Зелёное пламяИнсендио сорвалось с палочки Лео не заклинанием — криком. Всё, что копилось в нём с того самого мгновения, когда он увидел брата рядом с Седриком, — страх, ярость, непонимание, боль от слов о матери, от того, как этот человек посмел назвать Элли «Леночкой», — всё это выплеснулось в одном ослепительном, узком, как игла, луче. Огненное копьё ударило в щит Седрика — и прошило его насквозь, оставив ровную дыру с оплавленными краями, словно кто-то проткнул раскалённой спицей натянутый шёлк. Такая же дырочка появилась в мантии на плече. Седрик вздрогнул и издал короткий, сдавленный стон — не столько от боли, сколько от оскорблённого изумления. Его палочка всё ещё была в руке.
На долю секунды всё замерло. Вязкая, звенящая тишина повисла в гостиной. А потом воздух взорвался.
Десяток заклинаний ударили одновременно. Маги, окружившие гостиную, открыли огонь — не хаотичный, а слаженный, направленный в одну точку. В Лео. В того, кто посмел ранить их командира. Лучи света — красные, синие, ослепительно-белые — понеслись со всех сторон, сжимаясь в смертельное кольцо.
Но щиты уже стояли.
Первый слой — чужой, незнакомый, с огненным отливом, вспыхнувший неизвестно откуда, — принял самую страшную часть залпа и погас, рассыпавшись серебристой пылью. Второй слой — Дориан и Элли, плечом к плечу, серебро и золото, — затрещал, пошёл паутиной трещин, но удержал. Третий — гоплитский диск Лео, маленький и плотный, — стоял неколебимо, словно бронзовый щит древнего воина, непоколебимо но и не востребовано. Сара, Томас и Мартин прикрывали группу с флангов, и их щиты тоже гудели от попаданий, но держали.
Студенты рефлекторно пригнулись, сжались под куполами защиты.
И в этот миг Лео словно током пронзило. Огненный отлив первого щита. Он знал этот щит. Видел его сотни раз — на тренировках, на дуэлях, в подземельях, в лесу. Это был щит Кая. Он рванулся взглядом вправо — и увидел, как брат уже вскидывает палочку. На его лице больше не было каменной маски. Горела та самая, знакомая до боли, азартная, почти волчья улыбка.
Кай, всё ещё стоявший в кольце магов, ударил. Петрификус Тоталус сорвался с его палочки и, прочертив едва уловимый штрих в воздухе над головами пригнувшихся студентов, врезался в мага, что прикрывал проход между гостиной и кухней. Тот застыл на полушаге и рухнул навзничь. Второй Петрификус — и второй маг, стоявший у книжного шкафа, завалился на бок не в силах шевелиться.
Седрик, всё ещё прижимавший ладонь к раненому плечу, дёрнулся. Его лицо, только что сиявшее обаятельной улыбкой, исказила гримаса чистой, незамутнённой ярости.
— Ах ты тварь! — его голос сорвался на визг. — Сдохни! Авада…
Он не договорил. Кай, который, казалось, ждал именно этого, переключился в тот самый миг, когда Седрик заорал «Ах ты тварь». Экспеллиармус — резкий, хлёсткий, отработанный тысячами тренировок, — ударил точно в запястье, и палочка вылетела из пальцев Даркмура ровно на последнем слоге:
— …КЕДАВРА!
Зелёный луч смерти сорвался с кончика обезоруженной палочки и ушёл в потолок, вырвав фонтан штукатурки и щепок. На головы посыпалась белая крошка.
И тогда маги опомнились. Полдюжины заклинаний одновременно понеслись в Кая — Бомбарды, Ступефаи, ещё что-то, чему Лео не знал названия. Но вокруг Кая уже вспыхнул серебристый купол. Дориан, мгновенно оценив ситуацию, прикрыл его своим щитом. Рефлекс бойца, увидевшего союзника в опасности.
— Все на кухню! — крикнул Дориан, перекрывая грохот. — Живо!
И они рванулись. Единой, ощетинившейся щитами массой — в проём, где лежали два обездвиженных мага. Кай под куполом Дориана двигался вместе со всеми и на ходу взмахнул палочкой: путы с запястий Серафимы осыпались, а в следующее мгновение Седрик, рванувшийся было за своей палочкой, мешком грохнулся на пол, спелёнатый Инкарцероусом.
Лео швырял одно огненное копьё за другим — почти не целясь, просто чтобы создать хоть какую-то завесу, — и краем глаза замечал: дырочки. В щитах врагов, на стенах, на мебели — всюду оставались маленькие, аккуратные отверстия с оплавленными краями. Сара тоже огрызалась короткими, хлёсткими заклинаниями. Элли шла рядом с Лео, плечом к плечу, и её золотистый щит то и дело шёл трещинами, но она снова и снова возводила новый, не отступая ни на шаг.
Мартина настиг Ступефай в спину — он осёкся на полуслове и мешком осел на пол. Томас, не замедляясь, ухватил его за воротник и поволок за собой, пятясь и прикрываясь щитом.
