Глава 1В подземельях Слизерина стояла тишина, пахнущая озоном и мокрым камнем. Альбус сидел в самом дальнем углу общей гостиной, пытаясь сварить Оборотное зелье для практического занятия по Защите от Тёмных искусств. Не то чтобы он собирался менять внешность — просто профессор Роули задала усложнённый вариант: зелье должно было имитировать не человека, а свойства хамелеона, меняя цвет жидкости под настроение варящего. У Альбуса оно пока что стабильно оставалось цветом болотной тины.
— Ты дышишь на него слишком агрессивно, — раздался голос прямо у него над ухом. — Оно думает, что ты хочешь его съесть.
Альбус вздрогнул, едва не опрокинув котёл. Над ним возвышалась Лия Элванс.
Ей здесь быть не полагалось. Гриффиндорцам вход в гостиную Слизерина был заказан — пароли меняли каждые три часа, а портреты-доносчики работали без выходных. Но Лия была одета в слизеринский шарф, небрежно намотанный поверх её собственной красно-золотой мантии, а на голове красовалась старая остроконечная шляпа с выцветшим серебряным значком капитана квиддича годов этак пятидесятых. Выглядела она как мародёр, ограбивший музей Блэков.
— Это вторжение, Элванс, — процедил Скорпиус Малфой, даже не подняв головы от своего учебника по Древним рунам. — И модный приговор.
— Малфой, если ты ещё раз скажешь мне про модный приговор, я трансфигурирую твою кровать в терновый куст, — лениво отозвалась Лия. Она обошла кресло Альбуса и бесцеремонно уселась на подлокотник. — Поттер, дай ложку. Серебряную. Ту, которой ты сейчас мешаешь отчаяние.
— Как ты сюда попала? — спросил Альбус, протягивая ей требуемое. Его сердце стучало где-то в горле. Если их увидит староста факультета Френсис Бёрк, отработок им не избежать до самого выпуска.
— Сказала горному троллю у входа, что несу тебе любовное письмо, — Лия взяла ложку и принялась медленно, против часовой стрелки размешивать булькающую жижу. — Он расчувствовался и пропустил. Оказывается, у него несчастная любовь к кикиморе из Чёрного озера. Кто бы мог подумать.
Она говорила абсолютно серьёзно. Альбус знал эту её особенность — Лия Элванс врала так уверенно и с такими детальными физиологическими подробностями, что окружающие начинали сомневаться в собственном здравомыслии.
Ложка в её руке двигалась плавно, словно дирижерская палочка. Под её движениями болотно-зелёная поверхность зелья начала светлеть, приобретая оттенок пыльной лаванды.
— Дыши ровнее, — напомнила она. — И перестань думать о том, что скажет отец, если ты опять провалишь экзамен. Зелье питается твоей тревогой.
Альбус послушно выдохнул. В гостиной действительно было подозрительно тихо. Обычно по вечерам здесь стоял гул язвительных комментариев, но сегодня младшие курсы при виде Лии почему-то вжимались в свои кресла, пряча глаза.
— Почему они тебя боятся? — тихо спросил Альбус, кивнув на первокурсников.
Лия остановила ложку. Цвет зелья зафиксировался на идеальном сиреневом.
— Потому что вчера вечером в Астрономической башне ваш декан, миссис Хорнби, застала меня за попыткой научить вашего же домового эльфа Кричера петь «Магию и мускулы» группы «Ведуньи». Я предложила ей сделку: я молчу о том, что она тайком кормит вас всех порошковым пюре вместо домашнего, выдавая его за высокую кухню, а она закрывает глаза на мои визиты сюда. Ей пришлось согласиться. Пюре оскорбляет её профессиональную честь.
Альбус фыркнул, не сдержавшись. Смех вышел сдавленным, но настоящим.
— Зачем ты пришла на самом деле?
Лия спрыгнула с подлокотника, подошла к камину и поворошила кочергой угли. На мгновение пламя вспыхнуло изумрудным — цветом Слизерина, отразившимся в её глазах.
— Мне нужен волос.
— Чей? — напрягся Альбус.
— Одноглазого ведьмака с улицы Четырех Мудрецов. Для эссе по продвинутому Зельеварению. Варить ликантропный антидот из шерсти оборотня скучно, профессор Тофти требует экзотики. А твой отец... ну, скажем так, аврорат недавно конфисковал у одной банды контрабандистов целый мешок сомнительной растительности. Там должен быть нужный образец. Достань мне один. Взамен ябуду приходить сюда каждый вторник и спасать твои котлы от самоубийства.
Скорпиус наконец закрыл книгу.
— Это соучастие в краже вещественных доказательств Министерства магии, Элванс. Три года в Азкабане, если повезёт.
— Или пятёрка за год по Зельеварению и гарантия того, что Бёрк не узнает, что ты используешь его любимый одеколон, чтобы перебивать запах тухлых яиц в своей спальне, — парировала Лия. — Решай, Поттер.
Она сняла чужую шляпу, пригладила рыжие волосы и направилась к каменной стене.
— Эй, — окликнул её Альбус. — Тот тролль... он правда поверил в любовное письмо?
Лия обернулась, уже наполовину растворяясь в тени прохода.
— Нет. Я дала ему шоколадную лягушку. Но история про кикимору звучит лучше, согласись.
С этими словами стена сомкнулась за ней.
Альбус посмотрел на свой котёл. Идеальное лиловое зелье мирно побулькивало. Рядом лежала серебряная ложка.
— Она невыносима, — констатировал Скорпиус, вновь открывая «Рунические проклятия эпохи Основателей».
— Она только что сделала мой проект идеальным, — возразил Альбус, доставая пергамент. — И знает пароль от нашей гостиной.
— Это две стороны одной гриффиндорской монеты, — вздохнул Скорпиус. — Запроси у отца волос. Кажется, мы только что вступили в очень странный преступный сговор.
Альбус взял перо. Впервые за четыре года обучения мысль о возвращении домой на рождественские каникулы не казалась единственным светлым событием осени. Теперь у него был секрет, который весил больше любого балла С.О.В., и рыжее стихийное бедствие, способное договориться даже с охранными чарами замка.
