Плуtовка, не могу же я разом ввести всех героев в фанфик: каша начнется, итак получается слишком много непонятного… Что касается легилименции: если ее (Луну) собирались учить окклюменции, то почему бы потом не решить научить еще и проникать в чужое сознание?
Про Блэттеров ответ будет в фике.
Принц забитая? Я бы так не сказала :)
virra-ell, что-то да заставило))
Марвин, я предупреждала о скорости, с которой пишу. Тем более, скоро сессия :( а через неделю я уезжаю отдыхать. Когда удастся выложить следующее обновление, не знаю, надеюсь, что все-таки до отъезда.
Глава восьмая.
- Что с тобой? – посторонний голос ворвался в сознание, Луна от неожиданности вздрогнула, а голос по-прежнему звучал, и звучал недовольно. – Я, конечно, понимаю, что лучше бы Министра Магии убили, но, может быть, еще не все потеряно.
Луна недоуменно посмотрела на Принц: причём тут Министр Магии? А, кажется, она его за что-то ненавидит…
- Да, его ещё могут убить, - Луна слышала себя будто со стороны, но вроде бы уже начала приходить в норму после потрясения.
- На то только и надеюсь, - Эйлин положила вилку, стукнув ею при этом по тарелке, и недовольно поморщилась. – А траура по маглорожденной я носить не буду. Она-то и погибла, наверняка, только поэтому…
Луна кивнула и нашла в себе силы слегка улыбнуться:
- Кажется, я её помню… чуть-чуть. По вчерашней травологии - она заходила в кабинет…
- Да, заходила. Растяпа, с лицом, не обременённым интеллектом, - подтвердила Принц. – Потому и погибла: маглорожденная и дура.
Луна хмыкнула. А про себя отметила, что грязнокровками маглорожденных волшебников Эйлин не называет - это, несомненно, говорило в её пользу.
А за слизеринским столом царило необычайное оживление. Прислушавшись, Луна поняла, что речь только о том и идет, что о произошедшем убийстве: кто? Как? На Риддла почти никто не смотрел, разве что поглядывала Вальбурга да ещё несколько человек, имён которых Луна не знала. Значит, это всё-таки была не демонстрация, а ошибка. Причём ошибка досадная.
Луна пристально посмотрела на Риддла и прикрыла глаза. Скорее всего, она выбрала самое неудачное время: сейчас он слишком напряжён и насторожен. Но сколько времени придётся ждать, чтобы он потерял бдительность хотя бы на несколько мгновений?
Луна осторожно махнула палочкой под столом.
Незнакомые лица, места замелькали перед глазами с необыкновенной скоростью - разобрать ничего не удавалось. Такое странное ощущение: вроде бы видишь всёё и ничего - сразу. В сознании отпечатывались какие-то смутные образы, картины… Некоторые наоборот загорались, вспыхивали, начинали играть всеми красками.
Ощущались чужие эмоции…
А потом всё неожиданно прекратилось. Луна едва не вскрикнула, когда Риддл разорвал связь, однако изо всех сил постаралась сохранить невозмутимость.
Голова болела дико.
Все-таки стоило подождать. А может быть, и не стоило. Подожди она, не удалось бы уловить это итак почти незаметное чувство. Чувство сожаления? Нет, чего-то другого. Может быть, страха? Нет. Непонятно.
Интересно, догадался ли Риддл, что к чему?
Луна взглянула на Риддла, тот не отрывал взгляда от учительского стола. На кого он смотрел?
* * *
Том Риддл ожидал чего-то подобного с той самой минуты, как спустился в столовую. Наверняка, Дамблдор будет подозревать его – ничто не заставило преподавателя трансфигурации забыть глупости, которые наговорил ему мальчишка из приюта. Ничто.
Однажды поддался волнению, забыл обо всем на свете и вот, пожалуйста, всегда находишься под подозрением.
Но столь прямого удара Риддл не ожидал. С директора могло статься аккуратно, почти незаметно проникнуть в память, но так топорно… Как будто ломом... Хорошо, что удалось быстро сориентироваться…
Тут дело явно не в директоре. Что-то иное…
Риддл отвернулся от учительского стола. Посмотрел на выход из Большого Зала, где столпились сотрудники Министерства. Найти они ничего не найдут, но как могут навредить…
Внезапно Риддл почувствовал на себе чей-то взгляд. Повернул голову.
Интересно, на него кто-то наложил заклятие забвения? Том проклял свою недогадливость – подозревать директора, когда только вчера вечером был такой странный разговор.
* * *
Луна и не подумала отвести глаз. Вчера она сказала слишком много, теперь поздно идти на попятную. Поэтому она многозначительно покачала головой и поднялась из-за стола.
Где-то в глубине души Луна надеялась, что Эйлин пойдет за ней – так не хотелось оставаться в одиночестве – но та, ни на что не обращая внимания, продолжала расправляться с завтраком. Слишком большим ударом для Эйлин было бы услышать, что она таскается за новенькой. Можно понять.
Луна быстро шла по коридору.