Они ввалились на кухню — и тут же с той стороны в проём ударили Бомбарды. Маги не ждали ни секунды. Дориан, оказавшись внутри, мгновенно развернулся и перестроил щит, запечатывая арочный проход. Элли встала рядом, выставляя свой — теперь им не нужно было прикрывать спину. Кай тоже выставил щит, встав плечом к плечу с остальными. Томас оттащил бесчувственного Мартина в угол.
И в этот короткий миг — когда щиты только-только перестроились, а Бомбарды ещё не начали их крушить, — Серафима уставилась на Кая. В её глазах, ещё вчера смотревших на мир с ледяным спокойствием, сейчас плескалась обжигающая ярость.
— Ты, — выдохнула она, и это короткое слово прозвучало как приговор.
Кай, тяжело дыша, достал из кармана палочку и протянул ей.
— Это твоя. Держи.
Она выхватила палочку — и в тот же миг с её губ сорвалось заклинание. Инкарцероус. Кай, не ожидавший атаки, с глухим стуком рухнул на пол, спелёнатый верёвками.
— Да я за вас, дура! — взревел он, пытаясь вывернуться. — Давай потом поговорим!
Ответом ему был короткий, злой пинок под дых. Кай захрипел.
— Ты меня связал. Ты отобрал мою палочку. Ты стоял рядом с ним и улыбался, пока я…
Дориан, не отрывая взгляда от проёма, в который уже били Бомбарды, рявкнул через плечо:
— Прекрати немедленно! Ты не туда воюешь!
Серафима замерла. Её грудь тяжело вздымалась, пальцы, сжимавшие палочку, побелели. Потом, издав короткий, полный бессильной ярости звук, она пнула Кая ещё раз — последний, контрольный, — и взмахом палочки сняла заклинание. Кай, кряхтя, выпутался из ослабевших верёвок, поднялся на ноги и, не говоря ни слова, встал рядом с Дорианом и Элли, выставив щит.
А Серафима, всё ещё дрожа от едва сдерживаемой ярости, развернулась к проёму и начала швырять Бомбарды в гостинную. Одна за другой — мощные, сотрясавшие стены, заставлявшие с потолка сыпаться побелку. Грохот стоял такой, что у Лео заложило уши.
Началась осада. Маги в гостиной давили всей мощью. Заклинания сыпались в проём, как град. Щит Дориана трещал, покрывался паутиной трещин и лопался — но в тот же миг Элли выставляла свой. Он держался не дольше, но достаточно — и тогда Дориан снова вскидывал палочку, а в паузе между ними били Кай, Сара, Томас. Воздух в проёме дрожал и плавился от концентрации магической энергии. Лео чувствовал, как от напряжения нагревается его собственная палочка.
Дориан, понимая, что щиты долго не продержатся, взмахнул палочкой и пустил в проём тяжёлый кухонный стол. Тот пролетел, как таран, и врезался в щиты магов и развалился. Ещё один стол, сервант, буфет — Дориан швырял мебель, как снаряды, пытаясь хоть как-то замедлить атакующих.
Но магов было больше. Арка прохода, не выдержав концентрации заклинаний, осыпалась с оглушительным грохотом, расширив проём и обдав всё вокруг градом кирпичной крошки. Потолок над головами угрожающе затрещал, и сверху посыпалась штукатурка, обнажая почерневшие балки перекрытия. Воздух стал густым и горьким от гари.
Щиты рушились один за другим. Каждый следующий держался чуть меньше предыдущего. Элли уже не успевала возводить новый до того, как старый лопался, — Дориану приходилось прыгать, уворачиваясь от брешей. По вискам тёк пот, руки дрожали.
Сквозь эту пелену Лео увидел, как Сара вдруг сорвалась с места. Рывок — быстрый, почти неуловимый, как на квиддичном поле, — и она оказалась слева, в той части кухни, что была отделена старым очагом. С этой позиции ей открывался вид на атакующих магов сбоку. Она вскинула палочку, и её заклинание — точное, хлёсткое — ушло в гущу врагов. Из гостиной донёсся короткий, сдавленный вскрик боли. Атака магов на мгновение захлебнулась.
Но в тот же миг ответный залп накрыл её саму. Ступефай ударил в плечо — и она рухнула на месте, словно из неё разом вынули все кости.
— Нет! — Томас, не думая ни секунды, бросился к ней. Он успел сделать всего несколько шагов, когда второе заклинание настигло и его. Он мешком повалился рядом с Сарой, раскинув руки, и его палочка, выскользнув из ослабевших пальцев, покатилась по полу.
— Нужно делать ноги! — крикнул Дориан, но его голос утонул в новом грохоте.
Потолок, державшийся на честном слове все последние минуты, наконец начал рушиться.
С оглушительным треском балки перекрытия подломились, и сверху, из образовавшегося провала, хлынул водопад обломков — доски, щебень, клочья штукатурки. А за ними, медленно, почти величественно, словно айсберг, переваливаясь через край провала, поползла вниз огромная чугунная ванна. Без воды, но оттого не менее тяжёлая — она скрежетала краями по камню и извёстке, и неумолимо надвигалась на то место, где лежали Сара и Томас.
