Глава 22. Мальчик-Который-ВыжилОтвлёкшись на братьев, Рон не сразу увидел, что мама достала носовой платок.
— Рон, у тебя что-то на носу.
Рон чувствовал себя так, будто его лицо сейчас загорится от стыда. За такое засмеют, он же уже не маленький! Сам может вытереть нос! Рон попытался увернуться, но мама просто поймала его за руку, притянула к себе и начала быстро тереть платком кончик его носа. Рон с пяти лет вполне успешно вытирал нос Джини, и смотрел за сестрой, когда мама готовила или занималась уборкой! А теперь с ним — как с маленьким, ещё и у всех на виду!
— Мам, отстань! — простонал Рон, пытаясь вырваться, но мама держала крепко и отпустила сама, только когда закончила.
— Ой-ой-ой, у маленького Ронни грязненький носик, — пропел подошедший Фред.
Вот именно этого Рон и боялся! Теперь будут «чумазым малявкой» дразнить или ещё что придумают…
— Заткнись, — буркнул в ответ Рон, надеясь сразу отделаться от неприятной дразнилки.
Нос горел огнём. Рон потёр его рукавом — вдруг покраснение сойдёт до того, как он зайдёт в поезд. Вокруг суетились братья. Подошёл успевший переодеться в новую мантию Перси — как всегда, важный, со своим новеньким значком старосты. Фред и Джордж принялись его подкалывать. Джини таращилась по сторонам, жалея, что в этом году ей ещё рано в Хогвартс. В этом году даже Рон уезжал в школу. Без Фреда и Джорджа в прошлом году стало дома так скучно, хоть братья ещё те засранцы…
Перси попрощался и ушёл в вагон для старост.
— Так, теперь вы двое, — мать повернулась к близнецам. — В этом году вы должны вести себя хорошо. Если я ещё раз получу сову о том, что вы что-то натворили — взорвали туалет или…
— Взорвали туалет? — изумился Фред. — Мы никогда не взрывали туалетов.
— А может, попробуем? — подхватил Джордж. — Отличная идея, спасибо, мам.
Рон улыбнулся. Фред и Джордж точно могут что-то подобное сделать. За прошлый год мама отправила им аж восемь вопиллеров! Но оценки у братьев были очень хорошие. Рон сомневался, что сможет учиться так же хорошо…
— Это не смешно, — отрезала Молли. — И приглядывайте за Роном.
Этого точно не следовало добавлять! Ну правда, он же уже достаточно взрослый, сам со всем справится! Даже если первым испытанием на распределении нужно победить троля…
— Не бойся, мы не дадим крошечку Ронни в обиду…
— Заткнитесь вы, — буркнул Рон, чувствуя, как его собственные уши начинают краснеть под пристальным взглядом братьев.
— Да, мам, ты себе и представить не можешь, — начал Фред, и его голос вдруг стал заговорщицким. — Угадай, кого мы только что встретили в поезде?
— Кого? — Молли нахмурилась, подозревая очередную шутку.
— Гарри Поттера! — выпалили близнецы хором.
Рон почувствовал, как сердце ёкнуло. Гарри Поттер? Здесь? Тот, кого не смогло убить смертельное заклинание. Мальчик-Который-Выжил. За пазухой заворочался вечно спящий крыс, но быстро затих — видно, снова уснул.
— И он в купе сидит один, — добавил Джордж.
— Ой, мам, можно я залезу в вагон и посмотрю на него? Мам, ну пожалуйста… — сразу заканючила Джини. Неудивительно: она в качестве сказок на ночь вечно просила почитать «Новейшую историю магии», а вторая её любимая книга — «Великие волшебные события двадцатого века». А затем она долго мучила Рона пересказами одной и той же истории: как одарённый магией ребёнок в один год детским магическим всплеском уничтожил величайшего тёмного мага, много лет державшего всех в страхе.
— Нет, Джини. В следующем году увидишь его в школе. И вообще не надо пялиться на бедного мальчика, как на животное в зоопарке. — Мама перевела взгляд на Фреда. — Ты уверен, что это он?
Мама рассказывала, что жуткий Тот-Кого-Нельзя-Называть убил её братьев, Фабиана и Гидеона. Вернее, не сам лично, а его сторонники. Они рыскали повсюду, и никто точно не мог предсказать, не является ли Пожирателем смерти продавец в магазине или даже сосед, а то и родственник. Это, наверное, правда страшно… не знать.
