Глава 4Северус Снейп не предполагал, что когда-нибудь найдется человек, которого он будет ненавидеть так же сильно, как Джеймса Поттера и его дружков.
Но такой человек отыскался.
Маргарет Капрентер, в которой Северус ожидал обнаружить талантливого зельевара и просто прилежную ученицу, очень скоро стала наказанием для всех преподавателей Хогвартса: девчонка постоянно грубила, порой расхаживала по школе без формы, небрежно выполняла задания, а ее неистребимые криминальные наклонности заставляли соседок по спальне тщательно прятать свои ценные вещи.
Неоднократно Северус, прохаживаясь по коридорам замка и поглядывая в узкие длинные окна, замечал, как Маргарет в одиночестве или в компании Вуда бежала от теплиц профессора Стебль, и из-за пазухи ее торчали спелые головки подсолнухов.
К зельеварению Маргарет интереса не проявляла вовсе — на уроках Северуса она обычно сидела где-нибудь на задних рядах с тем же Вудом, щелкала семечки и бросала на пол скорлупки.
Заметив мусор в своем кабинете, Северус подошел к ученице и, нависнув над ней, произнес с нескрываемым гневом:
— Минус двадцать очков Гриффиндору. Останетесь подметать за собой после урока. Оба.
После того случая Мэгги стала вытряхивать скорлупки прямо в котел, внутри которого варилось кипучее зелье, из-за чего стенки его расплавились и горячая жидкость выплеснулась на спину сидевшей впереди Зейнаб.
— Хардбрум, отведите Иванишвили в больничное крыло, — бросил Северус, даже не повернувшись в сторону Энид, которая сидела рядом с грузинкой. — Карпентер...
— Я не специально! — испуганно крикнула Мэгги под всхлипы удаляющейся Зейнаб и утешающей ее Энид. — Он сам расплавился!
— Это правда, профессор! — горячо подтвердил Оливер Вуд.
Северус глянул на мальчика с нескрываемым презрением, после чего вновь обратил взгляд на Мэгги.
— Интересно, и что поспособствовало столь неприятному происшествию? Быть может, не следовало бросать в зелье скорлупу от семечек, идиотка вы этакая?! Целую неделю будете чистить котлы в моей лаборатории. Без всякой магии, но так, чтобы я видел в них свое отражение.
— Нахрена? — огрызнулась Карпентер, ткнув пальцем в то, что осталось от ее собственного котла. — Это и так на вас похоже.
После этого случая Маргарет все-таки вызвали к директору, и Дамблдор долго говорил с ней о чем-то, но без своих выходок девчонка не сумела продержаться и дня — Карпентер по-прежнему взрывала котлы, курила самодельные сигареты в факультетской гостиной, мусорила в коридорах и выражалась еще хуже, чем вечно недовольный школьный завхоз.
Впрочем, Мэгги старалась худо-бедно учиться и с горем пополам наскребала проходные баллы даже по зельеварению — должно быть, думал Северус, при всем ее скудоумии в глубине души девчонка понимала, что в школе ей живется куда лучше, чем с родителями-алкашами.
Учителя смогли вздохнуть чуть поспокойнее, когда Мэгги перешла на второй курс и попала в гриффиндорскую команду по квиддичу — загонщиком; Вуд стал вратарем, и новоявленным спортсменам много энергии приходилось растрачивать на поле — иногда они возвращались в замок до такой степени вымотанные, что на всякие пакости практически не оставалось сил.
Мэгги вылетела из команды на четвертом курсе, использовав биту загонщика не по назначению: вместо того, чтобы отбивать бладжеры, девчонка со всей силы ударила по голове ловца когтевранцев, так, что тот потерял сознание и рухнул на грязное квиддичное поле. Игра была сорвана.
Мэгги даже не стали вызывать в кабинет декана — Макгонагалл сама тотчас же спустилась с трибун; лицо ее побелело от ярости, а высокая остроконечная шляпа съехала на бок. Сапоги преподавательницы трансфигурации утопали в раскисшей грязи, но она, казалось, даже не замечала этого.
