Глава 1: «Разоблачение чародея».Наверное, он стал слишком беспечен. После стольких лет привык верить в собственную неуязвимость. Никто ничего не замечал. Да, сначала Мерлин все время боялся, что его разоблачат. Он каждый день колдовал в королевстве, где магия под страхом смерти запрещена. Но делал это не для развлечения и не из корысти – он исполнял свой долг, предначертанную судьбой миссию – защищать великого короля и Альбион.
Не все сначала было гладко, да и великий король сперва не был ни великим, ни королем. Началось с того, что юноша-чародей, в первый же день приезда в Камелот повздорил с принцем-болваном, Артуром Пендрагоном. Мерлин всегда старался видеть лучшее в людях. Но этот человек ему не нравился, чародей не собирался становиться его слугой. А Судьба распорядилась иначе.
Шли годы, и все менялось. Мерлин защищал Артура не потому, что так судьбой предначертано. Он понял – принц совсем не так плох, как на первый взгляд показалось. К примеру, не много найдется рыцарей, а тем более принцев крови, которые будут, рискуя жизнью, спасать слугу, пусть даже этот слуга и спас их ранее. Постепенно чародей стал считать принца своим другом. Принц никогда вслух этого не говорил, иногда говорил совершенного противоположное, но Мерлину казалось, что и он считает его другом. По крайней мере, чародей на это надеялся.
А для друга и его будущего королевства чародей делал все, что мог. Он оттачивал свое мастерство, старался ради Артура. Он много-много раз спасал друга, жертвовал жизнью ради него. Только принц за исключением нескольких случаев и не догадывался об этом. Мерлин и не искал славы, для него она означала разоблачение и смертную казнь – король Утер Пендрагон колдунов люто ненавидел. И привил эту ненависть своему сыну. Так что свою тайну Мерлин в те времена бережно хранил.
Шло еще время. Принц стал королем, и его королевство, не смотря на сложности и потери, вступило в эру процветания. Артур отважен, смел и справедлив. Он сделал рыцарями бывших простолюдинов, открыто называл их своими друзьями. Бывшая служанка, Гвиневра, стала королевой, любимой и любящей супругой Артура. Мерлин оставался его слугой.
Нет, молодой человек и не претендовал на иную должность - он привык служить своему другу и королю, ему это нравилось. Гвиневра очень хорошо относилась, ближайшие к Артуру рыцари относились к нему, как к равному. И больше бы ничего не желать от жизни. Но Мерлин часто ловил себя на мысли, что ему хотелось бы, чтобы Артур хотя бы раз вслух признал, что они друзья. Да. Это вроде как подразумевалось. Но догадываться и знать точно – вещи все же разные.
Этого не происходило, но в остальном чародей был своей жизнью доволен – он служит великому королю, он внес огромный вклад в величие Альбиона. Чего еще можно желать?
А тот страшный день начинался, как обычно. Мерлин проспал. Потому что днем ранее в очередной раз всех спас. Снова мантикора. Медом им, что ли, намазано… В общем, лег он поздно. Очень.
Артур, конечно, был зол. В ответ на оправдания про дела иронично спросил, в какой на этот раз таверне были у Мерлина столь важные дела. Слуга привычно отшутился. Обидно немного, что после всего, что сделал для Камелота, он числится разгильдяем и пьяницей. Но это гораздо лучше альтернативы.
Ничего странного до обеда не происходило, Мерлин расслабился. Он наивно полагал, что после очередного незаметного для большинства подвига у него будет хоть парочка спокойных дней.
В обед был небольшой праздник, для своих. Неделю назад Камелот был спасен от очередной страшной угрозы, его величество Артур решил оказать уважение своим приближенным рыцарям. Мерлин, конечно, на празднике прислуживал. Хотя, честно говоря, всех спас в основном он. Но это не так важно, не ради славы чародей служит Артуру.
Все были веселы, немного нетрезвы (за исключением сэра Гвейна, тот был нетрезв изрядно), Мерлин вместе со всеми радовался победе. Прислуживал на автомате, предаваясь приятным размышлениям о том, как ловко и незаметно ему удалось снова спасти Камелот. Вот и беда подкралась так же, незаметно.
Это была гостья на празднике. Рыжая, красивая. У Гвейна сразу глаза загорелись. Якобы поблагодарить за спасение. Ее без препятствий пропустили, но потом…
Она оказалась очень сильной ведьмой. Обездвижила всех в зале. Кроме Мерлина, конечно. Но он старательно притворялся что и его тоже. И в тот час чародей ощутил всем своим естеством, что случится что-то действительно ужасное.
