Эвани    закончен   Оценка фанфикаОценка фанфика

    Ставить точку в отношениях всегда непросто. Даже если он – «законченная скотина». Даже если тебя бросили. Но именно в такие моменты ты становишься другим человеком, способным на многое. В том числе и на то, чего и сам от себя не ожидаешь.
    Оригинальные произведения: Рассказ
    Новый персонаж
    Общий / / || PG
    Размер: мини || Глав: 1
    Прочитано: 3112 || Отзывов: 0 || Подписано: 0
    Начало: 09.01.12 || Последнее обновление: 09.01.12

Весь фанфик Версия для печати (все главы)


Я буду рисовать только тебя

A A A A
Размер шрифта: 
Цвет текста: 
Цвет фона: 
Глава 1


Ставить точку в отношениях всегда непросто. Даже если он – «законченная скотина». Даже если тебя бросили. И понимание, что мама «опять оказалась права», а подруги «тебя предупреждали», только подливает масла в огонь. Но именно в такие моменты ты становишься другим человеком, способным на многое. В том числе и на то, чего и сам от себя не ожидаешь.
Итак, меня бросили. Хотя, не то чтобы бросили… Во всяком случае, я наивно тешила свое самолюбие тем, что первая сказала «прощай и не звони». Но почему-то это не срабатывало, и шла я, подобная грозовой туче. Обида и ненависть копились во мне, и этот напалмовый сгусток ждал повода, чтобы взорваться. В равной степени хотелось банально утереть нос идиоту, который меня не оценил, и убийства с расчлененкой, причем без конкретной персоны на роль жертвы. Повод, дайте мне повод. И объект.
- Девушка!
Что-то подсказало мне, что это по мою душу. Я обернулась. Он был не молод, но и не стар, не красив, но и не безобразен. Обыкновенный, среднестатистический. Как раз такой, как все те, которые всегда пытались меня «склеить». Сегодня я не представляла иной цели, с которой он мог ко мне обратиться, зато прекрасно представляла, как обрушу на его голову всю лавину скопившейся во мне злости, отыграюсь за того, другого, за каждые его слово и поступок. О, с какой надеждой я ждала следующую фразу, этот предлог, этот пролог к монологу одной актрисы, к кульминации и апофеозу. Он открыл рот, я набрала воздуха в грудь и…
- Девушка, я не местный. Скажите, сколько в вашем городе стоит проезд в автобусе?
Бинго! Мы еще не начали играть, а он уже забросил мне трехочковый. Сказать, что я удивилась, значит, ничего не сказать. Я была дезориентирована, сбита с толку, озадачена. Прежде всего, тем, куда в мгновение ока подевалась мстительная валькирия? И что это за потерянная овца мямлит:
- Не знаю, я давно в них не ездила…
- Тогда давайте меняться: я дам вам этот огромный апельсин, а вы мне – десять рублей.
Апельсин был действительно огромный, а он улыбался так дружелюбно, искренне, и было столько детского в сложившейся ситуации, что я не придумала ничего умнее, как тоже улыбнуться.
- Я не люблю апельсины, поэтому просто проявлю гостеприимство и помогу гостю нашего города.
С этими словами я протянула ему купюру. Сразу оговорюсь: я не даю всем и каждому, даже «гостю нашего города», тем более деньги. Просто, так уж получилось, что хоть и не водилось в моем роду миллионеров, но сумма была не так уж велика, и главное – именно столько лежало в моем кармане, так что, по моему мнению, я ничем не рисковала.
- Значит, давайте так: вы мне – десять рублей, а я за это нарисую ваш портрет. Я, видите ли, художник.
После этих слов безвременно започивавшая валькирия встрепенулась, чтобы вложить остатки сил в мой сарказм:
- Ну, конечно…
- Да. И могу это доказать.
- Что, прямо здесь?
- Могу и здесь, но лучше у меня.
В любой другой день я бы не повелась, и это еще мягко сказано. Но сегодня… Смотри абзац первый. И я пошла. Мы пошли. Десятка вернулась на свое законное место, в мой карман, как и апельсин. Помнится, мы о чем-то говорили, он шутил, я улыбалась. За всю дорогу ни в одном, даже самом далеком, уголке моего сознания не появилось ни малейшего сигнала об опасности. Нет, я уже давно избавилась от иллюзий и не была наивной дурочкой. Да, я прекрасно отдавала себе отчет, чем все могло закончиться. Оставалось только признать, что я рисковала сознательно. Вариант убийства с отягчающими последствиями уже давно ушел в зрительный зал в виду патологической моей законопослушности, так что душа требовала мести, а некая другая часть тела – приключений. И я нашла возможность совместить два в одном.


