Глава 51.ВНИМАНИЕ!!!
ФАНФИК ПЕРЕПИСЫВАЕТСЯ!!! Прошу обратить внимание на то, что на настоящий момент выложена новая версия данной работы вплоть до четырнадцатой главы.
Обновление от 09.11.2016: переписаны ещё и главы с двенадцатой по четырнадцатую, остальные - в процессе.
Выкладываю их ещё и сюда, отдельной новой главой, чтобы их было видно (это, конечно, помимо того, что старые 12-14 главы уже заменены на новые).
Глава 12.
– Они карточки принимают? – смотря задумчиво на виднеющиеся фасады магазинчиков Косого переулка, почти риторически вопросил я. Выглядели здания здесь, безусловно, довольно красиво, но капремонт бы им однозначно не помешал, причём ещё лет так сто назад. – Магазины ваши, они принимают карточки? – в ответ на озадаченное молчание конкретизировал свой вопрос я.
– Карточки? – переспросил Сириус. – От шоколадных лягушек?
Я благоразумно решил, что лучше не буду себе представлять, что это ещё за твари такие, на каких болотах они водятся, насколько коричнево-шоколадный у них цвет и почему от них исходят некие “карточки”.
– Банковские карточки. Ими расплачиваются, – уточнил я и, подумав, добавил: – У нас ими расплачиваются. А у вас? – Сириус с огромным удивлением на меня посмотрел и покачал головой. – Здорово!
– Здорово? Почему здорово? – озадачился Блэк.
– Потому что иначе я бы расстроился, что у меня их с собой нет. А так мы без всяких расстройств просто заглянем в банк; какие у вас тут отделения поблизости есть?
Сириус указал на здание чуть подальше нас и обозвал его банком.
– Что-то не припомню я банка “Гринготс” в списках Банковской ассоциации Великобритании, – скептически произнёс я и предложил: – Давай лучше в Барклиз Банк, он надёжный, крупный и у меня там есть свой счёт.
…
Мне как-то раньше не приходило в голову, что расплачиваются маги и волшебники даже не карточками (безналичные варианты я почти сразу отмёл как безнадёжные), а своей валютой. А тому же Сириусу как-то раньше не приходило в голову, что про их денежную систему мне бы тоже было бы неплохо рассказать заранее.
– Свой банк, своя валюта… Мы точно всё ещё в Великобритании?
Блэк рассмеялся и заверил, что мы точно-преточно в Лондоне, но в магической его части, а затем, в ответ на мои наводящие вопросы, подробно разъяснил, как она отделена от остальной части города, а также как сюда можно попасть, минуя эту их сомнительной приятности “аппарацию”, являющуюся возмутительно эффективным способом магического перемещения в пространстве.
Вообще-то я очень рассчитывал, что мы заглянем в банк, чтобы через свой тщательно контролируемый и отслеживаемый счёт передать нужную информацию начальству. Теперь же, похоже, придётся искать другие пути. Хорошо, что они всё же есть. Плохо, что теперь для того, чтобы выйти на связь, мне придётся слегка так сильно подхимичить. А подхимичить уже точно придётся: Сириус уверял, что да, мне можно просто так заглянуть в Гринготс несмотря на то, что вклада у меня там нет, потому что он у меня там всё-таки есть: родители, вроде как, оставили мне хорошее наследство в их волшебных деньгах. Ну и ладно, Гринготс так Гринготс. В конце концов, я, как бюджетник, всё равно только “за” любые оплачиваемые не прямиком из моей зарплаты траты.
– Для военного времени у вас на улицах довольно много народа, – подметил я и, кивнув в сторону ближайшего магазинчика, обильно украшенного тыквами, уточнил: – Уже готовитесь к Хеллоуину? Или просто поклоняетесь тыквам, а праздники у вас свои собственные?
Мы завязали лёгкую и непринуждённую беседу ни о чём, в ходе которой я узнал, что, как это ни невероятно, но ни тыквам, ни грибам маги обычно всё-таки не поклоняются, а также поведал крёстному, что ну конечно же мы с ребятами тоже отмечаем Хеллоуин и Рождество – мы вообще все подряд праздники отмечаем, нам только дай волю и календарь – сразу что-нибудь отмечать начнём. Вот, к примеру, недавно мы отмечали международный день левшей и весь день всё левой рукой делали: в левой руке держали вилку, ложку, ручку, даже незаметно швырялись друг в дружку записками на занятиях – и то левой рукой.
– Должно быть, было очень весело, – усмехнулся Сириус.