— Немыслимое безобразие! — обрушилась на ученицу профессор Макгонагалл. — Подобное поведение совершенно неприемлемо на квиддичном поле! Это слишком даже для вас, Карпентер!
Мэгги стояла по щиколотку в луже, сверху на нее лил дождь, глаза были упрямо прищурены.
— Возмутительная попытка дискредитировать ловца Когтеврана! — продолжала бушевать преподавательница. — Вы же могли убить его!
— И убила бы! — огрызнулась Мэгги.
— Ради Мерлиновой бороды!.. — Макгонагалл задохнулась от злости. — Я не могу подобрать слов! Ваше поведение, Карпентер, переходит всякие границы! Я немедленно начну готовить приказ о вашем исключении из Хогвартса!
Мэгги вскинула голову, словно громом пораженная.
— Но профессор! Хавьер пытался наслать на Оливера заклятье!
— Она говорит правду! — Вуд подбежал к ним и едва успел затормозить на скользкой грязи, чуть не сбив Макгонагалл с ног.
— Вы можете выгораживать подругу сколько угодно, — сухо ответила профессор. — С меня довольно ее выходок.
— Но я не вру! — отчаянно крикнула Мэгги.
Декан Гриффиндора открыла рот — вероятно, чтобы велеть ученице замолчать, но в этот момент к ним приблизилась Виктория Кэссиди в длинном алом плаще с капюшоном.
— Профессор, я видела, как Хавьер пытался заколдовать Вуда.
Макгонагалл подняла брови.
— В самом деле?
Ирландка кивнула.
Мэгги заметила, что профессор засомневалась в ее виновности.
Виктория была круглой отличницей, и никто не мог бы предположить, чтоб она водила дружбу с Маргарет Карпентер, поэтому ирландке поверили.
— Хорошо, — сказала Макгонагалл ничего не выражающим голосом. — Но это не оправдывает того чудовищного приема, с помощью которого она решила разобраться с мистером Хавьером, — профессор повернулась к Мэгги. — Я напишу вашей тете, а по поводу сложившейся ситуации созову педсовет — из-за вас уже второй в этом году.
Развернувшись, она поправила шляпу и пошла прямиком к замку, а Мэгги, оттолкнув Оливера в сторону — так, что он с жутким плеском угодил в лужу — побежала в подсобку для школьных метел, грязными руками размазывая слезы и сопли по всему лицу.
Вуд не обиделся. Спокойно поднявшись, он выжал мокрые рукава алой спортивной формы и с благодарностью посмотрел на Викторию.
— Ты ведь правда все видела, да?
— Думаешь, реально разглядеть хоть что-нибудь в такой дождь? — ирландка, пожав плечами, улыбнулась. — Но я хорошо изучила Мэгги. Она довольно-таки противная девчонка — но честная.
* * *
В начале мая, когда почки на деревьях стремительно превращались в листья, а преподаватели стали напоминать о приближающихся экзаменах, Мэгги затащила Оливера в пустой коридор и, воровато оглядевшись, вынула из сумки большую пузатую бутыль — но, впрочем, тут же спрятала от греха подальше.
— Что это? — взгляд Оливера был полон подозрения.
— Кукурузное огневиски.
— Нифига себе! — восхищенно прошептал Вуд. — Где ты его достала?
— Попросила предков выслать на днюху, а они взяли и выслали, — фыркнула Мэгги. — Даже не ожидала от них такой щедрости. Вспомнили, наверное, что юбилейная дата, решили порадовать в кои-то веки...
Минувшим днем ей исполнилось пятнадцать.
— Короче, — весело подытожила Мэгги, — сегодня вечером, когда все лягут, разопьем ее и оторвемся как следует. Только ты, я и Зейнаб.
— Зейнаб? — удивленно переспросил Оливер.
— На прошлой неделе я опять облила ее зельем, — нехотя произнесла Мэгги. — Хотелось бы как-то загладить свою вину.
На лице Вуда вдруг появилась опаска.
— Если нас поймает Макгонагалл...
— В жопу Макгонагалл, — решительно заявила Мэгги. — Ночью в подсобку для метел никто не ходит, даже Трюк. К тому же, меня уже выперли из команды — что еще они могут сделать?
Оливер не стал спорить.
