Глава 50.ВНИМАНИЕ!!!
ФАНФИК ПЕРЕПИСЫВАЕТСЯ!!! Прошу обратить внимание на то, что на настоящий момент выложена новая версия вплоть до шестой главы. Раньше главы были меньше и оттого объединены вместе, сейчас я их разделила и поэтому была изменена нумерация глав и добавлена новая, но продолжения пока нет. Пока только переписывается начало.
Под покровом тёмной-тёмной ночи в тёмном-тёмном здании в тёмном-тёмном помещении творились светлые-светлые дела.
Лёгкой и тихой походкой я подкрадывался к застывшим на месте людям, ласково приобнимал их за горло и зажимал платком предположительно страдающие насморками носы.
Спрашивается, зачем?.. Это всё моя заботливость виновата. Прошёл слушок, что здесь возможно распространение всякой заразы, вот мы с платочком и пытаемся по мере сил позаботиться о людях. Людям это очень нравится: настолько, что они просто в обморок от счастья падают.
Так что неудивительно, что вскоре у моих ног штабелями покойники лежали. То есть, поклонники, конечно же, поклонники – даже несмотря на то, что они от переизбытка эндорфинов в крови отказывались подавать хоть какие-нибудь признаки жизни, они все до единого были вполне себе живы и, увы, даже здоровы. Ибо, как это ни прискорбно, но пока что мы с платочком так и не нашли никого, кто сопливит – не исключено даже, что эта зараза проявляется несколько по-другому. Ну да мы не расстраиваемся: придёт наш час и обязательно найдётся хоть кто-нибудь с насморком, кого мы сможем героически и самоотверженно спасти от всяких там злокозненный козюль!..
Ведь никто и ничто не в силах остановить нас от шагания по светлой-светлой дороге причинения людям добра. Даже такие мелочи, как сопротивление не понимающих своего счастья благородно облагодетельствованных нами носов.
***
О том, что Министерство не устраивает изрядный суверенитет школы, знали все.
О том, что Министерство давно пытается подкопаться, чтобы поставить в ней своего человека, догадывались многие.
В то, что осторожные попытки многих и многих аккуратненько погрешить в целом весьма непогрешимый образ директора Дамблдора всё же окажутся когда-нибудь успешными…
Вот в это-то как раз по-настоящему верили единицы.
***
Шарик… красивый. Он такой… шарик. И такой красивый, да.
А ещё на него можно (и нужно) долго-долго смотреть, любуясь игрой дыма и отстранённо гадая, как по нему гадать. Профессор Трелони авторитетно заявляет, что как-то всё-таки по нему гадается, но как именно она отчего-то предпочла столь же авторитетно умолчать. Я бы, конечно, предпочёл просто поверить ей на слово, что это не просто украшение интерьера, да только она у меня раскопала талант и категорически запрещает мне закопать его обратно, что, конечно, прискорбно – я по-своему люблю закапывать всякие таланты. Даже иногда подумываю: а не открыть ли мне собственное престижное похоронное бюро?.. “Похоронное бюро от Мальчика-Который-Выжил: если Ваш Талант не выжил, спите спокойно – мы его для Вас закопаем!”.
К слову про спать спокойно.
Клубился дым в гадальном шаре, клубился дым от благовоний, и в сознании тоже что-то клубилось и нашёптывало, что если сейчас неожиданно лечь поспать, то потом можно будет сделать вид, что у тебя было видение. И ведь ты даже и не солжёшь – ведь видение у тебя в любом случае действительно будет. Видение в виде сновидения, конечно, но разве же от какого-то там “сно” оно станет менее виденеистым?..
К слову про Мальчика-Который-Выжил.
Я бы с удовольствием зарыл тот талант, который дал мне такое прозвище. Оно какое-то… Кхм… В общем, какое-то оно не такое. Да и приесться уже успело так, как ни в жизнь не наесться ни одному даже самому зажравшемуся Пожирателю. Может, сменить на какое другое?.. Вот, скажем, Мистер-Смертельный-Платочек. А что, грозно!.. И звучит! И…
…и не совсем соответствует действительности: ведь от нас с платочком, конечно, ещё никто не ушёл, но и в мир иной от нас тоже никто так и не убёг.
