Глава 47.От автора:
*заботливо поднимает отвисшую от удивления челюсть у ряда читателей*
Всем здравствуйте, с вами снова я – Лапуля Безбожнопродузадерживающая.
Я очень хотела перед всеми вами извиниться за столь долгое отсутствие – так хотела, что даже организовала по-быстренькому разведывательную экспедицию!.. В ходе разведывательной экспедиции, направленной на поиски совести, чудесным образом были обнаружены залежи наглости, поэтому извиняться я всё же не буду… И вообще, пусть это за меня сделают размеры глав, которые опять получились гораздо больше, чем я планировала.
В процессе написания я так старалась, так старалась, что если кто-нибудь это всё же оценит, то счастию моему просто по определению предела не будет. Поэтому вы уж не откажите душе заблудшей, заплутавшей в кутерьме повседневных дней да в заботах вечных, да в учёбе сложной, да в проблем круговерти…
И ежели вдруг решите слово доброе молвить, то желательно сначала вслух промолвить то слово, что хотите вы высказать мне по поводу задержки шестимесячной, а после уже что-нибудь (желательно, доброе) написать и в графу “отзывы”…
А теперь я хотела бы сказать отдельное спасибо тем, кто оставил отзыв на предыдущую главу – мне было так приятно, так приятно!.. Прямо слов нет. Нигде. Я проверяла!..
Kill Me, мне очень приятно, что тебе понравилась глава. Насчёт же грязных сценок – да она вообще, по большому счёту, в главе всего одна. Ну, правда, ещё до этого глава была – там тоже с некоторым намёком, но так обычно у меня прямо таки засилье милых сценок, которые я себя усилием воли заставляю писать, приговаривая: “без любви нынче никуда, так что на юмор я не сорвусь, не сорвусь, не сор… Ааааааа!..”. После чего обычно милые сценки срываются с вершин флаффа и смачно шмякаются о гранитные скалы моего в такие моменты даже какого-то немного чёрного юмора… А причины называть её именно мисс Уизли у Лаки есть – о них можно узнать, прочтя весь фик целиком. Спасибо за отзыв – мне было очень приятно его получить!..
Дорогой dasgluk, не надо отчаиваться и печалиться! Вот она, прода, уже на месте. И потом, не стоит забывать, что Лапуля честно пообещала себе и всем-всем-всем, что обязательно допишет фик. Так что поводов для сомнений нет и быть не может: прода в любом случае появится максимум в шестимесячный срок.
Antuanetta, спасибо, что столь высоко оценила фик. Для меня это очень многое значит! Рада, что вменяемость Гарри не вызывает сомнений, да и что юмор понравился. И за сюжет спасибо – я просто всегда пытаюсь, чтобы события логически вытекали одно из другого, а раз к самому сюжету как таковому нареканий нет, значит, не всё так плохо! За что тебе большое спасибо!
Спасибо, дорогая Гордыня, за замечательный отзыв! Я тоже была рада, что обновилась. Я вообще каждый раз, когда обновляюсь, очень-очень радуюсь… …по большей части потому, что теперь можно будет пару неделек походить не думая, что, кажется, тебе пора бы сесть за проду…
Дорогой Grey_VII, на твой большой отзыв я попытаюсь ответить по порядку и подробно. Итак, начнём-с… Травку я нигде не беру. Я её выращиваю. Своё, знаете ли, всегда лучше, чем какое-то покупное… Поэтому если держит долго – то это хорошо, значит, верный я сорт на экспорт выбрала, верный!.. А оптимизм во мне не берётся – я его вырабатываю, прям как Лаки удачу, только если он из молока, то я скорее из шоколада. И я очень рада, что ещё на одного человека в стане “совсем не против окончательного пейринга” прибавилось. А мексиканского сериала нет, но будет. Точнее, уже есть… *хихикает* Правда, не сериал, да и получился скорее добрый (ну, или не очень-то) такой стёб… И вообще, когда я говорю “у меня не получается писать любовь” я подразумеваю скорее “у меня не получается написать любовь так, чтобы над этим потом нельзя было посмеяться”. То есть, по большей части, у меня не получается писать флафф. Вот уж чего не умею – того не умею. Кто ж виноват, что моя вредная натура не любит, когда всё ну слишком уж хорошо?.. Вот и подкидывает неприятности всякие… Насчёт твоих пожеланий об оружии… Я их учла. К сожалению, всяких бомб ядерных и не только, а также танков, самолётов и вертолётов нельзя – мир магии всё ещё скрывается от магглов, это только для конкретно этой группы конкретно из-за избранного пророчеством Поттера исключения сделали, а на одном танке далеко не проедешь, как это ни прискорбно. Да и внимания нежелательного можно слишком много привлечь. Вот, скажем, представляем: сидим мы в засаде. В танке… Представили?.. Вот и получается, что не получается. Но вашему тонкому такому, почти прозрачному намёку на то, что неплохо бы разнообразить оружейный ассортимент вняла, и крови добавила – правда, совсем немного. Но уж сколько есть… Кстати, стоит отметить, что во всех этих перипетиях Гарри/Джинни мучается отнюдь не Гарри, а именно Джинни. Гарри же наивно тешит себя надеждой, что он остыл/забыл/забил. Наивный… Никуда же ж он от основного пейринга не денется… Насчёт Гермионы у меня была небольшая идейка, только, знаете, мне кажется, что с Роном они офигенная пара, и разлучать их совершенно не хочется. А ещё я клятвенно заверяю, что уже бегу выкладываться на сайте “Дырявый котёл”. Да я там уже считай что выложилась!.. Кстати, спасибо за предложение – мне было так приятно, так приятно…
Anshe, дорогая, спасибо за отзыв и за комментарии к коллажам! А мне совсем не стыдно, но каждый раз, когда я подхожу к ноутбуку с намёком на мысль “сесть, что ли, да написать главу”, я вспоминаю о своей гигантомании и о том, что если уж сяду, то кааак напишу… И тоже откашиваю до последнего. Зато потом, действительно, пишется практически на одном дыхании – за недельку или за две такие большие главы, да это ещё с учётом того, что учёбу никто не отменял, а я к ней иногда даже (по большим праздникам) готовлюсь, причём порой даже и не в транспорте и не на переменах… Как я при этом умудряюсь учиться на отлично остаётся таинственной загадкой для всех, даже для меня. А вот молоко я не то, чтобы так уж часто пью, но на меня иногда находит. А уж как найдёт… Вот только позавчера еду домой, чувствую: хочу молока. Очень хочу молока. Так хочу, что просто сил никаких нет. Звоню домой, уточняю, есть ли оно у нас дома. В ответ – нет. Так я за две остановки вышла, чтобы его купить. Потом, пока до дома шла, полбутылки выхлебала и поняла: вот оно, счастье… Хотя потом проверяешь вот так с наивной надеждой отзывы, и тут – бабах! Есть новый… Вот это, пожалуй, даже ещё большее счастье, по силе равное не просто какой-то литровой бутылочке молока, а целой большущей коробки с молоком, нескольких шоколадок и пары тортиков – и это как минимум!
Bella Gie, спасибки за отзыв! Я рада, что кому-то действительно нравится пара Гарри/Джинни – это нынче такая редкость… За то, что оценила юмор и приключения – отдельное спасибо, ведь это же и есть фактически то, что я пишу. Насчёт того, что они напоминают близнецов Уизли – так это естественно. Даже мы с подругой, с которой постоянно общаемся последние три года, друг друга дополняем и спокойно продолжаем фразы. Правда, такого уровня мастерства, чтобы прямо предложениями, мы пока не достигли… Но мы над этим работаем. Что же касается того, что им по 15 лет, то стоит отметить, что в Древнем Вавилоне девочек выдавали замуж в семь-восемь лет, в Древней Индии – двенадцать и даже восемь лет, а на Древней Руси невесте должно было исполниться двенадцать-тринадцать лет, жениху – четырнадцать-пятнадцать. Поэтому вообще-то вполне они могли… Только я, признаться, не знаю точно, было ли у Лаки с Пантерой что-то или нет. Может, и было, а может – и нет. Тут уж у каждого своё видение ситуации.
Ник Иванов, большое спасибо за отзыв и за предложенную помощь! Если она мне всё же понадобится, то я обязательно обращусь к вам. Большое Вам за это спасибо!
Аноним, конечно же, продолжение будет. Вот оно, прямо перед вашими наверняка удивлёнными глазами. Да, задержалась и надолго, но это не значит, что обновляться я вообще не собираюсь. Просто как-то так получилось, что засесть раньше не получилось…
Глаэдр, спасибо за отзыв. Я очень рада, что Вы считаете, что это издевательство всё же имеет форму… Я бы скорее назвала его “бесформенным”, но Вам, наверное, виднее. Спасибо за столь высокую оценку фиков – для меня это очень много значит. А что будет дальше можно почитать ниже. Желаю Вам приятного прочтения!..
Ermion, спасибо, что для моего фанфика Вы всё-таки сделали исключение. Что же касается пейринга, то я честно не могу с собой ничего поделать: ни с кем иным у себя Гарри я не вижу. Так что тут я согласна с Роулинг. Хотя более правильно было бы сказать так: “Пожалуй, только тут я и согласна с Роулинг”, ибо Сириус жив, здоров и таковым и останется!.. Искренне надеюсь, что новая глава Вам понравится.
Ginny_Withley, спасибо за такой замечательный отзыв и за комментарий к коллажу. Я бы очень-очень рада их получить! За оценку юмора отдельное спасибо – всё же, когда пишешь что-то с претензией на “довольно смешно”, вдвойне важно мнение читателей – ведь смешно-то должно быть именно им. Что же касается тех двух примеров, что ты привела в комментарии к коллажу, то могу честно признаться, что вот именно эти два высказывания довольно распространенны в моей среде общения, правда, я их слегка (совсем слегка) подкорректировала, но в общем и целом… Выражаю скромную надежду, что тебе понравится продолжение.
И на этой радужной ноте мы и переходим к прочтению новой главы…
Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал ей, что она будет работать в библиотеке, она бы громко и насмешливо рассмеялась этому кому-нибудь прямо в лицо, причём сразу же после одного только предположения, что она вообще будет работать. Ведь это же просто смешно – чтобы она – она!.. – работала?! Нет, нет и ещё несколько сотен тысяч миллиардов и миллионов раз нет!.. Да ей от одного предположения становилось смешно!..
Тогда становилось…
Теперь же было как-то не до смеха. Полки, полки, полки и полки, а на них книги, книги, книги и книги… Нескончаемые полки с нескончаемыми книгами. Самая большая библиотека в королевстве была действительно большой – да просто огромной!.. – и содержала в себе сотни, тысячи, миллионы и миллиарды книг, которых здесь было столько и в таком количестве, что ей становилось дурно. А ведь когда-то – сейчас ей кажется, что это было так давно, почти в прошлой жизни, – она гордилась их семейной библиотекой, ведь та была такой большой, что – как она часто, смеясь, говорила гостям, показывая поместье, – чтобы прочитать её всю, каждую книжечку, не хватит одной человеческой жизни. Но здесь… Здесь, кажется, не хватит даже сотни человеческих жизней даже на то, чтобы просто прочитать названия книг и краткую аннотацию к ним.
Библиотека была огромной, пыльной и почему-то страшной. Хотя, конечно же, понятно, почему именно страшной – кто бы не испугался, впервые в жизни начав работать? Может быть, в другом бы случае она и проявила свойственные ей твёрдость духа, отвагу, мужество, стойкость, смелость, отчаянную храбрость… Но только представив, что ей придётся работать ЗДЕСЬ, все её лучшие качества почему-то спешили попрятаться за широкой и могучей спиной самого жуткого, самого ужасного, самого чудовищного страха – страха перед неизвестностью.
Словно бы очнувшись, прекрасная, очаровательная, обаятельная, гордая, невероятно красивая и немного – совсем немного и только внешне! – надменная и высокомерная шатенка с потрясающей воображение идеальной фигурой, которую красиво подчёркивало невероятной красоты облегающее платье с корсетом с глубоким, на грани приличия, вырезом и пышной юбкой, скрывающей её длинные, стройные ножки, эта невероятная шатенка встряхнулась и с гордо поднятой головой и царственно прямой спиной перешагнула порог своей добровольной тюрьмы, обязанностью пребывать в которой в течение ближайших двух недель она была обязана своему любимому – хотя на данный конкретный момент и не очень-то – взбалмошному родному братцу, который был старше её только (хотя он лично предпочитал говорить “целых”, что, как это ни прискорбно, истине соответствовало: числа и год рождения у них совпадали) на пять месяцев, но всё равно наивно считал себя гораздо старше, умнее и опытнее. Хотя, конечно же, это было совсем не так: без лишней скромности стоит отметить, что Эрмина обладала не только невероятной красотой, но и незаурядным умом: всю их немаленькую семейную библиотеку она, не покладая томов, рукописей и книг, добросовестно прочитала ещё до того, как ей исполнилось семь лет.
