Запах мятыУтро последнего дня перед каникулами выдалось ясным и морозным. Солнце висело низко, снег искрился, и воздух был так чист и звонок, что каждый звук — скрип снега, смех, хлопанье крыльев совы — разносился далеко окрест.
У ворот замка было людно. Студенты, закутанные в шарфы, таскали чемоданы и клетки, прощались, смеялись. Пахло лошадьми, морозом и хвоей. Кареты, выстроившиеся вдоль дороги, были самоходными — невидимая сила нетерпеливо переступала в упряжи, и от этого экипажи чуть вздрагивали, а сбруя тихо позвякивала.
Кай, Лео и Дориан стояли у старого каменного фонаря. Кай, засунув руки в карманы, щурился на солнце. Дориан, застёгнутый на все пуговицы, молча наблюдал за происходящим. Лео переминался с ноги на ногу и то и дело поправлял сползающий шарф.
Из замка вышли Элли и Серафима. Элли — легко, почти пружинисто, с небольшим чемоданом. Серафима — чуть медленнее, с прямой, горделивой осанкой. Следом спешили Миранда и Софи, нагруженные коробками. А за ними, чуть поодаль, появилась Эвелин. Её рыжие волосы горели на солнце, а в походке была воздушность и озорная лёгкость, и даже большая сумка не стала этому помехой.
Началась та особая, чуть неловкая суета прощания. Пожимали руки, обменивались пожеланиями. Сара, Томас и Мартин тоже были здесь. Томас долго тряс руку Каю, потом хлопнул Лео по плечу. Мартин ограничился коротким кивком. Сара, проходя мимо Дориана, вдруг остановилась:
— Спасибо. За всё.
Дориан, кажется, впервые не нашёлся с ироничным ответом и просто кивнул.
Элли повернулась к Лео. Она улыбалась — той самой, редкой, тёплой улыбкой.
— До встречи после каникул?
— До встречи.
Элли взмахнула рукой и направилась к своей карете, где уже скрылись Софи и Миранда. И тут Кай достал из-за пазухи маленького плюшевого медвежонка с бантом на шее. Лео замер.
— Кай, — прошептал он одними губами, — ни за что.
Кай, не меняясь в лице, с силой ткнул медведя брату в грудь, развернул его за плечи и легонько дал подзатыльник. Лео, красный как закат над Запретным лесом, на негнущихся ногах двинулся к каретам.
— Элли!
Она обернулась возле самой дверцы. Он протянул ей медведя так, словно это был не подарок, а забытая тетрадка.
Элли посмотрела на медведя, потом на Лео — на его пылающие щёки, на смущённый, но решительный взгляд — и её лицо озарилось улыбкой, которой он не видел никогда прежде. Она подалась вперёд и крепко обняла его. От её волос пахло мятой и чем-то сладким, и этот запах он запомнил сразу, навсегда.
Потом она отпустила его, схватила медведя и, прижав к груди, легко запрыгнула в карету. Изнутри донёсся звонкий смех Миранды.
Лео побрёл обратно к фонарю — бордовый, пунцовый. Кай, прислонившись плечом к камню, молча наблюдал за братом с той самой ехидной, но тёплой ухмылкой.
— Ни слова, — прошипел Лео.
— Молчу-молчу!
Эвелин, стоявшая у дальней кареты, подняла руку и помахала Дориану. Тот помахал в ответ — с прежней спокойной вежливостью и теплотой. Она улыбнулась ему, игриво подмигнула — и скрылась внутри.
Кареты тронулись. Невидимая сила потянула их по дороге, и вскоре вереница экипажей скрылась за поворотом. Толпа начала редеть. У фонаря остались только трое.
— Не верится, — произнёс Дориан, глядя на опустевшую дорогу. — Эвелин. Это она взорвала мётлы.
Он медленно повернулся к Каю.
— Ты мне всё расскажешь. В подробностях.
Кай выдержал его взгляд и кивнул:
— Расскажу. А ты мне поможешь с зельями и щитовой теорией.
Дориан помолчал, потом кивнул в ответ. И они двинулись обратно к замку — трое студентов, которые за этот семестр прошли через такое, что иным не выпадает за всю жизнь. Лео шагал чуть позади, и в его мыслях ещё пахло мятой и чем-то сладким. Кай шёл прямо, засунув руки в карманы. Дориан замыкал процессию, и его лицо было задумчивым, но уже не мрачным.
Впереди высился Хогвартс, укрытый снегом, и его окна сияли золотом. Завтра начинались каникулы. А после каникул — новый семестр и новая жизнь.