Да, тогда уж надо зваться Мистер-Спасательно-сморкательный-Платочек. А это уже как-то не звучит. А, ладно, чёрт с ним, с выжившим мальчиком – я ж из ума последнего выживу, придумывая достойную замену.
Да и вообще, профессор Трелони надрывно подвывает, что надо очистить своё сознание от посторонних мыслей.
Отстранённо соглашаюсь, ведь она в чём-то права: моя голова – мои мысли, так что нечего в ней думать всяким посторонним всякие посторонние мысли, ибо для этих посторонних мыслей есть посторонние головы. Вот.
…и дым всё клубился и клубился, и в башне становилось всё жарче и жарче, и сознание уплывало всё дальше и дальше, пока, не махнув на прощание веслом, наконец не уплыло за горизонт…
– Мистер Поттер! У Вас было видение!..
Знаете, когда твой будильник уверяет тебя, что надо вставать – ты встаёшь. И если сейчас, разнообразия ради, твой будильник вдобавок уверяет тебя, что у тебя было какое-то видение, то нет смысла отнекиваться, открещиваться и говорить, что ты его вообще в первый раз в жизни видишь и вообще, у тебя с этим видением ничего-ничего и никогда-никогда не было, а потому:
– Было, – киваю я. – Я видел… – …сон. Но этого мы ей не скажем. Итак, кого мы могли видеть? Пожалуй, какую-нибудь бабу. Но видение не могло быть эротическим, ибо вокруг третьекурсники и ибо в почти средневековой школе почти как в СССР: то есть секса не предполагается. Совсем. А, значит… – Я видел мать. Она звала меня. – Звать надо куда-нибудь. Куда? Или, может, зачем? Поесть? Кстати, это было бы весьма неплохо. Ах, нет, не то: не надо разочаровывать профессора Трелони. Да, определённо, тут может быть только один приемлемый ответ.
Выдыхаю и трагично произношу ещё раз:
– Я видел мать, она звала меня… – Для нагнетания обстановки выдерживаю паузу и продолжаю чуть хрипловатым шёпотом: – В могилу.
Судя по блестящим от слёз и восторга глазам за огромными и толстыми стёклами очков, по дрожащим рукам и попыткам меня как-то утешить тем, что все знаки и так говорили о моей скорой и ужасной кончине, у меня таки талант.
Сижу со скорбной миной и время от времени киваю в такт подвываний Трелони.
Конечно же, она в чём-то права: пожалуй, у меня и впрямь талант. Только вряд ли этот талант – пророческий.
***
В магическом мире так давно зрели перемены, что уже не раз успевали перезреть, истлеть и пересохнуть прежде, чем иметь несчастье быть воплощёнными в жизнь.
Однако не всем переменам так везло.
– Кхе-кхе, – демонстративно откашлявшись, несколько перезревшая перемена продолжила. – Прошу минуточку внимания. Как уже объявил многоуважаемый профессор Дамблдор, Министерство магии весьма заинтересовано в расследовании таинственных покушений в стенах школы, а также…
Я внимательно вслушивался в высокий почти девчачий голосок и ловил себя на мысли, что, конечно, перемены важны и нужны, но в данном конкретном случае вся школа однозначно и единогласно проголосовала бы за застой.
Что бы они все понимали.
***
В классе было тихо: вся аудитория сидела с открытыми ртами и внимала увлекательнейшему рассказу, пока Гермиона не осмелилась робко поднять руку.
– Да, мисс?.. – Отвлёкшись от вещания, прощебетала мадам Амбридж.
– Мисс Грейнджер, мэм. Я хотела сказать, что болотные фонарники были в нашей учебной программе за третий курс.
– Возможно, мисс Грейнджер, но в новой учебной программе, утверждённой Министерством магии, они изучаются именно на пятом курсе. А потому я продолжу свой рассказ…
– Но, профессор! Как же мы сможем научиться себя защищать, если только и будем делать, что повторять теорию за предыдущие годы?