Рыжая ведьма смеялась, говоря, что сначала убьет королеву. Потом рыцарей – друзей короля и последним его самого. Ее отца казнил Утер. Красавица жаждала мести. Мерлина она даже не упомянула. Конечно, простой слуга. Ведьма и не подумала о нем. А напрасно…
Мерлин понимал, на что идет. И что выбора нет. Вот, прямо сейчас, наступит момент истины. Он не боялся ведьмы. Да, сильна. Очень. Но не сильнее него. Но на этот раз он не сможет, как раньше, сделать все незаметно. Именно сейчас станет понятно, друг он Артуру, или просто слуга.
Много-много раз Мерлин хотел рассказать Артуру о себе, он ничего не хотел скрывать от друга. Но сейчас настал момент истины. Мерлин не знал, что случится. Он просто делал, что должен.
Надо было видеть глаза ведьмы, когда самый обыкновенный слуга вдруг сделал шаг в ее направлении поднял руку и сказал: «Только один шанс, за то, что ты пострадала от Утера Пендрагона. Уходи сейчас, я сохраню тебе жизнь».
Мерлин понимал, какими глазами, наверное, смотрят на него Артур и все остальные. Но не до этого было. Тем временем ведьма рассмеялась ему в лицо: «Не смеши. Что слуга может мне сделать?»
Потом все произошло очень быстро. Даже у сильной ведьмы против Эмриса не было ни одного шанса. Но она старалась. Билась до последнего. Мерлину даже немного тяжело пришлось. Заклятия метались от ведьмы к чародею. Одной посуды сколько было побито… Король, королева, рыцари не пострадали – чародей умудрялся одновременно биться с ведьмой и поддерживать защищающий их магический щит.
Мерлин, отбивая атаки и атакуя, успевал еще думать о том, кем теперь выглядит в глазах его короля и друга, Артура. Простит ли его король?
А закончилось все вполне ожидаемо – ведьма умерла, чары рассеялись. Мерлин оглянулся на тех, кого только что спас.
Он всегда догадывался, что так будет, и все равно был не готов увидеть в глазах Артура дикую смесь из ярости и ненависти. Мерлин смотрел только на Артура, в тот миг только реакция друга была для него важна. Поэтому чародей не видел остальных. Не знал, что Гвиневра смотрит с грустью и страхом, причем боялась королева не Мерлина, а за Мерлина. Она прекрасно поняла, что чародей спас их всех. И догадалась, что спасал много раз и до этого. Гвейн виновато. Он хотел, очень хотел заступиться за друга. Но это значило наплевать на присягу, предать короля. Элиан и Персиваль растерянно, они не понимали, как относиться к внезапному знанию. Только Леон, как и Артур, смотрел с яростью.
Артур медленно поднялся и подошел к чародею. Мерлину в жизни никогда не было так страшно, хотя опасностей всегда хватало. Подойдя, король ударил уже бывшего слугу в лицо. Яростно, с силой. Мерлин видел занесенную для удара руку, но не отстранился и не предпринял никаких попыток защитить себя. Упал на холодный каменный пол. Сплюнул кровь, мимолетно удивившись, что, похоже, все зубы целы. Не поднимаясь с пола, встал на колени:
- Послушай, Артур.
- Для тебя сир, - голос жестокий, холодный, лишенный всяких эмоций. Мерлин почувствовал, что по лицу текут слезы, но попытался еще раз:
- Сир, послушайте, я объясню.
- Не желаю слушать ложь колдуна! Стража! Бросить его в темницу и заковать в кандалы! Это колдун, он опасен. Дату казни я назначу.
Казни? Мерлин чувствовал, как его сердце покрывается льдом. Да, он предполагал, что Артур, узнав правду, будет в бешенстве. Но казнь? Он же был его слугой, другом, защитником. Артур же сам знает, что Мерлин жертвовал жизнью ради него, и не раз. А теперь, даже не выслушав, отправляет на казнь… У него не осталось сил бороться - пока вели в темницу, Мерлин больше ни слова не произнес.
Руководил конвоем сэр Леон, Мерлин и от него получил в зубы. Потом его заковали и оставили там, в холодной темнице. Это было так похоже на кошмарный сон, что чародей все надеялся проснуться.