Но эта библиотека… Она показалась девушке совершенно огромной, ей даже казалось, что даже она, с её-то умом и сообразительностью, а также смекалкой и эрудицией, просто физически не сможет прочесть все находящиеся здесь кладези информации. Однако ничего не поделаешь: она всегда держала своё слово, и если, так глупо поспорив с братцем, сказала, что выдержит здесь две недели, значит, она выдержит, ведь всё-таки у неё был характер: она была выносливой, усидчивой, трудолюбивой…
Рональд, подавив зевок, перелистнул дальше. Он добрался уже до пятидесятой страницы книги, а действие только-только начинало подумывать о том, чтобы начать развиваться… Впрочем, не то, чтобы его это особенно заботило: рождественские каникулы были в самом разгаре и у него будет ещё вполне достаточно свободного времени. Будет… Потом…
Устав бороться с одолевающей его зевотой, Рон положил в книжку закладку и улёгся спать. На тумбочке рядом с ним скромно лежал заколдованный под “Квиддич сквозь века” любовный роман, который только позавчера подарил ему Лаки и настоятельно рекомендовал прочитать, сказав, что это обязательно должно помочь ему перейти на новый этап отношений с Гермионой. Ну а ради такого он был бы готов не то, что прочитать какой-то любовный романчик, он бы его даже написать, наверное, согласился…
Неделю спустя.
Ренальд задумчиво перевернул страничку. Обычно он очень любил читать и зачастую засиживался в этой библиотеке – ведь она объективно была самой лучшей! – и чтобы выманить его отсюда куда-либо его многочисленным друзьям порой приходилось идти на самые разнообразные ухищрения. Стоит отметить, что этот высокий, стройный и красивый – как ангел с картины – молодой человек вообще-то был очень весёлым и общительным, но это ни в коей мере не мешало ему периодически наслаждаться, проводя время в обществе книг. Книги манили его, увлекали в чарующий, таинственный, непредсказуемый мир фантазий, заставляли отринуть все проблемы, если таковые были, они переворачивали его мировоззрение, они меняли его, и с каждой прочитанной книгой он становился другим – не внешне, нет, но внутренне… В общем, все знали: лорд Ренальд Юлиус Эпрелейн фон Багшорн, граф Уэльский, барон Шотландский, принц Датский и просто верный подданный своего короля очень любил читать и ещё ничто и ни разу не смогло заставить его отвлечься от столь увлекательного процесса чтения. Это знали все – ведь у этого хорошего человека с большим сердцем было очень много друзей, которые постоянно предпринимали очередные провальные попытки вытащить его из библиотеки… Все знали: если уж он начал читать книгу, то ничто не сможет помешать ему дочитать её до конца, и если бы кто-нибудь когда-нибудь хоть кому-нибудь из этих многочисленных друзей сказал, что он будет столь пугающе равнодушен к этим великим, мудрейшим и древнейшим фолиантам, то они бы громко, заливисто, от всей души посмеялись бы над этой шуткой. Да Ренальд бы и сам, наверное, посмеялся бы. Тогда посмеялся бы… Теперь же было не до смеха, ведь все его мысли занимала Она… Прекрасная незнакомка, что, как мимолётное видение, явила себя миру лишь на считанные доли секунды, украла его покой и исчезла в дебрях многочисленных стеллажей… Он и сам не понимал, зачем тогда кинулся за ней, за этим неземным созданием, которое снизошло к нему сегодня и озарило этот день обычный, сделав его до крайности необычным. Ренальд чувствовал: зачем-то она ему очень-очень нужна. А он привык получать то, что было ему нужно… Поэтому он встал, немного потянулся, поправил идеально, чётко по фигуре сидящий на нём шикарный костюм, состоящий из шикарных чёрных обтягивающих его длинные стройные ноги и узкие бёдра брюк из тонкой шерсти и укороченного, новомодного пиджака, который он небрежно оставил висеть на спинке кресла: ведь сейчас на дворе стояло лето и было очень, очень, очень жарко…
Рональд решительно отложил книгу на тумбочку, не забыв предусмотрительно положить закладочку. Нет, ну что за люди!.. Ну в самом же ж деле, какой нормальный человек оденет летом, да ещё и в очень-очень-очень жаркий день, костюм? Да ещё и тёплый… Да даже более того – шерстяной!.. В общем, на сегодня с него однозначно хватит этого шедевра писательского искусства…
Некоторое время спустя.
Со стороны это кажется так просто – просто подойти, просто улыбнуться, просто спросить… Со стороны это кажется совсем не сложно, ведь если бы было сложно подойти к библиотекарю, то никто бы, наверное, и не ходил в библиотеки. Со стороны кажется всё таким простым, лёгким, да просто элементарным!.. Но только со стороны. Сейчас же…
…лорд Ренальд стоял, припав к стеллажу с книгами, и смотрел через просвет между томами на свой идеал девушки…
…все знают, что надо стремится к идеалу. Все знают, что надо сделать всё от тебя зависящее и даже ещё чуть-чуть из того, что от тебя, кажется, зависеть просто по определению не может, но попытаться достичь своего идеала. Все знают, что это сложно…
…но мало кто знает, что гораздо сложнее – это не отчаянно пытаться, прилагать нечеловеческие усилия, стремясь к идеалу, а, однажды увидев нечто, воплощающее в себе предел ваших мечтаний, суметь перебороть естественную (которая в такие моменты ощущается очень даже противоестественной) робость и сделать шаг навстречу своей мечте, своему идеалу…
Лорду Ренальду нужно было сделать всего несколько простых шагов, элементарно улыбнуться и просто спросить какую-нибудь книгу, чтобы достичь своего идеала. Но кто бы знал, как сложно порой даются самые простые и, казалось бы, такие лёгкие вещи, столь элементарные действия…
Фу, как это не по-гриффиндорски… Рон скептически хмыкнул. Ну, уж у него-то это проблем бы не вызвало… Чего стоять-то, припав куда-то там? Почему нельзя просто подойти, улыбнуться и спросить? Что ему мешало? Да он элементарно струсил, несмотря на все те несколько предыдущих страниц, которые описывали, насколько этот трус считает себя смелым. Но, позвольте, разве ж можно считать храбрым человека, который не может отважиться на совершение таких простых действий?!
…для подтверждения теоретических данных (как часто говаривала Гермиона) нужно собрать эмпирические данные… Рон честно не знал, чего и где нужно собирать, но, кажется, идти в Запретный лес в полночь под полной луной и что-то собирать от него не требовалось, да и вообще, кажется, эта умная фраза в переводе означала что-то вроде “пойти и проверить, так ли это всё на самом деле”. Ну, вот он и пошёл…
Она сидела перед камином, конечно же, с книжкой и, конечно же, она читала. Всё так обычно, так привычно, столь знакомо… Но – странное дело – кажется, Рон почувствовал, что не так уж и просто это – подойти, улыбнуться и спросить… Хотя, нет, конечно же, он не трусил, как тот ангелоподобный придурок – он просто не знал, про что же ему нужно спрашивать. А так он, конечно же, не трусил. Нет, ну что вы, ведь это же так не по-гриффиндорски!..
– Рон?.. – Подняла голову Гермиона, откладывая книгу.
– Ээээ… – Что сказать? Что ей сказать?! Что ему ей сказать?!! – Аааа… – Так, кажется, он хотел что-то спросить… Да, точно, хотел. Только… О чём?..
– Всё ясно. – Вздохнула Гермиона и жестом указала ему на соседнее кресло. Рон радостно в него плюхнулся. Действительно, то он стоял и молчал, как идиот, а теперь будет сидеть и не говорить, как придурок. Прогресс на лицо, не правда ли?..
– Хм… – Издал неопределённый звук Рон, пытаясь собраться и решить, что же ему ей сказать.
– Говорю сразу: нет, Рональд Уизли. – Рональд Уизли удивлённо моргнул и непонимающе на неё уставился. – И не пытайся попрошайничать – я сказала “нет”, а раз я сказала, значит – нет. – На задворках сознания ничего не понимающего Рона зажглась лампочка опознавания. Где-то он уже определённо это слышал… – Так что списать я тебе не дам. Однако, так и быть, некоторую руководящую роль в твоих изысканиях, ставящих перед собой цель написания заданных преподавательским составом эссе, я вполне в состоянии исполнить. Итак, сначала возьми эту книгу…
Не успевшему опомниться и не то, что слово какое вставить, да даже запланировано улыбнуться, Рональду уже подсунули пергамент, перо, чернильницу и книгу, после чего на него посмотрели требовательным взглядом. Вздохнув и вымученно улыбнувшись, Рон приступил к выполнению домашнего задания. Радовало одно: ему, по крайней мере, хватило смелости подойти к своей мечте, не то, что этому лордишке…
– Нет, ну что ты, Гермиона, я не отвлекаюсь, я просто раздумываю над следующей мыслью, которую надо будет записать…
И всё равно, сразу видно, кто из них двоих гриффиндорец: он смог, а тот Весь-Из-Себя-Такой-Идеальный – нет. Так что даже несмотря на тяжкую необходимость выполнения домашнего задания Рональд чувствовал себя довольным и почти счастливым.
Почти просто потому, что если бы не было домашнего задания… Да если бы было можно обнять сейчас Гермиону…
Впрочем, Рон знал (причём не только со слов сидящей рядом и бдительно контролирующей процесс выполнения домашнего задания девушки), что мир не идеален, поэтому не шибко расстраивался из-за этих житейских мелочей. В конце концов, домашнее задание когда-нибудь всё же напишется, а с Гермионой у него всё обязательно наладится, так что…
…Рон, оторвавшись от сочинения, прямо посмотрел в глаза сидящей рядом контролёрши и широко, искренне ей улыбнулся.
– Ты что, уже дописал?.. – Неуверенно улыбнувшись в ответ, осторожно спросила она. В ответ Рональд лишь ещё шире улыбнулся, философски пожал плечами и, притянув к себе следующую книгу, продолжил выполнение домашнего задания. Кажется, он всё-таки был счастлив…
Настоящее время. Где-то в далёкой сельской местности.
Психи. Нет, я точно знаю – все Упивающиеся психи. А от психов, как известно, лучше держаться подальше, так сказать, во избежание… В конце концов, мне доподлинно известно, что психами они стали, заразившись от Волдеморта. Другое дело, что доподлинно мне не известно каким именно путём передаётся этот вирус сумасшествия: может, путём длительного применения круциатуса, а может и воздушно-капельным. Поэтому я, честно говоря, предпочёл бы не рисковать и не контактировать с заражёнными, вот только, как это ни прискорбно, от меня тут мало что зависело.
Они все посходили с ума. Массово… Чёрт возьми, ну на фига же ж им было пытаться штурмовать Аврорат прямо в разгар рабочего дня, когда там этих авроров было – видимо-невидимо?! И хотя практика показала, что больше оказалось невидимо… Но всё равно попытка полностью провалилась.
Упивающиеся как с цепи сорвались. Хотя тут, конечно же, я не могу сказать с абсолютной определённостью, сорвались ли ПСы с цепи или это Волдеморт натянул поводок. Однако если я ещё могу понять зачем они сунулись прямо в рассадник аврората (мол, смотрите какие мы крутые, прямо посреди бела дня к вам заглянули, а вы нас даже и не схватили, а мы вот вам язык показали и ничегошеньки нам за это не стало), то вот зачем было громить ночью пустое кафе Флориана Фортескью?.. Возможно, в сие действие кто-то и вложил глубокий философский смысл, но, кажется, запихнул его слишком глубоко: ничего умнее почти детского стишка “дело было вечером, а делать было решительно нечего, кафе почему-то уже закрыто, мы решительно исправили на “открыто”, а там – никого, мы найти еду пытались, на авроров почти нарвались…” упорно не желало разглядываться.
– Упивающиеся Смертью!.. – Послышался испуганный писк какого-то стажёра. Ух, как же меня эти сволочуги достали…
– УпСы?! Где?! Ну, пусть только сунутся – мы их кааак отволдемортим… Мы их так отволдемортим, что мало не покажется, пусть знают, как честным спецназовцам спать не давать…
С этим воинственным бормотанием, которое засевшие вместе со мной в засаду авроры почему-то приняли за боевой клич, они и пошли в наступление. За неимением поблизости вышеупомянутых Упивающихся наступили они в отходы жизнедеятельности проживающего неподалёку стада коров.