– Минус пять баллов с Гриффиндора за то, что перебиваете преподавателя из-за всяких глупостей. Подумать только: защищать!.. Помилуй Мерлин, деточка, зачем вам себя защищать?
Гермиона от возмущения совершила частичную самотрансфигурацию в рыбку и, в рамках фигурального пребывания в рыбьей чешуе, буквально безмолвно хватала воздух ртом, пока профессор в красках рассказывала, чем могут быть чреваты походы по болотам.
Я тоже поднял руку и дождался, когда мне с вежливой улыбкой скажут:
– Да, мистер Поттер?..
– Я бы хотел поинтересоваться примерно тем же, что и мисс Грейнджер, только несколько по другому поводу. Вы позволите?..
– Да, мистер Поттер. – С акульей улыбочкой и взглядом садиста, едва прикрытыми тоннами розовых рюшек и слащавыми речами, прощебетала соглядатай Министерства.
– Просто с одной стороны я с Вами, профессор, конечно же совершенно согласен: зачем детям защищать себя самим, когда в Министерстве есть целый Аврорат защитников? И недоумеваю я по другому поводу. Отчего Министерство включило в программу болотных фонарников вообще? Зачем их изучать? Что вообще делать благовоспитанным магам на болотах? Что? Гулять по ним, что ли? – В недоумении развожу руками. – Но зачем же гулять по таким опасным местам, когда Министерство магии специально выделило ряд мест для гуляния и отдыха. И вот там, в безопасности и спокойствии, и подобает гулять всем приличным людям. А неприличным, разгуливающим по болотам, так и надо, если они вдруг попадут в трясину, в лапы фонарников, крокодилов, гигантских лягушек или ещё там какая напасть с ними приключится. И вообще, с моей точки зрения, на уроках по защите от тёмных сил стоит уделять внимание не гипотетическим опасностям, с которыми вряд ли кто-то из присутствующих вообще столкнётся в жизни, а говорить надо про что-то более близкое каждому: в частности, про более страшных зверей, которые живут совсем рядом с нами и которых часть людей наивно считает абсолютно безобидными и совершенно безопасными. Но это не так. Далеко не так.
– О ком же Вы, мистер Поттер?
– О хомяках, мадам Амбридж, о хомяках.
Раздались смешки, я покачал головой.
– Я серьёзен как никогда. Вот Вы, мадам, боитесь хомячков?
– Конечно, нет.
– И очень, очень зря. Это же страшнейшие звери! Вот, скажем, окажетесь вы с хомячком на необитаемом острове, практически без еды, воды и без особых шансов на спасение. И по незнанию, считая этого страшного зверя совершенно безобидным, уйдёте обследовать остров и удостоверяться, что он совсем и точно необитаемый. И легкомысленно оставите хомяка наедине с той немногой едой, что у вас ещё была… Вернётесь вы, конечно, быстро, ведь островок необитаемый и совсем маленький, но хомяк – не только страшный, но ещё и очень быстрый зверь. И вот вернулись вы, пусть и быстро, а еды уже нет – хомяк всё ухомячил. И всё – голодная смерть!.. А всё из-за того, что вы легкомысленно отмахиваетесь и забываете, что у хомяков тёмная, пожирательская природа… – Класс замер и лишь тихо всхрюкивал, подавляя полуистерический смех. – Страшный это зверь, в общем. Страшный, ненасытный и подлый. Я вообще считаю, что именно он – настоящий символ Пожирателей смерти, и именно им до́лжно устрашать и запугивать людей. И чёрной меткой должна была быть не змея, выползающая из черепа (это, конечно же, весьма готичненько, но та-а-ак банально), а хомяк, который всё пожирает и пожирает, причём пожирает именно что всё… Да, вот это по-настоящему страшно.
– Мистер Поттер. – С понимающей, а не приклеенной приторно-слащавой, улыбкой, мягко проговорила профессор. – Благодарю Вас за интереснейшую точку зрения. У Вас всё?..
