам Лапуля перевыкладывала коллажи ещё на один ресурс. Ниже приведены по две ссылки на каждый коллаж:

Коллаж обложка, Лаки:
http://foto.mail.ru/mail/lapulya_verona/_myphoto/3.html
http://img-fotki.yandex.ru/get/3108/lapulya-verona.0/0_723e_6a2b7e5_orig

Коллаж к главе 2, Надпись в небе:
http://my.mail.ru/mail/lapulya_verona/photo/7.html?mode=
http://img-fotki.yandex.ru/get/3311/lapulya-verona.0/0_6f82_624128a0_orig

Коллаж к главе 4, Лаки:
http://foto.mail.ru/mail/lapulya_verona/_myphoto/5.html
http://img-fotki.yandex.ru/get/3311/lapulya-verona.0/0_723f_63348172_orig

Коллажи к главе 29, Пантера:
http://my.mail.ru/mail/lapulya_verona/photo/8.html?mode=
http://img-fotki.yandex.ru/get/3211/lapulya-verona.0/0_6f87_7253c448_orig

http://my.mail.ru/mail/lapulya_verona/photo/9.html?mode=
http://img-fotki.yandex.ru/get/3111/lapulya-verona.0/0_6f88_378eefef_orig

http://my.mail.ru/mail/lapulya_verona/photo/10.html?mode=
http://img-fotki.yandex.ru/get/3309/lapulya-verona.0/0_6f89_62d2cf47_orig

Коллаж к главе 41, Падма Патил:
http://my.mail.ru/mail/lapulya_verona/photo/11.html?mode=
http://img-fotki.yandex.ru/get/3208/lapulya-verona.0/0_6f83_582b3676_orig

Коллаж к главе 43, Спецоперация по оставлянию подарка на Рождество Волдеморту:
http://my.mail.ru/mail/lapulya_verona/photo/12.html?mode=
http://img-fotki.yandex.ru/get/3113/lapulya-verona.0/0_6f86_279d2266_orig

Коллаж к главе 45, Лео досаливает еду:
http://my.mail.ru/mail/lapulya_verona/photo/13.html?mode=
http://img-fotki.yandex.ru/get/3212/lapulya-verona.0/0_6f81_3463964a_orig

Коллаж к главе 45, Джинни на подоконнике:
http://my.mail.ru/mail/lapulya_verona/photo/14.html?mode=
http://img-fotki.yandex.ru/get/3112/lapulya-verona.0/0_723d_74f2c22c_orig

Коллаж мини-спойлер к одной из последних глав:
http://my.mail.ru/mail/lapulya_verona/photo/15.html?mode=
http://img-fotki.yandex.ru/get/3208/lapulya-verona.0/0_6f85_2e40e232_orig



Коллаж к главе 33, Пантера на дороге:
http://my.mail.ru/mail/lapulya_verona/photo/20.html?mode=
http://img-fotki.yandex.ru/get/3311/lapulya-verona.0/0_6f84_3aaae324_orig