– Спокойно, не дёргаемся… Никого и нигде нет, иначе я бы уже с гиканьем упрыгал отсюда куда подальше. Тут, знаете ли, холодно и неудобно…
Авроры, ворча, расползлись по своим местам. Ворчание я их вполне разделял: ночь, на дворе прямо май-месяц ин стайл оф Арктика* и вообще такая вся из себя семизвездочная обстановка вокруг. Лично я вот уже эти семь звёздочек большого ковшика успел пересчитать по меньшей мере раз сто: больше тут заняться всё равно было решительно нечем…
– А если они вообще не придут?..
Вопрос остался риторическим: нам-то в любом случае сидеть здесь до последнего. Хотя все мы и продолжаем лелеять тщетную надежду, что покинем эти придорожные кусты неподалёку от простой неволшебной деревушки вот прямо вот сейчас, поэтому для нас определённо было бы лучше, если бы эти в высшей степени нехорошие личности всё же пришли.
И всё же, все Упивающиеся психи. Причём психи явно голодающие: иначе зачем же иначе им могла понадобится обычная ферма по производству мяса?..
Но всё же жаль, что они все психи, ведь действия психов угадать столь сложно, что психически здоровые люди даже почему-то считают, что вообще невозможно.
…к счастью, я ещё не настолько сильно двинулся, чтобы с уверенностью утверждать, однако с большой долей вероятности могу предположить, что зря мы тут как распоследние отморозки отмораживаем себе последнее неотмороженное…
Она никак не могла уснуть: ворочалась с одного бока на другой, потом переворачивалась на спину, потом снова на правый бок, затем перекатывалась на левый, после чего даже, уткнувшись носом в подушку, улеглась на живот. Правда, вскоре воздуха стало катастрофически не хватать и нос от подушки ей всё же пришлось оторвать, а почти сразу после этого и лежать на животе ей надоело.
Джинни почему-то ну никак не могла уснуть. А ведь было уже поздно, а вставать ей рано, даже раньше обычного… Настроение несколько улучшилось от осознания того, что некий Хам всё же поплатиться за своё хамство, и случиться это уже совсем скоро, буквально через пару часиков.
Однако уснуть это осознание не помогало, даже, кажется, скорее наоборот: воображение начинало работать на полную катушку и с готовностью подсовывало картинки завтрашнего заслуженного позора этого в высшей степени нехорошего человека.
…кажется, ей надо на что-нибудь отвлечься, иначе она так и не сможет уснуть…
Гермиона как-то рассказывала, что у магглов есть такая методика – мысленно считать овец, перепрыгивающих через невысокие преграды. Джинни честно попыталась осуществить задуманное: вот первая овца прыгнула, а за ней и вторая, третья… …одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая… Тринадцатая. Тринадцатая перепрыгивает, она сказала!.. Овца – такая вот овца!.. – прыгать правильно отказывалась и норовила то задом, то боком осуществить прыжок куда-то в сторону, а не как положено и не через что положено. Уже почти расслабившаяся девушка опять напряглась.
Наверное, тут всё дело в том, что это маггловское, да говорят ещё и упрямое, как осёл, животное, так что Джинни решительно сменила тактику: теперь она собралась считать…
Да, действительно, а чего бы такое ей посчитать?.. Почему-то в голову лезли одни сплошные горные тролли. Ну ладно…
Первый горный тролль неуклюже перепрыгнул через преграду, второй повторил его действия, третий тоже, затем четвёртый, пятый, шестой… Двенадцатый перепрыгнул, и тут… У этого в высшей степени нехорошего тринадцатого тролля оказалась с собой дубинка, и он зачем-то ударил ей по преграде. Преграда была жестоко уничтожена. Прыгать троллям было больше не через что…
Джинни задумалась: чего это вдруг тролль так странно себя повёл?.. Наверное, потому, что она их никогда в жизни живыми (да и дохлыми, впрочем, тоже) не видела, а вот если бы она их видела – тогда, конечно, другое дело, но так…
Девушка снова задумалась, кого бы заставить перепрыгивать препятствия. Надо какое-то такое животное, которое она видела… На ум приходили почему-то только всякие клобкопухи. Ладно, пусть попрыгают…
Первый очаровательный пушистик, с горем пополам, перевалился через совсем уж низенькую и чисто символическую преградку. Второй последовал его примеру, затем третий, четвёртый, пятый… Вот уже двенадцатый перелез нормально, и тут какой-то чрезмерно большой и непередаваемо пушистый тринадцатый клобкопух, попытавшись перелезть через преградку, шумно и смачно шмякнулся обратно.
Нда… Кажется, зря она выбрала такое, безусловно, совершенно очаровательное, но абсолютно не прыгательное существо. Так, какие животные хорошо прыгают?.. Почему-то первым вспомнился Гермионин Косолапсус, который как-то раз так распрыгался, что бедная староста потом полчаса шторы зашивала и на место вешала… Ладно, пусть будут Косолапсусы.
Первый Косолапсус радостно перепрыгнул штору, коя сейчас в мыслях девушки выполняла роль преграды. Со вторым тоже проблем не возникло. Как, впрочем, и с третьим, и с четвёртым, и с пятым… Вот уже и двенадцатый рыжий бандит бодро перепрыгнул преградку… …но тринадцатый Косолапсус почему-то неожиданно вспомнил, что он, вообще-то, кот, бродящий сам по себе и что не пристало порядочному коту перепрыгивать тут всякие шторки… Лучше он об эти самые шторки когти поточит, что ли…
Джинни, вздохнув, перевернулась на правый бок и попыталась устроиться поудобнее. Всё же кошки – это слишком свободолюбивые существа, чтобы заставлять их что-то делать… А каких, собственно, она знает существ, которые не любят свободу?..
На ум почему-то приходили одни сплошные дементоры. Вот уж если кто свободу и не любит, так это стражи Азкабана… Так, ладно, сосредоточились и попрыгали.
Первый дементор величественно проплыл над преградой. Второй дементор неторопливо последовал примеру своего сородича. Как, впрочем, и третий, и четвёртый, и пятый, да даже с двенадцатым проблем не возникло. Зато тринадцатый… Тринадцатый, кажется, проголодался, ибо вдруг затормозил и полетел в совершенно противоположную сторону, наверное, в поисках какой-нибудь хоть самой завалявшейся душонки.
Джинни глубоко задумалась. Нет, всё же зря она вспомнила дементоров. Да ещё и на ночь глядя… Они ведь – прямо как и профессор Снейп – не к ночи будут упомянуты…
О, точно!.. Профессор Снейп. Вот кто у неё сейчас попрыгает, ох как попрыгает…
Джинни довольно заулыбалась и начала считать: первый профессор Снейп пошёл, второй, третий, четвёртый… Одиннадцатый, двенадцатый… Тринадцатый почему-то просто пошёл, вместо того, чтобы прыгать, причём на его противной морде чётко было написано, что не собирается он прыгать – и всё тут.
Девушка нахмурилась. То ли она считать дальше тринадцати разучилась, то ли вымирают нынче профессоры Снейпы… Хотя, наверное, просто эта методика действует сугубо на магглов…
…как-то сами собой мысли вернулись к событиям сегодняшнего вечера: как она промахнулась с проклятием, как быстро, как отчаянно быстро она бежала по коридорам, заворачивая за один, второй, третий, четвёртый, пятый, шестой, седьмой, восьмой, девятый, десятый, одиннадцатый и двенадцатый повороты и как почти завернула за тринадцатый, но передумала и опрометчиво спряталась в нише за рыцарскими доспехами…
…на краю уже засыпающего сознания мелькнула мысль, что всё же, как ни крути, но несчастливое это число – тринадцать…
Конечно же, они не пришли. Конечно же, я в этом и не очень-то и сомневался. И конечно же выспаться сегодня мне уже не светит… Ладно, ничего, всё хорошо, всё хорошо… И вовсе я не злой, что пролежал полночи и часть утра на холодном снегу в колючих зарослях, и вовсе и не планирую совершить серию убийств из категории “с особой жестокостью”, и вообще, я же мирный, белый и пушистый, поэтому мило улыбаемся, проходим на своё место…
– Пантера, радость моя, как я рад тебя видеть!.. А чего это все на меня так смотрят? Что-то случилось?..
– Ну, можно и так сказать…
Некоторые люди любят говорить “день не задался с самого утра”. В моём случае логичнее было бы применить выражение “с ночи дело дрянь, улучшаться не собирается”…
Что именно случилось.
Невыспавшаяся, уставшая, отчаянно зевающая и также отчаянно довольная собой и жизнью Джинни прямо таки пожирала глазами место Хама за столом. Вот сейчас двери распахнутся, и…
Нет, как же всё-таки чудесно, что она может отомстить негодяю столь оперативно!.. И как это раньше ей в голову не пришла столь светлая (точнее, ярко-рыжая) мысль о подключении услуги “помощь Братьев-Близнецов: Беспрецедентно Бесплатная, Безусловно Беспроигрышная и…”
…и Бессовестно Бесполезная…
Стройными рядами промаршировали эти нехорошие люди на свои места. Хама среди них не наблюдалось… Это что же получается, зря она вчера?.. А потом ещё и сегодня, да ещё и в рань несусветную?..
Вечер предыдущего дня. Гостиная Гриффиндора.
В очередной раз крайне злая из-за в очередной раз показавшего свою истинную сволочную сущность подлеца, Джинни ворвалась в родную гостиную.
Уже так поздно: отбой был давно, практически все ученики уже разбрелись по спальням, даже та же Гермиона уже ушла спать, ведь время тёмное, по уставу всем вообще давно и крепко спать положено…
…но когда это её любимых братишек волновали какие-то там предписания, запреты и прочий бред скучных взрослых?..
Некоторое время спустя, потраченное на торги с родными братьями, прекратившиеся в виду приведения ею веских и неопровержимых аргументов в свою пользу (“Мама ведь пока ещё не знает, что…” – далее следовал немаленький списочек вопиллера на три-четыре), она добилась своего: сбегав в спальню, они отдали ей требуемое.
– Мерлиновы подштанники, как же я вас люблю!.. – Осознание близости долгожданной мести кружило голову, пьянило и заставляло любить весь мир, включая не то, что вредных братцев, да даже того же Хама – немного, правда, и не очень сильно, но – любить.
– Братишка, ты слышал? – Изобразив священный ужас, трагическим шёпотом вопросил один у другого.
– Какой кошмар! Наша маленькая сестрёнка любит подштанники Мерлина!.. – Ужаснувшись, тихонько вскрикнул его, да и её, впрочем, тоже, брат. Джинни привычно пропустила мимо ушей их шпильки и начала подниматься по лестнице к себе.
– Ну, по крайней мере, она не мелочится, и не любит подштанники Дамблдора. Или того же Фаджа…
Фу, какая мерзость… Джинни еле заметно передёрнуло. Всё же братья – они и есть братья: вредные, противные, с кошмарным характером… Однако ничего не поделаешь: что есть – то есть.
– Ага, хотя лучше бы она любила подштанники Поттера…
Обрадованная столь близкой возможностью расправы Джинни уже не так уж и обрадована. Надо же им было вспомнить этого чёртового Поттера!..
Впрочем, ладно… Не суть важно. Главное сейчас то, что у неё есть все возможности завтра же абсолютно безнаказанно осуществить своё справедливое возмездие…
…но радость Джинни наверняка была бы неполной, если бы не закрывшаяся дверь, прервавшая на полуслове размышления её неразумных братцев о подштанниках Поттера, на которые завтра вся школа будет иметь возможность вдоволь налюбоваться…
Мысль о том, что, скажем, он их вообще может не носить, у неё как-то не возникла. Всё же, как ни крути, мисс Джиневра Уизли была гриффиндоркой и тщательно просчитывать все возможности и варианты развития событий не привыкла. Зря…
Продолжение того, что же именно случилось.
Получается, что да, действительно – зря. Зря она шантажом принудила братьев помочь, зря не спала полночи, зря вскочила сегодня в таком безбожно раннем часу… Зря, зря, зря… Или?..
Джинни снова посмотрела на преподавательский стол. Ошибки быть не может: их тренера тоже нет. Может, им просто нужно было что-то обсудить, так что сейчас войдут оба, пройдут каждый на соответствующее место…
Ослепительное пламя надежды разгорелось с новой силой, когда двери в зале снова распахнулись и на своё место, тихонько переговариваясь со Снейпом, прошёл мистер МакГрегор. Вот сейчас, вот прямо вот сейчас, в следующую же секундочку дверь обязательно распахнётся вновь и пройдёт на своё место Он – объект её мести…
…дверь не распахнулась. Ни через секунду, ни через две, ни через три, ни даже через это чёртово число тринадцать. Кажется, он всё же не придёт…
Впрочем, чего это она так расстраивается?.. Немного повеселевшая от осознания того, что не высохнет этот супер-клей не то, что к обеду, но даже и к ужину – причём праздничному ужину в честь начала нового учебного года, – девушка внезапно побледнела.
