Щит, пламя и роботы

Глава Молоток и перо

Осень в Хогвартсе выдалась на редкость щедрой на краски. Замок, казалось, сам светился изнутри — не только магическими огнями, но и отражениями багряных кленов, золотистых дубов и медных буков, что обступили его со всех сторон. К вечеру солнце опускалось так низко, что его косые лучи пронзали высокие окна Большого зала, превращая обычные каменные стены в витражи, и горели в них до самого ужина, а потом медленно гасли, уступая место звёздам.

В башне Гриффиндора, у камина, было тепло и тихо. Студенты разбрелись кто куда: младшие курсы возились с домашними заданиями в спальнях, старшие отправились в Хогсмид или в библиотеку. Только один парень сидел в кресле у самого огня, вытянув ноги к решётке, и смотрел на пляшущие языки пламени с видом человека, который только что проиграл что-то очень важное.

Это был Лео, третий курс, гриффиндорец, каких рисуют на картинках: тёмные, чуть вьющиеся волосы, решительный подбородок, крепкая фигура охотника. Но сейчас в его облике не было и следа обычной гриффиндорской уверенности. Он сидел, ссутулившись, сжимая в руке палочку и машинально поворачивая её так и эдак, будто надеялся найти на гладкой поверхности ответ на мучивший его вопрос.

В гостиную бесшумно вошёл Кай — его старший брат, шестикурсник, такой же тёмноволосый, но более спокойный и наблюдательный. Он замер на мгновение, оглядел брата, и на его лице появилось выражение, которое трудно было назвать иначе, чем «доброжелательное любопытство».

— Лео? Ты чего сидишь, как банши сожрала? Я тебя в коридоре встретил, ты даже не заметил.

— Не хочу об этом говорить.

— О, значит, что-то интересное. — Кай плюхнулся в соседнее кресло, вытянул ноги к огню. — Рассказывай. Я всё равно никуда не уйду, пока не узнаю.

Лео молчал, глядя в камин. Потом выдавил, не поднимая глаз:

— Меня сегодня на защите… сняла девчонка с Когтеврана.

— Сняла? В смысле — сбила с ног?

— В смысле — я лежал на спине и не понял, что вообще произошло. — Лео сжал палочку сильнее. — Она даже не ударила меня, Кай. Она просто… что-то сделала с моим щитом. Он затрясся и выбросил меня, как тряпку. А она стоит и говорит: «Не всегда нужно молотком махать». При всём классе.

Кай хмыкнул, но не засмеялся. Кивнул, будто примеряя ситуацию на себя.

— И что это была за девчонка?

— Элли. С Когтеврана. Книжный червь. Вечно с какими-то старыми фолиантами ходит.

— Элли? — Кай чуть приподнял бровь. — Я её знаю. Она в прошлом году на чарах такое выдала, что Рэйвенскрофт три дня ходил счастливый. Говорит, редкий аналитический склад ума. Она не просто книги читает — она их переосмысляет.

— Ты её знаешь? — удивился Лео.

— Видел пару раз на дуэльном клубе. Она не выступает, но сидит в углу и записывает что-то. Я как-то спросил, чего она не участвует. Она сказала: «Зачем? Я сначала хочу понять, как всё работает, а потом уже махать палочкой. Так эффективнее». Я тогда подумал: умная девчонка. Но не думал, что она будет твоего гриффиндорского эго касаться.

Лео дёрнул плечом, но промолчал. Кай подождал немного и спросил уже мягче:

— Ладно, рассказывай по порядку. Что произошло на паре?

Лео вздохнул, откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Голос его звучал глухо, но постепенно в нём проступала обида, смешанная с чем-то похожим на растерянность.

— У нас была защита от тёмных искусств. Профессор Вейн — вечно хмурый такой тип, я даже имя его запоминать перестал, всё равно сбежит к концу семестра — решил устроить практическое занятие по щитам. Ну, знаешь, Protego, всё такое. Разбил нас на пары. Мне в пару досталась она. Профессор говорит: «Ваша задача — удержать щит под давлением».

— Под давлением? — переспросил Кай.

— Ну, я так понял, что надо атаковать, чтобы проверить, насколько щит крепкий. Я же не собирался ей вредить, просто показать, что значит настоящий напор. Начали. Я бахаю по её щиту — нормально, держит. Я сильнее — держит. Я уже третьим заклинанием — ну всё, думаю, сейчас треснет. А она стоит, палочку сжимает, но виду не подаёт, что тяжело. Я, честно говоря, даже чуть уважать начал. Девчонка с Когтеврана, а держится.

— И что дальше?

— Я ещё раз — и тут она мне говорит: «Может, хватит? Я уже поняла, что щит работает». — Лео скривился, вспоминая. — Я сначала опешил. В смысле хватит? Мы же только начали! Я говорю: «Ты просто боишься!» Ну правда, если бы она попросила по-человечески, может, я бы и сбавил, а так — это же спарринг, нечего ныть.

Кай слушал, не перебивая, только бровь чуть приподнялась.

— А она смотрит на меня так спокойно, даже слишком, и говорит: «Хорошо, тогда давай я атакую, а ты защищайся». Я думаю: «Да пожалуйста, щит я держать умею». Поставил Protego, такой уверенный стою, даже расслабился чуть-чуть.

— И? — Кай подался вперёд.

— И тут она… я даже не знаю, как объяснить. — Лео замялся, подбирая слова. — Она не бахнула по мне каким-то мощным заклинанием. Она сделала что-то странное. Такая пульсация пошла, как будто воздух вокруг моего щита начал дрожать. Сначала я ничего не почувствовал, думаю: «Ну и всё? Где атака?»

— А потом?

— А потом я понял, что мой щит… он начал ходить ходуном. Сам собой. Как будто она не в него била, а что-то внутри него раскачивала. Я попытался усилить, сконцентрироваться, но щит просто начало трясти, потом он треснул — и меня с такой силой отбросило, что я приложился спиной об пол. — Лео помолчал, потом добавил почти шёпотом: — Лежу, смотрю в потолок, в голове одна мысль: «Что это было?»

Кай присвистнул.

— В аудитории тишина. Я поднимаю голову — она стоит, смотрит на меня, и на лице у неё такое… даже не злорадство, а скорее лекторское спокойствие, как у профессора, который только что разобрал твоё зелье по ингредиентам. И говорит: «Видишь? Не всегда нужно молотком махать. Иногда достаточно знать, куда дунуть».

Кай не выдержал и коротко рассмеялся, но тут же прикрыл рот ладонью, встретив убийственный взгляд брата.

— Извини, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Извини, но это… это великолепно. Тебя сдула девчонка, которая просто знает, куда дунуть.

— Она не просто знает, — процедил Лео. — Она что-то сделала с моим щитом. Он начал ходить ходуном, потом треснул, и меня отбросило. Я даже сопротивляться не мог.

Кай нахмурился, задумчиво постукивая пальцем по подлокотнику.

— Похоже на резонансное гашение, — сказал он медленно. — Я такое видел на дуэльном клубе у старшекурсников. Это когда атакующий не бьёт по щиту силой, а подбирает частоту, на которой щит начинает вибрировать сам, и разрушается изнутри. Если она действительно это сделала… впечатляет для третьего курса.

Лео уставился на брата:

— Резонансное что?

— Гашение. — Кай задумчиво почесал подбородок. — Техника не из простых. Я сам только в прошлом году начал разбираться. Если хочешь понять, как это работает, есть одна книга… «Теория магического поля» Блэквуда, кажется. Там целая глава про волновые структуры и щиты. Я как-то листал, но до конца не осилил.

— И ты предлагаешь мне это прочитать? — недоверчиво спросил Лео.

— Если ты хочешь не просто сильнее бить, а понять, как она тебя победила — то да, но учти, она не для третьекурсников. — Кай пожал плечами. — Или можешь дальше злиться и делать вид, что ничего не произошло. Но тогда в следующий раз она сделает с тобой то же самое.

Кай молчал несколько секунд, потом спросил:

— И что теперь? Будешь сидеть и злиться?

— А что мне ещё делать? — Лео развёл руками. — Я же сильнее, я бы её в честном бою… ну, не знаю. А она меня какой-то фигнёй из книжки с полки сдула. И ведь даже не ударила ни разу. Просто… знала, куда дунуть.

— Лео, — Кай наклонился вперёд, глядя брату в глаза, — давай без обид. Ты правда считаешь себя сильнее?

— Ну… — Лео запнулся.

— Если ты не понимаешь, как работает магия, какая разница, как сильно ты машешь палочкой? Эта девчонка тебя не победила. Она тебя поняла. Она посмотрела на твою атаку, увидела, как ты действуешь, и подобрала ключ. Ты даже не заметил, как она это сделала. Вот что страшно.

Лео молчал, глядя в огонь.

— Ты когда-нибудь задумывался, — продолжал Кай спокойно, — почему Мерлин считался самым сильным волшебником своего времени? Не потому что он громче всех бахал. А потому что он понимал магию на таком уровне, что для него не существовало неразрешимых задач. Он не просто знал заклинания — он знал, как они устроены.

— Ты сейчас серьёзно сравниваешь меня с Мерлином? — недоверчиво спросил Лео.

— Я сравниваю подход, — поправил Кай. — Ты всегда действуешь как молот. А в мире магии молот — это последнее, что нужно. Даже самый мощный Stupefy не выиграет дуэль, если ты не понимаешь, куда и зачем ты бьёшь. Эта девчонка показала тебе это наглядно. И, судя по всему, не больно, а просто… показательно.

— Она меня унизила перед всем классом! — вырвалось у Лео.

— Нет, — твёрдо сказал Кай. — Она тебя не унизила. Она тебя научила. Если бы она хотела унизить, она бы что-нибудь сказала или сделала по-другому. А она просто спокойно показала, что есть вещи поважнее силы. И, между прочим, потом даже похвалила твой щит, что он выдержал первые удары.

Лео поднял голову, в глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Ты думаешь, мне стоит пойти к профессору?

— Я думаю, тебе стоит пойти к профессору не потому, что ты проиграл, а потому, что ты хочешь понять, как это произошло. Если ты придёшь с обидой — Вейн только бровью поведёт. А если придёшь с вопросом — он, может быть, даже уважать начнёт.

— А вдруг он подумает, что я слабак?

— Лео. — Кай наклонился вперёд, смотрит брату в глаза. — Гриффиндорцы не боятся признавать, что чего-то не знают. Гриффиндорцы боятся остаться дураками, которые так и не поняли, почему проиграли. Ты хочешь остаться?

Лео сжал челюсть. Потом выдохнул:

— Нет.

— Ну вот. Иди. Спроси про теорию. Спроси про то, что она сделала. Может, Вейн даже удивится, что ты вообще пришёл. А на следующей паре… ну, не победишь её, но хотя бы поймёшь, как она это делает. А там уже и до победы недалеко.

Лео встал, прошёлся перед камином, потом остановился.

— А ты… ты бы пошёл?

Кай усмехнулся:

— Я на шестом курсе уже понял, что иногда проигрывать полезнее, чем выигрывать. Проигрыш показывает, чего ты не знаешь. А выигрыш часто просто говорит, что тебе повезло или что соперник был слабее. Она не была слабее. Она была умнее. И это обидно, но это правда.

Лео смотрел на брата долгих пять секунд. Потом кивнул:

— Ладно. Завтра пойду. После завтрака.

— Молодец. — Кай хлопнул брата по плечу. — А теперь расскажи мне подробнее, как именно она это сделала. Я тоже хочу понять. А то вдруг она на шестом курсе мне попадётся — я хотя бы буду знать, от чего уворачиваться.

Лео впервые за вечер улыбнулся:

— Да ну, тебя-то она не тронет. Ты же рассудительный.

— Брат, — Кай качает головой с видом человека, повидавшего многое, — когтевранцы не смотрят, рассудительный ты или нет. Они смотрят, интересный ли у тебя щит для экспериментов. А у меня щит, между прочим, очень интересный. Так что давай, рассказывай.

И они сидят у камина ещё час, перебирая детали спарринга, смеясь над тем, как Лео описывает свой полёт на спине, и серьёзно разбирая волновую структуру, которую Элли применила против щита. Кай задаёт вопросы, Лео пытается вспомнить, как именно она держала палочку, с какой амплитудой шла пульсация, сколько времени прошло от начала атаки до разрушения щита. В какой-то момент Кай достаёт блокнот и начинает рисовать какие-то схемы, бормоча себе под нос про фазы и частоты, а Лео смотрит на него с удивлением — он и не знал, что брат так глубоко копает в теории.

— Откуда ты это всё знаешь? — спрашивает Лео, когда Кай, закончив рисовать, откладывает перо.

— Пришлось выучить, — пожимает плечами Кай. — На пятом курсе я тоже был уверен, что главное — сила. А потом меня на дуэльном клубе так же уделал один когтевранец, и я понял, что если не возьмусь за голову, то так и останусь гриффиндорским молотком. Три месяца просидел в библиотеке, зато теперь могу хотя бы понять, что происходит, когда кто-то пытается меня раскачать.

— И ты победил того когтевранца?

— Не победил, — признаётся Кай с лёгкой усмешкой. — Но перестал проигрывать. А это уже прогресс.
Лео вздыхает, смотрит на часы. Уже поздно, в гостиной почти никого не осталось, только камин тихонько потрескивает.

— Ладно, — говорит он, поднимаясь. — Пойду спать. Завтра к Вейну, а потом в библиотеку. Если я хочу её догнать, мне нужно… ну, начать.

— Ты уже начал, — замечает Кай. — Когда перестал злиться и начал спрашивать. Это и есть начало.

Лео кивает, делает шаг к лестнице, ведущей в спальни, и оборачивается:

— Кай… спасибо.

— За что?

— За то, что не смеялся. Ну, почти не смеялся. И за… за то, что объяснил. Про молотки и гвозди. Я запомню.

Кай улыбается, машет рукой:

— Иди уже. Завтра трудный день будет.

Лео уходит, а Кай остаётся у камина ещё на несколько минут, глядя на свои схемы, потом аккуратно складывает листок и прячет в карман. Он думает о том, что сегодняшний день, возможно, оказался для его младшего брата важнее, чем все предыдущие уроки защиты, вместе взятые. И что эта когтевранка Элли, сама того не желая, сделала для Лео больше, чем любой профессор.

Он тушит камин и поднимается в спальню, напевая себе под нос что-то из старых квиддичных песен.
За окнами башни Гриффиндора уже совсем стемнело, и только луна, поднявшаяся над Запретным лесом, заливала серебристым светом шпили замка, башню Когтеврана, крышу Большого зала и тихие дорожки, по которым завтра снова пойдут ученики — кто с книгами, кто с метлой, а кто, может быть, с новым пониманием того, что настоящая магия начинается не с силы, а с вопроса «как это устроено?».

Глава Разговоры в «Сладкой палочке»

Пока в башне Гриффиндора братья сидели у камина, разбирая тактику и вспоминая каждое мгновение злополучного спарринга, за стенами замка уже давно опустился вечер. Осеннее солнце, всего час назад заливавшее окна Большого зала багрянцем, окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь узкую полосу оранжевого на стыке неба и Запретного леса. Над Хогсмидом, раскинувшимся внизу, зажглись первые магические фонари, и их мягкий золотистый свет отражался в мокрой от недавнего дождя брусчатке.

В маленьком кафе «Сладкая палочка» было тепло и уютно. Пахло корицей, свежей выпечкой и горячим шоколадом. Магические свечи на каждом столике мягко мерцали, не коптя, и создавали ощущение, что время здесь течёт медленнее, чем в остальном мире. За одним из столиков у окна сидели три девушки в мантиях Когтеврана. На подоконнике, запотевшем от разницы температур, оседали капли, и за стеклом смутно угадывались огни деревни.

Элли, та самая, о которой только что говорили в башне Гриффиндора, держала в руках чашку с почти допитым молочным коктейлем и рассеянно ковыряла соломинкой остатки шоколадной крошки. Напротив неё расположились Миранда и Софи — такие же третьекурсницы, но куда более оживлённые и, как показалось бы постороннему наблюдателю, куда более типичные представительницы своего возраста.

— Элли, ты чего молчишь? — Софи, поправив очки, с интересом смотрела на подругу. — Мы тут уже целый час сидим, а ты слова не сказала. У тебя всё в порядке?

— Всё хорошо, — ответила Элли, отставляя чашку. — Просто задумалась.

— О чём? — тут же встряла Миранда, отрываясь от своего кофе. — О мальчиках? — её глаза загорелись предвкушением сплетен.

— О книгах, — спокойно ответила Элли. — У Блэквуда в «Теории магического поля» интересный раздел про волновое гашение. Я дочитала до середины, а там… — она запнулась, заметив, что подруги переглядываются с выражением «ну вот, опять».

— Элли, — Миранда наклонилась к ней, понижая голос до заговорщического шёпота, — мы тебя очень любим, правда. Но мы сейчас не в библиотеке. Мы в кафе. В Хогсмиде. В выходной, можно сказать. Неужели нельзя хотя бы полчаса не думать о книгах?

— А о чём тогда думать? — искренне удивилась Элли.

— Ну, например, о том, что сегодня на защите произошло! — подхватила Софи, подаваясь вперёд. — Весь факультет только об этом и говорит. Говорят, ты какого-то гриффиндорца так уделала, что он отлетел к стене. Это правда?

Элли поморщилась.

— Не к стене. Просто на спину. И я его не уделала, я просто… показала, как работает щит под нестандартной атакой.

— Показала! — Миранда чуть не подпрыгнула на стуле. — Элли, мне наши ребята рассказали, что профессор Вейн даже бровью дёрнул! А он вообще никогда эмоций не показывает. Это же событие! Расскажи!

— Да, расскажи! — поддержала Софи, отодвигая тарелку с печеньем, чтобы ничто не отвлекало. — Мы хотим всё с самого начала.

Элли вздохнула, но на губах её заиграла лёгкая улыбка. Она отодвинула чашку, сложила руки на столе и начала рассказывать тем спокойным, чуть насмешливым тоном, который так контрастировал с азартом подруг:

— Ну, слушайте. У нас была защита от тёмных искусств. Профессор — суровый такой, ну, вы и сами знаете — решил устроить практическое занятие по щитам. Там, Protego, всё такое. Разбил нас на пары. Мне достался этот парень с Гриффиндора, такой весь из себя герой, вечно на занятиях выпендривается. Профессор говорит: «Ваша задача — удержать щит под давлением».

— Это тот самый, которого ты уложила? — перебила Миранда.

— Не перебивай, — шикнула Софи.

— Ну, я как умная когтевранка сразу подумала: «Окей, значит, надо не просто поставить щит, а продумать структуру, чтобы он гасил импульс, а не ломался от первого же удара». — Элли взяла печенье, откусила кусочек, задумчиво прожевала. — А этот гриффиндорец, видимо, услышал только слово «давление». Профессор дал команду начинать — и он сходу бабахает по моему щиту заклинанием! Да так, что у меня чуть палочка из рук не вылетела. Щит, кстати, выдержал. Я даже обрадовалась, думаю: «Ага, работает моя схема!»

— А он? — Софи подалась вперёд, не сводя глаз с подруги.

— А он, видимо, обиделся, что с первого раза не пробил. И начинает лупить по мне заклинаниями, как по тренировочному манекену. Одно, второе, третье. Я стою, щит держу, а сама уже чувствую, что сейчас лопну от напряжения — и заклинание держать, и ржать хочется, потому что вид у него был такой злой и сосредоточенный, будто он не со мной на паре, а вселенское зло побеждает.

Миранда фыркнула в кофе.

— И что дальше?

— В какой-то момент я не выдерживаю и говорю: «Может, хватит? Я уже поняла, что щит работает». А он зыркает на меня и выдаёт: «Ты просто боишься!» — Элли изобразила голосом гриффиндорскую самоуверенность, и подруги хихикнули. — Ну всё, тут меня понесло. Я с таким спокойствием говорю: «Хорошо, тогда давай я атакую, а ты защищайся». Он согласился, такой весь гордый. Щит поставил.

— И тут ты ему врезала? — с придыханием спросила Миранда.

— Не врезала, — поправила Элли. — Я вспомнила одну штуку, которую вычитала в той самой книге Блэквуда — про резонанс и волновое гашение. Вместо того чтобы бабахать по его щиту силой, я пустила в него такое… не заклинание даже, а такую пульсацию, которая начала его же собственный щит раскачивать. Ну, знаете, как если качели раскачивать в такт — сначала чуть-чуть, а потом они сами летят.

Софи и Миранда переглянулись.

— И? — выдохнули они почти хором.

— И буквально через десять секунд его Protego начало мерцать, потом треснуло — и он слетел с ног. — Элли откусила ещё печенья, делая паузу для эффекта. — Не больно, я не жёстко, просто… показательно. Он лежит на спине, на меня смотрит, а по всей аудитории тишина. Даже профессор поднял бровь — это от него максимум эмоций, что можно добиться.

— А ты что сказала? — в один голос спросили подруги.

— А я ему говорю: «Видишь? Не всегда нужно молотком махать. Иногда достаточно знать, куда дунуть».
Миранда и Софи разразились смехом. Элли улыбнулась, допивая остатки коктейля.

— Ой, не могу, — вытирая слёзы, простонала Миранда. — Представляю его лицо! Гриффиндорца, который на спине лежит и не понимает, что произошло!

— Он, наверное, со мной никогда в жизни не заговорит больше, — добавила Элли. — Зато теперь на защите, когда нас в пары ставят, все парни с Гриффиндора гонору поубавят, хотя это ж гриффиндорцы, ну их всех.

— А ты что? — спросила Софи, успокаиваясь и снова становясь серьёзной.

— А я сижу на лавочке у озера, книжку читаю и думаю: может, ну его, этот Protego, пойти на древние руны профилироваться? — Элли пожала плечами. — Там хоть гриффиндорцы не долбят по голове, если что-то не так поняли.

— Не-е-ет, — протянула Миранда, откидываясь на спинку стула. — Ты не уйдёшь с защиты. Ты теперь звезда, Элли. Весь курс обсуждает, как ты уделала этого гриффиндорца. А он, кстати, как его зовут?

— Лео, кажется. — Элли безразлично махнула рукой. — Не помню точно.

— Лео? — Софи подняла бровь. — Это, случайно, не брат того самого Кая, о котором все вздыхают?

— Какого Кая? — нахмурилась Элли.

— Ну как же! — Миранда чуть не подпрыгнула. — Кай с Гриффиндора, шестой курс, один из лучших игроков в квиддич, высокий, тёмные волосы, всегда такой спокойный, уверенный… Ты что, его не знаешь? Он, между прочим, на твоём курсе по чарам был в прошлом году, когда ты ту штуку с трансфигурацией сделала. Он тогда ещё смотрел на тебя с интересом.

— Смотрел с интересом? — переспросила Элли с недоумением. — Он, наверное, просто смотрел, как Дамблдор объясняет превращение. Я не помню.

— Как можно не помнить? — Миранда чуть не подпрыгнула на стуле. — Элли, этот парень — мечта половины Хогвартса. И он, между прочим, не встречается ни с кем, хотя ему уже шестой курс. Все гадают, кого он выберет.

— А он вообще кого-то должен выбирать? — резонно заметила Элли. — Может, ему просто нравится учиться.

— Учиться! — Софи и Миранда сказали это почти хором, с таким выражением, будто Элли предложила им съесть лягушку в сыром виде.

— Ты неисправима, — покачала головой Софи, откидываясь на спинку стула. — Ей рассказывают о самом красивом парне в школе, а она говорит «учиться».

— Ну, простите, — Элли улыбнулась, чувствуя, что спорить бесполезно. — Я просто не понимаю всей этой суеты. Он красивый, ну и что? Я красивых книг тоже много видела, но не бегаю за ними с криками «ой, какой переплёт!».

Миранда фыркнула, но потом, спохватившись, заговорщически понизила голос:

— Кстати, о Кае. Моя знакомая, которая в Большом зале дежурит, видела его сегодня после ужина. Он с каким-то профессором разговаривал, а потом направился в башню Гриффиндора. И, говорят, у него был такой вид… ну, знаешь, как у человека, который что-то задумал.

— Может, он просто домой шёл, — резонно заметила Элли.

— А может, он пошёл узнавать, как его брат сегодня опозорился на защите, — хихикнула Софи. — Или, может быть, хочет познакомиться с той, кто его брата так эффектно уложил.

— Зачем ему со мной знакомиться? — Элли искренне удивилась. — Мы даже не знакомы. Я его разве что в коридорах пару раз видела. С чего бы ему меня искать?

— Может, ему интересно, кто заставил его брата сесть за книги, — предположила Миранда. — Слышала я, что этот Лео после вашего спарринга сразу к профессору побежал, записываться на дополнительные занятия. Представляешь? Гриффиндорец, который сам просится на дополнительные занятия! Это ж надо было его так приложить, чтобы он до такого дошёл.

Элли задумалась, но ненадолго.

— Ну, если он взялся за ум, то это хорошо, — сказала она спокойно. — Может, на следующей паре он уже не будет просто бахать, а подумает, прежде чем атаковать.

— Или он захочет реванша, — заметила Софи.

— Пусть захочет, — пожала плечами Элли. — Книги не заканчиваются, я тоже могу прочитать что-нибудь новенькое.

Подруги рассмеялись, и разговор переключился на другие темы — на грядущий матч по квиддичу, на странные и сумасшедшие выходки Пивза, на новые туфли, которые Миранда увидела в витрине. Элли слушала вполуха, иногда вставляя короткие реплики, и думала о своём. О том, что книга Блэквуда лежит у неё в сумке, и до закрытия кафе ещё есть время, чтобы дочитать главу про невербальные щиты. О том, что завтра на защите, возможно, придётся снова встретиться с тем гриффиндорцем или его братом — но во второй раз всё может быть по-другому. О том, что осень в этом году какая-то особенно тёплая, и вечера в Хогсмиде стоят того, чтобы проводить их в кафе с подругами, даже если они говорят о глупостях.

— Элли, ты опять зависла, — тронула её за руку Софи. — Мы уже собираемся. Дождь перестал, можно идти в замок.

— Да, идём, — Элли допила остатки коктейля, поднялась, накинула мантию.

Они вышли на улицу. Влажный воздух пах листвой и чем-то сладким из соседней кондитерской. Фонари мягко освещали дорогу к Хогвартсу, и вдалеке, на вершине скалы, уже виднелись огни замка. Где-то там, в башне Гриффиндора, Лео, наверное, уже лёг спать, размышляя о том, как ему завтра идти к профессору.

— Элли, — окликнула её Миранда, когда они свернули на тропинку к замку, — а если этот Лео или его брат Кай действительно придут за реваншем? Ты не боишься?

— Нет, — улыбнулась Элли, глядя на звёзды, начинающие проступать сквозь облака. — Если они и правда что то интересное умеют, будет интересно. А если нет… ну, книги не заканчиваются. Я всегда смогу придумать что-то новое.

— И ты ни капли не сомневаешься? — спросила Софи с каким-то уважением в голосе.

— Конечно, сомневаюсь, — призналась Элли. — Но это же и есть самое интересное. Если бы я знала всё заранее, зачем было бы учиться?

Они вошли в ворота замка, и их голоса растворились в гулких каменных коридорах, где уже давно затихала дневная суета и наступил вечер, полный шорохов, далёких шагов и тихого шелеста страниц в библиотеке, куда завтра, возможно, придёт один гриффиндорец, чтобы впервые в жизни взять в руки книгу не потому, что надо, а потому, что хочет понять.

Глава Две брови профессора Вейна

На следующее утро Лео, как и обещал, после завтрака подошёл к профессору Вейну в коридоре и, сжав зубы, попросил дополнительные занятия по теории. Вейн, который ожидал услышать всё что угодно, но только не это, поднял бровь — второй раз за последние сутки, что само по себе было рекордом. Выслушав сбивчивое объяснение гриффиндорца про желание «понять, как это работает», профессор сухо назначил время на вечер и бросил напоследок: «Не опаздывать».

После разговора с Лео профессор Вейн, всё ещё пребывая в лёгком оцепенении от случившегося, направился прямиком в учительскую. Ему нужно было выпить чаю, посидеть в тишине и переварить тот факт, что гриффиндорец с третьего курса, который ещё вчера молотил по щиту как по тренировочному манекену, только что добровольно попросил дополнительные занятия по теории защиты.

Он вошёл в учительскую, мельком скользнув взглядом по всему кабинету креслам — привычка, въевшаяся в кровь. Профессор Рэйвенскрофт сидел у камина, как обычно, с каким-то свитком в руках. Вейн кивнул ему, прошёл к столу, налил чаю и только тогда позволил себе опуститься в кресло, вытянув ноги к огню.

— Аларик, — произнёс Рэйвенскрофт, откладывая свиток и прищуриваясь, — у тебя вид человека, который только что увидел нечто, нарушающее законы природы. И, если я не ошибаюсь, твоя левая бровь поднята чуть выше, чем обычно. Это что-то серьёзное?

Вейн опустился в кресло напротив, поставил чашку и только после этого ответил, стараясь, чтобы голос звучал как обычно:

— Эдмунд, ты не поверишь. Ко мне только что подошёл гриффиндорец с третьего курса и попросил дополнительные занятия по теории защиты
.
Рэйвенскрофт замер с чашкой у губ.

— Добровольно?

— Добровольно. После того, как его вчера на спарринге… как бы это сказать… эффектно поставила на место одна когтевранка.

— А, это та история! — Рэйвенскрофт поставил чашку и сложил руки на столе. — Я уже слышал краем уха. Говорят, девочка применила резонансное гашение на третьем курсе? Без подготовки?

— Именно. Элли, с Когтеврана. Она вычитала это где-то в старой книге и на паре просто… применила. Я до сих пор не уверен, что сам смог бы объяснить это так, чтобы студент применил с первого раза.

Эдмунд усмехнулся, поглаживая усы:

— Я же говорил, у неё редкий аналитический склад ума. Но ты рассказывай про гриффиндорца. Это же он был тем самым… эм…

— Лео. Да, он самый. Тот, который вчера приземлился на спину перед всем классом. И представь себе — он пришёл не жаловаться, не просить перевести его в другую пару, а попросил дополнительные занятия. Сказал, что не хочет быть «молотком, который ищет гвозди».

Рэйвенскрофт снова поднял чашку, но на этот раз не отпил, а лишь покачал её в воздухе, как бы взвешивая услышанное.

— Значит, гриффиндорец пришёл к тебе за теорией. Добровольно. Потому что его победила когтевранка, которая читает книги. Аларик, ты только что описал идеальный урок защиты. Ученик применил нестандартный подход, другой ученик осознал свои слабые стороны и попросил помощи. Ты бы ещё кубок Хогвартса за это получил, если бы он вручался преподавателям.

— Эдмунд, ты не понимаешь. Она сделала это с таким лицом. С таким спокойным лицом. Я ей говорю: «Откуда ты это взяла?» А она: «Из книжки, профессор». И улыбнулась. Я каких только людей в жизни не встречал, и у меня мурашки по спине побежали от этой улыбки.

Рэйвенскрофт тихо засмеялся:

— Аларик, расслабься. Ты только что получил гриффиндорца, который хочет учиться. Это же победа. Сколько лет мы жалуемся, что они только палочками машут, а думать не хотят? Вот тебе первая ласточка.

— Один гриффиндорец, который пришёл за теорией, потому что его унизила когтевранка, — повторил Вейн, но в голосе уже не было прежнего раздражения. — Это не победа, Эдмунд. Это конец света.

— Добро пожаловать в мою реальность, Аларик, — Рэйвенскрофт поднял чашку в шутливом тосте. — У меня на чарах уже три года когтевранцы учат гриффиндорцев, как не взорвать полигон. Привыкай.

Вейн откинулся в кресле, закрыл глаза и пробормотал:

— Я ему список литературы дам. Самый полный. И про резонансное гашение туда включу. Пусть читает. Может, к концу семестра мы получим второго нормального студента на курсе.

— Аларик, — Рэйвенскрофт улыбнулся в усы, — я же говорил. Ты просто не умеешь их готовить.

— Заткнись, Эдмунд.

В учительской повисло молчание, но не напряжённое, а скорее уютное — то, которое бывает между старыми коллегами, знающими друг друга не первый десяток лет. В камине потрескивали поленья, за окном хмурилось осеннее небо, и где-то в замке слышались приглушённые шаги спешащих на занятия учеников.

— А что, если он действительно возьмётся за ум? — спросил вдруг Вейн, открывая глаза. — Этот Лео. У него, знаешь, есть характер. И упрямства хватает. Если он просидит над книгами хотя бы месяц…

— Тогда через месяц он будет знать теорию, которую Элли освоила год назад, — спокойно заметил Рэйвенскрофт. — Я не хочу обесценивать его усилия, Аларик. Но давай смотреть правде в глаза. Эта девочка — уникальный случай. Я видел таких всего несколько раз за свою карьеру. Она не просто усваивает материал — она его переосмысляет. Она видит систему там, где другие видят набор правил. Твой гриффиндорец догонит её только в том случае, если она остановится. А она не остановится.

— Ты так уверен?

— Я три года за ней наблюдаю. — Рэйвенскрофт поставил чашку, его голос стал серьёзнее. — На втором курсе она переписала схему трансфигурации, которую я использовал десять лет, и сделала её эффективнее на двадцать процентов. Я до сих пор использую её вариант. И она сделала это не потому, что хотела меня удивить, а потому, что ей было интересно понять, как можно улучшить. Понимаешь? Это не честолюбие. Это любопытство. А любопытство, подкреплённое аналитическим складом ума, — это, пожалуй, самое опасное оружие в магии.

Вейн молчал, обдумывая услышанное. Потом усмехнулся:

— Знаешь, Эдмунд, иногда мне кажется, что ты слишком много думаешь о своих учениках.

— А ты слишком мало, — парировал Рэйвенскрофт без злобы. — Но давай не будем спорить. У тебя сегодня дополнительные занятия с этим… Лео?

— Вечером, в семь.

— Тогда удачи. И, Аларик…

— Что?

— Не дави на него слишком сильно. Он пришёл сам — это уже много. Если ты его сейчас перегрузишь или будешь слишком строг, он может сломаться. Гриффиндорцы гордые, но хрупкие, когда речь идёт о том, в чём они чувствуют себя неуверенно.

Вейн посмотрел на коллегу с удивлением:

— Ты, кажется, всерьёз за него переживаешь.

— Я переживаю за обоих, — ответил Рэйвенскрофт, поднимаясь. — За Элли — чтобы у неё был достойный соперник. За Лео — чтобы он не сдался. А за нас с тобой — чтобы мы не испортили то, что началось само собой. Ученики, которые учат друг друга, — это всегда лучшее, что может случиться на уроке.

Он кивнул Вейну, взял свой свиток и направился к двери, но на пороге обернулся:

— И, Аларик… если этот парень действительно прочитает Блэквуда и придёт к тебе с вопросами — дай ему шанс. Не отмахивайся. Он может удивить тебя.

Вейн проводил его взглядом, потом откинулся в кресле и посмотрел на настенные часы. До следующего урока оставалось меньше получаса — у второкурсников Слизерина сегодня была защита, и вряд ли они обрадуются, если профессор опоздает. Он потёр переносицу, возвращаясь мыслями к предстоящему вечеру. Да, Рэйвенскрофт прав, пусть парень почитает Блэквуда, пусть парень сразу поймёт, с чем имеет дело. Он взял небольшой кусок пергамента, обмакнул перо в чернильницу, и размашистым почерком озаглавил его как "список литературы" и первым же пунктом вписал: «Теория магического поля» Блэквуд. Глава 6. Затем задумчиво повертел пером несколько мгновений и вписал ещё несколько строк с названием книг и авторов. Сложил пергамент пополам и сунул в карман мантии. Надо будет ещё дописать, гриффиндорец, судя по всему, был настроен серьёзно, а значит, и подход требовался соответствующий. Ну, а пока, что надо спешить к слизеринцам.

Вейн поднялся, взял папку с конспектами и направился к двери, на ходу прикидывая, как построить вечернее занятие.

За окном начинался дождь, и капли барабанили по стеклу, но день только набирал силу. Где-то в коридорах замка Лео, ещё не зная, что его ждёт вечером, спешил на травологию, мысленно перебирая вчерашний спарринг и пытаясь понять, что же он сделал не так. Несмотря на то, что до занятия с Вейном ещё далеко, в груди уже ощущалось какой то страх и трепет. Что же там такого расскажет вечно хмурый и серьёзный профессор?

Гриффиндорец в библиотеке

Вечером того же дня, после дополнительного занятия с профессором Вейном, Лео сидел в самом дальнем углу библиотеки, за столом, который едва освещал одинокий магический светильник. Перед ним громоздилась стопка книг высотой с добрую половину его торса. Сверху лежал свиток пергамента, исписанный убористым почерком профессора. Список литературы. И заданий.
Лео смотрел на этот список уже пятнадцатую минуту, надеясь, что если достаточно долго таращиться, строчки сами собой исчезнут или хотя бы сократятся.
Не исчезали.
— «Теория магического поля: базовые принципы», — бормотал он себе под нос, водя пальцем по пергаменту. — «Резонансные структуры в защитной магии. Волновое гашение: от теории к практике. Эволюция щитовых заклинаний в Европе XIV–XIX веков». — Он поднял голову и смотрел в потолок. — Мерлин всемогущий, я что, на целителя учусь?
Снаружи, где-то в стороне стадиона, доносился приглушённый расстоянием крик. Лео вздохнул. Он знал этот крик. Это ребята с факультета сгоняли мячи. Сейчас там, наверное, уже вовсю летают. Томас обещал показать новый манёвр на метле. А Сара, кажется, хотела попробовать себя в роли ловца.
А он здесь. Сидит. С книжками.
— Зачем я вообще послушался Кая? — шептал он с таким чувством, будто предал всех предков Гриффиндора до седьмого колена. — Ну подумаешь, сдула меня какая-то девчонка с книжкой. Ну подумаешь, я на полкласса опозорился. Живут же люди! И ничего, не умерли!
Он открыл первую книгу. Текст поплыл перед глазами.
«Щитовое заклинание, как и любая магическая конструкция, представляет собой не статичную преграду, но динамическую систему, взаимодействующую с потоком магии посредством…»
— Посредством чего? — Лео перечитывал предложение три раза и сдавался. — Слушай, ну зачем это мне? Я же не собираюсь быть теоретиком! Я просто хочу, чтобы мой щит держал удар! Что тут сложного? Protego — и всё!
Он откинулся на спинку стула, задрал голову и смотрел на высокий потолок библиотеки. Какое-то время он просто сидел, слушая, как шуршат страницы где-то в другом конце зала и как за окном ветер гоняет осенние листья по лужайкам.
— А она, между прочим, — продолжал он уже тише, обращаясь к самому себе, — просто книжку прочитала. И всё. Никакой особой силы. Никакого молниеносного заклинания. Просто… знала, куда дунуть. Как Кай сказал.
Он снова смотрел на книгу. Потом на список. Потом на стопку.
— Четыре книги, — подсчитывал он с ужасом. — Четыре! И к пятнице надо прочитать хотя бы две, чтобы на следующем занятии не выглядеть полным идиотом. А там ещё…
Он замолчал. Достал палочку, положил её рядом с книгой, смотрел на неё.
— Ты же можешь делать такие вещи, — говорил он палочке. — Я видел. Когда я просто бахаю, ты выдаёшь мощный щит. Но, видимо, этого мало. Надо, чтобы ты ещё и… резонировал? Или не резонировал? Или наоборот, гасил резонанс? А если я не пойму разницы, то на следующем спарринге меня опять уложат на лопатки, и на этот раз, может быть, уже не девчонка, а кто-нибудь ещё?
Палочка, разумеется, не отвечала.
Лео вздыхал, выпрямлялся, хлопал себя по щекам ладонями:
— Так. Лео. Ты гриффиндорец. Гриффиндорцы не сдаются. Гриффиндорцы — это… это те, кто идёт вперёд, даже когда страшно. Или когда лень. Или когда все на стадионе, а ты тут с книгами.
Он открывал книгу на первой странице и начинал читать вслух, чтобы хоть как-то сосредоточиться:
— «Щитовое заклинание… представляет собой не статичную преграду… но динамическую систему…» Ладно. Динамическую. Значит, оно двигается. А я думал, стоит себе и стоит. Уже первый абзац, а я уже узнал что-то новое. Вот чёрт.
Он читал дальше, иногда останавливаясь, чтобы что-то записать на отдельном листе пергамента. Первые записи выглядели так:
— Щит — не стена. (А что тогда?)
— Резонанс = когда частота совпадает → разрушение.
— Гашение = когда частота не совпадает или специально гасится.
— Это я и так знал! — возмущался он через полчаса. — Меня резонансом и сдуло! Я хочу знать, как это предотвратить, а не что это такое!
Он перелистывал вперёд, находил раздел о стабилизации щита, и погружался в текст с таким мрачным выражением лица, будто готовился к битве.
В какой-то момент в библиотеку заходила мадам Пинс, обходила ряды, замечала его и задерживала взгляд на стопке книг. Лео ловил её взгляд и делал вид, что сосредоточенно читает. Она проходила мимо, и он выдыхал.
Ещё через час он сидел, уткнувшись лбом в раскрытую книгу, и тихонько стонал:
— «Модуляция магического потока требует от заклинателя понимания трёх базовых параметров: амплитуды, частоты и фазы…» Какого Мерлина здесь делают амплитуда и фаза? Я на зелья пошёл, а не в арифметический кружок!
Он поднимал голову, смотрел на свой список и замечал в самом низу приписку, сделанную рукой профессора Вейна:
«Мистер Лео. Если вы дочитаете до этого места и поймёте, как работает волновое гашение, на следующем занятии мы разберём, почему ваша атака на спарринге была обречена с самого начала. До встречи. Вейн.»
Лео смотрел на эту фразу минуту. Потом вторую.
— Он что, издевается? — шептал он. — Он знал, что я это прочитаю? Он специально это написал? Чтобы я… чтобы я не бросил?
Он перечитывал ещё раз. Закрывал книгу. Открывал снова.
— Обречена с самого начала… — повторял он. — Ну, это мы ещё посмотрим, профессор.
Он садился прямо, пододвигал к себе чернильницу, брал перо и начинал читать заново — медленно, вдумчиво, иногда возвращаясь к уже прочитанным абзацам. В его записях появлялись стрелки, схемы, вопросы на полях.
Время шло. За окном давно стемнело. Крики со стадиона стихли. В библиотеке почти никого не осталось. Лео переворачивал страницу за страницей, иногда бормоча что-то себе под нос, иногда чертыхаясь, иногда делая пометки с таким ожесточённым видом, будто перо было палочкой, а пергамент — противником.
«Она это прочитала, — думал он, когда глаза уже начинали слипаться, а строчки плыли перед лицом. — Она всё это прочитала и поняла. И применила. А я… я даже не знал, что так бывает. Но теперь я тоже узнаю. И она меня больше не сдует. Не так просто.»
Он не заметил, как чернильница опрокинулась. Не заметил, как пергамент, на котором он писал, пропитался чернилами и прилип к щеке. Не заметил, как его голова медленно опустилась на страницы, как дыхание стало ровным и глубоким, а рука, всё ещё сжимавшая перо, безвольно свесилась со стула.

Модуляция маг потока

Солнце только начинало пробиваться сквозь высокие окна, когда Кай тихо вошёл в библиотеку. Мадам Пинс ещё не появилась — она обычно начинала обход через час, а пока что в зале стояла та особенная тишина, которая бывает только на рассвете.
Кай обошёл несколько стеллажей и замер.
В дальнем углу, за столом, заваленным книгами, спал его младший брат. Лео сидел, неестественно склонившись над раскрытым томом, щека прижата к странице, рот слегка приоткрыт. Одна рука всё ещё сжимала перо, вторая безвольно свисала со стула. Перед ним громоздилась стопка прочитанных книг — Кай насчитал минимум четыре. Рядом лежали исписанные листы пергамента, на одном из которых рука Лео, судя по всему, и покоилась последние несколько часов.
Кай тихо присвистнул.
— Ничего себе, — прошептал он, подходя ближе.
Он оглядел поле боя. Книги по теории магии, конспекты со стрелками и схемами, раскрытый список литературы, где напротив каждого пункта стояла галочка — и ни одного пропуска. Кай взял в руки один из листов. Почерк был неровным, местами неразборчивым, но чувствовалось, что человек писал, стиснув зубы.
«Щит — не стена. Резонанс — это когда частота совпадает. Надо гасить частоту или менять фазу. Профессор сказал, моя атака была обречена с самого начала. Надо разобраться почему.»
Кай улыбнулся. Он посмотрел на спящего брата и заметил, что на лбу у Лео, чуть выше правой брови, отпечатались какие-то буквы. Кай наклонился, чтобы разобрать.
С пергамента, на котором спал Лео, перевернулись чернила. На лбу читалось:
«модуляция маг потока»
И ниже, пониже, совсем размазано:
«амплитуда фаза частота»
Кай выпрямился, прижал кулак ко рту, чтобы не засмеяться вслух. Глаза его блестели.
— Лео, — позвал он тихо. — Лео, вставай.
Лео не шелохнулся.
— Лео, — Кай легонько тронул его за плечо. — Брат, подъём. Ты проспал.
Лео дёрнулся, что-то невнятно пробормотал, попытался приподнять голову, но она снова упала на страницу.
— Нет, — прохрипел он, не открывая глаз. — Ещё пять минут.
— Уже утро, — Кай сел на соседний стул, доставая из сумки что-то, завёрнутое в салфетку. — Ты здесь всю ночь просидел?
Лео наконец поднял голову, поморщился от света, потёр лицо руками и замер, осознавая, где находится.
— Библиотека, — сказал он голосом человека, который только что вспомнил все свои грехи. — Я в библиотеке.
— Судя по всему, да. И не просто в библиотеке, а в эпицентре теоретического апокалипсиса. — Кай кивнул на стопку книг. — Четыре осилил? За одну ночь?
Лео посмотрел на книги, потом на список, потом на свои конспекты. На лице его мелькнуло удивление, смешанное с гордостью, которое он тут же попытался скрыть.
— Ну… профессор сказал, что к пятнице надо хотя бы две. А я подумал: зачем тянуть? — Он зевнул, потянулся, и тут же сморщился от боли в затекшей шее. — Мерлин, я тут, наверное, часа четыре так просидел.
— Больше, — спокойно заметил Кай. — Я вчера в половине седьмого видел, как ты к Вейну шёл. С таким лицом, будто на казнь.
— Так и было, — проворчал Лео, начиная собирать разбросанные листы. — Я эти книги ненавижу. Я эту теорию ненавижу. Я профессора Вейна ненавижу. — Он взял в руки список и ткнул в него пальцем. — Он мне тут в конце написал, что моя атака на спарринге «была обречена с самого начала». Представляешь? С самого начала! И я всю ночь пытался понять, почему, и кажется, понял, и теперь я злюсь ещё больше, потому что он, оказывается, прав.
Кай смотрел на брата с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «недоумение пополам с гордостью».
— Ты хочешь сказать, что ты просидел всю ночь в библиотеке, прочитал четыре книги по теории магии, исписал конспекты, потому что профессор написал тебе фразу, которая тебя задела?
— Он написал, что моя атака была обречена! — возмущённо повторил Лео. — Ты понимаешь? Я должен был понять, почему! Я не мог просто так уйти и не понять!
Кай молчал секунду, потом медленно покачал головой.
— Лео, я тебя знаю с рождения. Ты никогда — слышишь? Никогда — не садился за книги добровольно. Даже перед экзаменами ты делал это с таким лицом, будто тебя пытают. А тут ты просидел всю ночь, потому что какой-то профессор тебя задел.
— Он меня не задел! — Лео попытался встать на защиту, но понял, что звучит неубедительно, и махнул рукой. — Ладно, задел. Немного. Очень немного. Просто… я хочу понять, как это работает. Чтобы в следующий раз…
— Чтобы в следующий раз ты не улетел на спине перед всей группой? — Кай не смог удержать улыбку.
— Чтобы в следующий раз я хотя бы знал, почему я улетаю, — поправил Лео с достоинством, которое плохо сочеталось с его взлохмаченными волосами и следами сна на лице. — И чтобы, может быть, не улетать.
Кай смотрел на него долгим взглядом. Потом выдохнул и протянул свёрток, который достал из сумки.
— Держи.
Лео развернул салфетку. Там оказался бутерброд с ветчиной и сыром, довольно аппетитный, хотя уже чуть остывший.
— Ты проспал завтрак, — сказал Кай, как будто это объясняло всё. — Я подумал, что ты, возможно, ещё здесь. И что тебе понадобится что-то съестное, пока ты будешь приводить себя в порядок перед первой парой.
Лео посмотрел на бутерброд, потом на брата.
— Ты… ты специально для меня взял?
— Я специально для себя взял, — сухо ответил Кай, но уголок его губ дрогнул. — А потом понял, что если ты не поешь, то до обеда не дотянешь, а значит, на зельях что-нибудь взорвётся, и профессор Слизнорт снимет баллы с Гриффиндора. Так что это вклад в факультет.
Лео хмыкнул, но бутерброд взял и откусил с таким аппетитом, что стало ясно — он действительно голоден.
— Спасибо, — сказал он с набитым ртом. — Ты… ты хороший брат.
— Знаю, — Кай встал, начал собирать разбросанные вещи брата, чтобы помочь ему побыстрее привести себя в порядок. — И, кстати, раз ты всё-таки осилил теорию… ты понял, почему твоя атака была обречена?
Лео прожевал, задумался.
— Кажется, да. Я атаковал на одной частоте, не менял ритм, не пробовал разные варианты. Я просто бил сильнее и сильнее, а она… она подстроилась под мой ритм и использовала его против меня. Это как если бы ты раскачивал ворота, а потом кто-то толкнул их в тот самый момент, когда они уже летят в твою сторону.
Кай кивнул.
— Неплохо для того, кто ещё вчера думал, что Protego — это просто «поставил и всё».
— Я не думал, что это «просто», — обиделся Лео. — Я думал, что это… ну, что это надо просто делать с силой.
— И теперь?
— И теперь я думаю, что сила — это только полдела. — Лео доел бутерброд, вытер руки о салфетку и начал собирать свои вещи в сумку. — Ладно, мне надо умыться и переодеться. Первая пара — травология, а я выгляжу как…
Он посмотрел на себя в маленькое карманное зеркальце, которое достал из сумки, и замер.
На его лбу, чуть выше правой брови, чётко отпечатались чернильные буквы. Там было написано:
модуляция маг потока
амплитуда фаза частота
Лео уставился на своё отражение с выражением ужаса.
— Что… — прошептал он. — Что это?!
Он начал яростно тереть лоб рукой, но чернила уже въелись в кожу.
— Кай! — заорал он, поворачиваясь к брату. — Почему ты мне не сказал?!
Кай стоял у стеллажа с абсолютно невинным лицом. Он пожал плечами:
— Я думал, ты знаешь.
— Я спал! Я не мог знать!
— Ну, ты выглядел таким сосредоточенным, я не хотел отвлекать.
— КАЙ!
Кай не выдержал. Улыбка, которую он сдерживал всё утро, наконец прорвалась наружу. Он начал смеяться — тихо, сдержанно, но совершенно искренне.
— Ты специально! — Лео вскочил со стула, всё ещё пытаясь оттереть лоб. — Ты с самого утра видел и молчал! Ты… ты вредный, ты просто вредный!
— Я заботливый и любящий брат, который принёс тебе бутерброд, — поправил Кай, всё ещё улыбаясь. — А то, что ты ходишь с формулами на лбу… ну, это просто напоминание о том, что ты выучил этой ночью.
— Я на травологию с этим пойду! — Лео выглядел так, будто сейчас взорвётся. — Бири спросит, почему у меня на лбу написано «амплитуда», и что я ему скажу?
— Скажешь, что решил расширить кругозор. — Кай подошёл, похлопал брата по плечу. — Да ладно тебе, отмоется. Холодной водой, без мыла. Иди, у тебя есть полчаса.
Лео бросил на брата уничтожающий взгляд, но быстро понял, что время действительно поджимает. Он схватил сумку, закинул её на плечо, сделал шаг к выходу и обернулся:
— Ты всё-таки вредный.
— Я любящий, — поправил Кай.
— Вредный и любящий, — уточнил Лео, но в голосе уже не было злости. — Спасибо за бутерброд.
— Всегда пожалуйста. И, Лео?
— Что?
— Я горжусь тобой, — сказал Кай спокойно, без улыбки, просто глядя брату в глаза. — Ты впервые сел за книги добровольно. И не просто сел — осилил. Ты молодец.
Лео замер на секунду, потом быстро отвернулся к выходу, чтобы брат не увидел, как он покраснел.
— Ладно, — буркнул он. — Всё, я побежал. Потом расскажешь, как прошла ночь.
И он вылетел из библиотеки, всё ещё потирая лоб, на котором красовались заслуженные формулы.
Кай остался стоять у стола, глядя ему вслед. Он улыбнулся, покачал головой и начал наводить порядок на столе, который брат в спешке оставил.
— «Модуляция маг потока», — повторил он тихо, убирая книги в стопку. — Ну, Лео. Ты даже не представляешь, с какого лица ты это читал. Зато теперь хотя бы будешь знать, что такое амплитуда.
Он взял последний лист, на котором спал брат, свернул его и сунул в карман мантии.
— На память, — прошептал он с едва заметной улыбкой. — Для семейного альбома.
Прошедшее время до обеда пятницы пролетело для Лео как один долгий, изнурительный, но неожиданно увлекательный марафон. После той памятной ночи в библиотеке он чувствовал себя почти героем — ну, по крайней мере, он перестал смотреть на книги с ненавистью. Кай оказался прав: стоило один раз разобраться в основах, как всё остальное начало складываться в голове в более-менее стройную картину.
Они тренировались весь четверг до позднего вечера. Кай атаковал, Лео защищался, меняя частоту щита, пробуя слоистые структуры, пытаясь уловить тот самый момент, когда защита начинает резонировать. Получалось не всегда, но с каждым разом всё лучше. А ещё Кай заставил его тренировать атаку — не просто бахать, а менять ритм, угол, силу, чтобы не дать противнику подстроиться.
— Твоя главная проблема, — говорил Кай, когда они, обдуваемые всеми осенними ветрами, стояли на пустыре за замком, — в том, что ты предсказуемый. Ты бьёшь с одной и той же частотой, одним и тем же жестом. Элли прочитала тебя за десять секунд. Если ты хочешь её победить, ты должен быть непредсказуемым.
Лео старался. Он менял заклинания, делал ложные выпады, пробовал атаковать с разных углов. К концу второго дня его щит держался дольше, а атаки стали разнообразнее. Кай, который обычно не раздавал похвал просто так, наконец вечером сказал:
— Неплохо. Если продолжишь в том же духе, на следующем спарринге она хотя бы удивится.
Это прозвучало не как победа, но как первый шаг к ней. Лео запомнил эти слова.
В пятницу после обеда, когда класс защиты заполнился третьекурсниками, Лео чувствовал себя странно. Обычно перед практическими занятиями он испытывал только азарт, иногда примешанный к лёгкому нетерпению. Сегодня же в груди поселилось что-то вроде сосредоточенного спокойствия — он знал, что сегодня будет не так, как в прошлый раз. Он знал больше.