Действительно, раньше ему снились подобные сны. Потому что он жил в вечном страхе, что рано или поздно Артур узнает его тайну. Мерлин много раз об этом думал. Ему очень хотелось бы верить, что друг поймет и простит. Но в глубине души чародей знал, что так не будет. Король Камелота всей душой, яростно, ненавидит магию.
Каким же он был наивным дураком, когда считал, что дружба будет иметь больший вес! Мерлин позволял себе надеяться, что все, через что они прошли вместе, для Артура хоть что-то, да значит. Иногда он даже мечтал, что друг простит его, внимательно выслушает и примет таким, каков он есть. Но то было раньше, а в этих тюремных застенках мечтам не место.
Здесь холодно, страшно, больно и горько. Мерлин находился в странном оцепенении. Он не считал специально, но знал, что уже прошло два дня. Ему не приносили еды, и он уже догадался, что скоро еда вообще будет не нужна. И все равно думал об Артуре.
О том, как королю больно. Они же друзьями были. И Мерлин, смирившись с тем, что умрет, хотел хотя бы еще один раз поговорить с другом. Он попросил стражников передать королю, что умоляет его о встрече. В память о годах верной службы всего об одном разговоре. В ответ получил отказ. Похоже, и правда, все кончено.
Потом ему сказали, что завтра его казнят. Отрубят голову. Мерлин не стал плакать. Он уже выплакал все слезы, когда столкнулся с ненавистью друга, за которого жизнь готов отдать. Ему осталось только ждать. Король был так жесток, что не позволил никому Мерлина навестить. Чародей это понял, потому что Гаюс пришел бы обязательно. А теперь он даже последний день своей жизни вынужден провести в одиночестве.
Той ночью он не спал. А зачем? На том свете отоспится. И все думал о том, что вообще-то может уйти. Разве для великого Эмриса такая уж большая проблема запертая решетка? Конечно, нет. И он с легкостью мог бы бежать из Камелота… Но делать этого не станет.
Во-первых, потому что не обойдется без жертв. Жертв Мерлин не хотел. Это его друзья и соратники. Он никогда бы не причинил им вред.
Во-вторых, его судьба, похоже, и правда окончена. Он помог построить Альбион, великое королевство, изо всех сил служил королю Артуру. Всегда, даже при жизни Утера, считал его своим королем. Радовался вместе с ним и вместе с ним грустил. Много сил вложил в то, чтобы из зазнайки-принца получился великий король. Теперь, конечно, Артур сможет править дальше без него. Мерлина только беспокоило, что Моргана жива и представляет угрозу. Оставалось надеяться, что Камелот справится без помощи чародея.
А его битвы и его история подошли к концу. Жалко маму и Гаюса. Мерлин тогда был уверен, что только они будут плакать о нем.
Попросить, чтобы королю снова передали что он умоляет о разговоре, перед казнью? В качестве последнего желания. Может, Артур будет столь милостив, что не откажет? Мерлин понимал, чтобы он ни сказал, казнь все равно состоится. Но это так страшно – идти по площади, у всех на виду, положить голову на плаху. Так жутко – умереть от топора палача.
Страх пробирал до костей. Может, если он будет умолять, в память о том, через что они прошли вместе, король будет милостив и убьет его прямо здесь. Тогда не придется проходить через весь этот ад. И Гаюсу не придется смотреть на это.
Но нет. Он не станет больше умолять о встрече короля. Мерлин понял – тот откажет снова. Без тени сомнений. Он больше ему не слуга. А другом, совершенно очевидно, не был никогда. Артур проявлял великодушие и милость, прощая слуге то, что не простили бы другие хозяева, и нормально с ним общаясь. И Мерлин напридумывал себе всякого… Если бы они были друзьями, Артур хоть выслушал бы. Да, не сразу. Мерлин понимал, что король был в шоке. Но прошло несколько дней. И, если бы Артур хоть в глубине души считал Мерлина другом, он все-таки спустился бы к нему.
Всю ночь Мерлин вспоминал. Да. Он использовал магию. Но магия для чародея, ведьмы или колдуна как меч для рыцаря. Может быть использована во вред. А может во благо. Может убить, может спасти. Да. Мерлину случалось убивать, не раз. Но все время ради короля и Камелота. Он никогда не руководствовался корыстными побуждениями.
Скорее всего чародей мог бы спастись. Его сила достаточно велика. Но Мерлин словно остекленел в своем горе – он почти не воспринимал окружающую действительность, его терзали две страшные мысли.
