Глава 1В подземельях Слизерина стояла тишина, пахнущая озоном и мокрым камнем. Альбус сидел в самом дальнем углу общей гостиной, пытаясь сварить Оборотное зелье для практического занятия по Защите от Тёмных искусств. Не то чтобы он собирался менять внешность — просто профессор Роули задала усложнённый вариант: зелье должно было имитировать не человека, а свойства хамелеона, меняя цвет жидкости под настроение варящего. У Альбуса оно пока что стабильно оставалось цветом болотной тины.
— Ты дышишь на него слишком агрессивно, — раздался голос прямо у него над ухом. — Оно думает, что ты хочешь его съесть.
Альбус вздрогнул, едва не опрокинув котёл. Над ним возвышалась Лия Элванс.
Ей здесь быть не полагалось. Гриффиндорцам вход в гостиную Слизерина был заказан — пароли меняли каждые три часа, а портреты-доносчики работали без выходных. Но Лия была одета в слизеринский шарф, небрежно намотанный поверх её собственной красно-золотой мантии, а на голове красовалась старая остроконечная шляпа с выцветшим серебряным значком капитана квиддича годов этак пятидесятых. Выглядела она как мародёр, ограбивший музей Блэков.
— Это вторжение, Элванс, — процедил Скорпиус Малфой, даже не подняв головы от своего учебника по Древним рунам. — И модный приговор.
— Малфой, если ты ещё раз скажешь мне про модный приговор, я трансфигурирую твою кровать в терновый куст, — лениво отозвалась Лия. Она обошла кресло Альбуса и бесцеремонно уселась на подлокотник. — Поттер, дай ложку. Серебряную. Ту, которой ты сейчас мешаешь отчаяние.
— Как ты сюда попала? — спросил Альбус, протягивая ей требуемое. Его сердце стучало где-то в горле. Если их увидит староста факультета Френсис Бёрк, отработок им не избежать до самого выпуска.
— Сказала горному троллю у входа, что несу тебе любовное письмо, — Лия взяла ложку и принялась медленно, против часовой стрелки размешивать булькающую жижу. — Он расчувствовался и пропустил. Оказывается, у него несчастная любовь к кикиморе из Чёрного озера. Кто бы мог подумать.
Она говорила абсолютно серьёзно. Альбус знал эту её особенность — Лия Элванс врала так уверенно и с такими детальными физиологическими подробностями, что окружающие начинали сомневаться в собственном здравомыслии.
Ложка в её руке двигалась плавно, словно дирижерская палочка. Под её движениями болотно-зелёная поверхность зелья начала светлеть, приобретая оттенок пыльной лаванды.
— Дыши ровнее, — напомнила она. — И перестань думать о том, что скажет отец, если ты опять провалишь экзамен. Зелье питается твоей тревогой.
Альбус послушно выдохнул. В гостиной действительно было подозрительно тихо. Обычно по вечерам здесь стоял гул язвительных комментариев, но сегодня младшие курсы при виде Лии почему-то вжимались в свои кресла, пряча глаза.
— Почему они тебя боятся? — тихо спросил Альбус, кивнув на первокурсников.
Лия остановила ложку. Цвет зелья зафиксировался на идеальном сиреневом.
— Потому что вчера вечером в Астрономической башне ваш декан, миссис Хорнби, застала меня за попыткой научить вашего же домового эльфа Кричера петь «Магию и мускулы» группы «Ведуньи». Я предложила ей сделку: я молчу о том, что она тайком кормит вас всех порошковым пюре вместо домашнего, выдавая его за высокую кухню, а она закрывает глаза на мои визиты сюда. Ей пришлось согласиться. Пюре оскорбляет её профессиональную честь.
Альбус фыркнул, не сдержавшись. Смех вышел сдавленным, но настоящим.
— Зачем ты пришла на самом деле?
Лия спрыгнула с подлокотника, подошла к камину и поворошила кочергой угли. На мгновение пламя вспыхнуло изумрудным — цветом Слизерина, отразившимся в её глазах.