Три частоты

Профессор Вейн, как всегда, стоял у своего стола, сложив руки на груди. Его взгляд скользнул по группе, задержался на мгновение на Лео, потом на Элли, сидевшей в стороне с книгой на коленях, и вернулся к классу.
— Сегодня, — начал он своим сухим голосом, — продолжаем отрабатывать устойчивость щитовых заклинаний в условиях динамической атаки. Работаем в парах. Напоминаю: цель — не нанести вред, а проверить прочность защиты. Правила те же: смена ролей через пять минут. Вопросы?
Вопросов не было. По группе пробежал оживлённый шёпот — студенты начали оглядываться, искать знакомых, формировать пары. Гриффиндорцы, как обычно, жались к своим, когтевранцы — к своим.
И тут произошло то, что заметили все, хотя никто не подал виду.
Никто из когтевранцев не захотел вставать в пару с Элли.
Она стояла в стороне, держа палочку расслабленно, и смотрела на своих однокурсников с лёгким недоумением. Её подруги, Миранда и Софи, встали в пару друг с другом и она была вынуждена найти кого-нибудь другого.
Элли пожала плечами и уже открыла рот, чтобы обратиться к профессору, как вдруг…
— Я встаю.
Голос был громким, уверенным, с ноткой вызова. Все обернулись.
Лео вышел из своей группы гриффиндорцев и направился прямо к Элли. Шёл он с таким видом, будто собирался на дуэль, и, возможно, так оно и было. За прошедшие дни он изменился: взгляд стал более сосредоточенным, движения — чуть более продуманными. На поясе у него висела палочка, которую он, как заметил Вейн, держал теперь чуть иначе — не как дубинку, а как инструмент.
— Ты уверен? — спросила Элли, поднимая бровь. В её голосе не было насмешки, только искренний вопрос.
— Абсолютно, — Лео встал напротив неё на площадке, развернулся к профессору. — Мы готовы.
Вейн посмотрел на них, потом перевёл взгляд на остальных студентов, которые уже нашли себе пары и с любопытством косились на происходящее.
— Начали. Первый атакующий — Лео. Защищающийся — Элли. По моей команде.
Лео встал в стойку. В его голове проносились схемы, которые он вызубрил за последние дни. Кай показывал ему, как менять ритм атаки. Профессор Вейн на дополнительном занятии объяснял, почему прямолинейные удары — это путь к поражению. Теперь он должен был доказать, что научился.
— Начали!
— Glacius! — Лео выбросил палочку вперёд, но заклинание было не прямым. Он специально чуть сместил угол, заставляя Элли сдвинуть щит влево.
Она среагировала мгновенно. Щит встал ровно там, где нужно, с лёгким серебристым мерцанием. Ледяная струя разбилась о защиту, не причинив вреда.
— Incendio! — следующее заклинание пришло справа, и снова Лео изменил угол.
Элли переместила щит. Без видимого напряжения.
— Stupefy! — теперь уже с двух сторон? Нет, Лео сделал обманное движение, и заклинание вылетело не туда, куда он целился. Хитрый манёвр, который он отрабатывал с Каем на пустыре за замком.
Элли чуть прищурилась. Щит моргнул, но выстоял.
— Неплохо, — сказала она, и впервые в голосе появилось что-то похожее на интерес.
Лео не ответил. Он перешёл к комбинациям: Stupefy, Impedimenta, снова Glacius — и всё с разной частотой, разной амплитудой, разными углами. Он менял ритм, стараясь не дать Элли подстроиться, не дать ей поймать ту самую волну, которая в прошлый раз привела к его падению.
Элли защищалась. Щит держался, но Лео заметил: она больше не стояла с расслабленным лицом. Она чуть сместила центр тяжести, её палочка двигалась быстрее, чем в прошлый раз. Он заставил её работать.
Вейн смотрел на это с лёгким удивлением, которое тщательно скрывал. Гриффиндорец действительно усвоил урок. Он атаковал не силой, а тактикой. Не молотом, а набором инструментов.
— Время! — голос профессора прервал схватку. — Смена ролей. Лео — защита. Элли — атака.
Лео выдохнул, опустил палочку на секунду, перевёл дух. Пот заливал глаза, но он улыбнулся. Он не победил, но и не проиграл. Он показал, что умеет не только бахать. Этого уже было достаточно.
— Готов? — спросила Элли, вставая в атакующую позицию.
— Давай, — ответил Лео, поднимая палочку.
Он вскинул щит. На этот раз это был не просто Protego. За несколько дней он выучил, что щит можно структурировать, делать его не монолитным, а слоистым, с разными частотами гашения. Кай вчера полчаса бил по его защите заклинаниями, пока Лео не научился чувствовать, где слабое место. Теперь щит стоял прочно, как хорошо сколоченная дверь.
— Начали! — скомандовал Вейн.
Элли подняла палочку. Лео ждал. В прошлый раз она ударила резонансом — волновой пульсацией, которая раскачала его щит изнутри. Теперь он был готов. Он настроил свою защиту так, чтобы гасить именно эту частоту.
Она начала.
Первая пульсация — Лео почувствовал, как щит дрогнул, но выстоял. Вторая — он усилил защиту, перенаправил поток. Третья — и щит задрожал, но не рухнул.
Элли нахмурилась. Это было заметно даже со стороны — она привыкла, что резонанс срабатывает быстро, а тут защита держалась.
— Неплохо, — повторила она свои же слова, но теперь в голосе звучало уважение.
Лео усмехнулся, чувствуя, как по венам разливается азарт. Он держался! Он действительно держался!
Элли сделала паузу. Лео видел, как она смотрит на его щит, как анализирует. Она не била вслепую — она изучала.
— Интересно, — сказала она тихо, почти про себя.
И тогда она сделала то, чего Лео не ожидал.
Она не усилила резонанс. Она не ударила сильнее. Вместо этого она на секунду перестала атаковать вообще — и в этот миг, когда Лео расслабился, думая, что выдержал, она пустила вторую волну. Не резонансную. Асинхронную. Она не пыталась раскачать его щит в такт — она начала бить по нему с двух разных частот одновременно.
Лео почувствовал это сразу. Щит задрожал странно, неестественно — как будто его тянули в разные стороны. Он попытался перестроить защиту, но не успел.
Щит треснул. Не рухнул, как в прошлый раз, а именно треснул — пошёл паутиной серебристых линий. А потом Элли добавила третью частоту, и щит разлетелся.
Лео отбросило назад. Он пролетел метра два и приземлился на спину, но уже не так эффектно, как в прошлый раз — он успел сгруппироваться и не грохнулся, а скорее скатился на лопатки.
В кабинете повисла тишина.
Лео лежал, смотрел в потолок и переводил дыхание. В голове крутилась одна мысль: «Она снова это сделала. Но по-другому. Как?»
— Хорошая попытка, — услышал он голос Элли.
Он поднял голову. Она стояла над ним, протягивая руку. На её лице не было злорадства, только спокойное удовлетворение — как у человека, который решил интересную головоломку.
— Ты стал гораздо сильнее, — добавила она. — Честно. В прошлый раз ты продержался десять секунд. Сегодня — почти минуту.
Лео взял её руку, поднялся. Он чувствовал себя странно: с одной стороны, его снова победили. С другой — он знал, что это был не разгром. Он продержался. Он заставил её напрячься. Он даже услышал от неё похвалу.
— Что это было в конце? — спросил он, отряхивая мантию. — Две частоты одновременно?
— Три, — поправила Элли. — Третья была скрытой, под несущей. Твой щит был очень хорош, но он был настроен на гашение одной частоты. Я просто… добавила ещё.
— Три, — повторил Лео с каким-то благоговением. — А я и две едва учусь удерживать.
Элли пожала плечами, пряча палочку.
— Ты быстро учишься. Для гриффиндорца, — добавила она с лёгкой улыбкой.
Лео хотел обидеться, но не смог. В её голосе не было насмешки — скорее констатация факта. И, возможно, даже одобрение.
— Ладно, — сказал он, убирая палочку. — В следующий раз я возьму три. И четыре. И…
— И я придумаю что-нибудь ещё, — закончила Элли спокойно. — Книги не заканчиваются.
Они разошлись по своим местам. Лео сел на скамью, чувствуя, как ноют мышцы после падения. Кай, который тихонько заглянул в класс (у него было окно в расписании), стоял у двери и смотрел на брата с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «отеческая гордость пополам с умилением».
— Ну как? — спросил он, когда Лео вышел после урока.
— Снова проиграл, — буркнул Лео, но без обычной горечи.
— Ты продержался, — заметил Кай, идя рядом. — Я видел. Твой щит был совсем другим.
— Она сказала, что я стал гораздо сильнее, — Лео не удержался и добавил это как бы невзначай.
— И правильно сказала. — Кай хлопнул брата по плечу. — А теперь рассказывай, что она сделала в конце.
— Три частоты одновременно, — Лео покачал головой. — Она наложила три волны в одном заклинании. Третью я вообще не почувствовал, пока щит не треснул.
Кай присвистнул.
— Это уже уровень пятого курса, не меньше. А она на третьем.
— Она сказала, что книги не заканчиваются, — Лео усмехнулся. — Наверное, она права.
— Ты, главное, не отступай, — сказал Кай, когда они свернули в коридор, ведущий к Большому залу. — Ты за неделю прошёл путь, на который у других уходит семестр. Ещё немного — и ты её догонишь.
— А потом она придумает что-то новое, — вздохнул Лео.
— А потом ты придумаешь что-то на её новое, — парировал Кай. — Это и называется учиться, брат.
Лео задумался. Впервые за долгое время он чувствовал не унижение от поражения, а азарт. Желание понять, разобрать, научиться. И, возможно, желание увидеть, как Элли снова улыбнётся той своей лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, и скажет: «Неплохо».
— Ладно, — сказал Кай, решительно поправив мантию. — Я на поле. Мне нужно провести тренировку по квиддичу, а то уже скоро начнётся серия игр, а у нас пока что и конь не валялся.
— Да, удачи тебе, — улыбнулся ему Лео. — Спасибо. Вечерком ещё поболтаем.
— Обязательно, — улыбнулся Кай и зашагал по направлению к главному выходу.
Лео проводил его взглядом до тех пор, пока он не скрылся из виду. Глубоко вздохнул и пошёл в факультетскую гостиную.

Пари в «Трёх мётлах»

Суббота выдалась на редкость тихой. Дождь, моросивший всю неделю, наконец утих, и над Хогсмидом повисло низкое, но чистое небо, в котором уже зажигались первые звёзды. В пабе «Три метлы» было тепло и людно — выходной день собрал под одной крышей и торопливых посетителей из деревни, и нескольких преподавателей Хогвартса, которым наконец-то удалось выбраться из замка.
Профессор Вейн сидел у стены так, чтобы видеть дверь, и потягивал тёмный эль. Его взгляд время от времени скользил по залу — он как бы невзначай рассматривал и бармена, и других постояльцев. Рядом расположились профессор Рэйвенскрофт с бокалом огненного виски, мадам Хуч с пинтой сливочного пива и профессор Бири с травяным чаем (он принципиально не пил спиртное на вылазках, чтобы «держать ухо востро»).
Некоторое время спустя дверь отворилась, и вошёл профессор Слизнорт. Вейн заметил его первым, чуть приподнял руку и окликнул:
— Гораций, присоединяйтесь!
Слизнорт, разумеется, принёс с собой фляжку с чем-то явно более изысканным, чем предлагали в «Трёх мётлах», и с удовольствием занял место за столом.
— Великолепный вечер, — тут же замурлыкал Слизнорт, разливая что-то янтарное по специальным бокалам, которые он предусмотрительно захватил с собой. — Абсолютно великолепный. Нет детей, нет проверочных, нет идиотских вопросов в два часа ночи. Я иногда забываю, что мы — взрослые люди с правом на отдых.
— Вы забываете, Гораций, что большинство из нас и так не спит до двух ночи, только по другой причине, — сухо заметила мадам Хуч, делая глоток пива. — У меня, например, завтра тренировка рассветная. Когтевран решил, что летать лучше всего на голодный желудок.
— Юношеский максимализм, — вздохнул Бири. — Мои третьекурсники на прошлой неделе решили, что мандрагору можно поливать тыквенным соком. «Для вкуса», представляете? Пришлось отпаивать растения противоядием три дня.
— Кстати о третьекурсниках, — Рэйвенскрофт, сидевший рядом с Вейном, повернулся к коллеге. — Аларик, я слышал, у тебя в пятницу была очередная дуэль? Говорят, твой гриффиндорец снова сошёлся с Элли?
Вейн, который до этого молча потягивал эль и слушал разговор, поставил кружку на стол. Глаза его чуть блеснули — то ли от выпитого, то ли от интереса к теме.
— Был спарринг, да. Тот самый парень, Лео, сам вызвался в пару с ней, когда никто из её факультета не захотел.
— Вот как? — Слизнорт подался вперёд, заинтересованный. — Смелый юноша. Или глупый. С этими гриффиндорцами никогда не поймёшь.
— На этот раз — смелый, — неожиданно твёрдо сказал Вейн. — Он за неделю проделал колоссальную работу. Пришёл ко мне на дополнительные занятия, получил список литературы, и, судя по тому, что я видел, не просто пролистал книги, а действительно разобрался.
Мадам Хуч удивлённо подняла бровь:
— Лео? Тот самый, который месяц назад на моём занятии чуть не влетел в трибуну, потому что «не рассчитал скорость»?
— Он самый, — кивнул Вейн. — В пятницу он атаковал Элли с переменной частотой, менял углы, использовал комбинации. В прошлый раз он просто лупил по её щиту, как дурак. Теперь он бил как… ну, как начинающий дуэлянт, который понимает, что делает.
— И? — спросил Бири, отставляя чай. — Он её победил?
— В атаке — нет. Она отбила всё. Но она явно напряглась. Я видел.
— А в защите? — Рэйвенскрофт с интересом смотрел на коллегу.
Вейн усмехнулся, вспоминая.
— В защите он продержался почти минуту. Его щит был не монолитным, как у всех новичков, а слоистым, с гашением разных частот. Я сам не ожидал. Он усвоил теорию настолько хорошо, что смог настроить защиту против резонансной атаки. В прошлый раз она сдула его за десять секунд. В этот раз ей пришлось переходить на три частоты одновременно, чтобы пробить.
— Три частоты? — Слизнорт присвистнул. — На третьем курсе? Это уровень…
— Пятого, я знаю, — перебил Вейн. — Она его пробила. Но он продержался. И она сама признала, что он стал гораздо сильнее.
— А что сказал сам Лео? — поинтересовалась мадам Хуч.
— Сказал, что в следующий раз возьмёт три частоты. А она ответила, что придумает что-то ещё, потому что книги не заканчиваются. — Вейн отхлебнул эля. — По-моему, у них завязалось что-то вроде… взаимного уважения. По крайней мере, он перестал выглядеть так, будто его унизили, и начал выглядеть так, будто у него появилась цель.
Рэйвенскрофт слушал внимательно, поглаживая усы. Когда Вейн закончил, он покачал головой, но не осуждающе, а скорее с лёгкой снисходительностью.
— Всё это прекрасно, Аларик. Правда. Я рад, что твой гриффиндорец взялся за ум. Но давай будем реалистами. Он догонит Элли? — Рэйвенскрофт сделал маленький глоток огненного виски. — Не в этом семестре. Может, никогда.
Вейн нахмурился:
— С чего такая уверенность, Эдмунд?
— С того, что я наблюдаю за Элли уже три года, — спокойно ответил Рэйвенскрофт. — Она не просто способная. Она редчайший экземпляр — аналитический склад ума, помноженный на природное чутьё. Когда она читает книгу, она не запоминает текст. Она понимает систему. Она видит связи, которые другие не замечают. На втором курсе она переписала схему трансфигурации, которую я использовал десять лет, и сделала её эффективнее на двадцать процентов.
— Я помню, — кивнул Вейн. — Вы три дня ходили счастливый.
— Я ходил потрясённый, — поправил Рэйвенскрофт. — И до сих пор использую её вариант. Твой Лео, безусловно, молодец. Он сделал огромный скачок за неделю. Но он догоняет базу, которую Элли освоила год назад. Пока он разбирается с двумя частотами, она уже оперирует тремя. Пока он учится структурировать щит, она уже думает, как этот щит обойти нестандартным способом. Понимаешь? Она не стоит на месте. Она движется быстрее, чем он.
Мадам Хуч, которая слушала этот разговор с растущим интересом, вмешалась:
— Эдмунд, вы говорите так, будто это предопределено. Но в квиддиче бывает — новичок с талантом обходит ветерана, потому что у него свежий взгляд и бешеное желание. Я своих игроков учу: скорость не всегда решает. Иногда решает упорство.
— Квиддич — это спорт, — парировал Рэйвенскрофт. — А дуэль — это интеллект плюс навык. У Элли интеллекта на два курса вперёд. Я не говорю, что Лео не может стать отличным дуэлянтом. Может. Но победить Элли… — он покачал головой. — Не в этом году.
Слизнорт, который до этого молчал, наслаждаясь напитком, неожиданно поддержал Рэйвенскрофта:
— Я, знаете ли, за свою жизнь повидал много талантливых студентов. И могу сказать: есть талант, который нарабатывается усердием. А есть талант, который дан от рождения. Элли, судя по всему, из вторых. А ваш Лео — из первых. Первые часто догоняют вторых, но только если вторые останавливаются. А эта девочка, судя по всему, не собирается останавливаться.
— Гораций, вы её даже не учите, — заметил Вейн.
— Я её видел на обедах, — улыбнулся Слизнорт. — Она всегда с книгой. Всегда. Даже когда ест. Это не просто прилежание, это одержимость. Такие люди, Аларик, становятся либо великими учёными, либо очень опасными дуэлянтами. Иногда и тем, и другим.
Вейн откинулся на спинку стула, обводя взглядом коллег.
— То есть вы все считаете, что Лео не сможет её победить?
— Я не говорю «никогда», — мягко сказал Рэйвенскрофт. — Я говорю «до конца семестра». Слишком мало времени.
— А я говорю, что может, — упрямо произнёс Вейн. — Вы не видели, как он изменился за неделю. Если он продолжит в том же темпе, если он будет так же пахать над теорией, если его брат будет с ним заниматься… Он догонит.
— Догонит? — Рэйвенскрофт поднял бровь. — Или перегонит?
— Перегонит, — твёрдо сказал Вейн. — Я в этом уверен. У него есть мотивация, у него есть способности, и, что самое важное, он научился учиться. Это главное.
Рэйвенскрофт посмотрел на Вейна долгим взглядом. В камине треснуло полено. Остальные преподаватели притихли, чувствуя, что разговор переходит в нечто более серьёзное, чем просто обмен мнениями.
— Аларик, — Рэйвенскрофт поставил бокал на стол, — ты готов поспорить?
— О чём именно?
— О том, что твой Лео победит Элли на дуэли до конца семестра. Не просто продержится, не покажет прогресс, а именно победит. Честно, в открытом спарринге, без фор.
Вейн помолчал. Потом усмехнулся.
— А на что спорим?
— На то, — Рэйвенскрофт задумался, — на что обычно спорят профессора. Проигравший читает открытую лекцию на тему, которую выбирает победитель. Перед всем Хогвартсом.
Мадам Хуч тихо присвистнула.
— Это серьёзно, — заметила она. — Эдмунд, вы уверены?
— Абсолютно, — Рэйвенскрофт не сводил глаз с Вейна. — Я верю в свою ученицу. А вы, Аларик, верите в своего?
Вейн выдержал паузу, чувствуя, как на него смотрят коллеги. Слизнорт с явным удовольствием предвкушал зрелище, Бири с лёгкой тревогой, Хуч — с азартом.
— Идёт, — сказал Вейн. — До конца семестра. Если Лео победит Элли в открытом спарринге — вы читаете лекцию. Если нет — читаю я.
— На любую тему? — уточнил Рэйвенскрофт.
— На любую. Какую захочет победитель.
— Заметано, — Рэйвенскрофт протянул маленькую руку.
Вейн пожал её, и в этот момент мадам Хуч хлопнула ладонью по столу.
— Отлично! Наконец-то в этом году будет хоть что-то интересное, кроме квиддича. Я всё правильно поняла? До конца семестра Лео должен победить Элли? Или хотя бы один раз?
— Один раз, — кивнул Вейн. — Честная дуэль на уроках защиты. Я буду судить.
— А если они не сойдутся в пару до конца семестра? — предусмотрительно спросил Бири.
— Я сам их поставлю, — отрезал Вейн. — Раз в две недели. Чтобы было достаточно попыток.
Слизнорт рассмеялся, разливая остатки янтарной жидкости по бокалам.
— Господа, это прекрасно! Я, пожалуй, даже начну посещать уроки защиты, чтобы наблюдать. Аларик, вы уверены, что не пожалеете? Эдмунд — мастер чар, он может подготовить Элли так, что ваш гриффиндорец даже не приблизится.
— Элли не нуждается в подготовке, — спокойно заметил Рэйвенскрофт. — Она справляется сама. Я только наблюдаю.
— И это пугает больше всего, — буркнул Вейн, но без злости. — Ладно, посмотрим. У парня есть характер, это я точно знаю. Если он продолжит в том же духе…
— Если он продолжит в том же духе, — перебил Рэйвенскрофт, — то к концу семестра он станет лучшим дуэлянтом среди третьекурсников. После Элли.
— Вы так уверены?
— Абсолютно. — Рэйвенскрофт взял свой бокал, поднял его в шутливом тосте. — За науку, Аларик. За то, что иногда она работает быстрее таланта. Но не всегда.
Вейн усмехнулся и поднял свою кружку.
— За упрямство, Эдмунд. За то, что иногда оно таки догоняет талант. На затылок.
Преподаватели засмеялись, чокнулись. Мадам Хуч, допивая пиво, заметила:
— Я, пожалуй, начну записывать. Если Лео победит — это будет исторический момент. Если нет — лекция Вейна перед всей школой. Выигрыш в любом случае.
— Вы ужасны, Роланда, — покачал головой Вейн.
— Я реалистка, — парировала она. — И, между прочим, ваши споры делают жизнь в школе гораздо веселее. Помните, как вы с Эдмундом спорили о том, кто выиграет Кубок по квиддичу?
— Тогда я проиграл, — напомнил Вейн.
— И прочитали замечательную лекцию о влиянии метеоусловий на полётную подготовку, — хихикнул Бири. — Студенты до сих пор вспоминают. Особенно та часть, где вы ругались с профессором Синистрой прямо во время лекции.
— Тогда я был неправ, — признал Вейн. — Сейчас — другая ситуация.
— Посмотрим, — философски заметил Рэйвенскрофт, откидываясь на спинку стула. — Посмотрим, Аларик. В любом случае, эта история пойдёт на пользу обоим. Лео учится, Элли получает достойного соперника. А мы — зрелище и повод для дружеского спора.
— И лекцию, — напомнил Слизнорт. — Не забывайте про лекцию.
— Не забудем, — пообещал Вейн. — Гораций, вы, я смотрю, уже выбрали, на чью сторону поставить?
— Я всегда ставлю на талант, — улыбнулся Слизнорт. — Но упрямство, знаете ли, тоже имеет вес. Так что я пока воздержусь. Посмотрю на следующую дуэль. А потом, может быть, и поставлю.
— Деловой подход, — усмехнулась Хуч. — Я, пожалуй, тоже. Хотя… — она задумалась, — если честно, мне хочется, чтобы победил Лео. Не потому, что я против Элли, а потому что это будет хорошей историей. Гриффиндорец, который встал с пола, выучил теорию и одолел неприступную когтевранку. В этом есть что-то… правильное.
— В жизни редко бывает правильно, Роланда, — заметил Рэйвенскрофт. — Чаще бывает так, как есть. А есть то, что Элли — уникальный талант, а Лео — просто очень упорный парень.
— «Просто упорный», — повторил Вейн. — Вы забываете, Эдмунд, что упорство — это тоже талант. И иногда он перевешивает всё остальное.
— Спорим? — снова улыбнулся Рэйвенскрофт.
— Уже спорю, — напомнил Вейн.
Они чокнулись снова, на этот раз неформально, просто как двое коллег, которые давно знают друг друга и позволяют себе небольшие пари ради интереса.
А за окнами «Трёх мётел» опускался вечер, и в замке Хогвартс, в гостиной Гриффиндора, Лео сидел с книгой по теории многочастотных щитов, не подозревая, что его успехи уже стали предметом спора между двумя профессорами. А в башне Когтеврана Элли листала очередной фолиант, улыбаясь чему-то на странице, и тоже не знала, что её спокойствие скоро снова нарушит один настойчивый гриффиндорец.

Письмо

Впрочем, к тому времени, когда в гостиной стало по-настоящему шумно, Лео успел отложить книгу и перебраться на подоконник у окна. Виной этого стала команда по квиддичу, которая наконец собралась у длинного стола. Камин пылал вовсю, отбрасывая танцующие тени на гобелены и низкий потолок, а вокруг стола, заваленного свитками, тактическими схемами и недоеденными бутербродами, шло оживлённое обсуждение.
Кай стоял во главе, опершись руками о столешницу, и водил пальцем по расчерченному пергаменту.
— Если они выставят Чейза ловцом, — говорил он спокойно, но с той твёрдостью, которая не допускала возражений, — то их тактика будет строиться вокруг него. Значит, нашим охотникам нужно сместиться правее, чтобы перекрыть коридоры для паса. Томас, ты помнишь, как они играли в прошлом сезоне?
Парень с рыжеватыми волосами, сидевший на краю стола, кивнул:
— Они любят затягивать игру, выматывать противника. Если мы с самого начала возьмём высокий темп, они могут растеряться.
— Возьмём, — Кай кивнул, делая пометку на пергаменте. — Но не раньше, чем убедимся, что их загонщики не успевают за нашими. Сара, ты сегодня на тренировке показала отличную скорость на снижении, но в матче не увлекайся. Держись ближе к кольцам, если увидишь, что они начинают прессовать.
Девушка с короткой стрижкой, сидевшая напротив, улыбнулась:
— Поняла, капитан. Не улечу за снитчем.
Кай усмехнулся, но тут же вернулся к схеме.
В углу гостиной, у окна, выходящего на тёмное небо, Лео сидел на подоконнике, скрестив ноги. Перед ним на маленьком столике лежала раскрытая книга по трансфигурации, но взгляд его блуждал где-то между страницей и тем, что происходило за столом. Рядом, на полу, устроился его одноклассник Дэнни — паренёк с вечно взъерошенными волосами и ямочками на щеках. Они играли в миниатюрные плюй-камни: блестящие шарики медленно перекатывались по специальной доске, оставляя за собой светящиеся следы.
— Твой ход, — напомнил Дэнни, подкидывая один из шариков.
Лео рассеянно щёлкнул пальцем, отправляя свой камень вперёд. Тот скользнул по нарисованной траектории, обогнул препятствие и замер у края лунки.
— Неплохо, — похвалил Дэнни. — Но ты сегодня совсем не в игре. Думаешь о чём-то?
— Да так, — Лео пожал плечами. — О пятнице.
— О дуэли? — Дэнни понимающе кивнул. — Слышал, ты продержался почти минуту. Это же круто!
— Круто, — Лео усмехнулся. — До того момента, пока не приземлился на спину. Опять.
— Но ты же её заставил попотеть, — не сдавался Дэнни. — Я видел. У неё лицо было такое... ну, не расслабленное, как в первый раз.
Лео хотел ответить, но в этот момент в гостиную, хлопнув крыльями, влетела сова. Не школьная, а чья-то чужая — тёмно-бурая, с жёлтыми глазами и знакомой печатью на лапке. Она пронеслась над головами игроков, ловко облетела люстру и приземлилась прямо на столик перед Лео, опрокинув пустой стакан.
Несколько человек из команды обернулись. Кай поднял голову от пергамента, нахмурился.
— Чья это?
Лео уже снимал с лапки совы небольшой пергаментный свиток. Сова, выполнив свою работу, с важным видом переступила с лапы на лапу и уставилась на него в ожидании то ли благодарности, то ли угощения.
— От Вейна, — сказал Лео, узнав размашистый, угловатый почерк.
Он развернул письмо. Дэнни заглянул ему через плечо, но Лео машинально повернул пергамент так, чтобы текст был виден только ему.
«Мистер Лео,
Надеюсь, вы уже проанализировали свою дуэль в пятницу. Если нет — самое время. Если вы не хотите и дальше оставаться в положении обиженного слабака, который не понимает, почему его снова сдуло, жду вас завтра в десять в моём кабинете. Прихватите записи по волновому гашению.
Вейн».
Лео прочитал письмо дважды, потом молча сунул его в карман мантии.
— Ну что там? — спросил Дэнни.
— Приглашение на дополнительные занятия, — буркнул Лео. — Завтра утром.
— В воскресенье? — Дэнни округлил глаза. — У него совсем совести нет?
— Похоже, что нет.
Сова, не дождавшись угощения, обиженно фыркнула и взлетела, описав круг над гостиной, после чего вылетела обратно в ночь. Команда квиддича ненадолго отвлеклась, кто-то хмыкнул, но Кай хлопнул ладонью по столу, возвращая внимание к тактике.
— Ладно, на сегодня хватит, — сказал он, сворачивая пергамент. — Завтра в это же время пробежим ещё раз по защитным построениям. Томас, оставь схемы, я их вечером просмотрю.
Игроки начали расходиться, потягиваясь и перебрасываясь короткими фразами. Кто-то пожелал спокойной ночи, кто-то спросил, не осталось ли печенья. Через несколько минут гостиная опустела. Дэнни, пожелав Лео удачи на завтрашних занятиях, поднялся в спальню, унося с собой доску с плюй-камнями.
Лео остался сидеть на подоконнике, глядя на затухающий камин. Кай подошёл, сел рядом, вытянув ноги к решётке.
— Показывай, — сказал он.
Лео молча протянул письмо. Кай пробежал глазами, и уголок его губ дёрнулся.
— «В положении обиженного слабака», — процитировал он. — Сильно сказано.
— Он специально, — проворчал Лео. — Знает, что заденет. Я же в пятницу не обижался. Я даже не злился. Я просто...
— Просто хочешь понять, как она это сделала, — закончил Кай. — Я помню. И он, кажется, тоже. Поэтому и пишет.
— В воскресенье, — повторил Лео с тоской. — Утром. У всех выходной, а я к Вейну идти. Да ещё записи тащить.
— Ты же хотел разобраться, — напомнил Кай.
— Хотел. Но не в воскресенье же!
— А в какой день, по-твоему, у профессора защиты есть свободное время, чтобы возиться с одним третьекурсником? — Кай посмотрел на брата с лёгкой усмешкой. — Он, может, тоже не в восторге, что в выходной вставать ни свет ни заря.
Лео замолчал. Камин потрескивал, отбрасывая блики на их лица. С улицы, из-за толстых стен башни, доносился приглушённый ветер.
— Пойдёшь? — спросил Кай.
— А у меня есть выбор? — Лео вынул письмо из рук брата, свернул его и сунул обратно. — Если не пойду, он завтра же прознает, и на следующей дуэли будет смотреть на меня так, будто я уже сдался.
— Не любит он, когда сдаются, — согласился Кай. — И правильно, между прочим.
Лео вздохнул, почесал затылок.
— Ладно. Пойду. Но я всё равно считаю, что он мог бы написать хотя бы «пожалуйста».
— Он написал «если вы не хотите оставаться обиженным слабаком», — заметил Кай. — Для него это высшая степень вежливости.
Лео не выдержал и усмехнулся.
— Слушай, — сказал Кай, вставая и поправляя мантию, — ты сам говорил, что впервые чувствуешь не унижение, а азарт. Значит, всё идёт как надо. Вейн просто не даёт тебе расслабиться. Мой тебе совет: сходи, возьми с собой записи, подготовь вопросы, что тебе непонятно. Он, может, и хмурый, но если видит, что человек пытается, то помогает. По-своему, но помогает.
Лео кивнул. Они постояли ещё немного у камина, глядя, как догорают последние угли.
— Иди спать, — сказал Кай. — Завтра рано вставать.
— А ты?
— Я ещё дождусь, пока погаснет. И спальню проветрить надо.
Лео поднялся, похлопал брата по плечу, как благодарность, и направился к лестнице, ведущей в спальни. На полпути обернулся:
— Кай?
— М?
— А ты в своё время тоже ходил к нему на дополнительные? В воскресенье?
Кай улыбнулся, но улыбка вышла немного кривая.
— Ходил. И не раз. И даже не только по воскресеньям. Поверь, Вейн — не самый страшный кошмар, что может случиться с человеком, который хочет научиться.
Он кивнул брату, и Лео, чуть повеселев, скрылся в проёме лестницы.
Кай остался один. Он подошёл к окну, распахнул его на мгновение, впуская холодный осенний воздух, потом закрыл. Письмо от Вейна он помнил почти дословно — такой же тон, такие же фразы, только адресованные ему самому два года назад. Тогда он тоже злился, тоже не хотел идти в выходной, тоже считал, что профессор просто издевается. А потом понял, что Вейн просто не умеет иначе.
Он погасил камин одним взмахом палочки, подождал, пока рассеется дым, и медленно поднялся в спальню, где уже давно всё стихло.

Урок атаки

Воскресное утро в Хогвартсе встретило Лео серым светом, пробивающимся сквозь шторы спальни, и тишиной, которая бывает только в выходные, когда большинство студентов предпочитает поспать подольше. Он лежал, уставившись в балдахин, и пытался убедить себя, что десять минут лишнего сна ничего не решат. Не убедилось.
Когда он спустился в гостиную, там было почти пусто. Кто-то из старшекурсников дремал в кресле у догорающего камина, на столе остались вчерашние схемы квиддича. Лео сунул в сумку записи по волновому гашению — те самые, с чернильными пятнами и стрелками — и вышел в коридор.
В кабинете защиты от тёмных искусств было прохладно и пахло старой бумагой и сушёными травами. Профессор Вейн уже сидел за столом, перед ним лежали раскрытые пергаменты, и он что-то писал, низко склонив голову. Когда Лео вошёл, он даже не поднял глаз, только кивнул в сторону стула:
— Садитесь.
Лео сел. Тишина затянулась. Вейн дописал фразу, промокнул перо и только тогда поднял взгляд. На его лице не было ни раздражения, ни особого интереса — обычное хмурое спокойствие.
— Начнём с пятницы, — сказал он. — Что вы сделали не так?
Вопрос был прямым, и Лео, наученный прошлым опытом, не стал оправдываться.
— Я сосредоточился на защите. Настроил щит так, чтобы гасить одну частоту. Она использовала три.
— Это то, что она сделала, — Вейн кивнул. — Я спрашиваю, что сделали вы.
Лео нахмурился, подбирая слова.
— Я… я ждал. Я думал, что если щит выдержит, она выдохнется или ошибётся. Но она не ошиблась. Она просто нашла другой способ.
— Верно. — Вейн откинулся на спинку стула. — В первой дуэли вы рухнули через десять секунд, потому что не понимали принципа. Во второй вы продержались почти минуту, потому что выучили теорию. Это прогресс. Я его вижу.
Лео не ожидал даже такой скупой похвалы и на мгновение растерялся.
— Но, — продолжил Вейн, и это «но» повисло в воздухе, — вы всё равно проиграли. И будете проигрывать, если продолжите играть на её поле.
— В каком смысле?
— В прямом. Ваш щит стал лучше. Он станет ещё лучше. Но вы когда-нибудь задумывались, сколько нужно времени, чтобы создать защиту, которую эта девчонка не сможет взломать?
Вейн выдержал паузу.
— Я вам скажу: неизвестно. Может, через год. Может, через пять. Может, никогда. Она не стоит на месте. Пока вы учитесь гасить три частоты, она осваивает четыре. Пока вы строите слоистую защиту, она ищет способ обойти слои.
Лео слушал, и внутри всё холодело от осознания, что это правда.
— Ваша ставка на защиту — это ставка на то, что вы успеете выстроить стену выше, чем она сможет перепрыгнуть. — Вейн сложил руки на столе. — Но есть другой вариант.
— Какой?
— Не давать ей прыгать.
Лео моргнул.
— Если вы всё время атакуете, у неё просто нет времени на сложные конструкции. Она защищается — значит, не взламывает ваш щит. Ей приходится тратить силы на удержание собственной защиты, и у неё не остаётся ресурса на то, чтобы искать ваши слабые места.
— Но она может просто переждать, — возразил Лео. — У неё же…
— Может. Если вы будете атаковать одинаково. — Вейн взял перо и на чистом листе набросал две кривые линии, одна ровная, другая ломаная. — Вы уже поняли, что предсказуемость — это смерть. В пятницу вы меняли ритм, но всё равно действовали в рамках одной логики: «я бью, она защищается». Попробуйте мыслить иначе.
Он поставил точку в конце ломаной линии.
— Ваша сила — не в щитах. Вы неплохо держите удар, но этим вы не удивите никого, кто занимается дуэлями серьёзно. Ваша сила — в напоре. В умении наращивать темп, менять угол, сбивать ритм. Если вы будете использовать это так, чтобы соперник не успевал перестроиться, вам не придётся выдерживать её атаки — их просто не будет.
Лео смотрел на схему, пытаясь осмыслить.
— То есть… я не должен ждать, пока она начнёт взламывать мой щит?
— Вы должны сделать так, чтобы у неё не было на это времени. И помните: щит можно не только взломать резонансом. Его можно сокрушить силой. У любого щита есть предел прочности, даже самого изящного. И если вы будете атаковать достаточно плотно, достаточно разнообразно, он рано или поздно упадёт.
Вейн отложил перо и потянулся к стопке пергаментов, лежащей с края стола.
— Всё это, разумеется, требует практики. На уроках защиты вы тренируете щиты. Это полезно, но это не дуэль. Если хотите научиться сражаться, запишитесь в дуэльный клуб. Там правила другие, и уровень выше.
Он выудил из стопки несколько листов, густо исписанных мелким почерком, и протянул Лео.
— А пока — вот вам. Разбор тактических схем. Садитесь за тот стол и разбирайте. Если не поймёте что-то — спрашивайте. Не выходите, пока не разберётесь.
Лео взял пергаменты. Там были не просто схемы — целые лабиринты стрелок, обозначений, пометок на полях. В углу каждого листа стояла цифра — время, отведённое на решение.
— Это… всё сейчас? — уточнил он.
— Всё сейчас, — подтвердил Вейн, возвращаясь к своим бумагам. — Время пошло.
Лео пересек кабинет и сел за отдельный стол у окна. За стеклом серело небо, на подоконнике сохла какая-то травяная связка. Он разложил перед собой первый лист и попытался вникнуть.
Задание оказалось не из простых: для каждой стартовой позиции нужно было просчитать несколько вариантов атаки — прямой, с обманным движением, с наращиванием темпа. Схемы путались, стрелки вели не туда, куда нужно. Лео перерисовывал, стирал, начинал заново.
— Не так, — раздался голос Вейна у него над ухом. — Вы пытаетесь охватить всё сразу. Начните с одного направления.
Лео сжал челюсть, стёр лист и начал снова.
Время тянулось незаметно. Вейн подходил ещё несколько раз, коротко поправлял, кивал и отходил. Постепенно линии на пергаменте перестали быть хаотичными, в них появилась логика. Лео нащупывал тот самый ритм, о котором говорил профессор: атака не ради атаки, а чтобы сбить, перекрыть, заставить соперника реагировать, а не думать.
Когда он закончил последний лист, в окно уже вовсю светило солнце. Лео отложил перо и понял, что у него затекли плечи и хочется есть.
— Всё, — сказал он, поворачиваясь к профессору.
Вейн взял пергаменты, просмотрел их с непроницаемым лицом, отложил в сторону.
— Сойдёт. — Он потянулся к стопке и выудил ещё несколько листов. — Это вам на дом. Разбор атакующих комбинаций из «Динамики дуэльного боя» Макнамары. К следующей учебной дуэли — она во вторник — хочу видеть не просто щит, а понимание, когда и зачем вы переходите в атаку.
— Во вторник? — Лео взял задание.
— Во вторник. Вы будете снова в паре с Элли. Я позабочусь об этом. — Вейн поднял бровь. — Есть возражения?
— Нет, — быстро сказал Лео. — Нет, всё нормально.
— Вот и хорошо. Можете идти.
Лео собрал свои записи, сунул в сумку и уже взялся за дверную ручку, когда голос Вейна остановил его:
— Мистер Лео.
— Да?
— То, что я сказал про атаку, — это не значит, что нужно забыть про защиту. Щит всё ещё нужен. Но теперь вы знаете, для чего именно: чтобы прикрыть себя на тех долях секунды, когда вы перестраиваете атаку. Не больше.
— Я понял, — сказал Лео.
— Идите.
Он вышел в коридор и остановился, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Голова шла кругом. Вейн не просто дал новую тактику — он перевернул всё, что Лео считал правильным. Защита не главное. Ждать нельзя. Атака — единственный способ не проиграть. И это было настолько далеко от того, как он привык думать, что внутри всё кипело: страх, азарт, непонимание и желание немедленно попробовать.
В животе урчало, но идти в Большой зал не хотелось. Слишком много всего навалилось, нужно было проветрить голову. Он свернул к боковому выходу и вышел на улицу.
Осенний ветер ударил в лицо, прочищая мысли. Над озером висели низкие облака, но там, где они расходились, проглядывало бледное солнце. Вода была тёмной, с редкими бликами. Дорожки влажными после вчерашнего дождя, но сам дождь кончился, и дышалось легко.
На тропинке, ведущей от стадиона, он заметил знакомую фигуру. Кай шёл с метлой на плече, мантия была расстёгнута, на лице — усталость после тренировки, перемешанная с удовлетворением. Увидев брата, он ускорил шаг.
— Лео? — Кай остановился, оглядел его. — Ты выглядишь так, будто тебя только что прогнали сквозь строй. Или это Вейн?
— Вейн, — подтвердил Лео. — Но я не жалуюсь. Просто… надо подумать.
Кай хмыкнул, перекинул метлу под мышку.
— Пойдём к озеру. Я как раз собирался остыть после полётов.
Они свернули с главной дорожки и пошли по тропе, которая вилась вдоль воды. Ветки кустов, ещё не голых, но уже сильно поредевших, шевелились на ветру. Кай шёл молча, давая брату время собраться с мыслями. Наконец Лео заговорил — сначала сбивчиво, потом всё более уверенно, пересказывая разговор с Вейном, новую тактику, про дуэльный клуб, про гору заданий, про то, как просидел в кабинете до самого обеда.
— …и он сказал, что я никогда не смогу построить щит, который она не сможет взломать, — закончил Лео. — Что это игра на её поле. И что единственный шанс — атаковать так, чтобы у неё не было времени на сложные конструкции.
Кай слушал внимательно, не перебивая. Когда Лео замолчал, он посмотрел на воду, где ветер гнал мелкую рябь.
— Неожиданный подход, — сказал он наконец. — Но в нём есть логика. Если у тебя не получается переиграть её в её игре, меняй игру.
— Вейн сказал, что моя сила — не в защите, а в напоре, — добавил Лео. — Что я должен давить, сбивать ритм, не давать ей перестроиться. И что щит нужен только чтобы прикрыть паузы между атаками.
— Звучит… разумно, — Кай задумался. — Но непросто. Ты же привык, что щит — это твоя крепость. А тут он превращается в просто… дверь, которую ты приоткрываешь, чтобы выскочить.
— Да, — Лео вздохнул. — Я всё утро эти схемы разбирал, и каждый раз ловил себя на мысли, что хочу просто поставить щит и сидеть. А надо наоборот.
Кай усмехнулся.
— Знаешь, у меня тоже есть… один знакомый. С Когтеврана. Мы с ним постоянно сходимся на дуэлях. Он — про расчёт, я — про напор. Годами пытаемся переиграть друг друга. Иногда я выигрываю, иногда он.
Он поддел носком ботинка камешек, тот скатился в воду.
— И я тоже пробовал разные подходы. Давил, не давал передышки. Иногда это работало. Но я до сих пор не уверен, что это сделало меня сильнее как мага. Просто… иногда я нахожу способ победить, а он потом находит способ победить меня. И так по кругу.
Лео слушал, пытаясь уловить, к чему ведёт брат.
— Но ты не бросаешь, — сказал он.
— Не бросаю, — Кай пожал плечами. — Мы оба не бросаем. Я, например, до сих пор надеюсь, что до конца учёбы у меня получится его догнать. По-настоящему догнать, чтобы это признали и он, и я. Может, у тебя получится быстрее.
Он улыбнулся, и улыбка была спокойной, без тени горечи.
— Просто не думай, что Вейн дал тебе волшебную таблетку. Атака — это не панацея. Это часть картины. Но если ты сейчас сосредоточишься на том, чтобы давить, не забывай и про остальное. Иначе, когда она привыкнет к твоему напору, ты снова окажешься там же, где был.
— А если я не буду забывать? — спросил Лео.
— Тогда, может быть, у тебя получится то, что у меня пока нет. — Кай похлопал брата по плечу. — Во вторник увидим.
Они повернули обратно, к замку. Солнце уже поднялось выше, и на мокрой траве заблестели капли.
— Ты идёшь обедать? — спросил Кай.
— Да, — Лео прибавил шаг. — И после обеда — в библиотеку. Надо эти комбинации разобрать, пока не забыл, что Вейн объяснял.
Кай хмыкнул.
— Смотрю, профессор тебя всё-таки раскачал.
— Раскачал, — признал Лео. — Только не говори никому, а то засмеют.
— Ни за что, — серьёзно сказал Кай. — Сам через это проходил. И не раз.
Они вошли в замок, и эхо их шагов растворилось в каменных коридорах, где уже чувствовался запах обеда, доносившийся из Большого зала.

Ничья

Вторник начался для Лео рано. Он проснулся затемно, долго ворочался, прокручивая в голове схемы и комбинации, которые разбирал с Вейном. К завтраку он почти не притронулся, чем вызвал удивлённый взгляд Кая, но брат ничего не сказал — только кивнул на прощание и пожелал удачи.
В кабинете защиты было привычно прохладно. Студенты рассаживались по местам, переговариваясь вполголоса. Лео сел за свою парту, достал палочку, положил её перед собой. Пальцы слегка дрожали, но не от страха — от напряжения, которое нарастало внутри с самого утра.
Профессор Вейн вошёл, как всегда, без лишних слов. Окинул класс взглядом, подождал, пока установится тишина.
— Сегодня продолжаем отрабатывать устойчивость щитовых заклинаний. Пары — те же, что в прошлый раз. Начинаем по моей команде.
Он назвал имена, и класс ожил, зашевелился. Лео поднялся и пошёл к свободной площадке в центре, чувствуя, как взгляды однокурсников провожают его. Некоторые, кажется, уже привыкли к тому, что его ставят в пару с ней.
Элли уже стояла на месте. Она повернулась к нему, и на её лице появилась лёгкая, почти приветливая улыбка. Она помахала рукой, как старому знакомому.
— Привет, — сказала она. — Снова вместе.
— Привет, — ответил Лео, вставая напротив.
Она выглядела расслабленной. Палочка висела в руке свободно, поза была открытой, без напряжения. Она явно не ждала от сегодняшнего занятия ничего необычного. Для неё это была очередная тренировка, очередная дуэль с гриффиндорцем, который, пусть и стал сильнее, всё равно оставался тем, кого она дважды отправляла на спину.
Лео сжал палочку. Для него это была не тренировка.
— Первый атакующий — Элли, — объявил Вейн. — Защищающийся — Лео. Начали.
Элли подняла палочку, и Лео сразу же вскинул щит. На этот раз он не ждал — он знал, что она начнёт с резонансной пульсации, и был готов.
Первый удар пришёлся по щиту волной, от которой воздух между ними словно задрожал. Лео держал защиту, перестраивая частоты, гася вибрации. Он чувствовал, как щит работает — не монолитная стена, а живая структура, которую он учился менять на ходу.
Элли чуть нахмурилась. Она добавила вторую частоту. Лео выдержал. Третью — щит задрожал, но не рухнул.
— Неплохо, — бросила она, и в голосе прозвучало искреннее удивление.
Но она не остановилась. Четвёртая частота легла поверх остальных, и Лео почувствовал, как защита начинает терять устойчивость. Он пытался перестроиться, но не успел — щит треснул, и его отбросило назад. Он упал на спину, но успел сгруппироваться, и падение вышло не таким оглушительным, как в первый раз.
— Время, — сказал Вейн, и Лео понял, что продержался меньше минуты. Но он хотя бы заставил её добавить четвёртую частоту. Это уже было не разгромом.
Он поднялся, отряхнул мантию. Элли стояла напротив, опустив палочку, и смотрела на него с новым выражением — не расслабленным, а внимательным.
— Смена ролей, — объявил Вейн. — Лео — атака. Элли — защита. Начали.
Лео глубоко вдохнул. В голове пронеслись схемы, которые он разбирал с Вейном, те самые, над которыми просидел всё воскресенье. Он поднял палочку.
Первое заклинание вылетело не прямо — под углом, заставляя Элли сместить щит. Она среагировала мгновенно, но Лео уже шёл вторым ударом, с другой стороны. Он менял ритм, не давая ей перестроиться, не давая времени на сложные конструкции. Он атаковал не хаотично — он давил, методично, расчётливо, как учили.
Элли держалась. Её щит был безупречен, но Лео видел: она не успевает. Она не взламывает его атаку — она просто гасит удары, один за другим. Он наращивал темп, чувствуя, как внутри поднимается что-то, что он не мог объяснить. Не злость, не азарт — уверенность.
Он нащупал момент. Долю секунды, когда её щит, отразив очередное заклинание, чуть замедлился, чтобы перестроиться. Лео не думал — он просто ударил. Stupefy, вложив в него всё, что было, не оставляя запаса. Не в самое сильное место щита, а в то, где его структура только начала восстанавливаться после предыдущего удара.
Заклинание врезалось в щит. На мгновение показалось, что оно рассеется, не причинив вреда. Но щит вдруг вспыхнул ярким светом, по нему побежали трещины — и он рассыпался, как разбитое стекло.
Элли отбросило назад. Она не удержалась на ногах и плюхнулась на пол, растерянно моргая.
В кабинете повисла тишина.
Лео стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки, будто не веря, что это сделал он. Палочка чуть подрагивала в пальцах.
Элли поднялась. Она поправила мантию — чуть медленнее, чем обычно, и на секунду задержала взгляд на своей палочке, будто проверяя, не подвела ли та. Её лицо было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то — растерянность? Непонимание? Она быстро взяла себя в руки, подняла подбородок.
— Ничья, — объявил Вейн. Голос его был ровным, без эмоций, но в классе пробежал приглушённый шум. Студенты переглядывались, кто-то шепнул что-то соседу.
Лео опустил палочку. Он смотрел на Элли, ожидая… чего? Насмешки? Обиды? Она встретила его взгляд, и на её лице появилось то же выражение, что и в прошлый раз — спокойное, чуть насмешливое. Но сейчас в нём было что-то ещё. Что-то, чего Лео не мог разобрать.
— Хороший удар, — сказала она. Голос звучал ровно, но Лео заметил, как её пальцы чуть сильнее сжали палочку, прежде чем она убрала её в карман.
— Спасибо, — ответил он, не зная, что ещё сказать.
Она кивнула и отвернулась, направляясь к своему месту. Лео остался стоять на площадке, чувствуя, как колотится сердце, и как шум в ушах постепенно затихает.
Вейн дождался, пока все вернутся на места, и продолжил занятие, как ни в чём не бывало, будто ничего особенного не произошло. Но Лео видел: профессор бросил на него короткий взгляд — не похвальный, скорее оценивающий. Как если бы он проверял, понял ли ученик то, что должен был понять.
Лео сел за парту. Руки всё ещё дрожали. Он посмотрел в окно, за которым серело осеннее небо, и вдруг понял, что внутри нет ликования от того, что он сравнял счёт. Было что-то другое — чувство, что он переступил какую-то черту, после которой всё станет иначе.
Он не знал, что будет дальше. Но знал, что теперь Элли будет относиться к нему иначе. И это, наверное, было важнее любой победы.

