ЧетвертьфиналПрошло несколько дней. Осенний семестр катился к своему завершению, и вместе с ним приближался финал турнира. Четвертьфинальные бои были назначены на вечер вторника, и к этому вечеру весь замок, казалось, жил только одним: кто выйдет в полуфинал, а кто отправится домой ни с чем.
Лео и Элли сидели на скамье у края разминочной площадки и болтали о том, о сём. До начала официальных боёв оставалось ещё около получаса, и зал пока был полупустым — только несколько таких же ранних участников разминались у противоположной стены, да профессор Рэйвенскрофт что-то колдовал над судейским столом, проверяя защитные чары арены. Факелы горели вполсилы, воздух был прохладным, и слова, сказанные тихо, разносились по залу едва уловимым эхом.
— Ну, как всё прошло? — спросил Лео, поправляя мантию. — С Дорианом?
Элли пожала плечами.
— Он показывал мне схемы. Рассказывал про адаптивный щит — чтобы он не просто держал удар, а подстраивался под частоту атакующего в реальном времени. Звучит красиво. Но сложно.
— Сложно — это не приговор, — заметил Лео.
— Сложно — это риск, — возразила Элли. — Я не понимаю до конца, как оно работает. А если я попробую и щит рухнет в самый неподходящий момент? Это же четвертьфинал, а не тренировка.
Лео хотел сказать что-то вроде «Дориан плохого не посоветует», но что-то в её тоне заставило его промолчать. Элли, заметив это, перевела разговор:
— А у тебя как с Вейном?
Лео оживился.
— Он меня заснял, представляешь? — В его голосе зазвучала гордость, смешанная с остаточным возмущением. — У него же этот фиксатор, он направил его на меня и заставил десять раз подряд бросать Инсендио. А потом показал мне пергамент и говорит: «Смотрите, Эшфорд, вот здесь вы теряете двадцать процентов энергии просто потому, что неправильно держите палочку в момент выброса».
Элли подняла бровь.
— Инсендио? Ты же его постоянно используешь. Что там можно делать неправильно?
— Я тоже так думал! — Лео всплеснул руками. — Оказывается, много чего. Я привык бросать его как… ну, как бладжер. Резко, наотмашь, вкладывая всю силу сразу. А Вейн говорит, что Инсендио — это не дубина, это скорее… копьё. Его нужно не швырнуть, а направить. Концентрировать энергию не в начале, а в конце движения. Вот так. — Он показал короткий, отрывистый жест, больше похожий на щелчок пальцев, чем на взмах. — Мы весь вечер это отрабатывали. Я думал, у меня рука отсохнет. Но теперь, кажется, получается.
Элли смотрела на него с интересом. Ей вдруг подумалось, что Лео — возможно, впервые с момента их знакомства — говорит о заклинании не как о способе «врезать посильнее», а как о чём-то, что можно отточить до мастерства. Это было… неожиданно. И приятно.
— Ну, — сказала она, улыбнувшись краем губ, — раз Вейн потратил на тебя целый вечер, значит, ты либо безнадёжен, либо, наоборот, подаёшь надежды. Я склоняюсь ко второму.
— Спасибо за доверие, — хмыкнул Лео. — А ты всё-таки зря сомневаешься в Дориане. Он реально знает, о чём говорит. Я его видел… — он осёкся, вспомнив, что тайные бои — не та тема, которую можно обсуждать вслух, даже с Элли. — В общем, я уверен, что его приёмы работают. Очень хорошо работают.
Элли не ответила. Она просто кивнула, но Лео видел по её глазам: она осталась при своём.
В этот момент Рэйвенскрофт хлопнул в ладоши, призывая к тишине. Зал уже был полон зрителями. Четвертьфинал начался.
Первым из их пары на арену вызвали Лео. Его противником оказался тот самый пятикурсник, который и прогнозировала Элли — высокий, с резкими чертами лица и спокойным, почти ленивым взглядом, который, казалось, не выражал вообще никаких эмоций. Он стоял напротив, держа палочку расслабленно, как человек, который уже сто раз выходил на такие бои и ни разу не проигрывал.
— По правилам дуэльного клуба, — объявил Рэйвенскрофт, и его голос разнёсся по притихшему залу. — Три раунда по пять минут либо до разрушения эгиды. Начали.
Слизеринец атаковал первым. Stupefy — резкий, хлёсткий, нацеленный точно в грудь. Лео ушёл вправо, даже не вскидывая щита, и тут же ответил Impedimenta по ногам, чтобы замедлить. Противник отбил, но на долю секунды замешкался — и этого хватило, чтобы Лео сократил дистанцию.