Эта Пантера, эта драная кошка, эта… В общем, эта в высшей степени нехорошая дамочка собиралась снять с себя мантию…
Джинни показалось, что её сердце остановилось…
…жарко мартовскому исчадию, видите ли, мантии она снимает…
…впрочем, действительно, было жарко: гриффиндорка явственно ощутила, как взмокли её ладони…
Эта злосчастная мантия неестественно медленно опускалась на свободный кусочек пространства рядом с драной кошкой…
Джинни показалось: сердце, испуганной пташкой отчаянно бьющееся внутри клетки – её грудной клетки – вот теперь уже точно остановилось…
…мантия опустилась на скамью.
…к счастью, показалось: такой подлости её сердце всё же не совершило. Всего-то пара-тройка ударов получились особенно громкими…
“Пойду-ка я отсюда, что ли… У меня вообще первым уроком зелья – мне вообще повторять надо, готовиться…” – отважно подумала девушка, поспешно ретировавшись из зоны повышенной опасности для её здоровья.
– Быть популярным – это, безусловно, приятно, но лучше бы эти поклонницы автографы просили, что ли…
Нет, в самом же ж деле – намазать каким-то супер крутым клеем моё место, явно для того, чтобы оставить меня без штанов… Да уж. А ещё ведь приличная школа!..
Впрочем, даже если бы затея увенчалась успехом – ничего страшного бы не случилось, в принципе. Ну, надел бы мантию, вылез из штанов – и бодро, счастливо и весело шагай себе куда хочешь – всё равно под этим балахоном ничего не видно. Хотеться и шагаться, правда, скорее всего, будет в свою комнату – переодеваться…
И тут страшная мысля закралась в моё сознание: а уж не Упивающиеся ли зажрались настолько, что доводят тут меня втихаря?.. А что, вполне в их духе: абсолютно нерезультативно, чудовищно нелепо, до абсурдности нелогично и просто кошмар как бесит.
– Я тут подумал… – Притормозив рядом с Волком, тихонько сказал я.
– Где?! – Искренне удивился он. – Давай-ка быстро вернёмся на это историческое место…
– А, ладно, забудь… – Не в настроении друг, видите ли… Ну и ладно, я сразу с тренером соображениями поделюсь.
– О, не предлагай мне позабыть – не могу я, ведь это же незабываемо!..
– А ты забудь незабываемое. – Только сможет ли Ричард узреть в этих событиях некую логическую связь?.. Особенно с учётом того, что здесь с логикой прямо как и с мобильными телефонами: не улавливается ничего, нет связи. Никакой.
– Ты мне ещё предложи узреть незримое, услыхать неслыханное, опознать неопознанное…
– Тело?.. – Заметно оживился я. – Это я тебе обеспечить могу. – Предвкушающе улыбаюсь. – Кстати, беспрецедентная акция: пока я ещё не определился, ты можешь заказать, кого именно будешь опознавать, а то у меня столько кандидатур на примете, столько кандидатур!.. Прямо глаза разбегаются, ручки чешутся, ножки сами несут…
Волк слегка улыбается и спрашивает, чего это наша высокоинтеллектуальная беседа норовит подкосить под криминалистические чтения.
– Не знаю. Наверно, это на нас так аврорат плохо влияет. И вообще – перешли на криминалистику – перейдём с криминалистики. Вот, скажем, можем на личности перейти…
Пауза. Вдумчивое молчание.
– Так что ты там подумал?..
– Да какая разница? Это вообще, наверное, не я подумал… Да и не помню я уже, что за мысль мелькнула и почему она показалась мне умной и здравой.
Чуть позже свои соображения я изложил тренеру, который переложил их Дамблдору. В свете последних событий этот клей спокойно можно было принять за серьёзный и очень тревожный знак. А я в знаки иногда даже верил, особенно те, которые свыше, и те, что сбоку и дорожными кличутся, а уж когда последние ещё и в зелёном свете светофора…
– И как?.. – Тренер махнул рукой. Ну, кто бы сомневался. – Что Дамблдор-то?
– А что Дамблдор? – Мы вместе пошли к месту сбора ребят, ведь совсем скоро нам снова придётся покинуть территорию школы.
– Ты ему рассказал? – Тренер кивает. – И что он сделал?
– Да как обычно: загадочно улыбнувшись, Альбус поправил очки-половинки и съел…
– Доел. – Поправил тренера я.
– Что, прости?.. – Непонимающе переспросил усталый Ричард.
– Ну, если очков уже была половинка, то правильнее было бы сказать, что он их доел. Разве нет?
Он рассмеялся, привычным движением взъерошил мне волосы, и дальше мы молча пошли к месту встречи, которому пока изменять не собирались.
Неделя до описанных выше событий.
Переклинило. Перевернулось всё в душе, всколыхнулось, встрепенулось что-то где-то, и – его переклинило. Глобально так… И вот уже и сердце выделывает странные акробатические этюды – то сжимается всё, затихает, прямо как море перед штормом, как природа перед грозой… А потом вдруг – БАХ! И бьётся так оглушительно, сильно, часто…
У него такое бывает: увидишь что-то, что цепляет, и думаешь – хм, а ничего так… Цепляет… Иногда ты можешь даже отвернуться, пройти мимо, не заметить – но это всё не важно, важно лишь, что потом – немного, а, может, и очень даже много – после, тебя так конкретно, глобально переклинивает… И вот тогда уже всё. Действительно всё – потому что это что-то засядет в возомнившее себя циркачом-акробатом сердце глубокой занозой – и не вытянуть её, и не вдохнуть спокойно, свободно…
У него в жизни такое уже было. Два раза, этот – третий.
Первый случился на Рождество, ему было семь лет. Чёрт его знает, что же так притянуло его к этой поломанной, неумело вырезанной из дерева лошадке, однако ж – зацепило, так зацепило, что он не поленился подойти, поднять, почистить, отмыть и, до хрипоты споря с родителями, отстоять своё право на неё.
…как он позже вспомнил, лошадку эту для него вырезал их конюх, а он тогда сказал, что не нужна она ему, не нравится – и выбросил…
Но вот случился этот переклин – и лошадка уже стоит, привалившись к стенке, на своём месте. До сих пор стоит, кстати…
Второй раз Это случилось, когда ему было пятнадцать и он, зайдя в оружейный магазин, увидел прекрасную саблю, эфес который был просто усыпан драгоценными камнями, а уж какие ножны… Переклин произошёл мгновенно. Сабля была куплена немедленно…
И вот снова… В третий раз. Переклинило…
Теперь он точно знал: она будет его. Ради этого он на многое пойдёт: эту гордячку, почему-то упорно сбегающую от него и отказывающуюся принимать его ухаживания, завоюет, все усилия к этому приложит: если понадобится – измором возьмёт, потребуется – пойдёт на штурм, но битву эту он выиграет…
…тем более что и противников-то как таковых и нету. Конечно же, девушка была чудо как хороша, но, кажется, простолюдинка… Жаль. Этот простой факт заставлял его задуматься: ну, вот завоюет он её – а дальше-то что?.. Жениться?.. На простолюдинке?! Впрочем, если так подумать… Кто же ему что скажет против? Уж точно не давно уж почившие родители (Ренальд был хорошим, любящим сыном и честно пообещал себе, что если уж он всё же женится на этой гордячке, то обязательно будет время от времени приходить в семейный склеп и переворачивать их тела в исходное, нормальное положение). А к чьему мнению ему ещё стоит прислушиваться?.. В высшем обществе поговорят-поговорят, да и перестанут: он сейчас фаворит, он в любимчиках у короля, ему сейчас всё простят – даже наоборот, скорее всего, все только рады будут – им нужна встряска…
…а ему нужна она. Очень нужна. И вот сейчас он мысленно задавался крайне важным вопросом: так на что же он готов пойти ради неё?..
Рон задумчиво смотрел на огонь, полыхающий в камине. В этой совершенно глупой, во многом абсолютно бредовой книжке, которую он с трудом заставлял себя читать, порой можно было наткнуться на что-то, что заставляло задуматься. Да, всё же прав был Лаки: пусть и бред, но почитать всё же полезно… Как говаривала Гермиона, для общего развития.
И всё же, всё же… Этот вопрос чем-то зацепил и не отпускал, как клещами вцепившись в сознание и прочно окопавшись в его мыслях. Так на что он готов пойти ради неё, ради них?..
– Рон! Рон!! Рональд Уизли!!! – Он перевёл всё такой же задумчивый взгляд на недовольно глядящую на него Гермиону. Кажется, она уже давно его зовёт, а он задумался…
– Знаешь, Гермиона, ради тебя я готов пойти… – Секундное молчание, небольшое раздумье… – …на зелья?.. – Не очень уверенно спросил Рон. Гермиона непонимающе нахмурилась. Рон занервничал. – И вот ещё на историю магии… Тоже… Готов… Вот… И я даже не усну, вот чесслово, не усну!..
Кажется, он глупость сморозил… Хотя, ну что же он мог поделать, если точно знал, что счастью родительскому предела не будет, ежели они встречаться начнут, если не приближен он ни к какому королю и если и не подумает даже кто косо посмотреть на них, если… Ведь он бы на многое ради неё пошёл: и против семьи бы, и против общества… Да только вот незачем, ни к чему – никто же не скажет и слова возражения. Вот и получается, что всё, что он может сделать ради неё – это суметь не уснуть на Бинсе и не возражать Снейпу. Досадно, что ему нечего ей предложить, но всё же, может, и не надо ей всех этих титулов фаворитов и высших обществ, может…
– Что, и домашнее задание сделаешь?.. – В шутливом и благоговейном ужасе, уточнила девушка. Заметно расслабившись, Рональд пробормотал, что, конечно же, с её стороны это был очень подлый удар ниже пояса, однако – так и быть – сделает…
…ведь он-то действительно на многое готов пойти ради неё. Только Рон вот не уверен, что ей хотелось бы, чтобы он доказывал ей это столь экстремальными способами, да и кому нужны какие-то доказательства, если и так всё ясно, если всё понятно, всё предельно просто – а раз так, то к чему усложнять?..
Рональд рассудительно решил, что ни к чему, и решительно приступил к совершению Трёх Подвигов Рональда Уизли, включающих в себя полностью самостоятельно выполненную домашнюю работу и безропотное смирение на двух самых нелюбимых предметах. О, Мерлин, дай ему сил!.. Они ему ещё ой как понадобятся…
И всё равно, несмотря на сложности и трудности, Рон чётко знал: оно того стоит. Точнее, она того стоит… Точнее, они того стоят…
…в общем, этот тихий, уютный вечер перед камином стоит и не того…
Настоящее (и крайне длительное) время.
– Рыбка моя, подплыви, пожалуйста, ко мне… Порезвее передвигаем плавничками, не тормозим… – Недавно задержанная НедоУпивающаяся плавно подплыла ко мне. Ух, походка у неё, конечно… – Аврорат расщедрился на то, чтобы покормить меня, а я, в свою очередь, расщедрился на то, чтобы покормить тебя… Так что – поздноужинный перерыв, можешь отдохнуть.
Отойдя от двери и посадив на своё (кстати, довольно удобное) кресло девушку, я подошёл к окну. Конечно, есть хотелось, конечно, из-за её неточных сведений я несколько часов вместо того, чтобы спать, провёл на холоде, но… Ну и что, что она почти приняла метку, всё равно – ну, какой из неё противник?.. В первую очередь для меня она девушка. Да и потом, нападение ведь всё же было совершенно… Правда, на находящийся в двух километрах севернее пустой загон для коров. В общем, мои подозрения о том, что не всё у Упивающихся в порядке с головой, постоянно находили всё новые, новые и новые подтверждения.
– Вы уже поели, мисс?.. Замечательно… Тогда давайте продолжим активно способствовать Аврорату – глядишь, не то, что срок скостим тебе, да даже и отмазать получиться…
Она с явной надеждой посмотрела на меня. Эх, жалко мне её всё-таки… Да и дельце это можно неплохо в свою сторону повернуть, так что…
– Нападение произойдёт? – Она просто смотрит на меня, и я задаю следующий наводящий вопрос.
– На этой неделе? – Она снова неподвижна. Круг стандартных вопросов, сужающий общий круг стандартных вопросов, был гордым обладателем довольно значительной длины окружности, отчего мне казалось, что мы ходим по кругу. Отчасти это было верно: в предоставленном нам кабинете на полу лежал круглый ковёр, по которому я периодически нарезал круги.
Вообще-то, тактика довольно действенная: согласные сотрудничать Упивающиеся, конечно же, рассказать ничего не могут, но отрицательно мотать головой, если неверно и никак не реагировать, если ты вдруг угадаешь…
В общем-то, тактика была, действительно, неплохая… …если бы не отнимала столько времени, если бы не приходилось задавать столько вопросов, если бы мы не были бы вынуждены для получения самой завалявшейся информации часами вытягивать сведения из вынужденных молчать УпСов и если бы всё же эта информация была бы хотя бы чуть-чуть более точной…
Впрочем, что есть – то есть. Тут не попривередничаешь, да и нос нельзя воротить.
