Глава 2Глава 2. Дом, который стал тёплым
Проснувшись, Гермиона сладко потянулась в постели.
Как же хорошо она выспалась — наверное, впервые за долгое время. Тело было расслабленным, голова — удивительно пустой и лёгкой, словно кто-то за ночь вынул из неё все тяжёлые мысли, свернул их в плотный комок и убрал подальше. Она не помнила, когда в последний раз просыпалась без этого давящего чувства в груди, без желания закрыть глаза и провалиться обратно в сон, лишь бы не встречать новый день.
По мере того как сон отступал, воспоминания вчерашнего вечера возвращались — сначала разрозненными картинками, потом цельной картиной. Кафе. Книга. Звёзды на мостовой. И Драко. Драко, который смеялся над её историями, Драко, который смотрел на неё так, словно она была не просто случайной встречей, а чем-то большим.
Осознав, что находится в доме Драко Малфоя, она резко села на кровати, сердце заколотилось где-то в горле. В его доме. В его постели.
«Хламо-Мерлина, одежда на мне», — пронеслось в голове, и она облегчённо выдохнула. Ну да, она же уснула на диване у камина. Они пили чай, говорили, и она просто… отключилась. Видимо, Драко перенёс её сюда, чтобы ей было удобнее.
Она огляделась. Спальня оказалась совсем не такой, как она представляла. Ничего от того холодного величия Малфой-мэнора здесь не было. Простая, даже аскетичная комната: широкая кровать с тёмным деревянным изголовьем, прикроватная тумба с одинокой лампой, платяной шкаф в углу. Никаких лишних вещей, никакого беспорядка. И никаких следов того, что здесь живёт кто-то ещё. Комната холостяка. Одинокого холостяка.
Постель была расстелена только наполовину — Драко, видимо, готовил её для неё, а сам даже не ложился. Или ложился, но так и не смог уснуть.
Гермиона тихонько выбралась из спальни. В гостиной на диване спал Драко, и при виде его, скорчившегося на узком прокрустовом ложе, ей стало почему-то неловко и тепло одновременно. Он отдал ей свою постель, а сам мучился на этом диване. Она постояла немного, глядя на него — светлые волосы разметались по подушке, лицо во сне было спокойным, без той вечной маски усталости и отстранённости, которую она заметила вчера. Сейчас он выглядел почти мальчишкой.
Решив не будить его, Гермиона отправилась на кухню.
«Надо бы что-то приготовить на завтрак», — подумала она, открывая пустой холодильник. Пусто. Абсолютно пусто, если не считать полупустой бутылки молока с истёкшим сроком и засохшего куска сыра. Она вздохнула. Похоже, Драко питался где-то на стороне, а дом для него был просто местом, где можно переночевать.
Она накинула кофту, взяла корзинку и вышла на улицу.
---
Утренний город встречал её тишиной и теплом. Солнце только начинало подниматься, и его лучи скользили по крышам, окрашивая их в мягкие золотистые тона. Гермиона шла медленно, наслаждаясь этим мгновением, когда мир ещё не проснулся окончательно, и можно было побыть наедине с собой и с этим непривычным, почти забытым чувством покоя.
Она думала о том, как странно складывается жизнь. Вчера утром она ещё не знала, где будет ночевать, не знала, что делать дальше, не знала, зачем просыпаться. А сегодня она идёт по утренним улицам с корзиной для продуктов, чтобы приготовить завтрак в доме Драко Малфоя. И ей… спокойно. Впервые за долгое время ей по-настоящему спокойно.
Она почти улыбнулась этой мысли, но тут её шаг замедлился.
Тихий, жалобный писк донёсся откуда-то из кустов.
Гермиона остановилась, прислушиваясь. Писк повторился — тоненький, надрывный, полный того отчаяния, которое она слишком хорошо знала. Она свернула с тропинки, раздвинула ветки и на дне небольшого оврага увидела его.
Маленький, грязный, дрожащий комочек. Котёнок. Он сидел на мокрой земле, подобрав под себя лапки, и смотрел на неё огромными глазами, в которых застыли страх и надежда одновременно.
— Откуда ты тут взялся? — пробормотала она, осторожно спускаясь вниз. — Такой маленький, такой грязный… Ты, наверное, голодный.