Дальше всё понеслось быстро. Лео действовал так, как учил Вейн: не молотить, не сыпать заклинаниями без разбора, а наращивать давление, заставляя противника реагировать. Stupefy с одной стороны, ложный замах, уход влево, Incendio — уже в новом, отработанном движении, коротком и резком, словно бросок ножа. Заклинание вылетело быстрее, чем слизеринец ожидал, и ударило в край его щита. Щит дрогнул и пошёл тонкими, едва заметными трещинами, но устоял.
Противник ответил — жёстко, с удвоенной силой. Stupefy за Stupefy, вынуждая Лео уходить в оборону. Один удар пришёлся вскользь по его щиту, и эгида на груди коротко мигнула, фиксируя урон. Лео стиснул зубы. Слизеринец был силён, и бой обещал быть долгим.
Второй раунд прошёл в непрерывном обмене ударами. Лео использовал всё, чему научился: ложные выпады, смену ритма, неожиданные углы атаки. Он несколько раз доставал противника — его Incendio пару раз лизнул край вражеского щита, и эгида слизеринца мигала всё чаще. Но и сам Лео пропускал: один раз Stupefy противника всё же достиг цели, и его собственная эгида замерцала красным. К концу второго раунда оба тяжело дышали, но сдаваться не собирались.
В третьем раунде Лео сделал ставку на последний рывок. Он обрушил на соперника всю мощь: Expelliarmus, чтобы заставить его сместить щит, Impedimenta по ногам, чтобы замедлить, и снова Incendio — на этот раз концентрированное, направленное точно в трещину, которую он заметил после предыдущих атак. Пламя ударило в защиту, и щит слизеринца пошёл паутиной глубоких трещин. Лео добавил Stupefy — и противник отшатнулся, теряя равновесие. Его эгида замерцала алым, но устояла.
Когда Рэйвенскрофт объявил окончание третьего раунда, оба замерли, тяжело дыша.
— По итогам трёх раундов, — произнёс Рэйвенскрофт, сверяясь с показаниями эгид, — победа присуждается мистеру Эшфорду. Урон эгиды противника — шестьдесят четыре процента, урон эгиды мистера Эшфорда — тридцать восемь.
Трибуны взорвались аплодисментами. Лео опустил палочку, чувствуя, как дрожат руки. Слизеринец подошёл, кивнул — коротко, но без враждебности — и протянул руку. Лео пожал её, пытаясь отдышаться. Потом он поймал взгляд Элли. Она сидела у края скамьи, сжимая в руках блокнот, и улыбалась — не той сдержанной, почти незаметной улыбкой, которую он привык видеть, а широко, открыто, почти гордо. Он улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри разливается что-то, чему он пока не мог подобрать названия.
Бой Элли вышел совсем другим.
Её противником оказался крепкий, коренастый шестикурсник с Пуффендуя — тот самый Финч-Флетчли, которого она предполагала увидеть. Он двигался экономно, как человек, привыкший расходовать силы с умом: не носился по площадке, не суетился, а стоял, словно вросший в камень, и выжидал.
— Начали, — скомандовал Рэйвенскрофт, и Элли вскинула палочку.
Первые секунды прошли в разведке. Несколько пробных Stupefy — быстро, точно, с разных углов. Финч-Флетчли парировал их без видимого труда, его щит оставался плотным, как каменная стена. Элли поняла: прощупать его защиту с наскока не выйдет. Придётся действовать иначе.
Она начала двигаться, пытаясь зайти с фланга, — и в этот момент Финч-Флетчли перестал ждать.
— Bombarda!
Заклинание ударило в её щит с такой силой, что у Элли заложило уши. Защита затрещала, пошла трещинами, но удержалась. Элли отступила на шаг, перестраивая слои, — и тут же прилетела вторая Bombarda. Щит разлетелся с оглушительным треском, и Элли едва успела выставить новый, вложив в него всю доступную энергию. Это было совсем не похоже на Stupefy Дэнни, который можно было держать часами. Это было даже не похоже на огненные струи Лео, которые, при всей их мощи, оставляли время на манёвр. Это был совершенно другой уровень — тяжёлый, сокрушительный, не дающий ни секунды передышки.
Элли стиснула зубы. Эгида на её груди вспыхнула оранжевым — урон прошёл сквозь щит в момент разрушения. Она чувствовала, как внутри закипает холодная, знакомая паника — та самая, которую она испытала когда-то, когда Лео впервые пробил её защиту на уроке. «Не смей, — сказала она себе. — Ты уже проходила это. Справишься». Она заставила себя выдохнуть и перестроить щит.