— Мне нужен волос.
— Чей? — напрягся Альбус.
— Одноглазого ведьмака с улицы Четырех Мудрецов. Для эссе по продвинутому Зельеварению. Варить ликантропный антидот из шерсти оборотня скучно, профессор Тофти требует экзотики. А твой отец... ну, скажем так, аврорат недавно конфисковал у одной банды контрабандистов целый мешок сомнительной растительности. Там должен быть нужный образец. Достань мне один. Взамен ябуду приходить сюда каждый вторник и спасать твои котлы от самоубийства.
Скорпиус наконец закрыл книгу.
— Это соучастие в краже вещественных доказательств Министерства магии, Элванс. Три года в Азкабане, если повезёт.
— Или пятёрка за год по Зельеварению и гарантия того, что Бёрк не узнает, что ты используешь его любимый одеколон, чтобы перебивать запах тухлых яиц в своей спальне, — парировала Лия. — Решай, Поттер.
Она сняла чужую шляпу, пригладила рыжие волосы и направилась к каменной стене.
— Эй, — окликнул её Альбус. — Тот тролль... он правда поверил в любовное письмо?
Лия обернулась, уже наполовину растворяясь в тени прохода.
— Нет. Я дала ему шоколадную лягушку. Но история про кикимору звучит лучше, согласись.
С этими словами стена сомкнулась за ней.
Альбус посмотрел на свой котёл. Идеальное лиловое зелье мирно побулькивало. Рядом лежала серебряная ложка.
— Она невыносима, — констатировал Скорпиус, вновь открывая «Рунические проклятия эпохи Основателей».
— Она только что сделала мой проект идеальным, — возразил Альбус, доставая пергамент. — И знает пароль от нашей гостиной.
— Это две стороны одной гриффиндорской монеты, — вздохнул Скорпиус. — Запроси у отца волос. Кажется, мы только что вступили в очень странный преступный сговор.
Альбус взял перо. Впервые за четыре года обучения мысль о возвращении домой на рождественские каникулы не казалась единственным светлым событием осени. Теперь у него был секрет, который весил больше любого балла С.О.В., и рыжее стихийное бедствие, способное договориться даже с охранными чарами замка.
Глава 2В коридоре на четвертом этаже пахло озоном, старым деревом и почему-то жженым сахаром. Альбус Поттер сидел на подоконнике узкой готической ниши, прячась от сквозняка за тяжелой бархатной портьерой. Это было его любимое место для побега от реальности: отсюда открывался вид на заснеженный внутренний двор, но сам ты оставался невидимым для снующих учеников.
Лию Элванс вынесло из-за угла так стремительно, что она едва не сбила с ног стайку хихикающих хаффлпаффок.
— Авада кедабра тебе в расписание, — выдохнула Лия, прижимая к груди стопку пергаментов. Она была одета в мантию задом наперед — воротник топорщился на спине, а глубокий вырез обнажал ключицы. На голове красовался съехавший набок венок из омелы, который явно предназначался для украшения Большого зала. — Если я еще раз услышу фразу «Альбус Дамблдор завещал нам искать то, чего мы лишились», я превращу бюст Годрика Гриффиндора в настоящего грифа и заставлю его сожрать комиссию по образованию.
Она остановилась перевести дух прямо под окном Альбуса. Заметив кусок черной мантии в тени портьеры, она прищурилась.
— Я знаю, что ты там сидишь, Поттер. От тебя пахнет подземельной сыростью и отчаянием. Выходи, пока я не решила, что ты Пожиратель Смерти, притаившийся ради эстетики.
Альбус со вздохом выбрался из своего укрытия.
— У меня нет отчаяния, у меня есть эссе по Рунам. Оно сопротивляется переводу. И моя мантия пахнет шерстью единорога, потому что Скорпиус пролил на неё раствор для чистки котлов.
