ПерерождениеВечер после ужина выдался ясным и морозным — из тех декабрьских вечеров, когда небо над Хогвартсом чернеет быстро, а звёзды проступают на нём колючими, дрожащими точками. Снег, выпавший за день, лежал на ветвях Запретного леса пухлыми белыми шапками, и от этого даже знакомые деревья казались чужими, притихшими, закутанными в безмолвие.
На поляне, укрытой маскирующим куполом, уже собирался народ. Факелы на высоких шестах горели ровно и бездымно, выхватывая из темноты поваленные стволы, заменявшие скамьи, и утоптанный снег, уже присыпанный свежим, лёгким слоем — за то время, что здесь хозяйничал Морган, природа успела взять своё. Зрители подтягивались по одному, по двое, рассаживались, переговаривались вполголоса. Воздух пах хвоей, морозом и едва уловимым запахом гари от факелов.
Элли стояла рядом с Лео у края поляны и пыталась согреть дыханием замёрзшие пальцы. Кай и Дориан устроились чуть поодаль, на одном из поваленных стволов — Кай молчал, засунув руки в карманы, Дориан что-то негромко ему говорил, но тот отвечал односложно, не поворачивая головы. Впрочем, в этом не было ничего необычного: Кай всегда становился таким перед боем. Элли уже начала привыкать к этой его особенности — как и ко многому другому, что открылось ей за последние несколько недель.
— Эшфорд-младший, — голос Моргана раздался где-то над ухом. — Твой бой первый. Против Малькольма.
Элли бросила быстрый взгляд на Лео — он выдохнул, поправил мантию и побрёл в сторону арены вместе с Морганом. Его лицо было спокойным, но она слишком хорошо его знала, чтобы не заметить лёгкого напряжения в уголках губ.
Малькольм уже ждал его — высокий, с резкими чертами лица и холодными, оценивающими глазами. Элли помнила, как этот пятикурсник уложил Лео в прошлый раз, и внутри у неё что-то сжалось.
Морган хлопнул в ладоши, призывая к тишине, и объявил первый бой: Лео Эшфорд против Эдрика Малькольма. Сообщил что бой лайтовый и напомнил правила, затем дал отмашку.
Лео вскинул левую руку, и перед ним вспыхнул щит — маленький, плотный, размером чуть больше его собственной груди. Бронзовый диск гоплита. Она уже видела этот щит на турнире, но здесь, в лесу, в дрожащем свете факелов, он выглядел иначе — основательнее, что ли.
Малькольм атаковал быстро. Его Tarantallegra сорвалась с палочки хлёстким, почти невидимым движением, но Лео принял заклинание на щит, даже не покачнувшись. Элли отметила про себя: хороший угол, минимальная площадь контакта. Он учился. Locomotor Mortis — Лео перепрыгнул через заклинание, уходя вправо, и ответил своим Инсендио. Огненное копьё ударило в край щита Малькольма, оставив оплавленное отверстие. Щит дрогнул, но устоял.
Элли смотрела, чуть прикусив губу. Лео двигался иначе, чем на турнире, — быстрее, резче. Он больше не суетился. Каждое его движение было экономным, каждое заклинание — выверенным. Он давил методично, не оставляя Малькольму времени на его фирменные нестандартные фокусы. Огненные копья летели одно за другим, и щит противника покрывался всё новыми дырами, словно пергамент, проткнутый иглой. Но эгиды Малькольма пока держались — заклинания Лео были точны, но не настолько мощны, чтобы ломать защиту с одного удара. Это была работа на износ, и Элли понимала: бой будет долгим.
