Глава 22: «К лучшему»Незнакомки и след простыл. Шатер был разрезан, и король решил, что она услышала все и обиделась. Конечно, жаль – он уже как следует настроился. Но, чтобы не расстроиться понапрасну, король вспомнил, что горюет по Изабелле. И это придало еще больше решимости поскорее войти в Ноттингем… А вот пропажу бумаг он заметит только утром, когда велит выступать. И время будет безнадежно упущено.
Ивейн до последнего не верила, что получится. Она же редко участвовала в таких авантюрах. И не умеет притворяться. Даже с Робином не вышло бы, не будь он одурманен. А тут – сам король.
Но все получилось – бумаги у них, и путь лежит в Ноггингем. Теперь только осталось правильно воспользоваться шансом, но на то есть Робин.
Теперь главное, чтобы их не пристрелили ненароком при въезде в город. Арчер даже предложил Ивейн подождать его за пределами Ноттингема. И если от него не будет дня три вестей, уезжать во Францию. Любимая отказалась. Может, оно и к лучшему. Арчер понимал, что, хоть желает ей лучшего, разочаровался бы, если бы Ивейн поступила, как он просил.
В город пробирались через тайный ход, Арчер знал его. Предполагал, что там засада. Но ехать в парадные ворота еще хуже. Надо только договориться, чтобы их не пристрелили на месте, а отвели к Робину или Гаю. Лучше к Гаю. При всей любви к брату-шерифу. Арчер понимал, что старший ему ближе по духу. Хоть Робин для него идеал и пример для подражания, он никогда не сможет быть таким правильным. Он больше похож на неидеального Гая.
Когда они с Ивейн пробирались в город, именно Гай встретил их. Поднятым арбалетом. Впрочем, брат опустил оружие, как только понял, что они одни. Задумчиво бросил:
- Без армии, уже хорошо.
- Как ты мог обо мне такое подумать!? – хоть и понимал, что так о нем вполне можно подумать, Арчер все равно обиделся. Он сделал для Гая не так уж и мало, чтобы не считаться предателем. Брат уточнил:
- А что мне было думать?
Арчер настоял, что все расскажет сразу и Гаю, и Робину. Смысл два раза повторяться? Их с Ивейн вели не под конвоем, что навело на мысль, что к Гаю он несправедлив. На самом деле, если бы брат не верил ему, тут было бы войско, которое ждало бы армию. Но был только брат. Он настолько ему верил, что рискнул жизнью. Скорее всего, без ведома Робина – шериф жизнью вновь обретенного друга рисковать бы не стал. И все равно недосказанность осталась.
Выслушали их Ивейн более-менее спокойно. Арчер рассказал обо всем и предоставил компромат. Все. Теперь все зависит оттого, насколько Робин верит ему. Станет ли он договариваться с его величеством, используя эти бумаги, или решит, что это уловка младшего брата.
Да, Арчер нервничал – он не мог предсказать, каким будет решение Робина – старший брат всегда был загадкой для него.
Договариваться с шерифом Робин поехал лично. Не взял с собой даже Гая – у них на этот счет был нелегкий разговор. Гай считал, что ехать должен он, потому что шериф ценнее для города. Но Робин считал, что оба они ценны одинаково. А Гай недавно был практически в руках Джона – величество может не удержаться от искушения пристрелить его без переговоров.
Поехали Робин… И Ивейн. Хитрый ход, чтобы с ходу не пристрелили. Наверняка король узнает давешнюю прекрасную незнакомку и поймет, у кого бумаги. Можно будет сразу приступать к переговорам.
Это были самые неспокойные часы в жизни Ноттингема – когда решалась судьба города, самого его существования. Никому не было легко, многие горожане жалели, что не сбежали, но больше такой возможности не было – в непосредственной близости стояли королевские войска. Конечно, хуже всего пришлось руководству города.
Гай, Арчер, Кейт, Гвенет, и даже Джеф Морган – они все очень волновались и все равно были вынуждены выполнять обязанности – проверять готовность солдат к обороне, осматривать укрепления. Все понимали, что, не смотря на все дипломатические способности Робина, возможен и такой вариант, что парламентеры не вернутся, и нужно будет отбиваться от солдат короля.
