Глава 68. Лонгботтомы, 1968. Морской печальник.До возвращения домой оставался еще день, обратный портал был ночным, по скидке. Фрэнк проснулся после полудня и повалялся немного, наблюдая, как движется солнечный клин по полу. Позавтракал в номере, а потом снова наведался в роскошный сад и, устроившись в дальнем уголке, приложил к уху раковину. Ветер шевелил волосы и гнал волны цветочных ароматов, с соседних аллей доносились голоса туристов, летали по своим делам мелкие птицы и крупные насекомые, а в раковине разворачивалась дешевая драма из русалочьей жизни. Она напоминала книжки на плохой бумаге, какими девочки менялись в гриффиндорской гостиной – Фрэнк заглядывал пару раз из интереса. Сюжет не отличался правдоподобием, но бытовые детали были узнаваемы.
В обед он снова столкнулся со шведами. Берта рассказала, что с Пальмирой все вроде бы в порядке:
- А то я сталкивалась, что травмированных животных выбрасывают в чисто море на съедение хищникам.
Фрэнк поохал сочувственно, потом поделился впечатлениями о раковине печальника:
- Думаю купить еще одну. Может, понравятся моей девушке, она русалка.
Парень из местных, подсевший к ним, присвистнул:
- Говорят, они ого-го.
- Сделаю вид, что я этого не слышал, - оборвал его Фрэнк.
- А тебе раковины понравились? – спросила Берта.
- Слушать можно, но в сюжет особо не верится. Нагромоздили всего… Вот, например, Ходильный порошок в таких трагических тонах описывают, как будто он причиняет невероятные страдания.
- Вообще-то он верно причиняет страдания, - заметила Берта.
- Да? Откуда ты знаешь?
- Думаю, это правда.
Фрэнк сменил тему, чтобы не спорить. Он не слишком поверил Берте, но зерно сомнения она заронила.
---
Фрэнк подарил Дионе заморские раковины с историями, где русалки представлялись роковыми красотками, что завлекают молодых людей и торжествуют над их разбитыми сердцами. Диона слушала со смесью удовольствия и грусти. На фоне выдуманных жестоких красавиц она чувствовала себя особенно зависимой и слабой, и тем больше хотелось притвориться такой, как они. Обсуждая с Фрэнком подарок, она смеялась и подделывалась под героинь историй.
- Скажи… а правда, что больно принимать Ходильный порошок? – спросил Фрэнк.
- Что? – Диона замерла. Сознаться… значит сознаться, что все время лгала ему… что ей болезненно то, ради чего он с ней… Он добрый, насколько человек может быть добрым, он откажется от этого… и откажется от нее.
– Нет, - яростно выплюнула она. – Я знаю, кто так говорит. Любители грязных развлечений, которым нравится думать, что делают другим больно.
- Правда? – смутился Фрэнк. – Потому что если правда… ты можешь сказать мне. Я не хочу причинять тебе боль.
- Ты не причиняешь, - как могла искренне заверила Диона.
Фрэнк не стал допытываться дальше, но что-то мешало ему полностью поверить подруге. Червячок сомнения, раз дав о себе знать, прочно угнездился в голове. В подводном хозяйстве ему расспрашивать ребят не хотелось – сразу понятно станет, о чем речь. Но от них же он знал о заведении на Ноктюрн-аллее, где иногда держат русалок, и решился отправиться в знаменитый переулок. Что черномагический квартал может представлять реальную опасность для прохожего, Фрэнк не верил, а все-таки перед экспедицией прорезалось нетерпеливое волнение, как перед соревнованиями. Он прошел Косой переулок до угла и свернул на Ноктюрн-аллею, которую до сих пор видел только издалека. Найти «Сладкие джунгли» оказалось несложно, но на месте подростка настигла робость. К тому же неловко было от сознания, что он, по сути, проверяет Диону. Фрэнк потоптался туда-сюда, делая незаинтересованный вид. Потом наконец собрался с духом.
Русалка подняла на него усталые глаза и фальшиво улыбнулась:
- Иди сюда, дорогой.
- Нет, я хотел только спросить у вас… одну вещь.
- Заплати и спрашивай, о чем хочешь.
- Это короткий вопрос. Не отвечайте, если не хотите. Больно ли принимать Ходильный порошок?
Черты лица женщины исказились, она со злостью сказала:
- Нет! Сколько же вас извращенцев на свете!
Дальше Фрэнк не допытывался. Он не обиделся, только еще больше растерялся. Сделал пару шагов прочь и столкнулся с дядей Альфардом.