– Шотландия? – Она снова отрицательно мотает головой. Скорее бы уже, что ли, разобраться с теми сведениями, которыми владеет Белль, да пойти поспать – вторые сутки на ногах, шутка ли… В принципе, конечно же, будет надо – и четыре проведу, но…
– Обобщим. Если сейчас хоть что-то из перечисленного неверно – отрицательно качаешь головой. Если всё верно, то, как обычно, ничего не делаешь. Итак, через два часа отряд Упивающихся Смертью численностью около пяти человек под предводительством Беллатрикс Лестрейндж и также включающий в себя из внутреннего круга только Питера Петтигрю с неизвестной целью совершит нападение на объект “продовольственный склад супермаркета”. – Я многозначительно помолчал. Она тоже. У меня было стойкое ощущение, что молчим мы об одном и том же… – Прекрасно, подпиши протокол допроса вот здесь и здесь, а теперь ещё и здесь… И вот в этой стопочке тоже, сейчас покажу, где именно и что писать…
Белль печально вздохнула. И в этом я с ней полностью согласен: бюрократия, эти кипы никому не нужных бумажек – вот оно, истинное зло. Честно говоря, я бы не удивился, окажись настоящей целью повстанческого движения Тёмного Лорда борьба с чиновничьим засильем. Вполне ведь может быть, с учётом того, как активно эти бюрократишки разводят бумажную волокиту, да и ведь никто, кроме самих Упивающихся, не знает доподлинно, какие же цели преследует Волдеморт…
…а они будут молчать. Максимум – изредка кивать, когда следует, во избежание пожизненного срока тюремного заключения, – а для этого надо чтобы в протоколе, который приложат в их дело, значилось “активно помогал следствию”. Но так… Кто знает, чего же они на самом деле хотят, за что борются – в конце концов, ну не может же быть почти треть магического населения просто садистами?..
…хотя, если вот так посмотреть на эти стопки бумажек, которые постоянно приходится заполнять, поневоле начинаешь подозревать, что вполне может, причём далеко не только треть…
А об их истинных целях и у самого Риддла можно спросить, при следующей встрече…
Некоторое время спустя. Продовольственный склад супермаркета.
МСП – малогабаритный специальный пистолет, данный экземпляр именуется “Гроза” модифицированная… Толстые стенки гильзы рассчитаны на высокое давление пороховых газов… После выстрела газы полностью остаются в ней, так что обязательный сбор гильз после стрельбы объясняется не только секретностью оружия, но и их взрывоопасностью…
А я не смотрю налево…
"Бесшумное" составляет едва ли не большую часть из огнестрельного оружия отрядов специального назначения… Если не устранить, то хотя бы приглушить звук выстрела можно разными способами, в том числе "отсекая" пороховые газы. Эта, едва ли не старейшая, идея не так уж проста в исполнении, поскольку требует специальной конструкции, запирающей дульную часть ствола или гильзы после вылета пули…
…я совсем не смотрю налево…
К тому же давление "отсеченных" газов затрудняет извлечение гильзы из патронника. Подобные решения, однако, привлекательны тем, что позволяют значительно уменьшить размеры оружия и исключить прорыв газов наружу…
…совсем не смотрю, точно-точно…
Выпускал пистолет Тульский оружейный завод. "Гроза" применялась советским спецназом в Афганистане…
…да я туда даже краем глаза не косю…
За рубежом ее именуют "пистолетом для убийц", но это определение скорее журналистское…
…мой взгляд вообще блуждает где-то в других направлениях, я вообще внимательнейшим образом выглядываю крыс…
К "средствам самообороны" такие комплексы не отнесешь: это действительно инструменты для решения специальных задач…
…а рядом Пантера также пытается не смотреть на кое-что крайне соблазнительное, находящееся чуть левее моего левого помешательства…
Нет, ну всё-таки какими же бессердечными и бесчувственными нелюдями надо быть, чтобы заставлять нас тихо сидеть в засаде внутри этого чёртового продовольственного склада. Да ещё и голодными… Да ещё и рядом с едой… А еды подозрительно много… А уменьшить до разумного количества это неразумное продзасилье так и тянет, так и тянет…
…а ещё слева, там, куда я совсем не смотрю (я ведь, как мы помним, любуюсь своим офигительно крутым пистолетом), находится большой-большой холодильник, доверху забитый молочной продукцией… Чуть левее от моей левой мечты располагаются упаковки с шоколадом, поэтому нервно вертимся на своём месте и усиленно не смотрим налево мы с Пантерой вместе… Прямо сладкая парочка какая-то получается, да?..
Тихий писк – мелькает крысиный хвост, который мы решительно классифицируем как “хвост крысячий, обыкновенный, принадлежит Хвосту – гаду необыкновенному”. Ждём немного – есть основания полагать, что крыс выполняет разведывательную функцию.
Хотя и не суть важно, что он там пытается выполнять. Аврорат заявил чётко: им нужна миссис Лестрейндж. Лучше бы мёртвой, а то с живой возиться… А на Петтигрю им как-то… Никак, одним словом. Поэтому мы ждём, выжидаем, высиживаем чего-то… Если так и дальше пойдёт, то организуем мы здесь сначала мини-филиал боковых коробок с яйцами, а чуть позже – находящейся прямо по центру мясной продукции. Говоря проще: либо мы тут чего-нибудь да высидим, если так и будем сидеть, либо перережем не вполне определённое количество народу – это ежели кто-нибудь всё же рискнёт сунуться.
Заклятий на здании никаких нет: у ПСов, вроде как, неплохой нюх – могли учуять, а спугнуть их никто не хочет, особенно Аврорат, который радостно спихнул всю эту ответственную операцию на меня, Пантеру и Бали. И вот сидим мы теперь, злые и голодные, и ждём момента, когда можно будет доходчиво объяснить товарищам Упивающимся, что не дело это, нехорошо, знаете ли – так вот с людьми поступать, есть-спать мешать…
Аврорам бы, кстати, это тоже объяснить бы не помешало… Жаль, что с ними сейчас лучше чуть ли не “сюси-пуси” разводить, не конфликтовать и вообще производить аки на конвейере счастье, умиротворённость и полную удовлетворённость от совместной работы.
Теперь остаётся только надеяться, что никто из Упивающихся не догадается аппарировать отсюда раньше, чем мы их повяжем и передадим из своих натруженных и накачанных рук в жадные загребущие лапки Министерства в лице его правоохранительных органов вообще и Аврората как органа борьбы с преступностью в частности, потому что иначе… Будет грустно. Мягко говоря…
Наконец, ещё несколько закутанных в плащ фигур тихо вскользнули внутрь помещения и разбрелись в разные углы. Тэк-с, и где тут у нас Лестрейндж ошивается? И кто из этих пародий на “маски откровения” в лице “плаща откровения” окажется именно ей? Да уж, сложная задачка…
Но мы попробуем её решить. Что нам известно? Из пункта А (предположительно – резиденции Тёмного Лорда) в пункт Б (складское помещение) была совершена аппарация группы, состоящей из четырёх человек. Первый, превратившись в крысу, оземь шмякнулся и побежал на разведку. Остаётся три… Первый из Упивающихся был больно уж высок и плечист – мне кажется, что, скорее всего, это какой-то мужчина, возможно даже спортсмен. Второй какой-то уж слишком дёрганный, нервно так передвигается, оглядывается постоянно – вряд ли это миссис Лестрейндж, о ней какие только слухи, конечно, не ходют и бродют, но вот если её и обвиняют в нервозности, то только потому, что она на нервной почве во всё, что движется и не движется, круциатусами бросается… Таким образом, методом исключения, мы получаем, что направившаяся в сторону моего левого счастья закутанная во всё чёрное фигура и есть искомый объект.
Знаками объясняю девчонкам, что объект найден и что я за ним. Дамы, задумчиво глянув на столь вожделенный мною холодильник, не спорят, поэтому мы молча разделяемся: Бали скользит в правую сторону, а мы с Пантерой, как обычно, дружно завильнули налево.
Ящики довольно высокие, но переходы между ними длинноваты. Хорошо ещё, что освещения никакого: иначе спалили бы нас – как пить дать (желательно дать молока), спалили бы… Причём, боюсь, в прямом смысле – Инсендио эти бяки знают даже как-то слишком хорошо.
Возле холодильников с рыбой нами был обнаружен первый объект – тот самый здоровяк, которого я посчитал за спортсмена. Он чем-то увлечённо занимался, поэтому подкрасться сзади и тихо вырубить оказалось совсем уж просто и элементарно.
Чуть впереди, невидимый за горами ящиков, находился вожделенный холодильник, к которому меня так и тянуло, так и тянуло… И я поддался этой тяге, и пополз – мучительно медленно, ведь быстро нельзя – найдут-заметят-спалят…
С Пантерой мы разделились: она чуть отстала, если что – прикроет, так что теперь я героически полз в одиночку.
“Молоку не сдаётся наш гордый спецназ!..”* – мысленно провыл я, решительно отползая от заветной цели. К сожалению, заказанная цель с заветной сегодня не совпадают, так что ползём дальше и не оглядываемся…
Цель обнаружена, находится возле коробок с консервами. Чёрт! Чуть правее от неё находится ещё один объект, который может затруднить достижение цели. Жестами обсуждаем с только что подползшей ко мне Пантерой дальнейшие действия, как вдруг…
Дикий грохот, после чего – полупридушенный крысиный писк.
Я не успеваю даже толком понадеяться, что крыску завалило качественно и что выбраться самостоятельно из завала у того не получится, как происходит сразу несколько событий: дёрганный шарахается куда-то в сторону и становится слишком труднодоступным для прицельной стрельбы, а Лестрейндж – такая вот нехорошая женщина, – нервно крикнула взрывное проклятие, послав его почему-то чуть в сторону от нас, прямо в… Ну, знаете ли!.. Если я и героически прополз мимо моего холодильничка, то это не значит, что всякие там – точнее, уже почти тут, – должны его взрывать!..
Мы с Пантерой одновременно рванули в открытое наступление: взрывом ведь не только мой холодильник зацепило, но и её коробки…
Моя девушка быстро перебегает на удобную для обстрела позицию и стреляет в правую руку нервному. Палочка выскальзывает у того из руки и закатывается куда-то за многочисленные ящики, Пантера же быстро подбегает к почти поверженному врагу и вырубает.
Всё это я отмечаю краем глаза: для меня цель сейчас – это отомстить заказанной цели за мою заветную цель…
Лестрейндж не откажешь в скорости реакции: практически сразу же она кидает Аваду в занявшую удобную для обстрела позицию Пантеру. Точнее, пытается кинуть…
Уже после слова “Авада…” я в неё стреляю. Тщательно целиться времени нету, да и приказ “лучше мёртвой, чем живой” я помню, поэтому даже и не пытаюсь попасть по рукам. Как, впрочем, и откидываю варианты “в сердце” и “в голову”. Сейчас для меня главное – это не дать ей договорить…
…именно поэтому уже через секунду она, захлёбываясь слогом “Ке…” падает на пол с пробитым пулей горлом… Кажется, судя по количеству крови, я попал в сонную артерию…
Пантера подтаскивает за ящики бессознательного сейчас и несознательного вообще нервного, а я подхожу поближе к своей достигнутой цели.
Она лежит очень красиво: маски на ней нет, иссиня-чёрные волосы выбиваются из-под капюшона, а в глазах… В глазах что-то есть такое, что заставляет меня присесть рядом с ней и, проведя кончиками пальца вверх по щеке, закрыть ей их.
Мне жаль. Жаль её, жаль, что пришлось её убить, жаль… Наверное, мне просто жаль. Я, не смотря ни на что, никак не могу привыкнуть, не могу хладнокровно убить женщину.
Пожалуй, одной из главных причин, заставивших меня всё же выстрелить на поражение, помимо страха за Пантеру, было то, что если бы мы её просто схватили, то на этот раз Министерство приговорило бы её даже не к пожизненному заключению – это точно была бы смертная казнь. Поцелуй дементора… Да уж, лучше так – в бою, быстро и, кажется, даже не очень болезненно.
Отвлекает меня от философских размышлениях о жизни и смерти испуганный крысиный писк. Кажется, Питеру всё же удалось выбраться из завала, а Бали решила устроить крысиные бега.
Он был в своей анимагической форме и быстро-быстро удирал от преследовавшей его Бали. Чёрт, да он такими темпами ещё и сбежит… Попасть по нему сейчас из пистолета – дело палевое: убегать он умеет, траектория бега рваная, прицелиться она не успевает – я, впрочем, тоже не смогу: у меня совсем хреновая позиция по отношению к нему, да и бежит он в противоположную сторону… Но делать что-то надо.