Зейнаб очень обрадовалась, когда Мэгги позвала ее отмечать день рождения — между однокурсницами за годы совместной учебы сложилось некое подобие дружбы.
Иванишвили только осторожно заметила, что в родной Грузии не приветствовались пьющие женщины.
— Но ты, на минуточку, в Англии, а не в этом своем Чуркиста... Ох, черт! — Мэгги, спохватившись, хлопнула себя по лбу. — Извини! Извини, Зейнаб! Я просто забылась, честно, я просто...
— Ничего, — печально произнесла грузинка.
Она была незлобивой девочкой.
— Но ты же придешь, да? — забеспокоилась Мэгги. — И ты по-прежнему будешь давать мне списывать астрономию?
— Конечно, буду, — Иванишвили вымученно улыбнулась.
Мэгги в порыве чувств крепко стиснула ее в объятиях.
В полночь все трое собрались в подсобке для метел и, подперев дверь, устроились прямо на полу, в темноте: Люмос мог привлечь крайне ненужное в такой ситуации внимание.
Захватить стаканы, конечно, никто не догадался, а трансфигурацию посуды из подручных предметов они пока не очень хорошо выполняли, поэтому хлебать пришлось прямо из горла, и уж кого-кого, а Мэгги это смущало в последнюю очередь.
В тот день у нее выдалось на редкость хорошее настроение — не только в преддверии праздника, но еще и потому, что из рюкзака кого-то из старшекурсников, оставленного без присмотра на кресле в гостиной, Мэгги удалось стащить почти полную пачку ментоловых сигарет.
И Оливер, и Зейнаб отказались от подобного удовольствия — первый был спортсменом, а вторая совершенно не переносила табачного дыма.
Ничуть не смутившись, Мэгги закурила в одиночестве; бутылка была распита, после чего они искупались в Черном озере прямо в одежде и, осушив себя волшебными палочками, незамеченными вернулись в замок.
Мэгги долго не могла уснуть, лежа в своей кровати и глядя за окно, где в небе иссиня-черного цвета воцарился одинокий полумесяц, и думала о том, что жизнь, пожалуй, не так уж и плоха, если у тебя есть с кем разделить огневиски.
* * *
Едва голова Оливера коснулась подушки, как его тут же грубо растолкали в плечо — так, во всяком случае, показалось Вуду.
— Вставай! — прозвучал над ухом голос Перси Уизли, неприятно царапнувший барабанные перепонки. — Ну вставай же! Ты проспишь все на свете!
— Скльковрмя? — пробормотал Оливер, не открывая глаз.
— Восемь двадцать! Занятия начнутся через сорок минут, а мы еще даже не завтракали!
— Ну и что тебе мешает? — Оливер с трудом разлепил глаза и перевернулся на спину.
В горле было сухо, во рту словно кошки нагадили, а голова гудела так, будто готова была вот-вот разлететься на кусочки.
— Я бужу тебя уже десять минут! — возмутился Перси. — Ты здоров?
— Да... э-э, нет. Я не пойду на первый урок, скажи, что я заболел.
Но Перси, обладавший повышенной принципиальностью, яростно замотал головой:
— Ну уж нет! Сейчас сдвоенное зельеварение. Если прогуляешь, Снейп тебе потом по первое число всыплет.
— Вот дерьмо, — бессильно простонал Оливер.
С зельеварением у него все было плохо. В том, чтобы послушать Перси и отправиться на урок, имелась определенная логика.
Ощущая слабость во всем теле, Оливер сполз с кровати и поплелся в ванну, где его дважды вырвало в раковину, после чего он, не убрав за собой, пошел одеваться.
За завтраком Оливер не смог проглотить ни кусочка и с завистью поглядывал на девчонок, которые с аппетитом наворачивали овсяную кашу.
Зейнаб, выпившая меньше всех, оживленно переговаривалась с Энид Хардбрум; Мэгги складывала в рот ложку за ложкой и выглядела лишь немногим бледнее обычного.
На уроке у Снейпа Вуд клевал носом и дважды ошибся в ингредиентах, из-за чего заданное зелье окрасилось в черный, хотя почти у всех остальных на данной стадии варево приобрело лиловый цвет, а у Мэгги почему-то розовый.