– Почти. Я просто хотел сказать, что действительно так думаю и что это на самом деле очень страшные звери, а страшнее них только клобкопухи. И вообще по большому счёту опасность представляет буквально всё. Абсолютно всё. А посему… – Набираю побольше воздуха в лёгкие и рявкаю: – ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!!!
Класс замер и испуганно на меня вытаращился. Я встал.
– Нельзя никому доверять, как бы бело и пушисто тот не выглядел. Запомните, что истину глаголят не младенцы, а Министерство и авроры. В частности, стоящий в дверях мистер Грюм, который наверняка поддержит меня в том, что нет в этом мире ничего безвредного, не так ли?..
Аврор усмехнулся, кивнул то ли мне в знак согласия, то ли Амбридж в знак приветствия, и коротко приказал: “На выход”.
***
Первое, что мне сказала сидящая подле Бали, было “хи-хи”. Потом ещё были “ха-ха” и “хе-хе”, и только потом уже:
– Твои глаза прямо горели пониманием, ты прямо был ярым сподвижником Амбридж.
– И не говори, Бали, мои глаза так горели фанатизмом, что я и сам начинал подумывать об огнетушителе.
Молчание.
Я ждал.
Секунда, вторая, третья…
– Что, никак не можешь забыть ту историю с хомячком?..
Дождался. Знал же, что теперь снова будут полгода припоминать то злосчастное хомячище.
Фыркаю и гордо молчу, и мы в молчании ухомячиваем разделённое пополам яблоко, ожидая, когда нам объяснят, чего ради снимали с урока.
***
По возвращении из Министерства неподалёку от кабинета директора я увидел сидящую на подоконнике грустную и потерянную Гермиону.
– Выглядишь так, будто бы долго и с удовольствием читала тот фолиант, что я тебе подарил за оказанную помощь в укрывательстве от Снейпа, и теперь тебе очень грустно, что последняя его страничка уже дочитана.
Она натянуто улыбнулась, мы немного подискутировали о различных способах трансфигурации живых предметов в неживые и о моральных аспектах сего действа, из чего как-то плавно переключились на обсуждение всеобщего права на жизнь и нехорошести Упиванцев, которые им мало того, что небрегут, так ещё и всеми причиняемыми ими смертями упиваются.
– Или вот недавно, когда они весь персонал маленькой частной больницы уничтожили так, что от них и следа не осталось!..
– Да, об этом писали в “Пророке”, – кивнул я. – Безобразие, конечно. И куда только Аврорат смотрит, спрашивается?
– Врачей, тех, кто спасает людям жизни! И как только не совестно! Да этих свиней надо!.. Надо!..
Гермиона возмущалась и не находила слов.
– …к мяснику?.. – Предложил я и улыбнулся. Грейнджер побледнела. – У тебя родители врачи, я помню. Поэтому тебя это так возмущает, ведь на месте тех бедолаг могли оказаться и они. И ты рада, что всё же не оказались, и тебе совестно, что ты так этому рада, ведь у других, не-твоих-родителей, тоже ведь были семьи, дети, были те, кто любил их и те, кого любили они.
Гермиона вздрогнула и подтянула колени к груди.
– Перестань накручивать себя. Сейчас война, а война – это всегда скотобойня, на которой вооружённые до зубов свиньи не согласны с мясниками в том, кого именно нужно пустить на мясо.
– Как можно сравнивать живых людей со свиньями, как можно!.. – Её уже открыто начало трясти.
– Да. Вот именно. И вот в этом-то и вся моя проблема, Гермиона, что и мне этого не понять. Для меня они такие же люди, да и тех же свиней по-своему жалко – тоже ведь живые. Но признайся, ты ведь и сама воспринимаешь их именно так: как грязных, как мерзких, как недостойных топтать эту землю. Ты же ведь радуешься, читая в “Ежедневном Пророке”, что в результате очередного рейда авроров погибли Упивающиеся Смертью. Ты радуешься и думаешь, что чем больше этих свиней подохнет, тем лучше. – Гермиона зажимает ладошкой рот и в отрицании мотает головой. – Радуешься, конечно, радуешься. И тебе стыдно. Потому что думаешь, что, может, они и негодяи, но ведь и у них же тоже наверняка есть кто-то, кто будет о них плакать.