— Единороги плачут, когда их шерсть используют для удаления последствий жизнедеятельности саламандр, — нравоучительно заметила Лия, пытаясь поправить свой венок. — Брось свои руны. Пойдем грабить кухню. Миссис Норрис сегодня дежурит у входа в Астрономическую башню, Филч пишет отчет о моральном разложении старост, это золотое время для кражи лимонных дольков.
— Мне нельзя, — убитым голосом сказал Альбус. — Хорнби назначила мне отработку. За то, что мой котел взорвался во вторник. Хотя это был её неправильный катализатор.
Глаза Лии сузились. Золотистые искры в них начали опасно потрескивать.
— Твой декан снова пытается доказать, что сортировка ошиблась? — процедила она. — Ладно. План меняется. Мы идем совершать преступление против общественного порядка.
Она схватила его за рукав и потащила обратно в сторону движущихся лестниц.
— Куда?! — пискнул Альбус, спотыкаясь. — У меня палочка в сумке!
— У меня тоже нет! — радостно сообщила Лия. — Палочки оставляют магический след. Будем работать руками. Головой. И моим любимым заклинанием массового поражения.
— Каким?
— Наглостью.
Через десять минут они стояли перед дверью кабинета профессора Магической социологии Бартоломью Кроули. Кабинет находился в Восточном крыле, куда первокурсникам вход был строго воспрещен, а табличка гласила: «Служебное помещение. Опасно. Внутри нестабильные артефакты».
Лия дергала ручку. Разумеется, дверь была заперта на Коллопортус.
— Так, — сказала она, доставая из кармана горсть шоколадных лягушек. — Смотри сюда, Поттер. Видишь щель между косяком и дверью? Древесина старая, дубовая. Дуб помнит всё. Он помнит, как эту школу строили, он помнит основателей. Дерево ненавидит металл, но любит сладкое.
— Ты собираешься скормить двери конфеты? — уточнил Альбус, чувствуя, как абсурдность ситуации начинает граничить с безумием.
— Не просто конфеты. Это темный шоколад с морской солью и чили. Страсть и противоречие. Идеальный ключ к любому замку Гуманитарного профиля.
Лия выбрала самую большую лягушку, задумчиво посмотрела на неё, прошептала пару слов на языке, которого Альбус никогда не слышал (звук напоминал скрежет гравия), и аккуратно просунула конфету в щель замка.
Раздался звук, похожий на глубокий, удовлетворенный вздох древнего существа. Скрипнули петли. Дверь медленно, дюйм за дюймом, открылась внутрь.
— Что... что это было? — прошептал Альбус, заглядывая в темноту кабинета. Там мерцали странные фиолетовые огни, а воздух дрожал от наложенных друг на друга защитных чар.— Этикет переговоров с неодушевленными предметами, — пожала плечами Лия. — Заходи. Только не дыши на хрустальные сферы в левом углу, они лопаются от фальшивых эмоций.
Они проскользнули внутрь. В кабинете царил контролируемый хаос: перевернутые стулья, летающие под потолком свитки пергамента и огромный маятник, отсчитывающий фазы луны задом наперед.
— Зачем мы здесь? — спросил Альбус, инстинктивно пригнувшись, когда мимо его уха пролетел фарфоровый чайник.
— Затем, что профессор Кроули — лицемер, — Лия уверенно шла к массивному письменному столу красного дерева. — Он читает лекции о социальной справедливости и равенстве факультетов, а сам ставит автоматическое «Превосходно» всем слизеринцам, чьи родители жертвуют деньги на ремонт его личной коллекции гобеленов. Мой отец собирает доказательства для Визенгамота. Нам нужен его ежедневник. Тот, что лежит во втором ящике снизу. Он зачарован только от грязнокровок и тех, кто боится высоты.
— Я боюсь высоты, — честно признался Альбус.
— Тогда лезь под стол и ищи ножку. Старайся думать о том, как сильно ты хочешь увидеть лицо Хорнби, когда её попросят сдать палочку на следующем педсовете.