В идеале ей следовало немедленно пойти к директору, к сотрудникам министерства и рассказать всё, что ей известно. Риддлу бы дали сыворотку правды, он бы во всем признался, и навсегда бы был отправлен в Азкабан… Если бы только не смог представить всё как ошибку, недоразумение… Вряд ли, конечно, но вдруг?..
И чего, интересно, она медлит? Тешит самолюбие, пострадавшее из-за убийства? Даже не из-за него, а из-за того, что ей не удалось изменить будущее? О самолюбии надо забыть…
Луна прекрасно понимала это, но всё равно медлила.
Может быть, её заставляет задуматься то, что она почувствовала, сунув нос в чужие мысли?
И зачем ей это вообще было надо? Следовало сразу направляться к директору...
Что она прямо сейчас и сделает.
И неважно, что ей самой придется слишком многое объяснять.
В крайнем случае, ей помогут её... покровители.
- Ты здесь уже месяц, а толку в этом я не вижу никакого, - Мейв по-прежнему контролировала почти каждое её движение.
- Может быть, меня плохо учат? – зло ответила Луна.
- Вряд ли. Всё дело в том…
- Я слышала, не бывает плохих учеников, бывают плохие учителя, - перебила ее Луна.
- Существует и обратное: не бывает плохих учителей, бывают плохие ученики. Заметь, если бы я привела эту фразу первой, ты бы оказалась в выигрыше.
- Меня как-то это не ущемляет,- огрызнулась Луна.
- О нет. Тебя это периодически ущемляет. А ко мне ты просто слегка привыкла…
- Привыкла? – Луна расхохоталась. – Никогда я ко всему этому в целом и к тебе конкретно не привыкну. Я это говорила в первый день, так скажу и теперь… Никогда. А теперь я еще больше уверенна. Тогда мне не посчастливилось так хорошо узнать твою семью.
- Хорошо узнать? - переспросила Мейв. - По-моему, ты переборщила… Причем даже не слегка. Впрочем, чему удивляться? Ты даже не можешь определить, кто чего стоит.
- Могу… - Луна перестала ходить по комнате и села на кровать.
- Нет, не можешь, - чуть-чуть повышенный голос Луне показался ударом хлыста. Она вздрогнула. – Не можешь. Если бы могла, ты бы уже строила против меня заговор вместе с моим кузеном.
- С Олемом?
- Именно.
- Твой кузен отвратителен…
- За эти слова я готова тебя расцеловать, - Мейв встала с кресла. – Только делать я этого не буду, - прошептала она Луне в ухо, садясь рядом, почти вплотную. Луна отдернулась, и Мейв усмехнулась. – Попробуй только ещё раз шевельнись. Да, мне тоже кажется, что он отвратителен….
- Не хочу ничего об этом знать, - Луна старалась сидеть, не двигаясь. Любое неловкое движение могло разозлить Мейв, а Луна этого отчаянно не хотела. Она вообще с трудом понимала свое настроение: то хотелось на всех бросаться, то, напротив, не ссориться ни с кем.
- Почему же? Я думаю, тебе будет интересно узнать, что человек, которого ты считаешь столь же мерзким, как я, был лишен наследства…
- Чем мне может это быть интересно? - фыркнула Луна.
- Возможно, тем, за что он был лишен наследства.
- Сомневаюсь…
- Не сомневайся. Сомневаться будешь тогда, когда услышишь, что не так давно (и так давно одновременно), года четыре назад, когда мои родители были живы, а мне самой было столько же лет, сколько тебе, Олем, воспитываемый отцом, был наследником двух огромных состояний. Своей фамилии и того, что принадлежало моим родителям. Не знаю, как они допустили, что у них родилась только дочь, не мне их судить, - Мейв едва заметно улыбнулась, давая понять, что ничего не имеет против этого. - Но это и не важно. Просто в один для кого-то прекрасный, а для кого-то ужасный день, Арнольд был лишен наследства своим отцом и изгнан из дома. Известно, что отец хотел его лишить и фамилии, но потом передумал, а точнее – не успел, скончался при странных обстоятельствах.
- Так Олем еще и убийца? – Луна хмыкнула. – Не могу сказать, что мне это интересно.
- Мы не можем называть его убийцей в полном смысле этого слова. Скорее, защитник чести своего рода. Хотя при этом он и тот, кто едва не запятнал ее. Тот, из-за кого все произошло.
Он рос необычайно добрым и отзывчивым для нашего кргуа. Его можно было легко уговорить пойти на какую-нибудь авантюру, не вредящую окружающим. Можно было просить о помощи, и он бы откликнулся.
Луна вспомнила презрительное выражение, не сходящее с лица кузена Мейв. Может быть, они говорят о разных людях?