– Лаки, я…
– Просто если ты относишься к ним не как к людям, а как к свиньям, то и они имеют полное право считать нас мясниками, которых самих давно пора уже на скотобойне…
– Замолчи!.. – Из её глаз потекли слёзы.
– Ну, что же ты, глупенькая. Не стоит проливать понапрасну слёзы. И прости мне мои слова, но я не исполняющий обязанности Дамблдора и не обязан говорить красивые патетические речи, взывать к лучшим чувствам и давить на патриотизм с целью получить ещё дополнительно парочку-другую хрюшек на заклание. Хотя, прости-прости. – Демонстративно даю себе по губам. – Овечек, конечно же. Ведь свиньи – это грязные, мерзкие, подлые Упивающиеся Смерти, а все остальные – невинные овечки, борцы со злом, светлые, чистые и прекрасные.
– Но ведь!..
– Гермиона, вся эта идеологическая шелуха мигом слетит после первой же настоящий крови, и ты поймёшь, что всё это – бессмысленная резня, благодаря которой пускаются на мясо десятки и сотни талантливых волшебников. А теперь подумай ещё раз и реши, хочешь ли ты идти.
– Куда идти?..
– Ты же ведь ждёшь профессора Дамблдора, верно?.. Он скоро вернётся, буквально через час-другой. Ты ведь хотела поговорить с ним о будущем. И если так хочешь – иди, конечно, к нему. И заодно можешь ему рассказать, какими бредовыми страшилками я тебя пугаю. Он покачает головой, скажет, что я, конечно же, не прав, произнесёт несколько прочувствованных речей, нанесёт потолще слой идеологической шелухи – так, чтобы крепко держался, чтобы не вздумал слетать ни после первой, ни после второй резни.
Гермиона перестаёт плакать и смотрит молча, почти с ужасом.
– Просто пойми, что мы такие же свиньи и такие же мясники. И что какую бы ты сторону не заняла, исход всё равно будет один. Ведь если откинуть прочь все эти статусы героев и злодеев, то под их масками окажутся одни и те же лица: лица убийц. Ты считаешь меня убийцей? – Она помотала головой. – Нет? А у меня руки в крови по самые ноги.
Гермиона нахмурилась:
– Но…
– Но мы светлые и правильные, верно? Мы ведь просто выполняем приказы. Они, впрочем, тоже, но нам приказы отдают те, кто на то в глазах общества имеет право. Хотя, если копнуть поглубже, то имеет ли вообще кто-либо право отдавать такие приказы?..
Она молчит, дрожит и кутается в свою форменную гриффиндорскую мантию, и я говорю уже мягче:
– Я сказал это тебе потому, что вижу: ты накручиваешь себя, хочешь пожертвовать своей жизнью во имя светлого будущего, а ещё думаешь, что как закончишь Хогвартс, так сразу же вызовешься добровольцем в борьбе со злом и кинешься в самую гущу сражений. А это глупо. Гермиона, не думай, что если ты изберёшь другую профессию, то предашь какие-то идеалы, что своим решением ты проявишь трусость или станешь отсиживаться в стороне, пока твоя страна захлёбывается кровью. Ведь Аврорат – это не твоё призвание. Ты не убийца, Гермиона, и не бездумный исполнитель чужой воли. Ты не сможешь так – слепо выполнять приказы. И постарайся понять, что я работаю на Министерство, на маггловское Министерство. И на настоящий момент наше Министерство сотрудничает с вашим, и пока это так, я буду делать то, что мне говорят. И это хорошо, по-настоящему хорошо, потому что если когда-нибудь, – не дай Бог, конечно, – но если когда-нибудь Министерство магии падёт и власть захватит Волдеморт, наше маггловское правительство вынуждено будет с ним договариваться. Представляешь последствия? – Она сглотнула и кивнула. – Я не пойду против Амбридж: мне не с руки рубить сук, на котором мы все сидим. И я буду радостно поддерживать любые инициативы, исходящие от законной власти. И тебе того же советую: она не худшее, что может с нами всеми случиться. Далеко не худшее. А Аврорат всё равно не твоё призвание. Зелья, чары, руны – вот то, что у тебя всегда получалось лучше всего. Подумай ещё раз: если так уж хочется быть полезной, то вспомни, что и колдомедики, и аналитики стране тоже очень, очень нужны.