Трещина в броне

В гостиной Когтеврана было тихо и уютно. Мягкий свет ламп отражался от полированного дерева длинных столов, на подоконниках теснились горшки с анютиными глазками, а высокие окна выходили на залитое сумерками озеро. В камине, сложенном из тёмного камня, потрескивал огонь, разгоняя сырость осеннего вечера.
Элли сидела в кресле у окна, поджав под себя ноги, и держала на коленях раскрытую книгу. Она не читала. Взгляд её был устремлён куда-то за стекло, туда, где на тёмной воде дрожали редкие звёзды. Пальцы машинально перебирали угол страницы, загибая его и снова расправляя.
Миранда и Софи устроились на диване напротив, попивая горячий шоколад и обсуждая что-то, что для Элли не имело значения. Голоса подруг звучали приглушённо, сливаясь в сплошной, почти сонный гул.
— …а он говорит, что это был не рикошет, а специальный манёвр, — тараторила Софи, поправляя очки. — Я, конечно, не квиддичный эксперт, но когда загонщик пускает бладжер прямо в капитана, это выглядит как…
— Софи, — перебила Миранда, кивая в сторону Элли. — Ты её видела?
Софи обернулась. Элли даже не заметила, что они замолчали, и продолжала смотреть в окно.
— Элли? — позвала Миранда. — Ты чего?
— А? — Элли вздрогнула, перевела взгляд на подруг. — Ничего. Задумалась.
— Ты уже полчаса в одну точку смотришь, — заметила Софи, отставляя чашку. — Мы уж думали, ты книгу новую читаешь, а ты…
— Я читаю, — сказала Элли, но сама посмотрела на страницу и поняла, что не помнит ни одного слова из того, что было написано. Она захлопнула книгу и положила её на подлокотник.
Миранда переглянулась с Софи. На лице у неё появилось выражение, которое Элли знала слишком хорошо: сейчас начнётся расспрос.
— Слушай, — Миранда пододвинулась ближе, понижая голос до доверительного полутона, — у тебя всё в порядке?
— Всё в порядке, — ответила Элли ровно.
— Точно? Потому что после того спарринга ты какая-то… — Миранда поискала слово.
— Не такая, как обычно, — закончила за неё Софи. — Мы же видели. Ты выскочила из кабинета, даже вещи не собрала. Потом на зельях молчала. А на ужине ничего не ела.
— Я ела, — возразила Элли.
— Ты поковыряла картошку вилкой и вышла, — уточнила Миранда. — Это не считается.
Элли вздохнула и откинулась на спинку кресла.
— Всё нормально. Просто… надо подумать.
— О чём? — Софи прищурилась. — Об этом гриффиндорце? О том, как он твой щит…
— Не важно, — перебила Элли. Голос прозвучал резче, чем она хотела.
Подруги переглянулись. Миранда отставила шоколад и сложила руки на коленях — верный признак того, что она настроена серьёзно.
— Элли, мы тебя знаем не первый год, — сказала она мягко. — Ты не из тех, кто переживает из-за того, что на уроке что-то пошло не так. Ты всегда говоришь, что ошибки — это часть эксперимента. Так с чего вдруг?
— Да, — подхватила Софи. — Подумаешь, щит пробили. У всех бывает. Он же просто… ну, угадал. Или ему повезло. В следующий раз ты его снова уделаешь.
— Он не угадал, — тихо сказала Элли.
— Ну, не важно, — отмахнулась Софи. — Ты же всё равно лучшая на курсе. Все знают.
— Я не лучшая, — возразила Элли, и голос её вдруг задрожал. Она не заметила, как сжала подлокотники кресла. — И он не угадал. Он пробил мой щит. Я выстроила четыре частоты. Четыре! Это выше программы третьего курса. Это выше программы четвёртого. Это… — она запнулась, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна. — Это должно было сработать.
— Ну и сработало, — сказала Миранда, явно не понимая, куда клонит подруга. — Ты же продержалась почти минуту, он только один раз…
— Дело не в том, сколько я продержалась, — перебила Элли, вскакивая с кресла. — Дело в том, что я не знаю, почему он пробил. — Она шагнула к камину, обернулась, и подруги увидели, как блестят её глаза. — Я построила щит по всем правилам. Я учла всё, что знала. И он пробил его. Не потому, что я ошиблась в расчётах. А потому, что он… — она замолчала, пытаясь подобрать слова, — он просто ударил. В нужный момент. В нужное место. Как будто знал, где и когда бить.
— Ну и что? — Софи растерянно посмотрела на Миранду, потом снова на Элли. — Он тренировался. Его брат — Кай, он же сильный дуэлянт…
— Дело не в тренировках! — Элли почти выкрикнула это, и эхо её голоса заметалось под сводами гостиной. Несколько старшекурсников, сидевших в дальнем конце комнаты, подняли головы. Элли понизила голос, но говорила быстро, почти задыхаясь. — Я прочитала всё, что можно, про щиты и волновое гашение. Я знаю эту теорию лучше, чем любой третьекурсник. Но когда он атаковал, мои знания не помогли. Он сделал то, чего я не предусмотрела. А если я не предусмотрела это, значит, я могу не предусмотреть что-то ещё. И тогда всё, что я знаю, не имеет значения. Потому что я не знаю главного.
В гостиной повисла тишина. Софи открыла рот, собираясь что-то сказать, но Миранда её перебила:
— Элли, ты чего? — голос её был растерянным, почти испуганным. — Это же просто урок. Ну, пробили твой щит. С кем не бывает? Ты же не железная…
— Я знаю, что я не железная! — Элли почувствовала, как дрожит голос, и от этого ей стало ещё хуже. Она резко замолчала, сжала губы, чтобы не сказать ещё чего-нибудь. Слёзы душили её, и она ненавидела себя за это. — Всё, — выдохнула она, хватая с подлокотника книгу. — Я в библиотеку.
— Элли, подожди! — крикнула Миранда, но Элли уже летела к выходу.
Дверь в гостиную захлопнулась за ней с глухим стуком. Элли почти бежала по коридору, не разбирая дороги, и только когда холодный камень и запах старых свечей сменили тепло гостиной, она сбавила шаг. Ноги сами принесли её к библиотеке. Она толкнула тяжёлую дверь и вошла.
Библиотека встретила её тишиной, густой и уютной, как шерстяное одеяло. Элли знала это место слишком хорошо, чтобы чувствовать себя здесь чужой. Она проскользнула мимо стола мадам Пинс, которая уже собралась закрываться, и нырнула в самый дальний угол, где высокие окна выходили на тёмный Запретный лес.
Она свалила на стол книги, которые принесла с собой, и те, которые схватила по пути, не глядя. Среди них были «Динамика щитовых заклинаний» Макнамары, «Теория магического поля» Блэквуда, раскрытая на главе о резонансном гашении, и какой-то старый фолиант, который она вытащила с нижней полки, просто чтобы занять руки.
Она села, уставилась на страницы. Строчки плыли.
Она перелистывала формулы, которые знала наизусть, но в голове застряла одна мысль: почему он пробил? Она проверяла структуру щита, частоты, гашение — всё было правильно. Теория говорила, что он должен выдержать. Но он не выдержал.
Элли закрыла книгу и уткнулась лбом в обложку. Тишина библиотеки давила. Она слышала, как где-то вдалеке мадам Пинс переставляет книги, как скрипит половица, как за окном шумит ветер.
Она не знала, сколько времени прошло, когда шаги послышались совсем рядом. Кто-то шёл целенаправленно, не петляя между стеллажами, а прямо сюда, в этот угол, который почти никто не использовал.
Элли подняла голову.
Дориан Норвуд — староста Когтеврана, шестой курс, тот самый, о котором ходили слухи, что он лучший дуэлянт факультета — остановился напротив её стола. В руках у него был свиток пергамента, а на лице — выражение спокойной, почти равнодушной вежливости. Но глаза у него были внимательные.
— Мисс Элли, — сказал он, и голос у него был ровный, без тени насмешки. — Я искал вас.
— Зачем? — спросила Элли. Она хотела, чтобы вопрос прозвучал резко, но голос выдал усталость.
Дориан не обратил на это внимания. Он положил свиток на край стола, придвинул стул и сел напротив, не спрашивая разрешения.
— Профессор Рэйвенскрофт попросил меня найти вас, — сказал он. — Он… получил кое-какую информацию от профессора Вейна.
— О дуэли, — поняла Элли.
— О вашем щите, — поправил Дориан. — Вейн сказал, что вы построили четырёхслойную структуру с гашением разных частот. Это впечатляет для третьего курса. Рэйвенскрофт был… заинтригован.
Элли промолчала, глядя в сторону.
— Он предложил мне пригласить вас в проект, — продолжал Дориан. — «Волновая динамика в дуэльной магии». Я работаю над этим уже месяц, но мне нужен кто-то, кто мыслит нестандартно. И, судя по тому, что я слышал, вы подходите.
Элли нахмурилась. Она ожидала чего угодно — насмешки, расспросов, может быть, даже того, что он будет её жалеть. Но не этого.
— У меня нет времени, — сказала она. — Учёба, задания… и мне нужно разобраться с щитами. Раз их можно разрушить за минуту, значит, я что-то упустила. И мне нужно понять, что именно.
— Поэтому вы сидите здесь и смотрите в одну страницу уже полчаса? — спросил Дориан.
Элли подняла голову. В его голосе не было ехидства, скорее спокойное знание.
— Я не…
— Я тоже так делал, — перебил он. — После того, как впервые проиграл Каю.
Элли замолчала. Она знала Кая — капитан гриффиндорской команды, брат того самого Лео. Но она не знала, что Дориан с ним дуэлируется.
— Это было на четвёртом курсе, — сказал Дориан, и взгляд его ушёл куда-то в сторону, на стеллажи. — Я построил идеальную тактику. Я всё рассчитал. Я знал, какие заклинания он использует, в каком порядке, с какой силой. Я был уверен, что выиграю.
Он помолчал.
— Он выиграл. Просто… пошёл в атаку, когда я меньше всего ждал. Сломал мой план одним ударом. Я сидел потом в пустом классе и смотрел на свои схемы. Думал: как так вышло? Я же всё продумал. Значит, я что-то упустил.
— И что вы упустили? — спросила Элли. Ей было странно слышать это от старосты, который всегда казался таким уверенным.
— Не упустил, — Дориан покачал головой. — Переоценил. Я думал, что расчёт — это всё. Что если я знаю систему, я непобедим. А оказалось, что система — это только часть.
Он взял со стола книгу Блэквуда, раскрытую на главе о резонансе, и закрыл её, положив обратно.
— Сейчас я, может быть, и смог бы его победить. Но не потому, что стал лучше рассчитывать. А потому что перестал думать, что расчёт — единственное, что имеет значение.
— И что же ещё имеет значение? — спросила Элли.
Дориан посмотрел на неё, и на его лице впервые появилась лёгкая улыбка — не насмешливая, а скорее понимающая.
— Этого я вам не скажу, — сказал он. — Потому что если я скажу, вы опять сядете за книги, найдёте формулу и будете считать, что поняли. А это не про формулы.
Он встал, взял свиток, который принёс, и протянул ей.
— Это описание проекта. Прочитайте, если хотите. Рэйвенскрофт сказал, что мы можем встречаться два раза в неделю, после занятий. Я не предлагаю вам помощь, — он выделил это слово, — мне нужен соавтор, который умеет видеть систему и при этом не боится признать, что система не идеальна.
Элли взяла пергамент, но не развернула.
— А если я не справлюсь? — спросила она тихо. — Если я опять что-то не предусмотрю?
— Тогда вы сделаете то же, что сделал я, — Дориан пожал плечами. — Найдёте того, кто пробил ваш щит, и будете тренироваться, пока не научитесь держать удар. А потом, когда вы научитесь, он найдёт новый способ. И так будет всегда. Это не проигрыш, это… — он замялся, подбирая слово, — это способ расти. Я, например, до сих пор расту.
Он повернулся, собираясь уходить, но на полпути обернулся.
— И ещё. Ваш щит был хорош. Четыре частоты на третьем курсе — это уровень пятого, не меньше. Вы не ошиблись в расчётах. Вы просто… встретили того, кто умеет не только считать. Такое случается. И это не конец.
Дориан кивнул и вышел из-за стеллажа, оставив Элли одну с раскрытыми книгами и свитком в руках.
Она сидела неподвижно ещё несколько минут, глядя на пергамент. Потом медленно развернула его.
«Волновая динамика в дуэльной магии: от резонансного гашения к активному контролю», — прочитала она. Внизу было приписано: «Авторы: Дориан Норвуд, Эдмунд Рэйвенскрофт (рук.)».
Элли провела пальцем по строчке, где должно было появиться её имя, если она согласится. Потом подняла голову и посмотрела в окно. За тёмным стеклом облака расступились, и яркий лунный свет залил опушку Запретного леса, превратив чёрные силуэты деревьев в серебристые колонны. В груди у неё что-то изменилось. Не страх, не уверенность, а что-то среднее. Похожее на тот самый момент, когда в воздухе перед спаррингом слышится команда «Начали», и ты не знаешь, чем всё кончится, но уже поздно отступать.
Она сложила свиток, сунула его в сумку, собрала книги и пошла к выходу.
На пороге библиотеки она на секунду задержалась, оглянулась на стеллажи, на пустой стол в углу, где всё ещё лежал закрытый Блэквуд. И ей показалось, что она слышит голос Дориана: «Это не проигрыш. Это способ расти».
Элли выдохнула, поправила лямку сумки и шагнула в коридор.

Дуэльный клуб

Прошло три дня с той дуэли, когда Лео впервые пробил щит Элли. Три дня относительного отдыха, которые он провёл в обычном для своих сверстников режиме, без дополнительных занятий с Вейном, без изматывающих тренировок с Каем на пустыре и без лихорадочных попыток запомнить всё, что только можно, о динамике атаки. Кай был занят — готовил команду к матчу с Пуффендуем. Вейн пока не сообщал о дате очередного дополнительного занятия.
Однако Лео всё равно не отдыхал во всей полноте – его грызла мысль, что он упускает что-то важное, что он остановился в развитии.
В пятницу вечером, когда в гостиной Гриффиндора снова собралась команда квиддича, Лео не выдержал: поднялся наверх, надел мантию, проверил палочку и вышел в коридор. Кай заметил его движение, оторвался от тактической схемы.
— Ты куда?
— В дуэльный клуб, — ответил Лео, не оборачиваясь.
— Один?
— Один.
Кай помолчал, потом усмехнулся:
— Удачи. И не забудь: напор, ритм, не давай опомниться.
— Помню, — бросил Лео через плечо и шагнул в проход.
Дуэльный клуб собирался в большом подвальном помещении, которое на время тренировок превращалось в подобие арены. Магические светильники под потолком давали ровный, чуть голубоватый свет, стены были обиты защитными чарами, а в центре пола светилась круглая площадка, на которой уже начали разминаться первые участники.
Лео вошёл, огляделся. Здесь было людно — человек тридцать, не меньше. Кто-то сидел на скамьях у стен, кто-то стоял в очереди к невысокому столу, за которым восседал профессор Рэйвенскрофт. Лео узнал несколько знакомых лиц: Дэнни махал ему с дальней скамьи, рядом с ним сидели ещё двое гриффиндорцев с третьего курса. Лео кивнул в ответ, но не пошёл к ним — сразу направился к столу.
— Добрый вечер, мистер Лео, — Рэйвенскрофт поднял голову от бумаг, и его глаза блеснули за очками. — Я слышал, вы проявили интерес к нашему клубу?
— Да, профессор. Хочу попробовать.
— Похвально. — Рэйвенскрофт порылся в стопке, вытащил небольшой пергамент. — Распишитесь здесь. И ознакомьтесь с правилами.
Он протянул Лео лист, где мелким, аккуратным почерком было написано несколько пунктов. Лео пробежал их глазами: запрет на физические атаки, запрет на опасные заклинания, три раунда по пять минут, оценка судьи.
— И это, — Рэйвенскрофт достал из ящика стола маленький прозрачный кристалл на тонкой цепочке. Внутри него, казалось, дрожал слабый золотистый свет. — Эгида. Всё магическое воздействие, которое вы получите во время дуэли, будет перенаправляться в неё. Пока кристалл цел — вы в безопасности. Получите перед боем, после сдадите.
— А если он лопнет? — спросил Лео, принимая эгиду.
— Тогда дуэль окончена. Ваш соперник победил. — Рэйвенскрофт улыбнулся. — Но, надеюсь, до этого не дойдёт.
Лео надел цепочку. Кристалл приятно холодил грудь, и на мгновение ему показалось, что он чувствует, как внутри него пульсирует что-то живое.
— Кто будет моим соперником? — спросил он.
Рэйвенскрофт взглянул на список, задумчиво постучал пальцем по столу.
— У нас сегодня есть несколько новичков, но, если вы не против, я поставлю вас с теми, у кого уже есть опыт. Так быстрее поймёте, что к чему. — Он пробежал глазами по строчкам. — Ага. Мистер Торн, третий курс, Слизерин. Две дуэли, одна победа. Вы с ним знакомы?
— Учимся вместе, — кивнул Лео. Он знал Эдриана Торна — не как друга, скорее как человека, с которым иногда пересекаешься в коридорах или на занятиях. Тот всегда держался спокойно, без обычной для слизеринцев напористости. Кажется, они даже сидели рядом на зельях в прошлом году. Ничего плохого Лео о нём не слышал.
— Отлично. Подождите минутку, я объявлю пары.
Лео отошёл к скамьям, нашёл свободное место. Дэнни подскочил к нему почти сразу.
— Ты записался? — спросил он, сверкая глазами. — Я тоже хотел, но побоялся. Говорят, здесь ребята с четвёртого-пятого курсов такие заклинания кидают — искры летят.
— Ничего, — сказал Лео, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Посмотрим.
Он сжал палочку в кармане мантии и попытался вспомнить всё, чему учил Кай: напор, смена ритма, не давать сопернику опомниться. В груди колотилось сердце, но руки не дрожали.
Через несколько минут Рэйвенскрофт поднялся и хлопнул в ладоши. В подвале стало тихо.
— Добрый вечер, дамы и господа. Сегодня у нас пополнение, — он кивнул в сторону Лео и ещё двоих новичков. — Напоминаю правила: три раунда по пять минут. Победа присуждается тому, кто нанёс больше урона эгиде соперника, либо тому, кто разрушил эгиду. Физические атаки запрещены. Опасные заклинания — тоже. Судья сегодня — я. Все ясно? Тогда начинаем.
Он назвал первую пару. Лео смотрел, как на площадку выходят двое старшекурсников, как вспыхивают их палочки, как зал наполняется треском заклинаний и свистом рассекаемого воздуха. Эгиды на их шеях светились, поглощая удары, но Лео заметил, что у одного из дуэлянтов кристалл уже начал мерцать тревожным красным.
— Третья пара: мистер Лео, Гриффиндор, и мистер Торн, Слизерин. Прошу на площадку.
Лео встал. Ноги казались ватными, но он заставил себя сделать шаг, потом ещё один. Эдриан Торн уже стоял на своём месте — невысокий, с тёмными, аккуратно зачёсанными волосами, в опрятной мантии. Он кивнул Лео без враждебности, скорее как человек, который пришёл на тренировку.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответил Лео.
Рэйвенскрофт встал между ними, поднял руку.
— Готовы? Начинаем по моей команде. Вам нужно нанести как можно больше урона эгиде соперника. Время пошло с моей команды.
Он опустил руку.
— Начали!
Лео действовал так, как учил Кай. Он не стал ждать, не стал раздумывать. Первое заклинание вылетело с ходу — Incendio, не прямо, а под углом, заставляя Торна сместить щит. Тот среагировал быстро, но Лео уже шёл вторым ударом, третьим, меняя ритм, углы, силу. Он не давал сопернику времени на перестройку, бил Stupefy, снова Incendio, добавлял Impedimenta, чтобы сбить темп.
Торн защищался грамотно, без паники. Лео быстро оценил его щит — плотный, монолитный, без сложной слоистой структуры, которую он видел у Элли. Совсем другая защита: прочная, но статичная. Элли бы разрушила его за несколько секунд, у Лео же на это было три раунда.
Первый раунд пролетел как одно мгновение. Когда Рэйвенскрофт объявил перерыв, Лео тяжело дышал, но чувствовал, что не выдохся. Он взглянул на свою эгиду — кристалл был чист, лишь слегка светился ровным золотом. На эгиде Торна тоже не было трещин, но свечение казалось чуть ярче — значит, несколько ударов всё же достигли цели.
— Второй раунд, — объявил Рэйвенскрофт. — Начали!
На этот раз Торн попытался перехватить инициативу. Он бросил Impedimenta, потом Stupefy, стараясь сбить темп Лео. Но Лео уже знал, что делать. Он ушёл в сторону, пропуская заклинания мимо, и тут же ответил серией: Incendio, Petrificus Totalus, снова Incendio — и всё с разной частотой, разными жестами, так, чтобы Торн не мог угадать, откуда придёт следующий удар.
Где-то на третьей минуте второго раунда Лео заметил, что щит Торна дрогнул. Не лопнул, нет — просто на мгновение стал чуть менее плотным, как будто защита не успевала восстанавливаться после ударов. Лео вспомнил, как Элли использовала этот миг против него. Теперь его очередь.
Он сделал ложный выпад Stupefy, заставив Торна сместить щит влево, и в ту же секунду ударил Incendio прямо в центр, туда, где защита только начинала восстанавливаться. Заклинание врезалось в щит, пробило его — и эгида на шее Торна полыхнула ярко-красным.
— Время! — крикнул Рэйвенскрофт.
Оба опустили палочки. Торн тяжело дышал, его эгида мерцала тревожным светом, но была цела. Лео перевёл дух и взглянул на Рэйвенскрофта.
— По итогам двух раундов преимущество у мистера Лео, — объявил профессор. — Третий раунд. Начали!
Торн, видимо, решил рискнуть. Он бросился в атаку с неожиданной агрессией, наращивая темп, пытаясь пробить защиту Лео. Но Лео помнил, что сказал Вейн: защита — это только пауза между атаками. Он не стал ставить глухой щит, он уходил, смещался, отбивал удары на ходу, искал момент для контратаки.
Момент пришёл на третьей минуте. Торн, увлёкшись наступлением, оставил открытой левую сторону. Лео ударил Incendio с такой силой, что эгида соперника полыхнула алым и Торн отшатнулся, едва удержав равновесие.
— Стоп! — Рэйвенскрофт шагнул между ними. — Раунд окончен.
Лео опустил палочку. Сердце колотилось где-то в горле. Он посмотрел на Торна — тот тоже опустил палочку, на его лице не было злости, только уважение.
Рэйвенскрофт подошёл к ним, взял эгиды, внимательно осмотрел.
— По результатам трёх раундов победа присуждается мистеру Лео. Эгида мистера Торна получила сорок два процента критического урона, эгида мистера Лео — двадцать один. — Он вернул кристаллы владельцам. — Хороший бой, оба молодцы. Не забудьте сдать эгиды после.
Торн протянул руку. Лео пожал её, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое — не гордость, даже не облегчение, а что-то вроде азарта, смешанного с удивлением. Он сделал это. Он выиграл. Не просто продержался, не просто не проиграл — а выиграл. По очкам, без разрушения эгиды, но выиграл.
— Хорошая атака, — сказал Торн, убирая палочку. — Ты меня переиграл.
— Твой щит хорош, — ответил Лео. — Просто он… — он замялся, подбирая слова, — он был очень плотный, но без слоёв. Если бы ты добавил несколько частот, я бы не пробил так быстро.
Торн чуть приподнял бровь, потом усмехнулся:
— Слышал, ты недавно с Элли сражался. Она тебя научила?
— Нет, — Лео покачал головой. — Она меня… показала, что я не знаю.
— Ладно, — Торн кивнул. — Может, тоже загляну в библиотеку. До встречи.
Они разошлись. Лео вернулся к столу Рэйвенскрофта, снял эгиду и положил на стопку. Кристалл на прощание слабо сверкнул золотом и потух.
— Хорошая работа, мистер Лео, — сказал Рэйвенскрофт, принимая эгиду. — Вы грамотно построили атаку. Смена ритма, углы, давление. Профессор Вейн, кажется, хорошо вас подготовил.
— Он говорил, что мне нужно научиться не давать сопернику времени на раздумья, — признался Лео.
— И вы послушались. — Рэйвенскрофт кивнул. — В следующий раз попробуйте добавить ложные выпады в самом начале, чтобы запутать соперника. И не забывайте о защите — ваш щит хорош, но иногда вы слишком увлекаетесь атакой и оставляете открытые зоны. — Он улыбнулся. — Приходите на следующей неделе. Я думаю, у вас есть потенциал.
Лео вышел из подвала в коридор, сунул руки в карманы и зашагал к гостиной Гриффиндора, чувствуя, как внутри разгорается ровный, спокойный огонь. В голове уже крутились мысли о следующей дуэли, о том, что можно сделать лучше, о ложных выпадах, о которых сказал Рэйвенскрофт. И где-то на заднем плане, как далёкий маяк, теплилось новое, незнакомое чувство — чувство, что он наконец-то идёт туда, куда нужно.

Ересь с точки зрения Блэквуда

Лаборатория, которую выделил Рэйвенскрофт под проект, оказалась бывшим складом учебных манекенов. Вдоль стен тянулись стеллажи с застывшими фигурами в пыльных мантиях; в центре комнаты освободили место для стола и доски. Пахло старым деревом и чем-то химическим — возможно, остатками зелий от предыдущих экспериментов.
Элли вошла первой, огляделась и сразу почувствовала себя неуютно. Слишком просторно, слишком пусто, слишком много неподвижных силуэтов по углам. Она поправила сумку на плече и села за стол, положив перед собой блокнот и перо.
Дориан появился через несколько минут. Он был, как всегда, собран: мантия застёгнута на все пуговицы, волосы аккуратно зачёсаны, на лице — выражение спокойной деловитости. В руках он держал плотную папку, перевязанную шнурком.
— Добрый вечер, — сказал он, усаживаясь напротив. — Вы уже освоились?
— Да, — ответила Элли, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Дориан развязал шнурок и выложил на стол внушительную стопку пергаментов. Почерк на верхнем листе был мелким, аккуратным, но каким-то не-библиотечным — слишком много сокращений, стрелок, пометок на полях.
— Это черновики, — пояснил он. — Основные наработки по теме. Задача первого этапа — привести их в порядок: структурировать, оформить, проверить на внутреннюю непротиворечивость. Потом можно будет переходить к экспериментам.
Элли кивнула, взяла первый лист и начала читать.
Время потянулось медленно. Дориан работал молча, время от времени что-то записывая в свой блокнот. Элли погрузилась в ворох формул, схем, обрывочных заметок. Черновики были подробными, но хаотичными: одна и та же мысль могла встречаться в разных местах, терминология гуляла, некоторые выводы были сформулированы так, что приходилось перечитывать по три раза.
Она систематизировала, выписывала ключевые положения, переводила сокращения в полные названия. Солнце, которое при её приходе светило прямо в окно, давно сместилось, и теперь косые лучи лежали на полу длинными жёлтыми прямоугольниками. Где-то в замке пробили часы — Элли сбилась со счёта, но точно прошло не меньше двух часов.
И только когда она переписала третий по счёту вариант формулы гашения многочастотного щита, она заметила.
Она перечитала ещё раз. Потом открыла блокнот, где у неё были выписки из Блэквуда, и сравнила.
— Здесь ошибка, — сказала она, не поднимая головы.
Дориан оторвался от своих записей.
— В каком смысле?
— У вас коэффициент стабилизации обратно пропорционален времени построения. Но у Блэквуда в главе шесть… — она нашла нужную страницу, — «Теория магического поля»: «Любое сокращение времени построения щита ведёт к экспоненциальному падению прочности». А у вас получается линейная зависимость. Это противоречит…
— Академической теории, — закончил за неё Дориан. Голос его был спокоен, почти расслаблен.
Элли наконец подняла голову. Она ожидала увидеть смущение или, наоборот, желание спорить. Но Дориан просто смотрел на неё, чуть склонив голову.
— Помните, как называется наша тема? — спросил он.
— «Волновая динамика в дуэльной магии: от резонансного гашения к активному контролю», — без запинки ответила Элли.
— И что значит «дуэльная» в этом контексте?
Элли задумалась.
— Что… мы рассматриваем магию применительно к условиям дуэли?
— Именно. — Дориан отложил перо. — В учебном полигоне у вас есть три секунды, чтобы выстроить идеальный щит. В дуэли у вас нет трёх секунд. Там есть полсекунды, а иногда и меньше. И в этих условиях лучше иметь щит, который можно восстановить за мгновение, даже если он чуть слабее, чем идеальный, но разбитый.
Он замолчал, давая ей время осмыслить.
Элли снова посмотрела на формулу. В голове у неё боролись два чувства: уважение к академической теории, вбитое за три года учёбы, и смутное, почти болезненное воспоминание о том, как её собственный идеально выстроенный щит рухнул, потому что она не успела его перестроить.
— Но это же... это же ересь с точки зрения академической теории, Дориан, — Элли покачала головой, но в её голосе не было осуждения, скорее азарт. — Ты со своим накоплением просто, воду в ступе толчёшь, Блэквуд бы перевернулся в гробу.
Дориан, не ожидавший такой аналогии, приподнял бровь, и Элли, смутившись, пояснила:
— Ну, в смысле, делаешь много лишней работы, когда можно было бы просто ударить.
— Да, точки зрения чистой теории не совсем корректно, — согласился Дориан. — Поэтому мы это и оформляем как исследовательскую работу, а не как новый учебник. Гипотеза, которую нужно проверить. И проверить не в книгах, а на практике.
Он снова взял перо, собираясь вернуться к своим записям, но Элли не унималась.
— А откуда у вас… — она чуть не сказала «такой опыт», но вовремя прикусила язык. — То есть, вы уже проверяли этот подход?
Дориан сделал паузу ровно настолько, чтобы это не выглядело заминкой.
— Наблюдал, — ответил он коротко. — В условиях, приближённых к боевым. И, как видите, сделал выводы.
Элли ждала продолжения, но его не последовало. Дориан явно не собирался вдаваться в подробности.
Она открыла было рот, чтобы спросить ещё, но он опередил:
— Знаете, мисс Элли, я должен сделать вам комплимент.
— Что? — она растерялась от неожиданного поворота.
— Не каждый заметил бы нестыковку на третьем курсе. Даже если бы просидел над этими бумагами весь вечер. А вы заметили. И не просто заметили — сразу поняли, в чём расхождение, и вспомнили, что именно пишет Блэквуд. — Он чуть улыбнулся, и улыбка была искренней. — Профессор Рэйвенскрофт не ошибся, когда предложил вашу кандидатуру.
Элли почувствовала, как к лицу приливает тепло. Она привыкла к похвалам от учителей, но от других ребят – нет. Особенно от старшекурсников, да ещё таких, как Дориан.
— Я… — она сглотнула, — спасибо.
— Не за что. — Он кивнул в сторону стопки. — Продолжим? До конца часа я хотел бы разобрать второй блок — про активный контроль щита. Там тоже есть несколько моментов, которые расходятся с академической традицией.
Элли опустила глаза в черновики. Ей всё ещё было не по себе от того, что формулы противоречили книгам, которым она доверяла. Но рядом с этим чувством шевелилось другое, новое и незнакомое: любопытство.
— Давайте, — сказала она, пододвигая к себе следующий лист. — Но я всё равно перепроверю вычисления.
— Обязательно, — согласился Дориан. — Иначе это была бы не исследовательская работа.
Они снова углубились в черновики. Солнце за окном окончательно скрылось за крышей замка, и в лаборатории зажглись магические светильники, отбрасывая ровный голубоватый свет на исписанные пергаменты и две склонённые головы.

Гармония давления и сброса

Осень уже давно перешагнула свою золотую середину, и вечера в Хогвартсе становились всё длиннее, а окна гостиной Гриффиндора всё раньше затягивались темнотой. Камин, однако, горел вовсю, отбрасывая тёплые блики на дубовые столы, за которыми ученики третьего курса пытались одолеть домашнее задание по травологии.
Лео сидел в самом центре компании, окружённый Дэнни, парнем по имени Кевин — тихим, но надёжным однокурсником, всегда готовым поделиться конспектом, — и двумя девочками, Сарой и Милли, которые спорили о том, сколько раз нужно перемешивать настой из корня мандрагоры, прежде чем добавить лунный камень.
— Двенадцать, — уверенно сказала Милли, поправляя очки. — Профессор Стебль говорила, что чётное количество помешиваний усиливает магический резонанс.
— А мне казалось, на зельях это не так важно, — возразила Сара. — Там главное — направление. По часовой стрелке, против — и всё.
— Это на простых зельях, — встрял Дэнни, отрываясь от собственного пергамента. — А мандрагора капризная, она магическое поле меняет. Я в прошлый раз один раз лишний помешал — у меня всё позеленело и запахло гнилью.
— У тебя и без мандрагоры всё иногда зеленеет, — заметил Лео, не поднимая головы. Он уже почти закончил со своим заданием и теперь правил последние строчки, проверяя, не забыл ли указать стадии созревания корня.
— Сам ты зелёный, — беззлобно отозвался Дэнни.
Лео улыбнулся краем рта и отложил перо. Задание было готово, и теперь он с удовольствием слушал, как одноклассники переругиваются из-за чётных и нечётных помешиваний. Время от времени он подсказывал то одному, то другому, где искать в учебнике нужную таблицу или как правильно формулировать вывод.
Когда Кевин, покраснев от смущения, признался, что совсем запутался в классификации ядовитых растений, Лео подвинул к нему свой конспект:
— Держи, тут всё по полочкам. Только не копируй слово в слово, а то Бири заметит.
Кевин благодарно кивнул и углубился в записи.
Лео покосился на настенные часы. Стрелки уже перевалили за шесть, а Кай всё не возвращался с тренировки. Обычно в это время они уже выходили на пустырь отрабатывать заклинания, но сегодня Кай обещал помочь разобраться с «Бомбардой» — заклинанием, которое Лео никак не давалось в дуэльном клубе. На прошлой неделе он проиграл из-за него старшекурснику с Пуффендуя: щит соперника треснул, но не рухнул, а своей «Бомбардой» Лео даже не смог как следует прицелиться — заклинание ушло в сторону, потеряв половину силы.
— Лео, — окликнула его Сара, — а ты как думаешь, если добавить сок алоэ вместо воды, это повлияет на рост?
— Повлияет, — рассеянно ответил Лео, всё ещё поглядывая на часы. — Алоэ ускоряет регенерацию, но корень станет хрупким. Так что лучше не рисковать.
Сара кивнула и что-то записала.
В этот момент дверь в гостиную распахнулась, и в комнату ввалилась вся команда Гриффиндора по квиддичу. Они шумно, вразнобой, но с единым чувством возмущения двинулись к камину. Томас, их охотник, размахивал свитком пергамента, как знаменем.
— Это всё? — кричал он. — Это вообще законно?
— Не может быть, — вторил ему кто-то из загонщиков. — Мы же готовились к Пуффендую! Две недели! А теперь…
— Слизерин! — заключил третий, и это слово прозвучало как приговор.
Лео отложил перо и повернулся. Команда окружила Кая, который, судя по выражению лица, уже взял ситуацию под контроль, но всё равно выглядел мрачно.
— Тише, — сказал Кай, поднимая руку. — Паника не поможет. Дайте мне подумать.
— Капитан, — Томас ткнул пальцем в расписание, — они поменяли матч. Вместо Пуффендуя — Слизерин. Через три дня. У них совсем другая тактика, другая скорость…
— Я знаю, — перебил Кай. — Я знаю.
Он оглядел команду, потом перевёл взгляд на Лео и направился к нему, оставив игроков перешёптываться.
— Слушай, — сказал он, опускаясь на корточки рядом со стулом брата, — прости. Сегодня не получится позаниматься. Нужно срочно перестраивать стратегию, иначе нас размажут по полю.
Лео кивнул, стараясь не показать разочарования.
— Всё нормально, — сказал он. — Я понимаю. Иди, разбирайся.
— Спасибо, — Кай хлопнул его по плечу. — Сам потом разберёшься с Бомбардой? Или подождать?
— Разберусь, — уверенно ответил Лео. — В библиотеке покопаюсь.
— Молодец. — Кай поднялся, бросил быстрый взгляд на однокурсников, сгрудившихся у камина. — Я, наверное, задержусь.
— Удачи, — сказал Лео.
Кай кивнул и вернулся к команде.
Лео посидел ещё минуту, глядя, как игроки разворачивают на столе тактические схемы, расставляют фигурки и спорят, где лучше поставить охотников. Потом собрал свои вещи, сунул в сумку конспекты и, пожелав удачи одноклассникам, вышел из гостиной.
Библиотека уже готовилась к вечеру. Магические светильники горели ровным, спокойным светом, мадам Пинс, как всегда, сидела за своим столом, строго поглядывая на редких посетителей. Лео прошёл между стеллажами, разыскивая свободное место подальше от выхода, и вдруг замер.
За одним из дальних столов сидели двое. Дориан Норвуд, староста Когтеврана, разложил перед собой ворох пергаментов и что-то объяснял своей соседке, водя пальцем по схеме. Рядом с ним, склонившись над листами, слушала Элли. В её позе чувствовалась сосредоточенность, но не было привычной замкнутости — она кивала, задавала вопросы, иногда брала перо и что-то быстро записывала в свой блокнот.
Лео замешкался на мгновение, потом решительно направился к столу неподалёку, так, чтобы не мешать, но и не слишком отдаляться. Он сел, выложил учебник по защите от тёмных искусств и конспекты, раскрыл книгу на разделе о заклинаниях взрыва и принялся перечитывать параграф о «Бомбарде».
Теория была ему знакома. Мощное заклинание, требующее чёткого контроля и правильной визуализации. В дуэльном клубе он пробовал применять его трижды — и ни разу не добился нужного эффекта. Заклинание либо уходило в сторону, либо взрывалось раньше времени, либо вообще превращалось в жалкую искру. Вейн на занятиях говорил, что «Бомбарда» — это заклинание четвёртого курса, и не стоит торопиться, но Лео видел, как старшекурсники используют его в клубе, и ему казалось, что он готов.
Теперь он снова вчитывался в описание, пытаясь понять, где именно он ошибается.
Он не заметил, как прошло время. Тишину библиотеки нарушал только шелест страниц и далёкий скрип половиц. Лео уже начал делать пометки на полях, когда входная дверь снова отворилась, и в зал быстрым шагом вошёл Кай.
Лео поднял голову. Кай шагал по библиотеке широкими шагами, растрёпанный, усталый, но решительный. Он сразу заметил брата, коротко кивнул и бросил через плечо:
— А, вот ты куда свалил. Не отвлекайся. Сиди, занимайся.
И направился дальше.
Лео проследил за ним взглядом. Кай подошёл к столу, где работали Дориан и Элли, и хлопнул друга по плечу.
— Норвуд, — сказал он с усмешкой. — Так и знал, что найду тебя в книжном червильнике. Мне нужна твоя голова, освободишься?
Дориан оторвался от пергаментов, и его лицо расплылось в ответной улыбке.
— А, тролль пришёл, — сказал он лениво, откидываясь на спинку стула. — Чего на этот раз? Забыл, где левая рука, где правая?
— Хуже, — Кай присел на край стола. — Матч перенесли. Вместо Пуффендуя — Слизерин через три дня. А у меня всё построено на первую команду.
Дориан присвистнул.
— Это серьёзно. — Он повернулся к Элли. — Ты не против, если мы ненадолго отойдём? Элли, которая смотрела на эту перепалку с явным любопытством, быстро кивнула.
— Да, конечно. Я пока сама.
Кай вежливо кивнул ей:
— Добрый вечер, мисс Элли, я постараюсь сильно не задерживать вашего спутника.
— Добрый вечер, — ответила она.
Дориан уже поднялся, собирая бумаги.
— Пойдём, — сказал он Каю, — займём стол в углу, чтобы никому не мешать.
Они отошли, и Элли осталась сидеть, глядя им вслед. На её лице застыло выражение растерянности и интереса.
Лео, не удержавшись, тихо хихикнул. Элли обернулась, и их взгляды встретились. Повисла неловкая пауза.
— Они всегда так? — спросила Элли, кивнув в сторону удалившихся.
— Всегда, — ответил Лео. — Сколько себя помню.
Элли помолчала, потом тихо сказала:
— Странно. Я не знала что они … ну, не знаю. Дружат?
— Да они друг друга терпеть не могут, — Лео пожал плечами. — Но при этом ещё и самые близкие друзья. Уже много лет.
— Как это? — Элли нахмурилась, будто пыталась решить неразрешимую задачу.
— Не знаю, — честно признался Лео и пожал плечами.
Элли задумалась, глядя на свои пергаменты. Потом перевела взгляд на Лео и, видимо, только сейчас заметила, что он сидит один с раскрытыми книгами.
— А ты что здесь делаешь? — спросила она.
— Занимаюсь, — Лео кивнул на учебник. — Кай должен был помочь с одним заклинанием, но ему пришлось срочно перестраивать команду. Вот я решил сам разобраться.
— С каким заклинанием?
— С «Бомбардой».
Элли подняла бровь.
— Это же четвёртый курс.
— Знаю. — Лео вздохнул. — Но в дуэльном клубе оно очень пригождается. Я проиграл на прошлой неделе, потому что не смог его нормально применить.
Элли смотрела на него с новым выражением — не насмешливым, а скорее заинтересованным.
— Ты ходишь в дуэльный клуб?
— Да, уже несколько недель. — Лео почувствовал, как внутри поднимается что-то вроде гордости. — В первый раз выиграл у Торна из Слизерина, потом были ещё бои. Но старшекурсник с Пуффендуя меня сделал. У него щит был как каменный, а моя «Бомбарда» даже не долетела.
Элли молчала несколько секунд, потом, словно приняв какое-то решение, подвинула свои вещи и пересела за стол к Лео.
— Покажи, — сказала она.
— Что?
— Свои записи. Я… — она чуть запнулась, — я тоже сейчас проектом занимаюсь с Дорианом. Про волновую динамику. Там много про силу и частоту заклинаний. Может, смогу помочь.
Лео удивлённо посмотрел на неё, но она смотрела вполне серьёзно, без тени обычной насмешки.
— Ладно, — он подвинул к ней конспект. — Вот, я всё, что нашёл, выписал. Теория понятна: нужно сконцентрировать энергию в одной точке, резко высвободить. Но у меня либо рассеивается, либо рвётся раньше времени.
Элли пробежала глазами по его записям, потом открыла свой блокнот, полистала, нашла что-то.
— Ты учитываешь фазу? — спросила она.
— Какую фазу?
— Ну… — Элли задумалась, подбирая слова. — Слушай, ты же, наверное, знаешь, как работает паровой двигатель?
Лео неопределённо пожал плечами, но Элли уже увлеклась.
— В общем, Bombarda — это как подача пара под высоким давлением. Если открыть клапан не в тот момент, когда поршень в нужной фазе, вся конструкция просто взорвётся у тебя в руках. Ты должен почувствовать этот ритм, эту... гармонию давления и сброса. Ты когда произносишь заклинание, ты чувствуешь этот пик?
Лео нахмурился, припоминая.
— Не знаю. Я просто… ну, бью.
— Вот поэтому и не получается, — сказала Элли. — Это не просто «бью». Это надо чувствовать. Сначала идёт накопление, потом пик, потом сброс. Если ты сбросишь слишком рано — будет искра. Если слишком поздно — рванёт в палочке. Нужно поймать момент.
Она взяла лист бумаги и быстрыми движениями нарисовала график: кривая, поднимающаяся вверх, потом резко обрывающаяся вниз.
— Вот твой пик, — она ткнула пальцем в высшую точку. — В идеале сброс должен быть здесь. Не раньше, не позже. Но так как ты не чувствуешь этот момент, тебе нужно сначала научиться его улавливать.
Лео смотрел на график, потом на Элли.
— И как это сделать?
— Тренироваться на малых зарядах, — ответила она. — Не пытайся сразу на полную, возьми десятую часть, и просто пускай заклинание, следя за тем, где оно взрывается. Постепенно увеличивай силу. Это как с резонансом — сначала ты настраиваешься, потом уже бьёшь.
Лео кивнул. В его голове что-то начало складываться.
— И ещё, — Элли замялась, — я не знаю, насколько это применимо к «Бомбарде», но в проекте мы разбирали, что любое заклинание можно стабилизировать, если задать ему не одну частоту, а две. Несущую и корректирующую. Это сложно, но если освоить…
— Ты что, — Лео не удержался от улыбки, — предлагаешь мне сразу на двойную частоту переходить?
— Нет, — Элли покраснела, — но если базовая стабилизация не помогает… В общем, я могу показать тебе пару формул. Дориан объяснял, как это работает.
Она уже тянулась к своему блокноту, когда Лео спросил:
— А ты сама пробовала?
Элли замерла.
— Пока нет, — призналась она. — Мы только с теорией разбираемся. Дориан почему-то пока что не горит желанием всё это показывать на практике.
— Правда? — Лео искренне удивился. — А сама чего не проверишь? Или ты не любишь дуэли?
— Я не любила, — Элли помолчала. — Но после того, как ты пробил мой щит… я поняла, что одной теории мало. Нужно уметь применять. Иначе зачем всё это?
Она обвела рукой стопку книг, лежащих на столе.
Лео кивнул. Он понимал это чувство.
— Ну что, — сказал он, — тогда, может, вместе в клуб сходим? Я покажу, как там всё устроено. Ты мне с «Бомбардой» поможешь, а я тебе — с дуэльными правилами.
Элли улыбнулась — впервые по-настоящему, без тени иронии.
— Хорошо, я подумаю.
В этот момент к их столу вернулся Дориан. Он выглядел сосредоточенным, но не расстроенным.
— Элли, — сказал он, — извини, но сегодня мы, наверное, закончим. Кай забрал меня с головой, нужно расписать всю тактику. Я потом наверстаю.
— Ничего, — ответила Элли, вставая и собирая свои бумаги. — Я пока сама разберусь. У нас с Лео как раз разговор был.
Дориан взглянул на них, на разложенные конспекты, на график, который Элли нарисовала, и его лицо смягчилось.
— Похвально, — сказал он. — Лео, если Элли начнёт слишком много формул втискивать в одну схему, имей в виду — я не отвечаю за перегрузку мозга.
— Я учту, — усмехнулся Лео.
Элли фыркнула, но без обиды. Она закинула сумку на плечо, повернулась к Лео:
— Встретимся в дуэльном клубе на следующей неделе. Я приду.
— Приходи, — кивнул он. — Я покажу тебе, где регистрироваться.
Элли кивнула и пошла к выходу. Дориан задержался на секунду, взглянул на Лео.
— Она способная, — сказал он негромко. — И ей сейчас нужна практика. Спасибо, что предложил.
— Да не за что, — ответил Лео. — Мы договорились: я ей помогаю с дуэльным клубом, она мне — с заклинаниями.
— Справедливо. — Дориан кивнул и пошел обратно к Каю.
Лео остался один. Он посмотрел на график, который нарисовала Элли, на свои записи, на учебник, раскрытый на странице о «Бомбарде». Что-то в нём изменилось — не страх, не азарт, а спокойное, уверенное чувство, что теперь он знает, над чем работать.
Он сложил книги, убрал в сумку, напоследок взглянул на стол, где Кай и Дориан склонились над тактическими схемами, споря о чём-то вполголоса, и вышел из библиотеки.
В коридоре уже горели факелы, и длинные тени ложились на каменный пол. Лео шёл и думал о том, как странно устроен мир: ещё несколько недель назад Элли была для него просто «девчонкой с Когтеврана, которая его уделала». А теперь они договорились вместе ходить в дуэльный клуб, и он чувствовал, что это только начало.
Но тут, неожиданно, за поворотом, он услышал какой-то шум.

Ты меня спас

Элли вышла из библиотеки, плотно притворив за собой тяжёлую дверь. В коридоре было тихо — магические факелы горели ровно, отбрасывая на каменные стены спокойный золотистый свет. Она поправила сумку на плече и зашагала в сторону башни Когтеврана, мысленно возвращаясь к разговору с Лео.
Она не ожидала, что он окажется таким… нормальным. Не злым, не обиженным, не пытающимся что-то доказать. Просто парень, который хочет научиться тому, что ему нужно. И который не побоялся признаться, что проиграл из-за «Бомбарды».
Элли улыбнулась уголками губ и свернула за угол.
И тут же влетела в вонючую жижу.
Мокрая, склизкая капля шлёпнулась ей на мантию, оставляя грязное пятно. Вторая разбилась о стену рядом. Третья просвистела у самого уха.
— Ой-ой-ой! — заверещали сверху. — Смотри-ка, когтевранка вылезла! Сейчас мы её нарядим!
Элли подняла голову. Над ней, в трёх метрах от пола, кружил Пивз. В руках он держал целую охапку мокрых капитошек — надутых магией шариков, полных болотной жижи. Его и без того противное лицо сияло предвкушением.
— Отойдите, — сказала Элли, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Немедленно.
— Ой, какая строгая! — Пивз взвизгнул и запустил в неё сразу три шарика.
Элли действовала на рефлексах. Палочка сама вылетела из кармана, и щит встал перед ней за долю секунды до того, как капитошки должны были в неё врезаться. Шарики лопнули, окатив защиту жижей, но сама Элли осталась чистой.
— Ах так! — Пивз заверещал громче. — Тогда получай!
Он зашвырял капитошки десятками, не переставая кружить и менять траекторию. Элли держала щит плотно, но ей приходилось напрягаться — защита должна была успеть за каждым броском. Жижа стекала на пол, оставляя вонючие лужи.
— Умная девчонка, — приплясывал Пивз, — а жениха всё нет! Может, он утонул в сортире?
Элли стиснула зубы и ничего не ответила. Она не могла отвлечься — если пропустит хотя бы один бросок, вся мокрая жижа окажется на ней.
Пивз, видя, что его атаки не приносят результата, разозлился. Он завис на месте, огляделся и заметил у стены тяжёлый дубовый шкаф, в котором хранились старые карты и свитки.
— А попробуй-ка отразить это! — завопил он, подлетел к шкафу, ухватился за него и, со свойственной, для полтергейста, нечеловеческой силой, метнул прямо в Элли.
Шкаф летел медленно, но неумолимо. Элли поняла, что её щит не выдержит — не рассчитан на такой вес.
Она сделала шаг назад, судорожно пытаясь придумать, что делать, но в голове была только пустота.
И в этот момент из-за угла вылетел Лео.
— BOMBARDA!
Заклинание ударило в центр шкафа с такой силой, что у Элли заложило уши. Шкаф разлетелся на сотни щепок прямо в воздухе. Осколки брызгами разлетелись во все стороны, но для щита Элли они уже были не опасны.
В коридоре на мгновение повисла тишина. Пахло гарью, болотной жижей и пылью от разбитого дерева.
Пивз замер, глядя на то, что осталось от шкафа, потом перевёл взгляд на Лео и завопил:
— Гриффиндорский хулиган! Гриффиндорский нахал! — он подлетел поближе, разглядывая Лео с явной неприязнью. — Тили-тили-тесто, жених и невеста! Смотрите, ребята, нашёлся, суженый-ряженый сортире обгаженный! Прибежал свою кралю спасать!
— А ну пошёл вон! — заорал Лео. Голос его сорвался, но звучал твёрдо. — Пошёл отсюда, пока я тебе не подпалил хвост!
Он взмахнул палочкой, и Incendio высекло яркую вспышку прямо перед носом полтергейста, оставив на потолке едва заметные следы сажи.
Пивз взвизгнул, отлетел к потолку и, продолжая орать дразнилки, умчался вверх по коридору, оставив за собой только эхо.
Лео опустил палочку. Руки у него дрожали.
— Ты как? — спросил он, поворачиваясь к Элли.
— Я… — она осеклась. В горле пересохло. Она обвела взглядом разгромленный коридор, щепки, лужи жижи, потом посмотрела на Лео. — Ты что, с ума сошёл? Бомбарда в коридоре! Ты мог кого-нибудь покалечить!
— Я… — Лео растерялся. — Но шкаф же летел…
— А если бы ты промахнулся? Или что-нибудь сломал? Или…
Она не договорила. Потому что поняла, что говорит глупости.
Шкаф летел прямо на неё. И Лео его остановил.
Она замолчала, чувствуя, как внутри что-то сжимается — не страх, не злость, а что-то другое, чему она не знала названия.
— Ладно, — сказала она тише. — Ладно. Ты… ты меня спас.
— Я даже не думал, — признался Лео. Он всё ещё сжимал палочку, но рука уже почти не дрожала. — Я просто увидел и…
— И получилось, — закончила Элли. — С первого раза. После того, как мы полчаса разбирали теорию.
Она смотрела на него с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «изумление пополам с уважением».
— Само как-то вышло, — Лео пожал плечами, но на губах у него появилась улыбка — удивлённая, почти детская. — Видимо не зря пол часа разбирали.
Элли хотела сказать что-то ещё, но вместо этого неожиданно рассмеялась. Облегчённо, немного нервно, но искренне.
— Ты идиот, — сказала она. — Настоящий гриффиндорский идиот. Взорвать шкаф посреди коридора.
— Зато ты цела, — парировал Лео, кивая на неё.
Элли посмотрела на свою мантию — жижа попала только на подол, и то немного, остальное пришлось на щит. Она и правда была цела. И невредима. Благодаря ему.
— Спасибо, — сказала она тихо.
Лео кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то — может быть, смущение, может быть, ещё не осознанная гордость.
— Пойдём отсюда, — сказал он. — А то сейчас миссис Норис прибежит на шум, и нам потом от Когтереза влетит за разбитый шкаф.
— Ты его разбил, — напомнила Элли.
— А ты стояла и смотрела, — усмехнулся Лео. — Так что мы сообщники.
Элли фыркнула, но спорить не стала. Они вместе пошли по коридору, обходя лужи, и в их шагах было что-то общее — как у людей, которые только что пережили что-то, что их связало.
— Слушай, — сказал Лео, когда они свернули в безопасный проход, — у тебя получилось отбить все капитошки. Это было круто.
— Это было просто, — отмахнулась Элли. — Щит на несколько частот, и всё.
— А я бы не смог, — признался Лео. — Я бы просто стоял и орал.
— Ты бы взорвал Пивза, — сухо заметила Элли.
— И это тоже, — согласился Лео.
Они рассмеялись — оба, одновременно, и от этого смеха стало легче, и напряжение последних минут отпустило.
У развилки их пути расходились.
— Встретимся в дуэльном клубе на следующей неделе, — напомнил Лео.
— Обязательно, — ответила Элли.
Она пошла к башне Когтеврана, и только на полпути поняла, что улыбается, глядя себе под ноги.
В голове всё ещё крутилась картина: летящий шкаф, вспышка заклинания, и Лео, который выскочил из-за угла, чтобы её спасти. И почему-то от этой мысли было тепло, хотя она и знала, что это глупо.
«Тили-тили-тесто, жених и невеста», — вспомнила она крик Пивза и помотала головой, прогоняя наваждение.
Но улыбка осталась.

