Глава 19. Книги и мыслиСолнечный свет падал на окно, и ложился на доски пола тёплым жёлтым прямоугольником. Белоснежная сова шуршала в клетке, пытаясь спрятать голову под крыло и жмуря янтарные глаза.
“Гарри, - голос Аниса разогнал остатки приятного сна. - Перестав клетку с подоконника. Хедвиг там слишком жарко и ярко”
Точно! Хедвиг!
Гарри подхватила я с кровати, уронив на пол учебник по истории магии, в обнимку с которым вчера уснул.
– Прости, я сейчас тебя накрою!
Гарри набросил на клетку покрывало и переставил с подоконника. Вечером он выпустит сову на охоту, и почистит клетку.
Хедвиг в ответ только тихо ухнула.
Гарри поднял книгу с пола. Аккуратно положил в стоящий открытым чемодан. “История магии” оказалась очень интересной книгой! Первая глава повествовала о темных временах средневековья и очень смелой и доброй волшебнице Хедвиге Силезский, которая по ночам превращалась в сову и искала осиротевших детей в которых могла проснуться или уже проснулась магия. Забирала она не только сирот, но и тех кого боялись и ненавидели собственные родители или родственники у которых дети жили. Позже к Хедвиге присоединились некоторые её воспитанницы и так появилась целая организация помощи детям. Гарри так впечатлила эта история, что он решил назвать свою сову в честь Хедвиг. Про обскуров в книге ничего не говорилось, но Гарри был уверен, что добрая волшебница спасла от этой ужасной участи многих детей.
Анис этой уверенности не разделял, не зная, верно ли рассказал про обскуров. Его знания складывались из наблюдений за магией Гарри и анализа общих сведений, почерпнутых в прошлой жизни из книг и фильмов. Но насколько будет отличаться мир вокруг, так удивительно ставший абсолютно реальным?
Дверь в комнату открылась, Петунья молча поставила тарелку с тостами с яйцом на пол, и захлопнула дверь обратно.
Гарри удивлённо моргнул.
“Это, типа мой завтрак?” – Анис легко считал проскользнувшую мысль Гарри. В отличии от крепко спавшего Гарри, никогда в привычном смысле не спящий Анис, был куда больше осведомлен о ситуации.
“У Дадли утром случилась истерика. Теперь он тебя боится. Он отказался вставать и идти завтракать и вопил, что если ты будешь слишком близко он точно полностью превратится в свинью. Кажется его мучали кошмары сегодня ночью”.
Гарри хихикнул.
“Не злорадствуй” – пожурил Анис, впрочем ничуть не сердясь и Гарри это прекрасно чувствовал.
Подняв тарелку Гарри перенёс и поставил её на подоконник. Завтракать смотря в окно было даже интересно. Это было совсем не по правилам, не так как принято, а потому даже в завтраке сегодня было что-то волшебное.
На заборе сидела одна из кошек миссис Фигг и безразлично созерцала газон. Мысли Гарри блуждали всё ещё во вчерашнем дне и куче впечатлений.
“Погода хорошая сегодня” – отвлёк от размышлений Анис.
“Не, тётя точно не оценит, если я пойду на прогулку, - дожёвывая тост поделился своими соображениями Гарри. Но Аниса прекрасно чувствовал, что Гарри хочет посидеть в комнате читая книги.
“Тарелку вымой иди. Дадли сбежит от тебя если на него наткнёмся. А тёте скажи, что вчера весь вечер листал учебники, но так и не нашел в них никакого противозаклинания, чтобы убрать Дадли хвост”.
“Но я же не искал такое заклинание!” – возмутился Гарри.
“Твоя тётя об этом не знает, а свет ты выключил поздно и то только после её требования”.
Гарри недовольно нахмурился. Ему не хотелось сегодня видеть ни тётку ни Дадли.
“Пойдем великий актёр, изобразишь хоть немного сочувствия к кузену, – хмыкнул Анис. – Нам ещё просить Вернона подкинуть нас на вокзал, чтобы попасть в школу. Так что давай будем заранее снижать градус напряжения в отношениях”.
“Ты же сам часто говоришь, что врать нехорошо” – Гарри, уныло созерцая крошки на тарелке, принялся вспоминать сколько уже раз это “нехорошо врать”, он нарушил, причём с подачи Аниса.