Взгляд невольно снова скользит по убитой Упивающейся. В голове словно что-то щёлкает и я, весьма точно и истерично подражая голосу теперь уже покойной миссис Лестрейндж, кричу “Morsmordre!”.
Питер был трусом, но не дураком. А ещё он прекрасно понимал, что выбраться в одиночку шансов значительно меньше, чем в компании с самой Беллатрикс. Поэтому он в ту же секунду меняет траекторию бега. Теперь он быстро бежит прямо к нам. Чудесно…
Пантера действует молниеносно, оперативно и результативно: бегущего со всех четырёх лапок Питера из-за поворота, ни с того ни с сего, просто накрыли сверху ящиком.
– Всё, кажется?..
Уточняю я, после чего мы зовём авроров. Раз уж сии доблестные борцы со злом бороться со злом отказываются, так пусть хоть уборщиками поработают.
Авроров было много, вести себя тихо и мирно они не желали – вместо этого они как дети малые радовались каждому Упивающемуся так, словно бы это они сами их поймали. Почему-то стало противно, и я, отойдя от них, подошёл к Пантере, которая задумчиво смотрела на покорёженные ящики.
– Ты думаешь о том же, о чём и я?.. – Мы переглядываемся, после чего хором кричим: “Мистер Грюм!..”.
Довольный Грюм бодро подхрамывает к нам и, хлопнув по плечу, говорит, что мы шикарно справились с заданием. Я смотрю на его вращающийся во все стороны глаз и отстранённо отмечаю, что этот глазастый глазастик наверняка всё видел…
– Раз уж всё равно тут Упивающиеся бедлам устроили, то мы реквизируем немного еды, ладно?.. – Пантера так мило улыбается, что даже суровый аврор не отказывает – кивает. Хотя, возможно, кивает он и просто по инерции, потому что уже через секунду рявкает:
– Отравили небось тут всё, сжечь надо – так безопаснее!
Но мы его уже не слушаем, подходим к объектам любования… Я беру первый попавшийся пакет с молоком, зубами открываю его и только собираюсь пить, как Грюм рычит, что он уверен – тут всё отравлено и что он не даст нам столь глупо погубить себя.
– Не отравлено, я бы насторожился, если бы что не так было… – Обиженно глядя на находящийся в загребущих лапках старого аврора пакет молока, бурчу я. Так, ладно, молока здесь много, можно ведь и другое взять…
– Постоянная бдительность!! – Оглушительно рявкает Грюм и заклятием выбивает только-только извлечённую из обёртки шоколадку из рук Пантеры. – Почувствует он… Как же!..
– Интуицией, сэр. – Я знаю – это можно классифицировать скорее как издевательское восклицание, чем как вопрос. Но всё равно отвечаю, потому что чувствую: ему лучше как-то доказать, что еда безвредна, чем пытаться переупрямить. А нападать-вырубать… Нет, не вариант: он ведь аврор, а мы с ними всё ещё должны чуть ли не сюсюкаться, так сказать, во избежание…
– Предлагаю провести следственный эксперимент. – Прищурившись, говорит Пантера. – Заколдуйте несколько предметов, если Лаки почувствует, какие заколдованы, а какие – нет, то тогда Вы не мешаете нам есть отсюда всё, что только нам ни захочется.
– А если нет?.. – Грозно рычит заинтересовавшийся аврор.
– Тогда мы просто вынуждены будем смириться с нашей тяжкой и голодной долей… – Вздохнув, обречённо говорю я.
Довольно хмыкнув, аврор закрывается каким-то щитом вместе с целым ящиком глазированных сырков. Да уж, пред ним простирается широченный простор для заколдовывания…
Я прекрасно знаю: он всё видит через щит. И Пантера это знает. И никто из нас, включая и сидящую на ящике неподалёку и легкомысленно болтающую ножками Бали, не сомневается, что Грюм видит все наши перемещения. Только вот…
…только вот нам, кажется, пофиг… Скосив полглаза от стремительно пустеющего пакета молока на довольно уничтожающую шоколад Пантеру и лениво пожирающую – прямо как заправская, профессиональная Пожирательница – кукурузные палочки Бали, я отстранённо отмечаю, что мне не кажется – действительно, пофиг.
Однако когда уже через секунду щит снят, то мы все как-то рефлекторно попрятали компромат и вытянулись чуть ли не по струнке. Грюм ведь нервный, да и вообще… Да и аврор, а с ними лучше, как мы помним… Того… Повежливей, вот…
– В этом ящике есть один незаколдованный сырок. – Ухмыльнувшись, отчего его испещрённое шрамами лицо исказилось ещё сильнее, проговорил Грюм.
Вздохнув, я пинком переворачиваю ящик и, сосредоточившись, внимательно смотрю на сырки.
– Не то… – Несколько сырков загоняю обратно в ящик. – Не здесь… – Ещё несколько… И ещё… И ещё… Через некоторое время я задумчиво гляжу на последний сырок и, вздохнув, отправляю его тоже в коробку. – И не этот… Тут вообще все сырки заколдованные, кажется…
Довольно скалящегося Грюма заметно перекосило.
– Ладно, а если так?.. – Он берёт бутылочки с питьевым йогуртом – десять штук всего-то, – и снова накрывает себя щитом. Мы только этого и ждали…
Молоко тут же было извлечено из закромов Родины, из какой-то щели Пантера изъяла свою шоколадку, а Бали как-то незаметно снова начала лениво пожирать кукурузные палочки… Вот уж точно: с кем поведёшься, от того и наберёшься. Плохо на неё влияет этот Малфой, ой как плохо: и ленивость жестов откуда-то взялась, и пожирает она подозрительно…
Щит снят. Мы снова вытягиваемся по стойке смирно.
– Прошу. – Указывает аврор на расставленные неаккуратным кружком бутылочки. Подхожу к ним, протягиваю руку…
Странное чувство, что что-то не так… Провожу рукой над йогуртами, прислушиваюсь к себе – все заколдованы. Все… Девять? Да, точно, их тут девять, значит, на этот раз он слово своё сдержал и одну не заколдовал…
Обхожу ящик со всех сторон и закономерно нахожу десятую бутылочку. Поднимаю, показываю Грюму. Тот угрюм, молчалив и вообще показывает все признаки недовольства. Однако больше не мешает нам есть, что радует… Правда, радует только нас: неблагодарные зрители-авроры разочарованно вздыхают. Концерт окончен. Окончен ли?..
– Сегодня знаменательный день, не правда ли? – Говорю я, доставая молоко в бутылочке и ловко открывая её. – Сама Лестрейндж – любимица Все-Мы-И-Так-Знаем-Кого, для которого она была чем-то вроде человеческого аналога Нагайны… – Трагическая пауза. – Мертва. – Тихо произношу я и салютую им молоком. – Такое надо как-то отметить, ведь так?
Авроры хмыкают. Отпраздновать-то надо, но вот не молоком же…
– Ну, не хотите молока – как хотите, я только рад: мне больше достанется. А нам вот ничего крепче на службе нельзя… Да и вообще нельзя, не исполнилось ещё двадцати одного года, по закону запрещено… – Делаю смачный глоток молока. – Хотя я бы не сказал, чтобы меня это так уж прямо расстраивало…
Снова глотаю молока. Потом подхожу к уничтожающей очередную шоколадку Пантере.
– У тебя усы от молока. – Улыбаясь и довольно жмурясь, как сытая кошка, говорит она мне.
– А у тебя крошки от шоколада на губах… – Парирую я. Мы немного молчим. Я снова прикладываюсь к бутылке с молоком, не отрывая взгляда от шоколадных крошек на её губах.
– На брудершафт?.. – Неожиданно даже для себя предлагаю я. Она хмыкает и, соединившись руками, мы едим и пьём на брудершафт шоколадку и молоко соответственно. – Сколько процентов? – Прежде чем поцеловать её, спрашиваю я.
– На этикетку не смотрела, но по вкусу – все 98% какао.
– Горький, значит… – Задумчиво произношу я. Какой-то молодой аврор, услышав эту фразу, радостно завопил “Горько!..”. К нему быстро присоединились другие, теперь уже очень даже благодарные зрители. – Ну, что ж. – Громко произношу я и, повернувшись и подмигнув аврорам, продолжаю. – Значит, сейчас будем делать шоколад молочным…
Набираю немного молока и, наклонившись, легонько целую Пантеру, которая только что положила очередной кусочек шоколадки в рот. Шоколад медленно таял и, смешиваясь с молоком, был довольно специфичен на вкус – сначала какой-то слегка горьковатый, а потом уже – самое то для меня…
Наконец, когда ещё вполне хватает воздуха, но не хватает смеси шоколада и молока, мы отстраняемся друг от друга. Я смотрю на Пантеру. Какая же она всё-таки красивая!.. И хорошая. И…
– А у тебя от молока усы!.. – Весело говорю я ей.
– А у тебя – крошки шоколада на губах. – Фыркает она.
Мы улыбаемся. Шоколадоманка и молокофил – кажется, мы нашли друг друга… Всё-таки как же с ней легко, хорошо и… Просто?.. Да, наверное, действительно, просто. Боюсь, что именно из-за того, что всё у нас было слишком просто, мы, как истинные любители всё усложнять, и расстались в тот прошлый раз…
– Мне передали, что ты прямо таки требовала встречи со мной. Что-то случилось? – Смотрю на неё выжидательно, попутно отмечая, что какая-то нервная она, дёрганная, да и бледнее обычного.
– Суд завтра. – Тихо, охрипшим голосом говорит она. Вздыхаю.
– Ты говорила со своим защитником?
Она хмыкает и отрицательно качает головой.
– Почему?
– Может, потому, что у меня его нет?.. – Хмурюсь, пытаясь вспомнить, слышал ли я хоть где-нибудь хоть когда-нибудь и хоть что-нибудь о том, что в магическом мире государство предоставляет обвиняемым в уголовных преступлениях государственного защитника в случаях… Да, в общем-то, хоть в каких-нибудь случаях.
– Значит, суд завтра… Ладно, я приду.
Она заметно расслабляется. Я с трудом подавляю зевок: дело близится уже к обеду, а мы только-только с отчётами по прошедшей операции разделались…
– Кстати, Белль, представляешь, Белла Лестрейндж мертва.
Я ухмыляюсь, глядя на неё. Это ведь довольно весело, ты не находишь, а, Белль?
Белль слегка ухмыляется мне в ответ. Кажется, за эти часы допроса мы уже начинаем понимать друг друга абсолютно без слов…
Джинни сидела на подоконнике в своей комнате и думала о вечном. Если говорить точнее, то о вечном невезении, преследующим её, когда она преследует Его.
Вздохнув, девушка решительно вскочила с подоконника. Она ему ещё обязательно отомстит, ну ведь не может же это её невезение в данном аспекте длится вечно!.. А это, безусловно, обнадёживает. Вот только…
…только вся проблема в том, что у неё создаётся стойкое впечатление, что это УЖЕ длится целую вечность…
Где-то за час до обеда мы наконец-то вернулись в Хогвартс. Шум, гам, хохот и гогот подсказали мне лучше всяких часов, что сейчас перемена.
Значит, обед, действительно, примерно через час. Долго… А есть хочется. Также, как и спать. Хотя, может, и чуть меньше – не спал-то я всё же дольше, чем не ел. Вспоминая, как мы, как истинные продолжатели дела поверженных Упивающихся, приводили в негодность склад, я почему-то пытаюсь подсчитать, каковы убытки владельцев склада и кто им их будет возмещать…
Рядом, потянувшись, зевнула Пантера, после чего потянула меня на кровать: спать. Сопротивляться не было ни сил, ни желания, поэтому я послушно обнял кису, устроился поудобнее и тут же вырубился. Всё-таки, как оказалось, спать я хотел значительно сильнее, чем есть…
Через два с половиной часа.
Недовольный Аластор Грюм методично молотил меня палкой колбасы по голове за то, что мы всё-таки плюнули на его представления о безопасности и нагло ели прямо у него перед носом. Звук выходил какой-то странный – будто бы кто-то колотил не колбасой и не по моей голове, а чем-то другим и, кажется, по дереву. Хм… Может, не зря мы в детстве, после того, как говорили “тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить”, демонстративно стучали себя по лбу?..
Сопротивляться таким противозаконным действиям со стороны аврора я почему-то и не думал: в голове вообще крутились всякие “муси-пуси, Аласи-Грюмуси, но-но-но, не надо хулюганить…”.