Черепаха-ниндзя

Осенний Хогсмид в субботу после обеда был тем местом, где время замедлялось ровно настолько, чтобы успеть обойти все лавки, съесть неприлично много сладкого и вернуться в замок уже затемно, с полными карманами фантиков и ощущением, что выходной удался.
Элли шла по главной улице чуть быстрее обычного, то и дело оглядываясь на витрины, но не с тем сосредоточенным видом, с которым обычно изучала книжные разделы. Она улыбалась. Не уголками губ, как всегда, а во весь рот, так, что Миранда, не выдержав, ткнула Софи локтем.
— Смотри, — шепнула она, кивая на подругу. — Она сейчас лопнет от счастья.
— А может, у неё температура? — так же шёпотом предположила Софи. — Элли никогда так не улыбается. Это подозрительно.
— Я всё слышу, — сказала Элли, не оборачиваясь. Улыбка, впрочем, никуда не делась.
— Ну и прекрасно, — Миранда догнала её и заглянула в лицо. — Тогда признавайся. Что случилось? Тебя выбрали в ученический совет? Дориан признался в вечной любви? Ты нашла книгу, в которой объясняется, почему у Рэйвенскрофта такие большие усы?
— У него нормальные усы, — фыркнула Софи.
— Не отвлекайся, — отмахнулась Миранда. — Элли, колись.
Элли остановилась прямо посреди улицы, развернулась к подругам, и в её глазах заплясали чертики.
— Я выиграла дуэль.
Миранда и Софи переглянулись.
— Дуэль? — осторожно переспросила Софи. — В дуэльном клубе?
— Да. Вчера вечером. Первая же дуэль — и я выиграла. — Элли вдруг фыркнула. — И вот общественное мненье! Пружина чести, наш кумир! И вот на чём вертится мир! Только у меня не пистолеты, а палочка, и не убила никого, слава Мерлину.
Миранда уставилась на неё с недоумением.
— Это из Евгения Онегина, — вздохнула Элли. — Забудь. Долго объяснять.
— Ты ходила в дуэльный клуб? — Софи округлила глаза. — И не сказала нам?
— Я хотела сначала попробовать, а потом уже… — Элли запнулась, потому что понимала, что звучит это не очень убедительно. — Ну, вы бы начали меня отговаривать.
— Мы бы начали отговаривать? — Миранда возмущённо вздёрнула подбородок. — Элли, мы бы пошли с тобой! Я, может, тоже давно хотела посмотреть, что там за обстановка, но без тебя как-то…
— Ой, да ладно, — отмахнулась Элли, но улыбка стала ещё шире. — Пойдёмте сначала за сладостями, я всё расскажу.
— Это шантаж, — заявила Софи, но ноги уже сами понесли её к «Сладкому королевству».
В лавке пахло шоколадом, корицей и чем-то неуловимо фруктовым. Элли купила коробку помадных конфет с вишнёвой начинкой, Миранда — вязанку карамельных палочек, а Софи, как всегда, — трёх шоколадных лягушек и долго спорила с продавцом, что на этот раз ей попадётся карточка с Мерлином, а не с очередным забытым министром магии.
С пакетами, полными шуршащих свёртков, они двинулись дальше, свернули в переулок и через пять минут уже сидели в своём любимом кафе «Сладкая палочка» — том самом, где всегда были мягкие кресла, магические свечи на столах и самое большое меню горячего шоколада во всём Хогсмиде.
Элли заказала себе шоколад с мятным ликёром (безалкогольным, конечно), Миранда — классический, с маршмеллоу, Софи — тыквенный сок со взбитыми сливками, за что тут же получила осуждающий взгляд от обеих подруг.
— Ты пьёшь тыквенный сок в кондитерской, — покачала головой Миранда. — Это преступление.
— А я люблю, — невозмутимо ответила Софи, отхлёбывая из кружки. — И вообще, мы тут не мои гастрономические пристрастия обсуждаем. Элли, давай уже, рассказывай. Подробно. С жестами.
Элли сделала глоток, поставила чашку и вдруг заговорила так быстро и увлечённо, что подруги даже не сразу поняли, что это вообще возможно — говорить с такой скоростью, не проглатывая слова.
— Я записалась ещё в прошлую пятницу, но тогда просто смотрела. А вчера, после того как мы с Лео разобрали «Бомбарду», я поняла, что если не попробую сейчас, то не попробую никогда. Пришла, у меня спросили, есть ли опыт, я сказала, что нет, меня поставили в пару с третьекурсником с Пуффендуя. Я его даже не знаю, как его зовут… ну, какая разница. Профессор Вейн судил, представляете? Тот самый, вечно хмурый. Он сказал: «Три раунда, начали». И я…
Она замолчала, схватила конфету из коробки, сунула в рот и прожевала с видом человека, который вспоминает что-то очень важное.
— И ты? — не выдержала Миранда.
— Я испугалась, — призналась Элли. — Честно. Я стояла и думала: «Что я тут делаю? Я же не умею. Я только книги читала. А он сейчас начнёт кидаться заклинаниями, и я даже не успею поставить щит». Но потом я вспомнила, что говорил Дориан. И Лео. Про то, что нельзя просто ждать. И я решила…
Она сделала паузу, и подруги замерли.
— Я решила не атаковать вообще.
— Что?! — хором воскликнули Миранда и Софи.
— Нет, вы послушайте, — Элли подалась вперёд, и её глаза загорелись. — Я поставила щит. Самый плотный, какой умею. Четыре частоты, слоистую структуру, гашение по всем параметрам. И просто стояла. Он атаковал — я держала. Он менял заклинания — я держала. Он начал злиться, бить сильнее — а щит всё равно стоял. А я ждала.
— Чего? — прошептала Софи.
— Когда он ошибётся. И он ошибся. На втором раунде он так разогнался, что промахнулся мимо щита и открылся. Я ударила Stupefy. Не сильно, просто чтобы он понял, что я тоже могу. Он сбился с ритма, начал суетиться, а я снова ждала. И в третьем раунде он пропустил ещё два заклинания.
Элли откинулась на спинку кресла, взяла чашку, отпила шоколада и посмотрела на подруг с видом человека, который только что разгадал самую сложную загадку в своей жизни.
— И что, ты выиграла? — осторожно спросила Миранда.
— По очкам. У него шестнадцать процентов критического урона эгиде. У меня ноль.
— Ноль? — Софи поперхнулась тыквенным соком. — То есть он вообще в тебя не попал?
— Ни разу. — Элли не смогла сдержать улыбку. — Щит выдержал всё. А его я достала три раза за три раунда. Шестнадцать процентов. И это была моя первая дуэль.
Она замолчала, и в наступившей тишине было слышно, как за окном кафе кто-то громко смеётся, а на соседнем столике звякают ложками о чашки.
Миранда и Софи переглянулись.
— Элли, — медленно сказала Миранда, — ты только что описала самый… я не знаю… самый Эллин бой, который я могу себе представить. Стоять в защите и ждать, пока соперник сам наделает ошибок.
— Это была тактика, — пожала плечами Элли. — Я знала, что если начну атаковать, то могу проиграть. А в защите я сильна.
— И что сказал Вейн? — спросила Софи.
Элли хихикнула — неожиданно звонко, по-девчоночьи, и подруги снова переглянулись: они никогда не слышали, чтобы Элли так смеялась.
— Он сказал: «Мисс Элли, это был самый тухлый бой, который я когда-либо судил».
Миранда открыла рот, но Элли жестом остановила её.
— Подожди, это ещё не всё. Он сказал: «Это был самый тухлый бой, который я видел с идеальной защитой. Вы простояли в панцире, как черепаха, и дождались, пока противник сам насадится на ваши контратаки. Это сработало один раз. В следующий раз вам попадётся кто-то умнее, и вы проиграете, даже не начав. Так что научитесь атаковать, иначе так и останетесь черепахой в панцире».
— Он назвал тебя черепахой? — фыркнула Софи.
— Он сказал, что это был тухлый бой, — повторила Элли, и в её голосе не было обиды — только восторг. — Представляете? Я выиграла свою первую дуэль в жизни, а профессор называет её тухлой. И я сижу и улыбаюсь, потому что он прав. Это был абсолютно безобразный бой. Я просто спряталась за щитом и боялась высунуть нос. Но я выиграла. И я поняла, что в следующий раз мне нужно не прятаться, а…
— Атаковать? — подсказала Миранда.
— Атаковать, — кивнула Элли. — Иначе я правда останусь черепахой.
Она взяла ещё одну конфету, но вместо того чтобы съесть, покрутила её в пальцах, глядя на блестящую обёртку.
— И как ты это сделаешь? — спросила Софи. — В смысле, научишься атаковать?
— Буду тренироваться. Мы с Лео договорились заниматься вместе. Он мне помогает с наступательными заклинаниями, я ему — с защитой.
Миранда и Софи снова переглянулись, и на лицах у них появилось то самое выражение, которое Элли научилась распознавать ещё на первом курсе.
— Что? — насторожилась она.
— Ничего, — быстро сказала Миранда, отводя взгляд.
— Мы просто заметили, — начала Софи с видом человека, который делает научное открытие, — что этот самый Лео… он, кажется, довольно часто стал появляться в твоих рассказах.
— Он помогает мне с проектом, — пожала плечами Элли. — И я помогаю ему.
— Ага, — протянула Миранда. — Помогаете друг другу. Вместе занимаетесь. Он тебя в дуэльном клубе ждал, да?
— Ну… ждал.
— И после дуэли что сказал?
Элли замялась, и на щеках у неё проступил слабый румянец — не от шоколада.
— Сказал, что я «черепаха-ниндзя» и что это круто.
— О-о-о, — Миранда подалась вперёд. — Он тебя похвалил. И обозвал черепахой, но ласково.
— Он не «ласково», он просто…
— Он тебя ждал, — перебила Софи. — Он после дуэли подошёл к тебе. Он предложил тренироваться вместе. Элли, это уже не просто «помогает с проектом».
— Мы просто друзья, — твёрдо сказала Элли, но голос дрогнул.
— Друзья, — скептически повторила Миранда. — Ну-ну. Слушай, а он вообще ничего, этот Лео. Я его на днях в коридоре видела. Он, конечно, не Кай и не Дориан, но тоже…
— Красавчик? — подсказала Софи.
— Ну, симпатичный, — поправила Миранда. — Темноволосый, с характером. И после того, как ты его уделала на защите, он не затаил обиду, а пошёл учиться. Это, знаешь, дорогого стоит.
— Он просто упрямый, — отмахнулась Элли, но улыбнулась.
— Упрямый и симпатичный, — подхватила Софи. — И тренируется с тобой. И спас тебя от Пивза, между прочим.
— И который назвал тебя черепахой-ниндзя, — добавила Миранда.
— Вы невыносимы, — заявила Элли, но рассмеялась — и смех получился лёгким, свободным, таким, каким он бывает, когда рядом друзья, которые знают тебя лучше всех.
— Ладно, ладно, — Миранда подняла руки в примирительном жесте. — Мы просто рады, что ты… ну, вылезла из своей скорлупы. В прямом и переносном смысле.
— Из панциря черепахи, — уточнила Софи, и все три девушки рассмеялись.
За окном темнело, в кафе зажглись дополнительные свечи, и мягкий свет ложился на столик, на недоеденные конфеты, на кружки с остатками шоколада. Элли сидела, откинувшись в кресле, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое — не только от шоколада. Она выиграла свою первую дуэль. Она нашла способ не прятаться за книгами. И у неё были подруги, которые радовались за неё и дразнили её, как раньше, когда всё было проще.
— Ладно, — сказала она, допивая шоколад. — В следующий раз я пойду в дуэльный клуб уже с нормальной тактикой. И посмотрим, что скажет Вейн.
— Скажет, что это был нормальный бой, — предположила Софи.
— Или что ты перестала быть черепахой, — добавила Миранда.
— Или что ты стала черепахой, которая кусается, — хихикнула Элли.
Они рассмеялись снова, а потом начали собираться — одеваться, застёгивать мантии, проверять, не забыли ли пакеты со сладостями.
У выхода Элли обернулась, посмотрела на пустые кружки, на мятые салфетки, на свечи, которые продолжали тихо гореть, и подумала, что этот день она запомнит надолго. Не только потому, что выиграла дуэль. А потому, что она смогла рассказать об этом подругам — так, как есть, со всеми страхами и восторгом.
И потому, что, когда они вышли на улицу и свежий ветер ударил в лицо, она поймала себя на мысли, что уже ждёт следующей встречи с Лео в дуэльном клубе.

За капитана!

В тот день в замке Хогвартс было непривычно тихо. Коридоры, обычно полные спешащих учеников и шелеста мантий, опустели. Даже Пивз, казалось, куда-то исчез — по крайней мере, ни одна шальная капитошка не лопалась в тот час. В Большом зале не звенели тарелки, в библиотеке мадам Пинс перекладывала книги в полном одиночестве, а у озера, где в такие тёплые осенние дни всегда можно было встретить прогуливающиеся парочки или одинокого мечтателя с книгой, не было ни души. Весь Хогвартс высыпал на квиддичный стадион.
Трибуны гудели, как потревоженный улей. С одной стороны — красно-золотое море Гриффиндора, с другой — зелёно-серебряное Слизерина. Над головами зрителей полоскались флаги с факультетскими гербами, и где-то на верхних рядах уже вовсю развернули растяжку с лозунгом, смысл которого терялся в общем шуме. На поле, внизу, игроки носились на мётлах с такой скоростью, что глаза не успевали следить за их перемещениями. Квоффл перелетал из рук в руки, бладжеры со свистом проносились у самых ушей, и каждый точный пас, каждый перехват встречали то вздохом разочарования, то взрывом ликования.
Сегодня решалась судьба не просто матча. Для Гриффиндора это была возможность взять реванш у принципиального соперника, для Слизерина — удержать позицию в турнирной таблице. Но для капитана Гриффиндора Кая, который всего три дня назад узнал о замене соперника, это был ещё и экзамен на прочность. И он его выдержал.
Когда судья дал финальный свисток, счёт на табло горел в пользу Гриффиндора. На трибунах началось столпотворение. Красно-золотая половина взорвалась криками, зелёно-серебряная начала потихоньку рассасываться. Поле заполонили болельщики, и команда Гриффиндора, отбиваясь от поздравлений, двинулась к выходу с поля.
Поле опустело. Трибуны ещё гудели, но основная масса зрителей уже двинулась к выходу, обсуждая каждый удар, каждый манёвр. На газон высыпали болельщики, кто-то обнимал игроков, кто-то хлопал по спинам, кто-то просто кричал от радости.
Гриффиндорцы выходили с поля плотной группой. Томас, загонщик, размахивал метлой над головой и что-то орал, но слов было не разобрать в общем шуме. Сара, держась за плечо, смеялась и повторяла: «Мы сделали это! Мы сделали!» Кто-то подбрасывал в воздух шапку.
Кай шёл в центре, и его тоже поздравляли. Хлопали по плечу, трясли за руку, кто-то крикнул: «Капитан!» — и это подхватили, заулюлюкали. Кай улыбался — атмосфера ликования была заразной, и он чувствовал, как напряжение последних дней отпускает.
— Ребята, вы сами молодцы, — сказал он, когда кто-то из загонщиков попытался поднять его на плечи. — Я просто делал свою работу.
— Скромничает! — объявил Томас. — Наш капитан скромничает!
Кай отмахнулся, но улыбка не сходила с лица.
Из толпы болельщиков вынырнула девушка с блокнотом и самопишущим пером. Она была в мантии Пуффендуя, с короткой стрижкой и деловитым видом.
— Кай? — окликнула она, протискиваясь вперёд. — Эмма Боунс, «Хогвартский вестник». Можно на пару слов?
Кай оглянулся на команду, которая уже двинулась к раздевалке, и кивнул.
— Да, конечно.
Они отошли чуть в сторону, где было немного тише. Перо послушно замерло над чистым листом.
— Поздравляю с победой, — начала Эмма. — Всего три дня назад вы узнали, что играете со Слизерином, и вот результат. Как вам это удалось? У вас есть какая-то универсальная тактика?
— Нет, тактика всегда под конкретную команду, — ответил Кай. — Но когда поменяли соперника, пришлось срочно перестраиваться.
— И вы успели за три дня?
— Успели, — Кай чуть усмехнулся. — Во многом благодаря Дориану Норвуду. Он помог с разбором игры Слизерина, набросал схемы. Без его головы мы бы столько не осилили.
— Староста Когтеврана помогает Гриффиндору? — Эмма подняла бровь, но записала.
— Мы друзья, — просто сказал Кай. — А когда нужно, друзья помогают.
— Вы сказали, он набросал схемы. А что делали вы?
Кай пожал плечами:
— Объяснял команде, убеждал, что это сработает. На поле, сами понимаете, теория и практика иногда расходятся. Но ребята поверили. И Дориан не подвёл — его расчёты легли почти идеально.
— А тот перехват в конце, когда вы выбили квоффл из рук капитана Слизерина — это тоже было по схеме?
Кай рассмеялся:
— Нет, это уже моя импровизация. Увидел, что он расслабился, и решил рискнуть. Дориан потом скажет, что это было безрассудно.
— Но сработало, — заметила Эмма.
— Повезло, — отмахнулся Кай, но в голосе не было самоуничижения, скорее лёгкая гордость.
Эмма закрыла блокнот.
— Спасибо. Последний вопрос: как вам удалось за такой короткий срок сплотить команду вокруг новых, неотработанных схем?
Кай задумался на секунду.
— Наверное, просто ребята доверились. И я… ну, я просто делал то, что должен был делать капитан.
— Вы скромничаете, — заметила Эмма.
— Просто делал свою работу, — повторил Кай.
Она улыбнулась, поблагодарила и ушла. Кай остался стоять, чувствуя, как ветер остужает лицо. В голове ещё звучали вопросы, и он поймал себя на мысли, что, кажется, слишком много говорил о Дориане. Но ведь это правда — без него они бы не справились. Или справились бы? Он отогнал мысль.
— Кай!
Он обернулся. К нему бежали Лео и Элли. Лео — сияющий, в расстёгнутой мантии. Элли — чуть позади, с блокнотом, но сейчас она не писала, просто смотрела.
— Ты видел?! — Лео подлетел к брату. — Этот перехват в конце! Они думали, ты будешь отбиваться, а ты рванул вперёд! Это был лучший момент!
— Глупость, — поправил Кай, но улыбнулся. — Если бы Дориан меня там видел, он бы сказал, что я идиот.
— А он где? — Лео огляделся.
— Ушёл, наверное. У него дела.
— Ну и ладно, — Лео схватил брата за руку. — Иди в раздевалку, там все ждут! Ты же капитан!
Кай попытался отмахнуться:
— Да ладно, это Дориан тактику…
— Слушай, — Лео остановился, глядя на брата с недоумением. — Ты что, правда не понимаешь? Дориан сидел с бумажками, а ты на поле его идеи воплощал. Ты за два дня уговорил команду поверить в чужой план. Ты вёл их, когда Слизерин начал догонять. Ты в конце пошёл на этот свой сумасшедший перехват и выиграл матч. Дориан классный, да. Но ты тоже.
Кай открыл рот, чтобы возразить, но Лео не дал.
— Иди уже празднуй, герой! — Лео обхватил брата, подтолкнул к раздевалке. — Балладу Дориану потом слагать будешь!
Кай хотел сказать что-то ещё, но Лео уже распахнул дверь раздевалки, откуда вырвался гул голосов, смех и чьё-то радостное: «Капитан вернулся!» Кая втянули внутрь, дверь захлопнулась.
Лео остался в коридоре, довольно улыбаясь. Элли подошла к нему.
— Ты жёстко с ним, — заметила она.
— А что? — Лео пожал плечами. — Он правда герой, а всё твердит про Дориана. Как будто сам ничего не сделал.
Элли помолчала, потом сказала тихо:
— А знаешь, Дориан в пример всем часто ставит Кая. Говорит, что Кай — прирождённый лидер, что без его смелости никакая тактика не нужна. Я слышала, как он это обсуждал с другими старостами.
Лео удивлённо посмотрел на неё:
— Серьёзно?
— Да. Он искренне считает, что Кай — главный, а он просто «человек с бумажками».
— Странные они какие-то, — сказал Лео, качая головой. — Кай говорит, что всё сделал Дориан. Дориан — что всё сделал Кай. А правда-то где?
Элли не ответила. Она смотрела на закрытую дверь раздевалки, за которой слышались радостные крики, и думала о том, что этот разговор она запомнит. И, возможно, когда-нибудь поймёт его до конца.
— Пойдём? — спросил Лео.
— Пойдём, — кивнула Элли.
Они пошли по коридору, и в их шагах не было той настороженности, что в первые дни знакомства. Лео рассказывал что-то про очередной манёвр, который он заметил на матче, Элли слушала, иногда вставляя замечания. А за спиной у них, за тяжёлой дубовой дверью, Кай поднимал кружку с тыквенным соком и, перекрикивая команду, говорил тост за Дориана — и сам не слышал, как в ответ кто-то крикнул: «За капитана!»

Контроль над интенсивностью

В дальнем углу библиотеки, за столом, который едва освещал одинокий магический светильник, Элли и Дориан склонились над ворохом пергаментов. Рядом громоздилась стопка книг — Блэквуд, Макнамара, пара фолиантов по теории волн, которые Элли вытащила с нижней полки.
— Смотри, — Элли ткнула пальцем в формулу. — У тебя коэффициент накопления энергии растянут во времени. По твоей логике, если подготовку заклинания распределить на несколько секунд, можно влить в него больше силы. Но это противоречит всему, что пишет Блэквуд. У него зависимость обратно пропорциональная: чем дольше тянешь с выбросом, тем больше потерь.
Дориан отложил перо, посмотрел на формулу, потом на неё.
— Блэквуд писал для лабораторных условий. В дуэли у тебя нет идеальной среды.
— Но физика магии от этого не меняется, — упрямо сказала Элли.
— Меняется, если ты готовишь заклинание не пассивно, а активно. — Дориан оглянулся — в их секции никого не было, только стеллажи с книгами и далёкий шёпот в другом конце зала. Он достал палочку. — Смотри.
Он поднял палочку, быстро, почти без замаха, и прошептал:
— Lumos.
На конце вспыхнул ровный, спокойный огонёк — обычный, учебный.
— Это стандартный вариант. Вложил ровно столько, сколько нужно.
Он погасил палочку, подождал секунду, потом поднял снова. На этот раз он не произносил заклинание сразу — Элли почувствовала, как в воздухе что-то меняется. Палочка словно наливалась светом изнутри, и только через три секунды Дориан сказал:
— Lumos.
Вспышка вышла ярче. Намного ярче. На мгновение их угол залило светом так, что тени под стеллажами стали чёткими, а пергаменты на столе засветились жёлтым.
— Видишь? — Дориан опустил палочку.
Элли не ответила. Она вытащила свою палочку, сосредоточилась и тоже прошептала Lumos. Получился обычный огонёк. Она снова погасила, задержала дыхание, представила, как энергия собирается медленнее, и повторила заклинание.
Свет загорелся чуть ярче. Но не так, как у Дориана.
— У меня не получается так же ярко, — призналась она.
— Потому что ты не веришь, что это работает, — усмехнулся Дориан. — Ты пытаешься повторить движение, а не принцип.
— А я могу сделать тусклее, — сказала Элли, и в её голосе прозвучал вызов. Она снова подняла палочку, на этот раз почти без паузы, и свет вспыхнул едва заметным, слабым огоньком, который едва освещал её лицо.
— И что это доказывает? — Дориан поднял бровь.
— То, что контроль над интенсивностью не требует твоей методики. Я могу сделать свет ярче или тусклее обычным способом. Ты просто потратил больше времени и больше сил, чтобы зажечь лампочку ярче. Если бы ты сделал то же самое с боевым заклинанием, тебя бы просто…
— Ш-ш-ш!
Оба замерли. Из-за стеллажа выглянула мадам Пинс. Её лицо было суровым, пальцы сжимали стопку книг, которые она явно собиралась расставить.
— Это библиотека, а не дуэльный полигон, — прошипела она. — Если хотите светить — идите в коридор. Здесь люди читают.
— Простите, мадам Пинс, — виновато сказал Дориан, убирая палочку. — Мы просто…
— *Ш-ш-ш*, — повторила она и скрылась за стеллажом, оставив их под взглядом нескольких недовольных читателей из соседних секций.
Элли приглушённо фыркнула. Дориан покосился на неё и тоже не удержал усмешку.
— Ладно, — сказал он, возвращаясь к пергаментам. — Словами мы друг друга не переубедим. Нужно проверять на практике.
— Как?
— Нам нужен Фазовый фиксатор Лигхмана. — Дориан огляделся. — Он позволяет визуализировать волновую структуру заклинания. Снимем две пробы — классическое исполнение и по моей методике — и сравним. Заодно и разнообразим проект практическим экспериментом.
— А ты помнишь рецепт?
— Я не помню даже, что ел на завтрак, — честно признался Дориан. — Но мы в библиотеке.
Он поднялся, отошёл к ближайшему стеллажу, провёл пальцем по корешкам, вытащил один том, заглянул, поставил обратно, взял другой. Элли наблюдала, как он двигается вдоль полок с видом человека, который точно знает, что ищет, но не помнит, как это называется.
— «Практическая спектромагия», — сказал он наконец, вытаскивая толстый потрёпанный фолиант. — Крэбб, издание тридцать седьмое. Там должна быть глава про измерительные артефакты.
Он вернулся к столу, открыл книгу на середине и начал листать. Элли придвинулась ближе.
— Вот, — Дориан нашёл нужную страницу и развернул книгу так, чтобы ей было видно. — Фазовый фиксатор Лигхмана. Материалы: серебряная нить, три капли ртути, зеркальная глазурь, стеклянная колба с двойными стенками… — он водил пальцем по строчкам. — Это всё есть в стандартных запасах. А вот…
Он замолчал. Элли прочитала следующую строку:
«Бутон лунного корня, заряженный полнолунием от колодезьного озера».
— Что это? — спросила она.
— Бутон лунного корня, заряженный полнолунием от колодезьного озера, — прочитал Дориан. — Это усилитель магической чувствительности. Без него фиксатор будет видеть только грубые колебания.
— Это редкое? — спросила Элли.
— Не то чтобы редкое, но специфическое. — Дориан закрыл книгу. — Обычный лунный корень у Слизнорта наверняка есть, а заряженный… не знаю. Такие вещи обычно заказывают под конкретный проект. Я схожу к нему сейчас, спрошу.
— А если нет?
— Тогда узнаю, можно ли достать и сколько ждать. — Он поднялся, засунул палочку в карман, взял книгу, чтобы запомнить страницу. — Ты заканчивай с выкладками. Встретимся в гостиной.
Элли кивнула. Дориан вышел из-за стеллажа и быстро зашагал к выходу из библиотеки.
Элли осталась сидеть, глядя на раскрытые пергаменты и формулу, из-за которой разгорелся спор.
Через несколько минут она тоже начала собираться. Взяла черновики, сунула в сумку, на секунду задержалась у стеллажа с «Практической спектромагией» — проверила, на месте ли книга, которую Дориан унёс. Потом вышла из библиотеки, чувствуя, как внутри что-то клокочет. Спор не был закончен. Но теперь у них был план.
В башне Когтеврана было тепло и многолюдно. Элли сидела в своём любимом кресле у окна, держа на коленях раскрытую книгу, но не читала — ждала. Через полчаса, через час — она уже начала волноваться, когда в гостиную вошёл Дориан.
Он был хмур. Прошёл к камину, сел в кресло напротив и только тогда поднял глаза.
— Нет, — сказал он.
— Совсем?
— Совсем. — Дориан потёр переносицу. — Обычный лунный корень у него есть, сколько угодно. А заряженного — нет. Последнюю партию использовали в прошлом месяце для какой-то своей возни. Следующая поставка — через полтора, может, два месяца.
Элли помолчала.
— Как говорит моя мама, «ждать у моря погоды» можно долго. А эксперимент откладывать не хочется — Она помедлила. — А если сами? В Запретном лесу есть колодезьное озеро, где такие корни растут. Я читала.
— Знаю, — Дориан покачал головой. — Но рисковать ради эксперимента, который может подождать — глупо. Мы подождём.
— Ты прав, — сказала Элли, но голос прозвучал глухо.
Дориан посмотрел на неё с неожиданной теплотой.
— Я понимаю, тебе хочется проверить. Мне тоже. Но есть вещи, которые не стоят риска. Мы подождём поставку.
Он поднялся, собираясь уходить, но на столике у камина заметил свежий номер «Хогвартского вестника». Кто-то из старшекурсников оставил. Дориан взял газету машинально, свернул и сунул под мышку.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной ночи, — ответила Элли.
Дориан вышел, и она осталась сидеть у окна, глядя на своё отражение в тёмном стекле. Эксперимент откладывался. И она чувствовала, что это не просто отсрочка — это что-то важное, что ускользает от неё. Какая-то возможность, которую она пока не могла разглядеть.

Долбанное гриффиндорское мужество

Подвал, где проходили заседания дуэльного клуба, в этот вечер гудел не так сильно, как обычно. Народу было поменьше — в основном третьекурсники, несколько старшекурсников, которые пришли поддержать младших. Магические светильники под потолком давали ровный голубоватый свет, в центре пола светилась круглая площадка, и мадам Хуч, сегодняшний судья, стояла у края, сжимая в руке свиток с расписанием.
Элли вошла в зал вместе с Мирандой и Софи, чувствуя, как ладони становятся влажными. Во второй раз было не легче, чем в первый.
— Ты чего такая напряжённая? — Миранда заглянула ей в лицо. — Ты же уже побеждала.
— Побеждала, — пробормотала Элли. — Но тот бой был тухлый. Вейн сказал, что я просто спряталась в панцире.
— А сегодня вылезешь, — уверенно сказала Софи. — Мы тут, поддержим.
Из-за спин девушек выглянул Лео, за ним топтался Дэнни, который вертел головой, разглядывая зал.
— А здесь круто, — сказал Дэнни, не скрывая восторга. — И мадам Хуч судит? Я думал, только Рэйвенскрофт или Вейн.
— Учителя меняются постоянно, — Лео хлопнул друга по плечу. — Главное, не стой как вкопанный, двигайся. И не бойся атаковать.
— А если я проиграю?
— Проиграешь — в следующий раз выиграешь. Я вон тоже сколько раз проигрывал, и ничего.
— Но и побеждал, — вставила Элли.
— И побеждал, — согласился Лео. — Так что всё нормально.
Лео, Элли и Денни встали в очередь за регистрацией, Миранда и Софи пошли занимать скамейки. Через пять минут они уже опять все были вместе, на скамейках, с нетерпением ожидая, кого же вызовут сейчас первыми.
Мадам Хуч хлопнула в ладоши. Гул в зале стих.
— Первая пара: Элли, Когтевран, и Дэнни, Гриффиндор. Прошу на площадку.
Элли вздохнула, поправила мантию и направилась к центру. Дэнни пошёл следом, на ходу шепча Лео: «Ну, чего мне делать-то?»
— Атаковать, — бросил Лео ему вслед. А когда Дэнни отошёл, повернулся к Миранде и Софи и тихо сказал: — Уууу… Кирдык Дэнни.
Софи фыркнула. Миранда не удержалась от улыбки.
На площадке Элли и Дэнни встали друг напротив друга. Мадам Хуч подняла руку.
— По правилам дуэльного клуба: три раунда по пять минут, либо до разрушения эгиды. Готовы? Начали!
Дэнни бросился в атаку с такой поспешностью, что первые два заклинания ушли в молоко. Элли даже не пришлось ставить щит — она просто отошла в сторону, наблюдая, как он размахивает палочкой.
— Не спеши! — крикнул Лео с трибуны.
Дэнни попытался замедлиться, но Элли уже поймала ритм. Она вскинула щит — плотный, многослойный, с гашением по всем частотам. Дэнни бил, бил, менял заклинания, но щит стоял, как стена. А потом Элли заметила, что он выдохся. Дыхание сбилось, палочка опустилась чуть ниже, и левый бок открылся.
Она ударила Expelliarmus — точно, без лишней силы. Палочка вылетела из руки Дэнни и укатилась под трибуны.
— Ах ты! — выдохнул Дэнни и рванул за ней, забыв про всё на свете.
Элли не стала ждать, пока он вернётся. Она подняла палочку, поймала его на бегу и произнесла:
— Petrificus Totalus.
Дэнни застыл с вытянутой рукой в неуклюжей позе, а эгида у него на груди полыхнула ярко-красным и лопнула с тихим хлопком.
Мадам Хуч подняла руку.
— Победа Элли. Первый раунд, досрочно.
Она взмахнула палочкой, снимая заклинание с Дэнни. Тот пошатнулся, потёр затекшие плечи и пошёл подбирать палочку.
— Я даже не понял, как это случилось, — сказал он, возвращаясь к скамьям.
— Ты профукал палочку, — объяснила Элли. — Надо было вовремя пригнуться и поставить щит.
— А, — Дэнни почесал затылок. — В следующий раз запомню.
Они вернулись к скамьям. Лео встретил Дэнни с усмешкой:
— Ну я же говорил.
— Ты говорил «кирдык», — обиженно сказал Дэнни. — Это не предупреждение, это издевательство.
— Это было пророчество, — парировал Лео. — И оно подтвердилось.
Миранда и Софи засмеялись. Элли улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает.
Мадам Хуч объявила следующую пару: двое старшекурсников вышли на площадку, и зал снова наполнился треском заклинаний и свистом рассекаемого воздуха.
Пока шёл бой, компания вольготно рассиживалась на скамье. Дэнни, всё ещё полный впечатлений, рассказывал Софи, как Элли его «уделала». Миранда сидела рядом с Элли, шептала: «Ты была великолепна. А он так смешно побежал за палочкой». Элли отмахивалась, но чувствовала себя легко и свободно — впервые в дуэльном клубе.
— Слушай, — Дэнни переключился на Лео, — а ты когда выходишь?
— После этой пары, наверное. — Лео кивнул на площадку, где старшекурсники заканчивали второй раунд.
— А с кем?
— С Томасом Грином, с Пуффендуя. Он здорово защищается, но медленный.
— Ты смотри мне! Я буду за тобой следить.
— Ты же и так смотришь, — усмехнулся Лео.
— Ну, может, я потом тоже попробую ещё разок. Если Элли не будет против.
Элли подняла бровь:
— Я не против. Только теперь не открывайся и за палочкой не бегай.
— Я постараюсь.
Мадам Хуч объявила конец боя. Следующая пара: Лео, Гриффиндор, и Томас Грин, Пуффендуй.
Лео поднялся, похлопал Дэнни по плечу и вышел на площадку. Элли смотрела, как он встаёт в стойку — легко, уверенно, палочка в руке расслабленно, но готово к удару.
— Начали! — скомандовала мадам Хуч.
Лео атаковал сразу. Без разведки, без пауз. Stupefy, Impedimenta, снова Stupefy — с разной частотой, разными углами, сбивая ритм. Томас защищался плотно, его щит был монолитным и прочным, но Лео не давал ему времени перестроиться. Он давил, наращивал темп, и на второй минуте щит Томаса дрогнул.
— Сейчас, — прошептала Элли.
Лео сделал ложный выпад влево, заставив Томаса сместить защиту, и ударил:
— Bombarda!
Заклинание врезалось в щит с оглушительным треском. Защита Томаса вспыхнула, пошла паутиной трещин и рассыпалась. Томас на мгновение остался без прикрытия, и Лео, не мешкая, бросил Incendio. Огненный шар ударил в эгиду на груди противника, кристалл полыхнул алым и лопнул.
Мадам Хуч подняла руку:
— Победа Лео. Первый раунд, досрочно.
Лео опустил палочку. Томас, отряхивая мантию, криво усмехнулся:
— Сильно, ничего не скажешь.
— Ты хорошо держался, — ответил Лео. — Просто я разогнался.
Они пожали руки, и Лео вернулся к скамье под свист и аплодисменты. Дэнни встретил его с открытым ртом:
— Ты… ты его просто смёл. Bombarda в щит, а потом Incendio — и готово!
— Тактика, — Лео пожал плечами, но было видно, что он доволен. — Не давать опомниться.
— Мне бы так научиться, — вздохнул Дэнни. — Слушай, а можно я сейчас ещё попробую? Запишусь на следующую дуэль?
— Уже поздно, — Лео посмотрел на настенные часы. — Мне ещё уроки делать, я задержаться не могу.
Элли тоже поднялась. Ей вдруг показалось, что в подвале стало душно — от магических светильников, от скопления людей, от собственного волнения, которое ещё не до конца отпустило.
— Я, наверное, тоже пойду, — сказала она. — Что-то душно. Прости Денни, как-нибудь в другой раз. Но ты можешь попробовать и с кем-нибудь другим.
— Мы с тобой, — Миранда уже взялась за сумку, но Элли покачала головой.
— Стой, давайте лучше посмотрим на Дэнни. Если он всё-таки решится.
— Точно! — Дэнни встрепенулся. — Миранда, Софи, вы же останетесь? Поддержите?
— Ну… — Миранда посмотрела на Элли, потом на Дэнни.
— Оставайтесь, — повторила Элли. — Я сама дойду.
— Ладно, — Софи улыбнулась. — Но ты расскажешь, если что-то случится?
— Расскажу.
Элли направилась к выходу, и Лео, переглянувшись с Дэнни, пошёл следом.
— Я тоже пойду, — бросил он другу. — Уроки, сам понимаешь.
— Понимаю, — кивнул Дэнни, уже погружённый в обсуждение своей будущей дуэли с Мирандой.
Коридоры замка встретили их тишиной. Магические факелы горели ровно, за окнами уже стемнело, и только редкие ученики спешили по своим делам. Лео шёл рядом с Элли, не торопясь, чувствуя, что она не просто вышла подышать — ей нужно было отойти от шума и суеты.
— Ты сегодня здорово сражалась, — сказал он, когда они свернули в пустой коридор. — Дэнни даже пикнуть не успел.
— Он слишком торопился, — ответила Элли. — И побежал за палочкой. Если бы он не растерялся, я бы так легко не выиграла.
— Но ты выиграла. И не пряталась за щитом, как в прошлый раз.
— Да, — Элли задумалась. — Вейн был прав. Надо не ждать, а искать момент.
Они помолчали. Лео видел, что она о чём-то думает, и не торопил.
— Слушай, — сказала Элли, когда они вышли в главный коридор, ведущий к башням. — Ты помнишь, я рассказывала про наш проект с Дорианом?
— Помню. Волновая динамика, кажется.
— Да. Мы вчера пол вечера спорили, представляешь? Я нашла несоответствие в его формулах, он доказывал, что его способ лучше. И мы решили, что нужен эксперимент.
— И что за эксперимент?
— Нужно собрать Фазовый фиксатор Лигхмана. Это устройство, которое показывает волновую структуру заклинания. — Элли говорила быстро, словно боялась, что передумает. — Для него нужен один редкий ингредиент. Бутон лунного корня, заряженный полнолунием от колодезьного озера.
Лео нахмурился:
— Это где ж его взять?
— Дориан ходил к Слизнорту. Обычный лунный корень есть, а заряженного — нет. Следующая поставка через два месяца. — Элли вздохнула. — Так что эксперимент откладывается.
Они вышли на улицу. Осенний ветер пах листвой и сыростью, но дышать стало легче. Луна ещё не взошла, но небо на западе ещё светлело.
— А почему вы сами не сходите? — спросил Лео.
— Куда?
— Ну, к этим озёрам. Там же, наверное, где эти колодезьные озёра растут бутоны лунного корня? Вы же читали, где они растут?
Элли остановилась.
— Ты что, с ума сошёл? Ближайшее такое озеро в Запретном лесу — это опасно. Там и кентавры, и тролли, и ещё неизвестно что.
— Ну, ты не одна же пойдёшь, — Лео пожал плечами. — Я с вами. Можно позвать Кая. Он крутой, он справится. Да и в лесу он как-то раньше уже бывал. И Дориан, он же старшекурсник. Вчетвером-то мы точно не пропадём.
Элли смотрела на него, не зная, что сказать. Идея была безумной. И в то же время… она уже думала об этом. Вчера, когда Дориан сказал, что придётся ждать два месяца, в голове мелькнула та же мысль.
— Дориан не согласится, — сказала она, наконец. — Он за безопасность. И вообще… он не любит риск.
— А ты спроси, — настаивал Лео. — Может, он и не против. Я Кая спрошу. Если согласятся, пойдём в выходные.
Элли молчала. Внутри боролись два чувства: страх перед лесом и нетерпение — ждать два месяца казалось невозможным.
— Я поговорю с ним, — сказала она тихо. — Но ничего не обещаю.
— Ладно, — Лео улыбнулся. — Если что, я с вами.
Элли посмотрела на него. В полутьме его лицо казалось серьёзным, но глаза улыбались.
— Спасибо, — сказала она. — За… ну, за то, что предложил.
— Не за что. — Лео повернулся к замку. — Пойдём? Там уже совсем темно.
— Пойдём.
Они зашагали обратно, и в их шагах было что-то общее — как у людей, которые договорились о чём-то важном, даже если слова ещё не были сказаны до конца.
В башне Когтеврана было тепло и тихо. Магические светильники под потолком горели ровным золотистым светом, камин потрескивал, отбрасывая танцующие тени на гобелены и книжные шкафы. Несколько студентов сидели в дальнем углу, перешёптываясь над домашним заданием, но в целом гостиная выглядела почти пустой.
Элли вошла быстро, не останавливаясь у входа. Она сразу заметила Дориана. Он сидел в кресле у камина, вытянув ноги к решётке, и держал в руках свежий номер «Хогвартского вестника». Рядом на столике стояла чашка с остывшим чаем.
Она подошла, остановилась напротив. Дориан поднял глаза, отложил газету.
— Ты уже вернулась? Я думал, вы задержитесь в клубе.
— Мы с Лео ушли пораньше, — сказала Элли и опустилась в соседнее кресло. — Дэнни остался, хотел ещё раз попробовать.
— Как прошло?
— Нормально. Я выиграла. Лео — тоже.
— Молодцы.
Повисла пауза. Элли сжала руки на коленях, собираясь с мыслями.
— Дориан, я хотела поговорить.
Он повернулся к ней, внимательно глядя.
— Слушаю.
— Я сегодня говорила с Лео. После клуба. Рассказала ему про наш спор, про ингредиент, про то, что эксперимент откладывается. И он предложил…
Она запнулась.
— Что предложил?
— Самим сходить в Запретный лес. За бутоном.
Дориан не ответил сразу. Смотрел на неё, и выражение его лица не изменилось — только бровь чуть приподнялась.
— Он серьёзно?
— Вполне.
— И ты думаешь, это хорошая идея?
— Я думаю, — Элли говорила медленно, — что ждать два месяца — это долго. А полнолуние — через два дня.
— И ты хочешь пойти? Втроём? Ты, я и Лео?
— Не втроём. — Элли покачала головой. — Лео сказал, что позовёт Кая. Если Кай согласится, то вчетвером.
Дориан откинулся на спинку кресла.
— Запретный лес — это не дуэльный клуб, Элли. Там не будет судьи, который остановит бой.
— Я знаю.
— И ты хочешь, чтобы мы пошли туда вчетвером? Третьекурсники и два шестикурсника, один из которых — староста?
— Лео сказал, что Кай в лесу бывал.
— Кай в лесу бывал с патрулём, а не с тремя искателями приключений.
В голосе Дориана не было злости, но была твёрдость. Элли знала этот тон.
— Я просто спросила, — сказала она, опуская глаза. — Лео сказал, что надо спросить. Я и спросила.
Она поднялась.
— Ладно. Спокойной ночи.
Дориан кивнул. Элли ушла к лестнице, ведущей в спальню девочек, и скрылась в проёме.
Он остался один. Снова взял газету, но читать не стал — смотрел на заголовок первой полосы. «Гриффиндор берёт реванш: капитан Кай и его друг переиграли Слизерин за три дня».
Он перечитал абзац про «друга», про то, как «теория не разошлась с практикой». Его пальцы сжали край страницы. Потом резко швырнул газету на столик, схватил со стола первый попавшийся листок пергамента, обмакнул перо в чернильницу и с такой силой чиркнул по бумаге, что перо едва не порвало лист.
— Долбанное гриффиндорское мужество! — вырвалось у него сквозь зубы.
Он написал несколько слов, но остановился. Посмотрел на то, что получилось. Скомкал листок, бросил в камин. Бумага вспыхнула и исчезла в пламени.
Дориан сидел, глядя на огонь, сжав кулаки. Потом снова потянулся за бумагой. Взял чистый лист, перо замерло над чернильницей. Выдохнул.
— Долбанный Кай и его отвага, — сказал он уже тише, почти с усмешкой.
Перо заскрипело по пергаменту. Он написал быстро, размашисто, не останавливаясь:
«Я согласен. Идём в выходные. Дориан»
Сложил лист в бумажный самолётик — резко, уверенно, без обычной аккуратности. Поднялся, подошёл к лестнице, ведущей в спальню девочек, прицелился и запустил.
Самолётик взмыл в воздух, покружил над камином, облетел люстру и скрылся в проёме.
Дориан остался стоять, глядя ему вслед. Потом медленно опустился в кресло, взял чашку с давно остывшим чаем, но пить не стал — просто держал в руках, глядя на огонь.

Боггарт

В лаборатории, которую выделил Рэйвенскрофт, пахло старым деревом и пылью. Манекены в углах, казалось, наблюдали за сборами с немым любопытством. На длинном столе, где обычно лежали черновики и формулы, теперь громоздились рюкзаки, свёртки и фляги.
Элли проверяла содержимое своего рюкзака по списку, который сама же и составила вечером. Дориан сидел на краю стола, крутил в руках два небольших диска, похожих на карманные часы, и что-то тихо бормотал, настраивая их.
— Вода, — перечисляла Элли. — Зелье шиповника на случай царапин. Сухой паёк на два дня. Светящаяся нить. Рыба для миссис Норрис…
— Рыба? — Лео, который вошёл вместе с Каем, удивлённо поднял бровь. — Ты собралась ловить рыбу в Запретном лесу?
— Это для отвлечения кошки мистера Смита, — пояснила Элли, не поднимая головы. — Если нас увидят, бросаем в сторону — миссис Норрис отвлечётся.
— А если она не любит рыбу?
— Все кошки любят рыбу, — отрезала Элли.
Кай хмыкнул, скинул с плеча рюкзак и выложил на стол своё снаряжение. Два небольших охотничьих ножа в кожаных ножнах, фляга, тёплая куртка, моток верёвки.
— Ножи? — Дориан поднял голову. — Мы в лес идём, а не на дуэль с оборотнями.
— В лесу нож может пригодиться, — спокойно ответил Кай. — Ветки обрубить, верёвку разрезать. Или если застёжку на рюкзаке заклинит.
— Или если тролль нападёт, ты его зарежешь? — не унимался Дориан.
— Нет, если тролль нападёт, я буду использовать палочку. Но ножи — это просто инструмент.
Лео одобрительно кивнул, глядя на брата. Сам он тоже прихватил небольшой складной нож, который подарил Денни на прошлое Рождество, но пока стеснялся показать.
— Ладно, — Дориан спрыгнул со стола, подошёл к Каю. — Смотри.
Он протянул ему один из дисков.
— Это что?
— Компас. Но не обычный. — Дориан взял второй диск, повернул его крышку. — Я их зачаровал. Один указывает на колодезьное озеро, где растёт лунный корень. Второй — на Хогвартс.
— И ты будешь их тащить? — Кай повертел диск в руках. — А если потеряем?
— Не потеряем. — Дориан спрятал оба компаса во внутренний карман куртки. — Я их настроил так, что они резонируют друг с другом. Пока они у меня, мы не заблудимся. Но если разделимся… — он запнулся.
— Не будем разделяться, — твёрдо сказала Элли, закрывая рюкзак. — В Запретном лесу разделяться — глупо.
— Согласен, — кивнул Кай. — Поэтому все держатся вместе. Особенно вы двое, — он посмотрел на Лео и Элли.
— Мы не маленькие, — буркнул Лео, но без обиды.
— Я знаю. Но лес есть лес.
Они переоделись. Поверх спортивных костюмов — школьные мантии, чтобы в замке не привлекать внимания. Мантии были тёплыми, но не слишком удобными для лазания по кустам, поэтому в лесу их планировали снять и убрать в рюкзаки.
— Всё? — Дориан оглядел компанию. — Еда, вода, зелья, компасы, палочки, ножи. Ничего не забыли?
— Рыбу забыли, — напомнила Элли, сунув в карман свёрток.
— Рыбу не забыли, — усмехнулся Кай. — Теперь точно всё.
Они вышли в коридор. Было около часу дня — время, когда большинство студентов обедали в Большом зале, а коридоры пустовали. Кай вёл, Дориан замыкал, Лео и Элли шли в середине.
В подвале, у поворота к боковому выходу, они замерли. Где-то впереди послышалось шарканье.
— Завхоз, — шепнул Дориан.
Элли достала рыбный хвост, бросила в противоположную сторону. Хвост шлёпнулся о каменный пол, и шарканье сменилось быстрым цоканьем когтей.
— Миссис Норрис, — выдохнул Лео.
Кай рванул вперёд. Они проскочили поворот, выскочили к тяжёлой дубовой двери, толкнули её и вывалились наружу — в холодный осенний воздух, под серое небо.
— Быстро, — бросил Кай, оглядываясь.
Они сбежали по каменным ступеням, пересекли пустырь и скрылись в тени деревьев на опушке Запретного леса.
Только там, в полумраке под кронами, они остановились перевести дух.
— Снимаем мантии, — скомандовал Кай, расстёгивая пуговицы.
Через минуту они стояли в спортивных костюмах, с рюкзаками за плечами. Дориан достал компас, настроенный на озеро, подождал, пока стрелка успокоится.
— Туда, — он показал направление. — Если верить карте, примерно полдня пути.
— А если не верить? — спросил Лео.
— Тогда дольше. — Дориан спрятал компас. — Поэтому давайте верить.
Кай достал палочку, зажёг Lumos, хотя солнце ещё не село — в лесу было сумрачно.
— Всё, — сказал он. — Обратного пути нет. Пошли.
Они шагнули в чащу, и тени сомкнулись за их спинами.
В лесу было сумрачно, хотя солнце ещё не село. Кроны старых дубов и буков смыкались над головой, пропуская лишь редкие лучи, которые дрожали в сыром воздухе, как золотые нити. Пахло прелыми листьями, грибами и чем-то звериным, неуловимым.
Они шли слегка пригнувшись. Кай — первым, с компасом в руке, прорубая путь там, где ветки становились слишком низкими. За ним — Лео, который то и дело оглядывался на Элли, проверяя, не отстала ли. Элли двигалась легко, хотя лес явно был ей в новинку. Дориан замыкал шествие, поглядывая по сторонам с видом человека, который уже жалеет, что согласился, но не подаёт виду.
— Хороший лес, — сказал Лео, перешагивая через корень. — Грибы, наверное, тут огромные.
— Ты грибы собирать пришёл или корень? — усмехнулся Кай, не оборачиваясь.
— И то, и другое. Многозадачность.
— У нас нет корзинки, — заметила Элли. — И вообще, половина грибов в Запретном лесу ядовитые.
— А вторая половина — вкусные? — спросил Лео.
— Вторая половина — тоже ядовитые, но чуть меньше.
Дориан издал сдавленный звук, похожий на смешок.
— Ты чего? — обернулся Лео.
— Ничего, — Дориан сделал лицо попроще. — Просто представил, как ты жаришь мухоморы на костре.
— Я аккуратный, — обиделся Лео. — Спрошу у Элли, какие можно.
— Спрашивай, — кивнула Элли. — Я тебе целый список составлю. «Сто способов умереть в Запретном лесу».
Кай хмыкнул.
Они шли уже несколько часов. Лес менялся: высокие стволы сменялись корявыми, низкорослыми деревьями, земля стала мягче, и ноги начали слегка вязнуть в прелой листве. Воздух сделался тяжелее, пахло сыростью.
— Вода близко, — заметила Элли. — По карте, мы выходим к ручью.
— Или к болоту, — сказал Дориан. — Судя по запаху.
— Оптимист, — фыркнул Лео.
— Реалист.
Кай остановился, подождал, пока остальные поравняются.
— Смотрите, — сказал он, показывая вперёд.
Тропа, по которой они шли, упиралась в широкую полосу тёмной воды. Она не блестела — стояла, неподвижная, как зеркало, в котором отражались низкие ветки деревьев. Дальше не было ни мостков, ни брода — только чёрная гладь.
— Это не ручей, — сказала Элли, подходя ближе. — Болото.
— Обойдём? — предложил Дориан.
— Если обходить, то далеко, — Кай достал карту. — Этот участок тянется почти до самого озера. Придётся перебираться.
— Как?
Кай огляделся, заметил поваленный ствол, лежащий в нескольких шагах от воды.
— Сделаем мост, — сказал он, доставая палочку.
Он подошёл к дереву, прицелился.
— Wingardium Leviosa.
Ствол дрогнул, приподнялся над землёй. Кай повёл палочкой, и дерево медленно поплыло в воздухе, разворачиваясь поперёк болотной промоины. С мерзким чавканьем оно легло на противоположный берег, подняв тучу брызг.
— Прошу, — Кай сделал жест. — Только аккуратно, может шататься.
Лео пошёл первым, балансируя с вытянутыми руками. Дошёл до середины, чуть не поскользнулся, но удержался и спрыгнул на твёрдую землю.
— Легко! — крикнул он.
— Сейчас посмотрим, — сказала Элли и ступила на ствол.
Она двигалась осторожнее, но увереннее — центр тяжести держала низко, руки расставила в стороны. Через минуту она уже стояла рядом с Лео.
Дориан перешёл третьим, не торопясь, и только Кай замкнул шествие, бросив последний взгляд на тёмную воду.
— Живы, — констатировал он, спрыгивая на берег.
— А кто сомневался? — улыбнулся Лео.
Дальше лес стал другим. Деревья стояли реже, зато между ними появились кочки, поросшие мхом, и лужи, в которых хлюпала вода. Воздух сделался холодным и влажным, но настроение не портилось — они перебрались через препятствие, и это было маленькой победой.
— Здесь кто-то живёт, — сказала Элли, показывая на свежие следы в мягкой земле. — Большие, с когтями.
— Тролли, — кивнул Кай. — Значит, мы идём правильно. Тролли любят селиться у болота.
— Утешил, — буркнул Дориан.
— Не ной, — парировал Кай. — Ты сам согласился.
— Я согласился дойти до озера, а не стать чьим-нибудь обедом.
— Обед — это гриффиндорцы, — вставил Лео. — Когтевранцев они не едят, слишком умники.
— Это ты сейчас кого умником назвал? — прищурилась Элли.
— Себя, конечно.
Она фыркнула.
Солнце уже скрылось за кронами, и в лесу сгустились сумерки. Кай зажёг Lumos, и жёлтый свет выхватил из темноты коряги, мох и чьи-то глаза, блеснувшие в кустах и сразу пропавшие.
— Ещё немного, — сказал Дориан, сверяясь со вторым компасом (тот, что на озеро). — По стрелке, озеро уже близко.
Они вышли на небольшую поляну, окружённую чахлыми берёзами. В центре лежал огромный валун, покрытый мхом, а за ним начиналась густая стена кустарника.
— Кажется, мы пришли, — сказал Кай, выключая свет. — Озеро — за этими кустами.
— Почему так тихо? — спросила Элли, оглядываясь.
Действительно, лес затих. Не было слышно ни птиц, ни шороха веток, ни далёкого уханья совы. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным.
— Не нравится мне это, — прошептал Лео.
И в этот момент из-за валуна вышел человек. Неопрятный, в грязных сапогах, с косматой бородой, свалявшейся колтунами. Одежда висела лохмотьями, а глаза смотрели тяжело, исподлобья, с той злой пустотой, от которой хотелось отшатнуться.
Он поднял грязный палец, направил на Кая и начал зло пыхтеть — без слов, просто выдыхая воздух сквозь стиснутые зубы, как зверь, который готовится к прыжку.
Кай стоял, не двигаясь. Палочка повисла вдоль тела, лицо побелело, глаза расширились. Он смотрел на этого человека так, будто увидел призрака — а может, так и было.
Человек поднял кулак над головой и побежал на Кая. Тяжело, грузно, но быстро.
Кай очнулся. Вскинул палочку, выкрикнул:
— Incarcerous!
Толстые верёвки вырвались из палочки, обвили фигуру, но мужчина даже не замедлился. Верёвки прошли сквозь него, как сквозь туман, и упали на землю.
— Petrificus Totalus! — снова выкрикнул Кай, но заклинание не сработало.
Фигура приближалась, кулак заносился для удара.
— Это не человек, — резко сказал Дориан, выступая вперёд. — Это боггарт, Кай. Riddikulus!
Он взмахнул палочкой, и фигура дёрнулась, сжалась, превратилась в маленького трясущегося человечка, который беспомощно тряс кулачками и пыхтел, как закипающий чайник.
Кай выдохнул, опустил палочку и отвернулся.
Боггарт не исчез. Он перекинулся на Элли, и теперь перед ними стояло нечто огромное, зелёное, с перепончатыми крыльями и щупальцами, которые извивались, как змеи. Голова напоминала череп с горящими глазами.
Элли замерла. Её палочка дрожала в руке.
— Что это? — выдохнул Лео.
— Ктулху… — прошептала Элли. — Этого не может быть…
— Riddikulus! — выкрикнул Дориан, но заклинание не сработало — боггарт уже привязался к Элли.
— Элли, давай! — крикнул Лео. — Ты можешь!
Элли сглотнула, подняла палочку, посмотрела в глаза чудовищу. В её голове пронеслось: «Это не настоящее. Это просто страх. Я читала о нём в книге. Книга не может меня убить».
— Riddikulus! — выкрикнула она.
Чудовище дёрнулось, его щупальца начали чихать — громко, по-детски, а из головы-черепа вылетели разноцветные конфетти. Оно уменьшилось, превратилось в тыкву с вырезанной улыбкой, которая покатилась по земле и замерла.
Элли выдохнула, опираясь на колени.
— Жива? — спросил Лео.
— Жива, — прошептала она.
Но боггарт не закончил. Он метнулся к Дориану, и перед ним возникло зеркало. Высокое, в резной раме, с чистой, как лёд, поверхностью.
— Зеркало? — удивился Лео. — Он боится зеркал?
Дориан не ответил. Он смотрел в зеркало и видел там… ничего. Пустоту. Собственное отсутствие. Он стоял перед ним, а отражения не было.
— Что там? — спросила Элли, но Дориан не слышал.
Он смотрел на пустоту и чувствовал, как внутри всё обрывается.
— Дориан! — крикнул Кай, поворачиваясь к нему. — Riddikulus!
Но заклинание не сработало — Кай был слишком далеко.
— Сам, — выдавил Дориан, поднимая палочку. — Я сам.
Он посмотрел на зеркало, на пустоту, и в голове пронеслось: «Это не я. Это боггарт. Я не пустой. Я хочу… я хочу быть».
— Riddikulus! — закричал он.
Зеркало треснуло. Осколки посыпались на землю, и в каждом из них заплясал маленький Дориан — кружился, смеялся, махал руками. Дориан выдохнул, и его плечи опустились.
— Ты как? — спросил Кай, подходя ближе.
— Нормально, — ответил Дориан, пряча палочку.
Боггарт, ослабленный, метнулся к Лео. Перед ним возник Кай — но не живой, а истекающий кровью. Из раны на боку сочилась алая жидкость, лицо было бледным, глаза мутными.
— Ты не успел, — прошептал умирающий Кай. — Я всегда тебя прикрывал, а ты… ты меня подвёл.
Лео замер. Палочка выпала из его руки.
— Лео! — закричал настоящий Кай. — Это не я! Слышишь?! Это не я!
— Я… я не могу… — прошептал Лео.
— Riddikulus! — выкрикнул Кай, и его заклинание накрыло боггарта.
Умирающий Кай дёрнулся, уменьшился, превратился в плюшевого дракончика с бантиком на шее. Дракончик чихнул, выпустил облачко искр и упал на землю.
Лео опустился на колени, тяжело дыша. Настоящий Кай подошёл к нему, положил руку на плечо.
— Я живой, идиот, — сказал он тихо. — И не собираюсь умирать.
Лео поднял голову, посмотрел на брата, и на его лице появилась слабая улыбка.
— Ты меня напугал, — сказал он.
— Я заметил.
Боггарт исчез. Тишина снова накрыла лес, но теперь она не казалась угрожающей — просто тишиной.
— Что это было? — спросила Элли, когда дыхание выровнялось.
— Боггарт, — ответил Дориан, садясь на валун. — Питается страхом. Мы его прогнали.
— Надолго?
— Не знаю, — признался Дориан. — Но сейчас он ушёл.
Кай оглядел остальных.
— Все целы?
— Целы, — кивнул Лео, поднимаясь с земли.
— Тогда идём дальше. — Кай взял компас, сверился со стрелкой. — Озеро — за кустами. Ещё немного.
Он шагнул вперёд, и остальные двинулись за ним. Никто не спрашивал про мужчину, про зеркало, про Ктулху. Каждый думал о своём, и этого было достаточно.