Котёнок не шелохнулся, когда она приблизилась. Только сжался ещё сильнее, готовясь к удару, и этот жест — этот безотчётный, выученный болью жест — полоснул по сердцу. Она знала это чувство. Знать, что боль может прийти в любой момент, и единственное, что остаётся — сжаться и ждать.
— Иди сюда, — прошептала она, протягивая руки. — Я не сделаю тебе больно. Обещаю.
Котёнок мяукнул — тихо, жалобно — и позволил взять себя.
---
Драко проснулся от того, что его тело превратилось в один сплошной комок боли. Позвоночник ныл, шея затекла, ноги не помещались на проклятом диване, и он в который раз пообещал себе, что сегодня же купит нормальную кровать.
Он сел, пытаясь разогнать туман в голове, и события прошлой ночи вернулись к нему — калейдоскопом ярких, почти нереальных картинок. Грейнджер. Она была здесь. Они разговаривали, смеялись, пили чай. А потом она уснула, и он, как идиот, стоял и смотрел на неё, боясь дышать, чтобы не разбудить.
Он заглянул в спальню — пусто. На кухню — пусто. Сердце пропустило удар, потом ещё один, и паника, холодная и липкая, начала подниматься откуда-то из груди.
«Её нет. Она ушла. И, может быть, её вообще не было? Может быть, мне всё это приснилось?»
Он уже представил себе этот пустой дом, тишину, которая снова заполнит каждую комнату, и этот день, который будет таким же, как все предыдущие — серым, пустым, ненужным. Он уже почти убедил себя, что Грейнджер была просто ночным миражом, порождением его вечного одиночества.
И в этот момент за дверью послышался шорох.
Драко рванул дверь и застыл.
На пороге стояла Гермиона. В одной руке у неё была корзина с продуктами, другой она придерживала что-то у себя за пазухой. И выглядела она так, будто только что вылезла из лесной чащи: вся в пыли, с соломой и листьями в волосах, с раскрасневшимися щеками и сияющими глазами.
— Мерлин, что с тобой приключилось? — выдохнул он.
Вместо ответа Грейнджер… мяукнула.
Драко моргнул. Потом ещё раз. Может быть, у него жар? Может, он всё-таки не проснулся? Но мяуканье повторилось, на этот раз громче и требовательнее, а Гермиона виновато улыбнулась.
— Драко, прости, пожалуйста, что я принесла его домой, но бросить в канаве я его просто не могла, — вытаскивая из-за пазухи грязного, дрожащего котёнка, произнесла она.
— О великий Мерлин… — только и смог прошептать Драко.
Котёнок посмотрел на него огромными жёлтыми глазами, в которых читалось всё: и страх, и недоверие, и крошечная, робкая надежда. Драко узнал этот взгляд. Он видел его в зеркале каждое утро последние несколько лет.
— Ты принесла в мой дом кота, — констатировал он, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке.
— Я принесла его домой, — поправила Гермиона, и это «домой» прозвучало так естественно, что у Драко что-то сжалось в груди. — Потому что он был один. Потому что ему нужна была помощь. Потому что я не могла пройти мимо.
Она смотрела на него, и в её глазах было что-то, что заставило его замолчать. Не вызов, не оправдание. Просто твёрдая уверенность человека, который знает, что поступил правильно.
— Ладно, — сказал он, сдаваясь. — Пошли мыть это чудо. И завтракать. Я голоден.
---
Пока Драко готовил завтрак, Гермиона возилась с котёнком в ванной. Оттуда доносилось плесканье воды, её тихий, успокаивающий голос и недовольное мяуканье, которое постепенно становилось всё более сонным.
Драко разливал кофе по чашкам и думал.
Он думал о том, что его дом, его пустой, холодный, молчаливый дом, вдруг наполнился звуками. Шаги Гермионы, плеск воды, её голос, даже этот наглый кот — всё это создавало какой-то невероятный, давно забытый шум, который назывался «жизнь».
Он думал о том, что сегодня утром, когда он открыл глаза, первым его желанием было не остаться в постели и не идти на ненавистную работу, а пойти на кухню, потому что там, возможно, будет она. И это желание было таким сильным, таким непривычным, что он испугался.