На самом деле, нет, весело было не очень-то, особенно Орлу: ему было больно, но кроме того, что ему было больно, ему было ещё и очень приятно, что мы из солидарности, что он запястье повредил и ему запрещено было им лишний раз двигать, все на целый день замотали в перевязи правые руки и на всех тренировках и занятиях всё только одной, левой рукой делали. Хотя, конечно, и смешно тоже было, и весело, особенно когда Ричард в лице переменился, увидев, что мы всем отрядом с утра пораньше выстроились перед ним в какую-то шеренгу калек. Но ругать и наказывать он нас, кстати, не стал: то ли оценил проявления командного духа и моральной поддержки друга, то ли посчитал, что нам всем полезно будет время от времени действовать в условиях, когда по какой-то причине одна из рук обездвижена и работать необходимо другой. В любом случае, такой праздник, как международный день левшей, он обещал и на следующий год нам устроить. Хотелось бы, конечно: да, было сложно, ведь спуску на тренировках нам никто давать даже и не думал, но – оно того однозначно стоило.
Впрочем, Сириусу я всю эту информацию выдавать не стал, ограничившись задорной ухмылкой и лихим “А то как же!”. Да и выпытывать подробности у Блэка всё равно не было времени: мы как раз зашли внутрь волшебного банка.
Впечатления этот Гринготс, признаться, оставляет странноватенькие:
Снаружи на входной двери висит табличка с предупреждением, что, оказывается, за ограбления банков в качестве меры наказания предусматривается не тюремный срок, а мистическая пропажа без вести на веки вечные при крайне загадочных обстоятельствах. Так что мне от одной только приветственной надписи захотелось сюда подразделение-другое детективов запустить, чтобы разобрались с этим всем безобразием, а то что-то мне подсказывает, что как минимум по статье самоуправство тут много кого можно упечь.
Внутри у этого банка такой весь из себя гротескно-помпезный интерьерчик, кричащий о вычурной роскоши. Не королевский дворец, конечно, но это ж какие у них ставки по кредитам, что они так шикуют?
А ещё и здесь тоже работают те же Голлумы, что и на кухне Хогвартса, только другие, уже более классические: одержимые прелестью из металла; от Голлумов-“домовых эльфов” Голлумов-“гоблинов” отличает не только то, что первые в каких-то наволочках, а вторые – в костюмчиках с позолотой расхаживают, но и то, что в банке служат вообще ни разу не эльфы, а те ещё гоблины.
Сириус шёпотом уведомил меня, что они скряги и напыщенные брюзги. Я бы к этому ещё добавил, что они похожи на жертв радиации, но решил, что нельзя быть расистом и, проявив толерантность, никак не отреагировал на слова крёстного, а вместо этого поздоровался с дежурным гоблином.
Сам поход в банк занял где-то с полчаса, потому что действовали мы быстро и старались не привлекать к себе внимания, да и тележки, в которых нас домчали до сейфа, летали с бешеной скоростью. Блэка, кажется, даже немного от них подташнивало. А мне вот только этот элемент гоблинского варианта банковского Диснейлэнда во всём здании и понравился: в отличие от чрезмерно пафосного главного зала, американские горки у них были реально крутыми, захватывающими и забавно стилизованными под подземные шахты заброшенных рудников. В остальном же от этого банка впечатления были всё-таки какими-то странноватенькими.
– И что, волшебники всегда таскают с собой груду металла и звенят при каждом шаге? – полюбопытствовал я. – Неужели у вас совсем нет бумажных денег или там чековых книжек каких? – Блэк уверил меня, что это вполне себе удобно, если купить специальный кошелёк, на который наложены чары облегчения веса, чары против воров, чары против потерь и какие-то там ещё чары расширения пространства.
Сириус рассказывал про то, сколько бывает разных чудесных и полезных чар, а я кивал, думая о том, что всё это, конечно, очень здорово, но мне нужно бы уточнить, есть ли у них чары слежения, сколько они действуют по времени и как их лучше обходить.
Начать собственно поход по самим волшебным магазинам Блэк предложил с покупки шмоток, на что я пожал плечами, потому что мне, в целом, было непринципиально, и мы быстро зашли в обшарпанный магазинчик, быстро поздоровались с некой мадам Малкин, а затем очень быстро расплатились и ушли.
Сириус, кажется, был несколько ошарашен подобной скоропалительностью: у него очень забавно вытянулось лицо, когда я заявил:
– Да зачем их мерить? – После чего я, отмахнувшись, как от каких-то назойливых мух, от летающих вокруг меня всяческих линеек и рулеток, решительно произнёс: – И меня мерить тоже незачем, я все свои габариты и так прекрасно знаю. Вот эта подойдёт. Сколько там штук нужно было и каких? Ага, ну тогда ещё вот эту, эту и вот эту заверните, спасибо, можно идти на кассу.