— Черт! — ругнулась Карпентер, глядя на доску и пытаясь сообразить, что она сделала не так. — Оно должно было получиться черным? — с сомнением спросила Маргарет, сунув голову в котел друга.
— Не думаю, — коротко ответил Вуд.
Мэгги окинула его внимательным взглядом.
— Как ты в целом?
— На букву «х», — мрачно отозвался Оливер. — Только не подумай, что хорошо.
— Так какого черта ты на урок приперся? Лежал бы да отсыпался! — сердитым шепотом выговорила ему Мэгги.
— Я и хотел, но Перси сказал...
Он не договорил.
— Что? Что сказал Перси?
Духота и испарения от многочисленных котлов сделали свое дело. Оливер открыл рот, и его стошнило в собственное зелье, из-за чего варево угрожающе вспенилось и хлынуло через верх — Мэгги тут же отпрянула назад, потянув за собой соседа по парте.
Перед ними немедленно вырос профессор Снейп.
— Вы сделали это специально? — осведомился он, с ненавистью посмотрев на Оливера и взмахом волшебной палочки избавившись от испорченного отвара.
— Нет, — хрипло отозвался Вуд, ответив профессору столь же ненавистным взглядом.
— Тогда почему вы здесь, а не в больничном крыле? — вкрадчиво поинтересовался Снейп. — Исходя из ситуации, я могу сделать вывод, что вы проявили исключительный интерес к зельеварению? В таком случае чистка котлов в ближайшую неделю вам точно не повредит.
Профессор предусмотрительно не стал добавлять: «И пусть в котлах будет видно мое отражение», памятуя, чем это закончилось в прошлый раз.
— Ваши поганые зелья воняют говном, вот его и тошнит, — недовольно вмешалась Мэгги, высунувшись из-за собственной посудины. — Или это вы в штаны наложили?
Теперь захихикали не только гриффиндорцы, но и некоторые слизеринцы.
Снейп в бешенстве посмотрел на девчонку.
— Минус пятьдесят очков Гриффиндору. Я, разумеется, передам ваши слова профессору Макгонагалл, но отрабатывать будете у мистера Филча: я, признаться, уже по горло сыт вашим обществом.
Развернувшись, он направился обратно к преподавательскому столу, и Мэгги скорчила страшную рожу профессорской спине.
* * *
Северус Снейп был вне себя от счастья, когда Маргарет Карпентер с дружками наконец выпустилась из Хогвартса — каким-то чудом ей удалось сдать экзамены, в том числе и зельеварение, и профессор впервые в жизни искренне порадовался ее успеху, ибо в противном случае ему пришлось бы терпеть эту девицу еще целый год.
Северус вообще не хотел, чтобы Карпентер училась у него шестой и седьмой курсы, но хитрая Мэгги черкнула пару слов своему деду, и старый Уильям Карпентер немедленно воззвал к Северусу, слезно умоляя бывшего студента дать его внучке шанс. С этим ничего нельзя было поделать, но теперь Маргарет покинула школу, и Северус почувствовал явное облегчение — ему с лихвой хватало и Лонгботтома, который плавил котлы с завидной регулярностью, и близнецов Уизли, которые никогда не упускали возможности устроить профессору пакость, и этого отвратительного Поттера, который вечно влипал в истории — ну точно отец его в школьные годы.
Вскоре после выпуска Маргарет Северус вновь получил послание от старого преподавателя: Уильям Карпентер просил о встрече, настоятельно рекомендуя прибыть в академию в ближайшее время.
В первое сентябрьское воскресенье, когда дороги раскисли от грязи, а листья с деревьев начали облетать, Северус появился на пороге кафедры ядов и противоядий — и тут же увидел профессора. Похожий на маленького седого воробья, он дремал в кресле, свесив голову на грудь.
В углу за своим столом что-то писала незнакомая Северусу молодая преподавательница.
— Я к профессору Карпентеру, — произнес он, когда женщина вскинула голову.
От звука его голоса старичок встрепенулся, и морщинистое лицо озарила радостная улыбка.