Ночь у колодезьного озера

Они вышли из кустарника, и лес расступился.
Озеро лежало перед ними — идеально круглое, словно его отчертили гигантским циркулем. Вода была тёмной, почти чёрной, но в ней отражалось бледное небо, и от этого казалось, что озеро светится изнутри. По берегу, склонив низкие кроны, стояли ивы — жёлтые, почти без листьев, их ветви касались воды, как струны арфы.
— Красиво, — тихо сказала Элли.
— Да, — ответил Кай. — Но давайте не будем любоваться. Нужно найти место для лагеря.
Они обошли озеро по дуге, выбирая полянку, скрытую от ветра и защищённую деревьями. В одном месте берег расширялся, образуя небольшой карман между корнями старой ивы. Там и решили остановиться.
Кай обошёл периметр, накладывая чары: Muffliato, чтобы заглушить звуки, Salvio Hexia, чтобы отогнать мелких тварей, и маскировочное заклинание, которое делало их костёр невидимым для случайного взгляда со стороны. Дориан помогал, проверяя, не осталось ли слабых мест в защите.
Элли и Лео тем временем соорудили из веток и палок шалашик для костра, расстелили на земле плащ, который захватил Кай, и разложили припасы: бутерброды с ветчиной, фляги с водой и соком, несколько кусочков вяленого мяса и маленький пузырёк с зельем шиповника — на случай царапин.
— Почти пикник, — сказал Лео, садясь на корточки. — Не хватает только десерта.
— В Запретном лесу десерт — это если тебя не съели, — отозвался Дориан, возвращаясь к костру.
Кай щёлкнул палочкой, и между камней вспыхнуло пламя. Небольшое, аккуратное, но тёплое. Огонь отбрасывал танцующие тени на лица, и сразу стало уютнее.
— Так, — Кай опустился на плащ, взял бутерброд. — До полнолуния ещё пара часов. Идти дальше в темноте - смысла нет. Предлагаю переночевать здесь, а утром собрать корень и двинуться обратно.
— А если оборотни или кто похуже придёт? — спросил Лео.
— Чарами прикрылись, — ответил Дориан. — И костёр не видно. Если они не наткнутся на нас случайно, мы в безопасности.
— А если наткнутся?
— Тогда будем биться, — спокойно сказал Кай. — Но шанс невелик. Тем более с одной стороны мы прикрыты водой - озеро рядом.
— А боггарта мы уже встретили, — добавила Элли. — Лес хранит и более опасных существ, видимо нам, наверное, везёт.
— Слышали? — Лео усмехнулся. «Везёт» в исполнении Элли прозвучало то ли как вывод, то ли как сарказм.
Они ели молча, слушая потрескивание костра и далёкие звуки леса. Где-то ухнула сова, что-то прошуршало в кустах, но чары держали, и тишина оставалась спокойной.
— А что это было с тобой? — спросил Лео, кивнув на Элли. — Это чудовище… Ктулху? Кто это?
Элли поморщилась, но без обиды.
— Я в детстве читала всё подряд. И однажды мне попалась книга Лавкрафта. Там были рассказы о древних чудовищах, и одно из них — Ктулху. С щупальцами, крыльями, головой-черепом. И иллюстрация... я её запомнила.
Она помолчала, потом тихо добавила, глядя в огонь:
— У Достоевского, по-моему, есть мысль, что человек больше всего боится не того, что ему непонятно, а того, что он сам себе напридумывал. Вот и я напридумывала себе чудовище, которое воплощает всё, чего я не понимаю и не контролирую. А боггарт просто вытащил это наружу. — Она отпила из фляги. — Глупо, правда? Бояться выдуманного монстра из книги.
— Не глупо, — сказал Дориан. — Книги бывают страшными.
— А ты чего боишься? — спросил Лео, поворачиваясь к нему. — Зеркал?
Дориан помолчал.
— Это не просто зеркало. Это зеркало Еиналеж. Оно показывает самые сокровенные желания человека. А я посмотрел в него и не увидел отражения. — Его голос стал тише. — Я испугался, что я пустой. Что у меня нет мечты, нет желаний. И тогда я — не живой. Просто… дышу.
— Но это не так, — тихо сказала Элли. — Ты пошёл с нами в лес. У тебя есть желание — провести эксперимент, доказать свою теорию.
— И помочь Элли, — добавил Кай.
Дориан криво усмехнулся:
— Возможно.
Он посмотрел на Лео.
— А ты? Твой боггарт был в моём обличье, не знал что ты за меня так переживаешь. – Он потрепал брата за волосы. – Ты что, не заметил сразу что он не настоящий. Почему ты его так испугался?
Лео потупился.
— Это был ты, Кай. Умирающий. Обвинял меня в том, что я не успел, что я всех подвёл. — Лео сглотнул. — Я боюсь, что не смогу защитить тех, кто мне дорог.
Кай положил руку ему на плечо.
— Я живой. И не собираюсь умирать.
— Я знаю.
Наступила тишина. Костер потрескивал. Элли перевела взгляд на Кая, но не спросила — она понимала, что не нужно.
Лео, помолчав, сказал:
— Кай… тот мужчина. Это был отец?
Кай не ответил сразу. Сжал губы, потом кивнул.
— Да.
— Я его смутно помню, — сказал Лео. — Он был… злым?
— Он был чудовищем. — Кай говорил глухо, не глядя на огонь. — Он избивал мать. И меня. Лео, тебя он не трогал — ты был слишком маленьким. Однажды мать сбежала, забрала нас. Больше мы его не видели.
Никто не произнёс ни слова. Элли смотрела на огонь, Дориан — на свои руки. Лео молчал, придвинувшись к брату.
— Всё, — сказал Кай, поднимая голову. — Хватит. Мы пришли за делом, а не…
Он не договорил.
— Смотрите, — прошептала Элли, глядя на озеро.
По берегу, вдоль кромки воды, один за другим начали распускаться белые бутоны. Они раскрывались медленно, словно нехотя, и загорались мягким, серебристо-синим светом. С каждым мгновением их становилось всё больше — и вот уже весь берег засиял холодным лунным сиянием.
— Полнолуние, — сказал Дориан, поднимаясь. — Они зарядились.
— Пора собирать, — кивнул Кай, вставая.
Элли и Дориан подошли к воде, присели на корточки. Элли достала маленький нож, который захватила из лаборатории, и показала, как аккуратно срезать бутон — чтобы не повредить корень и не потерять магические свойства.
— Понял, — сказал Дориан, принимая у неё второй ножичек.
Они работали быстро, но осторожно. Лео и Кай остались стоять на страже, но краем глаза следили за светящимися цветами — зрелище было завораживающим.
— Достаточно. Нам хватит и трёх-четырёх, — тихо сказал Дориан, когда у них в мешочке оказалось пять бутонов.
— Глупости, — отозвался Кай, услышав это. — Надо брать много на всякий случай. Второй раз переться из-за того, что одного не хватило?
Дориан и Элли переглянулись. Элли вздохнула, Дориан пожал плечами.
— Ладно, — сказал он. — Но больше десяти не надо, они быстро теряют силу.
Они продолжили собирать. Кай, наклонившись к Лео, шепнул так, чтобы Элли не слышала:
— Слушай, а ты себе классную подружку завёл. Обязательно позови её в Хогсмид. Покататься на лодке или конфет купить.
Лео вспыхнул так, что даже в полутьме было заметно.
— Заткнись! — прошипел он, дёрнув брата за рукав.
Кай ухмыльнулся и отступил на шаг, явно довольный произведённым эффектом.
Через несколько минут в мешочке Дориана оказался десяток бутонов.
— Хватит, — сказал он твёрдо. — Если возьмём больше, они завянут до того, как мы их используем.
Кай кивнул, не споря.
Элли последний раз провела рукой над светящимися цветами, словно прощаясь, и вернулась к костру.
Они снова устроились на расстеленном плаще, подбросили веток в костёр. Дориан обновил маскировочные чары, Кай проверил периметр.
— Предлагаю дежурить по очереди, — сказал Кай, возвращаясь. — Я первый, потом Дориан. По два часа.
— Я тоже буду дежурить, — неожиданно заявил Лео. — Втроём надёжнее.
Кай и Дориан переглянулись.
— Хорошо, — кивнул Кай. — Тогда я первый, потом Лео, потом Дориан.
— Тогда и я могу, — сказала Элли, поднимая голову от рюкзака.
Кай улыбнулся, покачал головой:
— Элли, мы втроём справимся. А ты лучше выспись — завтра бутоны нести и обратно идти. И вообще, девушкам положено отдыхать.
— Это рыцарство, так что не спорь, — добавил Дориан, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка.
Элли фыркнула, но спорить не стала. Завернулась в мантию, закрыла глаза.
— Только разбудите, если что, — пробормотала она.
— Обязательно, — ответил Кай.
Первый час прошёл спокойно. Кай сидел у костра, смотрел на тёмную гладь озера, слушал, как дышат спящие. Когда пришло время будить Лео, он легонько тронул брата за плечо.
— Твоя очередь.
Лео сел, протёр глаза, зевнул.
— Что-то было?
— Тишина. Только сова пролетела.
— Ладно.
Кай лёг, свернувшись калачиком, и почти сразу уснул.
Лео смотрел на огонь, потом на озеро, потом на Элли, которая спала в трёх шагах от него. Вспомнил слова Кая и снова покраснел, хотя никто этого не видел.
— Глупости, — прошептал он себе под нос. — Какие ещё лодки.
Через два часа он разбудил Дориана.
— Всё тихо, — сказал Лео. — Спокойной ночи.
— Спокойной, — кивнул Дориан, занимая пост.
Он не спал. Смотрел на звёзды, пробивающиеся сквозь кроны, и думал о зеркале, в котором не увидел себя. «Я здесь, — сказал он мысленно. — Я есть. Я пошёл в этот лес. Значит, не пустой».

Долгая дорога домой

Первые лучи солнца пробились сквозь листву, когда Кай открыл глаза. Он сел, потянулся, огляделся.
— Всё в порядке? — спросил он у Дориана, который всё ещё сидел у костра.
— Порядок.
— Буди остальных. Нужно выдвигаться.
Разбудили Лео и Элли. Быстро перекусили остатками припасов, напились воды из фляг. Кай проверил компас — стрелка указывала на Хогвартс.
— Выходим.
Они затушили костёр, сняли защитные чары и шагнули в лес. Настроение было бодрым — позади остались и боггарт, и ночь, а в мешочке Дориана лежали светящиеся бутоны.
Они шли обратным путём быстрее, чем вперёд. Лес уже не казался таким враждебным — может, потому что солнце уже уверенно пробивалось сквозь рыжую листву.
— Теперь я специалист по Запретному лесу, — сказал Лео, и тут же споткнулся о корень.
— Специалист — это тот, кто знает, как не спотыкаться о коряги, — хихикнула Элли.
— Специалист это не тот, кто не спотыкается, а тот, кто не падает. — Парировал Лео.
— Ну да, пока не упал — значит, специалист. — В её голосе явно прозвучал сарказм.
Кай и Дориан шли молча, но держались настороже. Запах, который они учуяли ещё у озера, становился сильнее.
— Близко, — сказал Дориан.
— Вода, — кивнул Кай, показывая вперёд. — Мы выходим к болоту.
Вскоре деревья расступились, и они увидели знакомую тёмную промоину. Бревно, которое Кай перекинул накануне, всё ещё лежало поперёк, но теперь казалось уже — может, отсырело и чуть осело.
— По одному, — скомандовал Кай. — Лео, за мной.
Они перешли болото по бревну — сначала Лео, потом Элли, затем Дориан, и последним Кай. Бревно шаталось, но выдержало. Кай спрыгнул на твёрдую землю, отряхнул руки.
— Живы, — констатировал он. — Теперь до замка…
Он не договорил.
Из-за деревьев, прямо перед ними, вышли тролли. Трое. Первый — огромный, пузатый, с головой, похожей на камень. Второй — поменьше, но с дубиной, которая, казалось, была больше, чем сам тролль. Третий — низкий, коренастый, с быстрыми, шаркающими движениями.
— Вот чёрт, — выдохнул Лео.
Тролли замерли, уставившись на людей своими маленькими, злыми глазками.
— Без паники, — сказал Кай, хватая палочку. — Работаем парами. Лео, Элли — держитесь вместе, защищайте друг друга. Дориан, со мной.
Он не стал ждать и помчался вперёд. Первый тролль (пузатый) только начал поднимать дубину, а Кай уже атаковал.
— Incendio Maxima!
Огненный шар ударил тролля в грудь с такой силой, что тот на миг пропал из виду в столбе пламени. Лес озарился оранжевым светом, жар ударил в лицо. Но когда огонь рассеялся, тролль стоял — обгоревший, с дымящимися волосами и спаленными бровями, но живой и злой.
— У них врождённая защита от магии! — крикнул Дориан, отступая на шаг. — Прямые атаки почти бесполезны!
— А как вам вот такое? — рявкнул Кай и, не меняя цели, выкрикнул: — Bombarda!
Заклинание ударило в дубину в руках пузатого тролля. Древесина взорвалась изнутри, разлетевшись тысячами щепок. Тролль заревел, тряся обожжённой рукой.
Но второй тролль (с самой большой дубиной) уже бежал на Кая, размахивая своим оружием.
— Кай, левее! — крикнул Дориан, и Кай откатился в сторону, пропуская удар.
Третий тролль быстро рванул к Лео и Элли, перебирая короткими ногами с неожиданной скоростью.
— Стоять! — Дориан взмахнул палочкой, и прямо перед ногами тролля, на уровне колен, возник невидимый щит — Protego, но не для защиты себя, а как преграда.
Тролль споткнулся, взмахнул ручищами и полетел вперёд, пропахав лицом мокрую землю. Дубина выпала, откатилась в кусты.
— Не стойте столбом! — крикнул Дориан Лео и Элли. — Помогите мне с валуном!
Он показал на огромный камень, наполовину вросший в землю у края поляны. Лео и Элли поняли без слов.
— Wingardium Leviosa! — выкрикнули они вдвоём, направив палочки на валун.
Дориан, в отличие от остальных, не выбросил заклинание сразу. Он задержал паузу, накапливая энергию — его техника, растянутая во времени подготовка. Камень дрогнул, медленно, сантиметр за сантиметром, вылезал из земли. Дориан, чувствуя, что энергия достигла пика, резко вскинул сияющую палочку.
— Wingardium Leviosa!
Камень взлетел на три метра в воздух и завис над поверженным троллем, который только начал подниматься.
— Опускаем! — скомандовал Дориан.
Валун рухнул вниз, вдавил тролля в рыхлую болотистую землю. Тот взревел, но не мог пошевелиться — только дёргал ногами, пытаясь выбраться.
— Один готов! — крикнул Лео.
Но радоваться было рано.
Кай носился между двумя оставшимися троллями, как юла. Он уворачивался от дубины, перекатывался, вскакивал, пулял Impedimenta и Stupefy, но тролли лишь замедлялись, не падая. Спортивная подготовка спасала его — ни один удар не достиг цели.
Лео рванул на помощь брату.
— Petrificus Totalus! — выкрикнул он, целясь в ногу второму троллю (тому, с большой дубиной).
Заклинание попало в колено. Нога тролля подкосилась, он начал заваливаться набок. Кай, увидев это, бросил Bombarda — но тролль падал, и заклинание ушло в сторону.
Оно ударило в ствол старой сосны. Дерево с оглушающим хлопком перебилось пополам и с протяжным скрипом начало падать в сторону пузатого тролля.
Дориан уже был наготове. Он вскинул палочку, и Wingardium Leviosa подхватило падающий ствол, чуть скорректировав траекторию. Дерево рухнуло точно на голову первого тролля, увлекая его за собой на землю.
— Кай, убирайся оттуда! — закричала Элли.
Кай и сам это понял. Второй тролль (с дубиной), несмотря на подбитую ногу, поднялся и, хромая, побежал к нему, размахивая дубиной. Кай развернулся и рванул к остальным, на ходу бросая себе под ноги Glacius.
Земля за его спиной покрылась коркой льда.
Дориан мгновенно понял замысел. Он тоже взмахнул палочкой, и лёд расползся дальше, покрывая пространство перед троллем.
Тролль не успел ни повернуть, ни затормозить — его ноги заскользили, он потерял равновесие и полетел прямо в сторону Элли всей своей огромной массой, с занесённой дубиной.
— Осторожно! — крикнул Лео, оттаскивая Элли в сторону.
Но Элли не растерялась. Она вскинула палочку и выставила перед собой Protego — не обычный щит, а слоистый, многочастотный, который она строила для защиты от резонанса. Она не знала, выдержит ли он удар летящей туши, но выбора не было.
Тролль врезался в щит головой. Раздался треск — магическая защита лопнула, как мыльный пузырь, но инерция тролля погасла. Он рухнул на землю в полуметре от Элли, не двигаясь.
— Жива? — выдохнул Лео, всё ещё держа её за плечо.
— Жива, — прошептала Элли, глядя на поверженного тролля.
Кай добежал до них, тяжело дыша. Дориан подошёл сзади, опуская палочку.
— Все целы?
— Похоже, да, — ответил Дориан, оглядывая поле боя. — Тролли без сознания.
— Тогда срочно уходим, — скомандовал Кай. — Пока они не очнулись.
Они не стали ждать. Схватили рюкзаки, перепрыгнули через упавшее дерево и побежали в лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицам, корни норовили сбить с ног, но никто не останавливался.
Только когда поляна с троллями оказалась вдалеке, Кай поднял руку.
— Стойте. — Он согнулся, упёршись ладонями в колени. — Кажется, оторвались.
— Кажется, — выдохнул Лео, падая на траву.
Элли села рядом, прижимая палочку к груди. Дориан стоял, глядя в сторону леса, откуда они прибежали.
— Я предлагаю больше никогда не ходить в Запретный лес, — сказал он.
— Согласна, — кивнула Элли.
— А где бутоны? — спросил Лео, поднимая голову.
— Бутоны при мне, — ответил Дориан, похлопав по сумке. — Целы.
— Тогда всё не зря, — сказал Кай, выпрямляясь. — Но на сегодня, надеюсь, приключений достаточно. Идём к замку, пока нас не хватились.
Они зашагали дальше, медленнее, чем раньше, но без остановок. До Хогвартса оставалось несколько часов пути, и никто не хотел рисковать ещё раз.
Лес поредел. Сквозь кроны уже проглядывали сумерки, а вдалеке, между стволов, замелькали огни Хогвартса. Герои прибавили шаг, хотя ноги гудели от усталости.
— Наконец-то, — выдохнул Лео, когда они вышли на опушку.
— Тише, — шикнула Элли. — Нас могут услышать.
— Никого, — сказал Кай, оглядываясь. — Все в Большом зале, ужин скоро.
Они пересекли пустырь, добежали до боковой двери. Кай приоткрыл её, заглянул внутрь — коридор был пуст.
— Давай, — шепнул он.
Проскользнули по одному, бесшумно, как тени. Дориан закрыл дверь, и они оказались в знакомом каменном коридоре с магическими факелами на стенах.
— Теперь до лаборатории, — сказал он. — Только тихо.
Они двинулись вперёд, стараясь ступать на носки. В коридорах было пусто — студенты ужинали, профессора, скорее всего, тоже.
И вдруг из стены прямо перед ними выплыл призрак.
Дориан едва не вскрикнул. Лео попятился, наступив на ногу Каю.
— Сэр Николас, — выдохнул Кай, узнавая Почти Безголового Ника.
Призрак замер, склонив голову набок. Его полупрозрачное лицо выражало рассеянное любопытство.
— О, — сказал он своим тягучим голосом. — Живые. А чего это вы не на ужине? Уже подали пудинг, между прочим.
Кай вежливо кивнул, стараясь говорить спокойно:
— Добрый вечер, сэр Николас. Мы… не голодны. Решили прогуляться перед сном.
— В мантиях? — Призрак прищурился, но, похоже, не придал этому значения. — Ну-ну. Молодёжь нынче странная. А я, пожалуй, пойду. В башне Гриффиндора сегодня обсуждают мою смерть. Очень лестно, знаете ли.
Он пожал плечами и, не дожидаясь ответа, уплыл сквозь противоположную стену.
Ребята замерли на несколько секунд.
— Он не станет доносить? — прошептала Элли.
— Не думаю, призракам, по большей части, нет дела до живых, — ответил Дориан. — Пошли.
Они свернули за угол и, наконец, добрались до лаборатории. Дориан отпер дверь, пропустил остальных внутрь и сразу наложил заглушающие чары — на всякий случай.
В лаборатории пахло пылью и старым деревом. Манекены в углах, казалось, смотрели на них с укором.
— Выкладывайте всё на стол, — скомандовал Дориан, снимая рюкзак.
Он достал мешочек с бутонами, осторожно развязал его. Серебристо-синий свет озарил лица — бутоны всё ещё светились, хотя уже не так ярко, как на озере.
Элли достала стеклянную банку с зельем-консервантом, которую приготовила заранее. Дориан переложил бутоны внутрь, закрыл крышкой.
— До завтра сохранятся, — сказала Элли, глядя на слабо мерцающую жидкость.
— Завтра с утра и начнём эксперимент, — кивнул Дориан.
— А можно посмотреть? — спросил Лео, не скрывая интереса.
— Мы тоже хотим, — добавил Кай.
Дориан помолчал, потом кивнул:
— Ладно. Приходите после занятий. Но без лишнего шума. И ничего не трогайте.
— Договорились, — сказал Кай.
Они вышли в коридор. Дориан запер дверь.
Элли повернулась к Лео:
— Спасибо, что пошёл. Без тебя мы бы не справились.
Лео смутился, дёрнул плечом:
— Да ладно, я почти ничего не делал. Только в валун помогал и по ногам троллям бил.
— Не скромничай, — Кай хлопнул брата по плечу. — Без нас бы вы даже не пошли.
Элли кивнула.
— Ух, сейчас как пойду переоденусь! Как залезу в горячий душ! Спокойной ночи.
— Спокойной, — ответили хором Кай и Лео.
Кай коротко взглянул на Дориана:
— Пока.
— Пока, — кивнул тот.
Они разошлись в разные стороны: Кай и Лео — к Гриффиндорской башне, Элли и Дориан — к Когтеврану.
Шаги стихли. В коридоре остались только факелы и тени.
Элли и Дориан свернули в коридор, ведущий к башне Когтеврана. Факелы горели ровно, за окнами уже стемнело. Впереди, у поворота, было пусто.
— Ты как? — спросил Дориан, не глядя на неё.
— Устала, — призналась Элли. — Но ничего. Главное — бутоны у нас.
— Главное — мы живы, — поправил Дориан.
И в этот момент из-за угла, прямо перед ними, вылетел Пивз.
Он парил в воздухе, скрестив руки на груди, и улыбался своей самой гаденькой, самой мерзкой улыбкой — той, от которой хотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым.
— О-о-о, — протянул он, раскачиваясь в воздухе. — Кого я вижу! Наш староста и его маленькая подружка. А где же вы были, а? Где шлялись?
— Не твоё дело, — сухо ответил Дориан, стараясь обойти полтергейста.
Пивз не отставал. Он подлетел ближе, заглянул в лицо Дориану, потом Элли.
— А я видел! — заверещал он. — Я видел из окна, как вы вчера утром убегали в Запретный лес! И сегодня видел, как вы вернулись! Грязные, уставшие! А ну-ка расскажу профессорам! Профессор Вейн будет очень недоволен! А Рэйвенскрофт расстроится! А Слизнорт…
Дориан не дал ему договорить.
Он выхватил палочку, и прежде чем Пивз успел среагировать, короткое, резкое заклинание опутало полтергейста магическими верёвками. Пивз дёрнулся, но Дориан уже притянул его к себе, схватил за шиворот и с силой вдавил в каменный пол.
Элли ахнула, отступив на шаг.
Дориан навис над Пивзом, и в его голосе не было ни тени обычной иронии — только холодная, стальная угроза.
— Ты кому-нибудь рассказал? — спросил он тихо.
Пивз заверещал, попытался вырваться, но верёвки держали крепко.
— Нет! Никому! Я только что вас увидел!
— Врёшь?
— Честно-пречестно! Я никому не говорил!
Дориан наклонился ещё ближе, и Элли вдруг поняла, что сейчас она видит совсем другого человека — не спокойного, рассудительного старосту, а того, кто умел быть по-настоящему страшным.
— Слушай меня внимательно, — сказал Дориан, и каждое слово звучало как приговор. — Если ты кому-нибудь расскажешь — хоть профессору, хоть привидению, хоть своей паршивой кошке, — я лично переломаю тебе все кости. Потом вырву руки и ноги и скормлю их миссис Норис. Потом выдергаю все твои волосы, прищемлю язык дверью Большого зала и прокачаю всю твою эктоплазму через перегонный куб. А потом выкину тебя в мусорку. Дважды.
Он выдержал паузу.
— А потом расскажу Кровавому Барону, что ты мешаешь старостам выполнять их обязанности.
Пивз затрясся. Его лицо, обычно мерзко-ухмыляющееся, вытянулось в испуганную маску.
— Я никому не скажу! — заверещал он. — Никому-никому! Честное-пречестное полтергейстовское!
— Переспрошу, — Дориан сжал его воротник сильнее. — Ты кому-нибудь расскажешь?
— Нет! Нет! Я ничего не видел, ничего не слышал, я вообще не выходил из чулана!
Дориан смотрел на него ещё секунду, потом разжал пальцы. Верёвки исчезли. Пивз взвизгнул, отлетел к потолку как пробка из бутылки и, громко рыдая и причитая, умчался вверх по коридору:
— Обижают! Хорошего полтергейста обижают! Грубые мальчишки! Я нажалуюсь! Нет, никуда я не нажалуюсь…
Его голос затих где-то вдалеке.
Тишина.
Элли стояла, не двигаясь, и смотрела на Дориана. В её глазах было изумление, смешанное с чем-то, похожим на страх.
— Что? — спросил Дориан, пряча палочку. — С Пивзом только так. Иначе не отвяжется.
— Ты… ты бы правда это сделал? — тихо спросила Элли.
Дориан посмотрел на неё, и его лицо на миг стало усталым, почти виноватым.
— У Пивза нет костей. И эктоплазму из него не вынуть. — Он вздохнул. — Но он трус. Зато теперь он никому ничего не расскажет.
Элли молчала.
— Пошли, — сказал Дориан, трогая её за плечо. — Уже поздно. Надо отдохнуть, завтра с утра на занятия, и вечером эксперимент.
Элли кивнула, и они пошли дальше, но она всё ещё думала о том, что увидела. О том, что Дориан — не только спокойный аналитик. Что в нём есть что-то ещё. Что-то, что она не замечала раньше.

Спектры

Лаборатория, которую выделил профессор Рэйвенскрофт, в этот вечер выглядела непривычно. Манекены в углах, казалось, затаили дыхание. На столе вместо привычных черновиков громоздилось странное устройство: стеклянная колба с двойными стенками, внутри которой плавали серебряные нити и капли ртути; система линз и вогнутое зеркало, направленное на стену; и маленькая полочка, где лежала горка сероватого порошка.
Лео и Кай сидели на старых табуретах у двери. Лео нетерпеливо крутил палочку в пальцах.
— Ну что, скоро? — спросил он.
— Терпение, — ответила Элли, проверяя в последний раз соединения. — Не каждый день собираешь Фазовый фиксатор Лигхмана.
Дориан стоял рядом, держа палочку наготове. Он взглянул на стеклянный отсек, где слабо светились белые бутоны.
— Бутоны в порядке. Консервация не подвела.
— Отлично. Тогда начинаем. — Элли повесила на стену, напротив зеркала, чистый лист пергамента. — Первый снимок — стандартный Lumos.
Она взяла щепотку магниевого порошка, замерла у полочки.
— Дориан, ты колдуешь. Я поджигаю магний одновременно с твоим заклинанием. Вспышка запечатлеет волновую структуру на пергаменте.
— А что ещё там отпечатается? — спросил Лео, привставая с табурета.
— Фоновый шум, — пояснила Элли, не оборачиваясь. — Защитные чары Хогвартса, остаточные следы других заклинаний. Всё, что находится между устройством и листом.
— Полезно, — кивнул Кай. — Чтобы не спутать потом.
— Три, два, один...
Элли чиркнула палочкой по магнию. Ослепительная вспышка озарила лабораторию. Дориан уже произнёс заклинание, и на конце его палочки загорелся ровный, спокойный огонёк. Запахло горелым.
— Готово, — сказала Элли, моргая.
Она сняла пергамент со стены. На нём, ещё дымясь, проявились линии: ровные, симметричные, похожие на кардиограмму. В центре — яркое пятно, окружённое мелкими завитками.
— Это стандартный Lumos. Чёткая структура, минимальные потери.
— А теперь твой вариант, Дориан.
Она повесила новый лист, снова взяла порошок.
Дориан поднял палочку, но не сразу произнёс заклинание. Элли почувствовала, как в воздухе что-то меняется — палочка словно наливалась светом изнутри. Только через три секунды он выдохнул:
— Lumos.
Вспышка. Дым. Элли сняла второй пергамент.
Спектр был другим. Амплитуда колебаний выше, линии не такие ровные — более насыщенные, с мощным пиком в центре.
— Потери меньше, — признала Элли, сравнивая два листа. — Твой метод даёт больше энергии при том же заклинании. Я... я ошибалась. Ты прав, Дориан.
Дориан не ответил сразу. Он смотрел на пергамент, и в уголках его глаз появились лёгкие морщинки — от сдерживаемой улыбки.
— Спасибо, — сказал он наконец. — Это много для меня значит.
— Ладно, — Кай хлопнул друга по плечу. — Может, теперь и на другие заклинания посмотрим?
— Конечно! — Элли уже вешала третий лист. — Давайте проверим Stupefy. Дориан, снова с накоплением.
Они проделали то же самое с красным заклинанием, пустив его в старый манекен в углу. Результат подтвердился — метод Дориана давал более плотный и мощный спектр.
— А можно я? — Лео вскочил с табурета. — Хочу посмотреть на свой Incendio.
— Давай, — кивнула Элли. — Целься в манекен, но не сильно.
Лео встал напротив устройства, Дориан отошёл в сторону. Элли повесила новый пергамент, насыпала порошок.
— Готов? Три, два, один...
Вспышка. Лео выкрикнул Incendio, и огненная струя ударила в грудь манекена, оставив чёрное пятно. На пергаменте проявился неровный, но мощный спектр — с широкими пиками и заметными потерями на краях.
— Интересно, — сказала Элли, рассматривая лист. — У тебя очень хорошая сила, но стабильность хромает. Много рассеивания.
— А я и не знал, что это так выглядит, — Лео взял пергамент, повертел в руках.
— Дай я, — Кай подошёл к устройству. — Попробую Expelliarmus.
Элли повесила новый лист, насыпала порошок. Кай прицелился в манекен.
Вспышка. Expelliarmus выбил из руки манекена палку, которая с грохотом покатилась по полу. На пергаменте появился спектр — ровный, с чёткими границами и минимальными потерями.
— Профессионально, — оценила Элли. — Очень чистая работа.
— Спасибо, — Кай усмехнулся. — Дориан научил.
— Не я, — отмахнулся Дориан. — Сам догадался.
Элли повесила последний лист.
— А теперь я попробую свой Lumos. Просто для сравнения. Дориан, подожги порошок.
Он поджог порошок, она произнесла заклинание. На пергаменте проявился спектр — почти такой же, как у Дориана при стандартном исполнении, но с чуть более узким пиком.
— У тебя от природы хорошая концентрация, — заметил Дориан. — Твоя обычная магия эффективнее, чем у многих.
— Спасибо, — Элли улыбнулась. — Но твой метод всё равно даёт больше. Я признаю.
— Тогда, — Дориан широко улыбнулся, — в следующие выходные я угощаю всех в «Сладкой палочке» в Хогсмиде. Отпразднуем и удачный эксперимент, и поход, и вообще.
— Серьёзно? — Лео оживился.
— Абсолютно. Любой десерт по выбору. И по две порции.
— Дориан, с тобой приятно иметь дело, дружище! — Кай хлопнул его по спине.
Элли рассмеялась. Она принялась аккуратно складывать пергаменты в стопку.
— Я заберу их к себе, — сказала она. — Хочу попозже подробнее рассмотреть структуры. Особенно фоновый шум — защитные чары Хогвартса, остаточные следы заклинаний... Это может быть полезно для проекта.
— Думаешь, найдёшь там что-то интересное? — спросил Лео.
— Не знаю, — Элли пожала плечами. — Но если мы научимся читать эти спектры, сможем лучше понимать, как магия работает в замке. Вдруг пригодится.
Она спрятала пергаменты в сумку, застегнула клапан.
— Ладно, уже поздно. Завтра на занятия.
— Да, — кивнул Кай. — Пора расходиться.
Они вышли из лаборатории. Дориан запер дверь, и их шаги зазвучали в пустом коридоре. Лео рассказывал что-то про свой Incendio, Элли слушала вполуха. В голове у неё уже роились мысли о спектрах, о ровных линиях защитных чар, о странных завитках, которые она заметила на нескольких снимках, но решила пока не обсуждать.
«Потом, — подумала она. — Когда останусь одна, рассмотрю всё внимательно».

Черепаха кусается

Подвал, где собирался дуэльный клуб, в этот вечер гудел ровно, без обычного ажиотажа. Магические светильники под потолком лили голубоватый свет, оставляя углы в мягкой полутьме. В центре пола светилась круглая площадка, а у её края, скрестив руки на груди, стоял профессор Вейн. Сегодня он судил — и судил молча, как всегда, с непроницаемым лицом, которое не менялось ни от удачных выпадов, ни от глупых ошибок.
На скамьях у стены расположилась компания. Лео сидел, откинувшись на спинку, и крутил в пальцах палочку. Рядом Дэнни что-то оживлённо рассказывал, жестикулируя. Миранда и Софи сидели рядом, слушали и хихикали, прикрывая рты ладонями. Элли сидела с краю, положив сумку на колени, и рассеянно водила пальцем по застёжке — она не слушала, но делала вид, что слушает.
— …и тогда Почти Безголовый Ник говорит: «Молодой человек, я, знаете ли, тоже иногда пытался, но голова всё время съезжала». А я ему: «Так вы бы её привязали!» А он смотрит на меня так обиженно и говорит: «К чему? У меня же давно нет плоти». — Дэнни развёл руками. — Я чуть не лопнул со смеху, представляете?
Миранда фыркнула. Софи закатила глаза, но улыбнулась.
— Ты бы ещё к нему с клеем подошёл, — буркнул Лео, не отрывая взгляда от площадки.
— А вот и подойду! — Дэнни обиженно надул губы, но тут же снова улыбнулся.
Старшекурсники на площадке закончили бой. Вейн объявил новую пару, и зал снова наполнился треском заклинаний и свистом рассекаемого воздуха. Лео проводил взглядом уходящих с площадки и повернулся к Элли.
— Слушай, — сказал он, чуть наклоняясь, — может, поспаррингуемся сегодня? Давно не пробовали.
Элли отвела взгляд. Её пальцы на мгновение сжали край сумки.
— Может, позже, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я ещё не размялась как следует.
— Ну как хочешь, — Лео пожал плечами, но в его голосе послышалось лёгкое разочарование.
Дэнни, который всё это время вертел головой, вдруг встрепенулся:
— Элли, а ты помнишь, ты обещала со мной ещё раз сразиться? В прошлый раз ты меня быстро сделала, но я теперь кое-чему научился! Томас показал новый приём!
— Обещала, — Элли улыбнулась с явным облегчением. — Давай. Только без обид.
— Без обид! — Дэнни вскочил, чуть не сбив с ног соседа.
— Подождите, — сказал Лео, кивнув на площадку. — Пусть сначала ребята закончат.
Они дождались, пока Вейн объявит конец боя, и только тогда Элли и Дэнни вышли на площадку. Дэнни встал в стойку, покрепче сжал палочку. Элли — напротив, расслабленно, но с готовностью.
Вейн поднял руку.
— Начали.
Дэнни на этот раз не торопился. Он поднял щит — плотный, монолитный — и начал атаковать размеренно, без прежней паники. Stupefy, Impedimenta, снова Stupefy — он старался, видно было, что тренировался.
Элли держала защиту легко, почти не напрягаясь. Её щит был как стена: надёжный, многослойный. Дэнни бил, бил, менял заклинания, но щит даже не дрогнул.
А потом Элли поймала ритм. Она заметила, как Дэнни после каждой атаки на долю секунды опускает палочку. Первый удар пришёлся в левое плечо. Stupefy — лёгкий, без лишней силы, но эгида на груди Дэнни полыхнула жёлтым.
— Двенадцать процентов, — объявил Вейн. — Первый раунд.
Дэнни сбился, но не остановился. Он попытался атаковать снова, но Элли уже перехватила инициативу. Второй удар — в корпус. Третий — в правую руку. Эгида мерцала, трескалась, но держалась.
К концу второго раунда урон достиг семидесяти процентов. Дэнни тяжело дышал, но не сдавался.
— Третий раунд, — сказал Вейн. — Начали.
Дэнни бросился в атаку с отчаянием, но Элли легко ушла в сторону, пропустила его заклинание мимо и ударила Impedimenta в колено. Дэнни споткнулся, потерял равновесие, и в этот момент эгида на его груди полыхнула алым и лопнула с тихим хлопком.
— Победа Элли, — объявил Вейн. — Третий раунд, досрочно.
Дэнни постоял секунду, опустив палочку, потом поднял её и отряхнул, словно на ней была пыль.
— Я продержался два раунда! — сказал он, возвращаясь на скамью, и в голосе его звучала гордость. — И эгида лопнула только в третьем!
— Это она тебя ещё пожалела, — усмехнулся Лео. — Надо было атаковать напористее и интенсивнее, а не стоять как пугало огородное.
— А ты сам попробуй, раз такой умный, — Дэнни ткнул его в плечо. — Давай, сам с ней сразись. Или боишься?
Лео пожал плечами, но встал. На его лице появилась та усмешка, которую все знали — уверенная, чуть вызывающая.
— Элли, давай. Без дураков.
Элли посмотрела на него. В её глазах на секунду мелькнуло сомнение — она вспомнила тот раз на уроке защиты, когда Лео пробил её щит. Но она быстро взяла себя в руки, кивнула и сказала:
— Хорошо. Только пусть сначала площадку освободят и сразу мы.
Они дождались, пока очередная пара закончит бой, и вышли на площадку. Миранда и Софи переглянулись. Софи прошептала что-то на ухо подруге, и обе уставились на площадку, затаив дыхание. Дэнни даже привстал со скамьи, чтобы лучше видеть.
Вейн поднял руку.
— Готовы? Три раунда по пять минут либо до разрушения эгиды. Начали.
Лео атаковал сразу — без разведки, без пауз. Stupefy, Impedimenta, снова Stupefy — с разной частотой, разными углами, сбивая ритм. Его палочка мелькала в воздухе, заклинания летели одно за другим, как из пулемёта. Он давил, не давая Элли ни секунды на раздумья.
Элли ушла в глухую оборону. Она стояла, чуть согнув колени, палочка была выставлена вперёд, как щит. Её защита была плотной, многослойной, но каждое заклинание Лео оставляло на ней микротрещины. Она чинила их на ходу. На атаку не оставалось ни времени, ни сил.
Один раз, когда Лео чуть замедлился, она попыталась выстрелить Stupefy в ответ — заклинание вышло слабым, неточным. Лео отбил его щитом, даже не заметив.
К концу первого раунда щит Элли был покрыт паутиной трещин, но держался. Она тяжело дышала, на лбу выступили капельки пота.
Вейн объявил конец раунда. Эгиды — 0:0.
Во втором раунде картина повторилась. Лео наращивал темп, его атаки становились всё мощнее. Щит Элли дрожал, трескался, она едва успевала его восстанавливать. Глаза у неё были широко раскрыты, в них читались страх и растерянность. Она ни разу не попыталась контратаковать.
Лео, наоборот, злился. Он никак не мог пробить эту стену, хотя чувствовал, что она вот-вот рухнет. Его движения стали резче, заклинания — сильнее. В конце раунда он с силой швырнул Incendio, и огненная струя ударила в щит. Защита Элли вспыхнула, покрылась новой паутиной трещин, но устояла.
Вейн поднял руку. Снова 0:0.
— Третий раунд, — сказал он. — Начали.
Лео забыл про защиту. Все его силы уходили в атаку — он бил, бил, бил, не оставляя Элли ни малейшего просвета. Его палочка ходила ходуном, заклинания летели с такой скоростью, что воздух вокруг звенел.
Элли снова держала щит. Она чувствовала, что он вот-вот разлетится, но вдруг её взгляд изменился. Она чуть упростила и ослабила защиту — ровно настолько, чтобы не лишиться защиты вовсе, но щит стал восстанавливаться быстрее. Теперь он был не таким прочным, но дыры затягивались почти мгновенно, это дало Элли драгоценные мгновения.
Лео, увлёкшись атакой, открылся. Левая сторона корпуса осталась без прикрытия.
Элли выбросила палочку вперёд:
— Stupefy!
Красная вспышка ударила Лео в плечо. Эгида на его груди полыхнула алым и замерцала.
— Стоп! — Вейн шагнул между ними. — Время! Раунд окончен.
Он проверил эгиды, посмотрел на табло.
— По итогам трёх раундов победа присуждается мисс Элли. Урон эгиды мистера Лео — двенадцать процентов. У мисс Элли — ноль.
Зал зашумел. Лео опустил палочку, тяжело дыша. Элли стояла напротив, чуть пошатываясь, но с довольной улыбкой.
Вейн, который уже собрался объявлять следующую пару, бросил короткий взгляд на них.
— Мисс Элли, вы наконец-то перестали быть черепахой, — сказал он сухо, но в голосе послышалась нотка одобрения. — Мистер Лео, ваша атака была хороша, но вы забыли про защиту. Учтите на будущее.
Он повернулся к остальным.
— Следующая пара:…
Элли и Лео пошли на скамью.
— Ты… — начал Лео, проводя рукой по вспотевшему лбу. — Как ты это сделала? Я же не давал тебе и пальцем пошевелить!
— Я последовала совету Дориана, — ответила Элли, пряча палочку в карман мантии. — Не пыталась сделать щит идеальным. Сделала его чуть слабее, но быстрее восстанавливающимся. И выцепила момент.
Лео задумался. На его лице отразилась внутренняя борьба.
— Значит, мне надо учиться не только давить, но и что-то выгадывать?
— Возможно, — Элли пожала плечами, и в её глазах блеснул озорной огонёк.
Дэнни встретил их восхищенным свистом.
— Вот это был бой! Лео, ты её просто разрывал, а она — раз — и тебя!
— Замолчи, — беззлобно сказал Лео, но уголки его губ дрогнули в улыбке.
Миранда и Софи переглянулись. Софи прошептала: «Она его сделала», и обе хихикнули. Элли села, откинулась на спинку и закрыла глаза.
Лео рядом с ней тихо спросил:
— Дориан говорил?.. Про щит?
— Да. В лаборатории. Я тогда не до конца поняла, но сегодня… поняла.
— Ладно, — Лео кивнул, и его лицо стало серьёзным. — В следующий раз я это учту, и что-нибудь придумаю.
— Буду ждать, и тоже придумаю что-нибудь интересненькое! — Ответила Элли и улыбнулась.
Она посмотрела на свои руки — они ещё слегка дрожали. Потом перевела взгляд на сумку, где лежали пергаменты с аномалиями, и на тихий вечер за окнами подвала. И ничего не сказала. Просто сидела и улыбалась.

Аномалии

В пятницу утром кабинет защиты от тёмных искусств был залит бледным осенним светом. Студенты третьего курса рассаживались по местам, перешёптываясь и раскладывая пергаменты. Профессор Вейн, как всегда, стоял у своего стола, сложив руки на груди, и ждал тишины.
— Тема сегодняшнего занятия — боггарты, — объявил он, когда в классе стало тихо. — Их природа, методы обнаружения и заклинание Riddikulus. К понедельнику прочитать главу двенадцатую.
Элли и Лео, сидевшие в разных концах класса, одновременно подняли головы и переглянулись. Лео чуть приподнял бровь, Элли усмехнулась уголком губ — оба вспомнили ту ночь в Запретном лесу, скрюченную фигуру, зеркало и плюшевого дракончика.
Вейн, не замечая их обмен взглядами, продолжил лекцию. Он говорил сухо, скупо, но по делу — о том, что боггарты питаются страхом, что они не имеют истинной формы и что Riddikulus требует не только правильного движения палочки, но и искреннего желания превратить страх в нелепость.
К концу урока он закрыл конспект и поднял голову.
— Во вторник будет практическое занятие. Приготовьте палочки и подумайте над своими страхами заранее — на растерянность времени не будет.
Студенты зашевелились, зашуршали пергаментами. Вейн отложил перо.
— На сегодня достаточно. Вопросы?
Вопросов не было. Элли и Лео, не сговариваясь, поднялись и направились к столу учителя. У самого стола они почти столкнулись.
— Ты тоже? — удивился Лео.
— Ты первый, — Элли кивнула на Вейна.
Вейн поднял голову, сдвинул очки на переносицу и посмотрел на них поверх стёкол.
— Мистер Лео? — спросил он.
Лео шагнул вперёд.
— Профессор, я хочу записаться на дополнительные занятия. Мне нужно разобраться, чего мне не хватает в дуэлях. Не только напор, но и тактика. Элли меня переиграла, потому что использовала другой подход, а я не знаю, как на это отвечать.
Вейн откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, но продолжил молча смотреть на Лео.
— Я чувствую, что упёрся в потолок, — Лео говорил прямо, без нытья. — Мне нужно двигаться дальше, а я не знаю, как.
Вейн еще немного помолчал, потом кивнул.
— Воскресенье, десять утра. Не опаздывать.
— Спасибо, профессор, — Лео отступил в сторону, но не ушёл — замер у края стола, ожидая.
Вейн перевёл взгляд на Элли.
— Мисс Элли?
Элли подошла ближе, достала из сумки стопку пергаментов — те самые, с отпечатанными спектрами заклинаний. Она положила их на стол перед Вейном.
— Профессор, мы с Дорианом проводили эксперимент для проекта. Вот записи волновых структур заклинаний. Я заметила аномалии — повторяющиеся сигнатуры, которые не похожи на обычный фоновый шум или остаточные заклинания, вы бы не могли сказать, что это такое?
Вейн взял верхний лист, поднёс к свету, повертел. Его брови чуть сдвинулись.
— Скорее всего, помехи от старых защитных чар Хогвартса или остаточная магия артефактов, — сказал он ровно. — Не стоит забивать голову.
— Но они выглядят как искусственные источники, — тихо, но настойчиво сказала Элли.
Вейн посмотрел на неё. Несколько секунд он молчал, потом произнёс — не грубо, скорее устало:
— Мисс Элли, я посмотрю внимательнее. Оставьте их у меня.
Элли колебалась. Её пальцы сжали край сумки.
Вейн заметил это. Его голос чуть смягчился.
— Я верну их на следующей неделе. Обещаю.
Элли кивнула.
— Хорошо. Спасибо, профессор.
Она отпустила пергаменты, и Вейн убрал их в ящик стола, запер на небольшое заклинание.
— Рад, что вы проявляете инициативу, — сказал он, обращаясь к обоим. — Но не забывайте, что дуэли — это не только теории и заклинания. Работайте над ошибками.
Он кивнул, отпуская их.
Лео и Элли вышли в коридор. Дверь за ними закрылась с мягким стуком.
— Я удивлена, — сказала Элли, поворачиваясь к Лео. — Ты правда хочешь ходить на дополнительные занятия? Сам?
— Я уже не в первый раз беру их у Вейна, — Лео пожал плечами. — После того, как ты меня уделала на уроке, я ходил. И сейчас пойду.
— Он сказал, что это помехи, — Элли задумчиво посмотрела на дверь кабинета. — Как ты думаешь, он действительно проверит?
— Наверное, — Лео пожал плечами. — Он профессор, ему виднее.
Элли промолчала.
— Слушай, — Лео вдруг улыбнулся. — А Дориан вроде обещал нас накормить сладостями в выходные. Не забыл?
— Не забыл, — Элли улыбнулась в ответ. — Я ему напомню.
— Тогда увидимся в субботу? — Лео прищурился.
— Посмотрим. — Элли поправила сумку. — Думаю да.
— Ну что ж, пока! — Махнул рукой Лео.
Они разошлись в разные стороны: Лео — к Гриффиндорской башне, Элли — к Когтеврану.