Блэк, кажется, искренне считал, что мантии нужно обязательно шить на заказ, а затем их пренепременно надо примерить и как следует подогнать по размеру. Зачем мерить балахон, который носится очень свободным, а тем более шить его на заказ, я так и не смог понять. Может, у них есть традиция производить какие-то традиционные пляски перед покупкой традиционной одежды? Но, признаться, ателье меня это не слишком-то впечатлило, а мухоподобные измерительные рулетки, от которых только и успевай отмахиваться, и вовсе отбили последнее желание торчать там больше, чем совершенно необходимо.
– Куда дальше? Может, в книжный? – предложил я, ибо из всех магазинов только этот меня и интересовал по-настоящему.
В некоем “Флорише и Блоттсе” мне даже вполне понравилось: симпатичный магазинчик, поэтому в нём я дал волю своим шаловливым ручонкам и подкинул в общую кучу подбираемых продавцом учебников за все годы обучения в Хогвартсе, которые я счастливо пропустил, ещё стопочку-другую книжек, главным образом по так называемой “истории магии”.
– В Хогвартсе есть хорошая библиотека, – уведомил меня Блэк, и я сделал вид, будто бы я уже этого не знал и очень рад таким свежим новостям.
В книжном магазине, как и в магазине одежды, консультант сразу после оплаты дежурно сообщил, что мой заказ будет мне доставлен. Правда, в отличие от предыдущего магазинчика, здесь продавец упомянул даже, как именно он будет мне доставлен: совами.
Я надеялся, что они это не серьёзно, что у здешних магов способом связи не является более хищный аналог голубиной почты и что никто не заставляет бедных птичек тягать всякие тяжести.
Надеялся я тщетно: как только мы зашли в зоомагазин, Сириус тут же предложил мне купить себе какую-нибудь совушку, чтобы потом нещадно её эксплуатировать в почтовых целях.
– Вот эту хочу, – заявил я, указав на змею. Она была небольшая, неброская, но красивая, очень красивая – и достаточно ядовитая.
Сириус попытался объяснить мне, что сова – это сова, а змея – это змея, и что якобы сова мне будет полезнее, чем змея.
Видимо, он ничего не знает о змеях и о том, как можно использовать их яд.
…и, конечно, он ничего не знает о том, о чём я никогда не говорил никому: что я понимаю, о чём шипят змеи, что они вполне понимают меня, что пару раз я пользовался их помощью – и что они бывают очень, очень полезными.
– Я её всё равно хочу, – произнёс я, не разрывая зрительного контакта со змеёй и всё так же неподвижно сидя на корточках перед её аквариумом. – А сову любую бери.
Сириус, как специально, выбрал кипельно-белую полярную, такую, чтобы привлекала внимание и в глаза бросалась. Но, может, это и неплохо: если я и буду с её помощью кому-то что-то писать, то уж точно прослежу, чтобы это были официальные сообщения, в которых при всём желании нельзя увидеть ничего компрометирующего. Да и птица красивая, мне она тоже сразу приглянулась.
А вообще вот что любопытно: у них пташки только почту разносят? Или вместо бомбардировщиков тоже они же?
Я уточнил, случаются ли у них воздушные бомбардировки, военное время всё же, как-никак. Судя по тому, что Блэк понятия не имел, что это такое, всё-таки скорее нет, чем да, хотя меня и несколько настораживает, что он при слове “воздушные” странно оживился и увлечённо меня куда-то потащил.
На следующий пункт нашей остановки я воззрился с неподдельным удивлением:
– Зачем нам в хозяйственный магазин? – никак не мог понять я, почему Блэк встал как вкопанный перед коллекцией пафосных метёлок и гордо произнёс: “Вот!”.
Сириус клятвенно заверил меня, что это спортивный магазин.
– Уборка – это тоже спорт, – согласился я, – но я предпочитаю другие направления тяжелой атлетики. Честное слово, легче штангу потягать, чем метлой помахать.
Но оказалось, что права была святая Инквизиция про полёты ведьм на мётлах: они это дело и впрямь любят и практикуют.
– То есть, вон те мётлы в витринах – это демонстрация товара не хозяйственного магазина, а спортивного?
Сириус радостно заявил, что да, так оно и есть, и что мой отец был в школе почётным уборщиком. Ну, судя по тому, что мой родитель со товарищи постоянно мало того, что правила нарушал, так ещё и попадался, то в этом, в общем-то, не было решительно ничего удивительного.
– Осталась ведь только палочка? – произнёс я, дождавшись паузы в рассказе про некий “квиддич”, который тоже спорт. Ну, всё может быть – кёрлинг со швабрами спорт, так почему бы и квиддичу с мётлами им не быть?
Волшебные палочки продавались в настолько непрезентабельном и грязном магазинчике, что его владельцу однозначно стоило бы перейти дорогу, купить себе какую-нибудь фешенебельную метлу и заняться спортивной уборкой.
