Пепел и снегВ лаборатории было опять холодно. Декабрьский мороз прорвался через невидимые щелки окна и теперь расплылся по стеклу сетью инеевых узоров. Магические светильники на столах горели резким и голубоватым светом, но всё же в вполсилы, словно сами зябли и пытались согреться собственным светом друг об дружку. Манекены по углам, застывшие в своих вечных позах, отбрасывали на стены длинные, дрожащие тени.
Дориан сидел за центральным столом, подперев щёку ладонью, и смотрел на разложенные перед ним пергаменты, похоже, что он просидел так уже целый час, но не продвинулся ни на шаг. Чернила на кончике пера давно высохли, а на пергаменте было написано только одно слово: «Введение». Мысли его были далеко — может в коридоре перед выжженной библиотекой, где они сражались против Адского Пламени. А может и в сладком королевстве, где они когда-то вместе с Эвелин ели пирожное. По выражению лица этого понять было совершенно невозможно.
Элли сидела напротив, раскладывая пергаменты по стопкам — формулы, графики, заметки на полях. Она делала это машинально, без обычной увлечённости, и время от времени вздыхала. Может от грусти, а может просто от скуки.
— Ты третий раз перекладываешь эти листы из стопки в стопку, — заметил Дориан, не поднимая головы.
— А ты пятый раз уже макаешь перо в чернильницу, но так ничего и не написал, — отозвалась Элли, и в её голосе не было ни упрёка, ни насмешки — только констатация факта.
Дориан хмыкнул и отложил перо.
— Вейн сказал, что передаст мои выводы аврорату. И что сейчас он занят. Делегация из Министерства прибывает с минуты на минуту, и все профессора будут задействованы. — Он помолчал, покрутив в пальцах пустой пузырёк из-под чернил. — Он так и сказал: «Спасибо. Я приму к сведению. Я такая суровая шишка и вообще кремень. Идите отсюда», — передразнил Вейна Дориан.
— Может, он прав, — тихо сказала Элли.
Дориан поднял голову и хотел было что то ещё сказать, но не успел.
В этот момент дверь в лабораторию с грохотом распахнулась.
На пороге стоял Лео. Он был в зимней мантии, воротник торчал как попало, шарф съехал набок, волосы — дыбом, щёки горели алым от бега. Ворвавшись в лабораторию, он остановился, упёрся ладонями в колени, и несколько секунд просто тяжело дышал, не в силах вымолвить ни слова.
— Лео? — Элли поднялась со стула. — Что случилось?
— Беда, — выдохнул он. — Кай… Серафима… Мы после обеда ходили смотреть на библиотеку, ну, то, что от неё осталось. И там, глядя на пепелище, она вдруг замерла и как матом заругается…
— Что? Почему? — Дориан подался вперёд.
— Она вспомнила. Вспомнила того, кто наложил на неё Империус. — Лео выпрямился и обвёл их взглядом. — Это Седрик Даркмур.
Повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно резать ножом. Элли медленно опустилась обратно на стул. Дориан не шелохнулся, только пальцы, лежавшие на столе, медленно сжались в кулак.
— О, как. И что дальше? — Спросил Дориан.
— Серафима потребовала поговорить с Каем наедине. И мне пришлось отойти, я не слышал, о чём они говорили, но явно это был спор. Они сначала шушукались, но потом разругались. По итогу она назвала его трусом и слабаком, а он её — дурой. И они разошлись в разные стороны.
— Это похоже на Серафиму, — пробормотал Дориан. — А Кай?
— А Кай вернулся в гостиную. Сел у камина и молчал. Я пытался его расспросить, но он только отмахивался. А потом…
Лео сунул руку за пазуху и вытащил сложенный, обгоревший по краям пергамент.
— Вот. В гостиную прилетела сова. Принесла записку. Кай прочитал её, скомкал и швырнул в камин. Потом вскочил и пулей вылетел из гостиной как ужаленный. Я вытащил записку из огня.
Дориан взял пергамент. Он был сильно обгоревшим — края осыпались пеплом, чернила местами расплылись от жара. Но то, что уцелело, складывалось во вполне читаемые обрывки фраз.
Дориан прочитал вслух:
— «…хвалёное гриффиндорское мужество…» — Он перевернул обгоревший край. — «…лучший дуэлянт, а на деле — ничтожное пресмыкающееся…» — Следующая строка: «…Всё сделаю сама и ты меня не остановишь…» И в самом низу: «…такие как Седрик должны ответить за всё…»
Он отложил пергамент и поднял глаза на Лео.
— Это Серафима писала, — сказал он. — Тут и к бабке не ходи.
— Я знаю! — Лео всплеснул руками. — И Кай, когда прочитал, сорвался с места. Я уверен — она пошла сражаться с Седриком и Кай побежал за ней. И теперь они оба в опасности. Там же наверняка Седрик не один. Сто пудов там целая шайка! Мы должны идти за ними!
— Погоди, — Дориан поднял руку. — Ты пробовал найти Вейна?