Краем глаза она заметила движение. Кай и Дориан поднялись со своего места и направились в сторону от поляны, туда, где на грубо сколоченной скамье лежали их доспехи. Бригантины, кольчуги, глухие шлемы — всё аккуратно разложено. Они принялись облачаться, и Элли на мгновение засмотрелась на них — на то, как привычно и буднично они застёгивали ремни, поправляли наплечники, проверяли палочки в ножнах на предплечьях. Кай что-то негромко сказал Дориану, тот коротко кивнул, и они снова повернулись к поляне, наблюдая за боем. Элли перевела взгляд обратно на арену. Лео как раз ушёл от Flipendo, перекатился и вскочил, посылая новое копьё. Одна из эгид Малькольма мигнула красным — урон накапливался.
— Прошу прощения, если помешал.
Элли вздрогнула. Рядом с ней, словно из ниоткуда, возник высокий худощавый парень в тёмном плаще. Пронзительные серые глаза, открытая, почти мальчишеская улыбка. Она не слышала его шагов — он просто оказался рядом, и от этого стало немного не по себе.
— Седрик Даркмур, — представился он, и его голос прозвучал тепло, как у старого знакомого, с которым случайно столкнулся в коридоре. — Я здесь частый гость. А вы, должно быть, Элли?
— Да, — ответила она, всё ещё немного растерянно. — Мы знакомы?
— Нет, но я столько о вас слышал! — Его улыбка стала шире. — Лучшая третьекурсница, третье место в турнире, легендарный несокрушимый щит... Это такая честь — познакомиться лично! Я, признаться, мечтал увидеть ваш щит в деле. Говорят, он выдерживает даже Бомбарды старшекурсников. Это правда?
Элли моргнула. Она не привыкла к таким комплиментам — особенно от незнакомых людей. Обычно её хвалили профессора, или Дориан, да и то сдержанно. А тут — взрослый, обаятельный парень, который смотрит на неё с почти детским восторгом. Это было неожиданно. И приятно.
— Ну, — она чуть смутилась, — Бомбарды — это сложно. Но да, я работаю над адаптивным щитом.
— Адаптивный щит! — Седрик всплеснул руками. — Я же говорил! Не просто сильная — умная. Такие люди — редкость. Вы далеко пойдёте, мисс Элли, помяните моё слово.
Он говорил легко, пересыпая речь ничего не значащими, но удивительно приятными мелочами, и не успела Элли опомниться, как прошло, наверное, минут пять. Седрик расспрашивал её о турнире, восхищался тем, как она держала щит против Финч-Флетчли, и даже процитировал — весьма неточно — какую-то статью из «Хогвартского вестника», где упоминалось её имя. Элли не могла не улыбнуться: всё-таки это было лестно. Где-то на периферии сознания она продолжала следить за боем — у Малькольма только что погасла уже вторая эгида, и толпа одобрительно загудела, — но большая часть её внимания была занята этим странным, обаятельным незнакомцем.
А потом всё кончилось разом. Морган объявил победу Лео, зрители зааплодировали, и Седрик, бросив короткий взгляд через плечо, улыбнулся напоследок:
— О, кажется, ваш друг победил. Не буду отвлекать. Ещё увидимся, мисс Элли.
И исчез — так же бесшумно и внезапно, как появился. Элли проводила его взглядом и только сейчас заметила, что Лео уже стоит рядом. Он тяжело дышал, вытирая пот со лба, но улыбался.
— Поздравляю, — сказала Элли, всё ещё немного рассеянная. — Ты совсем не суетился.
— Я старался, — ответил Лео и перехватил её взгляд, устремлённый куда-то в толпу. — Ты с кем тут болтала?
— Да. Такой... высокий, в тёмном плаще. Сказал, что его зовут Седрик Даркмур. Ты его знаешь?
Лео пожал плечами.
— А, этот. Бывший выпускник. Раньше был Хранителем, до Моргана. Приходит иногда, смотрит. Болтун ещё тот!
Элли кивнула. Слова Лео прозвучали буднично, и она не стала допытываться. В конце концов, Седрик показался ей искренним и дружелюбным — пожалуй, даже слишком дружелюбным для человека, который просто «иногда заходит». Но в этом не было ничего подозрительного. Просто приятный парень.