“А это как с магией. В маггловском мире колдовать нельзя, но иногда немножко можно, – хмыкнул Анис. – Но на деле ты прав, не слушай, а то научу тебя плохому”.
Гарри тихо рассмеялся, затем тяжело вздохнул, и поплелся мыть тарелку.
Примириться с Дурслями так и не удалось. Дадли заметив приближение Гарри теперь всегда с воплем убегал прочь, а Петунья и Вернон старательно делали вид что Гарри не существует. Наверное, это было бы тяжело, совсем ни с кем не разговаривать. Но Гарри привык, что его часто игнорируют, и за общением не тянулся. Зачем ему Дурсли или кто-то ещё, если у него в голове всегда есть Анис? А если захочется с кем-то поговорить вслух, то теперь ещё Хедвиг. Она хоть и сова, но зато всегда может выслушать и иногда даже в нужных моментах говорит “угу”.
Август пролетел почти незаметно. На прилепленном кусочком скотча возле кровати листе, осталось зачеркнуть всего одну палочку. Гарри так отсчитывал сколько дней осталось до школы.
“Ну что, сегодня посмотрим, что у нас в зельеварении?” – напомнил Анис про последний учебник, который Гарри ещё не пробовали читать, только пролистал в первый день после покупки и отложил на потом. Часть учебников писались явно с опорой на практику, и без этой практики теория в них оставалась не слишком понятной. Относится ли к этой категории зельеварение, Гарри ещё не выяснил. Слишком интересной оказалась “История Хогвартса”, чтобы отрываться от неё ради какого-то там зельеварения. Но завтра наступит уже 31 августа, поэтому сегодня Гарри с готовностью открыл учебник и улёгся с ним на кровать. Вечер был достаточно поздним. Хедвиг отправилась на охоту за мышами и в комнате царила не нарушаемая никакими шорохами тишина. Учебник зельеварения начинался с очень краткого введения, а дальше шли описания зелий и рецепты как их приготовить. Гарри пролистал книгу до последней страницы, но вся она состояла из рецептов – предмет оказался практическим, а читать одну теорию без практики Гарри не хотелось.
“Это будет самый проблемный предмет” – вздохнул Анис, когда Гарри отложил в сторону зельеварение потянулся за куда более занимательной книгой, авторства Ньюта Саламандера - учебником “Фантастические твари и где они обитают”. Книга совсем не походила на учебник, скорее на сборник интересных историй о приключениях, связанных с наблюдениями за волшебными животными. Хоть там и описывался внешний вид животных, дополненный подвижными цветными иллюстрациями, и объяснялось поведение разных волшебных существ, вроде лукотрусов, в естественной среде обитания.
“Почему проблемный?” – удивление Гарри было настолько сильным, что он даже на секунду замер, возвращая “Фантастических тварей” обратно в чемодан.
“А ты знаешь как выглядит порошок огневицы, который нужно всыпать тонкой струйкой когда зелье сменит цвет после второго помешивания?”
“Оранжевый. Какой ещё может быть порошок из огневицы?” – Гарри совсем не видел проблемы там, где её видел Анис.
“А огневица — это куст или ящерица?”
Гарри моргнул. Действительно, а это что, или кто? Название напоминало вроде что-то цветочное. В аптеке точно был оранжевый порошок похожий на пыльцу… Но Хагрид его вроде не покупал. Может его будут выдавать на занятиях в школе?
“Гарри, у учителя может не быть времени объяснять всем и каждому, как выглядят лапки какого-нибудь волшебного кузнечика, которые нужно на второй минуте кипения зелья кинуть в котёл. И я об этих лапках, как и ты – не имею ни малейшего понятия!”
“Ну можно, наверное, догадаться по названию…” – упрямо не согласился Гарри, думая о том, что в школе не станут сразу подсовывать что-то совсем непонятное. В первом рецепте, например, нужно добавить в зелье иглы дикобраза. Уж их то Гарри узнает.
“Хорошо. Тогда вот тебе вопрос по магловское химии: какого цвета рубидий?”
“Ну, темно-красный?” — неуверенно предположил Гарри.
“Нет! Серебристо-белый. Это метал. Просто, когда его изучали при помощи электромагнитных волн, он попал в красную часть спектра. Позже подробнее объясню. Суть в том, что порошок огневицы может быть грязно-серым, синим или фиолетовым и просто уметь взрываться при каких-то условиях!”