Третья Bombarda разбила и его. Четвёртую она встретила новым щитом, и он снова пошёл трещинами. Каждый удар отзывался в руке болью, каждый взрыв высасывал силы. Финч-Флетчли давил, не останавливаясь, и Элли понимала: если она будет только защищаться, он просто забьёт её до полного истощения.
И она начала контратаковать. Не отходя в глухую оборону, а выцеливая моменты между его Bombarda'ми. Stupefy — он отбил. Impedimenta по ногам — он сбился с ритма, и его следующее заклинание вышло слабее. Элли воспользовалась этим: Expelliarmus, целясь в край его щита, туда, где он только что принял удар. Палочка Финч-Флетчли дрогнула, и он вынужден был отвлечься на защиту. Это дало ей несколько драгоценных секунд, чтобы восстановить собственный щит.
Бой затягивался. К концу второго раунда эгида Финч-Флетчли уже несколько раз мигала красным — её контратаки, пусть редкие и не самые сильные, всё же достигали цели. Но и её собственная эгида горела ровным оранжевым светом, сигнализируя о накопленном уроне.
Третий раунд Элли провела на грани. Она двигалась, уворачивалась, ставила щит и тут же контратаковала, не давая ему снова войти в ритм. Финч-Флетчли начал уставать — его Bombarda'ы стали чуть медленнее, чуть слабее. Она поймала его на ошибке: он слишком широко замахнулся для очередного удара, и она успела раньше. Expelliarmus достиг цели, и его палочка, вырвавшись из пальцев, покатилась по полу. Финч-Флетчли рванулся за ней — и в этот момент Элли ударила Stupefy. Он пошатнулся, но его эгида всё ещё держалась.
Рэйвенскрофт поднял руку.
— Время! Раунд окончен.
Повисла тишина. Элли тяжело дышала, упираясь ладонями в колени. Она не знала, сколько ещё смогла бы выдержать. Рэйвенскрофт склонился над эгидами, проверяя их состояние. Через несколько секунд он выпрямился и произнёс:
— Победа присуждается мисс Элли. Урон эгиды противника — семьдесят два процента, урон эгиды мисс Элли — шестьдесят восемь процентов.
Разрыв был крошечным. Элли выдохнула и почувствовала, как дрожат колени. Если бы не та случайная ошибка Финч-Флетчли в третьем раунде, если бы он не выронил палочку... Она отогнала эту мысль и побрела к скамье.
После боя она сидела, пытаясь отдышаться. Лео опустился рядом и молча протянул ей флягу с водой. Она взяла, сделала глоток, кивнула в знак благодарности. Ей не хотелось говорить.
Последний бой четвертьфинала ещё не начался. На арену вышли Сара — та самая гриффиндорская ловкачка, с которой Элли сражалась на групповом этапе, — и Серафима. Сара двигалась легко, пружинисто, словно всё ещё была на метле. Но слизеринка была на другом уровне. Её атаки не прекращались ни на секунду: мощные, точные, сменяющие друг друга без пауз. Сара держалась, уклонялась, даже пыталась контратаковать, но на третьей минуте пропустила Stupefy в плечо, затем ещё один — и её эгида погасла.
— А она хороша, — негромко заметил Лео, провожая слизеринку взглядом.
Элли кивнула. Она тоже смотрела, но мысли её были далеко.
Рядом возник Дориан. Он подошёл неслышно, остановился у скамьи и негромко произнёс:
— Ну, и почему ты не использовала ни один из приёмов?
Элли вздрогнула. Она ожидала этого вопроса, и всё же он прозвучал резче, чем ей хотелось бы.
— Я… — она запнулась, подбирая слова. — Я не была уверена, что они сработают. То, что ты предлагал, звучит убедительно в теории. Но когда стоишь на площадке, а против тебя — шестикурсник, который разносит твой щит Бомбардой каждые десять секунд... — она не договорила.
— Ты испугалась, — спокойно сказал Дориан. Это был не упрёк, скорее констатация.
— Я не хотела рисковать, — поправила Элли. — У меня был работающий щит. Зачем его ломать?
Дориан помолчал. Его глаза, обычно ироничные и отстранённые, сейчас смотрели с какой-то странной серьёзностью.
— Ты едва не проиграла. Шестьдесят восемь процентов урона, Элли. Ещё один удар — и ты бы вылетела. — Он вздохнул. — Если бы не его ошибка в самом конце, он бы победил. Но я не хочу спорить. Я уверен, если бы ты пользовалась теми приёмами, про которые я тебе рассказывал, тебе было бы гораздо легче. Я покажу тебе, что это действительно работает.
Элли подняла голову и встретилась с ним взглядом.
— О чём ты?
— Узнаешь позже, — сказал Дориан. И в его голосе не было ни насмешки, ни угрозы — только спокойная уверенность человека, который точно знает, что делает.