- Не думал, что вы бываете на Ноктюрн-аллее, - удивился Фрэнк.
- Взаимно, - рассмеялся Альфард. – Как быстро растут чужие дети. Неужели и твои родители считают нужным дать тебе… настолько всестороннее образование?
- Что? – Фрэнк посмотрел на него непонимающе, потом оглянулся на двери борделя и нахмурился: - Нет, я не для этого.
- Верю, - мгновенно ответил Альфард. – Я вообще всегда верю своим честным друзьям, а не своим бесстыжим глазам.
Фрэнк передернул плечами и хмуро спросил:
- А как вы решаете, чему верить, чему нет?
- Мм?
- Например, один человек говорит одно, другой – другое…
- Ты сначала скажи, кто эти люди, - перебил Альфард. – А то я поделюсь с тобой своим бесценным знанием человеческой натуры, а потом узнаю, что его используют против меня.
- Ну а если не люди?
- Русалиды? – понимающе спросил Альфард. – Вот что. Давай-ка пройдемся. Здесь не самое уютное место для задушевных бесед.
Они двинулись в направлении Косого переулка, и Фрэнк решил спросить прямо:
- Больно ли принимать Ходильный порошок?
Альфард внимательно поглядел на мальчика:
- Возможно. Но сомневаюсь, что ты сможешь это узнать от них самих. Они этот вопрос не любят.
- Но зачем бы им врать?
- Слабые обычно врут, - философски заметил Альфард. – Потому что не могут просто придти и вдарить, как сильные, и тем добиться своего. Приходится искать обходных путей.
- Нет, я имел в виду… Ведь не в их интересах скрывать, что им от этого порошка плохо.
- Почему же. Порошок дает возможность быть среди людей, сойти за человека. В наших руках сосредоточена власть, доступ к благам и возможностям. Ты ведь учил историю магии? Знаешь, что ради увеличения магической силы волшебники, бывало, шли на увечащие ритуалы? И считали это приемлемой ценой. Русалиды тоже могут идти на жертвы ради ресурсов, которые можно получить от людей. И скрывать или преуменьшать эти жертвы – например, чтобы не выглядеть слишком на все готовыми.
Фрэнк вздохнул. Да, возможно. Думать об этом было очень грустно.
- Тебе не понравились мои слова, - Альфард проницательно взглянул на Фрэнка. – Тогда не верь им. Реши, что я неправ или лгу. Это помогает, - он засмеялся.
- Вот вы и сами прибегаете к той же тактике, - уличил его Фрэнк. – Затемнить свои слова. Зачем? Вы говорили, это способ для слабых, а вы ведь принадлежите к сильным мира сего.
- Тебе хорошо даются провокационные вопросы… - Альфард скрестил руки на груди. – Не думаешь о карьере аврора?
- Так вы считаете слабых бесчестными? – продолжал допытываться подросток. Неучтиво, но Альфард и сам частенько плевал на правила приличия.
- Отнюдь нет. Я считаю несправедливым клеймить единственное оружие, которое у них есть, закрывая глаза на богатый арсенал, который всегда к услугам сильных: написанные ими законы, воспевающая их качества мораль, позволенное только им достоинство, доступные только им знания, не говоря уже о таких пустяках, как деньги и право применять насилие без санкций… Однако не сочти меня революционером. То, что я считаю свои преимущества несправедливыми, не мешает мне получать удовольствие от пользования ими. А если начнет мешать, то, пожалуй, мне придется поглупеть до такой степени, чтобы перестать видеть несправедливость. Трудно быть одновременно умным и честным, - он усмехнулся.
- Это все какие-то моральные парадоксы, - недовольно сказал Фрэнк. – Я осуждаю ложь и не считаю, что слабые по природе более лживы.
- Я этого и не утверждал, друг мой, - зевнул Альфард. – Но мы забрались слишком высоко в эмпиреи. Аппарировать тебя домой?
- Я могу пройти камином, - из вежливости отказался Фрэнк.
- Перестань, мне ничего не стоит, - махнул рукой Альфард, и Фрэнк протянул ему ладонь.
Собрание членов Британского общества психической магии на сей раз было малолюдным и скучноватым. Многие члены Общества разъехались на лето, а оставшиеся, чувствуя себя по-свойски в узком кругу, то и дело сбивались на жизнерадостный обмен сплетнями. Обсудили ярмарку в госпитале Святого Мунго, открывать которую было поручено Друэлле Блэк:
- О да, самый подходящий человек для такой роли! Она же у нас днюет и ночует в госпитале. Скажи «Мунго», и о ком подумает любой встречный маг? Конечно, о Друэлле Блэк!