“Но как мне тогда заниматься?” – возмутился такой несправедливости Гарри.
“Запиши в тетради как напоминалку: перед уроком зельеварения найти в библиотеке или спросить у старшекурсников про ингредиенты. Как выглядят? Из чего или кого их получают? Как правильно чистить, резать или как-то иначе разделывать для добавления в зелье?”
Быстро вытащив из сундука обычную тетрадь и шариковую ручку (в тетради уже была пометка: спросить, что было до 12 века с которого начинается учебник “История магии” и где искать литературу о более ранних этапах развития магического сообщества), Гарри старательно записал все вопросы, касаемые зельеварения, и отложив ручку перевернулся на спину, глядя в потолок.
“Анис, как думаешь, на какой факультет меня распределит шляпа?”
“А на какой хочешь сам?” – задал встречный вопрос Анис. Не хотелось, чтобы Гарри принял решение под влиянием чужого мнения. Но прочитав вместе с Гарри “Историю Хогвартса”, ставшую любимой книгой Гарри, Анис заметил кое-что любопытное.
“Не знаю. А разве я могу выбрать? – удивился Гарри. – Шляпа же распределяет по чертам характера. Храбрецы - гриффиндор, хитрецы - слизерин, умники - равенкло, а в хаффлпафф идут все остальные…”
“Знаешь, это так в книге написано, но я немного подумал… О всей истории в целом. Мне кажется, дело не в чертах характера, а в стремлениях” – задумчиво начал Анис. Он раньше никогда не думал о способе распределения в таком ключе, но магия Гарри очень сильно реагировала на эмоции как живое существо и это подсказало Анису иное направление логики волшебников и смысла распределения. В основе были не черты характера, а целеполагание! Внутренние установки ребёнка и его стремления к реализации в чём-то.
“Это как?” – озадачился Гарри.
За дверью послышались шаги. Вернон громко проиграл по лестнице, а за ним явно стараясь сделать шаги погромче поднялась и Петунья.
“Выключай, свет, а то твои дядя и тётя намекают, что давно пора спать”, – хмыкнул Анис и как только Гарри щёлкнув выключателем вернулся в кровать и укрылся одеялом, продолжил тему распределения:
“Помнишь, мы читали, что Гриффиндор и Слизерин сначала были друзьями, только потом их рассорил конфликт убеждений о том, кто больше достоин обучаться магии…”
“Ну да. Слизерин хотел учить только чистокровных волшебников и не принимать в школу тех, чьи родители были магглами” – поморщился Гарри. Если бы победил Слизерин, мама Гарри никогда не смогла бы учится в Хогвартсе. Так что, описанное в книге, убеждение Слизерина в превосходстве чистокровных волшебников Гарри очень не нравилось.
“Но это произошло позже, после того как возлюбленную Слизерина убили магглы… А до этого? Ведь до этого он брал всех детей на обучение и даже учил их темной магии. Даже строчка в книге есть, что эти два основателя Гриффиндор и Слизерин, были очень похожи, и часто выделяли как достойных одних и тех же учеников. Этих основателей даже сравнивали с двумя сторонами одной потёртой медали. Тогда почему факультета всё же четыре, а не три? Почему храбрецы и хитрецы? Ведь воинам для успеха в битве, а оба основателя считались хорошими воинами, нужна как храбрость, так и тактическая хитрость… Так вот, лично моё мнение – Гриффиндор жил больше эмоциями. Он совершал те или иные поступки, потому что хотел их совершить, не задумываясь о последствиях. Защищал потому что мог и ему не важна была благодарность спасённого, ему был важен сам факт спасения. Гриффиндор был абсолютно уверен, что поступает правильно и от своих поступков получал полное внутреннее удовлетворение и вполне гордился собой. А Слизерин был более расчётлив. Он спасал и защищал, чтобы получить больше признания от других. Ему хотелось, чтобы его по достоинству оценили. Его целью была оценка со стороны, подтверждающая его значимость. Позже это превратилось в стремление к влиянию и власти. Ему недостаточно было просто кого-то спасти, это не давало нужных эмоций. Ему нужна была ещё благодарность и признательность спасённого. Поэтому он и продумывал как спасать, чтобы получить что-то взамен… Либо просто считал спасённого своим должником. Это ведь не хитрость как таковая, это… Гарри?”