Когда мы зашли внутрь, к нам вышел человек, представившийся Олливандером, сразу начавший заговаривать мне зубы и очень хотевший обвести меня вокруг пальца. Я не знал, зачем ему так нужен был контур моего пальца, но на всякий случай вежливо отказался от всяких измерений и спрятал руки в карманы.
Рой измерительных рулеток недовольно загудел.
Хозяин магазинчика стал в отместку подсовывать мне неприятно бьющиеся током лазерки и просить меня с ними что-нибудь сделать, ну или хотя бы просто взмахнуть ими.
После первого взмаха первой палочкой что-то взорвалось, после второго взмаха второй палочкой поднялся сильный ветер, после десятого взмаха буквально выпрыгнувшей у меня из рук закоротившей палочки, бешено выпускающей искры, я уже честно не понимал, почему человек так радуется, что я ему магазин разрушаю. Может, надеется выставить мне огромный счёт за причинённый ущерб и таким образом всё-таки сделать наконец-то у себя ремонт?..
– Попробуйте эту, остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов. Очень хорошо подходит для защиты и нападения… – бормотал мистер Олливандер, протягивая мне очередную красивую деревяшку, которую я осторожно взял в руки и чуть не ахнул от неожиданного восторга.
Эта волшебная палочка была другая: она не билась током, не жглась неприятно и не морозила мне пальцы даже через перчатки, которые я, конечно же, и не подумал снять.
От этой палочки ощущения были другими. Тёплыми, приятными, светлыми. Эта палочка по ощущениям была вполне себе волшебной. По-хорошему, меня должно было насторожить, что она излучает свет и тепло, но почему-то она успокаивала, а не заставляла напрячься, почему-то она мне понравилась.
Мистер Олливандер, в лучших традициях любовных сериалов, радостно заявил, что да, она мне подходит, она выбрала меня и теперь мы всегда будем вместе.
– Сколько с меня? – спросил я, непрозрачно намекая, что пора бы уже со стадии расхваливания товара перейти на стадию оформления покупки.
Олливандер же не торопился озвучивать цену, вместо этого он туманно сообщил мне, что это очень необычная палочка, что я, должно быть, очень сильный волшебник, раз она выбрала меня, и что вообще-то обычно каждая палочка уникальна, особенно если у неё в сердцевине перо феникса, так как с хвостовыми перьями у этих птиц какая-то беда и дают они обычно только одно, но – не в этом случае, тут феникс расщедрился на целых два пера, одно из которых в палочке, выбравшей меня, а второе…
Продавец сделал трагическую паузу, чтобы продемонстрировать всю важность момента. Я честно ждал, что мне предложат купить две волшебные палочки и получить какой-нибудь бонус вроде тряпочки для их протирания в подарок, но вместо этого мистер Олливандер заявил, что волшебная палочка с таким же пером, как и в сердцевине моей, уже продана.
Я даже удивился. И чего он тогда здесь соловьём разливался? Или это такой рекламный ход и теперь мне предложат присмотреть ещё что-нибудь?..
– Сестра вашей палочки оставила Вам ваш легендарный шрам, мистер Поттер. Палочка выбирает волшебника, а не наоборот, и мне кажется весьма любопытным, что Вас выбрала палочка, сестра которой у Величайшего Тёмного Волшебника современности. Он творит великие дела. Ужасные, но великие. Полагаю, от Вас мы тоже можем ожидать больших свершений, мистер Поттер.
Странно как-то это всё. Очень странно.
Я поблагодарил за информацию, расплатился за палочку, и мы с Сириусом наконец вышли на улицу. А вот теперь, когда по Косому переулку мы уже прогулялись, пора бы мне и начать химичить.
– Сириус, а давай ты купишь мне мороженое, а я тебе покажу фокус, – произнёс лукаво я, проходя мимо одного из ну очень незаметных стражей порядка, пасших нас сегодня.
Блэк, кажется, немного колебался: всё-таки было довольно прохладно. Но раз уж мне не было холодно купаться в озере, то и мороженое тоже в самый раз будет. Тем более это ведь не абы какое мороженое – оно же здесь просто волшебное! Да и пока он не знает, что бывает, когда я выкидываю какие-либо фокусы, его эта перспектива скорее воодушевляет, чем настораживает.
– Здравствуйте, коллега. Разрешите поинтересоваться, как у Вас с выполнением месячного плана по поимке преступников? – тихонько задал вопрос я ближайшему столбу. Столб сделал вид, что не расслышал. Пришлось буквально облокотиться на него и шёпотом разъяснить, что я готов сделать этому столбу огромное одолжение и что то, что я предлагаю, в его же, столба, интересах.
Столб со мной всё же предпочёл согласиться, едва заметно кивнув.
Блэк, по счастью, так увлёкся расхваливанием кафешки с мороженым, что так ничего и не заметил. Весьма удачно, как ни крути.