Альбус опустился на колени. Под столом пахло пылью и старой кожей. Он нащупал тяжелую резную ножку стола. Представил лицо профессора Хорнби — её идеально уложенные волосы, слегка растрепанные аврорами Министерства. Раздражение вспыхнуло в нем жарко и чисто.
Раздался тихий щелчок. Второй ящик стола чуть выдвинулся.
— Есть контакт, — крикнула сверху Лия. — Давай быстрее, датчики движения уже нервничают.
Альбус вытащил тяжелый кожаный фолиант. На обложке тлела руна абсолютной секретности.
— Как мы его откроем? — спросил он, передавая книгу Лие.
Лия плюхнулась в кресло профессора Кроули, закинула ноги на край стола и открыла ежедневник на первой попавшейся странице.
— Никак, — сказала она. — Он думает, что защищен. Но бумага всегда честнее людей.
Она провела пальцем по строчкам. Чернила были бледными, почти невидимыми.
— Использует простейшие симпатические чернила, — пробормотала она. — Типично для человека, который считает себя умнее всех. Нужен источник тепла.
Она порылась в кармане своей вывернутой мантии и достала маленькое металлическое зеркальце. Поймав им луч света от парящего фаера, она направила отраженное тепло на страницу.
Буквы начали проявляться. Сначала синие, потом красные.
«14 февраля. Святочный бал. Стратегия:
Игнорировать Р.У. до последнего. Пусть понервничает. Девушки любят напряжение.
Пригласить Миллисент Булстроуд. Её отец обещал голосовать за мою кандидатуру в Попечительский совет...
...»
Лия моргнула. Перевела взгляд на следующую запись.
«Роза плакала сегодня в библиотеке. Из-за Скорпиуса. Надо купить ей те дурацкие серьги-слизерины, которые она рассматривала в Хогсмиде. Сказать, что зеленый ей к лицу. Работает безотказно...»
Внезапно над их головами раздалось громкое, механическое покашливание.
— Homenum Revelio!
Фиолетовые огни сменились ослепительно-белыми. Прямо перед носом Лии зависла серебристая патронуса в виде хорька. Челюсть механической зверюшки отвисла, и кабинет огласил визгливый голос самого профессора Кроули:
— ПОТТЕР! ЭЛВАНС! КАКОЙ МЕРЗКИЙ ОБРАЗЕЦ СЛИЯНИЯ ФАКУЛЬТЕТОВ! НЕМЕДЛЕННО ОТОЙДИТЕ ОТ МОИХ ЛИЧНЫХ ВЕЩЕЙ! АВРОРАТ УЖЕ В ПУТИ!
Патронуса-хорек сделала неприличный жест лапкой и растворилась.
Лия закрыла ежедневник. На её лице играла самая широкая и безумная улыбка, которую Альбус когда-либо видел.
— Ну что, герой поневоле, — весело сказала она, вскакивая. — Бежим через окно? Третий этаж — отличная разминка для коленей. Или будем героически принимать мученичество? Учти, если нас поймают, твой отец узнает, что ты помогал компрометировать собственного потенциального зятя. Выбирай быстро, сирена уже во дворе.
Альбус посмотрел на разбитое защитное стекло витрины, на метель снаружи и на абсолютно счастливое, перепачканное в пыли лицо гриффиндорки.
— Напомни мне, — спросил он, перелезая через подоконник, — зачем мы вообще это делаем?— Потому что мир делится на тех, кто следует правилам, и тех, кому достается самое интересное печенье, — ответила Лия, прыгая в сугроб внизу. — И я намерена съесть весь буфет! Шевелись, иначе расскажу Розе, что ты читал личный дневник её парня!
Альбус приземлился рядом, провалившись в снег по пояс. Холод обжег легкие, но впервые за долгое время ему не было холодно внутри. Ему казалось, что где-то глубоко в кармане греется не украденный ежедневник, а маленький, очень опасный уголёк.