— Я его спросил, — пояснил Фред. — Увидел его шрам и спросил. А шрам на самом деле такой, как говорят, — похож на молнию.
— Да ладно, не в этом дело, — перебил его Джордж. — Как ты думаешь, он помнит, как выглядит Ты-Знаешь-Кто?
Вот бы его спросить. Рон читал книги вместе с Джини, но в них нигде не написано, как выглядел Тот-Кого-Нельзя-Называть. Все говорят только, что тот маг был очень страшен своей силой. Может…
Мама внезапно нахмурилась.
— Я запрещаю тебе спрашивать его об этом, Фред. Даже не думай. Неужели ему нужно напоминать об этом именно сегодня?
— Да ладно, ладно, не буду.
Прозвучал громкий свисток.
— Давайте, поживее! — поторопила мама.
Рон подхватил свой чемодан, который тут же помог затащить Джордж. Они остались в тамбуре, махая на прощание маме и сестре, посылая воздушные поцелуи.
Джини неожиданно расплакалась. Фред кричал, что завалит её письмами с совами, а Джордж — что пришлёт унитаз из школьного туалета. Джини рассмеялась, но по щекам всё ещё текли слёзы. Рон, как брат, тоже хотел пообещать ей что-то весёлое, но так и не придумал что.
Поезд медленно двинулся с места. Джини ещё некоторое время бежала по платформе, но поезд быстро набирал скорость, и она отстала.
Рон выдохнул, когда поезд набрал скорость и платформа с мамой и Джини скрылась из виду. Фред и Джордж уже встретили знакомого со своего курса и активно перешёптывались с ним о каком-то особом питомце. Рон вытащил Скабберса из-за пазухи. Поморщился его облезлому виду. Старой крысой Перси уж точно никого не впечатлить, тем более Гарри Поттера. Рон засунул крыса обратно во внутренний карман. Потоптался в тамбуре, переминаясь с ноги на ногу, и решительно потянул одного из братьев за рукав:
— Фред, а где вы видели Гарри Поттера?
Близнецы переглянулись с той самой многозначительной улыбкой, от которой Рону всегда становилось не по себе.
— Я Джордж, — с усмешкой поправил брат. — В третьем купе. Он там один.
— Не совсем, — уточнил Фред с улыбкой. — С ним ещё сова.
Рон сглотнул. Гарри Поттер. Тот самый, о котором пишут в книгах. Которого ещё в год не взяло смертельное заклинание... Что он скажет такому человеку? «Привет, я никто, из бедной семьи, у меня даже собственной совы нет»?
— Иди, чего встал? — Фред легонько подтолкнул его в спину. — Сходи познакомься, если так любопытно.
Рон расправил плечи, быстро прошёл по вагону до нужной двери. Постоял, собираясь с духом. Глубоко вздохнул и, стараясь выглядеть спокойным, постучал, и заглянул в купе.
Гарри Поттер сидел у окна, положив подбородок на сложенные руки. Рядом, на сиденье, стояла клетка с белоснежной совой. Мальчик смотрел куда-то в сторону, и выражение его лица было… странным. Будто он о чём-то напряжённо думал или кого-то ждал.
— Здесь свободно? — спросил Рон, указывая на пустое сиденье напротив мальчика в круглых очках. — В других вообще сесть некуда.
Рон соврал. И, кажется, соврал совсем неубедительно — уши предательски загорелись. В вагоне было полно свободных мест, но Рону так хотелось познакомиться с героем книг, а ничего лучшего для оправдания своего желания сидеть здесь, он не придумал.
Но Гарри Поттер просто кивнул, не выказывая ни подозрения, ни насмешки.
Рон быстро поставил чемодан в угол, и юркнул на сиденье, стараясь не выглядеть слишком взволнованным.
Что мне ему сказать? — думал Рон, чувствуя, как ладони становятся влажными. — «Привет, я Рон, я читал о тебе в книжках»? Глупо. Или «Здорово, что ты выжил»? Ещё глупее. Нужно сказать что-нибудь нормальное. Не ляпнуть какую-нибудь глупость.
Повисла пауза. Рон украдкой покосился на соседа. Тёмные, взлохмаченные волосы, зелёные глаза, круглые очки… И прикрытый чёлкой шрам. Тот самый шрам в виде молнии, который, говорят, оставило смертельное проклятие. Рон тут же перевёл взгляд в окно, делая вид, что его очень интересует проплывающий пейзаж. Сердце колотилось где-то в горле.