Или сдать город? Сложная дилемма, к тому же, не смотря на все усилия руководства города, было много солдат, которые не были намерены сражаться с королевским войском. Кто-то из страха, у кого-то в Лондоне родня, в том числе и среди солдат короля. А кто-то, как ни странно, из патриотизма. Все же Джон, каким бы придурком ни был, законный король. И даже если его решения жестоки, или абсурдны, ему следует подчиняться. А если король прикажет сравнять город с землей? Следует подчиниться законной власти? Или нет? Это очень сложный вопрос, верного ответа, к сожалению, нет. И каждый солдат отвечал по-своему.
Для Гая и его друзей ответ один - в этом случае им следует спасать людей. Столько, сколько смогут. Рыцарь слишком давно и хорошо знал его величество Джона. Понимал – даже если они решатся сдать город законной власти, нет гарантий, что король не прикажет его разрушить. Кто потом узнает правду? Уж его величество постарается, чтобы в живых не осталось никого, что мог бы сказать правду – город сдался добровольно. Всех превратят в мятежников.
Поэтому, если Робин и Ивейн не вернутся, следует с помощью тайного хода вывести людей. А потом… Гай не знал, как к этому отнесутся остальные – все же Джон, какой ни есть, король. Но если Робина казнят, Гай планировал вывести всех людей, заманить величество в город… И там взорвать. Робин его лучший друг, ближе, чем брат. И Гай знал, что не будет жить спокойно, если оставит его смерть без отмщения.
И все равно люди надеялись на дипломатические способности Робина, красоту Ивейн, благоразумие короля. Надежда – это то, что заставляет держаться, действовать, не дает впасть в отчаяние и уныние.
Все это уже было. Робин отчетливо помнил, как лет этак шесть назад точно также ехал договариваться с Джоном, тогда еще принцем. Только ехал в Лондон, и спутником его был Арчер, а не Ивейн. Еще хорошо, что тогда догадался не брать брата на сами переговоры, повезло, что Джон не знает Арчера в лицо, иначе план брата бы не удался.
Рыцарь чувствовал угрызения совести – он слишком плохо думал о брате. Не в первый раз за последнее время ошибается. И почему мысль о том, что брат собирается собрать информацию и помочь им даже в голову не пришла? Ведь, если задуматься, Арчер за шесть лет не сделал им ничего плохого. Да, порой совершал легкомысленные, необдуманные поступки, порой искал свою выгоду… Но им с Гаем никогда не вредил.
Чего не скажешь об Ивейн. Робин уверен в том, что никогда ее не простит. Но, если удастся достигнуть соглашения с Джоном, не будет против их отношений. В конце концов, оба это заслужили.
Тем, что произошло во время встречи с королем, Робин впоследствии никогда не гордился. Хмуро выслушал поздравления друзей, всем своим видом показывая, как ему неприятно. Не поддержал инициативы жителей города перенести праздник на эту дату. Да, ему все-таки удалось добиться для всех жителей города, в том числе для себя и Гая индульгенции. Но только какой ценой?
А ценой оказалась его совесть. Робин понимал, что сделал то, что нужно. И что тот же Гай даже не парился бы по тому поводу. Наверняка у него и вышло бы лучше. Только у друга слишком много личных счетов с величеством. Как ни странно, к Робину у Джона претензий меньше. А смерть Вейзи, и даже Изабеллы, эгоиста Джона не слишком беспокоит. Шанс был. И Робин его использовал. И. как бы ни старался, ему не забыть диалога с его величеством:
- Надо же, сам граф Хантингтон почтил меня своим присутствием.
- По деловой необходимости, ваше величество.
- Какой прогресс! Ваше величество, не гнусный узурпатор.
- Как бы то ни было, вы законный король.
- Истину молвишь. Итак, назови причину не сравнять Ноттингем с землей.
- Одну не буду называть вслух. Она вам известна.
- Есть еще?
- Да. Я понимаю, что вы хотите запугать врагов. Но не лучше ли приобрести новых друзей?
- Каким образом?
- Вашей королевской милостью. Если вы решите не трогать город, и жители будут благодарны, и всюду разнесется молва о ваших великодушии и благородстве.
- Складно говоришь… И ты лично, граф Робин Хантингтон, первый рыцарь моего покойного брата, присягнешь мне на верность?
- Присягну.
- Пусть будет так.