Глава 3Святочный бал пах гарью, дешевыми духами и паникой.
Альбус Поттер стоял у колонны в Большом зале уже сорок минут. Его мантия была безупречно черной — Скорпиус лично проследил за тем, чтобы эльфы выгладили каждую складку, пригрозив им лишением пудинга. Рядом мерцали свечи, плавающие под зачарованным потолком, который сегодня изображал северное сияние. Музыка играла слишком громко, а туфли натирали ноги с садистской методичностью.
Он пришел сюда только потому, что Роза Уизли должна была танцевать первый танец со Скорпиусом. Альбус обещал брату присмотреть за ней, пока тот отлучится «проверить защиту Кубка Огня». На деле это означало: «Скорпиусу нужно было сбежать от Миллисент Булстроуд, которая весь вечер рассказывала ему о налоговых льготах для заводчиков жаб».
Роза стояла неподалеку. Она выглядела как фарфоровая кукла в своем нежно-голубом платье, но её улыбка казалась приклеенной. Каждый раз, когда кто-то из слизеринцев проходил мимо, она инстинктивно расправляла плечи, пытаясь выглядеть выше своих пяти футов.
— Ты сейчас сломаешь колонну, — раздался тихий голос прямо над его ухом.
Лия Элванс возникла рядом бесшумно, словно тень. В отличие от других девушек, чьи платья напоминали взбитые сливки или фруктовое желе, Лия выбрала наряд цвета полночного неба. Простое шелковое платье без блесток и корсетов струилось по её фигуре при каждом движении. Волосы были собраны не в сложную прическу, а в низкий хвост, перехваченный обычной черной лентой. Никакой омелы на голове, никакой боевой раскраски. Только чуть заметные тени под глазами — след бессонных ночей над котлами с антидотом.
Она держала в руках два бокала с тыквенным соком. Безалкогольным. Профессор МакГонагалл ввела строжайший сухой закон после того, как Фред и Джордж Уизли попытались запустить в воздух фонтан игристого вина в прошлом году.
— Держи, — один из бокалов оказался перед лицом Альбуса. — От тебя несет напряжением. Если будешь так смотреть на Скорпиуса дальше, у него загорятся волосы.
— Я просто... охраняю территорию, — буркнул Альбус, принимая сок. Он был странно прохладным, хотя стоял на общем столе. Магия охлаждения? Или ладони Лии всегда такие холодные?
— Твоя территория вон там, — Лия кивнула в сторону стола Хаффлпаффа, где первокурсники строили башню из профитролей. — А здесь зона поражения. Почему ты не танцуешь?
— Меня никто не приглашал, — честно признался Альбус. Сказав это вслух, он почувствовал себя еще более жалким.
Лия приподняла одну бровь. Это движение стоило десятка громких реплик.
— Странно. Обычно девушки должны драться за право наступить тебе на ногу во время вальса. Возможно, дело в том, что ты сутулишься, как будто прячешь контрабанду под ребрами.
Она поставила свой нетронутый бокал на край ближайшей вазы с розами.
— Идем.
— Что? Нет. Я не умею. Я отдавлю тебе все пальцы.
— Не отдавишь, — отрезала Лия. Она взяла его за руку. Её ладонь действительно была холодной, но хватка оказалась неожиданно твердой, почти жесткой. — Ты отлично летаешь на метле. Вальс — это та же физика. Центробежная сила, импульс и доверие к партнеру. Законы Ньютона работают даже в бальном зале.
Она потянула его в центр зала, туда, где кружились пары. Альбус попытался сопротивляться, но понял, что проще сдвинуть с места каменного тролля.
— Левая рука мне на плечо, — командовала Лия тихо, разворачивая его правильно. — Правая держит мою руку. Свободная рука — на талию. Выше. Еще выше. Нет, Поттер, я всё еще чувствую твои костяшки на пояснице. Талия находится здесь.