Пересуды велись неспроста: к организации ярмарки имела прямое отношение Августа Лонгботтом, она активно помогала госпиталю и интересовалась новинками в области целебных зелий. Если бы церемонию открыл кто-то из известных целителей или руководства больницы, его право не оспорили бы в пользу Августы, но кандидатуру Друэллы не поддерживал никто.
Наконец бессодержательное заседание подошло к концу, Августа закрыла его и церемонно попрощалась с соратниками. Домой она не спешила, Руперт еще утром, посетовав на занятость жены, заявил, что зайдет к Боунсам, а Фрэнк, наверное, опять пропадает с друзьями. Прогулялась по Лондону, пользуясь хорошей погодой, и только потом вернулась в поместье.
Вскоре раздался хлопок аппарации. Августа спустилась в сад, решив, что вернулся Руперт. Но это был не он.
- Блэк? – удивленно спросила Августа. Удивленно и без улыбки.
- Здравствуй, Августа. Я доставил твоего потомка. Мы встретились в… - после секундной паузы, глядя в глаза Фрэнку, он договорил: - Косом переулке.
Фрэнк, поздоровавшись, вознамерился уйти к себе, но Августа ласково задержала его руку:
- Подожди, не убегай. Вот так, вырастишь ребенка, а он уже и минутки с тобой не хочет провести!
Фрэнк польщенно улыбнулся – мама нечасто просила побыть с ней – и вернулся к старшим.
- Да, такое случается сплошь и рядом, - согласился Альфард. – Ты посадила мандрагоры? Рановато.
- Друэлла еще не сажала? – холодно спросила Августа.
- Ты шутишь, - засмеялся Альфард. – От работы с землей могут испортиться ногти или какая-нибудь еще часть тела, которая есть только у благородных.
- Я просто подумала, что приглашение открыть благотворительную ярмарку в госпитале Мунго имело некоторые основания, - поджала губы Августа.
- Герб и банковский счет Блэков обычно считают весомыми основаниями… Более весомыми, чем постоянная помощь госпиталю и труд находиться в курсе его нужд, - мягко произнес Альфард.
Августа пожала плечами, отказываясь продолжать разговор. После паузы Фрэнк подумал, что должен заполнить возникшее молчание:
- А папы еще нет?
- Встречается с… приятелями, - коротко ответила Августа.
- Я тебя утомляю? – спросил Альфард. – Прости за вторжение.
- Нет-нет, - без особого радушия сказала она. – Останешься к ужину?
- Не хочу стеснять вас, - вежливо улыбнулся Альфард, и Фрэнк с изумлением услышал, как мама заговорила о другом, не уговаривая гостя остаться.
- Мы больше не дружим с дядей Альфардом? – спросил Фрэнк, когда Альфард ушел.
- Ну… не то чтобы, - протянула мама.
- Он что-то сделал?..
- Ты же знаешь, мы не в лучших отношениях с Блэками.
- Но раньше вам это не мешало.
- Политика разводит и не таких близких друзей. С чего он решил подбросить тебя?
- Мы встретились в городе. Поболтали.
- Тебе кажется привлекательным тот образ, который он создает? Я понимаю, в твои годы такое… молодечество может нравиться.
- Нет, он не тот, кому я хотел бы подражать. Знай я, что вы в ссоре, я бы не стал с ним заводить бесед.
- Ну, я не захожу так далеко. Ты не обязан ссориться с теми, с кем мы прекратили дружбу.
- Но я не хочу подыгрывать вашим неприятелям.
- Называть его неприятелем было бы слишком громко. Мы не стали врагами. Вы говорили о чем-нибудь интересном?
- Он жаловался, как сложно быть одновременно умным и честным, - фыркнул Фрэнк.
- Бедняга, - усмехнулась Августа. – В самом деле, необходимо организовать вспомоществование таким страдальцам.
А ведь мама не просто так попросила меня задержаться, понял мальчик. Она не хотела оставаться одна с дядей Альфардом. И Альфард, может быть, пустился в разговор со мной, чтобы иметь приличный предлог явиться к нам. Фрэнк передернул плечами. Неприятно было сознавать, что он дал этот предлог.
Августа тревожно подумала: на этот раз он использовал Фрэнка, чтобы ко мне подобраться. Возможно, придется все же поговорить с Рупертом… пусть и не хочется всей этой дешевой мелодрамы.