Горный тролль в Хогсмиде

Субботний вечер в «Трёх мётлах» выдался на редкость тихим. За окнами моросил дождь, но внутри паба было тепло и уютно. Магические свечи на столах мерцали мягким светом, в камине потрескивали поленья.
За длинным столом у камина расположилась компания. Профессор Вейн сидел у стены так, чтобы видеть дверь, и неторопливо жевал запечённые на углях овощи, запивая их тёмным элем из большой глиняной кружки. Рядом с ним профессор Рэйвенскрофт потягивал огненное виски, а мадам Хуч — пинту сливочного пива.
Профессор Бири, сидевший с краю, отхлебнул из своей фляжки, и его лицо на секунду перекосило. Воздух наполнился запахом тархуна и розмарина.
— Что это у вас, Герберт? — поинтересовался Рэйвенскрофт, принюхиваясь.
— Собственного приготовления, — Бири протянул фляжку. — Попробуйте.
Рэйвенскрофт взял фляжку, сделал глоток — и его тоже передёрнуло. Он закашлялся, вытер губы.
— Ядрёная штука!
— Зато бодрит, — усмехнулся Бири. — И ни капли алкоголя, если вам это важно.
— А где наш Альбус? — спросила мадам Хуч, оглядывая стол. — Опять в лаборатории?
— Похоже на то, — ответил Рэйвенскрофт, возвращая фляжку. — Гениальный волшебник, но немного затворник. Не любит шумные компании.
Вейн молча кивнул, не отрывая взгляда от двери.
Некоторое время спустя дверь отворилась, и вошёл профессор Слизнорт. Вейн заметил его первым, чуть приподнял руку и окликнул:
— Гораций, ах, вот вы где! Скорее присоединяйтесь!
Слизнорт, как обычно, принёс с собой фляжку с чем-то явно более изысканным, чем предлагали в «Трёх мётлах», и с удовольствием занял место за столом. Перед ним тут же оказалось пирожное с заварным кремом, которое он начал методично ковырять вилочкой.
Чуть позже подошла мадам Пинс — она как раз заканчивала обход библиотеки и решила заглянуть на огонёк. Ей подвинули стул, и она заказала чашку мятного чая.
— Как там ваше пари? — спросила Хуч, усмехаясь. — Я слышала, в дуэльном клубе были интересные бои.
— Какое пари? — поинтересовалась мадам Пинс, отставляя чашку.
Слизнорт тут же оживился и принялся объяснять, размахивая вилочкой. Детали его рассказа тонули в жестах и междометиях, но суть была ясна: Вейн и Рэйвенскрофт поспорили на лекцию, победит ли Лео Элли до конца семестра.
— Ах вот оно что, — кивнула Пинс. — Что ж, мистер Лео действительно стал чаще появляться в библиотеке. А вот мисс Элли там уже давно своё место просидела. Особенно часто теперь с мистером Норвудом, — добавила она, и в её голосе послышалась едва заметная нотка одобрения.
Вейн чуть улыбнулся уголком губ.
— Лео в шаге от победы, — сказал он. — Он записался на дополнительные занятия. Думаю, Эдмунд, нам пора для вас подыскивать тему для лекции.
Рэйвенскрофт пожал плечами, но улыбнулся:
— Элли тоже не стоит на месте. Поживём — увидим.
— Я уже предвкушаю, — хохотнула Хуч. — Надеюсь, лекция будет не о свойствах улиток.
— Оставьте улиток в покое, — буркнул Бири, но тоже улыбнулся.
Слизнорт, отхлебнув из своей фляжки, вздохнул и отложил вилочку.
— А вот кстати о проекте, — сказал он. — Дориан Норвуд приходил ко мне на днях. Просил заряженные полнолунием бутоны лунного корня. Очень нужны были для их исследований.
— И вы дали? — спросила мадам Хуч.
— Не смог, — Слизнорт развёл руками. — Пропали. Исчезли куда-то из кладовой. Я точно помню, что были, а когда полез — нет. Придётся им ждать следующей партии.
— Пропали? — переспросил Вейн, делая вид, что слышит об этом впервые. — Вы проверили как следует?
— Всё перерыл, — вздохнул Слизнорт. — Очень жаль, мальчик расстроился. Проект интересный, а без ингредиента никак.
Вейн кивнул.
— Да, неприятно, — сказал он равнодушно. — Надеюсь, найдутся.
Рэйвенскрофт допил свой бокал и поставил его на стол.
— Надеюсь, сами не организуют экспедицию в лес? — засмеялся он. — Молодёжь любит приключения.
Рэйвенскрофт не договорил.
С улицы донёсся приглушённый крик. За ним — грохот разбиваемого дерева, звон стекла, топот. Все за столом замерли.
— Что за… — начала Хуч, но Вейн уже был на ногах. Его рука метнулась к палочке, глаза сузились.
— Тролль! — закричали снаружи. — На улице тролль!
— Выходим, — коротко бросил Вейн и быстрым шагом направился к двери. Остальные профессора подхватились следом — Рэйвенскрофт, Хуч, Бири, Слизнорт, мадам Пинс.
Они выбежали на улицу.
Осенний вечер озарялся фонарями, но картина была хаотичной. Люди в панике разбегались кто куда. В центре улицы возвышалась огромная фигура — горный тролль. Выше любого лесного, массивнее, с грубой серой кожей и маленькими злыми глазами. Он обрушил дубину на крышу небольшого домика — та прогнулась вовнутрь, во все стороны разлетелась черепица, словно шрапнель, из пролома заторчали переломанные стропила, похожие на рёбра. Рядом уже валялась разбитая бочка с водой и сломанная лавка. Неподалёку на мостовой сидел человек, схватившись за ногу, и громко вопил — нога была неестественно вывернута, явно сломана.
— Рассредоточиться! — скомандовал Вейн, и его голос прозвучал жёстко, по-командирски. — Защищайте людей!
— Горный тролль… — прошептал Рэйвенскрофт, выхватывая палочку. — Откуда он здесь?
— Потом разберёмся, — отрезал Вейн. — Работаем.
В этот момент из дверей «Сладкой палочки», что стояла в нескольких домах от «Трёх мётел», выскочили четверо студентов: Кай, Дориан, Лео и Элли. Дориан сжимал в руке салфетку с пирожным, но тут же бросил её. Они замерли на краю улицы, оценивая обстановку.
— Стоять! — крикнул им Вейн, но было уже поздно — тролль заметил движение и заревел.
— Кай, Дориан, — Вейн коротко кивнул им, разрешая помочь. — Остальным — не лезть!
Лео тоже было дёрнулся вперёд, но Элли схватила его за рукав.
— Не сейчас, — сказала она. — Пусть старшие.
Вейн уже бежал к троллю, палочка была направлена вперёд.
— Incarcerous! — крикнул он.
Толстые верёвки вырвались из его палочки, обвили тролля поперёк туловища. Тролль лишь дёрнулся, верёвки затрещали, но не порвались — замедлили его, но не остановили.
— Impedimenta! — добавил Вейн, стараясь сбить ритм.
Рэйвенскрофт взмахнул палочкой, и большая бочка из-под эля взлетела в воздух.
— Wingardium Leviosa! — крикнул он, и бочка с размаху врезалась троллю в грудь. Тот пошатнулся, выпустил дубину, но устоял.
Хуч, не теряя времени, подбежала к раненому человеку.
— Я помогу, — бросила она, подхватывая его под руки и оттаскивая в сторону, подальше от тролля.
Слизнорт оказался рядом, опустился на колени.
— Кровь, — сказал он, осматривая ногу. — Vulnera Sanentur.
Его палочка засветилась голубоватым светом, кровь остановилась, рана начала затягиваться.
— Надо в замок, — сказал Слизнорт, поднимаясь. — Ferula!
Он наложил шину и повязку на сломанную ногу, затем взмахнул палочкой, создавая парящие носилки. Человек, всё ещё стонущий, поднялся в воздух и поплыл следом за Слизнортом, который уже направлялся к замку.
— Осторожнее! — крикнул Бири, но Слизнорт только махнул рукой.
Тем временем Вейн и Рэйвенскрофт продолжали атаковать тролля. Вейн спользовал Petrificus Totalus, целясь в ноги, но тролль лишь замедлялся, не падая. Рэйвенскрофт пытался опутать его верёвками, но тролль рвал их, как нитки.
— Incarcerous! — Вновь крикнул Вейн.
— Incarcerous! — закричали одновременно Кай и Дориан, стоя сбоку.
Их верёвки добавились к вейновским. Тролль дёрнулся, зарычал, но верёвки держали.
— Ещё! — крикнул Вейн.
— Incarcerous! — повторили они вчетвером — Вейн, Рэйвенскрофт, Кай и Дориан.
Множество слоёв верёвок опутали тролля с головы до ног. Он заревел, попытался разорвать их, но не смог — пошатнулся, начал заваливаться.
— Petrificus Totalus! — добил Вейн, целясь в ноги.
Тролль рухнул на землю, подняв тучу пыли. Вейн подскочил и добавил Stupefy в голову для верности.
Тролль замер.
На улице повисла тишина, нарушаемая только треском разбитой черепицы и тяжёлым дыханием.
— Живой? — спросил Рэйвенскрофт, подходя ближе.
— Без сознания, — ответил Вейн, опуская палочку. — Но это не надолго. Надо связать покрепче.
Он повернулся к ребятам. Его лицо было суровым, голос — жёстким, не терпящим возражений.
— Немедленно в замок! Все четверо. Живо.
Кай, Дориан, Лео и Элли не стали спорить. Они быстро развернулись и зашагали к выходу из Хогсмида, не оглядываясь.
— И чтобы я вас больше сегодня не видел на улице! — крикнул им вслед Вейн.
Ребята тут же перешли на бег и быстро скрылись за поворотом.
Тем временем Рэйвенскрофт восстанавливал разрушенную крышу, а Хуч и мадам Пинс разгоняли зевак. Слизнорт уже ушёл в замок с раненым на парящих носилках.
Вейн остался стоять у поверженного тролля, рассматривая его. Бири подошёл ближе.
— Откуда он взялся? Горные тролли почти никогда не приближаются к поселениям людей, тем более к таким как Хогсмид, — сказал Бири.
Вейн молчал. Он обошёл тролля, заглянул за угол, но ничего подозрительного не заметил.
— Возможно, кто-то привёл его сюда, — произнёс он, наконец, задумчиво, но тихо, так, чтобы слышал только Бири.
Бири поднял бровь, но не стал расспрашивать.
Вейн выпрямился, сунул палочку в карман.
— Надо сообщить директору, — сказал он громче, обращаясь ко всем. — И вызвать кого-нибудь, чтобы убрали это чудовище.
Профессора начали расходиться. Вейн остался на минуту, рассматривая следы тролля на брусчатке. Его взгляд был внимательным, подозрительным.
Он ничего не сказал остальным. Только медленно пошёл к замку, думая о своём.

Ключ

В гостиной Гриффиндора было шумно, несмотря на поздний час. Камин пылал, отбрасывая тёплые блики на дубовые столы и низкий потолок. Обычно в такое время здесь оставались только самые стойкие — те, кто доделывал домашнее задание или просто не хотел уходить, но сегодня гостиная была полна.
Студенты сбились в группы, перешёптывались, спорили, жестикулировали. В воздухе висело возбуждение — новость о горном тролле в Хогсмиде разнеслась по замку быстрее, чем сова с «Ежедневным Пророком». Каждый считал своим долгом пересказать увиденное, добавить детали, приукрасить.
— Он был ростом с хижину! — крикнул кто-то из угла.
— А дубина — как бревно!
— Я видел, как профессор Вейн запустил в него бочкой!
— Это Рэйвенскрофт запустил, — возразил другой.
— Нет, Вейн!
В центре толпы, стиснутый со всех сторон, сидел Кай. Он уже в десятый раз пересказывал, как они с Дорианом помогали профессорам связывать тролля. Его голос звучал ровно, без особого энтузиазма, но студенты слушали с открытыми ртами.
— …и тогда Вейн крикнул Incarcerous, и мы вчетвером — он, Рэйвенскрофт, я и Дориан — опутали тролля верёвками. С четырёх сторон. Только тогда он и рухнул.
— А что потом? — выдохнул какой-то первокурсник.
— Потом он приказал нам убираться в замок, — Кай пожал плечами. — Мы ушли.
— И ты не видел, как его добивали?
— Не видел. И не жалею.
Кай поёжился. Ему явно уже надоело быть центром внимания. Он покосился на дверь в спальни, но уйти было невозможно — толпа не выпускала.
Лео сидел в кресле у окна, подальше от шума. Он не участвовал в обсуждении, просто смотрел на брата и слушал. В его глазах не было зависти — только усталость и какая-то глубокая задумчивость.
— А ну! — вдруг раздался громкий голос, перекрывающий гул.
К дверям подошёл староста Гриффиндора. Высокий, с рыжеватыми волосами и усталым лицом, он смотрел на студентов с плохо скрываемым раздражением.
— Уже почти полночь, — сказал он. — Все по спальням. Немедленно.
— Эдгар, да мы только… — начал кто-то.
— Я сказал — по спальням! — голос старосты не терпел возражений.
Студенты нехотя начали расходиться, перешёптываясь на ходу. Кто-то бросил прощальный взгляд на Кая, кто-то задержался у камина, но под суровым взглядом Эдгара Стоуна все потянулись к лестницам.
Через несколько минут в гостиной остались только несколько старшекурсников в дальнем углу — они техонько играли в карты и не обращали внимания на происходящее — и братья у окна.
Кай наконец выбрался из кресла и подошёл к Лео.
— Слушай, — сказал он, садясь рядом. — Чего ты такой грустный? Весь вечер молчишь.
— Не грустный, — Лео дёрнул плечом. — Задумчивый.
— О чём?
Лео помолчал, потом заговорил, не глядя на брата:
— Я стараюсь, Кай. Я хожу к Вейну, я занимаюсь, я в дуэльном клубе бьюсь, как могу. А всё равно… — он запнулся. — Всё равно я слабак. Элли меня сделала, ты вон тролля связывал, а я стоял в стороне и только смотрел. Завтра снова к Вейну идти, вместо выходного. И что толку?
— Ты не слабак, — тихо сказал Кай.
— А кто? — Лео повернулся к нему. — Ты посмотри на себя. В библиотеке ночей не сидишь, на тренировках не убиваешься, но ты крутой. В лесу один против двух троллей дрался, пока мы втроём одного еле одолели. А сегодня — плечом к плечу с профессорами. А я… — он сжал кулаки. — Я не могу так.
Кай слушал, не перебивая. Когда Лео замолчал, он положил руку ему на плечо.
— Я горжусь тобой, Лео. Слышишь? Ты стараешься. Ты ходишь к Вейну, хотя это трудно. Ты не бросаешь, даже когда проигрываешь. Это… это взрослые поступки. Ты взрослеешь.
Лео поднял глаза.
— А знаешь, что помогло мне в своё время? — Кай перешёл на шёпот. — Один… ключ. Ключ к тому, чтобы перестать быть «вечно вторым» и начать расти по-настоящему.
— Какой ключ? — Лео подался вперёд.
— Завтра вечером, — Кай оглянулся на картёжников в углу, потом снова посмотрел на брата. — Я возьму тебя с собой. Ты всё увидишь сам. Но никому ни слова. Даже Элли. Пока что.
Лео сглотнул.
— Обещаю.
В этот момент к ним подошёл староста. Эдгар Стоун стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на них с плохо скрываемым раздражением.
— Вы двое, — сказал он. — Я уже почти всех разогнал, а вы всё сидите. Спать. Живо.
— Ладно тебе, Эдгар, не ругайся. Мы уже идём, — Кай поднялся, потянул Лео за собой.
И они скрылись в темноте коридора, оставив гостиную почти пустой. Картёжники в углу даже не подняли голов. Только камин тихо потрескивал, догорая.

Тайный турнир

Вечер выдался промозглым и неприветливым — как раз таким, когда даже портреты в коридорах Хогвартса предпочитают дремать, уткнувшись в нарисованные подушки, а не глазеть по сторонам. С неба сыпалась не то чтобы настоящая морось, а какая-то взвесь — мельчайшие капли, которые ветер швырял в лицо пригоршнями, заставляя ёжиться и натягивать капюшоны до самого носа.
Лео шагал чуть позади брата, стараясь ступать след в след — не потому, что так было нужно, а просто чтобы чем-то занять голову. Внутри у него всё звенело от напряжения: он до сих пор не знал, куда именно они идут и что там увидят. Кай на все расспросы отвечал коротко и уклончиво — «узнаешь», «потерпи», «не дрейфь». И от этого «не дрейфь» Лео нервничал только сильнее.
Они обогнули Хогсмид стороной, даже не заходя в деревню. Дорожка, по которой они шли, становилась всё уже и каменистее, фонари остались позади, и теперь только Люмос на конце палочки Кая выхватывал из темноты мокрые валуны да чахлые кусты, пригибающиеся под ветром.
— По хорошему, тебе рановато на такое, — заговорил вдруг Кай, не оборачиваясь. Голос его звучал буднично, даже слегка лениво, словно они не по безлюдным холмам тащились в промозглой тьме, а просто возвращались с квиддичной тренировки. — Но раз ты со мной — ничего страшного. Я за тебя ручаюсь.
Лео хотел было ответить что-то вроде «да ладно, я не маленький», но вовремя прикусил язык. Вместо этого он сказал совсем другое, и голос его прозвучал неожиданно серьёзно даже для него самого:
— Я буду только смотреть. Обещаю. И не подведу.
Кай на мгновение обернулся, и в свете Люмоса Лео увидел, как уголок его губ дрогнул в одобрительной усмешке.
— Вот и славно, кстати, как там Вейн? — спросил Кай, пиная попавшийся под ногу камешек. — Утром-то сходил?
— Сходил, — Лео вздохнул. — Ничего особенного. Опять до самого обеда разбирали позиции, а потом он, как обычно, назадавал кучу всего на дом. Я уже думаю, может, он просто не знает слова «отдых».
Дальше они шли молча, но это молчание не было тяжёлым. Ветер завывал среди скал, плащ хлопал по ногам, и Лео чувствовал, как холод потихоньку забирается за шиворот, несмотря на все заклинания согрева. А ещё он чувствовал странное, почти забытое ощущение — как тогда, ещё на первом курсе, когда Кай впервые взял его с собой в Запретный лес (совсем на опушку, просто показать пару лукотрусов, которых Лео тогда ещё не видел). Тогда тоже было страшно, но рядом шёл старший брат, и страх отступал, сжимался в маленький комочек где-то глубоко внутри.
— Эти бои проходят уже много-много лет, — снова заговорил Кай, и Лео встрепенулся, радуясь, что можно отвлечься от собственных мыслей. — Ещё до того, как мы поступили в Хогвартс. А может, и до того, как родились. Никто уже не помнит, кто их начал. Но есть Хранитель поединков — он подыскивает место, определяет время. Каждый раз новое место, каждый раз новый способ сообщить участникам. Чтобы никто посторонний не пронюхал.
— А кто сейчас Хранитель? — спросил Лео, перешагивая через особенно коварный камень.
— Староста Слизерина, семикурсник. Ты его, наверное, видел в коридорах — высокий такой, с вечно недовольным лицом, будто он лимон целиком проглотил. Не самый приятный тип, но своё дело знает. Сегодня, кстати, будет аж два боя.
Лео хотел расспросить подробнее, но тут они обогнули особенно высокий скальный выступ, и Кай остановился так резко, что Лео едва не врезался ему в спину.
— Пришли, — сказал Кай и погасил Люмос.
На мгновение мир погрузился в полную, абсолютную темноту — только ветер выл где-то вверху, среди невидимых скал. А потом Кай шагнул вперёд, увлекая Лео за собой, и…
Темнота лопнула.
Они словно прошли сквозь невидимую плёнку — в ушах на секунду зазвенело, воздух стал теплее. Ветер не стих, но стал заметно слабее, превратившись из пронизывающего ледяного потока в ленивое шевеление воздуха. Морось никуда не делась — она всё так же висела в пространстве, но перестала лететь в лицо и забираться за шиворот, словно невидимая рука отодвинула её в сторону. И вместе с теплотой на них обрушился звук — приглушённый гул голосов, потрескивание факелов, чей-то смех.
Лео замер, оглядываясь.
Они стояли на дне пологого лога, со всех сторон окружённого каменистыми склонами. Между валунами были воткнуты факелы на длинных шестах — их пламя колебалось, но не гасло, защищённое от ветра теми же чарами, что скрывали всё это место от посторонних глаз. Людей было человек тридцать, не меньше — кто-то стоял группками, переговариваясь, кто-то сидел на плоских камнях, заменявших скамьи. Почти все были в мантиях, но у многих капюшоны были откинуты, и Лео узнавал лица. Старшекурсники — Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй, Слизерин. Те, кого он привык видеть в коридорах и Большом зале, здесь выглядели иначе — собраннее, жёстче, словно сбросили вместе с повседневной шелухой и привычные роли.
— Маскирующий круг, — тихо пояснил Кай, заметив его растерянность. — Всегда так делают. Снаружи ничего не видно и не слышно. Можешь не бояться — сюда не забредёт ни один патруль.
Лео кивнул, хотя в горле у него пересохло.
В центре естественной арены, образованной кольцом валунов, уже стояли двое. Девушка в мантии Слизерина — невысокая, с острым лицом и собранными в тугой хвост светлыми волосами. И парень из Пуффендуя — коренастый, широкоплечий, с таким выражением лица, будто он сейчас не на дуэль вышел, а собирался в одиночку разгружать вагон с котлами.
К ним подошёл тот самый староста Слизерина, о котором говорил Кай. Высокий, действительно с таким лицом, словно он только что съел что-то кислое и теперь раздумывает, жаловаться или нет. Он поднял руку, и гул голосов стих.
— Правила напоминаю, — голос у него был под стать внешности — сухой, безэмоциональный. — Это лайтовый бой. Серьёзное физическое воздействие не допускается. Три эгиды у каждого. Бой до разрушения всех трёх или до сдачи. Начали.
Он отступил, и дуэлянты вскинули палочки.
Лео смотрел во все глаза. Первый бой тайного турнира, о котором он столько слышал краем уха, но никогда не думал, что увидит своими глазами. Девушка-слизеринка двигалась стремительно, почти танцуя — её заклинания летели одно за другим, сменяя друг друга без пауз. Пуффендуец защищался тяжело, но надёжно — его щит был похож на каменную стену, о которую разбивались все атаки. Первая эгида погасла у обоих почти одновременно — зрители одобрительно загудели. Бой продолжался.
Лео так увлёкся, что не сразу заметил кое-что странное. В толпе, чуть поодаль от остальных, стоял парень — явно старше большинства присутствующих, но не настолько, чтобы быть преподавателем. Лет девятнадцать, может, двадцать. Он был не в школьной мантии, а в простом тёмном плаще, какие носят в Хогсмиде. Высокий, худощавый, с пронзительными серыми глазами, которые, казалось, замечали всё и сразу. На левой руке у него поблёскивал перстень — тёмный камень, в глубине которого, если приглядеться, плясал крошечный язычок пламени.
Лео дёрнул Кая за рукав.
— Кто это?
Кай проследил за его взглядом, и на его лице на мгновение промелькнуло что-то — не страх, нет, скорее настороженность, которую он тут же спрятал за привычной невозмутимостью.
— Седрик Даркмур, — ответил он, понизив голос. — Выпустился два года назад. Раньше он был Хранителем, до нынешнего. Живёт тут неподалёку, вот и заходит иногда. По старой дружбе.
Лео кивнул, но почему-то не мог отвести взгляд от сероглазого парня. Тот, словно почувствовав, обернулся, встретился с Лео глазами — и уголок его губ чуть дрогнул в едва заметной улыбке. Ничего угрожающего, просто… понимающая улыбка. Как будто он знал что-то, чего не знал Лео.
Лео поспешно отвернулся и снова уставился на арену.
Первый бой тем временем подходил к концу. Пуффендуец, видимо, выдохся — его движения стали медленнее, щит уже не был таким непробиваемым. Слизеринка, напротив, только наращивала темп. Ещё один точный удар — и вторая эгида парня погасла. Он попытался контратаковать, но заклинание ушло в молоко. Третий удар — и последняя эгида на его груди лопнула с тихим хлопком, осыпавшись серебристой пылью.
— Бой окончен, — объявил Хранитель. — Победа за Слизерин.
Хранитель подошёл к тяжело дышащему пуффендуйцу и похлопал его по плечу:
— Не расстраивайся. Когда-нибудь и Когтевран победит. — Он осёкся, нахмурился и поправился: — То есть Пуффендуй. Оговорился.
По толпе пробежал смешок — староста, кажется, запутался в факультетах. Парень, ничуть не смутившись, кивнул девушке из Слизерина и отошел в сторону.
И тут Лео понял, что Кая рядом нет.
Он завертел головой, но брата нигде не было видно. Сердце ёкнуло и ухнуло куда-то в живот. Лео уже открыл рот, чтобы окликнуть его, но в этот момент Хранитель снова заговорил, и его голос перекрыл все остальные звуки:
— Следующий бой. Максимально жёсткий. Допускаются любые заклинания, кроме Непростительных и их аналогов. Разрешено грубое физическое воздействие. Прошу всех отойти дальше от арены — бойцам понадобится больше места.
Толпа зашевелилась, отступая к склонам лога. Лео, всё ещё не понимая, что происходит, отодвинулся вместе со всеми. И тут в круг, образованный факелами, вышли двое.
Оба были в длинных мантиях с надвинутыми капюшонами, скрывавшими лица. Они остановились друг напротив друга, и на мгновение над логом повисла абсолютная тишина — только ветер, прорвавшийся сквозь защитный круг, шелестел краями мантий.
А потом они одновременно скинули капюшоны.
Лео показалось, что земля ушла у него из-под ног.
Кай и Дориан.
Они были в доспехах. Не в тех парадных рыцарских латах, что стоят в коридорах Хогвартса, — нет, это было что-то совсем другое. Бригантины из плотной кожи с нашитыми изнутри стальными пластинами плотно облегали торсы. Поверх были накинуты лёгкие кольчуги, закрывавшие плечи и предплечья. На головах — глухие шлемы, но с поднятыми забралами, из-за которых лица казались чужими, неузнаваемыми.
На груди у каждого висели три маленьких кристалла на тонких цепочках. Они светились ровным золотистым светом — три жизни, три права на ошибку.
Лео смотрел, не в силах отвести взгляд. Кай — его брат, тот самый Кай, который ещё вчера трепал его по волосам и советовал не забывать про защиту, — стоял сейчас в полном боевом облачении, и от него исходила такая спокойная, уверенная мощь, что у Лео перехватило дыхание. А напротив стоял Дориан — староста Когтеврана, вечно ироничный, вечно с книжкой или свитком, — и сейчас он выглядел так, словно всю жизнь только и делал, что сражался насмерть.
— Начали, — произнёс Хранитель и отступил за линию валунов. Участники резко опустили забрала.
Кай атаковал первым.
Он сорвался с места с такой скоростью, что Лео едва успел заметить движение. Палочка в его руке описала короткую дугу, и в Дориана полетел сгусток огня — не учебный Incendio, а что-то гораздо более плотное, концентрированное, похожее на маленькое солнце. Воздух загудел от жара.
Дориан даже не шелохнулся. Вокруг него вспыхнул купольный щит — идеально ровный, прозрачный, похожий на мыльный пузырь, только гораздо более прочный. Огонь ударил в него, растёкся по поверхности, лизнул края — и погас, не причинив вреда.
Кай не останавливался. Второе заклинание, третье, четвёртое — он бил с разных углов, менял частоту, пытался найти брешь. Дориан стоял в центре огненного шторма, и его щит держал.
А потом Дориан перешёл в наступление.
Лео не сразу понял, что произошло. Только что Кай атаковал, а Дориан защищался — и вдруг воздух загудел, и откуда-то сбоку, из темноты, в Кая полетел огромный булыжник. Не такой большой, как тот, которым Дориан придавил тролля в Запретном лесу, но всё равно — размером с хороший сундук, и летел он с такой скоростью, что увернуться было невозможно.
Кай развернулся на месте и выкрикнул:
— Bombarda!
Булыжник взорвался в полёте. Обломки брызнули во все стороны — зрители, стоявшие ближе к арене, торопливо вскинули щиты. Несколько осколков ударили в защитный купол и отскочили, не причинив вреда.
Но Дориан не дал Каю передышки. Второй булыжник, уже с другой стороны, летел так же стремительно. Кай попытался повторить манёвр, но не успел — камень врезался в него, сбил с ног и придавил к земле.
Лео вскрикнул, не сдержавшись. Кто-то из зрителей ахнул.
Дориан уже бежал к поверженному противнику, палочка в его руке светилась, готовая к добивающему удару. Но Кай, лёжа на спине, придавленный каменюкой, всё равно ухитрился вскинуть руку. Заклинание сорвалось с кончика его палочки — не атакующее, а отбрасывающее, Depulso, — и Дориана отшвырнуло назад, в темноту за пределами освещённого круга.
Кай, не теряя ни секунды, выкрикнул:
— Wingardium Leviosa!
Камень, придавивший его, дрогнул, приподнялся — и Кай, извернувшись ужом, выскользнул из-под него. Вскочил на ноги, вскинул палочку и послал Bombarda в ту сторону, куда отлетел Дориан. Взрыв осветил скалы, вырвал кусок дёрна, поднял тучу пыли.
Но Дориана там не было.
Кай замер, оглядываясь. Лео тоже шарил взглядом по арене, но не видел ничего, кроме камней и теней. Сердце колотилось где-то в горле.
А потом воздух за спиной у Кая сгустился.
Дориан появился из ниоткуда — Дезиллюминационное заклинание, догадался Лео, он был невидим всё это время, обошёл Кая и теперь стоял у него за спиной. Его палочка светилась так ярко, что на неё было больно смотреть — он заряжал её, растягивая время, вкладывая в заклинание всю мощь, которую только мог собрать.
Кай, словно почувствовав неладное, начал оборачиваться — но не успел.
Заклинание ударило его в спину с оглушительным грохотом. Две эгиды на груди Кая лопнули одновременно, осыпавшись серебряным дождём. Третья вспыхнула алым — на грани разрушения, но ещё целая.
Кай, пошатнувшись, устоял на ногах. И, не давая Дориану развить успех, развернулся и ударил в ответ — Bombarda, вложив в неё всё, что осталось. Дориан попытался уйти, но не успел — заклинание врезалось ему в грудь. Одна эгида погасла, вторая замерцала красным.
Кай бросился в сторону, перекатился через плечо и, ещё в движении, послал второе заклинание. Потом, вскочив, третье. Но Дориан уже выставил щит — два удара принял на себя, третий рассёк воздух мимо цели.
Кай выпрямился и снова пошёл в атаку. Заклинания сыпались на щит Дориана градом — одно за другим, без пауз, без передышки. Дориан стоял, вжав голову в плечи, и держал защиту. Его щит трещал, покрывался паутиной трещин, но держал.
И вдруг Кай остановился.
Он резко, одним движением, вскинул перед собой щит — и вовремя. Дориан, который, казалось, только и мог что защищаться, вдруг перешёл в контратаку. Заклинания полетели в Кая — одно, второе, третье, четвёртое. Щит Кая загудел, покрываясь трещинами.
Кай не стал ждать, пока он рухнет. Он отпрыгнул в сторону, за огромный валун, и прижался к нему спиной. Дориан продолжал атаковать, но камень принимал удары на себя.
Несколько секунд Дориан пытался выцепить Кая из-за укрытия, но безуспешно. Тогда он выкрикнул:
— Wingardium Leviosa!
Валун, за которым прятался Кай, дрогнул и начал подниматься в воздух.
И это была его ошибка.
Кай, словно только этого и ждал, выскочил из-за поднимающегося камня и снова бросился в атаку. Дориан, не ожидавший такой прыти, вынужден был бросить заклинание и вскинуть щит. Но одно заклинание всё же достигло цели — вторая эгида на его груди погасла.
Камень, который Дориан поднял, на мгновение завис в воздухе — заклинание уже не действовало, но инерция магии ещё держала его. Кай не упустил этот миг. Он взмахнул палочкой и крикнул:
— Depulso!
Камень, подчиняясь новому импульсу, полетел прямо в Дориана. И одновременно Кай обрушил на него шквал заклинаний — одно за другим, без остановки.
Щит Дориана не выдержал. Камень врезался в него и разлетелся градом осколков, но свою работу он сделал — защитная преграда лопнула, осыпавшись серебристой пылью. В тот же миг заклинание Кая, летевшее следом, ударило Дориана прямо в грудь. Третья эгида погасла с громким хлопком, и Дориан, не удержавшись на ногах, рухнул на каменистую землю.
— Бой окончен! — раздался голос Хранителя.
Тишина, повисшая над логом, была почти осязаемой. Потом кто-то выдохнул, кто-то зааплодировал, и гул голосов снова наполнил пространство.
Кай опустил палочку и поднял забрало. Он тяжело дышал, грудь ходила ходуном, но на лице, читалось не торжество, а скорее усталое удовлетворение. Он подошёл к распростёртому на земле Дориану и протянул руку.
Дориан, помедлив мгновение, ухватился за неё и позволил поднять себя на ноги. Он стащил шлем, и Лео увидел, что лицо у него красное, потное, но на губах играла та самая, знакомая, чуть насмешливая улыбка.
— В следующий раз не куплюсь на твой камень, — сказал он, отряхивая пыль с доспеха.
— В следующий раз я придумаю что-нибудь другое, — ответил Кай, тоже снимая шлем. Его волосы прилипли ко лбу, но глаза сияли.
Кай и Дориан обменялись коротким рукопожатием — крепким, мужским, без лишних слов.
Народ повалил в центр площадки. Кто-то хлопал Кая по плечу, кто-то восхищённо кивал головой, глядя на Дориана. Лео услышал обрывки фраз: «…видел, как он камень толкнул?», «…а щит-то, щит какой держал!». Кай, улыбаясь, кивал, пожимал руки, принимал поздравления. Лео стоял чуть поодаль, и несколько ребят, заметив его, тоже подошли — мол, брат у тебя зверь, передай, что бой был что надо.
Наконец толпа начала редеть. Кай, попрощавшись с последними зрителями, вернулся к Лео.
— Ну как? — спросил он, и в голосе его прозвучала та самая нотка, которую Лео не сразу распознал.
— Это… я даже не знаю, — выдохнул Лео.
Кай усмехнулся и хлопнул его по плечу.
— Вот и хорошо. Значит, есть над чем думать. Пошли.
Он не заметил, как Седрик Даркмур проводил их взглядом. Не заметил, как тот чуть заметно кивнул кому-то в толпе. Не заметил, как на тонких губах бывшего Хранителя мелькнула улыбка — на этот раз совсем не дружеская.
Он просто шёл за братом, переваривая увиденное, и чувствовал, что сегодня что-то изменилось. Что-то важное. Что-то, что уже никогда не будет прежним.

Трое на тропе

Они выбрались из лога через ту же невидимую завесу, что и вошли. В ушах снова зазвенело, и мир вокруг мгновенно стал другим — холодным, мокрым, продуваемым насквозь. Ветер, который внутри круга лишь лениво шевелил воздух, здесь снова рвал с плеч плащ и швырял в лицо пригоршни мелкой мороси. Лео поёжился, натянул капюшон поглубже и прибавил шагу, чтобы не отставать от брата.
Но внутри у него всё кипело.
— Это было… — он запнулся, подбирая слово, и не нашёл ничего лучше, чем: — Это было просто невероятно!
Кай шагал молча, чуть тяжелее обычного. Он то и дело поводил плечом — видимо, тот самый камень, что придавил его в начале боя, оставил хороший синяк даже под доспехом, который он успел где-то снять и вернуть, пока Лео глазел по сторонам. В свете Люмоса, зажжённого Лео, лицо брата казалось уставшим и каким-то отстранённым. Словно он всё ещё был там, в логу, а не на тропе, ведущей к замку.
— Ты вообще слышал, что я сказал? — Лео забежал вперёд и пошёл рядом, заглядывая брату в лицо. — Тот момент, когда ты камень толкнул! Дориан, наверное, даже не понял, что произошло! Он же думал, что ты спрятался, а ты — раз! — и сам его же булыжником, да ещё и заклинаниями сверху! Это же чистая победа!
Кай усмехнулся, но как-то криво, без радости.
— Не очень-то это и круто, — сказал он, глядя не на Лео, а куда-то в темноту впереди.
Лео даже сбился с шага.
— Чего?!
Кай вздохнул, словно ему предстояло объяснять что-то очевидное и надоевшее.
— На самом деле я проиграл.
— Ты… что? — Лео уставился на него, не веря своим ушам. — У тебя эгида осталась, у него — ни одной! Ты его с ног сбил! Ты победил, Кай!
— Формально — да, — Кай наконец посмотрел на брата, и в его взгляде не было ни гордости, ни досады. Только усталая убеждённость. — А по сути — нет. Его хитрость с невидимостью… вот это была настоящая тактическая победа. Понимаешь? Он обошёл меня, подобрался со спины и всадил бы заклинание, если бы не эгиды. Если бы это был реальный бой — без доспехов, без страховки, — я бы, скорее всего, даже не понял, что умер.
Лео открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли где-то в горле. Он хотел сказать, что это глупость, что в реальном бою Кай бы тоже не стоял столбом, что он бы почувствовал, увернулся, ответил — но вместо этого просто выдохнул:
— Ты не можешь так считать. Ты же… ты же выиграл!
— Считаю, — отрезал Кай, и по его тону стало ясно: спорить бесполезно.
Они прошли ещё несколько шагов в молчании. Лео лихорадочно подбирал аргументы, но все они казались какими-то детскими, неубедительными. Как объяснить брату, что тот видит всё неправильно, если сам Кай говорил об этом так, будто речь шла о погоде? «Сегодня дождь. Я проиграл Дориану. Завтра, возможно, будет ветер».
— Слушай, — начал Лео снова, решив зайти с другой стороны, — но ведь…
И осёкся.
Сзади послышались быстрые шаги. Кто-то догонял их по тропе, и в свете Люмоса вскоре показалась знакомая фигура — высокий, худощавый, в запахнутой от ветра мантии. Дориан.
Лео мгновенно замолчал и уставился прямо перед собой, чувствуя, как к лицу приливает жар. Только что он спорил с братом о том, кто на самом деле победил, — и вот появляется сам предмет спора.
— Вы чего ушли-то? — Дориан поравнялся с ними, переводя дыхание. Он говорил с лёгкой претензией, но без настоящей обиды — так, как говорят старые друзья, привыкшие к мелким опозданиям и нестыковкам. — Я думал, вместе в замок пойдём. Уже хотел вас искать, хорошо, заметил, куда вы направились.
— Извини, — Кай пожал плечами, снова поморщившись от движения. — Я думал, ты там с кем-то разговариваешь. Не хотел перебивать.
— Ага, «с кем-то», — фыркнул Дориан, но без злости. — Ладно, проехали.
Он перевёл взгляд на Лео, и его лицо, всё ещё раскрасневшееся после боя, осветилось знакомой, чуть насмешливой улыбкой.
— Ну, мелкий, как тебе бой? Понравилось?
Лео кивнул, не зная, что ответить. Но Дориан, казалось, и не ждал развёрнутого ответа.
— Заценил, как твой брат меня уделал? — продолжил он, и в его голосе прозвучала та самая смесь иронии и искренней убеждённости, которую Лео уже слышал раньше, но не мог тогда распознать. — Не оставил ни единого шанса. Впрочем, как и всегда.
— Опять ты, — Кай отозвался без особого энтузиазма, даже не поворачивая головы. — Говоришь ерунду. В реальном бою ты бы меня победил, и ты это знаешь.
Дориан вместо ответа махнул рукой — короткий, усталый жест, который говорил больше любых слов. «Сколько можно одно и то же». «Давай не будем снова». «Я устал от этого спора ещё два года назад».
Повисло молчание. Не тяжёлое, не напряжённое — просто трое уставших людей шли по мокрой тропе к далёким огням замка.
Лео оказался между ними — Кай слева, Дориан справа. Он переводил взгляд с одного на другого и чувствовал, как в голове что-то медленно, со скрипом, переворачивается. Ещё час назад он смотрел на них как на недосягаемых бойцов, почти взрослых, почти легендарных. Кай — несокрушимая мощь. Дориан — гениальный тактик. Они казались ему теми, кто уже всё понял про эту жизнь, кто достиг того уровня, к которому сам Лео мог только стремиться.
А теперь…
Теперь он видел, как его брат, только что одержавший блестящую победу, искренне считает себя проигравшим. И как Дориан, выдержавший невероятный натиск и почти переломивший ход боя, искренне считает, что у него «не было ни единого шанса». И оба они, похоже, жили с этим уже много лет, и никто из них не собирался ничего менять.
— Слушайте, — не выдержал Лео, — вы вообще сами себя слышите?
Кай и Дориан одновременно повернули к нему головы.
— Ты о чём? — спросил Кай.
Лео открыл рот, набрал воздуха — и осёкся. Он не знал, как это сказать. Все слова казались глупыми, наивными, какими-то детскими. «Вы оба крутые, хватит спорить»? «Вы не понимаете, что говорите одно и то же»? «Вы оба неправы»?
— Да так, — пробормотал он и уставился себе под ноги. — Ни о чём.
Кай пожал плечами и снова уставился в темноту. Дориан хмыкнул и поправил лямку сумки.
Впереди уже показались освещённые окна Хогвартса. Жёлтые прямоугольники света дрожали в мороси, обещая тепло, сухую одежду и мягкие кресла у камина. Ещё немного — и они войдут в боковую дверь, разойдутся по своим гостиным, и этот вечер станет воспоминанием.
Но Лео знал, что запомнит его надолго. И не только из-за боя.
Из-за того, как два самых сильных волшебника, которых он знал, шли сейчас рядом с ним и несли в себе что-то тяжёлое, чего он пока не понимал. Что-то, что заставляло их смотреть на собственную победу как на поражение, а на поражение — как на подтверждение чужого превосходства.
Он не знал, что с этим делать. Но чувствовал, что однажды придётся понять.
Замок приближался. Ветер бросал в спину пригоршни холодной воды. Кай молчал. Дориан молчал. И Лео молчал вместе с ними, слушая, как хлюпает под ногами мокрая земля, и думая о том, что взрослеть, оказывается, — это не только учиться новым заклинаниям. Это ещё и видеть то, чего раньше не замечал. Даже если видеть это совсем не хочется.

Разгадка

Вторник встретил Хогвартс промозглым ветром и низким, затянутым серой пеленой небом. Осень, кажется, окончательно решила, что с неё хватит золотых красок и мягкого тепла, и перешла к своему истинному лицу — сырому, холодному, пробирающему до костей.
В кабинете Защиты от Тёмных искусств было немногим теплее. Профессор Вейн, как всегда прямой и сухой, объявил тему занятия — боггарты. Класс зашевелился: кто-то нервно захихикал, кто-то побледнел, предвкушая встречу с собственным страхом. Лео, сидевший через проход от Элли, бросил на неё быстрый взгляд. Она чуть заметно кивнула. Они оба помнили ночь в лесу, и то, что вылезло из темноты навстречу каждому из них.
Практическая часть прошла быстро. Старый платяной шкаф, доставленный Вейном в кабинет, сотрясался от ударов изнутри, выпуская одного за другим чужие страхи. Элли, когда подошла её очередь, спокойно встала напротив, вскинула палочку и превратила выползающее из шкафа щупальце с присосками в фейерверк из розовых конфетти. Лео, чуть позже, заставил своего боггарта — окровавленную фигуру брата, смотрящую с немым укором, — сжаться в плюшевого дракончика с бантиком на шее и с жалобным писком откатиться в угол. Оба действовали чуть увереннее, чуть быстрее остальных. Вейн, если и заметил это, то никак не показал — его лицо оставалось всё той же непроницаемой маской, а взгляд скользил по студентам с привычной хмурой отстранённостью.
После урока, когда кабинет опустел, Элли задержалась. Она подошла к столу профессора, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения, смешанного с любопытством. Вейн, перебиравший какие-то свитки, поднял голову.
— Мисс Элли, — он кивнул на стул напротив. — Садитесь.
Элли села. Вейн, не говоря ни слова, выдвинул ящик стола и извлёк оттуда знакомую стопку пергаментов — тех самых, со спектрами заклинаний. Он аккуратно разделил их на две части и положил перед собой.
— Я изучил ваши снимки, — произнёс он, глядя не на пергаменты, а на Элли. — Вы правильно сделали, что обратили внимание на… особенности.
Элли подалась вперёд.
— Что это было? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало.
Вейн взял верхний лист из левой стопки — тот, где не было аномалий, — и протянул ей.
— Это стандартный спектр, — сказал он. — Чистая работа, никаких посторонних включений. Таких снимков большинство.
Затем он взял верхний лист из правой стопки — тот самый, с загадочной пульсирующей сигнатурой, которую Элли так долго рассматривала.
— А это… — Вейн сделал паузу, словно подбирая слова. — Скорее всего, у человека, чья магия здесь запечатлена, в кармане лежало какое-то маленькое магическое устройство. Зачарованный плюй-камень, монетка-прилипучка из лавки розыгрышей в Хогсмиде… или что-то вроде того. Безделушка, издающая слабый магический фон. Фазовый фиксатор — прибор чувствительный, он улавливает даже такие мелочи.
Элли медленно кивнула. Объяснение было простым, логичным и… разочаровывающим. Она ожидала чего-то большего — тайны, открытия, может быть, следа древней магии. А оказалось — всего лишь чья-то дурацкая покупка из «Сладкого королевства» или «Зонко».
— Понятно, — сказала она, и голос её прозвучал ровно, хотя внутри кольнуло сожаление.
Вейн внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на одобрение.
— Однако, — добавил он, — то, что вы заметили эту аномалию, делает вам честь. Далеко не каждый студент станет уделять внимание таким пустякам. А тем более — пытаться их проанализировать. — Он чуть помедлил. — Пять очков Когтеврану за внимательность.
Элли моргнула. Пять очков? От Вейна? Это было… неожиданно. Она почувствовала, как губы сами собой расползаются в улыбке, и поспешно её подавила, но, кажется, не слишком успешно.
— Спасибо, профессор, — сказала она, чувствуя, как напряжение последних дней отпускает.
Вейн кивнул и, словно бы между прочим, спросил:
— Как продвигается ваш проект с мистером Норвудом?
Элли, всё ещё окрылённая похвалой и очками, ответила легко и без задней мысли:
— Хорошо. Сегодня вечером мы снова засядем в лаборатории. Нужно систематизировать данные и подготовить черновик для презентации.
Вейн снова кивнул, на этот раз медленнее, и вернулся к своим свиткам.
— Не смею задерживать, мисс Элли.
Она поднялась, забрала со стола обе стопки пергаментов — и «чистые», и «с аномалиями» — и вышла из кабинета, чувствуя странную смесь облегчения и лёгкого разочарования. Тайна разрешилась, но оказалась такой… обыденной. Впрочем, пять очков и похвала Вейна — это было приятно. Очень приятно.
Вечером того же дня Элли и Дориан шли по коридору к лаборатории. В окнах сгущались сумерки, факелы на стенах горели ровным золотистым светом, и шаги гулко отдавались в пустом пространстве.
— Значит, Вейн сказал, что это просто безделушка? — переспросил Дориан, когда Элли закончила пересказ.
— Да, — она пожала плечами. — Какая-то ерунда из Хогсмида. Монетка-прилипучка или что-то такое. Даже немного обидно — столько времени разглядывала эти спектры, а оказалось, зря.
Дориан хмыкнул, но ничего не ответил. Он шёл чуть впереди, задумчиво глядя под ноги, и Элли показалось, что его мысли витают где-то далеко.
Внезапно из бокового прохода, прямо перед ними, с громким воплем вылетел Пивз. Элли вздрогнула и инстинктивно схватилась за палочку, но Пивз, едва увидев Дориана, замер в воздухе, издал сдавленный писк и с такой скоростью рванул обратно в проход, что за ним остался только дрожащий след из эктоплазмы.
Дориан и Элли переглянулись.
— Что это с ним? — спросила Элли.
Дориан пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень понимания.
— Понятия не имею, — сказал он. — Может, просто день такой.
Они двинулись дальше. Элли хотела было расспросить подробнее, но Дориан уже толкнул дверь лаборатории и вошёл внутрь.
В лаборатории всё было как обычно. Манекены в углах, заваленный черновиками стол, стеллажи с книгами. В дальнем углу, на специальной подставке, поблёскивал стеклянными колбами и линзами Фазовый фиксатор Лигхмана — их гордость и главный инструмент. Элли повесила сумку на спинку стула и принялась раскладывать пергаменты. Дориан, напротив, не торопился садиться — он стоял у стола, задумчиво перебирая какие-то заметки.
Они проработали около получаса, когда в дверь постучали.
Дориан поднял голову, переглянулся с Элли и пошёл открывать.
На пороге стоял профессор Вейн.
— Добрый вечер, — сказал он, не дожидаясь приглашения, и шагнул внутрь. Его взгляд сразу же устремился к фиксатору в углу.
— Добрый вечер, профессор, — ответил Дориан, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри у него всё напряглось. — Чем обязаны?
Вейн прошёл к центру комнаты и остановился, разглядывая прибор.
— Мне нужно одолжить ваш Фазовый фиксатор, — сказал он без предисловий. — На несколько дней.
Дориан чуть прищурился.
— На какой именно срок? — спросил он осторожно. — Он нам тоже нужен для проекта. Мы как раз готовим данные для презентации.
Вейн повернулся к нему. Его лицо было, как всегда, непроницаемо.
— Ненадолго, — повторил он. — Обещаю, что использую не больше двух или трёх бутонов. Из тех, что вы принесли из Запретного леса.
В комнате повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом. Элли замерла с пергаментом в руке, чувствуя, как сердце ухает куда-то в пятки. Дориан, напротив, не шелохнулся. Только его глаза на мгновение расширились, а потом снова сузились, и он медленно, очень медленно выдохнул.
— Я не тороплю, профессор, — сказал он, и голос его прозвучал на удивление ровно. — Можете взять фиксатор на любой срок, который сочтёте нужным.
Вейн сухо кивнул, словно ничего особенного не произошло. Он взмахнул палочкой, и Фазовый фиксатор, подчиняясь заклинанию, плавно поднялся в воздух и завис в полуметре от пола. Затем Вейн, не говоря ни слова, наклонился, заглянул под стол — в самый тёмный угол, куда почти не доставал свет магических ламп, — и вытащил оттуда стеклянную банку с серебристо-синими бутонами. Он сунул её под мышку, кивнул обоим и вышел, придержав дверь, чтобы фиксатор мог проплыть следом.
Дверь закрылась с мягким стуком.
Дориан медленно повернулся к Элли.
В его взгляде читалось всё сразу: укор, недоверие, растерянность и что-то ещё, похожее на страх. Он не сказал ни слова, но Элли поняла всё без слов.
— Клянусь, — выпалила она, чувствуя, как голос дрожит. — Я никому не рассказывала про лес. Даже Миранде и Софи. Тем более Вейну. Клянусь чем хочешь.
Дориан смотрел на неё ещё мгновение, потом его лицо смягчилось. Он отвёл взгляд, медленно опустился на стул и запустил пальцы в волосы, сжимая голову руками. Несколько секунд он сидел так, неподвижно, глядя в пустоту перед собой.
Элли не решалась заговорить. Она стояла, прижимая к груди бесполезный теперь пергамент, и смотрела на Дориана — на его ссутулившиеся плечи, на побелевшие костяшки пальцев, на то, как он дышит — медленно, размеренно, словно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Наконец он поднял голову. Его лицо было бледным, но взгляд — сосредоточенным, острым, как лезвие.
— Ладно, — сказал он тихо. — Я тебе верю.
И замолчал снова, глядя куда-то сквозь стену, туда, где за окнами сгущалась осенняя ночь и где где-то в замке профессор Вейн уносил их фиксатор — и вместе с ним, как подозревал Дориан, кусочек их тайны, за которую теперь придётся платить.