Гостиничный номер был маленьким, даже очень маленьким. Прихожая, она же спальня с одним окном и крохотным кубиком ванной. Почти все пространство в нем занимала двуспальная кровать с пурпурным покрывалом. Она была безоговорочным лидером, поэтому остальные предметы интерьера, а таковые, несомненно, существовали, совершенно не отложились в памяти. Вокруг все просто кричало о том, как обычно используется эта комната, и не буду врать, что я этого не заметила. Скажу даже больше, сейчас я фанатично жаждала употребить лекарство по назначению.
Как бы то ни было, он не врал. Являлось ли это его основным занятием или хобби, но художником он был, и рисунки его, разбросанные на кровати и подоконнике, производили впечатление. В основном это были пейзажи, несколько натюрмортов, и ни одного портрета.
- Суду все ясно. Доказательства меня устраивают. Я могу быть свободна?
Ясное дело, пока что я никуда не собиралась, да и он прекрасно понимал нарочитость моей уловки.
- Никаких доказательств у тебя еще нет, - по пути мы перешли на ты. - Вдруг это не мои рисунки? Сейчас на твоих глазах я нарисую еще один, тогда все ясно и будет.
- И что будешь рисовать?
- Тебя.
- Меня? А что, занятно. Где и как мне расположиться?
- Угадай…
И снова никакого маячка от инстинкта самосохранения, хотя игривое настроение, в которое я впала, было мне несвойственно. В обычной обстановке я не ринулась бы с таким воодушевлением навстречу авантюре, которая неизвестно чем закончится, но сейчас мозги мои были, точно арендованные, поэтому ощущала я только предвкушение. Чего? Чего-то интересного, запретного, порочного.
Присев на край кровати, я наблюдала, как он извлек из здоровенной сумки бумагу и прочую ерунду, оставлю ее без названия, поскольку не сильна в средствах живописи. И вот на меня смотрит совсем другой взгляд, не дружелюбный, с хитрецой, а холодный, профессиональный. Он попросил меня пересесть, «там лучше свет», и поменять позу, «ты слишком напряжена». Что касается первого, вы помните, я в этом ровным счетом ничего не понимаю, что же касается второго, тут я была категорически не согласна, потому как считала, что раскрепостилась не по-детски, но благоразумно промолчала. Я пришла сюда не для того, чтобы побеждать в эпистолярном жанре.
Холодный оценивающий взгляд и необходимость сидеть неподвижно и молча, как ничто другое способствуют размышлениям. Так зачем я сюда пришла? Отомстить. Как? Сами знаете, взрослые уже. Догадывается ли об этом он? Конечно. Ну, не о том, что я хочу отомстить, а о том, КАК я собираюсь это сделать. Лично я ни минуты в этом не сомневалась. Уверенность, что рисование было только предлогом и с его стороны, была невероятная. Однако, он целиком сосредоточился на рисунке. Точнее, рисунках. Быстрыми уверенными движениями он делал эскизы, отбрасывал их прямо на пол и начинал снова. Постепенно я даже занервничала. Откровенно разочаровалась. В своем стремлении наставить рога, кому, вы догадываетесь сами, я утвердилась настолько, настолько уверилась, что это произойдет, что просто недоумевала. Неужели он действительно привел меня только для того, чтобы нарисовать? Мы не были ограничены временем, но… Когда очередной набросок последовал в кучу к остальным, я подала голос:
- Не многовато ли на десять рублей?
- В самый раз.
Он даже лишний раз на меня не глянул, наводя лоск на очередную картинку. Не помню, сколько в целом продолжалась эта пытка, но, наконец, я возмутилась.
- Все, хватит. Хоть покажи, что ты там нарисовал.
Видимо он понял, что я дошла до точки, потому что беспрекословно собрал листы и, подойдя, протянул их мне. Теперь я отошла к свету. Это было чертовски здорово. Это было мастерски. На рисунках я сама себе казалась в сотню раз лучше, чем в жизни.
- А я, оказывается, красивая. Или ты все сильно приукрасил?
- Ничуть. Художник призван отображать правду жизни. Если бы я рисовал тебя всю, ты себе еще больше бы понравилась.
Забегая чуть вперед, замечу, что сейчас будет второй гол в мои ворота. Все это время я четко представляла, куда и зачем иду, и, если помните, даже была слегка озадачена тем, что развивается все не по спонтанно придуманному мною сценарию, и вдруг расслабилась, отвлеклась, засмотревшись на себя, любимую.
- Ну, уж нет, раздеваться не буду, - я отвернулась к окну.
- Значит, - голос прозвучал прямо у меня над ухом, и я, уверенная, что мой собеседник находится в другом конце комнаты, вздрогнула. Разве можно быть таким бесшумным? – Мы будем заниматься любовью в одежде…
Подробности следующих нескольких часов я описывать не стану, оставлю это на откуп вашей фантазии. Скажу только, что месть удалась, а вот вратарь из меня был бы скверный.


