Научный интерес к содержимому кармановВечерняя библиотека тонула в мягком янтарном свете магических ламп. За высокими окнами уже давно стемнело, и стёкла отражали только бесконечные ряды стеллажей да редкие силуэты читателей, склонившихся над книгами. Где-то вдалеке мадам Пинс перекладывала тяжёлые фолианты, и звук этот был таким же привычным и убаюкивающим, как тиканье старых часов.
Лео сидел за своим обычным столом в дальнем углу, подперев щёку кулаком, и смотрел на пергамент перед собой с выражением, которое можно было назвать только «тихая ненависть». Задания Вейна. Очередная тактическая схема — уже, кажется, сотая по счёту за последние недели. Он просидел над ней битый час, перебрал три варианта, и все три были, судя по пометкам на полях его собственного конспекта, в корне неверными.
Самое обидное — он знал, как их решать. Вейн натаскал его на этих схемах до автоматизма: смотришь на позицию атакующего, определяешь угол удара, выстраиваешь щит так, чтобы заклинание соскользнуло, а не врезалось. Но именно эта схема, с хитрой двойной атакой и смещённым центром, не поддавалась. Лео уже начал подозревать, что Вейн специально подсунул ему нерешаемую задачу, чтобы поиздеваться.
— Можно?
Он поднял голову. Рядом со столом стояла Элли, прижимая к груди знакомую стопку пергаментов — тех самых, со снимками заклинаний, которые они сделали в лаборатории с помощью Фазового фиксатора. Выглядела она не то чтобы расстроенной, но какой-то... озадаченной. Словно решала в уме сложную головоломку и никак не могла свести концы с концами.
— Да, конечно, — Лео поспешно сдвинул свои вещи, освобождая место.
Элли села напротив, аккуратно положила пергаменты перед собой. Несколько секунд она просто смотрела на них, потом перевела взгляд на Лео.
— Вейн вчера приходил в лабораторию, — сказала она без предисловий, понизив голос почти до шёпота.
Лео тут же отложил перо. Просто так Вейн в лабораторию не заявился бы — это он понимал и без объяснений.
— Зачем?
— Забрал Фазовый фиксатор. Сказал, на несколько дней. — Элли сжала край пергамента. — А потом... он знает про лес, Лео. Про Запретный лес. Сказал Дориану прямо в лицо: «бутоны, которые вы принесли из леса».
Лео почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Не то чтобы он испугался — в конце концов, они действительно ходили в лес, и если Вейн узнал, то узнал. Но как? Они были осторожны. И их, вроде как, никто не видел.
— Как он узнал? — спросил он, нахмурившись.
— Понятия не имею, — Элли покачала головой. — Но он не наказал нас. Просто забрал фиксатор и ушёл.
Повисла пауза. Лео обдумывал услышанное. Не наказал — это хорошо. Но зачем тогда приходил? Зачем упомянул лес? И зачем ему фиксатор?
— Это ещё не всё, — Элли разложила перед собой несколько верхних пергаментов и пододвинула их так, чтобы Лео было видно. — Помнишь снимки, которые мы делали? Ну, спектры заклинаний.
Лео кивнул. Он смутно помнил свой собственный снимок — яркую вспышку Инсендио, оставившую на пергаменте причудливый узор из линий. Остальные... он честно пытался их запомнить, когда они с Дорианом и Элли разбирали результаты, но для него все эти волновые структуры были на одно лицо. Красивые закорючки, не больше.
— Вейн сказал, что странные линии, которые я заметила, — это, скорее всего, какая-то магическая безделушка в кармане, — продолжала Элли. — Монетка-прилипучка, крышечка-кусалка, что-то из лавки розыгрышей. — Она ткнула пальцем в один из снимков, где поверх основного узора пульсировала тонкая, едва заметная сигнатура. — Но смотри. Эта штука есть только на снимках Дориана. Только на них.
Лео посмотрел на пергамент, потом на Элли. Он не очень понимал, к чему она клонит, но её явно что-то тревожило.
— И что? — спросил он осторожно.
— И то, что я не верю, что Дориан стал бы таскать в кармане монетку-прилипучку, — Элли посмотрела на него серьёзно. — Он вообще не из тех, кто покупает что-то в «Зонко». Он слишком... взрослый для этого. Слишком серьёзный.
Лео хотел было сказать, что Дориан, может, и серьёзный, но мало ли — вдруг у него есть тайная страсть к розыгрышам? Но промолчал. Что-то в голосе Элли, в том, как она хмурилась, разглядывая снимки, подсказывало ему, что она не просто так завела этот разговор.
— Я хотела разобраться, — продолжала она, не поднимая глаз. — Сравнить спектры, поискать закономерности. Понять, что это за артефакт и почему он у Дориана. Но...
Она замолчала, и Лео, сам не зная зачем, ляпнул первое, что пришло в голову:
— Слушай, а если это правда какая-то штука в кармане Дориана... получается, ты сейчас пытаешься понять, что у него в кармане? Это как-то... ну, неловко, нет?
Элли замерла. Её пальцы, теребившие край пергамента, застыли. Медленно, очень медленно, её щёки начали заливаться краской — от шеи вверх, до самых ушей.
— Я... — она открыла рот, закрыла, снова открыла. — Я не в том смысле... Я просто хотела разобраться в аномалии! Это же научный интерес!