Пояснения по главе:
Barclays Plc. (произносится Барклиз) – один из крупнейших в Великобритании и мире финансовых конгломератов с широким представительством в Европе, США и Азии. Операции конгломерата осуществляются через дочерний Barclays Bank PLC, являющийся вторым по величине активов банком Великобритании (после HSBC).
13 августа в Великобритании и других странах отмечается международный день левшей (англ. International Lefthanders Day) . Впервые он был отмечен 13 августа 1992 года по инициативе созданного за два года до этого британского Клуба левшей.
Глава 13.
Всё-таки это очень удачно, что весь волшебный мир тащится от одного конкретного моего шрама, расположенного у меня на лбу. Вот приводи их в восторг тот же шрам на моей левой коленке – и жизнь моя была бы гораздо более весёлой, ведь тогда все эти “Ты ведь Гарри Поттер, покажи шрам!” в холодное время года равносильны были бы просьбам снять штаны. Ну и будь у меня известная на весь волшебный мир чудо-коленка, то пришлось бы мне сейчас и впрямь снимать штаны посреди улицы, а это как-то неприличненько.
Но, так как мне повезло и для того, чтобы раскрыть тайну личности, мне достаточно снять капюшон и небрежно смахнуть чёлку в сторону, то сейчас всё было довольно-таки просто.
Я сразу заметил, что прямо рядом с кафешкой с мороженым есть замечательный закуток, и сразу прикинул, что будь у меня парочка зеркал, то можно было бы поймать их отражения так, что будет казаться, что я сижу на самом виду, когда на деле сидел бы я во вполне нормальном укрытии.
Аврор, неохотно представившийся как Джон Долиш, для моих целей подходил идеально: он очень, очень хотел выслужиться, хотел славы для себя, хотел продвижения по службе – а значит, о том, что идею подкинул ему именно я, и вообще о том, что то, что я планирую, произойдёт не чисто случайно, ни в одном отчёте мелькнуть не должно. Меня это устраивает от слова “полностью”.
Пока Сириус стоял в очереди в кафешке, определялся с заказом и расплачивался, Долиш не очень качественно наколдовал мне зеркала, пообещал, что минут через десять-пятнадцать его чары рассеются, и разместил их именно так, как было надо, а я отставил одно из расположенных на улице кресел чуть подальше, поставив его прямиком в закуток, и уселся в него – вроде как ждать крёстного, но на деле ждал я всё-таки не Блэка.
Нас пасли уже давно, практически с самого начала. Часть из пастухов, скорее всего, была приставлена теми, кто не хочет, чтобы сегодня случились какие-либо инциденты. Но наверняка в эту пастушью свору цепных псов их магического Министерства затесалась крыса-другая, а потому о том, что Гарри Поттер сейчас гуляет по Косому переулку, наверняка уже давно стали шептаться. Правда, пока я ходил в капюшоне и вокруг меня не вертелись назойливым роем толпы охранников, уверенности в том, что я – это я, ни у кого не было, а огребать за ложную тревогу никому не хотелось, да и патрули на волшебных улочках ввели уже третий день как, а потому бдительность у бдящих была не на самом высоком уровне.
Теперь же, когда я как бы случайно, наклонившись шнурки завязать, зацепился капюшоном мантии за ветку декоративного деревца возле входа в кафешку? Да когда ещё и довольно громко чертыхнулся, и головой махнул, стряхивая чёлку набок, и даже потёр шрам кончиками пальцев, чтобы уж совсем наверняка?
Я только и успел понять, что кресла здесь всё-таки возмутительно удобные, как стали раздаваться характерные громкие хлопки, извещающие о том, что на улочке людей поприбавилось.
Возможную ситуацию появления вражеских сил я заранее, ещё в самом начале нашей прогулки, обсудил с Сириусом, узнал, сколько времени может занять установление загадочного “антиаппарационного барьера”, который помешает гипотетическим злодеям похитить меня, и пообещал, что если вдруг что, то до его установления лезть на рожон и геройствовать я не буду, а вместо этого затаюсь минут на пять и подожду, пока место сражения не накроется мыльным пузырём этого заклятья.
– Здравствуйте, – достал хорошие манеры из закромов Родины я. – Как вы находите сегодняшнюю погоду? На мой взгляд, она весьма недурственна, располагает к неспешным прогулкам по магазинам и походам в кафе.
Лихорадочно озиравшиеся по сторонам люди в белых масках дружно повернулись в мою сторону. Я приветственно помахал им ручкой. А за их спинами несколько авроров не очень приветственно помахали в их сторону волшебными палочками.