— Мерлинова борода! Я уж думал, что больше тебя не увижу!
— Я прибыл сразу, как получил письмо, — заверил его Северус, усаживаясь в соседнее кресло. — Как поживаете, сэр?
— Все по-старому, — вздохнув, дряхлый профессор попытался распрямиться. — Помоги-ка встать, мой мальчик.
Северуса покоробило это «мальчик», но руку он все же подал.
Тяжело поднявшись на ноги, профессор потянулся за тростью, прислоненной к потухшему камину, после чего повел бывшего студента в лабораторию.
Северус входил внутрь с некоторой опаской: последний раз он был здесь еще юношей, отчаявшимся и перебившим все, до чего смог дотянуться. Времени с тех пор утекло очень много, но в ушах снова и снова раздавался звон разлетающегося стекла и собственный пронзительный крик: «Мертвых оживить невозможно!»
Старый профессор, не замечая его настроения, сполоснул руки в проржавевшей раковине.
— Как тебе понравилась моя внучка? — осведомился он, с трудом закрутив тугой кран.
— Очень своеобразная особа, — прохладно ответил Северус. — Попортила добрую половину школьного имущества — и мои нервы. Чем она сейчас занимается?
— Записалась в квиддичную команду вместе со своим школьным приятелем Оливером, — профессор почесал седой затылок. — Боюсь, я не помню ее названия...
— Что ж, рад за них, — произнес Северус, хотя в голосе его не наблюдалось радости.
Профессор Карпентер задумчиво поцокал языком и, выдвинув один из ящиков шкафа с экспериментальными зельями, осторожно извлек на свет небольшой пузырек, внутри которого переливалась жидкость темно-алого цвета.
— Оно готово, — с трепетом произнес старый ученый. — Я работал над зельем регенерации до сих пор — и вот же оно. Это противоядие от всех ядов. Оно способно восстанавливать разрушенные ткани и даже, веришь или нет, клетки поврежденного мозга. Лишь один маленький недостаток есть у этого зелья.
Северус, внимательно разглядывавший бутылек, насторожился.
— Какой?
— Ни в чем из сказанного я не уверен, — сокрушенно покачал головой профессор.
— Не уверены? — упавшим голосом переспросил Северус. — Разве вы не проводили испытания?
— Проводил, — старичок печально вздохнул. — Эффект постоянно разный, вот в чем проблема.
— Но можно же что-то сделать? — Северус впервые за долгое время вновь почувствовал себя студентом, нуждающимся в совете более опытного специалиста.
Профессор Карпентер энергично закивал.
— О, да, можно. И я сделаю это немедленно.
Сунув зелье регенерации в руку изумленному Северусу, старичок снова порылся в ящике и извлек толстую стопку желтого пергамента, исписанного мелким убористым почерком.
— Здесь все мои наблюдения, все поправки к рецепту, которые я перепробовал. Теперь это принадлежит тебе.
— Почему вы так поступаете? — тихо спросил Северус, хотя уже знал ответ.
Старый профессор грустно улыбнулся.
— Все когда-нибудь завершается, мой мальчик. В том числе и срок моего пребывания на этом свете.
Он не ошибся: через две недели Северус узнал о том, что Уильям Карпентер скончался — причем скончался на собственном занятии, изрядно перепугав студентов. Северус не был на похоронах — но из газет узнал, что почтенного ученого погребли на фамильном кладбище дома Карпентер.
Потихоньку Северус начал разбирать записи профессора, вновь и вновь поражаясь, какой огромный объем работы тот проделал... Что ж, Уильям Карпентер умел находить для этого время, а Северус так погряз в рутинной возне с простейшими зельями и бестолковыми учениками, что порой терял интерес к делу всей своей жизни; потому-то он и добивался должности преподавателя защиты от темных сил из года в год — Северус считал зельеварение слишком тонким искусством, чтобы позволять осквернять его бездарям вроде Лонгботтома; он предпочитал вкладывать в это искусство душу — а возможно ли подобное в условиях столь грубого надругательства над наукой?
Продолжение работы Уильяма Карпентера стало отдушиной в предсказуемой повседневности — впрочем, не то чтобы очень надолго.
