Малый парад планетВ лаборатории было холоднее обычного — декабрьский мороз подбирался даже сквозь толстые каменные стены подземелий. Манекены по углам, казалось, замерли в немом ожидании — за последние недели они повидали столько, сколько иным не выпадает за весь срок службы. На центральном столе, заваленном пергаментами, графиками и справочниками, царил рабочий беспорядок: Элли готовилась к презентации проекта, раскладывая заметки по стопкам, и время от времени сверялась с каким-то списком. Дориан сидел у стены, за отдельным столиком, склонившись над обломками метлы и снимками, полученными от Вейна. Его палочка медленно водила над пергаментом, но Элли видела: он не работает. Просто делает вид, а сам думает о чём-то другом, и его глаза — обычно цепкие, ироничные — сейчас казались потухшими.
Она долго не решалась заговорить. Молча перекладывала листы, подбирая слова. Наконец, не поднимая головы, произнесла — буднично, словно продолжая давно начатый разговор:
— Проект почти готов. Ещё несколько дней — и можно презентовать. Знаешь, Дориан, это было настоящее научное открытие. Я серьёзно. То, что мы нашли, — оно не укладывается в стандартные учебники.
Он не ответил, но Элли заметила, как его палочка замерла над пергаментом. Она продолжила — медленно, словно размышляя вслух:
— Ты был прав с самого начала. Помнишь, наш первый спор в библиотеке? Ты говорил, что мир нельзя познать по книгам, что нужно выходить из скорлупы. Я тогда спорила, а теперь понимаю: ты был прав. Без практики всё это — просто формулы. — Она отложила лист и наконец подняла глаза. — Спасибо, что взял меня в проект. Правда. Без тебя я бы так и сидела в своей скорлупе.
Дориан отложил пергамент и посмотрел на неё в упор. Его лицо было бледным, но в глазах мелькнуло что-то — не любопытство, скорее настороженное внимание. Элли выдержала его взгляд и заговорила снова, спокойно и ровно:
— Ты столько всего объяснил. Перестройка структуры щитов: пожертвовать плотностью ради скорости восстановления. Отложенная зарядка заклинания: накопить энергию и выбросить в нужный момент. Я всё это проверила, всё работает. Но осталось кое-что, чего я никак не могу понять.
Дориан пожал плечами и, чуть оживившись, откинулся на спинку стула.
— Спрашивай. Не стесняйся. Я всё расскажу.
Элли хитро зыркнула глазками и спросила — тихо, почти невинно:
— Что это было между вами с Каем в тот вечер?
Дориан удивлённо захлопал глазами. Потом издал короткий, невесёлый смешок — и покачал головой, словно не веря, что его так ловко развели.
— А ты умеешь, — пробормотал он. Потёр переносицу и тяжело вздохнул. Несколько секунд собирался с мыслями, глядя в стол, потом заговорил. Голос его звучал глухо, непривычно — без обычной иронии, без защитной усмешки.
— Раньше я был одиночкой. Гордым заучкой. Считал, что все вокруг — бездари и слабаки, а я — единственный, кто хоть что-то понимает. — Он криво усмехнулся. — А Кай… Кай был полной противоположностью. Вечно в окружении товарищей, в центре внимания. Но не как выскочка, а как вожатый среди стайки детишек. Все к нему тянулись. А я смотрел на это свысока и думал: да что он может? Что они все могут?
Он помолчал, провёл ладонью по лицу.
— А потом мы столкнулись в Дуэльном клубе. И он меня сокрушил. Просто… словно прошёл сквозь мой идеальный щит, как будто его не было. Я потом всю ночь сидел и смотрел в стену. Это был крах. Крах всего, что я о себе думал. Да и о мире в целом.
Элли слушала, не перебивая. Дориан говорил, глядя куда-то в пространство:
— С тех пор я многое пересмотрел. И знаешь… Кай стал для меня ориентиром. Маяком. Я хотел сравняться с ним, стать по-настоящему сильным. Не просто техничным — а таким, как он. Достойной личностью. И все эти годы я шёл к этому. А теперь…
Он осёкся. Его пальцы, лежавшие на колене, сжались в кулак.
— А теперь он просто всё бросил. Как будто это ничего не значило.
Он выхватил палочку и, не целясь, почти не глядя, запустил Бомбарду куда-то в угол. Манекен, стоявший там, наверное, вечность, разлетелся соломой и щепками. Полка за ним — та, на которой лежал старый звёздный астрологический атлас, — рухнула, и бумажные карты звёздного неба взметнулись в воздух, закружились и осели по всей комнате, словно огромные снежинки.
