Гриффиндорец в библиотекеВечером того же дня, после дополнительного занятия с профессором Вейном, Лео сидел в самом дальнем углу библиотеки, за столом, который едва освещал одинокий магический светильник. Перед ним громоздилась стопка книг высотой с добрую половину его торса. Сверху лежал свиток пергамента, исписанный убористым почерком профессора. Список литературы. И заданий.
Лео смотрел на этот список уже пятнадцатую минуту, надеясь, что если достаточно долго таращиться, строчки сами собой исчезнут или хотя бы сократятся.
Не исчезали.
— «Теория магического поля: базовые принципы», — бормотал он себе под нос, водя пальцем по пергаменту. — «Резонансные структуры в защитной магии. Волновое гашение: от теории к практике. Эволюция щитовых заклинаний в Европе XIV–XIX веков». — Он поднял голову и смотрел в потолок. — Мерлин всемогущий, я что, на целителя учусь?
Снаружи, где-то в стороне стадиона, доносился приглушённый расстоянием крик. Лео вздохнул. Он знал этот крик. Это ребята с факультета сгоняли мячи. Сейчас там, наверное, уже вовсю летают. Томас обещал показать новый манёвр на метле. А Сара, кажется, хотела попробовать себя в роли ловца.
А он здесь. Сидит. С книжками.
— Зачем я вообще послушался Кая? — шептал он с таким чувством, будто предал всех предков Гриффиндора до седьмого колена. — Ну подумаешь, сдула меня какая-то девчонка с книжкой. Ну подумаешь, я на полкласса опозорился. Живут же люди! И ничего, не умерли!
Он открыл первую книгу. Текст поплыл перед глазами.
«Щитовое заклинание, как и любая магическая конструкция, представляет собой не статичную преграду, но динамическую систему, взаимодействующую с потоком магии посредством…»
— Посредством чего? — Лео перечитывал предложение три раза и сдавался. — Слушай, ну зачем это мне? Я же не собираюсь быть теоретиком! Я просто хочу, чтобы мой щит держал удар! Что тут сложного? Protego — и всё!
Он откинулся на спинку стула, задрал голову и смотрел на высокий потолок библиотеки. Какое-то время он просто сидел, слушая, как шуршат страницы где-то в другом конце зала и как за окном ветер гоняет осенние листья по лужайкам.
— А она, между прочим, — продолжал он уже тише, обращаясь к самому себе, — просто книжку прочитала. И всё. Никакой особой силы. Никакого молниеносного заклинания. Просто… знала, куда дунуть. Как Кай сказал.
Он снова смотрел на книгу. Потом на список. Потом на стопку.
— Четыре книги, — подсчитывал он с ужасом. — Четыре! И к пятнице надо прочитать хотя бы две, чтобы на следующем занятии не выглядеть полным идиотом. А там ещё…
Он замолчал. Достал палочку, положил её рядом с книгой, смотрел на неё.
— Ты же можешь делать такие вещи, — говорил он палочке. — Я видел. Когда я просто бахаю, ты выдаёшь мощный щит. Но, видимо, этого мало. Надо, чтобы ты ещё и… резонировал? Или не резонировал? Или наоборот, гасил резонанс? А если я не пойму разницы, то на следующем спарринге меня опять уложат на лопатки, и на этот раз, может быть, уже не девчонка, а кто-нибудь ещё?
Палочка, разумеется, не отвечала.
Лео вздыхал, выпрямлялся, хлопал себя по щекам ладонями:
— Так. Лео. Ты гриффиндорец. Гриффиндорцы не сдаются. Гриффиндорцы — это… это те, кто идёт вперёд, даже когда страшно. Или когда лень. Или когда все на стадионе, а ты тут с книгами.
Он открывал книгу на первой странице и начинал читать вслух, чтобы хоть как-то сосредоточиться:
— «Щитовое заклинание… представляет собой не статичную преграду… но динамическую систему…» Ладно. Динамическую. Значит, оно двигается. А я думал, стоит себе и стоит. Уже первый абзац, а я уже узнал что-то новое. Вот чёрт.
Он читал дальше, иногда останавливаясь, чтобы что-то записать на отдельном листе пергамента. Первые записи выглядели так:
— Щит — не стена. (А что тогда?)
— Резонанс = когда частота совпадает → разрушение.
— Гашение = когда частота не совпадает или специально гасится.
— Это я и так знал! — возмущался он через полчаса. — Меня резонансом и сдуло! Я хочу знать, как это предотвратить, а не что это такое!
Он перелистывал вперёд, находил раздел о стабилизации щита, и погружался в текст с таким мрачным выражением лица, будто готовился к битве.
В какой-то момент в библиотеку заходила мадам Пинс, обходила ряды, замечала его и задерживала взгляд на стопке книг. Лео ловил её взгляд и делал вид, что сосредоточенно читает. Она проходила мимо, и он выдыхал.
Ещё через час он сидел, уткнувшись лбом в раскрытую книгу, и тихонько стонал:
— «Модуляция магического потока требует от заклинателя понимания трёх базовых параметров: амплитуды, частоты и фазы…» Какого Мерлина здесь делают амплитуда и фаза? Я на зелья пошёл, а не в арифметический кружок!
Он поднимал голову, смотрел на свой список и замечал в самом низу приписку, сделанную рукой профессора Вейна:
«Мистер Лео. Если вы дочитаете до этого места и поймёте, как работает волновое гашение, на следующем занятии мы разберём, почему ваша атака на спарринге была обречена с самого начала. До встречи. Вейн.»
Лео смотрел на эту фразу минуту. Потом вторую.
— Он что, издевается? — шептал он. — Он знал, что я это прочитаю? Он специально это написал? Чтобы я… чтобы я не бросил?
Он перечитывал ещё раз. Закрывал книгу. Открывал снова.
— Обречена с самого начала… — повторял он. — Ну, это мы ещё посмотрим, профессор.
Он садился прямо, пододвигал к себе чернильницу, брал перо и начинал читать заново — медленно, вдумчиво, иногда возвращаясь к уже прочитанным абзацам. В его записях появлялись стрелки, схемы, вопросы на полях.
Время шло. За окном давно стемнело. Крики со стадиона стихли. В библиотеке почти никого не осталось. Лео переворачивал страницу за страницей, иногда бормоча что-то себе под нос, иногда чертыхаясь, иногда делая пометки с таким ожесточённым видом, будто перо было палочкой, а пергамент — противником.
«Она это прочитала, — думал он, когда глаза уже начинали слипаться, а строчки плыли перед лицом. — Она всё это прочитала и поняла. И применила. А я… я даже не знал, что так бывает. Но теперь я тоже узнаю. И она меня больше не сдует. Не так просто.»
Он не заметил, как чернильница опрокинулась. Не заметил, как пергамент, на котором он писал, пропитался чернилами и прилип к щеке. Не заметил, как его голова медленно опустилась на страницы, как дыхание стало ровным и глубоким, а рука, всё ещё сжимавшая перо, безвольно свесилась со стула.