— Пробовал! — Лео почти кричал. — Но он как сквозь землю провалился. А все другие профессора сейчас заняты делегацией из Министерства. И с ними батя Седрика, этот, как его… Даркмур-старший. Меня никто даже не стал слушать. Только шикали и махали рукой чтобы я уходил.
Дориан молчал. Он смотрел на обгоревший пергамент в своей руке, и его лицо было мрачным.
— Ладно. Кое в чём Кай был прав. Настало время взрослеть. Детские обидки оставим на потом. Надо спасать этих бедоносцев. — почесал затылок Дориан.
— Если за пожаром стоит Седрик, — продолжил он, — то и за мётлами и травмами Эвелин тоже он. И за отравлением еды. И за всем остальным, что происходило в этом семестре. Значит, у меня к нему свои счёты. Но главное — Кай и Серафима.
Он повернулся к Элли.
— Тогда доделывай тут чего хотела и иди к себе. Завтра, или когда-нибудь продолжим.
— Нет, — ответила она мгновенно, и в её голосе не было и тени сомнения, лишь сталь. — Я иду с вами.
Дориан посмотрел на неё — долгим, изучающим взглядом.
— Но там может быть опасно, тебе надо бы остаться. Проект почти готов, и если…
— Нет, — перебила она. — Я иду.
Дориан посмотрел на неё долгим взглядом. Потом обречённо вздохнул.
— Значит, идём втроём.
— Погоди! — Лео шагнул за ним. — Есть одна проблема. Я не знаю, куда идти. Где искать Кая, где искать Серафиму, где находится логово Седрика — я понятия не имею!
— Зато я знаю. Дальний край Хогсмида. Отдельный дом на отшибе.
Элли нахмурилась.
— Погоди. Ты вычислил это по мётлам? Нашёл след, по которому Седрик…
— Ага, конечно. Я же величайший ум в мире. — Дориан махнул рукой. — А если серьёзно, то я просто знаю, где он живёт. Я был у него как-то. Он как-то пригласил «просто посидеть, поболтать». Затеял разговор про древний род магов, чистокровность и прочий ксенофобный экстремизм. — Он помолчал и добавил уже тише: — Думаю, в тот момент он мне как раз пуговицу-подслушку и подсунул.
Лео уставился на него.
— Пуговица? Та самая, которую Вейн…
— Да, — коротко ответил Дориан. — Потом расскажу. По дороге. Сейчас нет времени.
Он распахнул дверь лаборатории — и замер на пороге.
В коридоре, прямо под дверью, стояли трое. Сара, в зимней мантии, застёгнутой на все пуговицы, прислонилась плечом к стене. Рядом с ней возвышался Томас, закутанный в шарф по самый нос. А чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу, стоял Мартин — третий загонщик гриффиндорской команды, которого Дориан знал только по квиддичным матчам. У всех троих в руках были палочки, а вид — такой, словно они ждали под дверью уже целую вечность.
Дориан обернулся к Лео и молча приподнял бровь.
— Я их тоже попросил помочь найти Кая, — быстро сказал Лео. — Ещё до того, как сюда бежать.
— Нашего капитана в беде мы не бросим, — произнесла Сара, и её голос прозвучал так спокойно и уверенно, словно она говорила о чём-то совершенно очевидном. Томас кивнул, Мартин тоже.
Дориан обвёл их взглядом — Сару, Томаса, Мартина, Лео, Элли. Шестеро.
— Ладно, хорошо, — сказал он. — Тогда слушайте меня. Выходим тихо. В замке где-то ходит целая министерская делегация. Прошу, только не шумите и не спалитесь. Если нас засекут… — Дориан не стал пояснять, что тогда будет.
Он поднял палочку и начал обходить группу, произнося Дезиллюминационное заклинание. Холодный, липкий холодок растёкся по плечам каждого — и вот уже в коридоре стояли не шестеро студентов, а шесть едва различимых, дрожащих в полумраке силуэтов.
— Идём, — прошептал Дориан. — И чтобы ни звука. И никакого Люмоса.
И они двинулись по коридору — цепочка призраков, скользящая вдоль каменных стен. Мимо портретов, чьи обитатели уже спали, посапывая в нарисованных креслах. Мимо рыцарских доспехов, замерших в вечном карауле. Мимо высоких окон, за которыми морозная декабрьская ночь заливала замок призрачным лунным серебром.
Лео шёл сразу за Дорианом, сжимая палочку в побелевшей руке. Рядом с ним, почти касаясь его плеча, двигалась Элли — она не произносила ни слова, но её присутствие ощущалось как молчаливая поддержка. Сара, Томас и Мартин замыкали шествие — быстрые, бесшумные, готовые в любой момент выхватить палочки.
Они миновали главную лестницу, проскочили мимо почти-Безголового-Ника и выскочили в морозную зимнюю ночь через боковой проход. Тот самый, через который однажды уже сбегали из замка, чтобы найти бутоны лунного корня.
Далее они двинулись по заснеженной дороге, и замок за их спинами постепенно растворялся в ночи, превращаясь в скопление жёлтых огней, дрожащих в морозной мгле. Впереди лежал Хогсмид — тихий, засыпанный снегом, не подозревающий о том, что этой ночью в одном из его домов решится судьба многих.