Морган снова хлопнул в ладоши, и гул голосов начал стихать.
— Второй бой, который мы так долго ждали! Кай Эшфорд и Дориан Норвуд. Прошу на площадку.
Элли обернулась. Кай и Дориан уже стояли у края поляны — облачённые в бригантины и кольчуги, с глухими шлемами, забрала которых были пока подняты. Поверх доспехов на обоих были накинуты длинные тёмные мантии с капюшонами, скрывавшими их фигуры почти полностью. Они вошли в круг одновременно, остановились в десяти метрах друг напротив друга, и на мгновение всё замерло.
А затем одним синхронным движением — словно репетировали, хотя Элли знала, что это не так, — они скинули мантии. Тяжёлая ткань упала в снег, подняв облачко серебристой пыли, и взгляды зрителей приковались к двум воинам в центре круга. Пламя факелов отражалось в их доспехах — два тёмных силуэта, два зеркала.
Кай посмотрел на Дориана. И Дориан, встретив его взгляд, чуть нахмурился. Что-то было не так. В глазах Кая не было привычного вызова — ни азарта, ни огня. Вместо этого — спокойствие. Глубокое, ровное, как вода в замёрзшем озере.
Морган вскинул руку.
— Начали! — И тут же поспешил убраться подальше с центра площадки.
Время, едва успевшее замереть после команды Моргана, снова сорвалось с места. Первое заклинание — ослепительно-алый Stupefy — полетело от Дориана, и Кай, вместо того чтобы выставить щит, просто ушёл вправо, пропуская его мимо. Ответный Инсендио ударил широким, рыхлым веером — не опасно, скорее проверка. Дориан отбил его щитом, и бой начался по-настоящему.
Они обрушили друг на друга всё, что умели. Кай давил огнём — не прицельными копьями, как Лео, а широкими, рваными струями, которые заставляли Дориана отступать и перестраивать защиту. Дориан, в свою очередь, держал дистанцию, работал Бомбардами — мощными, сотрясавшими землю, — и пару раз Кай едва успевал уйти из зоны разлета осколков. Снег под ногами смешался с грязью, воздух наполнился запахом гари и сырой земли.
Первую эгиду Кай потерял быстро — Дориан поймал его на ложном замахе и всадил Бомбарду точно в грудь. Серебристая пыль осыпалась на вытоптанный снег. Но и Дориан не остался безнаказанным: Кай, использовав момент, когда тот перестраивал щит после атаки, пробил его Инсендио на излёте, и одна из эгид Дориана погасла с тихим хлопком.
— Один-один, — прошептала Элли, не отрывая взгляда от боя.
Лео стоял рядом, сжимая край рукава. Он молчал.
Дальше бой пошёл на износ. Дориан сменил тактику: он перестал давить и начал кружить, уходя в защиту, выматывая Кая, заставляя его тратить силы на бесплодные атаки. Пару раз это сработало: Кай промахивался, и Дориан тут же контратаковал, заставляя его отступать. Но Кай, казалось, не уставал. Он наращивал темп, его огненные атаки становились всё шире, всё яростнее, и Дориану приходилось тратить все силы на защиту.
Вторая эгида Кая замигала жёлтым — Дориан задел его краем заклинания, когда Кай, уходя от прямого удара, недостаточно быстро выставил щит. Урон был не критический, но достаточный, чтобы кристалл поменял цвет. Теперь у Кая оставалось примерно полторы эгиды: одна целая, вторая — на грани. У Дориана дела обстояли немногим лучше: две целые, но его щит, державшийся на адаптивной регенерации, уже начинал сбоить — слишком много энергии уходило на восстановление после каждого огненного шквала.
И тогда Дориан решился.
