Инолка (бета: Далена)    закончен   Оценка фанфикаОценка фанфикаОценка фанфика

    "Она не знает, когда это закончится, и закончится ли вообще. Яркий и пустой больничный свет уже давно перестал резать глаза; ей кажется, что каждый день она проживает сотню жизней, ей кажется, что вырваться отсюда невозможно". Совсем не канон.
    Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
    Алиса Лонгботтом, Лили Эванс
    Общий / / || G
    Размер: мини || Глав: 1
    Прочитано: 5680 || Отзывов: 4 || Подписано: 5
    Начало: 28.06.10 || Последнее обновление: 28.06.10

Весь фанфик Версия для печати (все главы)


Так будет лучше

A A A A
Размер шрифта: 
Цвет текста: 
Цвет фона: 


Название: Так будет лучше
Автор: Инола
Жанр: общий
Персонажи: Алиса Лонгботтом, Лили Эванс
Отказ: все права принадлежат г-же Роулинг
Саммари: Она не знает, когда это закончится, и закончится ли вообще. Яркий и пустой больничный свет уже давно перестал резать глаза; ей кажется, что каждый день она проживает сотню жизней, ей кажется, что вырваться отсюда невозможно.
Размещение: с разрешения


Алиса никогда не заходит в отделение на пятом этаже, не проходит по красной ковровой дорожке, стертой сотнями, тысячами, миллионами ходивших по ней ног колдомедиков и посетителей, которые здесь столь же редки, сколь и долгожданны. Ковровая дорожка тянется до самого конца коридора, упираясь в массивную дверь ординаторской. По обеим сторонам – синие двери, как две капли воды похожие одна на другую, расположенные на одинаковом расстоянии. Здесь царит звенящая тишина и неподвижен воздух, здесь пахнет другими зельями и звучат другие заклятия, здесь – отделение для душевнобольных.
Время останавливается.
Здесь все бессильно.
Алиса морщится, когда миссис Дилмор просит ее о консультации. Нужно посмотреть нового пациента, поступившего в отделение сегодня ночью. Алиса всегда перепоручает это кому-то из своих интернов, а потом выслушивает их, кивая и переспрашивая, и дает указания. Миссис Дилмор закрывает на это глаза, потому что Алиса – лучший травматолог в госпитале.
Лили шагает по ковровой дорожке стертого красного цвета и боковым зрением видит эти синие двери по обе стороны от нее, и пространство вокруг сгущается, давит, настораживает, и она проклинает то, что Алиса такая слабохарактерная и то, что она ее подруга.
Три громких стука. Из ординаторской слышны возня и кашель, шарканье обуви по полу, и массивная дверь приоткрывается. Миссис Вудлокс, поправляя огромные очки, смотрит на Лили из-под тяжелых век.
- Интерн Эванс, отделение экстренной помощи…
- Вижу, вижу, - басит миссис Вудлокс, а из-за ее спины отчетливо тянет дешевыми сигарами. Лили старается дышать не так глубоко.
- К вам поступил новый пациент, мистер… Торенс, мне поручили…
- Ох, он не жилец, детка, - оживляется главная, шире приоткрывая дверь, и Лили замечает откупоренную бутылку огневиски на столе, заваленном бумагами. – Вчера в приемном его осмотрели, парень не протянет до вечера, это сразу ясно.
Она обмахивается потной ладонью, приподнимая тонко выщипанные брови так, что на холеном лбу появляются морщины. В отделении жарко, наверняка неисправны чары погоды. Лили ненавидит жару и ненавидит болтовню.
- И все же я хотела бы осмотреть его. И, будьте добры, его карту… Для отчета.
Когда миссис Вудлокс поворачивается к ней массивным задом и принимается копаться в бумагах на столе в поисках нужной истории, Лили прислоняется спиной к косяку двери и прикрывает глаза.