Элли подскочила на стуле, тараща глаза.
— Прости, — глухо сказал Дориан, поднимаясь. — Я… зря психанул. Сейчас соберу.
Он наклонился и начал подбирать разлетевшиеся листы. Элли, всё ещё прижимая руку к груди, перевела дыхание и заговорила — негромко, тщательно подбирая слова:
— Я слышала, как вы говорили там, в заброшенном классе. После боя в подземелье. Кай сказал тогда… он сказал, что ты всегда видишь только один путь. Что для тебя есть только «лучше» и «хуже». А он нашёл другой. Он говорил, что это просто другое — не хуже и не лучше. Просто другое.
Дориан замер. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руке обрывок страницы из звёздного атласа, и не шевелился. Потом медленно поднял руку, призывая к тишине, и уставился на обрывок. Несколько долгих мгновений он разглядывал его, и выражение его лица менялось — от растерянности к чему-то, что Элли не сразу смогла распознать.
— Я понял, — произнёс он едва слышно. А потом громче, с внезапной, прорвавшейся энергией: — Я понял, как взорвали мётлы во время квиддича!
Элли открыла рот, но Дориан уже схватил её за рукав и потащил к выходу. Они выскочили в коридор и почти побежали по лестницам в сторону библиотеки. Дориан говорил на ходу, быстро, сбивчиво, перепрыгивая через ступеньки:
— В день матча был малый парад планет в созвездии Стрельца! Понимаешь? Не то чтобы очень, но достаточно редкое астрологическое событие! А взрыв-зелье, которым пропитали мётлы, — в нём был ингредиент, активируемый именно таким расположением светил. Небесный колокольчик! Или впалый ужовник — надо уточнить в библиотеке! И активация произошла не от магической вибрации, а от астрологического фактора! Вот почему все мётлы взорвались одновременно — потому что звёзды встали как нужно!
Элли едва поспевала за ним, переваривая услышанное. Всё сходилось. Она сама не заметила, как они пролетели три лестничных пролёта и выскочили в длинный коридор, ведущий к библиотеке. И тут Дориан резко остановился — так, будто налетел на стену.
Дальше по коридору, облокотившись на широкий каменный подоконник, стоял Кай. Он читал какой-то учебник — кажется, по трансфигурации — и, судя по его позе, делал это уже давно. Снег за окном падал медленно, крупными хлопьями, и белый свет заливал его фигуру, делая её почти силуэтной.
Дориан замер на несколько секунд. Элли видела, как дрогнули его плечи.
И в этот миг мимо них прошла Серафина Розье.
Высокая, с острым лицом и волосами, стянутыми в тугой хвост, она двигалась быстро, но как-то неестественно прямо. Её глаза смотрели вперёд, в одну точку, и в них не было ни привычного ледяного спокойствия, ни азарта, ни вообще чего бы то ни было живого. Пустота. Оболочка.
— Серафина? — окликнула её Элли, когда та поравнялась с ними. — Ты в порядке?
Серафина не ответила. Она даже не замедлила шага. Просто прошла мимо — и направилась к дверям библиотеки. Тяжёлая створка отворилась, впустив её внутрь, и закрылась с глухим стуком.
Элли проводила её взглядом и, нахмурившись, повернулась к Дориану но сказать ничего не успела, потому что Дориан уже шагнул к Каю.
Кай поднял голову, только когда Дориан подошёл почти вплотную. Он закрыл учебник и выпрямился. Его лицо было спокойным — тем самым спокойствием, которое так выбило Дориана из колеи в тот вечер.
— Ты не имел права, — голос Дориана прозвучал резко, но под резкостью этой дрожала обида. — Ты не имел права так поступать. Ты выставил и себя и меня посмешищем перед всеми. Ты обесценил всё, что между нами было. Все эти годы. Ты просто взял и вышел. Как будто это ничего не значило.
Кай слушал молча. Не отводил глаз. Не оправдывался. Его лицо оставалось спокойным, и только в уголках губ что-то едва заметно дрогнуло — не усмешка, скорее тень понимания. Дориан ждал ответа, но ответа не было.
Взамен ответа начал нарастать какой-то низкий, но мощный гул. Из-под высокой дубовой створки библиотеки потянуло дымом — едким, горьким, не похожим на обычный каминный чад.
Дориан обернулся. Элли застыла в нескольких шагах от них, вцепившись в свою палочку. Кай оторвался от подоконника и сделал шаг в сторону библиотеки.
Разговор был окончен.