Возвратился лорд Волан-де-Морт, и Северус снова вынужден был начать жизнь двойного агента.
«Послать бы все к черту», — думал он, возвращаясь в уединение Тупика Прядильщика и протягивая ноги к камину.
Послал бы, но понимал — нельзя.
Лили еще не отмщена, а ее непутевому сыну угрожает опасность.
В девяносто шестом Дамблдор все же позволил Северусу преподавать защиту от темных сил, а на его место поставил Горация Слизнерога — прежнего зельевара Хогвартса.
В тот же год Северус вновь повстречал Маргарет Карпентер — и не где-нибудь, а во временном штабе Темного Лорда и Пожирателей.
— Вы в своем уме? — осведомился Северус, не поверив своим глазам. — Как вы сюда попали?
Мэгги, ухмыльнувшись, издала неприличный звук, и Северус подумал, что она ничуть не изменилась за прошедшее время — та же потертая мантия, свалявшиеся, давно не мытые волосы; блеск в глазах приобрел темный оттенок.
— Я так полагаю, что через дверь, — закатав левый рукав мантии, Карпентер продемонстрировала Черную Метку.
— Когда вы сделали это? — холодно поинтересовался Северус.
— Позавчера, — с губ Мэгги не сходила тяжелая усмешка. — Не ожидала увидеть здесь вас, профессор.
— Пути господни неисповедимы, — проворчал Северус себе под нос.
Прекрасно, подумал он про себя. Видимо, великий Мерлин решил, что в школе эта особа выпила у него недостаточно крови.
— Как вас вообще занесло к Темному Лорду? — Северус с сомнением покачал головой. — Разве вы не играете в квиддич вместе с Вудом?
Мэгги поморщилась.
— Играла. Меня выперли.
— Небось снова своего приятеля защищали? — язвительно осведомился профессор.
Мэгги с яростью плюнула на пыльные подвальные ступени.
— Нет. Я разболтала газетчикам, что тренер наш — гомик.
— А он и в самом деле?.. — Северус недоверчиво поднял брови.
— Да откуда мне знать?! — нервно огрызнулась Мэгги. — Этот старый говнюк постоянно докапывался до Оливера, вот я и решила его проучить.
— Значит, дело все-таки в Вуде, — подытожил Северус, поражаясь, до чего же наивны гриффиндорцы. — Что ж, располагайтесь, — он обвел рукой мрачный сырой подвал. — Чувствуйте себя как дома.
* * *
Война продолжалась, Темный Лорд вербовал себе все новых и новых сторонников, а Северус, украдкой наблюдая за внучкой покойного профессора, с удовлетворением отмечал, что она глубоко разочарована в своей затее.
Что и требовалось доказать, думал Северус. Выпускники факультета Гриффиндор слишком принципиальны, чтобы служить такому человеку, как Темный Лорд, — и достаточно глупы, чтобы оступиться.
Мэгги с каждым днем все больше замыкалась в себе, лицо ее осунулось, под глазами залегли темные тени; волшебница всем сердцем ненавидела заброшенный, насквозь продутый ветрами особняк под Манчестером, в котором временно расквартировались Пожиратели.
Темный Лорд вызывал ее к себе на ковер. Говорил, что недоволен тем, с какой небрежностью Мэгги выполняет его поручения.
— Я исправлюсь, милорд, исправлюсь! — отчаянно твердила волшебница, лежа у него в ногах и опасаясь нового Круциатуса. — Дайте мне еще один шанс, милорд! Служить вам большая честь для меня!
— Все вы так говорите, а потом пытаетесь бежать, — Волан-де-Морт испускал утомленный вздох. — Что, впрочем, бесполезно. Ступай, Карпентер. Ты меня очень расстроила.
Мэгги почти бегом бросилась в комнату, которую занимала. Захлопнув дверь, девушка повалилась на кровать, распустила свой некрасивый рот и громко заревела, размазывая слезы и сопли по лицу, — будто снова нашкодила и профессор Макгонагалл в очередной раз стала грозить исключением.
Но не было больше ни Макгонагалл, ни Хогвартса, ни когтевранского ловца Хавьера, на чей затылок Мэгги обрушила тяжелую биту.