Не то чтобы она жалеет. Она ведь всегда хотела именно этого: работать в Мунго, лет через пять стать отличным специалистом. Каждый день Лили убеждает себя, что не жалеет. Дело даже не в том, что она мечтала работать на четвертом этаже, не в том, что она предпочла бы непыльную и интересную работу с жертвами неправильно сваренных зелий. Просто сейчас в госпитале творится черт знает что, и ее угнетает вся эта атмосфера: хаос и безысходность. Каждый день сюда поступает столько больных с травмами, что в приемном просто хватаются за голову, и отделение травм уже давно переполнено, и именно поэтому мистера Торенса отправили на пятый этаж, вместо того чтобы залатать его внизу и выписать домой. По крайней мере, так думает Лили.
Она хотела бы заниматься зельями, но Алиса убеждает ее, что сейчас не до этого.
Алиса всегда находит время на нее, даже когда она так занята. Алиса нарасхват, она нужна всем настолько, что ей некогда думать о чем-либо еще, кроме своей работы. Лили ждет, когда у нее будет так же.

Из ординаторской тянет сигарами, и Лили вдруг думает о Блэке.
Это он прочно ассоциируется у нее с сигарами и виски. Чертов Блэк. Сколько она не видела его? Месяц или уже больше? Пару лет?
- Третья палата, - говорит Вудлокс, протягивая ей историю болезни, которая еще не успела пообтрепаться и измяться. – Но учтите, что мы не можем перевести его в травму. Это наш пациент.
- Это всего лишь консультация, - бормочет Лили, пробегая глазами историю. Имя, фамилия, адрес, данные обследования… Диагноз не выставлен. Это ставит ее в тупик, но Лили молча разворачивается и идет по коридору к синей двери с цифрой три на медной табличке.
Все это кажется ей странным: миссис Вудлокс так уверенно говорит о «своем пациенте», хотя диагноза все еще нет.
Но ей не хочется спрашивать.

Она не знает, когда это закончится, и закончится ли вообще. Яркий и пустой больничный свет уже давно перестал резать глаза; ей кажется, что каждый день она проживает сотню жизней, ей кажется, что вырваться отсюда невозможно.
Никому не объяснить, почему ты вдруг расхотела спасать жизни.
Хотя, наверное, Блэк бы понял.
Он продолжает считать это помешательством и избегает встреч с ней. На собраниях Ордена он сидит на противоположном конце стола мрачный, как и всегда, повзрослевший на тысячу лет, сводящий с ума, и тяжелым взглядом буравит испещренную порезами столешницу. Лили не слышит, о чем идет речь: она смотрит на него, смотрит и запоминает, чтобы после, когда она закроет глаза, его образ отпечатывался на сетчатке с поразительной точностью.
Он никогда не смотрит в ответ. Думает, что так будет лучше.
Но Лили отчетливо помнит его пристальный взгляд. Помнит, какая горячая у него кожа. Помнит, каково это – ощущать мерное дыхание на своей шее и бояться пошевелиться, потому что он спит. Лежать в кольце его рук, чувствовать его всего. И больше ничего. Никаких дилемм, никакого будущего.
Она не знает, когда Лили Эванс перестала быть задиристой и дерзкой.
Блэк ломает всех, кто с ним связывается.

Она толкает синюю дверь и входит в палату, до краев наполненную сладким удушливым запахом каких-то незнакомых зелий. Сразу замечает его: мистер Торенс неподвижно лежит на узкой больничной койке у самого входа. Он слишком молод. Сколько ему? Двадцать, двадцать два? Едва ли он старше нее. Тонкая бледная кожа обтягивает высокие скулы; заостренный подбородок, запавшие глаза – Лили не может разобрать, какого они цвета.
В палате, кроме него, никого нет.
Лили подходит ближе.