Дыхание Гарри было спокойным и ровным, а мысли дрожали и расплывались в мутные видения. Вот высокая и красивая волшебница следует за кабаном, к месту где взмахом палочки она возведёт целую школу. Вот крепкий мускулистый загорелый мужчина в красном плаще ругается с другим магом в зелёной мантии. Они спорят кто из них лучше сможет обучить магии сильного с рождения ребёнка, героя магической Британии – Гарри Поттера. А сам Гарри стоит между ними и всё никак не может пояснить, что он просто мальчик, которого спасла мама. Магглорожденная волшебница. Поэтому Гарри совсем совсем не герой и они ждут от него слишком многого…
Анис лишь хмыкнул. Крестраж вел себя тихо и не доставлял проблем. Гарри спокойно спал. Вспомнит ли мальчишка утром о незаконченном разговоре?
Жаль если нет, Анис с удовольствием ещё пообсуждал бы свою догадку. Ведь это же логично, неправда-ли? Нет смысла распределять детей по чертам характера, но вот по способу мотивации… Гарри во сне перевернулся на бок, подмяв под себя одеяло. Анис, привычно прислушиваясь к его спокойному дыханию, продолжал размышлять уже для себя.
Равенкло, несомненно, набирала тех, кого вела чистая любознательность. Не ради награды, не ради применения — ради самого процесса познания. Для таких учеников лучшая награда — внезапно открывшаяся истина, красивое решение, изящная магическая формула. Самопознание ради познания.
В тишине комнаты, захлопали крылья - Хедвиг вернулась с охоты, и наверняка притащила дохлую мышь, чтобы перекусить ей сидя на подоконнике.
Хаффлпафф… о ней писали меньше всего, считая её основательницей факультета для «всех остальных». Но Анис видел иначе. Хельга Хаффлпафф ценила тех, чьи стремления были просты и человечны: построить дом, вырастить сад, защитить близких, накормить голодного. Их радость — в созидании, в результате, который приносит пользу и тепло. Трудолюбие — это не самоцель, это инструмент для создания уютного, надёжного мира вокруг. Потому что именно это созидание доставляет им больше всего положительных эмоций.
Слизерин принимал амбициозных. Он искал тех, кто стремится быть замеченным, значимым, кто хочет менять мир и получать за это признание. Амбиция, желание власти, жажда одобрения — всё это разные грани одной потребности: я существую, и моё существование важно для других. Таких детей легко мотивировать оценкой, статусом, вниманием.
А что же Годрик Гриффиндор?
Анис представил рыжеволосого воина, который, по легендам, никогда не искал лёгких путей. Который защищал тех, кто слабее, не ради благодарности. Который, возможно, спорил со Слизерином не из желания переубедить, а потому что не мог поступить иначе.
Гриффиндор, понял Анис, набирал тех, кого ведёт внутренний компас. Тех, кто совершает поступки не ради награды и не ради похвалы, а потому что так надо. Потому что внутри звучит голос, который говорит: «это правильно». Их радость — в самом действии, в возможности поступить по совести, даже если никто никогда не узнает. Для них высшая награда — это чувство собственной правоты, внутренняя гармония от того, что ты сделал то, что должен был сделать.
Слизерин спрашивает: «Что я получу?». Гриффиндор спрашивает: «Как я чувствую?».
Анис улыбнулся своим мыслям. Конечно, это было лишь его предположением. Он не был ни великим волшебником, ни историком. Но логика подсказывала: если распределяющая шляпа создавалась основателями, то она должна была искать не черты характера, а то, что движет ребёнком. Глубинный источник радости и мотивации. Именно поэтому один и тот же ученик мог бы подойти разным факультетам. А когда самой важной целью и мотивом ребёнка становится попасть на определённый факультет, то это наверняка сбивает древний артефакт, ведь шляпа настроена распределить ученика туда где ему будет проще реализовать свои цели.
Гарри ровно дышал, и в его сне Анис не чувствовал тревоги — только предвкушение, смешанное с лёгким нетерпением.
«Жаль, что ты не дослушал, — вздохнул Анис. — Но ничего. У нас ещё будет время».