Он думал о том, что последние несколько лет его жизнь была похожа на бег по кругу. Работа. Дом. Сон. Работа. Дом. Сон. Иногда он выходил в люди, иногда разговаривал с коллегами, иногда даже улыбался, чтобы не выглядеть полным отшельником. Но внутри была пустота. Такая глубокая, такая привычная, что он перестал замечать её. Она стала частью его, как дыхание или сердцебиение.
А теперь эта пустота начала заполняться. И это было страшно. Потому что если она уйдёт, пустота станет ещё больше. Ещё невыносимее.
«Надо найти для неё жильё, — думал он, глядя, как струйка пара поднимается над чашкой. — Надо сделать так, чтобы она не зависела от меня. Чтобы не привыкать».
Он знал, что врёт сам себе. Он уже привык. Он привык за какие-то двенадцать часов.
Котёнок, вымытый и завёрнутый в полотенце, сидел на коленях у Гермионы и сонно щурился. Она кормила его молоком из блюдца, и кончик её языка высунулся от усердия — так же, как в школе, когда она писала сложные эссе. Драко смотрел на неё и не мог отвести взгляд.
— Гермиона, — сказал он, когда тишина стала слишком тяжёлой. — А чем ты планируешь заниматься? Мне эта информация нужна, чтобы подобрать тебе жильё.
Он сказал это совершенно обыденным тоном, словно речь шла о погоде. Словно его сердце не колотилось где-то в горле при мысли, что она уйдёт.
Гермиона замерла, перестала кормить котёнка и посмотрела куда-то в пустоту.
— Я ещё не знаю, — тихо сказала она. — Я хотела изменить свою жизнь, но… я не уверена, стоит ли мне здесь оставаться.
— У тебя что-то случилось? — спросил он, стараясь не выдавать беспокойства, которое разрывало его изнутри.
— Можно и так сказать. Но я не хочу об этом говорить, — её голос дрогнул, и Драко вдруг остро, почти физически почувствовал, какую боль она прячет за этой внешней беззаботностью. — Могу сказать только одно: мне нужно чем-то заняться, и желательно, чтобы никто не знал, что я живу здесь.
Драко был удивлён, но не подал виду. Он уже знал, что сделает.
— Я подумаю, что можно сделать, — сказал он спокойно. — Сегодня оставайся пока тут. Сходи в библиотеку, погуляй по городу. Приготовь ужин, а к вечеру я что-нибудь придумаю.
На мгновение ему показалось, что это выглядит так, будто они супружеская пара. Он быстро засобирался на работу, боясь, что скажет ещё что-нибудь, что выдаст его.
---
Оставшись одна, Гермиона почувствовала странное, непривычное спокойствие.
Она поиграла с котёнком, который после купания оказался чёрным, пушистым и совершенно невыносимо милым, и вдруг поняла, что сидеть сложа руки не может. Никогда не могла. Работа — вот что спасало её всегда. Когда руки заняты, голова молчит.
Она оглядела дом. Чисто, опрятно, но… пусто. Холодно. Сразу видно, что Драко живёт здесь один. Нет ни цветов, ни безделушек, ни книг на полках — только самое необходимое. И это чувствовалось в каждой детали: дом ждал. Ждал, когда его наполнят теплом.
«В первую очередь надо заняться шторами», — решила Гермиона.
Она сняла тяжёлые, пыльные портьеры, выстирала их, протёрла окна, и когда повесила чистые шторы обратно, солнечный свет хлынул в комнату, озаряя каждый уголок. Гермиона открыла все окна, и ветер, тёплый, летний, ворвался в дом, неся с собой запахи цветов и свежей зелени.
— А тут достаточно неплохо, — сказала она вслух, оглядываясь.
Котёнок, которого она решила пока называть просто Крошкой, мирно дремал на краю дивана, и вид у него был такой довольный, словно он прожил здесь всю жизнь.
Выпив чашечку чая, Гермиона поняла, что для полноценного ужина продуктов всё ещё не хватает, и снова отправилась в лавку. Весь день она провела в хлопотах: купила продукты, прибралась, расставила по вазам цветы, разложила книги, которые нашла в шкафу, в каком-то порядке. К вечеру дом преобразился. Он стал тёплым. Живым.