— Эй, Рон! — дверь купе с шумом распахнулась, и внутрь заглянули Фред и Джордж, с одинаковыми хитрыми улыбками. — Мы пойдём. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везёт.
— Ну идите, — буркнул Рон, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. По спине пробежали мурашки от одного только упоминании паука. Тарантул точно не входил в число того, что Рон желал наблюдать. Но признаваться в этом братьям — только насмешек добавится.
— Гарри, мы так тебе и не представились. Фред и Джордж Уизли. А это наш брат Рон. Еще увидимся.
— До встречи, — почти одновременно произнесли Рон и Гарри. И близнецы ушли.
Гарри улыбнулся. Рон смотрел вслед братьям, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. Да, Фред и Джордж вечно его подкалывали, но они же его не бросили — пришли, представили, сделали первый шаг. И Гарри улыбнулся им. Улыбнулся открыто, по-настоящему, а не из вежливости. Рон почувствовал, что это «до встречи» было обращено не только к братьям. Будто Гарри давал понять: «Я не против. Я рад, что ты здесь».
— Ты действительно Гарри Поттер? — выпалил Рон и затаил дыхание. Вопрос прозвучал глупо — конечно, это он. Просто близнецам никогда нельзя верить на слово. Рону нужно было услышать подтверждение. Своими ушами.
— Да, — спокойно кивнул Гарри. — Это я.
— О, а я уж подумал, что это очередная шутка Фреда и Джорджа, — признался Рон с облегчением выдохнув. Это не шутка. Он сидит в купе вместе с самим Гарри Поттером! — А у тебя действительно есть… ну, ты знаешь…
Любопытство распирало. Рон отчаянно пытался подобрать слова, облечь в форму просьбу показать шрам, но так, чтобы это не выглядело глупо, неправильно…
Он вытянул палец, указывая на лоб Гарри. Ему вдруг стало неловко — вдруг это неприлично? Но Гарри не обиделся. Он просто провёл рукой по волосам, откидывая чёлку, и открывая лоб.
Рон увидел шрам. Тонкий, красный, зигзагообразный, похожий на молнию. Тот самый шрам, оставленный смертельным проклятьем. Рон не мог отвести глаз. Это было как смотреть на дракона вживую — страшно и невероятно одновременно. В книгах писали, что от самого смертельного заклинания, нельзя защитится. А уж отразить его лбом… это совсем невероятно! Теперь не убиваемый Гарри сидит здесь, и выглядит таким… обычным…
— Значит, это сюда Ты-Знаешь-Кто…
— Да, — подтвердил Гарри. — Но я не помню ту ночь. Помню только жуткий смех и много зелёного света.
Рон выдохнул, сам не заметив, что задержал дыхание. Он надеялся услышать больше подробностей. Например, описание лица Того-Кого-Нельзя-Называть, или то как Гарри уничтожил Того-Кого-Нельзя-Называть одним взглядом или чем-то таким. Но даже эти обрывки — смех и зелёный свет — звучали жутко и завораживающе.
— Ух ты, — качнул головой Рон.
Он сидел и смотрел на Гарри, как зачарованный, но потом спохватился — нельзя же пялиться — и уставился в окно.
— У тебя в семье все волшебники? — вдруг спросил Гарри.
Рон почувствовал, что его тянут к разговору. Не просто из вежливости, чтобы не молчать, а действительно интересуются.
— Э-э-э… да. Думаю, да. — Он замялся, вспоминая семейные тайны. — Кажется, у мамы есть двоюродный брат, он из маглов, бухгалтер, но мы о нём никогда не говорим.
О тех, в ком так и не проснулась магия, соседи шептались за спиной. Рон поморщился. Он не очень понимал, почему наличие магии делает человека лучше, а её отсутствие — хуже. Но он запомнил: сквиб — это стыдно. Человек без магии, рождённый в волшебной семье — позор, несчастье, болезнь. Это то, о чём не говорят вслух, чтобы не расстраивать родных. Рон слышал от старшего брата – Билла, что Бабушка Прюэтт – мамина мать, как-то сказала: «Лучше родится мёртвым, чем бесполезным сквибом». Папа тогда уверенно заявил, что магглы прекрасно обходятся без магии, они поругались и больше с бабушкой Прюэтт мама и папа никогда не разговаривали.