Кай сорвался с места, как спущенная пружина. Лео не успел даже вскрикнуть — он только увидел, как брат одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние, рухнул на колени рядом с оглушёнными товарищами и вскинул над ними свой щит. Маленький, плотный, с огненным отливом. Ванна обрушилась на него сверху, и щит загудел, словно гигантский колокол, принимая на себя чудовищный вес. Кай, стиснув зубы, удержал его — удержал! — а затем, не давая себе ни секунды передышки, выбросил палочку вперёд и рявкнул:
— Депульсо!
Ванна, словно получив пинок от невидимого великана, отлетела в сторону и, круша всё на своём пути, унеслась в гостиную. Оттуда донёсся грохот, ругань и звон разбитого стекла.
Но Кай уже не мог атаковать. Из пыльной завесы, что клубилась на месте бывшего проёма, в него летели заклинания — одно, второе, третье. Его щит, ослабленный ударом ванны, трещал и прогибался. Вот-вот — и он лопнет.
Лео, не помня себя, рванулся вперёд.
— Лео, нет! — крикнула Элли, но он уже не слышал.
Его гоплитский диск казался сейчас жалкой, почти игрушечной защитой против того шквала, что обрушился на брата. Но он не думал об этом. Он просто бежал — туда, в самое пекло, чтобы прикрыть Кая, как тот прикрывал его всю жизнь.
И в этот самый миг очаг вспыхнул зелёным.
Сначала — только отсвет в пыли, далёкий и призрачный. А потом из пламени, один за другим, начали выходить люди. Взрослые, собранные, в тёмных мантиях без опознавательных знаков. Они вступали в бой прямо с порога — резкие, точные заклинания срывались с их палочек, и гостиная в одно мгновение наполнилась звуками с удвоенной силой: криками, грохотом падающих тел, топотом ног.
Лео не успел ничего понять. Чьи-то руки — жёсткие, неумолимые — перехватили его запястья и заломили за спину. Палочка выпала из ослабевших пальцев. Верёвки, тугие и грубые, впились в кожу. Кто-то толкнул его в спину, и он рухнул на колени, больно ударившись о битый кирпич. Рядом, точно так же, уже стояли на коленях Кай — его тоже связали, и он тяжело дышал, опустив голову, — и Дориан, которого мужчина прижимал лицом к полу, заламывая ему руку. Серафиму сшибли с ног пинком в спину, и она, изрыгая проклятия, пыталась вывернуться, но верёвки держали крепко. Элли вскинула руки — то ли сдаваясь, то ли от неожиданности, — и её тоже скрутили в мгновение ока.
Бой стих. Только пыль медленно оседала в воздухе, да где-то в глубине дома слышались шаги и отрывистые команды.
Бойцы рассаживали пленников на колени в одну шеренгу — без разбора, и бандитов, и студентов. Мартина, Сару и Томаса привели в чувство Реннервейт — они закашлялись, заморгали, пытаясь понять, где находятся и почему вокруг столько ног. У Дориана был разбит нос, и кровь капала на его мантию. У Лео — разбита губа, и во рту чувствовался металлический привкус. У Томаса заплывал глаз — наливался фиолетовым, обещая к утру превратиться в роскошный фингал.
Откуда-то из глубины дома привели ещё несколько человек. Один из авроров подошёл к Вейну — тот, непонятно откуда взявшийся, стоял посреди разрушенной кухни, прямой и сосредоточенный, — и доложил:
— Больше никого. Дом чист.
Вейн кивнул. Он медленно прошёл вдоль шеренги связанных, сидящих на коленях. Его взгляд скользил по лицам — студентов, магов ОПГ — и не задержался ни на ком. Потом он вздохнул — коротко, устало, почти обречённо — и подозвал одного из бойцов.
— Вот этих, — он начал тыкать пальцем в Лео, Элли, Кая, Дориана, Серафиму, Томаса, Сару и Мартина. — Доставить в Хогвартс, в мой кабинет. Через очаг. Он ещё около часа подключён к общей сети. Сидеть с ними. Их никуда не отпускать. К ним никого не подпускать. Я подойду позже.
Аврор кивнул. Он взмахнул палочкой, и связанные студенты один за другим начали подниматься в воздух и плыть к очагу. Зелёное пламя вновь загудело, принимая их по одному. Лео, влетая в огонь, успел бросить последний взгляд на разгромленную кухню, на Вейна, стоящего среди своих бойцов, на связанного Седрика, которого уже поднимали с пола. А потом всё исчезло в зелёной вспышке.
Пламя сомкнулось за спиной последнего вошедшего. В разрушенной кухне, залитой лунным светом, льющемся сквозь проломы в стенах, остались только остывающие руины, горький запах гари, ванная, воткнутая в стену, и долгая ночь, которая ещё не закончилась.