Было… Как-то странно. А ещё я никак не мог понять, откуда Грюм взял колбасу, если мы, вроде, находились возле молочных изделий и примыкавших к ним коробкам с шоколадом, да и я ведь точно помню – мясо и колбаса находились дальше, в нескольких метрах отсюда…
Наверное, аврор просто бодренько и целенаправленно допрыгал дотуда, а потом уже… Или нет, ведь он же волшебник, наверное, он эту палку колбасы призвал…
Внезапно я задумался, пытаясь вспомнить, а есть ли вообще в волшебном мире колбаса. Я точно помню: в Хогвартсе нам её не давали. И не нам тоже не давали. Вообще никому не давали, кажется… Да и в Министерстве тоже, если вдруг, ни с того ни с сего, кормили, то тоже среди того, что они почему-то считают едой, и близко не было никакой колбасы. Совсем никакой…
…а Грюм всё также методично бьёт меня всё той же палкой колбасы всё по той же голове – впрочем, я вам не Змей-Горыныч, выбора у бедного аврора, очевидно, и не было как такового…
И вдруг, совершенно неожиданно, Грюм колбасу опускает, укоризненно так смотрит на меня и молвит человеческим и, что особенно странно, снейповским голосом: “Поттер, открывайте!..”.
Я оглядываюсь. Вокруг консервов – тьма тьмущая. И что, я всё это должен открыть?!
– Немедленно!.. – Всё ещё передразнивая Снейпа, рявкает Грюм, бешено крутя одним глазом и сверкая другим. Смотрелось почему-то совсем не жутко, а, наоборот, скорее забавно…
– Подъём! – Вдруг слышу я знакомый голос, правда почему-то не из прекрасного далёка, а откуда-то совсем близёхонько, где-то… За дверью, что ли?..
Разлепляя глаза, я обнаруживаю, что выработанный за долгие годы просто безусловный рефлекс меня не подвёл. Точнее, наоборот, подвёл. Прямо к двери, которую мне, кажется, нужно открыть…
Открываю.
Любуюсь на перекошенную злобой морду Снейпа, сочувствующе и даже немного виновато смотрящего на меня Ричарда и… И всё. Больше никого за дверью нет.
Снейп открывает рот для очередной язвительной речи. Отмахиваюсь от него и иду к шкафу – одеваться.
– Я и так уже понял, что нас к директору вызывают… Сейчас будем.
Протягиваю одежду сонно зевающей и отчаянно потягивающей Пантере, лениво натягиваю вещи, смотрю на часы. Одевались мы где-то две минуты – для нас это офигеть как много. Судя по удивлённому выражению лица Снейпа, для него это – офигеть как мало. В общем, не будет преувеличением сказать, что от всей этой ситуации фигеют все, поголовно.
В кабинете у Дамблдора, кажется, организуется что-то вроде мини-собрания: присутствовали все наши ребята, профессор МакГонагал и профессор Дамблдор. Судя по всему, подошли ещё не все.
– А где Бродяга? – Спрашиваю я у Ричарда. Тот неопределённо пожимает плечами.
– Бродяга?.. Да бродит где-то…
Бродяга где-то бродит… И правильно делает. На этом сборище всё равно только и можно, что чай со сладостями трескать, да пытаться не уснуть. Интересно, зачем нас вообще сюда позвали-то?..
Мужественно разлепив слипающиеся веки, я запоздало отмечаю, что совсем не против чая с чем-нибудь… Но пока никто не предлагает. Видимо, вот соберутся все, тогда и будем устраивать чаепития, которые директор гордо называет собраниями.
Скучно. Пока никто и ничего и нигде, поэтому, наверное, можно присоединиться к Пантере, которая оккупировала моё правое плечо, и к Бали, которая уютно устроилась на левом. Было тепло и хорошо, поэтому, краем глаза отметив, как красиво смотрятся брюнетка и блондинка, обнявшие подушку, роль которой блестяще исполнял я, решительно закрываю глаза и расслабляюсь, погружаясь во что-то, отдалённо напоминающее полусон, когда, вроде бы, ты и спишь, но, в то же время, вроде как и нет… Промежуточное состояние между сном и явью, когда ты “ни здесь, ни там” – оно такое зыбкое, ведь малейший шум – и победит явь, несколько позже, если будет тихо – состояние перейдёт в категорию “спишь крепким сном”…
– Поттер, вы что, спите, что ли?! – Недовольный Снейп вечно чем-то недоволен. Открываю глаза, смотрю прямо на него и бодро отвечаю:
– Никак нет, профессор Снейп!
Презрительно скривившись, он ядовито цедит, как профессиональная подколодная:
– Да? И как тогда Это называется?
Вот ведь же ж пристал… Но ответить надо, причём вежливо и культурно – не стоит забывать, что этот не самый хороший человек у нас всё ещё преподаёт.
– Это называется “удостовериться на практике в достоверности высказывания “покой нам только снится””! Так вот, разрешите доложить: снится. Судя по тому, что наяву меня никто в покое никак не желает оставлять, то, действительно, только.
Не то, чтобы я намеренно доводил его до крайней точки кипения странного вещества, которое можно было бы охарактеризовать только словом “бешенство” и в которое полностью трансформировался Снейп в моём присутствии… Но что было, то было. Кажется, у меня талант… Уловив среди гневных шипящих звуков, смутно напоминающих отповедь, что-то из серии “вы такой же, как ваш отец”, я произвёл поправку последней мысли, так как, во-первых, мне не кажется, а, во-вторых, это определённо наследственное…
– Северус, мальчик мой!.. – Благожелательно посвёркивая очками-половинками, которые, судя по тому, что они всё ещё находятся на его крючковатом носу, профессор Дамблдор так и не доел, директор, кажется, настроился на длительную беседу на тему “давайте жить дружно!..”. Но – не судьба. Гневную отповедь Снейпа прервать суждено было другому его хозяину.
Схватившись за метку, зельевар решительным шагом направился в сторону выхода.
– Идите с миром, профессор!.. – Крикнул ему вслед я. Снейп подозрительно глянул на меня, но терять время и упражняться в сарказме не стал – Волдеморт ждать не любит. Уже успевший устроиться напротив Сириус озадаченно на меня посмотрел, явно прикидывая, где бы взять перечного зелья и напоить им бедного, простывшего ребёнка, у которого, кажется, жар, от которого-то он и начинает бредить…
Дабы обезопасить себя от посещения Больничного крыла, а Сириуса – от нервного переживания и от хлопот, связанных с транспортировкой сопротивляющегося меня в вотчину мадам Помфри, я уточняю.
– Желательно, со станцией “Мир”…
– А это как? – Заинтересовавшись, наклоняется поближе ко мне крёстный.
– А это как “Курск”, только с неудавшимся финтом Вронского.
– А как “Курск”? – Не очень понимая, но подозревая, что послали зельевара даже дальше, чем он только что пошёл, переспросил оживившийся Сириус.
– А “Курск” как “Титаник”, только без айсберга. – Задумчиво отвечаю я.
– А что такое “Титаник”?
– Хочешь узнать?.. Сначала закупи партию-другую бумажных платочков, что ли…
– Зачем? Да и какие бумажные, когда есть…
– Ты их стирать все замучаешься, а так – всхлипнул, порыдал часика три над тяжкой судьбиною героев несчастных, и…
Я многозначительно замолчал.
– И что?.. – Непонимающе уточняет крёстный.
– И всё. А если бы не было бумажных платочков, то пришлось бы стирать. Ох и тяжко же жить без современных достижений цивилизации!..
Сириус совершенно озадаченно смотрит меня.
– Но заклятие же есть. Специальное, чистящее… Да и домовые эльфы…
Гневно на него смотрю и презрительно кидаю:
– Ух, буржуи!.. – После чего демонстративно закрываю глаза и снова погружаюсь в состояние полусна-полуяви, из которого меня вырывает смесь топота и перестука. “Грюм” – однозначно идентифицирую поднимающегося по лестнице человека я.
Смотрю на дверь, ожидая, пока он войдёт, для того, чтобы удостовериться, что у него нет с собой палки колбасы, которую надо срочно изъять в целях общественной безопасности, сохранности моей единственной головы и просто потому, что ужасно хотелось есть – причём настолько, что я даже был согласен на лимонные дольки.
Подозрительно… Альбус вызвал, сказал, собрание, сказал – срочно. Подозрительно… Подозрительно тихо в школе, по коридорам которой он шёл, подозрительно рано их сегодня отпустили с работы – мол, за ночное дежурство… А это очень, очень, очень подозрительно, ведь раньше-то за ночные дежурства им не давали никаких отгулов, особенно – во время войны. А это, как ни крути, подозрительно…
Доковыляв до горгульи, Аластор буркнул подозрительный пароль подозрительной птичке, которая подозрительно не оживилась, а как-то подозрительно механически и странно отъехала в сторону. Подозрительно тут передвигаются лестницы – нет чтобы, как все нормальные, обычные лестнице в замке – парили бы…
Подозрительно тихо за дверью. Не иначе, случилось чего…
Осторожно и подозрительно приоткрыв дверь, Аластор решительно ворвался внутрь. Всё тихо. Хм… Даже как-то подозрительно тихо.
На него подозрительно уставился Поттер. Вот – хороший боец!.. Даже какой-то подозрительно хороший боец… Но, по крайней мере, бдительность соблюдает. Хотя… Это тоже навевает на определённые и Очень подозрительные размышления…
Рядом с ним сидят две девушки. Почти не подозрительно. Одна, брюнетка, потягивается – его девушка. Подозрительно, что другая на нём практически лежит, а брюнетке подозрительно всё равно…
Грюм начал подозревать, что блондинка заснула. А ведь он только недавно похвалил их!.. Мерлин, ведь чувствовал же – подозрительные они какие-то, не надо было хвалить… Вон как вопиюще нарушают принцип постоянной бдительности!.. Ну, ничего, сейчас мы…
Я подозрительно посмотрел на Грюма. Какой-то он сегодня подозрительный…
Он подходит ближе, и вдруг…
– Постоянная бдительность!! – Громко рявкает он и удивлённо смотрит на два тонких лезвия, что сейчас находятся возле его шеи.
– Спи, Бали… – Говорю я, забирая лезвия из её рук и обратно вдевая их в заколотые волосы, после чего укладываю её обратно себе на плечо. Грюм стоит какой-то подозрительно тихий…
Некоторое время все молча рассаживались по своим местам. Наконец, встаёт Дамблдор.
– Сейчас я бы предложил вам… – …и сердце замерло в груди. Лимонную дольку, ну же, скажи “лимонную дольку”!.. Я знаю, это ведь совсем-совсем не трудно… По крайней мере, заниматься мысленным гипнозом без прямого контакта хотя бы из серии “уставились друг другу в глаза, сидим и смотрим, смотрим, смотрим…” определённо сложнее… – …обсудить сложившуюся ситуацию…
Сердце с шумом ухнуло обратно. Вот так и накрылась лимонной долькой моя так и не успевшая начаться карьера гипнотизёра…
– Ситуация очень сложная… Она потребует от нас стойкости, мужества, силы духа, проявления высоких моральных качеств, сплочённости…
Прикрыв глаза, я начал отфильтровывать информацию на две кучки: “вот она мне нужна…” и “вот, она-то мне и нужна…”.
Директор говорил долго и увлечённо, правда, по большей части – абсолютно не по теме. Но главное из его рассказа я вычленил: мы здесь сегодня собрались, потому что в школе явно есть пособник – или, может быть, даже много-много пособников – Волдеморта. Вот и сегодня: все видели, что я в замке, поэтому он или даже они попробовали предпринять очередную попытку устранить меня. Что интересно – не убить, а именно на время вывести из строя. Но так уж случилось, что на обед сегодня никто из наших не спустился: все мирно спали. И так бы, наверное, и провисела бы ловушка на меня до самого до того момента, как мы бы спустились, если бы второкурсник-хаффлпаффец не опрокинул кубок, который упал у него на пол и закатился прямо под моё место. Вот он-то и пострадал, заняв предназначенное мне место в больничном крыле.
Всё это, безусловно, было прискорбно, вот только совершенно не удивляло: в том, что не желающий никак протягивать ножки Волдеморт протянул свои ручки аж до Хогвартса не было совершенно ничего странного, зато было много чего подозрительного…
– Вот такая ситуация… Вопросы есть? – Закончив свою иррационально длинную речь, уточнил директор.
– Есть! – С готовностью отозвался я.
Альбус серьёзно кивнул мне, как бы предлагая высказаться.
– А Вы нам ничего не хотите предложить, профессор? – С явным намёком уточнил я.
– Да, конечно же, у меня есть наброски плана, но я бы всё-таки хотел выслушать сначала ваши предложения… – Начал было директор, но заметив мой какой-то совершенно разочарованный вид, сделал паузу и выжидательно посмотрел на меня.