Он выбросил Бомбарду не в Кая, а в землю у самых его ног. Взрыв поднял тучу снежной пыли и мёрзлой земли, и в этом белом облаке Дориан исчез. Дезиллюминационное заклинание, наложенное почти беззвучно, скрыло его от глаз. Снежная взвесь медленно оседала, и зрители, затаив дыхание, вглядывались в пустоту. Кай остался один в центре арены. Медленно повернулся, пытаясь уловить движение. Тишина.
Все зрители замерли. Лео помнил этот трюк — в прошлый раз Дориан подобрался к Каю со спины и почти победил. И он, не отдавая себе отчёта, сжал Эллин локоть.
Но Кай не стал ждать. Он поднял палочку над головой, и с её кончика сорвался огонь. Сначала маленький, почти робкий язычок, затем — кольцо, которое начало шириться, набирать силу, закручиваться спиралью. Пламя ревело, поднимаясь всё выше и расширяясь всё больше, и вскоре вся поляна осветилась оранжевым, дрожащим светом. Вихрь рос, захлёстывая каждый уголок арены, и снег под ногами таял, превращаясь в пар. Кай исчез внутри — только тень, чёрный силуэт в сердце огненного смерча.
Зрители отступили к краям купола. Кто-то ахнул. Седрик, стоявший чуть поодаль, прищурился с цепким, оценивающим интересом.
Дориан, скрытый под Дезиллюминационным заклинанием, пытался уйти от огня. Но вихрь расширялся, заполняя всё пространство. Огонь лизал невидимую фигуру, и Дориан, поняв, что ещё мгновение — и он просто сгорит, вскинул палочку. Щит вспыхнул серебристым куполом — и выдал его.
Кай увидел. Их взгляды встретились сквозь пламя.
И в этот миг что-то изменилось. Кай не атаковал. Он стоял внутри вихря, и его поза вдруг стала другой — плечи расправились, палочка опустилась. Он смотрел на Дориана без угрозы. Спокойно. Огонь ревел вокруг, но в центре, где стоял Кай, была тишина.
Дориан ждал атаки. Он был уверен: сейчас, когда его раскрыли, Кай бросится вперёд. Но Кай не двигался. И тогда Дориан, не в силах больше ждать, действуя на опережение, выбросил палочку вперёд.
Заклинание — мощное, усиленное всем накопленным напряжением, — ударило Кая в грудь. Тот не защищался. Даже не попытался. Эгиды — и повреждённая, и целая — лопнули одновременно, осыпавшись серебристым дождём. Кай отлетел назад, упал на выжженную землю и замер.
По толпе пробежал вздох. Кто-то вскрикнул. Элли прижала ладонь ко рту, Лео застыл, не в силах отвести взгляд от брата.
Кай лежал неподвижно.
Дориан ещё несколько мгновений стоял напротив, всё ещё в боевой стойке, с палочкой наготове. Но затем он выпрямился и зашагал к Каю. Его рука, повинуясь многолетней привычке, уже тянулась вперёд — протянутая ладонь, знакомая улыбка, готовая сорваться с губ.
Кай пошевелился, посмотрел на эту руку. Потом медленно, тяжело, упираясь рукой в колено, поднялся. Сам. Снял шлем и отбросил его в сторону Моргана — тот глухо стукнул о землю. Лицо Кая было спокойным. Он выпрямился и посмотрел на Дориана.
— Я больше не буду этого делать, — сказал он тихо, но отчётливо. — Доказывать тебе. Что я достоин. Что я не хуже. Что я могу. Это ребячество давно потеряло всякий смысл, — сказал он, и его голос, негромкий, но в мёртвой тишине прозвучавший ясно и отчётливо, разнёсся по всей поляне. — Мы равны. Мы оба выросли. И я больше не хочу доказывать, чего достоин, а чего не достоин. И тебе не нужно. Я отныне не играю в эту игру.