Через несколько секунд кто-то лишил себя удачи на несколько (надеюсь, тюремных) лет, разбив лучом, выпущенным из волшебной палочки, все недавно окружавшие меня зеркала. Впрочем, мне до этих потенциальных неудачников не было особого дела: я, воспользовавшись сумятицей завязавшегося между так называемыми “Упивающимися смертью” и “аврорами” боя, и тем, что заблаговременно поддался на уговоры крёстного и согласился, что до установления антиаппарационного барьера мне светиться не стоит, слышал звон разбитых зеркал уже по пути к выходу из этого их магического Лондона, к которому рванул на всех парах. Сириус всё-таки отличный информатор – по его инструкциям я благополучно смешался с толпой в слепой панике бегущих прочь людей и вышел из обшарпанного здания бара под названием “Дырявый котёл” прямиком на хорошо мне знакомую Чаринг-Кросс-Роуд. Ну вот теперь я действительно в Лондоне, а не чёрте где.
У меня в карманах не было ни монетки. Зато у проходившего мимо солидного дяденьки этих монеток было в достатке, чем я и воспользовался: с него не убудет, а мне и впрямь очень надо.
Знакомая красная телефонная будка виднелась не столь уж далеко, буквально через дорогу, и я быстро к ней направился, чтобы оставить сообщение на защищённый канал, что я настоящий везунчик – мне волшебно повезло, что меня забрали с собой гастролирующие маги-циркачи, и что домашним надо в скором времени ждать сватов.
Практически напротив меня вход в метро, а в двух шагах находится автобусная остановка, и это было бы так просто: спуститься вниз и смешаться с толпой, или прыгнуть в только подошедший автобус – и вернуться на базу. Но как таковых приказов у меня не было: последний, который мне отдали, заключался в нейтрализации преступной группировки “Упивающиеся смертью”, и с моего нынешнего положения это сделать будет удобнее всего.
Поэтому, оставив короткое сообщение начальству, я быстро побежал обратно.
***
– “Добром нужно отвечать на добро, а на зло нужно отвечать справедливостью”, – вслух вспомнил я крылатую фразу после того, как без всяких крыльев слетел с низенькой крыши и помог оглушить последних террористов, не успевших сбежать до того, как мыльный пузырь над нами схлопнулся. Впрочем, я тоже впритык успел: буквально секунд через десять после моего возвращения был установлен этот антиаппарационный барьер. После жизнеутверждающих обнимашек с крёстным, я уточнил у очень обрадовавшегося целому и невредимому мне Сириуса: – Конфуций, конечно, был великим китайским мудрецом, философом и мыслителем, но зачем его имя кричать во время боя?
Сириус разъяснил, что, действительно, незачем – поэтому призывают не его, а некоего “Конфундуса”, который оказывает умопомрачительный эффект на людей, познакомившихся с ним поближе. В прямом смысле слова умопомрачительный: временно помрачает ум, спутывает и устраивает редкостный бардак у человека в голове.
– Не переживай, всё с Долишем в порядке будет, заклятье само через некоторое время пройдёт, – на всякий случай решил успокоить меня Блэк.
Успокоить у него получилось замечательно: я заулыбался, воскликнул “Здорово!”, выдохнул с облегчением, что никто не пострадал, и очень, очень обрадовался, что я всё-таки в полной мере оправдываю своё прозвище, ведь единственный человек, который знал о том, что произошло здесь на самом деле, априори будет путаться в показаниях и ничего путёвого не отразит в отчётах даже если его заставят их заполнять. А значит, информация о том, что я всё это подстроил, и о том, что я вышел на связь со своими, просочиться не должна.
– И раз уж всё так прекрасно закончилось и никто не пострадал, то, может, отметим это дело мороженым? – предложил я, после чего мы с Блэком всё-таки уселись за столиком кафе Флориана Фортескью, поели волшебно вкусного мороженого и я продемонстрировал простенький фокус с монетками.
По моей просьбе крёстный высыпал несколько медяков, называемых у них “кнаты”, на стол, а потом я отворачивался, закрывал глаза сам, мне закрывал глаза Сириус, но всё равно – каждый раз я угадывал, какой стороной лежит монетка, накрытая им ладонью, каждый раз я правильно отвечал на вопрос: “орёл или решка?”.
Блэк вошёл во вкус, переворачивал с тихим стуком монетки, пытался меня запутать, переворачивая одну и ту же по нескольку раз, перемещал их по скатерти и никак не мог понять, почему я отвечаю всякий раз правильно, почему говорю, что нет, это не магия, а простой фокус, и если это и впрямь фокус, то в чём, собственно, секрет.