И она сама… она почти не думала о том, что случилось. Почти не вспоминала. За весь день — ни одной слезинки.
Когда Гермиона ставила в духовку пирог, она поймала себя на мысли, что напевает. Какой-то старый мотив, который мама напевала, когда готовила ужин. Она не заметила, когда это началось, и от этого открытия у неё защипало в глазах — но не от боли, а от чего-то другого. От того, что она, кажется, начала возвращаться.
---
Драко шёл домой и чувствовал себя… странно. Впервые за долгое время он не брёл по улице, глядя себе под ноги, а почти летел, предвкушая. Предвкушая ужин, разговор, её улыбку — всё то, что стало для него наркотиком за какие-то сутки.
Он знал, что это ненормально. Что нельзя так привязываться, так надеяться. Он знал, что она не останется. Что рано или поздно уйдёт, и он снова останется один, и пустота станет ещё больше. Но сейчас, подходя к дому, он не мог думать ни о чём, кроме того, что там, за дверью, она.
А потом он увидел дом.
Он остановился, не веря своим глазам. Его дом — его унылое, серое, ничем не примечательное жильё — светился. В окнах горел тёплый, жёлтый свет, из открытых ставен на всю улицу разносился запах выпечки и трав, а в свете лампы был виден силуэт Гермионы, которая что-то поправляла на столе. На подоконнике сидел котёнок, чёрный комочек на фоне света, и казалось, что эта картина существует всегда.
Драко стоял на улице, боясь пошевелиться. Ему казалось, что если он сделает шаг, видение исчезнет. Что это не его дом. Не его жизнь. Что он не заслужил этого тепла, этого света, этого счастья.
Он простоял так минут десять, пока Гермиона не подошла к окну и не выглянула наружу. Она улыбнулась, увидев его, и помахала рукой.
Драко выдохнул и зашёл в дом.
---
За ужином он рассказал ей о лавке. Сначала неуклюже, боясь, что она откажется, что предложение покажется ей странным или неуместным. Но она слушала внимательно, и в её глазах зажёгся тот самый огонёк, который он помнил со школы — живой, любопытный, жаждущий действия.
— Ты же поможешь мне немного с обустройством лавки? — спросила она, и в её голосе уже слышались деловые нотки. — Надо будет отгородить небольшой угол и поставить туда кровать, чтобы мне было где ночевать.
— Нет, Грейнджер, так дело не пойдёт, — перебил он, чувствуя, как внутри всё восстаёт против этой мысли. — Работа — работа, дом — дом. Как видишь, у меня две комнаты. Я могу спать в гостиной у камина, только надо поменять этот чёртов диван — у меня до сих пор все кости болят. Тебе же я отдам свою спальню. Не переживай, приставать не буду.
Она хотела возразить — он видел это по её лицу, — но он не дал.
Драко подошёл к окну, вглядываясь в ночное небо, и сказал то, что думал весь день. То, что боялся сказать, но должен был. Потому что если не сейчас, то никогда.
— Сегодняшний день был самым лучшим за долгое время, — тихо сказал он. — Как ни странно, но ты вдохнула жизнь не только в моё жильё, но и в меня. Я хочу помочь тебе, а мне лишь нужно ощущение хотя бы иллюзии семьи и уюта.
Он не обернулся, боясь увидеть её реакцию. Просто добавил:
— Ложись спать. Я помою посуду. А ты завтра к вечеру дашь мне ответ. Подумай хорошенько над моим предложением.
---
Он мыл посуду, слушая, как дом затихает. Гермиона ушла в спальню, и через закрытую дверь не доносилось ни звука. Драко вытер руки, присел на диван и уставился в одну точку.
«Это глупость, — сказал он себе. — Ты предлагаешь ей остаться. Ты предлагаешь ей жить в твоём доме. Она не останется. Она уйдёт, как только найдёт что-то получше. И ты снова останешься один».
Но внутри, где-то глубоко, другой голос, тихий и робкий, шептал: «А вдруг? А вдруг она согласится? А вдруг этот дом, этот свет, этот запах — всё это не исчезнет завтра утром?»
Не успел он лечь, как котёнок — наглый, уже обжившийся — запрыгнул на диван и устроился у него на груди, громко урча.