Гермиона медленно поднимается, кутается и смотрит пустым взглядом вдаль. Из кармана мантии виднеется смятый выпуск утреннего “Ежедневного Пророка”, глаза чуть покраснели от уже пролитых и ещё нет слёз, и, наконец, она глухо шепчет:
– Я не пойду к директору.
Недолгое молчание, моя лёгкая улыбка: в этом обещании намного больше, чем заверение никому не рассказывать о нашей милой беседе или залог сохранять спокойствие.
– Я знаю.
Она почти уходит, когда я окликаю её:
– Амбридж здесь ещё и со стипендиальной комиссией, не забывай это. Так что постарайся с ней не ссориться сама и уговорить остальных тоже не изображать из себя Спартаков и не устраивать восстаний: вы не униженные и оскорблённые плебеи и уж тем более не рабы, да и в Министерстве не патриции сидят. И ещё… С четвёртого курса будут набираться группы для усиленных занятий практикой по защите от тёмных сил, но это – курсы подготовки будущих авроров. И это билет в один конец, так что если пойдёте на них, то безвозвратно лишитесь права выбора профессии.
Она хмурится и уточняет:
– Об этом ещё не объявляли, ведь так?
– Объявят за ужином. Надеюсь, ты сможешь убедить своих не записываться всей дружной гриффиндорской гурьбой на эти занятия. Надеюсь, ты не станешь записываться на них сама и не дашь на них записаться Джинни.
Подтекст был таким явным прямым текстом, что невозможно было не понять: курсы эти лучше десятой дорогой огибать.
– Что у тебя там с Джинни? Без изменений?
Неопределённо пожимаю плечами:
– Маятник. В смысле я колеблюсь, она колеблется, но скоро мы заколебаемся колебаться и всё же раскачаемся и доколебёмся, не переживай.
Она кивнула и, наконец, ушла, а я смотрел ей вслед и думал, что какого только пафоса порой не наговоришь, чтобы отговорить чрезмерно отважных гриффиндорцев кидаться почём зря грудью на амбразуру. Просто если не будет бунтовать львятник, то и равенкловцы с хаффлпаффцами будут смирно себя вести, не говоря уж про осторожных слизеринцев.
А затишье – это как раз то, что нам сейчас наиболее выгодно.
***
Вся школа считала, что я против Амбридж и что, демонстративно её поддерживая, я насмехаюсь и иронизирую. И только сама мадам знала, что насмехались и иронизировали мы вместе и именно над теми, кто насмехался и иронизировал над нами.
– Признаться, мистер Поттер, я несколько слукавила.
Киваю и улыбаюсь. Она умна, жестока и цинична, но за слащавым фасадом, за приторными речами и оборочками на розовом костюме этого почти не видно. Но только почти, а потому если знать, как и куда смотреть…
Мы сидели у неё в кабинете, в котором стены украшены тарелочками с ненатурально милыми котятами, в котором всё было оформлено настолько в стиле куклы Барби, что если не знать этого жёсткого до жестокости взгляда…
Но она и впрямь была умна, и потому поняла мою речь на первом уроке верно и пригласила вечером на чашечку чая к себе в кукольный кабинет.
– Пожалуй, не могу сказать, что боюсь хомячков. Но им определённо место в клетках. В просторных, уютных, тёплых клетках, в которых Министерство позаботится, чтобы вдоволь было корма.