Гарри чуть нахмурился, глядя куда-то на стену купе. Рон подумал, что сказал что-то не то, но потом лицо Гарри вдруг разгладилось, и он резко улыбнулся, словно услышал что-то смешное или получил ответ на незаданный вопрос.
— О! А он работает в частной или государственной фирме?
Рон моргнул.
— Чего?
— Ну, твой двоюродный дядя, — терпеливо пояснил Гарри. — Бухгалтер. В частной фирме или государственной?
Рон растерялся. Никогда раньше он не задумывался о таких тонкостях. Какая разница, где работает сквиб? Он же всё равно не волшебник.
— Я… э-э… не знаю, — признался Рон.
— Бухгалтер. В мире магглов это очень хорошая, уважаемая профессия, — объяснил Гарри. — Не каждый способен целый день сидеть с цифрами и не допускать ошибок. Это требует огромной самодисциплины. Бухгалтеру нужно знать много законов и отлично считать.
Рон откинулся на сиденье и уставился на Гарри, переваривая услышанное. У его мамы есть родственник — сквиб. Но не просто сквиб, а бухгалтер! Уважаемая профессия! Он вдруг почувствовал, как внутри расправляется что-то тёплое и гордое.
— Наверное вы не говорите о нём, потому что он живёт в другом мире, а не потому, что он какой-то… неправильный? — предположил Гарри.
— Ну… наверное да, — согласно кивнул Рон, подумав, что об этом нужно спросить у мамы. Вдруг Гарри прав? Гарри говорил так, будто это было самое обычное дело — иметь в родне сквиба. И в этом нет ничего стыдного.
Тут Рон вспомнил: папа как-то рассказывал, Джини, что Гарри Поттер живёт где-то в маггловском мире, среди тех, в ком нет ни капли магии и поэтому они очень изобретательны! Гарри, наверное, очень много знает о магглах! Теперь Рону стало очень интересно, как живут те, в ком совсем нет магии?
— Я слышал, что ты жил у маглов. Какие они вообще?
Гарри задумался. Перевёл взгляд на пустую стену купе. Некоторое время смотрел туда и хмурился. Затем повернулся к Рону и вздохнул:
— Они очень разные. Мои тетя, дядя и двоюродный брат — не лучший пример. Они сильно боятся магии. Я бы хотел, чтобы у меня тоже было трое братьев – волшебников, как у тебя.
Рон почувствовал, как краснеет. Гарри Поттер завидует ему, Рону Уизли, у которого даже собственной палочки нет. Просто у Гарри всё есть, вот он и не понимает какого это, расти в семье где так много детей…
— У меня их пятеро, — уточнил Рон, и голос его звучал совсем невесело. — Я шестой. И мне теперь придется сделать всё, чтобы оказаться лучше, чем они.
Он сам не знал, зачем рассказывает это. Может, потому что Гарри не смотрел на него со снисходительной жалостью. Рон часто замечал такие взгляды, когда выбирался с мамой, Джини и близнецами за покупками. Гарри просто слушал. Гарри Поттер — легенда, ничего не знающий про Уизли, сидел напротив и просто слушал. Слова полились сами собой, будто прорвало плотину.
— Билл был лучшим учеником школы, Чарли играл в квиддич, носил капитанскую повязку. А Перси вот стал старостой. Фред и Джордж, конечно, занимаются всякой ерундой, но у них хорошие отметки, и их все любят. А теперь все ждут от меня, что я буду учиться не хуже братьев. Но даже если так и будет, это ничего не даст, ведь я самый младший. Значит, мне надо стать лучше, чем они, а я не думаю, что у меня это получится.
Рон запнулся. Сказал ли он слишком много? Не подумает ли Гарри, что он просто жалуется?
— К тому же, когда у тебя пять братьев, тебе никогда не достается ничего нового, — добавил он уже тише, почти шёпотом. — Вот я и еду в школу со всем старым — форма мне досталась от Билла, волшебная палочка от Чарли, а крыса от Перси.
Рон запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда жирную серую крысу, которая безмятежно спала. Скабберс даже не шевельнулся — только носом дёрнул и снова затих.
— Его зовут Скабберс, и он абсолютно бесполезен — спит целыми днями. Отец подарил Перси сову, когда узнал, что тот будет старостой, и я тоже хотел, но у них нет де… — Рон осекся, чувствуя, как уши заливаются краской. — я хотел сказать, что вместо этого получил крысу.