Научный интерес к содержимому карманов

Вечерняя библиотека тонула в мягком янтарном свете магических ламп. За высокими окнами уже давно стемнело, и стёкла отражали только бесконечные ряды стеллажей да редкие силуэты читателей, склонившихся над книгами. Где-то вдалеке мадам Пинс перекладывала тяжёлые фолианты, и звук этот был таким же привычным и убаюкивающим, как тиканье старых часов.
Лео сидел за своим обычным столом в дальнем углу, подперев щёку кулаком, и смотрел на пергамент перед собой с выражением, которое можно было назвать только «тихая ненависть». Задания Вейна. Очередная тактическая схема — уже, кажется, сотая по счёту за последние недели. Он просидел над ней битый час, перебрал три варианта, и все три были, судя по пометкам на полях его собственного конспекта, в корне неверными.
Самое обидное — он знал, как их решать. Вейн натаскал его на этих схемах до автоматизма: смотришь на позицию атакующего, определяешь угол удара, выстраиваешь щит так, чтобы заклинание соскользнуло, а не врезалось. Но именно эта схема, с хитрой двойной атакой и смещённым центром, не поддавалась. Лео уже начал подозревать, что Вейн специально подсунул ему нерешаемую задачу, чтобы поиздеваться.
— Можно?
Он поднял голову. Рядом со столом стояла Элли, прижимая к груди знакомую стопку пергаментов — тех самых, со снимками заклинаний, которые они сделали в лаборатории с помощью Фазового фиксатора. Выглядела она не то чтобы расстроенной, но какой-то... озадаченной. Словно решала в уме сложную головоломку и никак не могла свести концы с концами.
— Да, конечно, — Лео поспешно сдвинул свои вещи, освобождая место.
Элли села напротив, аккуратно положила пергаменты перед собой. Несколько секунд она просто смотрела на них, потом перевела взгляд на Лео.
— Вейн вчера приходил в лабораторию, — сказала она без предисловий, понизив голос почти до шёпота.
Лео тут же отложил перо. Просто так Вейн в лабораторию не заявился бы — это он понимал и без объяснений.
— Зачем?
— Забрал Фазовый фиксатор. Сказал, на несколько дней. — Элли сжала край пергамента. — А потом... он знает про лес, Лео. Про Запретный лес. Сказал Дориану прямо в лицо: «бутоны, которые вы принесли из леса».
Лео почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Не то чтобы он испугался — в конце концов, они действительно ходили в лес, и если Вейн узнал, то узнал. Но как? Они были осторожны. И их, вроде как, никто не видел.
— Как он узнал? — спросил он, нахмурившись.
— Понятия не имею, — Элли покачала головой. — Но он не наказал нас. Просто забрал фиксатор и ушёл.
Повисла пауза. Лео обдумывал услышанное. Не наказал — это хорошо. Но зачем тогда приходил? Зачем упомянул лес? И зачем ему фиксатор?
— Это ещё не всё, — Элли разложила перед собой несколько верхних пергаментов и пододвинула их так, чтобы Лео было видно. — Помнишь снимки, которые мы делали? Ну, спектры заклинаний.
Лео кивнул. Он смутно помнил свой собственный снимок — яркую вспышку Инсендио, оставившую на пергаменте причудливый узор из линий. Остальные... он честно пытался их запомнить, когда они с Дорианом и Элли разбирали результаты, но для него все эти волновые структуры были на одно лицо. Красивые закорючки, не больше.
— Вейн сказал, что странные линии, которые я заметила, — это, скорее всего, какая-то магическая безделушка в кармане, — продолжала Элли. — Монетка-прилипучка, крышечка-кусалка, что-то из лавки розыгрышей. — Она ткнула пальцем в один из снимков, где поверх основного узора пульсировала тонкая, едва заметная сигнатура. — Но смотри. Эта штука есть только на снимках Дориана. Только на них.
Лео посмотрел на пергамент, потом на Элли. Он не очень понимал, к чему она клонит, но её явно что-то тревожило.
— И что? — спросил он осторожно.
— И то, что я не верю, что Дориан стал бы таскать в кармане монетку-прилипучку, — Элли посмотрела на него серьёзно. — Он вообще не из тех, кто покупает что-то в «Зонко». Он слишком... взрослый для этого. Слишком серьёзный.
Лео хотел было сказать, что Дориан, может, и серьёзный, но мало ли — вдруг у него есть тайная страсть к розыгрышам? Но промолчал. Что-то в голосе Элли, в том, как она хмурилась, разглядывая снимки, подсказывало ему, что она не просто так завела этот разговор.
— Я хотела разобраться, — продолжала она, не поднимая глаз. — Сравнить спектры, поискать закономерности. Понять, что это за артефакт и почему он у Дориана. Но...
Она замолчала, и Лео, сам не зная зачем, ляпнул первое, что пришло в голову:
— Слушай, а если это правда какая-то штука в кармане Дориана... получается, ты сейчас пытаешься понять, что у него в кармане? Это как-то... ну, неловко, нет?
Элли замерла. Её пальцы, теребившие край пергамента, застыли. Медленно, очень медленно, её щёки начали заливаться краской — от шеи вверх, до самых ушей.
— Я... — она открыла рот, закрыла, снова открыла. — Я не в том смысле... Я просто хотела разобраться в аномалии! Это же научный интерес!
Лео, глядя на её пылающие щёки, не выдержал и хмыкнул.
— Научный интерес к содержимому карманов Дориана. Понял, понял.
— Да ну тебя! — Элли резко сгребла пергаменты в стопку и прижала к груди, словно защищаясь. — Я не... Это совсем другое!
Но видно было, что мысль, брошенная Лео, попала в цель. Она сидела, красная как свёкла, и явно не знала, куда деваться. Лео почувствовал лёгкий укол совести — он не хотел её смущать, просто сказал то, что подумал. Но, с другой стороны, вид у неё был такой потешный, что он не мог сдержать улыбку.
— Ладно-ладно, — примирительно сказал он. — Научный интерес, я понял.
Элли бросила на него испепеляющий взгляд, но без настоящей злости. Потом шумно выдохнула и, явно радуясь поводу сменить тему, кивнула на его стол:
— А у тебя что? Опять Вейн?
Лео с готовностью ухватился за возможность перевести разговор.
— Ага, — он подвинул к ней пергамент с проклятой схемой. — Вот, полюбуйся. Сижу уже час, не могу решить.
Элли, всё ещё слегка розовая, склонилась над схемой. Несколько секунд она изучала её, потом подняла глаза.
— А что тут надо делать?
— Вейн даёт позицию и направление атаки, — начал объяснять Лео, радуясь, что может хоть в чём-то выступить экспертом. — Нужно построить защиту так, чтобы заклинание соскользнуло, а не врезалось. Я уже кучу таких перерешал, а эта — не поддаётся. Смотри, вот здесь атакующий бьёт под острым углом...
Он начал водить пальцем по схеме, объясняя логику. Элли слушала внимательно, задавала вопросы, пыталась предложить свой вариант — и ошибалась. Лео качал головой:
— Нет, я тоже так сначала думал. Но если щит поставить прямо, он примет на себя всю силу. А Вейн говорит, что в реальной дуэли прямой щит — это почти всегда проигрыш. Надо угол менять.
Он снова склонился над схемой, продолжая рассуждать вслух:
— Значит, атакующий бьёт отсюда... щит должен стоять так, чтобы... подожди. — Он замер, уставившись на пергамент. — Если я поставлю щит не параллельно атаке, а вот под этим углом... тогда заклинание не врежется, а соскользнёт. И мне даже не придётся тратить силы на полное гашение. Оно само уйдёт в сторону!
Он поднял голову и уставился на Элли с таким выражением, словно она только что явила ему чудо.
— Ты гений!
Элли захлопала глазами.
— Я ничего не сделала.
— Ты слушала! — Лео уже схватил перо и быстро набрасывал решение. — Я тебе объяснял и сам понял. Это всё ты!
Элли смотрела на него, всё ещё не понимая, за что её благодарят. А потом, видимо, решив, что спорить бесполезно, просто фыркнула и покачала головой. Лео, закончив со схемой, откинулся на спинку стула и с облегчением выдохнул.
— Всё. Остальные — по тому же принципу. Сейчас добью.
Следующие полчаса они просидели вместе. Лео решал оставшиеся схемы, иногда вслух проговаривая логику, и с каждым разом у него получалось всё быстрее. Элли смотрела, иногда задавала вопросы, и постепенно на её лице появлялось понимание.
— Знаешь, — сказала она, когда последняя схема была повержена, — теперь мне гораздо понятнее, как строятся связки в дуэлях. Раньше я просто ставила щит и ждала, пока противник ошибётся. А тут целая система. Углы, соскальзывание, экономия сил... Это меняет дело.
— Вот для этого Вейн меня и гоняет, — Лео кивнул. — Говорит, что в реальном бою нет времени думать, надо чувствовать. А чтобы чувствовать — надо сначала понять головой. Или что-то вроде того.
Он помолчал, потом вдруг оживился:
— Кстати, о дуэлях. Турнир же скоро. Я пойду записываться.
Элли перевела взгляд на свои руки. Её пальцы снова принялись теребить край пергамента.
— Я не знаю, — сказала она тихо. — Там же жеребьёвка. Может попасться кто угодно. И если запишешься — нельзя просто не прийти. Засчитают поражение.
Она вдруг усмехнулась.
— Помнишь, у Пушкина: «Привычка свыше нам дана: замена счастию она». Вот я и привыкла всё просчитывать наперёд. А тут — полная неизвестность. И это... пугает, если честно.
— Ну, как хочешь, — Лео пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Но я думаю, ты справишься. Ты же меня победила, забыла?
Элли подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то — может быть, благодарность, может быть, удивление, что он так спокойно об этом говорит.
— Ладно, — сказала она наконец, и её голос прозвучал чуть твёрже. — Давай вместе.
— Вместе, — подтвердил Лео и улыбнулся.
Они договорились пойти записываться завтра после занятий, и Элли начала собираться. Она сложила свои пергаменты — те самые, с аномалиями, — в сумку, поднялась и уже сделала шаг к выходу, но обернулась.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что отвлёк. И заставил смеяться. Мне это было нужно.
— Обращайся, — Лео махнул рукой, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно.
Элли ушла, и её шаги затихли где-то между стеллажами. Лео остался один. Он посмотрел на стол, заваленный решёнными схемами, потом перевёл взгляд на дверь.
И улыбнулся.
Сам не зная почему.

Письмо домой

Утро в Большом зале пахло овсянкой, тыквенным соком и почему-то мокрыми перьями — наверное, из-за сов, которые то и дело влетали в высокие окна, роняя капли недавнего дождя на столы и мантии учеников. За длинным столом Гриффиндора стоял привычный утренний гул: кто-то спорил о сегодняшнем расписании, кто-то дожёвывал тост на ходу, собираясь на травологию, а кто-то, как Дэнни, пытался одновременно писать себе какие-то шпаргалки и не опрокинуть на свою писанину кувшин с соком.
Лео ковырял овсянку без особого энтузиазма. Есть не хотелось — в животе поселилось то самое щекотливое волнение, которое всегда приходило перед важными дуэлями. Сегодня вечером был отборочный тур для турнира, и хотя он знал, что готов, лёгкая дрожь всё равно напоминала о себе. Кай сидел рядом, молча пил чай и просматривал какие-то пергаменты с тактическими схемами — наверное, опять квиддичные. После того тайного турнира в логу он стал ещё более задумчивым, чем обычно, но на расспросы отвечал односложно: «Всё нормально, просто устал».
Лео уже хотел спросить, не случилось ли чего, но его внимание отвлекло движение у дальней стены Зала, слева от преподавательского стола. Профессор Вейн, вечно хмурый и чем-то озабоченный, устанавливал на треноге какой-то прибор — кажется, тот самый Фазовый фиксатор, который он забрал у Дориана и Элли. Рядом суетился профессор Рэйвенскрофт: он деловито развешивал на противоположной стене огромные листы пергамента, стараясь, чтобы они легли ровно, без складок. А помогал им не кто иной, как завхоз Смит, которого за глаза называли Когтерезом. Старый, сутулый, с вечно поджатыми губами, он ворчал себе под нос, но исправно подавал Рэйвенскрофту новые листы и даже придерживал их, пока тот закреплял углы заклинанием.
— Опять профессор Вейн со своими штуками, — пробормотал Лео, скорее для себя, чем для брата. — И Рэйвенскрофт с ним, и даже Смит. Интересно, что они затевают?
Кай поднял голову, проследил за его взглядом и равнодушно пожал плечами:
— Какая разница. У них вечно какие-то исследования. Ешь давай, а то опоздаешь.
Лео хотел возразить, что до урока ещё полчаса, но тут над их столом с громким хлопаньем крыльев пронеслась сова и, едва не задев Дэнни по макушке, швырнула на стол свежий номер «Ежедневного Пророка». Дэнни, чуть не подавившись тостом, схватил газету и развернул.
— Ого! — присвистнул он. — Вы только гляньте!
Лео наклонился, чтобы увидеть заголовок. Крупные чёрные буквы кричали: «ТРОЛЛИ УГРОЖАЮТ ХОГВАРТСУ: КТО ЗАЩИТИТ НАШИХ ДЕТЕЙ?» Ниже шла иллюстрация — схематичный, но узнаваемый рисунок горного тролля, очень похожего на того, что они видели в Хогсмиде.
— «После недавнего инцидента в Хогсмиде, когда горный тролль едва не разрушил несколько домов и покалечил прохожих, родители учеников Хогвартса выражают серьёзную обеспокоенность безопасностью в школе», — прочёл Дэнни вслух, и за столом стало чуть тише. — «Директор Диппет от комментариев отказался, однако источники в Министерстве магии подтверждают, что подобные происшествия могут повториться...»
Дэнни поднял глаза на Лео и Кая.
— Вы же там были, да? В Хогсмиде, когда тролль появился?
— Были, — коротко ответил Кай, не отрываясь от своих пергаментов.
Лео заметил, как брат чуть сильнее сжал край листа. Сам он тоже помнил тот вечер: крики, грохот, огромная туша, летящие заклинания. И то, как Кай и Дориан вместе с профессорами опутывали тролля верёвками. Тогда это казалось случайностью, страшной, но случайной. А теперь, глядя на заголовок, Лео вдруг подумал: а что, если нет?
— Слушай, — Кай отодвинул чашку и повернулся к брату. — Мы матери уже две недели не писали. А после таких новостей она точно будет волноваться.
Лео моргнул, отгоняя тревожные мысли.
— Точно. Давай прямо сейчас, пока совы не разлетелись.
Он сгрёб в сторону недоеденную овсянку, вытащил из сумки пергамент, перо и чернильницу. Пристроился на уголке стола, подвинув локтем чей-то кувшин.
— О, письмо домой? — оживился Дэнни, сворачивая газету. — Передавай привет от меня!
— Обязательно, — усмехнулся Лео. — Напишу: «Дэнни до сих пор путает бладжер с квоффлом, но очень старается».
Дэнни фыркнул и отвернулся к своему завтраку, а Лео обмакнул перо и задумался.
— Ну, с чего начнём?
— Как обычно, — Кай чуть откинулся, глядя в потолок. — «Дорогая мама, у нас всё хорошо...»
— Скучно, — перебил Лео. — Давай сразу про турнир. Я хочу, чтобы она знала.
— Ну давай про турнир.
Лео старательно вывел: «Дорогая мама! У нас всё хорошо. Я прошёл отбор на школьный турнир по дуэлям. Теперь готовлюсь, тренируюсь почти каждый день. Кай говорит, что я стал гораздо лучше, чем в начале года...»
— Погоди, — Кай заглянул в пергамент. — Ты правда хочешь, чтобы она знала, что ты дерёшься на палочках? Она же будет переживать.
— Я не дерусь, я соревнуюсь, — возразил Лео. — И вообще, я напишу, что тренируюсь с одной девочкой с Когтеврана. С Элли. Она очень умная и помогает мне с теорией. Мама умных любит.
Кай прищурился, и в его глазах мелькнула та самая искорка, которую Лео знал слишком хорошо.
— С Элли, значит? С той самой, что показала тебе, где ты ошибался?
— Она не показывала, где я ошибался, — пробормотал Лео, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — Она просто... продемонстрировала, что сила — не главное.
— Ага, — Кай усмехнулся. — Так и напиши: «Мама, я подружился с девочкой, которая меня победила». Она оценит.
— Иди ты. — Лео пихнул брата локтем. — Лучше сам напиши про свой квиддич. Она же всегда про него спрашивает.
Кай вздохнул и продиктовал:
— «Капитанская работа отнимает много времени, но я справляюсь. Команда выиграла последний матч, готовимся к следующему».
Лео записал, стараясь не обращать внимания на то, как сухо это прозвучало. Он знал, что Кай никогда не умел хвастаться, даже когда стоило. Настоящий лидер, за которым идут люди, а сам говорит «просто делаю, что должен».
Письмо было почти готово, когда Кай вдруг сказал:
— Дай-ка я добавлю пару строк.
Он взял перо и быстро, не показывая брату, дописал что-то в самом низу. Потом аккуратно свернул пергамент и перевязал бечёвкой.
— Что ты там написал? — спросил Лео.
— Да так, — Кай пожал плечами. — Личное.
Он огляделся. Несколько школьных сов ещё сидели на подоконниках, чистили перья или лениво вертели головами. Кай тихонько свистнул, и одна из них — крупная, серая, с умными жёлтыми глазами — сорвалась с места и спланировала прямо на стол, едва не опрокинув чернильницу.
— Осторожнее, — проворчал Лео, придерживая посудину.
Кай уже привязывал письмо к лапке совы. А потом он сделал то, чего Лео никак не ожидал: сунул руку во внутренний карман мантии и достал небольшой, туго набитый мешочек из тёмной ткани. Мешочек был явно не из дешёвых — плотная материя, а на боку вышит герб, которого Лео раньше не видел. Что-то вроде стилизованного языка пламени, заключённого в круг.
— Это что? — спросил Лео, чувствуя, как внутри что-то неприятно ёкнуло.
Кай, не глядя на брата, привязывал мешочек рядом с письмом.
— Галеоны. Матери пригодятся. Зима длинная, дрова дорогие.
— Откуда у тебя столько? — Лео понизил голос, хотя вокруг и так никто не слушал. — Мы же всегда экономили. Ты сам говорил, что стипендии едва хватает на учебники.
— Накопил. — Кай говорил коротко, почти не разжимая губ. — Подрабатывал кое-где в Хогсмиде по выходным. Не бери в голову.
— А герб? — Лео кивнул на мешочек. — Я такой не видел.
— Да какая разница. — Кай наконец поднял глаза, и в них мелькнуло что-то — не злость, скорее усталость. — Деньги настоящие, и это главное. Лети.
Он подбросил сову в воздух, и та, тяжело взмахнув крыльями, понеслась к открытому окну. Лео проводил её взглядом, чувствуя, как внутри разрастается холодный, липкий комок. Откуда? Почему он не хочет говорить? И этот герб... я точно его где-то видел. Но где?
Он хотел спросить ещё что-то, но в этот момент краем глаза заметил движение у стены, где профессора возились с прибором. Вейн выпрямился, отошёл на шаг и взмахнул палочкой. В тот же миг по пергаментам, развешанным на противоположной стене, пробежала едва заметная серебристая рябь — словно кто-то невидимый провёл по ним мокрой кистью. А потом, прежде чем кто-либо из студентов успел это заметить, Вейн снова взмахнул палочкой, и сверху, от самого потолка, упало тяжёлое тканое полотно — огромный гобелен с гербами факультетов, вышитыми золотыми и алыми нитями. Он закрыл всю стену, скрыв и пергаменты, и всё, что на них проявилось.
Лео моргнул. Что это было? Он что, сфотографировал весь зал? Зачем?
— Всё, мне пора, — голос Кая вырвал его из размышлений. Брат уже поднялся, закинул сумку на плечо. — Удачи на отборочном.
— Кай, — Лео поймал его за рукав. — Ты в последнее время часто куда-то уходишь по вечерам. Я не лезу, но... всё в порядке?
Кай замер на мгновение. Потом повернулся, и Лео увидел в его глазах ту самую смесь благодарности и боли, которую он уже видел однажды, после тайного турнира.
— Всё нормально, — сказал Кай тихо. — Просто тренировки. Капитанские дела. Ты же знаешь.
— Я не про отчёт, — Лео сглотнул. — Просто... если что-то случится, ты мне скажешь?
— Конечно, — Кай чуть улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Увидимся вечером.
Он ушёл, а Лео остался сидеть, глядя на опустевший стол, на смятую салфетку, на капли тыквенного сока. В голове крутились обрывки: герб на мешочке, странный прибор Вейна, заголовок в «Пророке», тревога в глазах брата. Всё это складывалось в какую-то картину, но он пока не мог разглядеть целого.
Завтрак заканчивался. Студенты расходились, гомон стихал. Лео поднялся, сунул перо в сумку и побрёл к выходу. У дверей он обернулся. Вейн стоял у гобелена, скрестив руки на груди, и смотрел на скрытые тканью пергаменты с таким выражением, будто видел сквозь них. Рэйвенскрофт что-то тихо говорил ему, но Вейн не отвечал.
Лео вышел в коридор, и дверь за ним закрылась, отрезав и гобелен, и профессоров, и утреннюю тревогу. Но где-то глубоко внутри уже поселилось смутное, неоформленное чувство: что-то идёт не так. И что бы это ни было, оно касается не только Кая. Оно касается всей школы.

Отборочные дуэли

Аудитория, выделенная для отборочных дуэлей, разительно отличалась от привычного подвала дуэльного клуба. Это был настоящий лекционный зал, только парты здесь поднимались не к задней стене, а амфитеатром, широкими полукольцами охватывая огромную площадку внизу. Там, где обычно стояла кафедра и висела грифельная доска, теперь расчистили пространство для двух полноценных дуэльных арен. Их разделяла лишь тонкая магическая завеса — полупрозрачная, мерцающая, она не мешала зрителям видеть происходящее, но надёжно гасила случайные заклинания, чтобы бойцы с одной площадки не задели другую.
Свет магических шаров под потолком заливал всё ровным, чуть холодноватым сиянием. Народу набилось порядочно: младшие курсы пришли поглазеть, старшие — оценить будущих соперников или просто поддержать своих. Воздух гудел от возбуждённых голосов, и где-то на верхних рядах уже заключали первые шуточные пари.
Лео вошёл в зал вместе с Дэнни. Тот нервно теребил край мантии и поминутно проверял, на месте ли палочка.
— Да расслабься ты, — шепнул Лео, оглядывая ряды. — Не на смерть же.
— Тебе легко говорить, — пробормотал Дэнни. — Ты-то почти любого тут уложишь. А мне бы кого послабже. Лишь бы не Элли опять.
— Шансы есть, — хмыкнул Лео. — Жеребьёвка — дело тёмное. Может, повезёт.
Дэнни с надеждой покосился на профессора Рэйвенскрофта, который как раз встряхивал мешочек с пергаментными жребиями у судейского стола.
— Вон они, — Дэнни указал на средний ярус.
Элли сидела между Мирандой и Софи и, как обычно, держала на коленях раскрытую книгу — впрочем, сейчас она, кажется, даже не читала, а просто смотрела на арены внизу. Миранда что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, а Софи, подперев щёку ладонью, слушала с видом человека, который уже сто раз это слышал, но не против послушать в сто первый.
Чуть выше, в следующем ряду прямо за ними, сидели Кай и Дориан. Кай, заметив брата, коротко кивнул и показал на свободные места в том же ряду, но левее, через неширокий проход. Лео и Дэнни пробрались туда, бормоча извинения и наступая на чьи-то сумки. Теперь Лео оказался напротив Элли наискосок — достаточно близко, чтобы видеть её лицо, но не настолько, чтобы сидеть вплотную.
— Привет, — сказал он, усаживаясь.
Элли подняла голову, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на облегчение.
— Привет. А я уж думала, ты опоздаешь.
— Я? Никогда, — фыркнул Лео, хотя сам только утром едва не проспал завтрак. — Ну что, кому сегодня повезёт?
— Жеребьёвка покажет, — пожала плечами Элли. — Я бы предпочла незнакомого противника. Интереснее.
— А я бы предпочёл никого, — вздохнул Дэнни. — Но раз уж записался...
— Не ной, — беззлобно бросила Миранда. — Ты хоть дерёшься. А мне вон вообще, наверное, кошмар попадётся.
— Ты сама записалась, — напомнила Софи.
— Я записалась, потому что вы с Элли записались! — возмутилась Миранда. — А теперь буду выглядеть как...
— Как героиня, которая не побоялась попробовать, — закончил за неё Дориан, свесившись с верхнего ряда. Он улыбался своей обычной, чуть насмешливой улыбкой, но без ехидства. — Это уже достойно уважения, Миранда.
Миранда покраснела и пробормотала что-то неразборчивое.
— А вы? — Лео обернулся к Каю и Дориану. — Почему не участвуете?
Кай пожал плечами:
— Интереснее посмотреть со стороны.
— Вот именно, — подхватил Дориан. — К тому же, турнир — это хорошо, но нам как-то... не хочется. Пусть младшие себя покажут.
Лео перевёл взгляд на брата, и тот едва заметно качнул головой — мол, не сейчас. Лео и сам понимал гораздо глубже, чем мог бы объяснить словами. Для Кая и Дориана, которые сражались в полный контакт на тайных боях, где ставкой была не победа по очкам, а нечто большее, этот официальный турнир с его мягкими правилами и единственной эгидой был почти детской игрой. Они пришли сюда не соревноваться — они пришли смотреть. И, возможно, оценивать.
Внизу, у края арен, появились судьи. Профессор Рэйвенскрофт занял место у левой площадки, мадам Хуч — у правой. Рэйвенскрофт поднял палочку, и по залу прокатился мелодичный звон, призывая к тишине.
— Дамы и господа! — его голос, усиленный магией, разнёсся по аудитории. — Сегодня мы проводим отборочные дуэли для участия в школьном турнире. Напоминаю правила. Каждый участник получает одну эгиду. Физическое воздействие — толчки, удары, подножки — строго запрещены. Бой ведётся только магическими средствами. Пары определяются жеребьёвкой.
Он сделал паузу, обводя зал взглядом.
— Теперь о зачётных баллах. Проигрыш — ноль. Ничья — по одному баллу каждому. Победа по истечении времени, если эгиды обоих целы, — два балла. Победа разрушением эгиды соперника — три балла. Эти очки пойдут в ваш личный зачёт и будут учитываться в следующих этапах турнира. Прошу отнестись к каждому бою серьёзно.
Он запустил руку в мешочек и начал зачитывать имена.
— Левая арена: Элли Волкова против Дэнни Броуна.
Дэнни застонал и уронил голову на руки.
— Я же говорил... — простонал он. — Лишь бы не Элли!
Лео хлопнул его по плечу.
— Ну, зато быстро отмучаешься. Я уже знаю исход, так что... удачи, что ли.
— Издеваешься, — буркнул Дэнни, но всё же поднялся и поплёлся вниз.
Элли, проходя мимо, чуть задержалась.
— Я постараюсь не сильно, — сказала она Дэнни с лёгкой улыбкой.
— Ага, спасибо, — проворчал тот без всякой благодарности.
На правой арене мадам Хуч уже выстраивала какого-то пуффендуйца против слизеринки с четвёртого курса.
Дэнни на арене выглядел так, будто его ведут на казнь. Он встал напротив Элли, сжимая палочку побелевшими пальцами, и Лео видел, как у него подрагивают колени. Элли, напротив, казалась совершенно спокойной — только чуть прикусила губу, сосредотачиваясь.
— Начали! — скомандовал Рэйвенскрофт.
Дэнни не бросился в атаку сломя голову, как в прошлый раз. Он вскинул щит — плотный, добротный, выстроенный явно после долгих тренировок, — и первым послал Stupefy. Заклинание вышло ровным, быстрым, но Элли уже стояла в защите. Её щит был совсем не похож на монолитную стену Дэнни — он мерцал, переливался, словно состоял из множества тонких слоёв, и удар просто растёкся по его поверхности, не причинив вреда.
Элли не атаковала в ответ. Она ждала.
Дэнни выстрелил Impedimenta, потом снова Stupefy, попытался зайти сбоку и ударить Expelliarmus. Элли двигалась экономно, почти лениво, но каждое её движение было выверенным. Щит послушно смещался, принимая удары, а она сама лишь чуть поворачивала корпус, чтобы оставаться напротив противника.
И когда Дэнни в четвёртый раз вскинул палочку для Stupefy, она ударила.
Expelliarmus!
Заклинание сорвалось с её палочки в тот самый миг, когда Дэнни, увлёкшись атакой, на долю секунды ослабил щит. Оно ударило точно в край его защиты, там, где слои были тоньше, и палочка Дэнни дрогнула, но удержалась в руке. Эгида на его груди мигнула — урон был засчитан, но до разрушения ещё далеко.
— Хорошо, — тихо сказал Рэйвенскрофт, делая пометку.
Дэнни, осознав, что пронесло, снова ушёл в оборону. Теперь он действовал осторожнее: атаковал реже, больше внимания уделял щиту. Но Элли уже поймала его ритм. Она не давила, не гоняла его по площадке — она просто стояла в центре, как скала, и на каждую его атаку отвечала одной своей. Редко, но невероятно точно.
Вторая контратака — Stupefy в плечо. Дэнни пошатнулся, эгида снова мигнула, на этот раз тревожнее.
Третья — Impedimenta по ногам. Дэнни споткнулся, и его щит на миг потерял плотность. Элли не стала добивать — она ждала, пока он поднимется.
— Давай, — сказала она спокойно. — Ты можешь лучше.
Дэнни, тяжело дыша, вскинул палочку и выдал серию из трёх заклинаний подряд — отчаянную, злую, почти без расчёта. Элли приняла все три на щит, и на третьем ударе её защита наконец дрогнула — пошла тонкими трещинами. Но она уже контратаковала.
Stupefy!
Заклинание ударило Дэнни в грудь. Эгида вспыхнула ярко-красным, пошла паутиной трещин и с тихим хлопком осыпалась серебристой пылью.
— Победа мисс Элли! — объявил Рэйвенскрофт. — Разрушение эгиды, три балла.
Дэнни опустил палочку и шумно выдохнул. Потом, к удивлению Лео, широко улыбнулся.
— Ну ты даёшь! — крикнул он Элли. — Я думал, ты меня в первом же раунде снесёшь, а ты со мной возилась!
— Ты стал гораздо лучше двигаться, — ответила она, и в её голосе не было ни капли снисходительности. — И щит у тебя теперь хороший. Ещё немного — и мне пришлось бы тяжело.
Когда Элли вернулась на своё место, Миранда и Софи набросились на неё с поздравлениями, а Лео молча кивнул, стараясь, чтобы это выглядело как обычная вежливость. Но Элли, кажется, заметила что-то в его взгляде — потому что уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке.
На правой арене тем временем закончился бой: пуффендуец проиграл слизеринке. Мадам Хуч объявила результат и вызвала следующую пару.
Рэйвенскрофт снова запустил руку в мешочек.
— Левая арена: Лео Эшфорд и Миранда Гринграсс.
Миранда побледнела.
— Я же говорила! — прошептала она, хватая Софи за руку. — Мне попадётся кто-то ужасно сильный!
— Ты справишься, — неуверенно сказала Софи.
— Он меня в порошок сотрёт, — простонала Миранда, но всё же поднялась и, гордо вскинув подбородок, зашагала вниз.
Лео поплёлся следом, чувствуя себя прескверно. Миранда, при всей своей бойкости, не была сильным дуэлянтом. Но и беспомощной назвать её было нельзя — на тренировках в клубе она пару раз даже выигрывала у нерасторопных третьекурсников. Просто сегодня ей выпал противник на две головы выше.
Они встали друг напротив друга. Миранда смотрела с вызовом, но Лео видел, как побелели костяшки её пальцев, сжимавших палочку.
— Начали! — скомандовал Рэйвенскрофт.
Миранда вскинула щит — добротный, хоть и без изысков, — и тут же послала Stupefy. Заклинание вышло ровным, быстрым, Лео пришлось чуть сместиться, чтобы пропустить его мимо щита. Он не атаковал в ответ, просто стоял и смотрел, как она пытается пробить его защиту. Impedimenta — он отбил щитом. Expelliarmus — ушёл выше. Миранда старалась, она действительно выкладывалась, но Лео чувствовал: это всё, на что она способна. А он до сих пор не сделал ни одного удара.
— Ну! — крикнула Миранда, и в её голосе зазвенела обида. — Чего стоишь? Бей давай!
— Я... — Лео растерянно опустил палочку.
— Думаешь, я не видела, как ты с Элли дрался?! В полную силу, не стеснялся! А со мной, значит, стесняешься?! Я что, по-твоему, не достойна, чтобы со мной всерьёз?!
В её глазах блестели слёзы — не от страха, а от злости и унижения. И Лео вдруг понял: своим «благородством» он делает ей только хуже.
— Ладно, — выдохнул он. — Прости.
И ударил.
Не в полную мощь, но достаточно, чтобы пробить её щит. Stupefy — Миранда охнула, отшатнулась, её эгида мигнула. Impedimenta — по ногам, она споткнулась, и щит на миг потерял плотность. Лео не стал ждать — третий удар, Stupefy в корпус, и эгида на её груди с тихим хлопком лопнула, осыпавшись серебристой пылью.
— Победа мистера Эшфорда! — объявил Рэйвенскрофт. — Разрушение эгиды, три балла.
Лео подошёл к Миранде и протянул руку. Она посмотрела на неё, потом на него — и вдруг расхохоталась. Нервно, срывающимся смехом, вытирая выступившие слёзы.
— Ну ты... — выдохнула она, хватаясь за его ладонь и поднимаясь. — Я даже не поняла, что случилось!
— Прости, — снова сказал Лео, чувствуя, как горят щёки. — Я правда не хотел...
— Да ладно, — Миранда отряхнула мантию и неожиданно улыбнулась — уже без обиды. — Сама виновата. Разозлилась зачем-то. А ты, оказывается, и правда сильный. Не то что на словах.
Она пошла к своему месту, а Лео поплёлся следом, чувствуя себя одновременно и победителем, и последним дураком.
Когда он плюхнулся на скамью, сверху свесился Дориан. В его глазах плясали весёлые искорки.
— И что это было, позволь спросить?
— Что? — буркнул Лео, не поднимая головы.
— Ты против Миранды стеснялся биться со всей силы. А против Элли, помнится, никогда не стеснялся. Я кое-что пропустил?
Лео почувствовал, как к лицу приливает жар. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Я... Элли — это другое, — выдавил он наконец. — Она... ну, она достойный соперник. Напарник. Мы тренируемся вместе, я знаю, что она может ответить. А Миранда... ну, мне просто было неловко. Не знаю почему.
— Понятно, — протянул Дориан, и в его тоне слышалось всё что угодно, кроме понимания.
Кай, сидевший рядом, ничего не сказал, но Лео краем глаза заметил, как уголок его губ дрогнул в сдерживаемой улыбке.
В этот момент к ним поднялась Миранда. Вид у неё был уже вполне бодрый, только щёки всё ещё горели.
— Лео, — сказала она, и он поднял голову, готовясь снова извиняться.
— Я...
— Не надо, — перебила Миранда. — Я сама дура. Разозлилась зачем-то. А ты молодец, что... ну, что вмазал как следует. Значит, уважаешь.
Лео моргнул. Такой поворот он не ожидал.
— Спасибо, — выдохнул он. — И прости, если что.
Миранда кивнула и села рядом с Элли, а Софи, которая всё это время молча наблюдала, вдруг фыркнула:
— Вот и скажи ей, что сама дура. Зачем надо было его раззадоривать? Сидела бы тихо, может, он бы ещё полчаса мялся, вам бы ничью засчитали.
— Софи! — возмутилась Миранда, но в голосе её не было злости.
Все рассмеялись — даже Кай, даже Дориан, даже сама Миранда. И Лео вдруг почувствовал, как напряжение последних минут отпускает, сменяясь тёплым, почти забытым ощущением: он среди своих. Здесь, в этом огромном зале, в окружении друзей и брата, он был на своём месте.
Внизу Рэйвенскрофт уже объявлял следующую пару, и гул голосов снова заполнил аудиторию. Лео откинулся на спинку скамьи и украдкой посмотрел на Элли. Она смотрела на арену, но уголки её губ были приподняты в лёгкой, едва заметной улыбке.

Падение

Субботнее небо над квиддичным стадионом стояло высокое и бледное, какое бывает только в середине осени, когда солнце ещё греет, но уже без летней щедрости. Ветра почти не было, и флаги факультетов на верхушках трибун висели безжизненно, лишь изредка вздрагивая от случайного порыва.
Элли сидела на трибуне Когтеврана, зажатая между Мирандой и Софи. Миранда, как всегда, комментировала всё подряд — и цвет формы игроков, и то, что у одного из охотников Пуффендуя «смешные уши», и что она забыла перчатки и теперь у неё замёрзнут пальцы. Софи изредка вставляла короткие реплики, не отрывая взгляда от поля. Элли слушала вполуха.
Её взгляд то и дело уходил влево, к соседней трибуне, где алело море гриффиндорских шарфов. Она не сразу, но сумела разглядеть в толпе знакомые фигуры. Кай и Лео сидели плечом к плечу, оба подавшись вперёд, с одинаковым азартом в глазах. Кай держал на коленях небольшой блокнот и время от времени что-то в него чиркал, не отвлекаясь от игры. Лео рядом с ним выглядел младше, чем обычно — может, из-за того, как по-детски открыто он болел, хлопал в ладоши и кричал что-то вместе с остальными. Элли поймала себя на том, что улыбается, и поспешно отвела взгляд, уставившись на поле.
Матч шёл своим чередом. Игроки носились над стадионом, квоффл мелькал между ними, бладжеры с привычным свистом рассекали воздух. Счёт медленно рос, и на трибунах уже начали затягивать первые кричалки. Всё было как обычно — до той самой секунды, когда воздух над полем вдруг наполнился треском.
Это был не одиночный звук, а целая россыпь — будто кто-то разом переломил десяток сухих веток. Элли не сразу поняла, что происходит. Она увидела, как один из охотников Когтеврана, тот, что только что тянулся за квоффлом, вдруг неестественно дёрнулся в воздухе. Его метла в руках… разваливалась. Черенок треснул пополам, прутья хвоста брызнули в стороны, словно их вырвало невидимой рукой. Игрок с криком полетел вниз.
И почти одновременно — ещё один. И ещё. Сразу несколько фигур в синих и жёлтых мантиях начали падать с опасной высоты, беспомощно взмахивая руками. Трибуны взорвались криками ужаса.
Элли вцепилась в скамью. Рядом взвизгнула Миранда, Софи схватила её за плечо. Всё вокруг пришло в движение — люди вскакивали, кто-то кричал, кто-то, наоборот, застыл в оцепенении. На соседней трибуне преподавателей Элли увидела, как вскинулись палочки. Дамблдор — его ярко-синюю мантию невозможно было не узнать — выкрикнул что-то, и падающий игрок Когтеврана вдруг замедлился, словно его подхватила невидимая сеть, и плавно опустился на траву. Мадам Хуч и профессор Вейн делали то же самое, выхватывая палочками падающих одного за другим. Arresto Momentum разносилось над полем снова и снова.
Но не всех успевали подхватить. Один из игроков — кажется, охотник Пуффендуя — рухнул на край поля, неестественно подвернув руку. Девушка в синей мантии Когтеврана упала плашмя, ударившись плечом о землю, и осталась лежать неподвижно. Элли смотрела на это, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
И тут над шумом взлетел голос — властный, резкий, усиленный магией или просто яростью:
— Без паники! Младшие курсы — держаться вместе! Не бежать, идти к выходу по рядам!
Элли обернулась. Дориан стоял на несколько рядов выше, выпрямившись во весь рост. Его лицо было бледным, но совершенно спокойным, а голос звучал так, будто он всю жизнь только и делал, что командовал эвакуациями. Он указывал направление, подзывал к себе растерянных первокурсников, жестом останавливал тех, кто пытался прорваться к выходу, расталкивая остальных.
— Миранда, Софи, держитесь вместе, — бросила Элли, подхватывая подруг за локти.
Они влились в поток студентов, движущихся к лестнице. Дориан уже спустился ниже, продолжая направлять толпу, и на мгновение их взгляды встретились. Он смотрел сквозь неё — сосредоточенный, собранный, без тени привычной иронии. Элли не стала его окликать.
Уже у самого выхода с трибуны она бросила взгляд на поле. Несколько игроков лежали на траве. Кто-то неподвижно, кто-то пытался подняться, опираясь на здоровую руку. Один, хромая, брёл к скамейке запасных, его поддерживал товарищ по команде. Сломанные мётлы валялись тут и там — жалкие, искалеченные, с торчащими в стороны прутьями.
Элли отвернулась и пошла за подругами.
В гостиной Когтеврана было тихо. Так тихо, как не бывало даже глубокой ночью перед экзаменами. Студенты сидели группами, приглушённо переговариваясь, или просто молча смотрели в камин. Миранда без конца теребила край мантии, Софи сидела, обхватив колени руками и глядя в одну точку. Элли не находила себе места.
Прошло, наверное, около часа, когда дверь отворилась и вошёл профессор Рэйвенскрофт. Он выглядел уставшим — морщины на лбу проступили резче обычного, а обычно аккуратно зачёсанные волосы чуть растрепались. Он обвёл взглядом притихшую гостиную и заговорил негромко, но отчётливо:
— Я знаю, что вы напуганы. И я не стану говорить вам, что ничего страшного не произошло. Произошло. Но я хочу, чтобы вы знали главное: никто не погиб. Никто.
По гостиной пробежал общий выдох. Кто-то всхлипнул.
— Некоторые игроки получили травмы, — продолжал Рэйвенскрофт. — Они останутся в больничном крыле, как минимум на ночь. Но я говорил с целителями — серьёзных увечий, которые нельзя было бы исцелить, нет. Через неделю-другую все будут на ногах.
Он сделал паузу, обводя взглядом лица студентов.
— Будет проведено расследование. Я понимаю, что у многих из вас сейчас в голове роятся самые разные догадки и теории. Я прошу вас не строить конспирологических версий и не делать необдуманных поступков. Однако, — он чуть повысил голос, — если кто-то из вас что-то знает, что-то видел или слышал, что может помочь расследованию — придите ко мне. В любое время дня и ночи. Мой кабинет всегда открыт.
Он ещё раз оглядел гостиную, кивнул и вышел. Тишина снова сомкнулась над комнатой, но теперь в ней появилась какая-то определённость. Элли посидела ещё немного, чувствуя, как внутри нарастает глухое беспокойство, которое не находило выхода. Ей нужно было чем-то занять руки и голову. Проект. Лаборатория. Там, по крайней мере, есть над чем работать.
Она поднялась и, не привлекая внимания, выскользнула в коридор.

Обломки

Дверь в лабораторию была приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука. Элли толкнула створку и замерла на пороге.
Манекены, обычно чинно стоявшие вдоль стен, были разбросаны по полу. У одного не хватало руки, у другого голова была разворочена, словно по ней ударили чем-то тяжёлым. Третий лежал на боку, и из пролома в его боку торчали обрывки набивки. Стол, за которым они обычно работали, был сдвинут, пергаменты разлетелись по углам.
Дориан сидел на широком подоконнике, поджав колени к подбородку, и смотрел в окно. Его профиль был спокоен, почти отрешён. Услышав шаги, он не обернулся.
— Что тут произошло? — спросила Элли, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Дориан чуть повернул голову, но взгляда от окна не отвёл.
— Я дал волю эмоциям, — сказал он будничным тоном, каким говорят «я выпил чаю» или «сегодня прохладно». — Несколько манекенов пострадали.
Элли не нашлась, что ответить. Она медленно прошла в комнату, обходя обломки, и остановилась у стола, не зная, куда себя деть. Дориан молчал, глядя в серое небо за стеклом. Потом заговорил снова — тихо, словно продолжая прерванный разговор с самим собой:
— Целитель в больничном крыле сказал, всё будет хорошо. Раздробленное плечо и сотрясение. Через неделю-другую вылечат, последствий не останется.
Элли нахмурилась.
— Ты о ком?
— Об Эвелин, — так же ровно ответил Дориан. — Она пострадала больше всех.
Его голос не дрогнул, лицо оставалось спокойным. Но Элли видела, как его пальцы, лежавшие на коленях, медленно сжались в кулаки. Костяшки побелели.
В дверь постучали — коротко, два раза. Дориан не шелохнулся. Элли обернулась. На пороге стоял Кай, держа в руках большой свёрток из плотной ткани — кажется, чьей-то старой мантии или плаща. Он вошёл, не дожидаясь приглашения, и аккуратно положил свёрток на край стола, предварительно сдвинув в сторону рассыпанные пергаменты.
Дориан наконец спустил ноги с подоконника, подошёл к столу и развернул ткань. Внутри лежали обломки метлы — несколько прутьев, часть черенка с продольной трещиной, покорёженная скоба. Дориан склонился над ними, взял один из прутьев, повертел в пальцах, поднёс к свету.
— Откуда ты их взял? — спросила Элли, глядя на Кая.
Тот пожал плечами.
— Украл.
Дориан, не отрываясь от обломков, коротко кивнул — одобрительно и буднично, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Он перебирал прутья один за другим, иногда поднося палочку и что-то бормоча себе под нос — видимо, проверял магический фон.
Элли переводила взгляд с одного на другого. В голове у неё медленно складывалась картина: Дориан и Кай уже всё решили. Они не просто переживали или возмущались — они начали собственное расследование. Без профессоров, без разрешений, без оглядки на правила.
— Вы собираетесь найти того, кто это сделал? — спросила она.
Дориан наконец поднял голову. В его глазах не было ни злости, ни азарта — только холодная, спокойная решимость.
— Да.
Кай ничего не сказал. Он стоял, опершись о край стола, и смотрел на обломки с таким выражением, будто видел в них что-то, чего не замечали остальные. Элли вдруг поняла, что она здесь не случайно. Что она уже стала частью этого — просто потому, что вошла в эту дверь и не ушла.
Она не стала спрашивать, чем может помочь. Вместо этого подошла к столу, взяла один из уцелевших пергаментов с записями по проекту и положила его поверх остальных — подальше от обломков, чтобы не мешали. А потом просто осталась стоять рядом, глядя, как Дориан методично, один за другим, изучает прутья сломанной метлы.
За окном темнело. Где-то далеко, в больничном крыле, лежала Эвелин с раздробленным плечом. А здесь, в маленькой лаборатории, трое студентов начинали войну, о которой пока не знал никто, кроме них самих.

Записка

В классе зельеварения пахло, как всегда, странно и немного тревожно: сушёными травами, уксусом, мокрым камнем и чем-то неуловимо сладковатым, что, как подозревал Лео, исходило от котла Дэнни, который тот снова перегрел. Профессор Слизнорт прохаживался между рядами, заложив руки за спину, и его круглое лицо выражало ту особую смесь благодушия и скуки, какая бывает у человека, вынужденного в сотый раз объяснять очевидные вещи.
— Мистер Броун, голубчик, вы же не яичницу жарите, — пропыхтел он, останавливаясь у котла Дэнни. — Огонь под болтушкой от кашля должен быть ровным, как пульс здорового человека. А у вас, простите, лихорадка какая-то получается.
Дэнни густо покраснел и принялся убавлять пламя, бормоча извинения. Лео, склонившись над собственным котлом, осторожно помешивал зелье против часовой стрелки, как было велено. Рядом, на краю парты, лежал раскрытый справочник по волшебным грибам — он то и дело заглядывал в таблицу с изображениями лунного мха и его ядовитых двойников. Всё шло своим чередом, ровно и спокойно, пока дверь в класс не отворилась.
На пороге стоял высокий семикурсник в слизеринской мантии. Лео сразу узнал его — тот самый староста, что вёл тайный турнир в каменистом логу. Элдрик Морган. У него было узкое, острое лицо, тёмные волосы, зачёсанные назад, и спокойные, ничего не выражающие глаза. Он держался с той особой уверенностью, какая бывает только у людей, привыкших, что их слушаются.
Слизнорт, едва завидев гостя, расцвёл, словно пион в солнечный день.
— А, мистер Морган! Здравствуйте, голубчик! Чем обязан вашему визиту, дорогой Элдрик?
— Прошу прощения за беспокойство, профессор, — голос Моргана звучал мягко, почти вкрадчиво, с той особой теплотой, какую приберегают для уважаемых старших. — Не уделите ли мне буквально минуту вашего внимания? Пара слов по поводу расписания дежурств старост.
— Ну конечно, конечно! — Слизнорт, явно обрадованный возможностью отвлечься от третьекурсников и их подгорающих зелий, шагнул к двери. Они отошли к шкафу с ингредиентами, встали так, что профессор оказался спиной к классу, а Морган — лицом к аудитории.
Лео не собирался подслушивать. Он просто поднял голову, чтобы стереть со лба капельку пота, и случайно встретился с Морганом взглядом. И замер.
На лице старосты, только что источавшем почтительную любезность, промелькнуло что-то совершенно иное. Не злость, нет. Скорее холодное, оценивающее презрение — как у человека, который смотрит на букашку, ползущую по столу, и раздумывает, раздавить её сейчас или подождать. Это длилось лишь мгновение. Морган перевёл взгляд обратно на Слизнорта, и на его лицо вернулась прежняя маска — тёплая, уважительная, почти сыновья.
Лео почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. «Что это было? — подумал он, сжимая палочку для помешивания. — Я ему ничего не сделал. Я даже не знаком с ним толком».
Разговор закончился так же быстро, как и начался. Морган ещё раз поблагодарил профессора, коротко кивнул и вышел, даже не взглянув в сторону Лео. Слизнорт, довольно улыбаясь, вернулся к обходу котлов, а Лео ещё некоторое время не мог сосредоточиться на зелье, прокручивая в голове этот странный, ледяной взгляд.
Урок подошёл к концу. Котлы были погашены, образцы зелий в пузырьках выставлены на стол профессора, и студенты, галдя, потянулись к выходу. Дэнни, вечно голодный, уже стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу.
— Лео, ты идёшь? Обед же! Пирог с почками сегодня, я точно знаю!
— Сейчас, сейчас, — отозвался Лео, шаря по парте. — Учебник только найду.
Справочника по грибам на месте не было. Лео заглянул в сумку — пусто. Наклонился, посмотрел под партой, под стулом, даже за котлом — ничего. Он уже начал раздражаться, когда дверь класса снова открылась. Вошёл Морган.
— Прошу прощения, профессор, — бросил он Слизнорту, который как раз собирал пузырьки в коробку, — кажется, я обронил здесь свою перчатку.
Слизнорт рассеянно кивнул, и Морган, не торопясь, двинулся между рядами, опуская взгляд то на пол, то на парты. Проходя мимо Лео, он вдруг остановился. На его губах заиграла лёгкая, почти ангельская улыбка.
— Что, учебник потерял? — спросил он милым, ласковым голосом, каким обычно разговаривают с маленькими детьми или особо глупыми щенками. — Так вот же он, малыш. На, держи, и не теряй больше.
Он наклонился и поднял с пола справочник — прямо у ножки соседней парты. Лео готов был поклясться, что ещё мгновение назад там ничего не лежало. Морган протянул ему книгу, и Лео, чувствуя, как к лицу приливает краска, взял её, буркнув «спасибо». Их пальцы на секунду соприкоснулись — у Моргана они были сухие и холодные.
Староста, не оглядываясь, вышел. Лео сжал учебник в руке и поспешил к двери, где его уже ждал, подпрыгивая от нетерпения, Дэнни.
— Что ты там застрял, копуша? Пошли скорее, а то всё съедят!
Лео молча кивнул, и они направились в Большой зал. За обедом он почти не разговаривал, рассеянно ковыряя вилкой пирог, и всё думал о том, что произошло. Что-то было не так. Что-то неуловимо неправильное в этой «находке» учебника, в этой сладкой улыбке, в этом взгляде, который на мгновение стал ледяным.
После обеда Лео решил заскочить в спальню Гриффиндора, чтобы оставить учебники перед травологией. В комнате никого не было — соседи, видимо, ещё не вернулись. Он бросил сумку на кровать, вытащил книги и начал складывать их в тумбочку. Взял справочник по грибам, чтобы положить его сверху, и замер.
Из книги торчал уголок сложенного пергамента.
Лео медленно вытянул листок. Развернул. Почерк был аккуратный, но незнакомый — ровные, чёткие буквы, без единой завитушки.
«Эшфорд, ты показал себя на отборочных. Для тебя подобран соперник равного уровня. Если хочешь узнать, что такое настоящая дуэль, приходи в субботу в шесть вечера. Место на карте. М.»
Ниже была нарисована небольшая схема: озеро, опушка Запретного леса, железнодорожная станция, а в стороне от тропы, среди наспех набросанных деревьев, — крестик. Лео смотрел на листок, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. «Значит, он специально подбросил записку. Когда „нашёл“ учебник. Вот, значит, как...»
Он отложил пергамент на тумбочку и вдруг заметил, что чернила начинают расплываться. Буквы теряли очертания, превращаясь в бесформенные кляксы, карта таяла на глазах. Лео испуганно схватил листок — и чернила послушно собрались обратно, вновь сложившись в текст и рисунок.
Он медленно выдохнул. Закрыл глаза, потом снова открыл. Открыл дверцу тумбочки, положил листок внутрь, прикрыл. Подождал секунду. Снова открыл — чернила уже окончательно растеклись, превратившись в бесполезную серую массу. Закрыл дверцу.
«Значит, только когда я держу его в руках... — подумал Лео. — Умно. Никто не прочтёт, если случайно найдёт. И обратно уже не восстановить».
Он постоял ещё немного, глядя на закрытую дверцу тумбочки. Внутри всё дрожало — не от страха, а от какого-то странного, пьянящего чувства. Азарт. Любопытство. Желание доказать — себе, Каю, этому холодному Моргану с его сладким голосом, — что он не «малыш». Что он справится.
Лео закинул сумку на плечо, бросил последний взгляд на тумбочку и вышел из спальни. В коридоре он наткнулся на Дэнни, который, видимо, тоже решил забежать за учебниками.
— О, ты ещё здесь? — удивился тот. — Травология через десять минут, Бири будет ругаться!
— Уже иду, — бросил Лео, ускоряя шаг.
Они вместе направились к выходу из башни. Дэнни что-то болтал о том, что мандрагоры в этом году особенно крикливые, а Лео думал о субботе. О шести вечера. О месте, отмеченном крестиком на карте, которой больше не существовало.
И о том, что надо будет рассказать Каю. Не сейчас, не сию минуту — сначала он сам должен всё обдумать, разложить по полочкам. Но рассказать обязательно. В конце концов, Кай сам его туда привёл. Кай говорил, что это место помогает стать сильнее. И теперь, кажется, у Лео появился шанс доказать — и брату, и себе, — что он готов. По-настоящему готов.