– Вы и не представляете, как я рад, что мы с Вами друг друга понимаем!.. Я вообще-то люблю животных вообще и зверей в частности и особенности… – Многозначительная пауза, я вдыхаю запах чая, любезно налитого в белую чашечку с голубой каёмочкой и ароматно благоухающего на всю комнату какими-то зельями. – Но некоторых лучше, и впрямь, держать в зоопарках и не допускать, чтобы их кормили с рук любопытные дети. А то ведь дети – они такие!.. Им только дай волю, обязательно закормят. – Многозначительно усмехаюсь. – И ведь, что страшно: закормят кислятиной. Скажем, теми же лимонами попытаются накормить хомяков.
– Вы правы, это было бы страшно.
– Действительно, очень страшно. Особенно если хомячки уже в возрасте… Переживут ли они, если им скармливать этакую кислятину целиком?.. Да даже если и не целиком, а только дольками, всё равно. Слишком опасно.
Мы переглянулись, улыбнулись и продолжили нашу увлекательнейшую беседу о зоологии, ботанике и всеобщем благе для всех вообще и хомячков в частности.
Она ведь действительно умна, жестока и цинична.
И она мне чем-то безотчётно импонирует.
И даже если и мается душа в предчувствии грядущих потерь и проблем, и даже если я знаю, что только что подписался на что-то, что может потом очень серьёзно аукнуться, но…
Амбридж мне и впрямь чем-то по-своему нравится.
Пояснения по главе:
Эндорфины – группа полипептидных химических соединений, по структуре сходных с опиатами (морфиноподобными соединениями), которые естественным путем вырабатываются в нейронах головного мозга и обладают способностью уменьшать боль, аналогично опиатам, и влиять на эмоциональное состояние. Эндорфины образуются из вырабатываемого гипофизом вещества — беталипотрофина (beta-lipotrophin); считается, что они контролируют деятельность эндокринных желез в организме человека. Эндорфин приводит человека в состояние эйфории, его иногда называют “природным наркотиком” или “гормоном радости”. Любовь, творчество, слава, власть – любое переживание, связанное с этими и многими другими категориями человеческого существования, повышает уровень эндорфина в крови.
Болотный фонарник (англ. Hinkypunk) – одноногое, будто составленное из струек дыма существо, хрупкое и безобидное на вид. Принадлежит к классу призраков. Появляется на болотах преимущественно в тёмное время суток. Держит в руке горящий фонарь и, прыгая с кочки на кочку, заманивает путников в трясину.
От автора:
Всем здравствуйте. Знаете, я больше не буду изображать из себя депутата Государственной Думы и чего-то там вам обещать. И говорить, что больше не буду, тоже больше не буду.
Пожалуй, у вас есть все основания не верить мне, ибо нет веры тому, кто обещал обновиться в мае, а обновился в сентябре (за что мне, конечно, жутко стыдно) – я знаю, что поступила по-свински с теми, кто без двух недель год ждал продолжения.
На самом деле, совесть у меня всё-таки есть. Правда, есть. И поэтому я не буду больше ничего обещать, а просто стану, наконец, делать, ибо не дело это, что фанфики уже чуть ли не шесть лет висят незаконченными.
Поэтому я начала дописывать, но тут возникла небольшая проблема: начинала я писать очень давно и начало не совсем соответствует тому, что должно получиться в итоге. Поэтому на настоящий момент фанфики находятся на переписке – не шибко сильной, основные события все останутся прежними, но переписывать я буду.
А ещё хочу вас уведомить, что мы таки приблизились к финишной черте. До финала осталось буквально всего ничего (относительно всего ничего, скажем так, скорее всё же “не так уж много”). Поэтому я сейчас переправлю начало, а потом – допишу.
Исходя из этого новые главы непривычно маленькие – я выкладываю их по большому счёту только для того, чтобы прервать годичный срок и чтобы фанфики не были удалены администрацией.
Не знаю, как скоро, но постараюсь как можно быстрее всё дописать, ибо уже надо. Да и тянуть больше некуда.
Ещё хочу сказать огромное спасибо всем тем, кто оставлял отзывы, я вас всех очень-очень люблю, обожаю и ценю.