— Что, дружище, также одинок, как и я? — усмехнулся Драко, поглаживая мягкую шёрстку. — Никогда не думал, что в моём доме поселится кот. Или ты кошка? — котёнок мурлыкнул громче, и Драко улыбнулся. — Ладно, завтра разберёмся.
Он закрыл глаза и почувствовал, как в груди разливается что-то тёплое. Что-то, чего он не чувствовал так давно, что почти забыл это ощущение.
Надежду.
---
Утром Гермиона проснулась рано. Слишком рано — солнце только начинало золотить верхушки деревьев за окном. Но она не стала закрывать глаза и пытаться уснуть снова. Вместо этого она лежала, глядя в потолок, и думала.
Она думала о предложении Драко. О том, что это, возможно, безумие — остаться здесь, в его доме, принять от него помощь. Она думала о том, что скажут люди, если узнают. О том, что скажет Гарри. О том, что скажет Рон.
При мысли о Роне внутри всё сжалось, и она заставила себя думать о другом. О том, как легко ей было с Драко. О том, как он смотрел на неё, когда она принесла котёнка. О том, как он сказал: «Ты вдохнула жизнь в меня».
Она вышла в гостиную — Драко уже ушёл на работу. На кухне её ждал завтрак: остывший, но аккуратно накрытый, с запиской, где было написано: «Не забудь поесть. Д.»
Гермиона улыбнулась, сама не замечая этого. Позавтракала, выпила кофе и вдруг поняла, что ей хочется сделать что-то ещё. Что-то для этого дома, который постепенно становился для неё убежищем.
Она вышла во двор и увидела запущенные клумбы. Когда-то здесь, наверное, росли цветы, но теперь всё заросло сорняками. Гермиона опустилась на колени и принялась выпалывать бурьян, не обращая внимания на грязь. Земля была тёплой, пахла прелыми листьями и чем-то живым, настоящим.
Ближе к вечеру она вспомнила, что у неё нет вещей, и сбегала в лавку, купив пару платьев и всё необходимое. Возвращаясь, она поймала себя на мысли: «Я иду домой».
Она остановилась, испуганная этой мыслью. Нет. У неё нет дома. Нет семьи. Никого. Слёзы подступили к горлу, но она сжала зубы и заставила себя идти дальше. Не сейчас. Не сегодня.
---
Драко вернулся раньше обычного — не выдержал. Всю дорогу он думал о том, что скажет она. Согласится? Откажется? И что он будет делать, если она откажется? Как жить дальше, зная, что этот дом снова станет пустым?
Он открыл дверь и не успел даже разуться, как Гермиона налетела на него.
— Драко Малфой, я принимаю твоё предложение! — выпалила она, и в её глазах горел тот самый огонь, который он помнил так хорошо. — Я не уверена, что это правильное решение, но я согласна воспользоваться твоей лавкой. Пока не передумала.
Драко смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается такое тепло, такое облегчение, что он едва сдерживал улыбку.
— Я рад, что могу тебе чем-то помочь, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Единственное, у меня завал на работе, и я не смогу пока тебе помогать. Но я пришлю человека, который поможет разобрать лавку. И если тебе будет что-то нужно, обязательно говори.
---
Вечер прошёл так же, как и предыдущий — по-семейному, тепло, спокойно. Они обсуждали, что можно продавать в лавке, спорили о том, что стоит выбросить, а что оставить, и оба знали, что завтра Гермиона спустится вниз и начнёт новую жизнь.
— Ложись спать, — сказал Драко, поглаживая котёнка, который устроился у него на коленях.
Гермиона кивнула, поднялась и уже направилась к двери, но на пороге остановилась.
— Драко? — позвала она.
— Да?
— Спасибо, — сказала она тихо. — За всё.
Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то такое, отчего у неё защипало в глазах.
— Спокойной ночи, Грейнджер.
— Спокойной ночи, Драко.
Она ушла, а он остался сидеть у камина, глядя на огонь, и думал о том, что, возможно, это начало чего-то нового. Не только для неё. Для них обоих.
Котёнок довольно замурлыкал, и Драко, улыбнувшись, закрыл глаза. Впервые за много лет он засыпал с чувством, что завтрашний день стоит того, чтобы проснуться.