Ничего не было, кроме страха и всепоглощающего отчаяния.
— Вы имеете своей целью переполошить всю округу?
Мэгги резко приняла сидячее положение и, прижав к себе подушку в драной наволочке, от испуга даже перестала реветь.
Стоявший на пороге человек смотрел на нее спокойно и беспристрастно.
— А, это вы... — бросила Мэгги.
Она снова принялась лить слезы, но облегчения не почувствовала — в конце концов, Северус Снейп один из них, а значит, он — враг.
Но кто в таком случае она сама?..
Профессор притворил за собой дверь, уселся на рассохшийся скрипучий стул в углу, будто собрался — что за абсурдные мысли? — утешать бывшую ученицу.
И Мэгги не смогла удержаться.
— Я больше не хочу служить Темному Лорду! — выпалила она как на духу. — Так хотелось поделиться этим хоть с кем-то...
— Вы говорите опасные вещи, Карпентер, — заметил Снейп, задумчиво разглядывая обои, на которых красовались крупные следы от чьих-то когтей. — Но даже если вы это сказали — вам стало легче?
— Нет, — угрюмо ответила Мэгги, покрепче обняв подушку. — Я хочу домой.
Снейп насмешливо приподнял уголки губ.
— Хочу к предкам, хочу бухать вместе с ними, хочу обратно к Оливеру, чтобы играть с ним в квиддич... Хочу к тетке Пенелопе, пускай она бубнит и занудствует, да что угодно, только бы не здесь!..
Мэгги вытерла лицо грязной наволочкой.
Немного помолчав, профессор вынес свой вердикт:
— Вы еще ребенок, Карпентер.
Мэгги возмутилась:
— Мне двадцать лет!
Снейп только отмахнулся.
— Не важно, сколько вам. Вы чудовищно безответственны. Вы так и не научились задумываться о последствиях своих действий — и уж точно не думали о них в тот момент, когда поступали на службу к Темному Лорду.
— Вот не стану я больше служить ему! — с вызовом произнесла Мэгги. — Не стану — и все!
— Темный Лорд вас из-под земли достанет, — спокойно уведомил ее Снейп.
Мэгги угрюмо промолчала.
На следующий день ее нашли мертвой — Маргарет Карпентер лежала на полу в луже собственной рвоты. Кто-то из Пожирателей пощупал пульс — пульс отсутствовал.
— Покончила с собой, — взгляд Волан-де-Морта был полон презрения. — Оставьте ее здесь. Завтра мы перебираемся в Малфой-менор.
* * *
Северус Снейп неторопливо прохаживался между каменными надгробиями, под которыми покоились поколения Карпентеров. Ряды тянулись один за другим; кое-где местность бурно поросла крапивой — за фамильным кладбищем, располагавшимся неподалеку от Карпентер-холла, давно никто не присматривал, кроме госпожи Пенелопы, но целительница была слишком занята в больнице Святого Мунго, чтобы уделять могилам много внимания.
Северус остановился перед ухоженным, в отличие от прочих, гранитным надгробным памятником — почти всю его величину занимала крупная фотография Уильяма Карпентера, на которой ему было лет пятьдесят, не более; изображение на камне не двигалось, но улыбалось, словно живое, и все зубы ученого на нем были целы.
Рядом располагалось захоронение Элеоноры Блэк Карпентер, умершей двенадцатью годами раньше мужа.
Могила Маргарет отсутствовала вовсе — тело молодой волшебницы так и осталось гнить в заброшенном особняке под Манчестером.
Северус снова перевел взгляд на фотографию Уильяма Карпентера, и все его существо затопила горячая благодарность. Темный Лорд был мертв добрых полгода, а он, Северус, жив — и в этом заслуга покойного профессора.
Северус не успел как следует разобраться с зельем регенерации — времени на него попросту не оставалось; перед битвой за Хогвартс он отхлебнул из бутылька темно-алую жидкость, не зная толком, как она подействует в случае необходимости — но раздумывать было некогда.