Казалось бы, нет ничего проще и естественнее для рыцаря, чем после гибели сюзерена принести присягу его преемнику. И нет тут ничего такого, что бы запятнало честь, от чего потом мучится… Только не для Робина.
Он помнит, как Джон, еще будучи принцем, все время действовал на нервы брату, как узурпировал власть. Да он не только не выкупал из плена родного брата, а способствовал его там удержанию! Немыслимо, что это чудовище теперь будет управлять доброй старой Англией.
Робин отказался бы от присяги, если бы от этого зависела только его жизнь. Но речь шла не о нем – о его семье и друзьях, да и о жителях целого города. Пусть они очень разные, пусть и среди них есть трусы и негодяи… Но есть и хорошие люди. И Робин не может позволить им умереть из-за его принципов и личной неприязни. Сделка с совестью и бессонные ночи – не такая уж большая цена за благополучие целого города.
Когда договорились о главном, еще долго обсуждали подробности, в том числе размер налогов, которые должен отчислять Ноттингем. Очень скользкая тема, ведь было время, когда Робин вовсю раздавал налоги бедным. Но сейчас он законная власть, да и себе ни копейки оставлять не будет.
Во многом тема с налогами обошлась малой кровью благодаря Гаю. Не секрет, что Вейзи завышал налоги раза в два, а то и больше, чтобы набить свой карман. И все время придумывал новые сборы, о которых в Лондоне и не слышали. Конечно, Робин, когда пришел к власти, был полон решимости это все отменить и брать с людей только то, что требует Лондон – помимо прочего, в то время с Джона было взять слово, что пока он не король, отчисляемые Ноттингемом налоги увеличиваться не будут.
Они с Гаем долго спорили по этому поводу. Но это один из немногих случаев, когда друг не уступил, а убедил Робина согласиться с ним. Он говорил, что на содержание Ноттингема тоже нужны деньги, и они не могут вычесть это из отправляемых в Лондон налогов, как хотел Робин – принц Джон и так зол, не надо его провоцировать. Еще друг убедил создать фонд на случае непредвиденных событий, куда будут отчислять излишки, но пользоваться ими не будут. На крайний случай. Который как раз и настал.
Нет. Налоги снизили. Просто не до требуемой Лондоном суммы. Гай говорил – все так делают. И Робин понимал – помощник прав. В конце концов, если Ноттингему понадобиться финансовая помощь, Лондон вряд ли предоставит ее. А так и люди довольны (налоги же снизились), и Ноттингем без средств не остался. Тогда Робин, хоть согласился с Гаем, немного дулся на него. А сейчас благодарен.
Конечно, налоги увеличились, но не так намного как моги бы. Тем более, имея финансовую подушку, он получил возможность повышать их постепенно. И надеялся, что люди поймут.
Но это оказался не единственный спорный момент – король требовал выдать Гая. Вот тут Робин был настроен решительно и не уступал. Джон угрожал, спрашивал, готов ли он ради одного человека пожертвовать городом. На что Робин спросил: «Я готов. А чем, ваше величество, готовы пожертвовать вы?»
Тут Джону пришлось признать свое поражение. И это большая удача – Робин не знал, что бы сделал, если бы король продолжил настаивать. Он не мог ни предать друга, ни обречь на разрушение целый город. Хорошо, что не пришлось выбирать.
Так что в Ноттингем Робин вернулся, можно сказать, героем. Хоть не все восприняли увеличение налогов с пониманием, люди смирились, и даже вернулись те, которые убежали ранее – в других городах жизнь не лучше.
Когда городу ничего не угрожает и, по крайне мере на данный момент, неприятности позади, надо прояснить один важный момент – извиниться перед Арчером. Робин понимал, что брат обиделся. Хотел помочь, а его чуть ли не в измене обвинили. Готовился к разговору, очень надеялся, что брат поймет – ему так тяжело дались ссоры с Гаем и Кейт, что не было сил проходить через такое и с Арчером.
Робин уже хотел искать брата, но вечером тот пришел к нему сам. Кейт не было дома, она в последнее время полюбила ходить в гости к Гизборнам. Когда перестала считать Гая врагом, почти сразу крепко подружилась с его супругой – двум умным женщинам легко найти общий язык.