– А что-нибудь кроме плана вы не хотите нам предложить? – Задал ещё один наводящий вопрос ведущий исключительно здоровый образ жизни я. Директор задумался. Я тяжело вздохнул. – Хорошо, попробуем поставить вопрос по-другому… Нас кормить сегодня вообще будут или как?
Профессор МакГонагал, всплеснув руками, воскликнула, что, действительно, мы же сегодня так удачно обед пропустили. В руке, которой она столь эмоционально махала, оказалась волшебная палочка, а все эти эмоциональные махания – всего лишь необходимые для трансфигурации стола движения. Наконец, доколдовав, она позвала домовиков и нам принесли поесть.
Вот оно – счастье…
За столом разгоралась жаркая дискуссия. Грюм упрямо предлагал проверить всех Веритасерумом, МакГонагал спокойно объясняла ему, что и в какой последовательности она ему выцарапает, ежели он хотя бы подумает о том, чтобы незаконно применить к детям столь опасные вещи. Дискуссия была жаркой, жар буквально распространялся на всё пространство в округе, так что…
…меня разморило. Сытный ужин, тепло и хорошо… Какие пособники? Что мне до каких-то шпионов?.. Спать-спать-спать-спать-спать… А остальное подождёт…
И тут – коварный вопрос, заданный мне подозрительно глазастым Грюмом, который заметил, что ещё немного – и я засну, и из чистой, ничем не замутнённой подозрительности решил не дать мне изменить принципу постоянной бдительности, прогрохотав в ультимативной форме “Верно, Поттер?!”.
Обидно, знаете ли, ведь я весьма качественно прикидывался предметом меблировки. В конце концов, у профессора Дамблдора ведь всегда в кабинете находились какие-то странные и непонятные объекты. Так чем ж я хуже?!
Но, видимо, не судьба мне сейчас хотя бы немного поспать, поэтому я послушно открываю рот и отвечаю.
– Это очень сложная философско-юридическая проблема, в отечественной науке до конца не изученная в связи с недостатком данных, полученных в результате эмпирических исследований, вся квинтэссенция которой заключается в изначально заложенном в ней… – На долю секунды я приткнулся, судорожно пытаясь придумать приличный синоним тому слову, которое столь активно вертелось у меня в голове, что успело неплохо раскрутиться и самопропиариться. Я отчётливо понимал: нужно какое-нибудь жутко умное слово, желательно со всеми этими трудновыговариваемыми “-измами”. Почему-то крайне упорно вспоминался только “бредоизм”… – …алогизме. – Далее, дабы не брякнуть что-нибудь вроде “И вообще мне это абсолютно индифферентно”, ограничиваюсь нейтральным: – В вашей конфронтации я бы предпочёл выбрать позицию нейтралитета, дабы сохранить статус-кво в данном пространственно-временном континууме.*
Создавалось впечатление, что из всего моего потока умных слов знакомы им были только предлоги… Однако в этом были свои очевидные плюсы: от меня наконец-таки отстали. Правда, только на время…
– Поттер!.. – Снова Грюм. Вот ведь привязался… – А ты как считаешь, кто пособник? У тебя ж, вроде как, интуиция…
А скалится-то как мерзко… Считает, наверное, что теперь я просто вынужден буду взять на себя функции следователя. Разбежался…
– Для того чтобы с абсолютной определённостью ответить на ваш вопрос, мне не хватает улик, которых, к сожалению, наш загадочный преступник оставлять почему-то не желает. Стоит отметить, что, безусловно, у меня есть определённый круг подозреваемых лиц, однако в чём-либо бездоказательно обвинять их я не намерен ввиду того, что у нас в стране законодательно закреплена презумпция невиновности, согласно которой мы предполагаем, что все люди являются добропорядочными, пока не будет доказано обратное…
Грюм, как обычно, неожиданно, но как-то необычно громко рявкнул:
– Кого подозреваешь?!
Я подозревал, конечно, что у него от подозрительности последние мозги снесло, но чтобы настолько…
– Ну, я не знаю… – Неуверенно говорю я и затыкаюсь. Продолжать “…как сказать, что ни черта я не знаю” почему-то не хотелось.
– Имена! – Снова рявкает аврор. Тьфу, чувствую себя, как на допросе.
Спасает от ответа меня возвращение злого Снейпа. Хм… А что, если…
– Профессор Снейп, это вы?.. – Подозрительно, в лучших традициях худших детективов, спросил я у пока не очень обвиняемого, почти не осуждаемого, а просто подозреваемого, мысленно прикидывая, где бы надыбать настольную лампу и засветить ему в глаза. Ну, дабы не отступать от общепринятых обычаев и традиций.
– Представьте себе, да. Это я. – Саркастично сознался теперь уже обвиняемый.
– Ну вот!.. Вы молодец, что сами, да ещё и так быстро, сознались, профессор. Сэкономили нам время, директору – лимонные дольки, себе – веритасерум, ну и всем нам, до кучи – нервы. Да и Специальную Шпионскую Уликообнаруживающую Лупу покупать не надо, а жаль… Ну, что, ребят, по лимонной дольке и пойдёмте уже спать, а?.. А то детское время кончилось, да и сейчас начнётся допрос с пристрастием, а сиё не для детских глаз и ушей…
– Что за бред вы несёте, Поттер?!
Прижимаю пальчик к губам.
– Тсс! Всё, что вы скажете, обязательно будет использовано против вас. Поэтому лучше помолчите, успеете ещё поговорить. С мистером Грюмом. Вон из него как энтузиазм-то прёт… Прямо так и прёт… Ну, счастливо оставаться!..
До Снейпа наконец дошло, о чём я говорю и он, прищурившись, пошёл в контратаку.
– А, может, это вы, Поттер?
– Я?! Что за гнусные инсинуации!.. Прежде чем бросаться подобными оскорбительными оскорблениями, оскорбляющими оскорблённого в лучших чувствах не в меру старающегося по мере сил безмерно страдающего от подобных оскорбительных оскорблений…
– Мистер Поттер, я думаю, он не хотел. – Примирительно сказала профессор МакГонагал.
Ну, ещё бы он хотел выслушать то, что я хочу ему высказать. А высказывать и запутывать так, чтобы этот чёртов шпион по окончании речи уже забыл, с чего всё, собственно, началось, я умею… А раз ты что-то умеешь, то почему бы и не применить на практике собственные же умения?..
– Нет, я, безусловно, тоже включаюсь в мой список подозреваемых…
– А у вас есть список? Можно посмотреть? – Заинтересовалась преподавательница трансфигурации.
– Можно. – Милостиво разрешил я.
– Ну и?..
– Посмотрите по сторонам.
– И?..
– И в Большом Зале.
– А?..
– И вообще по замку полазьте.
– Зачем?!
– На подозреваемых полюбуйтесь!..
Грюм что-то одобрительно крякнул, кажется, что-то вроде “Кругом враги! Враги, кругом!.. Шагом марш! И левой, левой…”. Тьфу. Кажется, у меня слуховые галлюцинации. Нет, мне не кажется. Чёрт, знал же, что на голодный желудок лимонные дольки принимать нельзя!.. Вон ведь как заносит, почище любого пятизвёздночного колбасит…
– Так вот, подобные обвинения нельзя предъявлять подданному нашей любимой королевы без предоставления вещдоков! У вас они есть?
– Что, простите?! – Удивлённо спрашивает деморализованный Снейп.
– Правильно делаете, что приносите извинения. Но в вашем положении лучше бы вы принесли вещдоки.
– Да что это такое?!
– Ну, это я у вас спросить должен. Что это вы тут устраиваете за балаган, когда у нас серьёзное собрание?! Мы тут собрались, обсуждаем, пытаемся думать… А вы!.. И как только не стыдно?.. Профессор Дамблдор, мне кажется, что он намеренно срывает собрание!
– Гарри, мальчик мой, успокойся, пожалуйста. Никто тебя не обвиняет.
– Как?! А вот этот… профессор зельеварения… чем же он тогда ещё занимается?! – Многозначительно молчание, после которого я решил вернуться к предыдущей теме. – Так вот, что там насчёт вещдоков?
– Гарри, мальчик мой, что это за таинственное “вещдоки”?
– Вещественные доказательства. Глупо обвинять человека в чём-либо, не зная наверняка, что твои обвинения имеют под собой реальные обоснования и их можно подтвердить вещественными доказательствами, в народе просто – уликами.
– Мистер Поттер, а какие у вас были улитки, чтобы обвинять в этом меня?! – Искренне возмутился профессор Снейп.
– Улики. – Машинально поправил я и продолжил менторским тоном, тщательно копируя интонации самого Снейпа. – С древнейших времён и до нашей эры, за всю историю существования судебного разбирательства всем известно, что собственное признание – царица доказательств. А вы признались. При свидетелях. Кроме того, с учётом вашей амбивалентной (то есть двойственной) роли, которую вы играете в данной войне… Так что вот как-то так.
Развожу руками. Что тут можно сказать?.. Вас развели как последнего лоха, профессор… Жаль, что ничегошеньки мне это не даст, но я хоть душу отвёл. Да и спать уже не так хочется…
Снейп разразился уничижительной тирадой. Послал бы я этого невиданного зверька на… Кхм… Невиданные дорожки. Следы оставлять. Но при полном наборе лиц, при которых нельзя выражаться?.. Тут ведь и несовершеннолетние (окинул взглядом нашу отчаянно зевающую компашку), и лица очень преклонного возраста (взглянул на чрезмерно весёлого и бодрого старикашку и начал подозревать, что это он не чай литрами хлебает, а энергетик какой-нибудь, если не сказать чего похуже), и дамы… И особенно дамы, которые сейчас эксплуатируют меня в роли подушки, а, как мы уже успели убедиться на примере Грюма, не стоит будить спящую Бали… И Пантеру тоже не стоит. Так что я просто демонстративно не стал подавлять очередной зевок и с непередаваемо наглым выражением на лице взглянул на это недоразумение.
– Альбус, да он надо мной издевается!! – Возмущённо прошипел зельевар.
– Северус!.. – Укоризненно покачал головой профессор Дамблдор, что и понятно, ведь формально я – белый и пушистый, ибо во всех наши сегодняшних пикировках со Снейпом я был просто убийственно вежлив. Другое дело, что порой это тааак бесит…
– Товарищи! Усовеститесь! Мы ведь сюда не разбираться в ваших межличностных отношениях пришли, а что-то решать. – Благоразумно сказал столь благоразумные слова до этого не менее благоразумно молчавший тренер.
– Совесть?! – Искренне удивился я. – К чему это мы вспомнили об этом рудименте?.. Давайте лучше поговорим об атавизмах. Скажем, о хвосте. Кто-нибудь слышал что-нибудь об этой крысе? – Молчание. – Ну, кроме одного анекдота… – Заинтересованное молчание. – Нет?! А я слышал. Ну, правда, не совсем об этой… Да и анекдот довольно старый, но всё равно отображает основные события. Собственно, сам анекдот. “Кошка гналась за мышью, но та успела скрыться в норке. Тогда кошка подошла к норке и залаяла. Удивилась мышка: как это: кошка – и вдруг лает? Высунулась она из норы, тут кошка ее сцапала и съела. Потом облизнулась и подумала: “Вот как полезно знать хотя бы один иностранный язык!..””.
Явно удивлённое молчание. Вздыхаю.
– Хорошо, я переведу: Хвост начал сбегать, тут мы прикинулись УпСами, он, соответственно, стал сбегать в нашу сторону и был радостно пойман Пантерой – такой вот хорошей кисой. Правда, попавшаяся в лапки к кошке мышка допрошена не была. И не потому, что Тёмненький заклятие наложил. Хотя… В общем-то, он ведь действительно не рассказал ничего, потому что тот на него заклятие наложил… Убил, фактически. Через метку. На расстоянии. Не знал, честно говоря, что такое возможно…
– А такое и не было возможно. – Как-то хрипло проговорил ещё сильнее обычного побледневший Снейп.
Через некоторое время Дамблдор всё же решил объявить слёт пионеров-передовиков закрытым. “Ура, товарищи!..” – в душе самозабвенно скандировал я, рассчитывая наконец-то выспаться.
Как оказалось впоследствии, в моих расчетах были существенные погрешности…
Пояснения по главе:
In style of… (английский язык) – в стиле…
С этого сайта взята информацию про пистолет: http://www.weaponplace.ru/tihaya_groza_msp.php
“Молоку не сдаётся наш гордый спецназ!..” – Думаю, все узнали в этой строчке переделанную песенку “Врагу не сдаётся наш гордый Варяг…”.
Настоящее длительное время – одно из времён в английском языке.
Если Вам всё ещё что-либо непонятно – не стесняйтесь спрашивать, я обязательно объясню.
И ещё, если вам всё же, вдруг – ну, бывает же такое, правда?.. – понравилось, то было бы совсем неплохо, если бы вы оставили комментарий – и радости моей не будет конца и краю.