Собственно, ответы на них:
Уважаемый Nemesis82, простите. Правда, стыдно, что пропадала так надолго тогда и вновь пропала на столь же длительный срок сейчас. Конечно, жизнь в реале у меня вертится с такой скоростью, что давно пора выписать ей штраф за превышение, но это всё же не оправдание. Но ничто не заброшено – я точно допишу, совершенно точно. И постараюсь как можно скорее.
Severina_, благодарю за тёплый отзыв. Жаль, что не оправдала ваши надежды по поводу скорого появления проды, но, надеюсь, что пусть и выложила скорее огрызок главы, чем нормальную главу, но всё же этот огрызок Вас не разочарует.
лунатичка Лавгуд, благодарю за столь лестную оценку, мне очень приятно. По поводу того, что Драко встречается с магглой: это изначально не любовь была – расчёт. И с её, и с его стороны – просто расчёт. Драко отец велел, чтобы он имел возможность что-то выведать у них о позиции маггловского Министерства, Бали тоже приказали, чтобы можно было контролировать детей Упивающихся и время от времени сливать какую-нибудь несущественную и не всегда соответствующую действительности информацию. В кого же влюбилась Пантера я раскрою чуть позже, ибо это – часть интриги.
ALiraaa, премного благодарна за столь щедрую похвалу и за чек на баллы с открытой суммой. *старательно вписывает себе в чек два балла, ибо больше не заслуживает* Надеюсь, что Вас не оскорбит огрызочность главы, ибо у меня до критической годичной точки, конечно, ещё почти две недели и я, в принципе, могла бы хотя бы удвоить её размер… Но что-то подумала, что лучше сначала допереправлю, а потом уже – допишу.
Энн Мелисса, спасибо за добрый отзыв – мне очень приятно. Постараюсь более не пропадать и, наконец, довести до конца начатое. Правда, конец будет не совсем концом – не в том смысле, что я планирую сиквелы, нет. Просто у меня в набросках страниц восемьдесят есть, не меньше, и, к сожалению, не все эти наброски окажутся впихуемы в фики. Так что я решила, что нет смысла пытаться впихнуть невпихуемое, утрамбовывать неутрамбуемое и вообще всяческим образом изгаляться и изощряться, а лучше я просто напишу парочку вбоквелов – в частности, объясню в них некоторые моменты, которые просто упоминались в тексте (скажем, про того же хомячка или ту же яишенку подгорелую у меня есть неплохие мыслишки…).
Глубокоуважаемая Шевцова Алиса ака Murochska. Я, Лапулина Верона, также известная как Lapulya Verona и автор данных фанфиков, официально признаю правомерность снятия с факультета Свинтусель 50 баллов, согласна принять кару в виде отработки (правда, прошу Вас рассмотреть ходатайство о предоставлении рассрочки, ибо на настоящий момент занята переписыванием и дописыванием и на отбывание наказания с фотошопом времени наскрести вряд ли смогу), а также пойму и приму, если меня лишат вообще каких-либо благодарственных отзывов вплоть до самого момента окончательного дописания фанфика. *прикладывает отпечаток лапы, дабы подтвердить подлинность и достоверность данного ответа*
Senpai, большое спасибо Вам на добром слове. Начисленные баллы зачислены в копилку Свинтуселя, прода – вот она, фик – ни разу не заброшен и я постараюсь, чтобы правочные дела не заняли слишком уж много времени, так что будем надеяться, что нормальная по размеру глава вскорости будет опубликована.
Ещё раз искренне прошу у всех вас прощения, мои дорогие читатели.
С любовью,
Lapulya Verona.
ВНИМАНИЕ!!!
ФАНФИК ПЕРЕПИСЫВАЕТСЯ!!! Прошу обратить внимание на то, что на настоящий момент выложена новая версия вплоть до четвёртой главы. Раньше главы были меньше и оттого объединены вместе, сейчас я их разделила и поэтому была изменена нумерация глав и добавлена новая, но продолжения пока нет. Пока только переписывается начало.