Он замолчал. Сказал лишнего. Точно сказал. Теперь Гарри Поттер подумает, что Рон Уизли — бедный, нищий и ещё жалуется на жизнь. Что он подсел к нему в купе, чтобы выпросить что-то или просто примазаться к знаменитости. А это было не так! Совсем не так! Он просто хотел сказать, что что много братьев – совсем не то, чего стоит желать.
Уши горели огнём. Рон отвернулся к окну, делая вид, что его очень интересуют поля за стеклом.
Тишина в купе затягивалась.
— Знаешь, — вдруг сказал Гарри, и голос его звучал ровно, без капли насмешки, — я тоже донашиваю старую одежду.
Рон удивлённо обернулся. Гарри указал на свои синие штаны из той странной ткани, что магглы кажется называют джинсами. Папа тоже иногда носил такие на работу, поэтому в штанах Гарри Поттера Рон не увидел ничего странного.
— Это от Дадли, моего кузена. Он в три раза толще меня. Тётя Петунья решила, что проще ушить эти джинсы, чем покупать новые. И ветровка — тоже Дадли, ношу уже четвёртый год. Рубашка та же история. Не то чтобы у Дурслей совсем нет денег, но они не любят тратиться на… лишних детей.
Он говорил это так спокойно, будто описывал погоду за окном. Гарри лишний? Но он же герой! Рон слушал и не верил своим ушам. Может Гарри приукрашивает как любят делать Фрэд и Джордж?
— А ещё я никогда не получал нормальных подарков на день рождения, — продолжил Гарри. — Мои подарки за все десять лет, это несколько сломанных пластиковых солдатиков Дадли, шнурки, зубная паста, носки, залежавшиеся с Рождества леденцы, которые никто не хотел есть, но в итоге их всё равно слопал Дадли. И набор офисных скрепок для бумаги.
Рон открыл рот и закрыл его. Он вдруг почувствовал себя последним идиотом. Только что он жаловался на старую палочку и крысу — а Гарри Поттер, мальчик-легенда, получал на дни рождения скрепки! Рон вдруг подумал о своей коллекции карточек из шоколадных лягушек. О том, как братья отдавали ему свои, потому что знали, что Рон собирает. У него их было почти пять сотен — не хватало только Агриппы и Птолемея. Ещё у него собралась почти целая стопка из подаренных комиксов. На последний день рождения старшие братья подарили плакаты с «Чадли Пушки» (Самый точный с точки зрения географии перевод, но менее благозвучный, чем Пушки Педдл. По сути, это прямой перевод топонима «Chudley» и «Cannons»), а папа семейную реликвию – дедушкины шахматы. У Рона дома было не богато, но ему никогда не дарили скрепки, просто чтобы обозначить наличие подарка.
— Единственный настоящий подарок, который у меня был в жизни, — Гарри кивнул на клетку с белоснежной совой, и улыбнулся, — это Хедвиг. Её мне подарил Хагрид на день рождения в этом году. Он — лесник в Хогвартсе, он же и водил меня покупать всё к школе.
— Твои магглы ужасные, — честно поделился впечатлениями от услышанного Рон и напрягся, ожидая, что Гарри сейчас улыбнётся и скажет, что шутил. Фрэд и Джорд часто так делали и подлавливали Рона на доверчивости. Но Гарри остался совершенно серьёзен.
— У них свои представления о том, как воспитывать детей. Они меня боятся, и я для них лишний рот и обуза. Они не хотели меня брать, но побоялись отказать… тому, кто меня принёс, — ответил Гарри, спокойно и без осуждения. — Я привык.
Рон молчал, переваривая услышанное. В купе было тихо, только колёса поезда ритмично стучали на стыках рельсов. Ему вдруг показалось, что Гарри намного взрослее чем кажется. Он выглядел таким серьёзным. А потом Гарри вдруг нахмурился, смотря на стенку купе. Затем улыбнулся, но улыбка быстро исчезла, сменившись сосредоточенным, почти спокойным выражением. Рот чуть приоткрылся, будто он собирался что-то сказать, но так ничего и не произнёс.
— У тебя что-то с лицом? — осторожно спросил Рон. — Ты то хмуришься, то улыбаешься…
Гарри моргнул. Его щёки покраснели, и он быстро отвёл взгляд, уставившись в окно. Помолчал, смотря на проплывающие мимо поля, а затем просто пожал плечами.
— Это привычка, — смущённо признался Гарри. — Ну, когда я думаю.