Итак, Робин с Арчером сели, выпили вина. Робин понимал, что он виноват и должен начать разговор первым, но все медлил. И Арчер спросил:
- Мне показалось, ты весь день хотел мне что-то сказать, поэтому я зашел.
- Да. Арчер, я…
- Если хочешь извиниться, не надо.
- Но я, и правда, виноват. Я не должен был вот так сразу обвинять тебя.
- Не должен был. Но я понимал, что обвинишь. К тому же у тебя в последнее время было слишком много неприятностей. Добавлять не буду.
Робин был очень рад, что все так удачно разрешилось. И предложил Арчеру остаться в городе, вместе с Ивейн. Нет, он ничего не забыл. И если еще мог бы простить Ивейн зло, причиненное ему лично, за Гая и Кейт не простит.
Но сейчас ясно – младший на ней женится. А Робину хотелось бы, чтобы Арчер осел в Ноттингеме. Но брат принял другое решение.
Да, на Ивейн он женится. И понимает, как неприятно и ей и остальным будет, если они тут останутся. Поэтому решил устроиться на работу помощником шерифа Йорка. Еще во время поездки с Гвенет на помощь Гаю услышал, что шериф ищет достойного человека. И уверен, что справится. Робин, конечно, напишет рекомендательное письмо.
На братьев за подозрения Арчер зла не держит. Сразу сказал, что, если нужна будет любая помощь, стоит им позвать, он примчится. В конце концов, семья это святое.
С Гаем тоже был разговор, на следующий день. Арчер думал зайти к Гаю вечером, а потом можно ехать. Но старший брат его опередил, пришел сам.
Гай извинился сразу, практически с порога, даже не присев. И Арчер понял - брат нервничал, и его извинение было искренним.
Арчер сказал брату, что зла не держит. В конце концов, то, что он их с Ивейн встретил без армии уже больше, чем они могли рассчитывать. Потом рассказал о предстоящем отъезде. Гай не то, чтобы одобрил, но и не возразил. Это жизнь Арчера, ему решать. Тем более, рыцарь уже знал об этом.
Робин уже все рассказал. Рано утром. Именно шериф настоял на том, чтобы Гай отложил дела и зашел к младшему, а то с него станется уехать без предупреждения.
Спасибо Робину за это. Гай понимал, что напрасно обвинял бата. И ведь наступал же уже на эти грабли! Он знал, что виноват, и хотел извиниться. Но дел было так много… А помощник шерифа всегда умел, если что-то надо сделать срочно, абстрагироваться от всего остального. Поэтому он следил за обстановкой в Ноттингеме, помогал Моргану справляться в его новыми обязанностями… Казалось, с младшим поговорить успеет еще. Хорошо, Робин донес мысль, что времени не так много, как казалось.
Конечно, Гай всегда знал, что Арчер, рано или поздно, остепениться и женится. Но всегда считал, что он останется тут, в Ноттингеме. Это место их дом.
Но младший давно вырос и имеет право устраивать жизнь, где считает нужным. Да и Гай был не уверен, что смог бы нормально общаться с Ивейн. Даже хорошо, что Арчер не стал звать его и Робина на свадьбу. Та девушка, хоть и исправилась, успела принести много бед. Да и так похожа на Мериан внешне, что на этой свадьбе они с Робином оба чувствовали бы себя не в своих тарелках.
Младший через месяц после отъезда написал, что у него все прекрасно. Должность получил, хорошо с ней справляется. Отношения с молодой женой тоже лучше не бывает. А еще через полтора года пришла весть, что у четы родились два прекрасных сына. Конечно же, Робин и Гай. К тому времени у Робина и Кейт уже была маленькая дочка, Маргарет. Да и в семье Гизорнов в скором времени снова наметилось прибавление.
Конечно, периодически братья виделись – Арчер, когда было свободное время, заезжал в Ноттингем. Пару раз Робин с Гаем были в Йорке. Но надолго не оставались, с супругой брата общей язык так и не нашли. Что не мешало тепло общаться с младшим и радоваться пополнению в его семье.
Дела в Ноттингеме шли хорошо, чему немало способствовал и Джеф Морган, начальник стражи. Парня так и утвердили в этой должности, а Гай ему помогал. Они стали не то, чтобы друзьями. Скорее наставником и учеником, это обоих устраивало.
Надолго или нет, но пока что в городе воцарились мир и стабильность.