Он очень молод и очень боится смерти. Тем более такой, страшной и публичной. Юноша понимал, что его в кандалах выведут на площадь, вся толпа будет смотреть на него – закованного в кандалы ужасного колдуна. Затем его вынудят положить голову на плаху. Артур, продолжая дело своего отца, взмахнет рукой, и потом будет ужасная, резкая, острая боль. На глазах всех ему отрубят голову.
Это страшно, очень. И Мерлин уверен, что даже если ему каким-то образом удастся избежать казни, такие мысли будут вечно преследовать его.
Но казни не избежать. А второй, еще более страшной мыслью, было то, что Артур от всей души ненавидит его. Это его друг, он отдал всего себя ради Артура. Он в любой момент готов отдать жизнь за него. А король даже не выслушал. Просто отдал приказ казнить его. И, Мерлин уверен, не будет испытывать никаких, даже мимолетных, угрызений совести.
Просто еще одному колдуну отрубят голову. А у Артура будет новый слуга. И жизнь пойдет своим чередом. И он ни разу не пожалеет о своем поступке и не вспомнит добром человека, готового ради него на все. Вспоминать о нем король будет только с ненавистью.
Мрачные мысли терзали чародея до рассвета. Но вот пришли стражники и сказали одно только слово: «Пора». Наверное, правда, пора. Мерлин больше ничего не может сделать. Артур не хочет говорить, не хочет понимать. Хочет только его смерти, и это свершится, очень скоро. А сейчас осталось только собраться и с честью пройти это испытание.
Мерлину с трудом удалось встать. Он чувствовал себя просто ужасно – болело все тело, на разбитых губах запеклась кровь, тошнило и кружилась голова, он был истощен – ничего не пил и не ел с момента заключения. Но он не покажет слабости. Осталось немного. Последний час его жизни, и он определенно сможет продержаться.
С конвоем пришел сэр Леон, вот от кого милосердия не дождешься. Впрочем, сейчас Мерлин не ждал этого ни от кого. Леон грубо схватил его и подтолкнул к выходу. Мерлин был почти уверен, что потеряет сознание. Но нет. Даже на ногах удержался каким-то чудом. Настало время его выхода. Последнего в его жизни.
Мерлин шел сам, без поддержки, прикладывая все усилия для того, чтобы не показывать слабость. На душе было горько – вот так Камелот обходится со своими защитниками.
Вышли на улицу, глаза сразу заболели от яркого света, после трех дней полумрака, Мерлин их прикрыл. Да. Так лучше. Не смотреть. Не думать. И если не поднимать глаз, можно представить, что это не лучший друг отдает приказ казнить его. Смалодушничать и представить на месте Артура Утера.
И все равно Мерлин хотел увидеть еще хотя бы один раз того, кого считал самым близким человеком. Поднял взгляд на Артура и вздрогнул, первый раз за этот день. Ни следа никаких эмоций – застывшая, ледяная маска. Мерлин почувствовал, как глаза жжет от подступающих слез, но сдержался. Он, хранитель и защитник Камелота, не будет рыдать на главной площади, словно девчонка.
Внезапно Мерлин почувствовал чью-то боль, ярость, готовность вмешаться. Гвейн. Мерлин его ощущал на расстоянии. Знал – рыцарь собирается напасть на короля. Мерлин мысленно обратился к сэру Гвейну, пусть это будет его последним добрым делом в этом мире: «Гвейн. Не надо. Ты не сможешь помочь, просто умрешь вместе со мной. Ты мой близкий друг, я этого не хочу. Прошу – не умирай за меня, живи ради меня. Я только тебя могу попросить об этом – пожалуйста, проводи Гаюса в Элдор. Расскажите моей маме. Скажите, что я люблю ее, попросите не ненавидеть Артура – ему магия много зла принесла и не дано понять, что она бывает доброй».
Мерлин надеялся, что теперь у Гвейна будет все хорошо. Он попросил помочь Гаюсу и маме и не сомневался, что друг просьбу выполнит. Значит, не пострадает тут. Почти против воли Мерлин почувствовал облегчение от того, что кроме Гаюса и мамы еще один человек будет о нем грустить.
Помощь Гвейну и чародею помогла – отвлекся от кошмарных мыслей. Но вот, он уже на эшафоте, голова лежит на плахе. Мерлин зажмурился, он так хорошо, храбро себя вел, и теперь позволил себе эту маленькую слабость – в момент смерти не видеть удовлетворение на лице короля. Не видеть, как Артур молча, взмахом руки, отдает приказ лишить его жизни. А дальше было так, как чародей и предполагал – острая, резкая, невыносимая боль. И темнота.