- Нет, об одном и том же, не отвлекайся, - Мейв вернула её внимание к рассказу. – И мой кузен откликнулся, когда на пороге его дома оказался одетый в лохмотья, с трясущимися руками волшебник, сказавший, что он отвержен своим родом и своей семьей и послан на вечные скитания. И что он его дальний родственник. По правилам Олем должен был захлопнуть перед носом отринутого дверь, однако он пожалел нищего и впустил его в дом, предоставив еду и ночлег. Олем был тогда один в доме и был хозяином. Никто из слуг не осмелился перечить ему. Но, когда утром нищий ушел в новой мантии с карманами, полными галеонов, кто-то из слуг не выдержал и бросил наушничать. Сказать, что отец Олема был в гневе, – значит ничего не сказать. Он был в бешенстве. Он приказал убить нищего, тем самым навлекая на свой дом еще больший позор, – никто не имеет права помогать отверженным, но ещё больший грех - лишить их жизни и возможности страдать. Это карается в наших кругах очень строго.
И вот Олем, к тому времени уже исключенный из завещания, попытался исправить ситуацию: хотел дать нищему уйти… Назревал огромный скандал. Знаешь, чем все кончилось?
- Нет, но я где-то читала похожую историю, - ответила Луна, по-прежнему уверенная в том, что они говорят о разных людях.
- Кончилось тем, что нищий, предупрежденный Олемом, не бросился бежать, узнав о погоне, а вышел навстречу его отцу и убил его. Сказав, что он, Гриндевальд, никогда более не будет в бегах. Напротив, он возглавит армию, равной которой нет и не было, и захватит весь мир.
- Гриндевальд? – переспросила Луна.
- А как ты думаешь? Мой кузен в своё время помог одному из величайших тёмных волшебников, известных на сегодняшний день. Тогда же Гриндевальд пообещал, что никогда не прикажет своим людям напасть на дом, где приютят спасшего его. Мы, разумеется, приютили Олема не поэтому, - Мейв предупредила вопрос Луны.
- А почему?
- А вот тут начинается самое интересное. Олем лишён наследства, он причина гибели своего собственного отца. Однако он пытался восстановить справедливость, предписываемую их Кодексом, почти во всех пунктам совпадающим с нашим... А ещё знаешь, что увидели мои родители, когда заглянули Олему в душу?
- Нет.
- Страх и нечто похожее на раскаяние за свои предыдущие поступки. За все. Он был готов поклясться в верности тому, кто протянет ему руку. Кто поможет сейчас.
- И?
- С него взяли слово, что он всегда будет верой и правдой служить Блэттерам. Наследство он, разумеется, уже не получает, но сохранение фамилии, права быть тем, кем рожден, дорого стоит. Олем согласился. С тех пор он живет у нас.
- А почему ты сказала, что я могла бы с ним строить заговоры против тебя? По всему выходит, что он весь такой из себя честный?
- А почему он ни с того, ни с сего так сильно изменился: в детстве давал клятву, что никогда не будет жить по дурацким законам, а после разговора с моими родителями так резко изменил мнение?
- Наверное, на самом деле он не был таким добрым и отзывчивым, каким казался. И где-то в глубине души хранил верность семейным традициям, - ответила Луна.
- Именно, - Мейв кивнула. – Это ты можешь понять. Нужен был толчок, чтобы он понял, как эти традиции и правила для него много значат. Что по ним он жить может, а без них - нет. Мои родители его хорошо обработали... А как думаешь, если бы Олему помогли не они, а кто-то, кто ненавидит всю мою семью, был бы он сейчас таким?
- Не знаю...
- Нет, никогда и ни за что, - уверенно ответила Мейв. - На выбор человека всегда можно повлиять. Когда он на распутье, когда уже качнулся в одну из сторон... Мой кузен был ближе к тем, кто против моей семьи, однако его удалось вернуть назад, удалось удержать. Это говорит о многом.
- Я по-прежнему не вижу в нем ничего хорошего, - произнесла Луна через некоторое время.
- Правильно. Сейчас ты видишь в нём истинного представителя моей семьи, а для тебя это почти что синоним слову «плохо». Однако под этим «плохо» скрывается и что-то другое, та жизнь, от которой Олем отказался, которую очень хочет забыть. Ему это почти удалось. Он служит мне верой и правдой. Но всё ведь могло быть иначе, правда? Если бы кто-нибудь другой вовремя протянул ему руку… И так с каждым человеком. И сейчас, возможно, еще не поздно...
Мейв замолчала.
Риддл был последним человеком, которого Луна хотела встретить по дороге в кабинет директора. Однако именно он оказался единственным, кто ей повстречался. Более того, он пожелал с ней заговорить:
- Постой.
- Я тебя слушаю, - Луна старалась держаться от Риддла на расстоянии, чтобы при необходимости иметь возможность увернуться от заклинания и напасть самой.
- Почему ты вчера решила, что будет совершено нападение? – спросил он.
- Я предупреждала, чтобы ты не открывал Комнату лишний раз. Любой мало-мальски разумный человек вполне мог бы догадаться, чем всё это закончится.
- Я не имею никакого отношения к Тайной Комнате, - твёрдо сказал Риддл.
- Да, конечно. К ней имею отношения я, - Луна презрительно улыбнулась.
- Да, ты. Ты открыла Тайную Комнату. Ты натравила обитающее в ней чудовище на грязнокровку. - откликнулся Риддл. - И тебе придется ответить перед законом за совершённое тобой преступление…
_________________________________
Каковы впечатления от главы? ;)
