Глава 71О, это отдельная тема. Снейп знать не знал, разумеется, о том, как нарёк своего младшего сына Гарри Поттер – но ему, конечно же, сообщили, и с тех пор эта тема служит неисчерпаемым источником шуток что для Мальсибера, что для Малфоя. Северус, наверное, никогда не забудет, как как-то вечером уже далёкого две тысячи шестого года Ойген встретил его взрывом хохота:
- Се-еверус! – он сидел в кресле в гостиной и держал на коленях газету.
- Что тебя так рассмешило, позволь спросить? – поинтересовался тогда Снейп.
И получил тогда тот ответ, за который, если быть честным, ему до сих пор хочется Поттера отчитать как провинившегося первокурсника:
- Вот ты тут живёшь – и не знаешь, что тебя на твоей родине любят и ценят!
- Извини? – Северус был тогда голоден и рассчитывал на спокойный ужин, и неожиданное веселье Ойгена слегка его раздражало.
- Читай! Гордись и проникнись! – Мальсибер вскочил, подошёл и сунул ему сложенную какой-то заметкой вверх газету – нужный текст был любезно обведён красным. Тот был коротким – Снейпу хватило секунды, чтобы его прочесть.
- Альбус Северус, значит, - проговорил он потрясённо. – Мерлин. Бедный ребёнок.
- Почему-у? – Ойген снова захохотал, опустившись на ручку кресла. – Это так… трогательно и мило!
- Это глупо и безответственно! – Северус отшвырнул газету. – Он чем думал?! Хотя о чём я, - саркастично оборвал себя он. – Думать Поттеру никогда не было свойственно.
- Скажи спасибо, что не Джеймс Северус, - продолжал веселиться Мальсибер. – Или Сириус Северус. Или наоборот…
- На такое даже ему ума хватило, - фыркнул Снейп раздражённо. – Некоторые люди не меняются.
- Но что тебе не нравится? Северус, - сверкнув глазами, начал азартно Ойген, - ну это же вправду трогательно… ты представляешь, что он должен о тебе думать, если спустя…
- Если б он думал, - с вздохом проговорил Снейп, - результат был бы не столь катастрофичен. Ты ему льстишь. Поттеру этот процесс как никогда не был свойственен – так и не стал. Что довольно трагично, учитывая его возраст. Боюсь даже представить, как он назовёт второго ребёнка.
- Третьего! – расхохотался Ойген. – Второй – этот!
- А первый, небось, Джеймс-Сириус? – съязвил Снейп, вызвав этим ещё один взрыв хохота.
- Да-а! – выдавил Ойген сквозь смех, валясь назад в кресло почти вверх тормашками.
- Ты серьёзно? – недоверчиво переспросил Северус.
- Да-а! Вполне! – Мальсибер в изнеможении застонал и замахал на него руками: - Хватит, пожалуйста! Я больше не могу-у!
- Да я тут при чём? – Снейп всё-таки не удержался от улыбки. – Клянусь чем хочешь: я никакого отношения к этому идиотизму не имею. Поттер справился совершенно самостоятельно. И на самом деле, это совершенно не смешно, - добавил он с досадой.
- Это очень смешно! – возразил Ойген. – Хотя детей жалко.
И это был только первый раз – первый из сотен, если уже не из тысяч шуток на эту тему. Когда у Гарри Поттера рождается дочь, Снейп тоже узнаёт об этом немедленно – конечно, от Ойгена:
- Кто такая Луна? – спрашивает он, бессовестно подсаживаясь к нему в библиотеке.
- Конкретнее, - просит тот, погружённый в работу.
- Тут написано, что Гарри Поттер назвал свою новорождённую дочь Лили-Луна. Лили – это Эванс. А Луна кто?
- Понятия не имею, - всё ещё рассеянно отвечает Снейп – но работать ему никто, конечно же, не даёт.
- Северус, отвлекись! – требует Ойген, накрывая ладонями книгу, что тот читает.
- Да что стряслось-то? – раздражается Северус.
- Я уже сказал: я хочу знать, кто такая Луна.
- Ойген, я не имею никакого представления о женщинах Гарри Поттера, - почти что смеётся тот.
- У него нет родственницы с таким именем! – восклицает Мальсибер. – И у Уизли нет.
- Уизли?
- Ну, дочку ведь могла назвать и жена, - поясняет Ойген.
- Он женат на Уизли? Джиневре, я полагаю?