Она скучает по Блэку.
Это вполне нормально – скучать. Здесь все только этим и занимаются. На попечении у Алисы дюжина интернов, и все девчонки. У каждой своя история, выдуманная или нет – неважно. Каждая кого-то ждет, за кого-то боится. За долгие ночные дежурства Лили наслушалась достаточно, только сама старательно темнит. В конце концов, она же не требует ничего невозможного. Лили тоже хочет, чтобы было, за кого бояться. Только ждать не хочет. У нее собственная выдуманная история.
В Мунго часто наведываются авроры, пожалуй, даже слишком часто. Порой их здесь столько же, сколько колдомедиков. Она видит Джеймса, ловит его взгляд. Старательно делает вид, что чертовски занята.
Ее все это уже порядком достало.
Чаще Поттера в госпитале появляется, наверное, только Фрэнк. Лили всегда замечает его в толпе, потому что он на голову выше остальных. Темные волосы, хитрая улыбка, лучики-морщинки в уголках глаз. Смущает молоденьких целительниц. Целует Алису в макушку, что-то говорит – все это на бегу, дел по горло.
Лили тоже так хочет.

Мистер Торенс лежит молча и неподвижно, пока Лили осматривает его. Она любит, когда не нужно разговаривать, упрашивать, успокаивать. Когда ничто не мешает работать.
Похоже, его немного подлатали в приемном, открытых ран нет, на их месте – свежие, едва успевшие затянуться безобразные рубцы. Но травмы достаточно серьезные, состояние тяжелое, и Лили не понимает, почему его определили сюда. Без их помощи он точно не дотянет до вечера. Сухие, почерневшие от крови губы, полуоткрытый рот, едва определяемый пульс. Она заглядывает в его глаза и вдруг все понимает.
Это не посттравматический шок.

Позже она сидит напротив Алисы в больничном буфете и наблюдает, как та спокойно поглощает свой обед.
Она ничего не хочет слышать и ничего не хочет делать. Эта молчаливая договоренность между травмой и отделением для душевнобольных бесит Лили, но еще больше она поражается тому, как Алиса может есть после того, как собственноручно подписала смертный приговор.
Так будет лучше. Они прикрываются человеколюбием, чем-то еще. Ведь он не виноват. Он не заслужил.
Как и все колдомедики, Алиса обедает очень быстро, то и дело бросая взгляд на часы. Серьезная и собранная. Лили прищуривается, наблюдая за ней.
Алиса всегда где-то носится: колдует, вправляет кости, залечивает рваные раны. Алиса всегда там, где много крови и особо сложные случаи, и она ужасно бесится, если ей не доверяют. Более старые и опытные колдомедики работают медленнее и не любят ординаторов и интернов. Они не любят молодых и активных, тех, кто уже успел приспособиться к темпу войны. Поэтому Алиса каждый день кому-то что-то доказывает, и прежде всего – себе.
Но тут совсем другой случай. Конечно, все по правилам, не подкопаться: травматологи осмотрели пациента, сделали необходимый минимум процедур и заключили, что это не их профиль. А к утру он умрет от полученных ранений в отделении душевнобольных, и «так будет лучше». Ведь он не заслужил такой жизни.
Лили отказывается это понимать.
- Просто отнеси это наверх, - бесцветным голосом говорит Алиса, кивая на листок с консультацией травматолога, на котором стоит ее размашистая подпись. – Просто отнеси.
Лили молчит и хмурится. Она чувствует, что заранее проиграла.
Алиса сидит и в упор смотрит на нее. Только сейчас Лили вдруг замечает темные круги под глазами и тонкую морщинку на переносице, которая уже никогда не исчезнет.
- От «поцелуя» дементора еще не придумали лекарств, Лили, - тихо говорит Алиса и снова бросает взгляд на часы. – Мне пора идти. Пусть миссис Вудлокс позаботится о нем.
Она встает и уходит, а Лили еще некоторое время смотрит ей вслед.
Они все чертовски устали.
Оставить отзыв:
Для того, чтобы оставить отзыв, вы должны быть зарегистрированы в Архиве.
Авторизироваться или зарегистрироваться в Архиве.
Подписаться на фанфик

Перед тем как подписаться на фанфик, пожалуйста, убедитесь, что в Вашем Профиле записан правильный e-mail, иначе уведомления о новых главах Вам не придут!

Top.Mail.Ru