Так или иначе, зелье сработало. Змеиный яд в организме полностью рассосался, укус затянулся за считанные минуты, и Северус, очнувшись в Визжащей хижине полностью невредимым, трансгрессировал к собственному дому. В тот же день из газет он узнал о падении Темного Лорда и впервые в жизни испытал удивительное чувство легкости — будто с души свалился мешок с кирпичами.
Северуса Снейпа объявили погибшим, хотя тела так и не нашли — да и кто знает, куда оно могло подеваться в такой суматохе? Главное, что Поттер видел его смерть собственными глазами.
К счастью, за несколько дней до битвы, оказавшейся заключительной, Северус успел спрятать все записи Уильяма Карпентера под своим ковром в Тупике Прядильщика и, вернувшись домой, обнаружил их в целости и сохранности; теперь Северус полностью посвятил себя работе над усовершенствованием зелья регенерации — то, что он принял, возымело побочный эффект, и каждый месяц у Северуса стала вылезать сыпь по всему телу, которую он долго и упорно выводил сложнейшими лекарственными отварами. Сыпь вылезала снова и отчаянно чесалась — Северус пока не придумал, как от нее избавиться насовсем.
Как бы там ни было, в магомире воцарилось спокойствие. Министерство отлаживало свою работу, Хогвартс отреставрировали, дементоров убрали из Азкабана и стали беспощадно уничтожать, но отдельные особи все еще разгуливали на свободе. В частности, на прошлой неделе Северус повстречал одного в Шервудском лесу, где искал редкие грибы для зелья от сыпи.
Палочка была наготове. Патронус, оказавшийся гигантской летучей мышью, прогнал отвратительное существо в одночасье и, довольный, вернулся к порядком изумленному хозяину.
Впрочем, долг перед Лили был исполнен. Серебристая лань отправилась в небытие.
— Чему лучше верить: газетам — или своим глазам? — прозвучал знакомый голос у Северуса за спиной.
Резко развернувшись, он увидел девушку в старом изношенном пиджаке и джинсах, протертых в области колен. Жидкие серые волосы были собраны в хвост на затылке, в ушах болтались дешевые пластмассовые серьги, синие глаза наблюдали за профессором настороженно.
— Полагаю, ни тому и ни другому, — удивленно пробормотал Северус.
— Вы ж вроде как умерли?.. — голос Маргарет Карпентер выражал полувопросительную интонацию, волшебница была растеряна.
— То же самое могу сказать и о вас, — справедливо заметил профессор.
— Ну, дедушка успел поделиться со мной кое-какими секретами.
Северусу стало любопытно.
— В самом деле? И какими же?
— Зелье заморозки, — коротко сказала Мэгги. — Он не рассказывал вам?
Северус кивнул. Рассказывал и, кажется, даже поделился рецептом, но отвар заинтересовал его и в половину не так сильно, как зелье регенерации.
— Оно останавливает процессы в организме на двадцать четыре часа, и потом они сами запускаются обратно, — пояснила Мэгги. — А человек в это время как бы и мертв.
— Ваш дедушка был выдающимся ученым, — произнес Северус, вновь ощутив восхищение покойным профессором. — Все выглядело так натурально, что даже я, признаться, поверил — вы лежали на полу без пульса, в луже собственной рвоты.
— Так я специально наблевала, — довольно ухмыльнулась Мэгги. — Решила, что так моя смерть будет выглядеть более натурально.
— Но с телом за эти двадцать четыре часа могло произойти что угодно, — заметил Северус.
— Знаю, — вздохнула Мэгги. — Но это был единственный способ сбежать.
Северус невольно почувствовал уважение к бывшей студентке.
— Я ошибался, полагая, что вы наивны. Вы чертовски хитры, когда дело касается выживания.
На это волшебница только пожала плечами.
— Где вы скрывались? — поинтересовался Северус.
— У тетки Пенелопы, — Мэгги скривила губы в снисходительной усмешке. — Ее общество можно даже терпеть, если не вслушиваться в старческую болтовню.
Северус подумал, что некоторые люди никогда не меняются.
С кладбища профессор и Мэгги вышли плечом к плечу, мгновенно затерявшись в густых зарослях карликовой березы. История не знает, что произошло с ними дальше, — ведь для истории оба умерли.