Он развернулся и пошёл к краю арены. На ходу расстегнул бригантину, стянул её с плеч — неловко, тяжело, — и, поравнявшись с Морганом, молча вручил ему доспех. Морган принял его, не сказав ни слова. Никто не произнёс ни звука. Только пламя факелов потрескивало, и пар от дыхания зрителей поднимался в морозный воздух.
Дориан остался в центре круга. Его протянутая рука повисла в воздухе. Он смотрел на неё так, словно видел впервые. Пальцы медленно сжались в кулак, потом бессильно разжались и упали.
Кай уже скрылся спинами зрителей. Дориан постоял ещё мгновение, глядя в темноту, куда ушёл его друг и соперник. Затем, не оборачиваясь, пошёл следом. Не догоняя. Просто уходя.
Лео переглянулся с Элли. В её глазах он прочитал тот же вопрос, что бился в его собственной голове: «И что теперь?» Он посмотрел на удаляющуюся спину Дориана, потом на край поляны, где только что исчез его брат, и коротко кивнул — не столько ей, сколько самому себе. Элли ответила таким же кивком. И они вдвоём, не сговариваясь, также двинулись прочь.
Морган проводил их взглядом и, когда четвёрка скрылась из виду, повернулся к оставшимся зрителям.
— Кхем… Мда. Итак. Победил Дориан Норвуд! А теперь третий бой, — объявил он. — Прошу на площадку.
Народ зашевелился, загудел, но уже без прежнего азарта. Что-то неуловимо изменилось в воздухе. Вечер продолжался — для всех, кроме тех, кто ушёл.
Лес встретил их тишиной и холодом. Снег скрипел под ногами, луна заливала тропу призрачным серебром, и длинные тени деревьев ложились поперёк дороги. Кай шёл впереди — без доспеха, в одной рубашке, но холода, казалось, не замечал. Его спина была прямой, шаг — ровным, и в этом шаге не было ни бравады, ни горечи. Только усталость и покой.
За ним, в нескольких шагах, шли Лео и Элли. Они не разговаривали. Лео смотрел на спину брата и думал о том, что только что видел. Не о бое — о том, что случилось после. О словах, которые Кай сказал. «Мы равны». Он сам когда-то, ещё в самом начале, спросил их: «А вы не пробовали просто не соревноваться?» Тогда это был наивный вопрос младшего брата. Теперь Кай ответил на него — не словами, а поступком. И Лео чувствовал, что стал свидетелем чего-то очень важного.
Элли шла рядом с ним, засунув руки в карманы мантии. Она думала о Дориане. О том, как он стоял в центре круга с протянутой рукой. О том, как медленно сжались его пальцы. Она знала его достаточно, чтобы понимать: сейчас он не хочет ни разговоров, ни утешений. Но он ушёл вместе с ними. И это было главное.
Дориан замыкал процессию. Он шёл медленно, глядя под ноги, и его лицо в лунном свете казалось бледным и осунувшимся. Он не пытался догнать остальных — просто шёл следом, как человек, который ещё не решил, куда ему нужно, но точно знает, что не хочет оставаться на месте.
Впереди показались освещённые окна Хогвартса. Жёлтые прямоугольники дрожали в морозном воздухе, обещая тепло и тишину. Кай подошёл к боковому входу, на мгновение остановился, глядя на башни, и вошёл. Дверь за ним закрылась не сразу — он на секунду задержал её, словно давая остальным время дойти.
Дориан подошёл следом, но у двери замер. Поднял голову, посмотрел на небо. Звёзды были яркими и колючими, луна висела низко над горами. Что-то в его лице изменилось — какая-то тень ушла, оставив место для чего-то нового, ещё не оформившегося. Он выдохнул — облачко пара растаяло в темноте — и вошёл.
Лео и Элли остались на пороге вдвоём. Он посмотрел на неё, она — на него. Ни он, ни она не знали, что будет дальше. Но они были здесь. Вместе.
— Пойдём? — тихо спросила Элли.
Лео кивнул. Они вошли, и дверь закрылась.