– В счёте, – наконец, со смехом признался я. – Я сосчитал в самом начале, сколько кнатов лежат вверх “орлами”, попросил тебя при каждом перевороте стучать монеткой по столу, посчитал, сколько раз ты постучал, и при каждом стуке монеткой добавлял единицу к орлам, а когда надо было ответить, какую монетку ты спрятал, просто снова сосчитал, сколько на столе лежит кнатов вверх “орлами”. Если мой счёт заканчивался на чётном числе, а на столе лежит нечётное количество, то под твоей ладонью спрятана монетка, лежащая “орлом” кверху. Если же число орлов на столе делится на два без остатка, то под твоей ладонью “решка”. Если же мой счёт закончился на нечётном числе, то всё в точности до наоборот. Хочешь попробовать? Только давай для начала с четырьмя-пятью монетками, а не сразу с сорока двумя.
Сириус, конечно, хотел, и мы ещё долго сидели в кафе за дальним столиком, спрятанным от посторонних глаз ширмочкой, закрывали друг другу глаза и переворачивали со стуком монетки. Было весело.
Пояснения по главе:
Когда-то Конфуцию задали вопрос: “Правильно ли отвечать добром на зло?”. На что он ответил: “Добром нужно отвечать на добро, а на зло нужно отвечать справедливостью”.
Вышеуказанный фокус с монетками приведён Мартином Гарднером в книге “Математические чудеса и тайны”.
Глава 14.
Как только мы вернулись в Хогвартс, нам предложили пройти в главный зал – который, насколько я помнил по рассказам Сириуса, был у них заодно и столовой. От предложения еды я, разумеется, отказываться не стал, ведь одним мороженым сыт не будешь, даже когда мороженое было далеко не одно. Но встретившая нас у ворот профессор МакГонагалл при подходе к дверям главного зала очень подозрительно отправила Блэка сразу через главный вход, а меня потащила к какому-то боковому. Так, что-то я уже не уверен, что если у них и есть макароны, то меня ими будут кормить, а не пытаться художественно развесить их на моих ушах.
Войдя внутрь и оглядевшись, я заметил, что столы в зале были. И были эти столы вполне себе обеденными. Так, столы – в наличии, приборы – тоже. А вот еда – нет. Еды не было совсем и вообще: столы стояли возмутительно пустыми.
“Подстава”, – понял я. Подлая-преподлая подстава: даже кормить – и то так просто не будут, супостаты. Придётся добывать себе еду шантажом и угрозами.
– Профессор Дамблдор, сэр! – тут же воскликнул я, решив, что хрен вам, а не манипуляции с голодными детьми, и вовремя заткнул своим возгласом только было вознамерившегося открыть рот дедульку. – Вы уже слышали новости? А, впрочем, я думаю, всем будет интересно узнать, насколько возмутительно небезопасно нынче стало ходить на улицах. – Я, выйдя на центр зала, обвёл взглядом всех присутствующих, оценил реакцию публики и начал угнетать обстановку: – Сегодня, посреди бела дня, было совершено нападение на Косой переулок. Враг был коварен, вероломен, но – по счастью, повержен, – вдохновенно вещал я. – Всех присутствующих, возможно, терзают такие справедливые вопросы, как куда же смотрит правительство, допускающее подобный беспредел, и почему оно не предпринимает решительные меры по устранению беспорядков. Поэтому спешу всех успокоить: смотрит оно всё-таки в обнадёживающем направлении, и в скором времени им будут предприняты самые решительные меры по борьбе с преступностью. – После эффектной, но недолгой драматической паузы, я продолжил: – Позвольте представиться, меня зовут Лаки, я являюсь командиром отряда специального назначения, о переводе которого для защиты магической части населения Великобритании профессор Дамблдор уже начал договариваться с моим официальным руководством. Вам я больше известен под именем Гарри Поттер, – произнёс я и коротко, по-армейски всем салютнул в знак приветствия.
Реакцию мои слова вызвали бурную и необоснованно положительную. Я спокойно стоял перед залом и за поднявшимся шумом даже не слышал, как за моей спиной сопит директор этой школы. Но краем глаза видел: сопит. Недовольно так. Упс, обломитесь, мистер “а сейчас мы будем долго-долго мяться и решаться, чтобы в итоге так и замять всё, ни на что не решившись”: со мной такое не прокатит.
– Профессор Дамблдор, прошу прощения за то, что предвосхитил Ваши слова и вместо Вас объявил всем о нашей с Вами договорённости. – Потом я показательно огляделся, нахмурился и осторожно произнёс: – Успокойте меня: Вы ведь собирались объявить то же самое, что объявил я, а не о начале голодовки?
Директор подождал, пока зал просмеётся, поднял величаво руку и объявил как послал: словами, что Гарри Поттер с нами со всеми, ура-ура, товарищи! А теперь этого самого Гарри Поттера они будут… Я чуть головой не помотал, чтобы понять, что мне не послышалось.
– Что-что вы делать со мной собрались?.. – даже решился переспросить я.