— А, — Рон кивнул, чувствуя, что краснеть теперь начинает и он сам — от того, что вообще об этом спросил. — Перси, например, всё лето разговаривал со своим значком старосты. Садился в кресло, брал значок в руку и шептал ему что-то. Мама сказала, что он репетирует, как будет говорить с первокурсниками. А я думаю — он просто рехнулся от важности.
Гарри фыркнул. Фыркнул так искренне, что Рон и сам рассмеялся. Смех смыл неловкость последних минут.
Примерно в половине первого из тамбура донесся стук, а затем в купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке.
— Хотите чем-нибудь перекусить, ребята?
Гарри подпрыгнул с сиденья, будто не ел неделю.
— Ты будешь что-то покупать? — уточнил он, прежде, чем выскочить в коридор к тележке со сладостями.
— Нет, я… У меня сэндвичи есть… — пробормотал Рон, чувствуя, как горят уши.
Он сунул руку в карман куртки и нащупал там только дырку. В кармане не было ни кната.
Через минуту Гарри вернулся, нагруженный сладостями, которые Рон видел в таком количестве только на праздники, когда конфеты покупались на всех. Гарри вывалил всё на свободную часть сиденья — гору шоколадных лягушек, драже, тыквенное печенье, лакричные палочки. Зачем всего так много сразу?
— Ты такой голодный? — вырвалось у Рона удивлённо.
— Умираю с голоду, — ответил Гарри, откусывая полпеченья. И этот ответ звучал так открыто и честно…
Рон вытащил свой пакет с сэндвичами. Не большие, но на двоих поделить можно. Каждому будет по два. Но как предложить?
— Она всегда забывает, что я не люблю копченую говядину.
Это был искренний порыв — поделиться, но сейчас Рон смотрел на сэндвичи, выглядящие так жалко на фоне этой горы сладостей. Скромная еда, собранная мамой, не шла ни в какое сравнение с тем, что накупил Гарри. Он бы с радостью съел что-нибудь из сладкого, но открыто навязываться и сразу открыто просить было стыдно и как-то унизительно… Как будто он сладкого никогда не видел.
— Меняю на свое, — вдруг сказал Гарри и протянул печенье. — Давай, присоединяйся…
Рон покраснел. Его сэндвичи — такое дерьмо по сравнению с этими сладостями. Обмен будет совсем неравноценным. Ему стало ужасно неловко. Кто добровольно согласится менять мятые сухие сэндвичи на печенье?
— Да нет, тебе эти сандвичи не понравятся — мясо сухое, и соуса никакого нет, — покачал головой Рон. И поспешил пояснить, это не из-за нехватки денег, а из-за суеты. — Мама просто забыла — нас же у нее много…
Гарри кивнул на свои сладости и улыбнулся.
— Давай, ешь.
Очень хотелось взять шоколадную лягушку, но это же Гарри купил. А значит это нельзя брать просто так. Фрэд и Джордж всегда просили что-то взамен: почистить вместо них курятник, или спрятать что-нибудь важное пока мама обыскивает их комнату. Но Гарри точно ничего из этого не нужно.
Гарри ничего не требовал, и Рон не удержался:
— Можно, я возьму одну «лягушку» — может быть, Агриппа попадется…
Ведь в самом деле, всего две карточки осталось собрать. Он возьмёт всего одну конфету, вдруг это окажется та самая… Гарри с улыбкой кивнул на всю гору сладостей, и принялся рассматривать свои покупки как настоящие чудеса, удивляясь совершенно обычным вещам, вроде движущегося портрета на вкладыше из шоколадной лягушки.
Рон рассказал про свою коллекцию вкладышей, а Гарри в ответ про разные странные сладости магглов! Те оказывается делают драже только с фруктовыми вкусами! Их жвачки чаще всего розового, а не голубого цвета, а ещё из них нельзя надуть огромный долго не лопающийся пузырь. А магглы умеют делать мармелад в виде маленьких разноцветных медвежат! Вот бы такой попробовать…
За одной «лягушкой» последовала вторая, а там они вместе добрались и до драже «Берти Боттс». С Гарри оказалось очень весело! Хоть он иногда резко замолкал и сосредоточенно о чём-то думал, и эмоции менялись на его лице, что выглядело слегка безумно или по крайне-мере странно.
Они вдвоём отлично проводили время веселясь и пробуя разные сладости, пока в дверь купе не постучали. На пороге стоял, едва не плача, толстый мальчик:
— Извините, — сказал мальчик. — Вы тут не видели жабу?