Я проснулась от ощущения пристального взгляда. Он сидел рядом и снова рисовал. Меня, до этого момента спящую, а теперь проснувшуюся.
- Эй! – возмутилась я, заворачиваясь в покрывало. – Так не честно. Не нужно рисовать меня, когда я не в форме.
- Ты в самой лучшей форме для моего рисунка. Спящий человек – идеальная модель. Невозможно придумать ничего более естественного. Это будет лучший набросок.
- Покажешь?
- Нет. Дуракам полработы не показывают. Эта картинка лучше будет смотреться в цвете, а не в карандаше.
- Жаль только, что я ее не увижу…
Я даже на дуру не обиделась. Конечно, дура и есть. Набитая, законченная дура. Проснулась не только я, вот в этот самый момент во мне, сладко зевнув, проснулась нравственность. Все безумие произошедшего, вся безрассудность моего поступка разом обрушились на меня лавиной, сметающей на своем пути все, кроме стыда за свое поведение и всепоглощающего желания бежать. За что стыдно? За то, что он сейчас обо мне думает. Куда бежать? Не знаю. Не помню. Помню, что вдруг засобиралась лихорадочно, молча, стараясь не показать внезапных нервозности и смущения, и от этого они только еще больше бросались в глаза. Он тоже молчал. А что еще он мог сказать или сделать? Все закончилось. Мы оба получили то, чего желали, только он делал это сознательно, а я – ослепленная яростью и обидой.
Разгон я взяла спринтерский и почти финишировала в дверь, но зацепилась взглядом за разбросанные рисунки. Повсюду была я, вчерашняя, а рисовал меня он. На него я и посмотрела. Он наблюдал за моим застенчивым дезертирством, невозмутимый и спокойный, как сто индейцев, и только в глубине глаз затаилась непонятная мне грусть. Вдруг он спросил:
- Как его зовут?
- Кого?
- Того, кому ты со мной отомстила.
- Не помню, - ответила я и поняла, что не вру. – А как ты догадался?
- Я – художник, и рисую не столько тело, сколько душу. Увидев тебя вчера, я сразу понял, ЧТО тебе нужно.
С какой горечью были сказаны эти слова. Я даже растерялась и неожиданно почувствовала себя виноватой. Но только на секунду. Постепенно смысл его слов доходил до моего сознания. И что же получается: не я воспользовалась случаем, а он воспользовался моим состоянием?
- Молодец, настоящий мачо. Своего не упустил…
С непонятной мне злостью он ответил:
- Ведь ты пошла со мной именно за этим. Тебе это было нужно, я понял и помог.
- Значит, ты у нас Чип или Дейл, которые спешат на помощь? А я думала, что просто понравилась тебе.
- Понравилась. Очень понравилась. Вот только если бы я вчера подкатил к тебе с этим, ты б меня по асфальту раскатала тонким ковриком. Я же видел, как тебе этого хотелось, не важно, кто бы это был. Не я, так кто-то другой. Вот тот, другой, действительно мог тебя обидеть.
Мне нечего было ему ответить. Он был прав, отрицать бессмысленно. Вчера я целенаправленно нарывалась, и это редкое везение, что нарвалась именно на него, черкавшего карандашом бумагу, а не ножом плоть.
- Завтра я уеду, - продолжал он тем временем. - Далеко. Скорее всего, навсегда. У меня не было и нет времени, чтобы выжидать подходящий момент для знакомства, ухаживать и соблазнять, поэтому я пошел на поводу у твоего настроения. Это была моя единственная возможность…
Он встал и начал собирать рисунки, мои портреты. Мои.
- Я хотела бы их забрать.
- Нет. Они послужат для меня образцом. С этого дня я буду рисовать только тебя, и у меня не будет другой возможности увидеть оригинал.
Опять последнее слово осталось за ним. И это было действительно последнее слово, финальная точка. Я не могу описать, с каким чувством я уходила, не находя в себе сил даже попрощаться. Я направилась к двери, спеша оставить позади и этот день, и этот поступок.
- Я теперь всегда буду рисовать только тебя, - почти прокричал он мне вслед, но я не обернулась.
Только дома я поняла, что так и не узнала, как его зовут. И сама не назвалась.



Он сдержал свое слово, так или иначе. Но узнала я об этом много позже, когда получила подарок от друзей, вернувшихся из другого города, из другой страны. Вручая мне акварельный рисунок, приятель сказал:
- Не могли пройти мимо. Несмотря на то, что их было очень много, еле уговорили хозяина продать нам хоть один. Она так похожа на тебя!
Это и была я. Спящая девушка на пурпурном покрывале. Никто этого не знал. Только я и Художник.


Оставить отзыв:
Для того, чтобы оставить отзыв, вы должны быть зарегистрированы в Архиве.
Авторизироваться или зарегистрироваться в Архиве.
Подписаться на фанфик

Перед тем как подписаться на фанфик, пожалуйста, убедитесь, что в Вашем Профиле записан правильный e-mail, иначе уведомления о новых главах Вам не придут!

Top.Mail.Ru