Ставка

Субботний вечер опускался на Хогвартс медленно, как всегда осенью: солнце уже скатилось за зубцы Запретного леса, но небо над озером ещё светилось густой, почти болезненной желтизной, и от этого тени от деревьев казались длинными и резкими, словно вырезанными из чёрной бумаги.
Лео шагал чуть позади Кая, стараясь ступать след в след, хотя тропа была достаточно широкой для двоих. В кармане мантии он сжимал палочку, уже успевшую нагреться от его ладони, и то и дело перекладывал её из руки в руку, будто это могло унять дрожь. Кай шёл впереди, и его спина, обтянутая тёмной мантией, выглядела до неприличия спокойной — ни напряжения в плечах, ни лишнего движения. Словно они не на подпольную дуэль направлялись, а на вечернюю прогулку к озеру.
— Ты сегодня будешь биться? — спросил Лео, не выдержав. Голос прозвучал громче, чем он хотел, и Кай чуть обернулся через плечо. — С Дорианом?
Кай помолчал, перешагивая через вылезший из земли корень.
— Нет. Дориан сегодня занят. Он после того случая с мётлами с головой ушёл в свои исследования. Говорит, это помогает отвлечься.
Лео хмыкнул.
— А ты? — снова спросил он. — Ты вообще будешь с кем-то?
— Морган сказал, что соперник для меня найдётся, — ответил Кай. — Кто именно — узнаем на месте.
Лео кивнул и снова переложил палочку в другую руку. Кай, словно почувствовав это спиной, замедлил шаг и поравнялся с братом.
— Не дёргайся, — сказал он негромко. — Ты готов. Тренировался с Элли, прошёл отбор в клубе. Справишься.
Лео снова кивнул, но холодок в груди никуда не делся. Он сжал палочку крепче и уставился на тропу под ногами.
Они свернули с основной дорожки и через негустой подлесок вышли к месту, которое Лео узнал по карте, нарисованной на исчезнувшем пергаменте. Небольшая поляна, с одной стороны прикрытая густым ельником, с другой — пологим спуском к озеру. По краям, заменяя скамьи, лежали поваленные стволы, на которых уже сидели несколько человек. Народу собралось человек пятнадцать — в основном старшекурсники, кого-то Лео видел в коридорах, но не знал по именам. Пара человек в нешкольной одежде стояли чуть поодаль, негромко переговариваясь. В центре поляны была утоптана круглая площадка — арена.
Элдрик Морган стоял у края этой площадки, сверяясь с пергаментом. Его лицо, как всегда, напоминало человека, который только что съел что-то кислое, но Лео вдруг поймал себя на мысли, что сейчас в этом не было ничего уничижительного. Просто такое лицо. Завидев братьев, Морган оторвался от пергамента и направился к ним.
— Эшфорды, — произнёс он своим обычным суховатым тоном. — Хорошо, что пришли. Лео, рад, что ты решился.
— Спасибо, — выдавил Лео, не зная, что ещё сказать.
Морган перевёл взгляд на Кая, и в его голосе появилась деловитость.
— Сначала будет пара боёв — Роули с Пирсом, ты их знаешь. Потом Лео. Его соперник — Маркус Эверетт, четвёртый курс. Вы уже встречались в клубе, так что лица знакомые. Бой лайтовый, без доспехов и физического урона. Потом ты, Кай. Твоя соперница — та слизеринка, что в прошлый раз одолела пуффендуйца. Она рвётся проверить себя против тебя. Я её предупредил, чтобы не переоценивала силы, но ты уж не размазывай её сразу. Пусть народ посмотрит.
Кай усмехнулся.
— Постараюсь.
Морган чуть смягчился — насколько это вообще было возможно для его физиономии.
— Жаль, что Норвуда нет. Ваши с ним бои — всегда событие. Но ничего, в другой раз.
Лео слушал и думал, что Морган, в общем-то, не такой уж мерзкий тип. Да, неприятный на первый взгляд, но дело своё знает и держится без высокомерия. Просто человек с кислым лицом, который почему-то взял на себя заботу об этих боях.
Пока они разговаривали, рядом словно из ниоткуда возникла ещё одна фигура. Лео не услышал шагов, не заметил движения — просто вдруг рядом оказался высокий худощавый парень в тёмном плаще, с пронзительными серыми глазами и открытой, почти мальчишеской улыбкой. Седрик Даркмур. Тот самый, что был Хранителем до Моргана и приходил смотреть на бой Кая с Дорианом в каменистом логу.
— Всем привет! — произнёс он дружелюбно, и его голос звучал так, будто он встретил старых приятелей в пабе. — Морган, ты, я смотрю, уже новобранцев привечаешь?
Морган едва заметно повёл плечом.
— Даркмур. Это Лео Эшфорд, младший брат Кая. Подаёт надежды.
Седрик повернулся к Лео, и его улыбка стала ещё шире.
— О, наслышан! Рад познакомиться, Лео. Не волнуйся, тут все свои. Я сам когда-то был Хранителем, и за всё время ни один боец не попал в Мунго. Всё безопасно, всё по-честному. Главное — получай удовольствие.
— Спасибо, — снова сказал Лео, чувствуя, что от этой болтовни ему и правда становится чуть легче. — Я постараюсь.
Седрик продолжал что-то рассказывать — про свой первый бой, про то, как у него тряслись коленки, про то, что здесь собираются хорошие ребята и никто не хочет никого калечить. Говорил он легко, без нажима, и Лео невольно расслабился. Приятный парень. Немного болтливый, но безобидный.
Вскоре Морган отошёл — пора было начинать. Седрик, кивнув всем, так же незаметно исчез в толпе, и Лео даже не заметил, куда именно он делся.
Морган объявил первую пару. Двое старшекурсников вышли на площадку, и бой начался — быстрый, техничный, с обменом заклинаниями, которые Лео едва успевал отслеживать. Он смотрел, но почти не вникал. Он сидел на поваленном стволе рядом с Каем, сжимая и разжимая пальцы, и перед глазами у него проносились обрывки заклинаний, которые он собирался использовать. Кай сидел молча, не мешая, и только один раз, когда Лео особенно сильно сжал кулаки, коротко бросил: «Дыши».
На площадке мелькали вспышки, кто-то победил, кто-то проиграл, зрители негромко переговаривались. Лео не вникал.
Морган объявил:
— Лео Эшфорд и Маркус Эверетт. Прошу на площадку.
Лео вышел. Земля под ногами была твёрдой, утоптанной десятками ног, и всё равно казалось, что он ступает по болоту. Напротив стоял Эверетт — коренастый четверокурсник, с которым Лео уже встречался в дуэльном клубе. Тогда он проиграл. Не всухую, но проиграл. На груди у обоих висели по три крошечных кристалла эгиды на тонких цепочках.
Морган дал отмашку.
Эверетт начал сразу, без разведки. Stupefy — Лео вскинул щит, заклинание ударило в него и рассыпалось. Эверетт не останавливался: ещё удар, ещё, с разных углов, с нарастающим темпом. Лео пришлось двигаться. Он не был мастером защиты, как Элли, его щит не мог держать всё подряд. Он уворачивался, отскакивал, отбивал те заклинания, которые не мог пропустить мимо.
Эверетт сменил тактику. Incendio — струя пламени ударила в землю перед Лео, и сухая осенняя трава вспыхнула с лёгким, почти радостным треском. Лео отпрыгнул в сторону, чувствуя жар, и в тот же миг Эверетт бросил Bombarda. Заклинание ушло чуть левее, но врезалось в землю у самых ног Лео. Грязные комья с мерзким чавканьем брызнули во все стороны, и один из них угодил Лео в плечо, едва не сбив с ритма. Лео пошатнулся, и Эверетт тут же воспользовался моментом — Stupefy ударил точно в грудь. Первая эгида Лео лопнула с тихим хлопком, осыпавшись серебристой пылью.
Лео стиснул зубы. Злость — не на соперника, а на себя — придала сил. Он перекатился в сторону, уходя от следующего заклинания, и вскочил на ноги. «Не ломиться. Искать трещины. Как Элли».
Он начал двигаться по дуге, вынуждая Эверетта поворачиваться, и сам перешёл в атаку. Incendio — его собственное пламя лизнуло край щита Эверетта, заставляя того отшатнуться. Stupefy — Эверетт отбил, но его щит заметно дрогнул. Лео не давал передышки. Bombarda — он вложил в неё всю силу, и заклинание ударило в землю прямо перед Эвереттом. Взрыв поднял тучу глины и сухой травы, и на мгновение соперник исчез из виду. Когда пыль осела, Эверетт стоял, пошатываясь, а его первая эгида лопнула.
— Один-один, — пробормотал Лео, переводя дыхание.
Эверетт разозлился. Его атаки стали яростнее, но и хаотичнее. В какой-то момент, перебегая на другую сторону площадки, Лео бросил взгляд на край поляны. Кай стоял там же, но рядом с ним был Седрик Даркмур. Они о чём-то негромко переговаривались, и Седрик, кажется, даже улыбался. Лео отметил это краем сознания и тут же выбросил из головы — не до того. Лео снова ушёл в движение, но теперь он не только защищался — он искал моменты для удара. Stupefy — Эверетт отбил. Impedimenta — Лео пригнулся, пропуская заклинание над головой, и тут же ответил Incendio. Пламя задело плечо Эверетта, и тот вскрикнул, теряя концентрацию. Лео не упустил шанс — Stupefy в край щита, туда, где тот был тоньше всего. Вторая эгида Эверетта лопнула.
Но и сам Лео поплатился. Эверетт, уже почти загнанный в угол, в отчаянии бросил Bombarda почти в упор. Лео попытался уйти, но взрывная волна задела его, и вторая эгида на его груди рассыпалась. Он отлетел назад, приземлился на спину, и перед глазами поплыли круги. Где-то на краю сознания он отметил, что трава, подожжённая первым Incendio, всё ещё горит, и дым щиплет ноздри.
— Вставай! — крикнул кто-то. Кажется, Кай.
Лео вскочил. Глина на мантии, саднящее колено, дым — всё это вдруг перестало иметь значение. Остался только Эверетт напротив, у которого тоже осталась одна эгида, и который тяжело дышал, но не собирался сдаваться.
Лео пошёл вперёд. Он больше не ждал. Stupefy — Эверетт отбил. Incendio — щит выдержал. Лео сменил угол, сделал ложный замах и ударил Expelliarmus — палочка Эверетта дрогнула, но удержалась. И всё же этот удар заставил его на долю секунды замешкаться. Лео вложил всё, что осталось, в последний Stupefy.
Заклинание ударило точно в грудь. Третья эгида Эверетта лопнула с громким хлопком, и Маркус, не удержавшись на ногах, сел на землю.
— Победа Лео Эшфорда, — объявил Морган.
Лео стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он выиграл. Потерял две эгиды, чуть не сгорел, извозился в глине с ног до головы — но выиграл.
Кто-то из старших — кажется, тот самый Роули, что дрался первым, — подошёл к догорающей траве и небрежно взмахнул палочкой. Ледяное заклинание ударило в огонь, и пламя с шипением погасло, оставив после себя только чёрное пятно на земле и запах мокрой гари.
Эверетт поднялся, отряхнулся и подошёл к Лео. Хлопнул его по плечу — не сильно, но ощутимо.
— Хороший бой. Ты реально вырос, Эшфорд.
— Спасибо, — выдохнул Лео, и это «спасибо» было, пожалуй, самым искренним за весь вечер.
Он вернулся к краю поляны и встал рядом с Каем. Тот одобрительно кивнул, но ничего не сказал. Седрика рядом уже не было.
Морган объявил следующий бой. Кай вышел на площадку. Его соперница — та самая слизеринка, высокая, с острым лицом и волосами, стянутыми в тугой хвост, — вышла с видом человека, который готов драться насмерть. Лео сжал кулаки.
Бой начался. Кай, как и обещал Моргану, не стал сметать её сразу. Он двигался легко, почти лениво, парировал её атаки, давал ей показать себя, но сам оставался неуязвимым. Слизеринка была хороша — быстрая, техничная, — но Кай был на другом уровне.
Пока Лео смотрел, рядом снова возник Седрик. На этот раз Лео даже не вздрогнул — просто принял как данность, что этот парень появляется из ниоткуда.
— Поздравляю с победой, — негромко сказал Седрик. — Хороший бой. Чисто сработал. Видно, что тренируешься.
— Спасибо, — ответил Лео, не отрывая взгляда от арены.
— Хочешь, сделаем маленькую ставку? — продолжал Седрик доверительным тоном. — Почти все поставили на твоего брата, он фаворит. Но если поставить на слизеринку и она вдруг выиграет, можно неплохо поднять деньжат. Я бы на твоём месте рискнул — чисто ради азарта.
Лео резко повернулся к нему, но тут же снова уставился на бой.
— Ставить на проигрыш брата? Это подло. Я не буду.
Седрик вскинул руки, улыбаясь.
— Всё-всё, понял! Неудачная шутка, прости. Ты молодец — честный, за брата горой. Уважаю.
Он помолчал, словно раздумывая, и заговорил снова, ещё тише:
— Слушай, у меня есть небольшая просьба. Ничего такого, просто передать кое-что… Я бы даже заплатил за беспокойство. Но если не хочешь — без проблем.
Лео даже не повернулся.
— Нет. Я не буду.
— Понял, не настаиваю, — мгновенно отозвался Седрик, и в его голосе не было ни тени обиды. — Извини, что отвлёк. Смотри бой.
Он отошёл, и Лео тут же забыл о нём. На арене Кай наконец перешёл в решительную атаку. Серия мощных, но контролируемых заклинаний — одно, второе, третье. Слизеринка держалась достойно, её эгиды лопались одна за другой, но она не сдавалась, пока последний кристалл не рассыпался серебристой пылью.
— Победа Кая Эшфорда, — объявил Морган.
Зрители загудели одобрительно. Кай подошёл к сопернице, что-то сказал ей — она кивнула и даже улыбнулась, убирая палочку.
Лео выдохнул. Он и не заметил, как всё это время сжимал кулаки.
Кай пообщался то с одним человеком, то с другим, потом подошёл к брату, чуть взмокший, но довольный.
— Ну что, пойдём? Ты молодец сегодня.
— Ты тоже, — ответил Лео. — Она сильная, кстати.
— Да, упорная. Из неё выйдет толк.
Они направились обратно к замку. Лео оглянулся через плечо: Морган уже сворачивал пергаменты, зрители расходились в разные стороны. Седрика нигде не было видно, словно его и не существовало.
По тропе идти было легче — теперь они спускались вниз, и озеро блестело впереди, отражая последний свет умирающего неба. Кай шагал легко, почти пружинисто, и на его лице играла та редкая, сдержанная улыбка, которая появлялась у него только после хорошего боя или удачного матча. Мантия его была чистой, волосы — в порядке, и весь он выглядел так, будто только что вернулся с приятной прогулки, а не с подпольной дуэли.
Лео плёлся чуть позади. Глина на колене уже засохла коркой и противно стягивала кожу при каждом шаге. Руки гудели, в висках ещё отдавалось эхо взорвавшейся «Бомбарды», а перед глазами то и дело вспыхивали картины боя: летящие комья грязи, горящая трава, лицо Эверетта в тот момент, когда третья эгида лопнула у него на груди. Лео чувствовал себя выжатым, как тряпка, но где-то глубоко внутри, под слоем усталости и глины, теплилось тихое, почти детское ликование. Он победил. По-настоящему.
Кай вдруг остановился и, не оборачиваясь, сунул руку в карман мантии. Лео едва не налетел на него.
— Держи, чемпион, — сказал Кай и хлопнул брата по груди небольшим, но приятно тяжёлым мешочком.
Лео машинально поймал его. Мешочек звякнул — внутри были монеты.
— Что это? — он уставился на брата.
Кай пожал плечами, всё ещё улыбаясь краем рта.
— Твоя доля. Я поставил на тебя у Моргана. Ты был новичком, никто не верил, что выиграешь. Кроме меня.
Лео открыл рот, закрыл, снова открыл. В голове не укладывалось: Кай, вечно сдержанный, вечно экономящий каждый кнат, поставил на него деньги. И выиграл. И теперь отдаёт ему половину.
— Я… — начал он, но Кай уже зашагал дальше.
— Завтра пойдём в Хогсмид, — бросил он через плечо. — Отметим как следует. Ты заслужил.
Лео сжал мешочек в руке и поспешил за братом. Усталость никуда не делась, но идти вдруг стало легче. Завтра. Хогсмид. Он заслужил.
Озеро осталось позади, впереди уже светились окна замка. Лео подумал, что надо бы рассказать Элли. Не сейчас, не сегодня — он едва на ногах стоит. Но завтра, в Хогсмиде, может быть, получится. Если она, конечно, согласится пойти с ними.
Он улыбнулся своим мыслям и прибавил шагу. Кай уже поднимался по ступеням бокового входа, и Лео поспешил за ним, чувствуя, как мешочек с монетами приятно оттягивает карман.

Хогсмид

Утро воскресенья выдалось на удивление ясным для середины осени. Солнце, хоть и невысокое, заливало Большой зал холодным, но бодрым светом, и от этого даже овсянка казалась не такой унылой, как обычно. Лео сидел за столом Гриффиндора, рассеянно ковыряя ложкой в тарелке, и пытался убедить себя, что колено, натёртое вчерашней глиной, уже почти не болит. Почти.
Кай сидел напротив, потягивая чай, и выглядел до неприличия свежим — словно и не было вчера ни подпольной дуэли, ни долгого пути обратно. На его лице играла та редкая, сдержанная полуулыбка, которая появлялась у него только когда он думал о чём-то о своём, хорошем.
— Сегодня идём в Хогсмид, — напомнил он, не глядя на брата. — Ты заслужил.
Лео кивнул, но тут его внимание привлекла стайка сов, влетевшая в окна Большого зала. Одна из них, серая и взъерошенная, швырнула на соседний стол свежий номер «Ежедневного Пророка». Лео успел разглядеть крупный заголовок: что-то про Хогвартс и «опасность для студентов». Кай тоже заметил и чуть нахмурился.
— Надо будет купить газету в Хогсмиде, — сказал он. — Почитаем, что они там опять сочинили.
Он помолчал, сделал глоток и вдруг, не меняясь в лице, спросил:
— Элли идёт с нами? Ты её позвал?
Лео почувствовал, как уши начинают предательски гореть. Он уставился в тарелку.
— Нет, — буркнул он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично.
Кай вздохнул и покачал головой с видом человека, который вынужден объяснять очевидные вещи.
— Ну не тупи. Иди зови. Или нам вдвоём с тобой молочный коктейль пить и обсуждать погоду?
Лео что-то неразборчиво пробормотал, но встал. Он поправил мантию, одёрнул рукава и направился к столу Когтеврана, стараясь держаться как можно более непринуждённо. Со стороны, наверное, казалось, что он просто идёт поздороваться с кем-то. На самом деле внутри у него всё сжалось в тугой комок.
Элли сидела между Мирандой и Софи и что-то доедала. Заметив Лео, она чуть приподняла бровь. Миранда и Софи, как по команде, переглянулись и захихикали, прикрывая рты ладошками.
— Привет, — сказал Лео, останавливаясь напротив. Голос прозвучал, кажется, нормально. — Мы с Каем идём в Хогсмид. Хочешь с нами?
Элли секунду смотрела на него, потом уголки её губ дрогнули.
— Хочу. Во сколько встречаемся?
— У ворот через полчаса, — выпалил Лео, чувствуя, как гора с плеч.
Миранда, не удержавшись, подалась вперёд.
— А Дэнни с вами идёт?
— Нет, — ответил Лео, не совсем понимая, к чему вопрос.
Миранда с деланым разочарованием вздохнула.
— Ну, тогда и я не пойду.
Она снова переглянулась с Софи, и обе прыснули, пряча лица в ладонях. Элли закатила глаза, но было видно, что она едва сдерживает улыбку.
Лео, чувствуя, что уши уже, наверное, светятся, как свёкла, буркнул «ну, до встречи» и поспешил обратно к своему столу. Кай, не глядя на него, произнёс:
— Молодец.
Лео пихнул его локтем.
Через полчаса они встретились у ворот. Элли уже ждала, закутанная в тёплую мантию и шарф, из-под которого выглядывали растрёпанные ветром волосы. Лео хотел сказать что-нибудь остроумное, но не придумал ничего лучше, чем просто кивнуть. Элли кивнула в ответ, и они встали рядом, глядя на дорогу.
— Дориана не звали? — спросила Элли. — Он в последнее время сам не свой.
— Не думали, что он захочет, — честно ответил Лео. — Он же с головой в своём исследовании.
И тут, словно услышав их, от замка к воротам направились две фигуры. Дориан и рядом с ним — невысокая девушка, которую Лео сначала не узнал. А когда узнал — замер.
Эвелин Харпер. Та самая, что упала с метлы на матче. Она шла медленно, но прямо, и её правая рука была на перевязи, скрытая под тёмно-синей мантией. Но первое, что бросалось в глаза, — это её волосы. Густые, ярко-рыжие, они были собраны в небрежный хвост, из которого выбивались непослушные пряди, обрамляя лицо. А глаза — живые, ярко-зелёные, с лёгким прищуром, словно она постоянно оценивала всё вокруг. В ней было что-то от ведьмочки из старых сказок — не злой, а скорее озорной, знающей чуть больше, чем показывает.
— О, вы тоже в Хогсмид? — Дориан, подойдя, говорил легко, но Лео заметил, как он подстраивается под шаг Эвелин. — Не помешаем?
— Присоединяйтесь, — спокойно ответил Кай.
Элли улыбнулась Эвелин:
— Я не знала, что ты уже выходишь.
— Мне надоели больничные стены, — ответила та с лёгкой усмешкой. — Да и Дориан сказал, что свежий воздух полезен.
Кай кивнул ей:
— Рад, что ты на ногах, Эвелин. Выздоравливай скорее.
Она улыбнулась — на этот раз искренне, без усмешки:
— Спасибо, Кай.
Лео стоял чуть в стороне, чувствуя себя лишним, но Эвелин перевела взгляд на него.
— А ты, значит, младший Эшфорд. Дориан рассказывал, что ты делаешь успехи в дуэлях.
— Спасибо, — выдавил Лео, не зная, что ещё сказать.
Дориан, кажется, слегка смутился и поспешно добавил:
— Ладно, идём? А то все лавки разберут.
Они двинулись по дороге к Хогсмиду. Лео и Элли шли впереди, Дориан и Эвелин — за ними, а Кай замыкал, погружённый в свои мысли.
В Хогсмиде было людно, как всегда в выходной. Студенты сновали между лавками, пахло горячими булочками и осенней листвой. Первым делом они купили «Ежедневный Пророк». Дориан развернул газету, и все склонились над ней.
Заголовок кричал: «Мётлы-убийцы в Хогвартсе: директор Диппет скрывает правду?» Статья подробно, с леденящими душу деталями описывала инцидент на матче, упоминала пострадавших (в том числе Эвелин Харпер) и задавала вопросы о безопасности школьного инвентаря и бездействии администрации.
— Они выставили её имя, — процедил Дориан сквозь зубы. — Как будто она — экспонат.
— Я уже привыкла, — спокойно, но с горечью сказала Эвелин. — В больничном крыле каждый второй спрашивал, не я ли та самая «девушка с раздробленным плечом».
Дориан сжал газету так, что костяшки побелели. Кай, стоявший чуть поодаль, заметил это — и что-то в его лице дрогнуло. Лео не понял, что именно, но ему показалось, что брат смотрит на Дориана как-то иначе. Не как на соперника. Как на человека.
Они двинулись дальше по улице и вскоре поравнялись с лавкой Зонко. Из дверей как раз выскочил хохочущий второкурсник с вопящей надувной жабой. Дориан проводил его взглядом и поморщился.
— Фу, терпеть не могу эти розыгрыши. Никогда не понимал, кому это нравится.
Эвелин тихо засмеялась, Лео хмыкнул. И только Элли вдруг замерла на полшага, глядя на удаляющуюся спину Дориана. «Терпеть не могу розыгрыши». А Вейн сказал, что аномалия на его снимке — от какой-то безделушки из лавки розыгрышей. Но если Дориан их не покупает…
Она не успела додумать — Лео потянул её за рукав, показывая на витрину с волшебными сладостями.
— Смотри, шипучие ириски!
Элли моргнула, отгоняя мысль, и улыбнулась.
— Пойдём купим?
Они зашли в лавку, а остальные остались ждать снаружи. Когда они вышли с бумажным пакетиком, откуда уже доносилось тихое шипение, Кай предложил зайти в «Сладкую палочку» — погреться и выпить по чашке чего-нибудь горячего.
В кафе было уютно, пахло корицей и горячим шоколадом. Они заняли столик у окна. Кай, не дожидаясь, пока кто-то предложит заплатить, заказал всем по сливочному пиву и достал мешочек с монетами. Расплатился спокойно, с достоинством, словно это была самая обычная вещь в мире. Элли просто взяла свою кружку и благодарно кивнула.
Разговор снова вернулся к статье. Дориан рассказал, что уже изучал обломки мётел и обнаружил следы сложного проклятия, явно наложенного заранее. Эвелин слушала, сжимая кружку здоровой рукой. Лео и Элли тоже были включены в разговор — Элли задавала вопросы, пыталась анализировать, Лео больше слушал.
Через некоторое время Элли заметила через витрину лавку со сладостями и сказала, что хочет купить что-нибудь для Миранды и Софи. Лео вызвался проводить. Эвелин, бросив взгляд на Дориана и Кая, вдруг поднялась.
— Я, пожалуй, закажу себе ещё какао, — сказала она. — Что-то никак не согреюсь.
Дориан хотел было подняться вместе с ней, но она остановила его лёгким движением здоровой руки:
— Сиди, я сама. Не развалюсь.
Она направилась к стойке, а Лео и Элли выскользнули на улицу. За столиком остались только Кай и Дориан.
Повисла пауза. Дориан смотрел в окно, но, кажется, ничего там не видел. Кай вертел в пальцах пустую кружку.
— Ты в порядке? — спросил он наконец, не глядя на Дориана.
— Да.
— Я не про расследование. Просто… ты сегодня другой.
Дориан долго молчал. Кай уже думал, что он не ответит, когда тот заговорил — глухо, не поднимая глаз:
— Она могла погибнуть. Я стоял на трибуне и ничего не мог сделать. А потом… я пошёл в лабораторию и разнёс там половину манекенов. Потому что иначе, кажется, сошёл бы с ума.
Кай молчал. Он смотрел на Дориана — и впервые не видел в нём холодного аналитика, идеального дуэлянта, «настоящего волшебника». Он видел парня, которому страшно. Который тоже уязвим. Который, возможно, точно так же, как и сам Кай, считает себя недостаточно хорошим.
Дориан не ждал ответа. Он просто выговорился. И от этого молчание между ними стало не неловким, а почти уютным — как между людьми, которые вдруг поняли друг о друге что-то важное.
Вскоре вернулась Эвелин с новой кружкой какао, а следом — Лео и Элли с пакетиком сладостей. Разговор перешёл в общее русло, но Кай заметил, что плечи Дориана чуть расслабились. А может, ему просто показалось.
Посидев ещё немного, они засобирались обратно. Кай сказал, что догонит их, — нужно было зайти в одно место. Никто не стал расспрашивать.
Он вышел на улицу и направился не к замку, а в боковой переулок, к заднему входу в «Кабанью голову». Там, прислонившись к стене и вертя в пальцах монетку, его уже ждал Седрик Даркмур.
— Хорошая прогулка? — спросил он, не оборачиваясь. — Твой брат вчера был великолепен. Я, признаться, тоже поставил на него. Правда, не так много, как ты.
— Чего ты хочешь? — голос Кая прозвучал ровно, но внутри всё сжалось.
Даркмур повернулся, улыбаясь своей приятной, открытой улыбкой.
— Всего лишь передать просьбу. Нужно, чтобы ты кое-что забрал в «Кабаньей голове» сегодня вечером и передал нужному человеку. Мелочь. Ничего опасного. Но если ты занят… я могу попросить кого-то другого. Твоего брата, например. Он вчера показал, что умеет справляться с неожиданностями.
Кай почувствовал, как кровь отлила от лица.
— Я сделаю, — сказал он сквозь зубы. — Лео не впутывай.
— Вот и славно, — улыбка Даркмура стала ещё шире. — Я знал, что ты разумный человек. Детали получишь позже. Хорошего дня, Кай. И передавай привет брату — он действительно молодец.
Он развернулся и неторопливо ушёл вглубь переулка. Кай остался стоять, сжимая кулаки. Он смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась за поворотом, потом выдохнул и, взяв себя в руки, пошёл догонять остальных.
Компания уже подходила к воротам замка. Лео и Элли шли рядом, их плечи почти соприкасались. Дориан и Эвелин чуть позади — она опиралась на его руку, но теперь в этом не было напряжения, только спокойная близость.
У ворот они остановились. Эвелин поблагодарила всех за компанию и, опираясь на Дориана, направилась к башне Когтеврана. Элли попрощалась с Лео и Каем.
— Спасибо, что позвал, — сказала она Лео, и в её голосе было что-то тёплое. — Было… здорово.
— Мне тоже, — ответил он, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Элли ушла, а Кай и Лео остались вдвоём. Кай положил руку брату на плечо.
— Ты молодец. И вчера, и сегодня. Я горжусь тобой.
— Да ладно… — Лео смутился.
— Нет, правда, — Кай посмотрел ему в глаза, и в его взгляде была тревога. — И… будь осторожен, ладно? Вокруг происходит что-то странное. Я не хочу, чтобы ты пострадал.
Лео кивнул, не совсем понимая, о чём речь, но чувствуя, что брат говорит серьёзно.
Они вошли в замок. За их спинами сгущались осенние сумерки, и где-то в глубине замка, в пустой лаборатории, лежали обломки мётел, хранящие молчание о том, кто и зачем хотел убить. А в кармане Кая лежал невидимый груз — обещание, данное человеку с приятной улыбкой и холодными глазами.

Елена Волкова

В коридоре возле дуэльного клуба было не протолкнуться. Студенты всех факультетов и курсов сгрудились вокруг большого пергамента, приколотого к стене заклинанием, и гудели, как потревоженный улей. Кто-то радостно вскрикивал, найдя своё имя, кто-то разочарованно вздыхал, а кто-то, привстав на цыпочки, пытался разглядеть хоть что-то поверх чужих голов. Лео пришлось изрядно поработать локтями, чтобы пробраться поближе. Он уже собирался нырнуть в последний просвет между плечами двух рослых семикурсников, когда краем глаза заметил знакомый профиль.
Элли стояла чуть левее, зажатая между Мирандой и каким-то долговязым когтевранцем, и тоже пыталась протиснуться к таблице. Она заметила Лео в тот же миг, и они обменялись короткими кивками — мол, «вижу, ты тоже здесь». Лео махнул рукой, подзывая её, и, когда толпа на секунду качнулась в сторону, Элли ловко скользнула в образовавшуюся щель и оказалась рядом с ним. Миранда что-то пискнула ей вслед, но тут же отвлеклась на Софи, которая нашла их имена и теперь активно тыкала пальцем в пергамент.
— Ну что, смотрел уже? — спросила Элли, переводя дыхание.
— Только что пролез, — ответил Лео. — Ещё даже не видел ничего.
Они вдвоём уставились на таблицу. Пергамент был расчерчен аккуратными линиями, имена шли столбиком, а справа от них — цифры баллов и номера групп. Лео пробежал глазами по верхним строчкам. Ожидаемо: сплошь старшекурсники. Пятнадцать баллов, четырнадцать, снова пятнадцать. Он скользнул взглядом ниже, туда, где должны были быть третьекурсники. Нашёл себя, Дэнни и Миранду.
— Так, — пробормотал он. — Где же ты? Элли… Элли…
Он водил пальцем по строчкам, но ни одной «Элли» не находил. Ни Элли Смит, ни Элли Тейлор, ни Элли Браун, ни даже Элли Джонс. Вообще никакой Элли. Лео нахмурился и перечитал список ещё раз, теперь медленнее. Ничего.
— Слушай, — сказал он, поворачиваясь к Элли. — А тебя тут нет. Совсем. Может, они тебя пропустили?
Элли смотрела на него с таким выражением, будто изо всех сил сдерживала смех. Её глаза блестели, а уголки губ подрагивали.
— Что? — не понял Лео.
Она молча протянула руку и ткнула пальцем в середину списка. Лео проследил за её жестом и прочитал: «Елена Волкова — 10 баллов — Группа 2».
Он замер. Перевёл взгляд с пергамента на Элли. Потом обратно. Потом снова на Элли.
— Елена? — его голос прозвучал так, будто он впервые в жизни произносил это имя. — Волкова?.. Так ты же… Элли, а не Елена? И фамилия у тебя… Волкова?
— Вообще-то Елена, — сказала Элли, и смех наконец прорвался наружу — тихий, тёплый, совсем не обидный. — Элли — это сокращение. Родители зовут Леной, но в школе прижилось Элли. А Волкова — да, фамилия. Русская. Ты, наверное, не ожидал.
Лео стоял, открыв рот. Он знал её уже несколько месяцев. Они тренировались вместе, сражались, спорили, сидели в библиотеке, гуляли в Хогсмиде. И всё это время он даже не задумывался, что у неё может быть какое-то другое имя. Не просто «Элли», а целое «Елена Волкова». Это звучало… по-взрослому. И как-то очень серьёзно.
— Елена Волкова, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Звучит как-то… ну, я думал, ты какая-нибудь Браун. Или Смит. А тут — Волкова. Как будто из другого мира.
— Так и есть, — улыбнулась Элли. — Я и есть из другого мира. Мои родители из России. Они переехали в Англию, а вскоре и я родилась.
Лео кивнул, всё ещё переваривая. Елена. Волкова. Надо же. Он покосился на таблицу и вдруг заметил кое-что ещё.
— Смотри, — сказал он, указывая на строчки с именами третьекурсников. — Из наших никого выше тебя нет. Десять баллов. Ты самая сильная третьекурсница, получается.
Элли чуть смутилась.
— Просто повезло с соперниками. У меня не было никого из старших курсов, а Лео вон попался на шестикурсника.
— Не скромничай, — отмахнулся Лео. — Десять баллов — это серьёзно. У меня вон девять, и то я рад.
Он проследил дальше, вниз по списку. Лео Эшфорд — 9 баллов — Группа 4. Ниже — Дэнни, 6 баллов, Группа 1. И совсем внизу, у самой красной черты, отделявшей прошедших от выбывших, — Миранда Гринграсс, 5 баллов, Группа 3. Лео даже выдохнул с облегчением, увидев, что Миранда всё-таки прошла, хоть и на грани.
— Мы в разных группах, — заметила Элли, проследив за его взглядом. — Ты в четвёртой, я во второй.
— Ага, — Лео ещё раз пробежал глазами по списку. — Дэнни в первой, Миранда в третьей. Все в разных. Интересно, как распределяли.
— Наверное, чтобы сильные не столкнулись рано, — предположила Элли. — Хотя кто знает.
Она замолчала, изучая свою группу. Лео тоже всмотрелся в имена. В его четвёртой группе значилась какая-то шестикурсница-слизеринка с тринадцатью баллами и пара других шестикурсников с десятью-одиннадцатью. Потом шёл он сам с девятью, и замыкал список четверокурсник с семью. У Элли картина была похожей: фаворит-старшекурсник, несколько крепких середняков и она сама.
— Честно говоря, — сказал Лео, понизив голос, — я не уверен, что выберусь из группы. Тут какая-то шестикурсница-слизеринка, некая Серафима Розье, аж с тринадцатью баллами, похоже, вообще машина. Да и остальные не подарок.
— У меня то же самое, — отозвалась Элли. — Первое место, скорее всего, займёт старшекурсник. Но за второе можно побороться. Если повезёт.
— Может, мы вообще не выберемся в плей-офф, — Лео пожал плечами. — Но попробовать стоит. Вдруг повезёт?
— Вдруг, — эхом повторила Элли.
Они постояли ещё немного, глядя на таблицу, но уже не читая имена, а просто думая каждый о своём. Толпа вокруг постепенно редела — студенты, узнав свои результаты, расходились по делам. Кто-то радостно хлопал друзей по плечам, кто-то уныло плёлся к выходу. Миранда, проходя мимо, показала Лео язык и скрылась за поворотом вместе с Софи. Дэнни, наоборот, подошёл, хлопнул Лео по спине, поздравил с девятью баллами и убежал, крикнув на ходу, что «всё равно всех сделает в групповом этапе».
Лео и Элли остались вдвоём.
— Знаешь, — вдруг сказала Элли, не глядя на него, — я даже рада, что мы в разных группах. Не придётся быть соперниками. По крайней мере, пока.
Лео почувствовал, как что-то в груди слегка отпустило. Он и сам думал об этом, но не решался сказать вслух.
— Я тоже об этом подумал, — признался он. — Соревноваться друг с другом уже… как-то не хочется. Может, наоборот — объединимся? Будем тренироваться вместе. Глядишь, хоть один из нас пробьётся дальше.
Элли повернулась к нему и улыбнулась — той самой, редкой, тёплой улыбкой, от которой у Лео всегда становилось спокойно на душе.
— Вдвоём шансов больше, чем порознь, — сказала она. — Я — за. Только учти: если встретимся в финале — пощады не жди.
— Взаимно, — усмехнулся Лео. — Но сначала надо туда попасть.
Он протянул руку, и Элли, чуть помедлив, пожала её. Ладонь у неё была тёплая и сухая, а рукопожатие — крепкое, совсем не девчачье. Они стояли так пару секунд, глядя друг на друга, а потом одновременно разжали пальцы и отвели взгляды, будто смутившись.
— Ладно, — сказала Элли, поправляя сумку на плече. — Тогда договорились. Когда первая тренировка?
— Да хоть завтра, — ответил Лео. — После уроков, на пустыре.
— Идёт.
Она повернулась и пошла по коридору к башне Когтеврана. Лео смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за поворотом. Потом перевёл взгляд на таблицу, всё ещё висевшую на стене. «Елена Волкова» — значилось там, среди десятков других имён. Елена. Надо же.
Он улыбнулся своим мыслям и зашагал в сторону гостиной Гриффиндора. Впервые за долгое время ему казалось, что всё идёт как надо.
Там было шумновато, но не суетливо — то самое время после ужина, когда народ ещё не разбрёлся по спальням, но уже не носится с гиканьем через всю комнату. В дальнем углу несколько старшекурсников лениво перекидывались в карты, у камина сидела стайка третьекурсниц, что-то оживлённо обсуждая, а первокурсник с учебником по трансфигурации оккупировал подоконник, поджав под себя ноги. Огонь потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени, и в этом мягком, уютном полумраке Лео чувствовал, как напряжение дня потихоньку отпускает.
Он всё ещё прокручивал в голове разговор с Элли. Елена Волкова. Надо же. Он столько времени знал её просто как Элли — упрямую, умную, немного заносчивую девчонку с Когтеврана, которая сначала уложила его на лопатки, а потом стала… кем? Соратницей? Другом? Он сам не знал, как назвать то, что между ними происходило, но от мысли, что они договорились тренироваться вместе, внутри разливалось странное, приятное тепло.
Лео хмыкнул своим мыслям и уже собирался подняться к себе, когда заметил Кая.
Брат сидел в кресле у самого огня, ссутулившись и глядя в пламя. Его мантия была небрежно брошена на подлокотник, воротник рубашки расстёгнут, а волосы, обычно аккуратно зачёсанные, торчали в разные стороны, будто он только что провёл по ним рукой. Или не один раз. Лео замедлил шаг. Что-то было не так. Кай не выглядел уставшим после тренировки — он выглядел… пустым. Как человек, которого выключили, оставив только оболочку.
Лео подошёл и плюхнулся в соседнее кресло. Кай не пошевелился.
— Прикинь, — начал Лео, стараясь, чтобы голос звучал как можно обычнее, — Сегодня турнирную таблицу вывесили, все наши прошли. Оказывается, Элли — это вообще не Элли. Ну, то есть Элли, но по-настоящему её зовут Елена. Елена Волкова. Представляешь? Волкова! Русская фамилия. Я думал, она какая-нибудь Смит или Браун, а тут — Волкова. Как будто из другого мира.
Кай не повернул головы. Его взгляд оставался прикованным к огню, а лицо не дрогнуло ни единым мускулом.
— Ммм… — протянул он после долгой паузы, и голос его прозвучал так, будто он отвечал из соседней комнаты. — Как интересно.
Лео сбился. Он ожидал хоть какой-то реакции — удивлённого взгляда, усмешки, ехидного комментария про «твою ненаглядную». Но не этого. Не пустого, безжизненного «как интересно», произнесённого тоном человека, который даже не пытается притвориться, что ему есть до этого дело.
— Кай… — Лео осёкся, подбирая слова. — Ты как? Устал?
— Нормально, — Кай пожал плечами. — Тренировки, капитанство, уроки. Сам понимаешь.
— Точно? — Лео подался вперёд, вглядываясь в лицо брата. — Ты последние дни какой-то… не такой.
И тут Кай повернулся. На его лице вдруг расцвела широкая, почти настоящая улыбка, а в глазах загорелся тот самый задорный огонёк, который Лео помнил с детства — когда Кай подбивал его на какую-нибудь шалость или подкалывал после неудачной тренировки.
— Лучше расскажи, как вас там по группам раскидали? С Элли-Еленой в одну группу попали?
— Не, в разные, — немного опешив от такой резкой прыти брата, пробубнил Лео.
— Ну и твоё счастье, а то она тебе, как обычно, опять зад надерёт! — игриво и со смехом сказал Кай.
Лео почувствовал, как к щекам приливает краска.
— Ничего она мне не надерёт! — возмутился он.
— Ага, ага, как скажешь, — Кай усмехнулся. — Ладно, герой, я спать. И ты не засиживайся.
Он поднялся, потрепал Лео по макушке — совсем как в детстве — и, не оборачиваясь, направился к лестнице, ведущей в спальни. Его шаги были лёгкими, почти пружинистыми, и со спины он выглядел как обычно — старший брат, капитан, дуэлянт, который только что подколол младшего и теперь идёт отдыхать после долгого дня.
Но Лео смотрел ему вслед, и улыбка медленно сползала с его лица. Что-то было не так. Смех Кая — громкий, почти заразительный — прозвучал слишком… громко. Слишком наигранно. Как будто он не смеялся, а играл роль. И это «как интересно» — пустое, безжизненное — всё ещё звенело в ушах.
Лео остался в кресле, глядя на догорающий камин. Внутри поселилось неприятное, тянущее чувство — не страх, не обида, а что-то среднее. Тревога. Он вспомнил, как Кай в последние дни уходил куда-то по вечерам, как возвращался мрачный и односложный, как отмахивался от вопросов. А сегодня — эта неестественная весёлость, этот задорный огонёк, который горел слишком ярко, чтобы быть настоящим.
С Каем что-то происходило. Что-то серьёзное. Но он не расскажет, пока сам не решит. А давить — только хуже сделаешь. Лео знал это по себе: когда ему было плохо, он тоже бывало, замыкался, и только время помогало разжать челюсти.
Он уже хотел подняться к себе, когда перед ним вдруг возник Дэнни. Под мышкой у него была зажата потёртая шахматная доска, а в руке он сжимал небольшой мешочек, из которого доносилось возмущённое бормотание — видимо, фигурам не нравилось сидеть в тесноте.
— Ну что, — Дэнни плюхнулся в кресло напротив и начал расставлять фигуры прямо на низком столике у камина, — партейку? А то ты какой-то смурной сидишь. Шахматы, говорят, мозги прочищают лучше всяких зелий.
Лео хотел отказаться, но, глядя на довольную физиономию друга и на то, как маленький чёрный ферзь грозит кулачком белому королю, вдруг передумал. Может, и правда отвлечься.
— Ладно, — он усмехнулся и пересел поближе к столику. — Только не ной, когда я тебя сделаю.
— Это мы ещё посмотрим, кто кого сделает! — Дэнни уже двигал королевскую пешку на две клетки вперёд. — Давай, твой ход, великий стратег.
Лео склонился над доской, чувствуя, как тревога, сжимавшая грудь, немного отступает. Сейчас он сыграет партию-другую, а потом — спать. Завтра тренировка с Элли. И всё будет хорошо. Должно быть хорошо.

Пуговица

Лаборатория, которую Дориан делил с Элли уже несколько недель, давно перестала быть просто бывшим складом учебных манекенов. Здесь обжились: на центральном столе, заваленном пергаментами, графиками и справочниками, шла работа над проектом «Волновая динамика», а у стены, на отдельном, почти хирургически чистом столике, Дориан разложил обломки одной-единственной метлы, той самой, на которой разбилась Эвелин — жалкие, искалеченные фрагменты, в которых, он был уверен, прятался ответ.
Метла была разбита на десяток кусков: часть черенка с продольной трещиной, ещё один обломок, где дерево разошлось веером щепок, несколько вырванных прутьев хвоста с распушёнными концами. Всё вместе это напоминало печальный пазл, который Дориан безуспешно пытался собрать уже несколько дней.
Элли сидела за центральным столом, перебирая черновики. Она раскладывала их по стопкам: формулы, графики, заметки на полях — всё должно было лечь в итоговый отчёт. Дориан стоял у своего столика, склонившись над самым крупным обломком — частью черенка с продольной трещиной, — и медленно водил над ним палочкой, пытаясь уловить хоть какой-то магический отклик. Тишину нарушало только шуршание пергамента и его собственное дыхание.
Проблема была в том, что метла сама по себе была нашпигована чарами, как рождественский пудинг — изюмом. Заводские заклинания, наложенные мастером-метельщиком: чары левитации, стабилизации, ускорения, торможения, защиты от влаги и ещё с десяток других, о которых Дориан мог только догадываться. Все они оставили следы в древесине — густой, многослойный магический фон, сквозь который нужно было расслышать шёпот чужеродного проклятия. Это было всё равно что пытаться разобрать слова человека, стоящего на другом конце шумного зала, полного галдящих людей.
— Дориан, — голос Элли прозвучал чуть смущённо. — Тут, кажется, кое-что личное.
Он выпрямился и обернулся. Элли протягивала ему сложенный листок, явно выпавший из вороха черновиков. Дориан взял его, мельком глянул. Почерк матери, сухой и аккуратный. Пара абзацев о том, что отец занят генеалогическими изысканиями, что в саду зацвели поздние розы и что они надеются на его успехи в учёбе. Ни слова о том, как у неё дела, ни вопроса о нём самом. Формальность.
— Письмо от родителей, — сказал он ровно. — Ничего интересного. Можно выкинуть.
Элли посмотрела на него с искренним недоумением.
— Как же так? Это же от родителей. Может, там что-то важное?
Дориан хотел ответить, что важного там не бывает никогда, но, заметив её взгляд — не осуждающий, а скорее растерянный, — осёкся. Он небрежно сунул письмо в карман мантии. Выкинет позже, когда она не увидит. Не хотелось сейчас объяснять, что для него письмо из дома — такая же формальность, как ведомость об успеваемости, хотя, по сути, письма домой и являлись ведомостями об успеваемости.
Он снова повернулся к обломкам. Тишина давила. Палочка в его руке дрогнула, когда он в очередной раз провёл над трещиной, и в ответ — ничего. Та же глухая, мёртвая пустота.
— Бесполезно, — выдохнул он, резко отворачиваясь от стола. — Я не могу понять, как работает это проклятие. Следы есть, но они… тонут в фоновых чарах. Нужен Фазовый фиксатор, чтобы разделить сигнатуры. А он у Вейна.
Элли отложила пергамент.
— Может, попросить его? Объяснить, что для проекта нужно?
— Я уже просил. — Дориан снял мантию с крючка, решительным движением накинул на плечи. — Пойду попробую ещё раз. По-хорошему.
Он направился к двери.
— Удачи, — тихо сказала Элли ему в спину.
Дориан кивнул и вышел, оставив её одну среди черновиков и обломков.
Кабинет профессора Вейна располагался в стороне от основных коридоров, в той части замка, куда студенты без дела не заходили. Дориан постучал и, услышав короткое «Войдите», толкнул дверь.
Вейн сидел за столом, перед ним громоздились пергаменты, исписанные мелким, убористым почерком. Сбоку, на отдельной подставке, поблёскивал линзами и колбами Фазовый фиксатор — их фиксатор, тот самый, что Вейн забрал несколько недель назад. Профессор поднял голову, и его взгляд, цепкий и оценивающий, упёрся в Дориана.
— Профессор, — начал Дориан, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужен Фазовый фиксатор. Для проекта. Я не могу без него продвинуться.
— Я ещё не закончил с ним, — ответил Вейн спокойно. — Он вам пока не понадобится.
— У меня есть образцы, которые необходимо проанализировать, — Дориан почувствовал, как внутри закипает раздражение, но сдержался. — Это срочно.
Вейн откинулся на спинку стула, не сводя с него глаз.
— Обломки метлы?
Дориан замер. Сердце пропустило удар. Вейн знал. Конечно, знал — он, кажется, всегда знает больше, чем говорит. Дориан, чувствовал, как у него пересыхает в горле.
— Мне безразличен тот факт, что вы их выкрали, — первым нарушил молчание Вейн всё тем же ровным, лишённым эмоций тоном. — Но фиксатор я вам не отдам. Если хотите с ним поработать — будете работать здесь. В моей лаборатории. Под моим присмотром.
Дориан сжал зубы. Это означало полный контроль. Вейн увидит всё, что он найдёт. Но выбора не было.
— Я принесу образцы, — сказал он глухо.
— Жду, — кивнул Вейн.
Дориан вышел в коридор и на мгновение прислонился спиной к холодной каменной стене. Он только что добровольно вручил расследование человеку, который, похоже, вёл свою, скрытую игру. Но ради Эвелин, ради того, чтобы узнать, кто это сделал, он был готов и на это.
Он быстрым шагом вернулся в лабораторию. Элли всё ещё сидела за столом, но, увидев его лицо, отложила пергамент.
— Что? — спросила она.
— Он не отдал, — коротко бросил Дориан, собирая обломки в сумку. — Но разрешил работать у него.
Элли хотела что-то сказать, но он уже застёгивал сумку.
— Будь осторожен, — только и произнесла она.
Он кивнул и вышел.
Когда он снова переступил порог кабинета Вейна, фиксатор уже был настроен. На стене висел чистый лист пергамента, а сам прибор, установленный на треноге, был направлен прямо на него. Вейн по-прежднему сидел за своим столом и всё также невозмутимо работал с какими-то документами.
Дориан выложил обломки на стол и принялся за работу. Он брал фрагмент за фрагментом, помещал их между фиксатором и пергаментом, активировал вспышку. Серебристая рябь пробегала по листу, оставляя сложный узор из линий — спектр магии, запечатлённый в этом куске дерева. Дориан снимал лист, аккуратно подписывал его и вешал новый. Вейн изредка поглядывал со своего места, не вмешиваясь.
Спектры получались густыми, перенасыщенными. Заводские чары наслаивались друг на друга, создавая плотный фон, сквозь который едва проступало что-то ещё — что-то чужеродное, но размытое, ускользающее. Дориан хмурился, делал пометки, снова и снова менял фрагменты. Время летело незаметно. Наконец он выпрямился, разминая затёкшую шею. Первые данные есть, но впереди ещё часы, если не дни, кропотливого разбора.
Он начал собираться, когда Вейн вдруг произнёс:
— Задержитесь. Поможете мне с одним небольшим экспериментом.
Дориан удивлённо обернулся, но кивнул. Вейн сменил пергамент на стене, направил фиксатор на пустое пространство и жестом пригласил Дориана встать между прибором и листом. Вспышка. На пергаменте проступил несложный, почти пустой спектр — магия самого Дориана, его палочки в кармане и фона самого замка. Вейн мельком глянул и остался совершенно невозмутим.
— Выложите всё из карманов.
Дориан подчинился. На стол легли мелочи, палочка, несколько монеток, скомканный листок — то самое письмо от матери. Вейн сменил пергамент, снова сделал снимок, снова мельком глянул. Никакой реакции.
— Снимите мантию.
Дориан стянул мантию и остался в рубашке, чувствуя себя до крайности неловко. Вейн сменил пергамент, сфотографировал его ещё раз. Потом взял мантию, повесил её на спинку стула в поле фиксатора, жестом попросил Дориана отойти в сторонку и сделал отдельный снимок. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но движения стали быстрее, собраннее.
Внезапно он резко взмахнул палочкой. Дориан едва успел заметить, как все пуговицы на его мантии разом, с треском, оторвались и, словно по команде, аккуратным рядком легли на стол. Он замер, потрясённый. Вейн тем временем сменил пергамент, сфотографировал ряд пуговиц, затем взял одну — самую обычную на вид, тёмную, с потёртым гербом, — а остальные новым взмахом палочки вмиг пришил обратно.
— Эту я оставлю себе, — сказал он. — Для исследований.
Он секунду подумал, потом оторвал пуговицу от своей собственной мантии и лёгким движением пришил её на мантию Дориана взамен изъятой.
— Благодарю за содействие. Можете идти. Но рекомендую особо не распространятся об увиденном здесь.
Дориан взял мантию и вышел, всё ещё не в силах осмыслить произошедшее. Пуговица. Зачем ему пуговица? Что он там увидел? И главное — почему он, Дориан, не должен никому об этом рассказывать? Ответ пришёл сам собой, холодный и отрезвляющий: если он проболтается о странностях Вейна, Вейн может рассказать о нём. А у Вейна компромат куда серьёзнее.
Он вернулся в лабораторию. Элли всё также сидела и занималась за центральным столом.
— Ну что? — спросила она, вглядываясь в его лицо. — Как всё прошло?
Дориан опустился на стул, чувствуя, как наваливается усталость.
— Я поработал с фиксатором, снял первые спектры. Впереди ещё много разбора. А потом… — он поморщился, вспоминая, — Вейн устроил какую-то странную фотосессию. Заставил снять мантию, выложить карманы, потом оторвал пуговицу и взамен пришил свою. Сказал — для исследований.
Элли замерла. Фотосессия. Фиксатор. Пуговица. В голове щёлкнуло, и кусочки мозаики встали на свои места. «Так вот что это было. Аномалия на старых снимках… это была пуговица. И это точно не шутка из „Зонко“, но что-то серьёзное. Вейн не стал бы возиться с ерундой».
Она встретилась с ним взглядом и вдруг тихо, почти про себя, произнесла:
— Чует кошка, чьё мясо съела.
Дориан моргнул.
— Что?
— Русская поговорка, — Элли слабо улыбнулась. — Значит, что человек догадывается, в чём дело, но молчит. Неважно. Слушай… Дориан, я, кажется, знаю, что это за пуговица. Вернее, не знаю, но у меня есть её снимки.
Дориан удивлённо поднял голову.
— Снимки? Откуда?
— Помнишь, когда мы проводили свой эксперимент с люмосом? Я ещё тогда заметила странную аномалию на всех снимках твоих спектров. Маленькая, повторяющаяся сигнатура. Вейн тогда сказал, что это, скорее всего, безделушка из «Зонко» в твоём кармане. Они у меня всё ещё есть, но в спальне.
Дориан медленно кивнул.
— И ты думаешь, это та самая пуговица, и она зачарована?
— Уверена. Вейн не стал бы возиться с ерундой. Он что-то искал — и нашёл. Я принесу снимки в следующий раз. Посмотрим вместе.
Дориан снова кивнул. Он слишком вымотан, чтобы спорить или удивляться. Но где-то глубоко внутри появилось странное чувство: Элли, сама того не ожидая, стала хранительницей кусочка головоломки, которую он пытается собрать.
— Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Завтра. Или послезавтра. Сейчас я уже ничего не соображаю. Может закончим на сегодня?
Элли кивнула. Они заперли лабораторию и пошли в сторону своей гостиной. Дориан шёл по коридору, сжимая в кармане письмо от матери, которое так и не выбросил, и думал о метле и о том хаосе сигнатур, что ему удалось зафиксировать. А Элли, поднимаясь в башню Когтеврана, прокручивала в голове одно и то же: аномалия, пуговица, Вейн. Она не знала, что всё это значит. Но теперь она точно знала: это не случайность. И Дориан, сам того не желая, оказался в самом центре.