Прямо передо мной стояла колченогая табуретка, гордо выставленная перед всеми присутствующими, и если бы на ней уже не лежала старенькая дырявая шляпа, то я бы даже подумал, что от меня сейчас требуется встать на этот стульчик перед собравшимися и рассказать стишок.
Но оказалось, что от меня хотели, чтобы я сел на этот самый стульчик, напялил на себя чужую, ветхую и замызганную шляпу и послушал совсем коротенький стишок в одно слово, которое она мне на ухо проорёт во всеуслышание.
– И это распределение необходимо для того, чтобы?.. – подтолкнул я Дамблдора в сторону “объясните, что творите”. Тот объяснил. Я поржал. – Ну да, это очень важно, за каким из совершенно одинаковых столов сидеть.
Да в конце концов, если у них действительно доступ к еде открывается только после заражения вшами, то они слишком много о себе возомнили: я лучше в том же расположенном рядом лесу себе добычу ловить буду, чем в собственных волосах чужих вшей вылавливать.
Профессор Дамблдор тем временем заявил, что распределение предполагает не только где есть, но и с кем спать.
– Это вы мне сейчас так вежливо предлагаете освободить ту комнату, в которой я останавливался прошлой ночью? – озадачился я.
Оказывается, нет, меня оттуда никто не выгоняет, просто для того, чтобы учиться в этой школе, мне нужно посещать занятия со своей группой.
– Так у меня же будет индивидуальный учебный план, Вы сами мне это говорили. – Дедулька вздохнул своё (точнее моё, раз уж оно всё-таки действительно моё имя) “Гарри”, но отрицать не посмел за бессмысленностью: он мне это и впрямь заливал. Просто, наверное, надеялся, что я конкретно это его заявление мимо ушей пропустил. Или не придал ему значения. Или, если что, о нём не вспомню. Надежды не оправдались: на память я обычно не жалуюсь, особенно когда мне очень выгодно что-то помнить. – И вообще, весь смысл перевода моего отряда сюда как раз в том и состоит, чтобы перевести сюда весь отряд. Без всяких там разбрасываний нас по разным частям замка, сажаний за разные столы и отправкой на разные занятия. Да и потом… – Я широко, искренне улыбнулся всему залу и произнёс: – Сесть за один стол – значит не сесть за остальные три. Но ведь у вас все факультеты хорошие, так почему бы мне не пообщаться со всеми, пока не придёт время ставить шестой стол? Пожалуй, начнём прямо сейчас, по порядку, с самого ближнего, – кивнул я в сторону синих, которые, вроде как, все поголовно были чулками соответствующего цвета. Заучки и умники – это хорошо, от них нередко много интересного узнать можно. Хотя и вести себя с ними надо поосторожнее, конечно: они частенько бывают даже слишком прозорливы.
Я с улыбкой подошёл к очень обрадовавшимся мне людям и начал пожимать все протянутые мне руки, тщательно запоминать имена, которыми мне представлялись, наклонять голову, небрежно смахивая чёлку в сторону и открывая шрам всем на обозрение, и говорить в ответ, что я – Лаки, и именно Лаки, и что мне тоже очень приятно с ними со всеми познакомиться.
Профессора во главе с директором молча наблюдали за всем этим, а потом Дамблдор громко произнёс, что перед тем, как все начнут пировать, он хотел бы сказать несколько напутственных слов. Несколько очень, очень интересных слов: “Остаток! Уловка! Улитка! Пузырь!”.
Ха. Как интересно. Или мне только что во всеуслышание объявили, что из-за моей уловки всё будет двигаться ещё медленнее улитки, а если им не оставят выбора – то они тоже применят уловку, и из какого-нибудь пузырёчка подольют мне что-нибудь крайне интересное, или я сам только что с самым невинным видом не смешал кое-кому все карты.
Ну-ну, сэр. Удачи. Я с улыбкой салютнул директору кубком, но пить из него не стал: хотя меня и ждали за другим столом (об этом мне “равенкловцы” сообщили сразу, захлёбываясь от восторга, что я всё-таки пришёл для начала к ним, а не к “гриффиндорцам”), но всё равно я предпочёл поосторожничать и отставить в сторону то пойло, которое мне довольно решительно пихнули в руки, вместо этого взяв чистый бокал и налив себе сока из общего кувшина.
Впрочем, сейчас это уже не так уж важно, опоят меня или нет: я передал достаточно информации своим, и теперь этим магам и волшебникам в любом случае придётся заключать договорённость с моим начальством, если они не хотят ещё и серьёзных проблем с нашими силовиками.
Пояснения по главе:
В главе 7 книги “Гарри Поттер и философский камень” профессор Дамблдор произносил следующее слова: “Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнём наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо!”. Так что Лапуля совсем-совсем чуть-чуть слова директора Дамблдора подправила, переставив их местами и заменив “олуха” на “улитку”.