Её пальцы уверенно легли поверх его руки, прижимая ладонь к своему боку чуть ниже лопатки. От этого простого прикосновения у Альбуса перехватило дыхание. Он внезапно осознал, насколько высокой она кажется без своей привычной сутулости и огромных свитеров.
Заиграла музыка. Медленная, тягучая мелодия флейты.
— Смотри мне в глаза, — приказала Лия. — И считай. Раз-два-три. Шаг назад. Раз-два-три. Поворот.Первые несколько па были катастрофическими. Альбус путался в ногах, дышал ртом и был уверен, что выглядит как паралитик. Но Лия двигалась с пугающей легкостью. Она не вела его — маггловское понятие ведения тут не работало. Она просто задавала ритм своим телом, становясь противовесом его неуклюжести. Там, где он делал шаг слишком широким, она сокращала дистанцию. Где он запаздывал — ждала, не теряя равновесия.
— Дыши, — шепнула она, не сводя с него взгляда. Её медовые глаза в свете свечей казались расплавленным янтарем. — Ты пытаешься бороться с музыкой. Позволь ей нести тебя. Представь, что мы летим над Запретным лесом, только внизу паркет, а вместо веток — локти профессора Стебль.
Альбус невольно фыркнул. Напряжение в плечах начало отпускать. Он перестал думать о Розе, о Скорпиусе, о том, как нелепо смотрится сын Гарри Поттера. Он смотрел только на Лию. На то, как ровно она держит спину, как едва заметно сгибаются её колени в такт шагам.
Они сделали круг по залу. Затем еще один. Краем глаза Альбус заметил Розу. Она перестала искать взглядом двери и теперь смотрела прямо на них. В её глазах больше не было тревоги — только удивление. Скорпиус тоже замер у стола с пуншем, забыв про свою чашку. Френсис Бёрк, староста Слизерина, уронил монокль.
Музыка начала затихать, переходя в финальный аккорд.
Лия замедлила шаг. Последний поворот вывел их обратно к той самой колонне. Она остановилась, но рук не убрала. Несколько долгих секунд они стояли посреди затихающего зала, всё еще находясь в объятиях друг друга.
— Ну вот, — сказала Лия обычным, спокойным голосом, нарушая магию момента. — Один палец всё-таки отдавил. Извини.
Она отпустила его так быстро, словно обожглась, и сделала шаг назад, одергивая мантию. К ним тут же подбежала Роза, выглядящая невероятно облегченной.
— Альбус! Я потеряла тебя из виду. Этот оркестр играет фальшиво, правда? Пойдем, Скорпиус нашел нам место у фонтана...
Альбус послушно пошел за сестрой, чувствуя себя так, словно только что очнулся от транса. Он обернулся через плечо.
Лия Элванс уже шла к выходу из Большого зала. Она не оглядывалась. Венка из омелы на ней не было — видимо, она сняла его еще до бала. Просто девочка в темно-синем шелке, идущая сквозь толпу танцующих с прямой спиной. Никто не пытался пригласить её на следующий танец. Глупцы. Они просто не знали, что упускают.
— О чем задумался? — спросила Роза, дергая его за рукав.
— Ни о чем, — солгал Альбус, глядя на закрывающиеся за Лией двери. — Просто нога затекла.
Глава 4Когда Альбус вернулся в подземелья, гостиная Слизерина встретила его не привычным зеленоватым полумраком, а ледяным сквозняком. Святочный бал давно закончился — об этом свидетельствовали лишь одинокие конфетти на полу да тяжелый запах остывшего пунша, тянущийся из коридора. Большинство студентов спали, но у камина сидел Скорпиус. Он выглядел так, будто только что выдержал допрос с применением Веритасерума.
— Она ушла сразу после тебя, — вместо приветствия сказал Малфой, даже не повернув головы от огня. — Сказала дежурному префекту, что ей нужно проверить уровень влажности в теплицах для завтрашнего эссе.