Лео, глядя на её пылающие щёки, не выдержал и хмыкнул.
— Научный интерес к содержимому карманов Дориана. Понял, понял.
— Да ну тебя! — Элли резко сгребла пергаменты в стопку и прижала к груди, словно защищаясь. — Я не... Это совсем другое!
Но видно было, что мысль, брошенная Лео, попала в цель. Она сидела, красная как свёкла, и явно не знала, куда деваться. Лео почувствовал лёгкий укол совести — он не хотел её смущать, просто сказал то, что подумал. Но, с другой стороны, вид у неё был такой потешный, что он не мог сдержать улыбку.
— Ладно-ладно, — примирительно сказал он. — Научный интерес, я понял.
Элли бросила на него испепеляющий взгляд, но без настоящей злости. Потом шумно выдохнула и, явно радуясь поводу сменить тему, кивнула на его стол:
— А у тебя что? Опять Вейн?
Лео с готовностью ухватился за возможность перевести разговор.
— Ага, — он подвинул к ней пергамент с проклятой схемой. — Вот, полюбуйся. Сижу уже час, не могу решить.
Элли, всё ещё слегка розовая, склонилась над схемой. Несколько секунд она изучала её, потом подняла глаза.
— А что тут надо делать?
— Вейн даёт позицию и направление атаки, — начал объяснять Лео, радуясь, что может хоть в чём-то выступить экспертом. — Нужно построить защиту так, чтобы заклинание соскользнуло, а не врезалось. Я уже кучу таких перерешал, а эта — не поддаётся. Смотри, вот здесь атакующий бьёт под острым углом...
Он начал водить пальцем по схеме, объясняя логику. Элли слушала внимательно, задавала вопросы, пыталась предложить свой вариант — и ошибалась. Лео качал головой:
— Нет, я тоже так сначала думал. Но если щит поставить прямо, он примет на себя всю силу. А Вейн говорит, что в реальной дуэли прямой щит — это почти всегда проигрыш. Надо угол менять.
Он снова склонился над схемой, продолжая рассуждать вслух:
— Значит, атакующий бьёт отсюда... щит должен стоять так, чтобы... подожди. — Он замер, уставившись на пергамент. — Если я поставлю щит не параллельно атаке, а вот под этим углом... тогда заклинание не врежется, а соскользнёт. И мне даже не придётся тратить силы на полное гашение. Оно само уйдёт в сторону!
Он поднял голову и уставился на Элли с таким выражением, словно она только что явила ему чудо.
— Ты гений!
Элли захлопала глазами.
— Я ничего не сделала.
— Ты слушала! — Лео уже схватил перо и быстро набрасывал решение. — Я тебе объяснял и сам понял. Это всё ты!
Элли смотрела на него, всё ещё не понимая, за что её благодарят. А потом, видимо, решив, что спорить бесполезно, просто фыркнула и покачала головой. Лео, закончив со схемой, откинулся на спинку стула и с облегчением выдохнул.
— Всё. Остальные — по тому же принципу. Сейчас добью.
Следующие полчаса они просидели вместе. Лео решал оставшиеся схемы, иногда вслух проговаривая логику, и с каждым разом у него получалось всё быстрее. Элли смотрела, иногда задавала вопросы, и постепенно на её лице появлялось понимание.
— Знаешь, — сказала она, когда последняя схема была повержена, — теперь мне гораздо понятнее, как строятся связки в дуэлях. Раньше я просто ставила щит и ждала, пока противник ошибётся. А тут целая система. Углы, соскальзывание, экономия сил... Это меняет дело.
— Вот для этого Вейн меня и гоняет, — Лео кивнул. — Говорит, что в реальном бою нет времени думать, надо чувствовать. А чтобы чувствовать — надо сначала понять головой. Или что-то вроде того.
Он помолчал, потом вдруг оживился:
— Кстати, о дуэлях. Турнир же скоро. Я пойду записываться.
Элли перевела взгляд на свои руки. Её пальцы снова принялись теребить край пергамента.
— Я не знаю, — сказала она тихо. — Там же жеребьёвка. Может попасться кто угодно. И если запишешься — нельзя просто не прийти. Засчитают поражение.
Она вдруг усмехнулась.
— Помнишь, у Пушкина: «Привычка свыше нам дана: замена счастию она». Вот я и привыкла всё просчитывать наперёд. А тут — полная неизвестность. И это... пугает, если честно.
— Ну, как хочешь, — Лео пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Но я думаю, ты справишься. Ты же меня победила, забыла?
Элли подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то — может быть, благодарность, может быть, удивление, что он так спокойно об этом говорит.
— Ладно, — сказала она наконец, и её голос прозвучал чуть твёрже. — Давай вместе.
— Вместе, — подтвердил Лео и улыбнулся.
Они договорились пойти записываться завтра после занятий, и Элли начала собираться. Она сложила свои пергаменты — те самые, с аномалиями, — в сумку, поднялась и уже сделала шаг к выходу, но обернулась.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что отвлёк. И заставил смеяться. Мне это было нужно.
— Обращайся, — Лео махнул рукой, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно.
Элли ушла, и её шаги затихли где-то между стеллажами. Лео остался один. Он посмотрел на стол, заваленный решёнными схемами, потом перевёл взгляд на дверь.
И улыбнулся.
Сам не зная почему.