- Хочешь сказать, ты не знал? – поражается Ойген.
- Да какое мне дело? – наконец, удивляется Северус. – А главное – какое тебе?
- Это же Поттер! Ты же его опекал всё детство! А теперь….
- Во-первых, не всё, - возражает Снейп, - тут повезло нам обоим. Во-вторых, именно поэтому я полагаю, что Поттера с меня более чем достаточно. И в-третьих, я не понимаю, какое
тебе дело до этого.
- А я ему благодарен, - честно говорит Ойген. – И искренне желаю ему счастья. И хочу знать, кто такая Луна.
- Спроси его.
- Ты предлагаешь мне написать Поттеру? – изумляется Мальсибер.
- Нет, - вздыхает Северус. – Это шутка была. Луна, - задумывается он – ибо с Ойгена станется и вправду написать такое письмо, - ну, я знал одну Луну. Лавгуд. Но я понятия не имею, какое она имеет отношение к этому ребёнку. Может, просто подружка жены.
Ойген тогда от него отвязывается, но, как показывают дальнейшие события, тему не оставляет – и через пару недель сообщает:
- Луна – это, похоже, действительно Лавгуд. Вроде бы больше вокруг Поттера других женщин с таким именем нет.
- Совсем тебе нечем заняться, я вижу, - вздыхает Северус. – Ты детектива нанял?
- Ну-у, - улыбается тот – и смеётся. – Какая тебе разница. Но какой прогресс! Смотри: третий ребёнок у него уже одно из имён имеет в честь вполне живого человека.
- Так там никого мёртвого не осталось, - усмехается Снейп. – Пришлось перейти на живых. Это раз. И два – если я ничего не путаю, второй ребёнок тоже одно из имён имеет в честь человека ныне вполне живого и здравствующего.
- Но Поттер-то об этом не знает! – возражает Мальсибер.
- Не знает, - кивает Снейп, потом глядит на него очень пристально и говорит жёстко: - И даже не думай.
- О чём? – искренне удивляется тот.
- О том, чтобы это как-нибудь изменить.
- Северус! – Ойген даже теряется от возмущения. – Ну ты… ты просто…
- …слишком хорошо тебя знаю, - кивает тот. – Но на сей раз я совершенно серьёзно. Забудь.
- Северус, - Мальсибер глубоко-глубоко вздыхает. – Я не собираюсь никому тебя выдавать. Тем более, Поттеру. Никогда не выдам. Хочешь, я поклянусь?
- Да я и не сомневаюсь, - почему-то тоже вздыхает тот. – Я совсем не об этом, - он встаёт и совершенно неожиданно его обнимает, а потом уходит к себе, оставляя Ойгена в полной растерянности.
…Однако сейчас они втроём сидят на лужайке Малфой-мэнора и смотрят на возящегося с котятами книззлов Скорпиусом. Северус, помолчав, спрашивает:
- Как тебе показался Поттер?
- Мне он понравился, - тут же с удовольствием отзывается Ойген. – Наверняка, он был в детстве другим, - поспешно добавляет он – Снейп улыбается уголком рта и говорит успокаивающе:
- Мне просто любопытно твоё впечатление. Я рад, если он всё же вырос.
- Вырос, - кивает Мальсибер. – Во всяком случае, если сравнивать с Поттером из твоих рассказов.
- Ну, значит, всё было не зря, - кивает Северус – и переводит разговор на другую тему.
Годы идут и идут и через четыре у Эсы и Ойгена рождается девочка – и теперь уже Астория и Нарцисса почти поселяются у них дома, так же, как когда-то, когда родился Скорпиус, сделал сам Ойген… Сам он немного отходит от игорного бизнеса, увлёкшись благотворительностью, социальным предпринимательством, даже, по примеру Малфоев, экологическим бизнесом – но больше всего, наконец, тем, чем и должен заниматься маг. Волшебством. Иногда он даже работает вместе с Северусом – ведь Империо в самом деле когда-то придумали медики, и тот, хотя в этом никогда и не признаётся, про себя знает, что никогда не научится накладывать его в точности так, как Ойген.
Впрочем, ему и не хочется. Ему давно уже не хочется никому, и себе в том числе, доказывать, что он может делать всё лучше всех. Ему достаточно знать, что кое в чём он очень хорош – а кое в чём просто лучший. А остальное… остальное он оставляет другим. Ему, наконец-то, довольно того, что есть – и того, что ещё будет.
Он уверен, что будет.