— Я знаю, — Альбус сбросил мантию прямо на пол и рухнул в соседнее кресло. Мышцы ног гудели приятной, тяжелой усталостью. — Роза видела нас.
Скорпиус наконец посмотрел на него. В его серых глазах плескалось плохо скрываемое беспокойство.
— И?
— Ничего. Кажется, она была рада, что я больше не сверлю её взглядом побитой собаки. Мы пошли к фонтану. Ты же знаешь Розу, она через пять минут начала рассуждать о том, как неправильно наложены чары левитации на гирлянды над столом Пуффендуя.
Малфос кивнул, принимая объяснение, но напряжение не покинуло его плеч.
— Хорошо. Потому что Миллисент уже пустила слух, что ты пытался украсть меня во время медленного танца. Её отец владеет половиной акций «Ежедневного пророка», мне пришлось потратить полчаса, цитируя законы о клевете.
Альбус хотел засмеяться, но смех застрял в горле. Перед глазами снова встало лицо Лии: спокойное, сосредоточенное, совсем не такое, как днем в кабинете Кроули или под дождем на мосту. Там, на балу, она казалась... нормальной. Почти уязвимой в своей простоте.
— Где она сейчас? — спросил Альбус тише, чем собирался.
— Не знаю, — Скорпиус потянулся за книгой по нумерологии, лежавшей на столике. Его пальцы слегка дрожали. — Надеюсь, варит свой антидот. Или спит. Эта девчонка выглядит так, будто держится на чистом адреналине и лимонных дольках. Око Бездны вытягивает из неё жизнь быстрее, чем мы думали.
Они помолчали. Треск поленьев в камине был единственным звуком, нарушавшим тишину подземелий.
— Знаешь, почему она пригласила меня? — внезапно спросил Альбус.
— Потому что пожалела твою социальную изоляцию? — предположил Скорпиус, переворачивая страницу. — Или хотела доказать всем, что может заставить танцевать даже кусок гранита вроде тебя.
— Нет. — Альбус смотрел на свои руки. На костяшке указательного пальца остался едва заметный след от её ногтей — там, где она поправляла его хватку. — Когда вальс заканчивался, оркестр сыграл фальшивую ноту. Скрипка. Все сделали вид, что не заметили, ритм не сбился. Но она... она вздрогнула. Всего на секунду. Как от боли. А потом улыбнулась мне так, словно ничего не произошло.
Скорпиус замер. Книга в его руках закрылась с тихим хлопком.
— Фальшивая нота, — повторил он. — Дефект инструмента или...
— Или кто-то очень не хочет, чтобы этот вечер прошел идеально, — закончил Альбус. Он вспомнил ежедневник профессора Кроули, который они добыли накануне. Записи о взятках, о тайных счетах. Если социолог копнет слишком глубоко в дела попечителей, связанных с контрабандой артефактов...
Внезапно со стороны входа в гостиную раздался глухой стук. Затем еще один. Кто-то явно колотил в каменную стену кодовым ритмом, но делал это неумело, панически.
Скорпиус мгновенно оказался на ногах, выхватив палочку. Альбус последовал его примеру.
Ритм стих. Послышался звук осыпающихся камней, и секция стены рядом с портретом Финеаса Найджелуса Блэка отъехала в сторону, открывая узкий технический лаз. Из темноты вывалилась фигура.
Это была Лия.
Она тяжело дышала, прижимая ладонь к правому боку. Её темно-синее бальное платье было разорвано от бедра до колена, обнажая бледную кожу и глубокий, кровоточащий порез. Щека была испачкана сажей, а венок из омелы исчез окончательно, оставив в волосах несколько сухих еловых иголок.— Вы чего сидите? — прохрипела она, пытаясь выпрямиться. — Помогите закрыть ход, иначе сюда заявится вся свора миссис Хорнби. У них нюх на незаконные перепланировки замка.
— Мерлинова борода, Элванс! — Скорпиус бросился к ней, забыв про палочку. — Что случилось? Где ты была? Я думал, ты в подземельях!
— Была, — выдохнула Лия, опираясь на предложенную руку Малфоя. — Потом решила срезать путь через Астрономическую башню. Оказалось, профессор Кроули тоже любит свежий воздух. И он был крайне недоволен, когда увидел свою секретаршу, выбрасывающую копии ведомостей из окна башни в снег. Пришлось спускаться по водосточной трубе. Труба оказалась ржавой.
Альбус подошел ближе. От неё пахло гарью, озоном и железом. Кровь капала на мраморный пол, оставляя темные пятна.
— Почему ты не трансгрессировала? Или не послала патронуса?
— Внутри башни антиаппарационный купол, а патронус выдает местоположение, — терпеливо, как идиотам, объяснила она. — Кроме того, моя магия сейчас работает нестабильно. Золотая искра внутри камня пульсирует каждый раз, когда я пытаюсь сотворить заклинание сложнее Люмоса. Словно... жует мою силу изнутри.
Она пошатнулась. Скорпиус успел подставить плечо, удержав её от падения.
— Так, всё, — решительно заявил Малфой. — Никаких больше срезаний путей. Идешь со мной в спальню. У меня есть запас бинтов из кожи дракона и настойка бадьяна.
— Бадьян воняет гнилыми лягушками, — запротестовала Лия, но позволила себя вести. — И вообще, я сама дойду. Это просто царапина. Задета только фасция, кость цела. Чистая работа, кстати. Нож пошел вскользь. Профессиональный уровень.
— Профессионал бы перерезал тебе сухожилие, — огрызнулся Скорпиус, заталкивая её в мужскую спальню четвертого курса. — Ложись. Живо.
Лия попыталась возразить, увидев кровати первокурсников, но сил спорить не осталось. Она рухнула на ближайшую койку лицом вниз. Платье задралось еще сильнее.
Альбус почувствовал, как к горлу подступает тошнота при виде раны, но заставил себя подойти. Он видел травмы похуже — спасибо квиддичу и урокам защиты, — но видеть это на Лие было невыносимо. Она всегда казалась сделанной из более прочного материала, чем остальные.
— Поттер, перестань смотреть на меня глазами умирающего оленя, — пробормотала она в подушку. — Принеси лучше воды. Во рту вкус меди.
Альбус метнулся к столу, схватил серебряный кубок и направил на него палочку.
— Aguamenti.
Струя воды ударила точно в цель. Лия приподнялась на локтях, сделала жадный глоток, пролив половину себе на подбородок.
Скорпиус тем временем достал из сундука склянки. Его движения были резкими, точными. Никакой аристократической брезгливости — только холодная медицинская необходимость.
— Руку убери, — приказал он Лие. — Нужно осмотреть края.
— Подожди, — Лия перехватила его запястье. Несмотря на бледность, хватка оставалась железной. — Сначала вопрос. Бал. Музыка. Скрипка. Это ведь ваших рук дело? Вы пытались вывести Кроули из равновесия?
Скорпиус и Альбус переглянулись.
— Мы просто хотели доказательства, — признался Альбус. — Заменили струну на зачарованную, которая должна была лопнуть во время соло, создав диссонанс. Чтобы Кроули занервничал и выдал своих сообщников.
Лия закрыла глаза. Уголки её губ дрогнули в слабой усмешке.
— Значит, не ваших... Струна лопнула ровно в тот момент, когда я проходила мимо открытой двери Большого зала. Звук такой частоты дестабилизирует потоки крови. У людей с поврежденной энергетикой — например, тех, кто носит проклятые камни — это вызывает микроразрывы сосудов. Мой порез — это не результат встречи с профессором. Это реакция моего тела на вашу дурацкую шутку с оркестром.
В комнате повисло тяжелое молчание. Было слышно только, как шипит зелье, которое Скорпиус нагревал над маленькой спиртовкой.
— То есть... мы чуть тебя не убили? — тихо спросил Альбус.
