Глава 6. Исчезающее стеклоПервая половина дня была прекрасной. Гарри с восторгом изображал невидимку, рассматривая животных в вольерах. Один раз Вернон в самом деле потерял его — просто забыл, что мальчик где-то рядом. Но, отдуваясь и пыхтя, он вернулся туда, где в последний раз видел Гарри, и обнаружил его всё у того же вольера с барсуком. Затем отвёл его в ресторанчик при зоопарке.
Дадли возмущался слишком маленьким куском торта — который, в итоге, достался Гарри. Гарри был счастлив. Очень счастлив. И магия внутри него будто клубилась, урча от удовольствия.
Анис рассказывал Гарри всё, что знал о представленных в зоопарке видах животных, надеясь хоть немного успокоить этот чистый детский восторг большим количеством информации. В далёком прошлом Марина Егоровна могла что-то подзабыть, рассказывая внукам. Гарри тоже иногда забывал что-то незначительное. Так устроен мозг — если информация не используется, нейронные связи постепенно ослабевают. Только у Аниса не было мозга — как физической структуры. Он сам был сочетанием энергии и информации. Во всяком случае, такое объяснение казалось наиболее близким к истине. Поэтому всё, что когда-либо было узнано, прочитано или услышано — как в прошлой жизни, так и в этом странном новом существовании — Анис помнил и хранил в бесконечной базе данных: информационном поле, составляющем его суть. Из этого поля он черпал знания о животных, щедро делясь ими с Гарри.
Так Гарри получал развёрнутую лекцию о местах обитания, повадках и особенностях заинтересовавших его зверей — даже не читая табличек. Пирс и Дадли, выйдя из ресторана, скакали вперёд, едва взглянув на какого-нибудь зверя. Гарри хотелось задерживаться подольше, но многозначительный, недовольный взгляд Вернона подсказывал ему: лучше не отставать и не теряться.
Крестраж реагировал на большое количество людей вокруг, магия Гарри радовалась его восторгу, а Анис всё чётче понимал: если не стекло в террариуме — то что-то другое сегодня обязательно приключится. И лучше уж пусть это будет террариум…
Поэтому, когда после обеда Вернон повёл всех именно в террариум, Анис даже немного «выдохнул» — ослабив контроль над крестражем.
Внутри было прохладно и темно. За стеклом, в искусно воссозданных ландшафтах, дремали или лениво двигались змеи и ящерицы. Дадли и Пирс сразу помчались к вольеру с огромным питоном — но тот, свернувшись клубком, спал. Неподалёку, в застеклённой нише, спала ещё одна крупная змея — великолепный удав с переливающейся на свету чешуёй.
«Боа констриктор,» — мгновенно предоставил информацию Анис. — «Не ядовит. Убивает добычу, сжимая её. В природе может вырастать до четырёх метров. Обитает в тропиках Центральной и Южной Америки. Эта змея, судя по табличке, родилась в зоопарке. Такие змеи, выросшие в неволе, не умеют охотиться самостоятельно — и, окажись они в дикой природе, просто погибнут».
Дадли, разочарованный неподвижностью питона, переключился на удава. Он прижался носом к стеклу, запотевшему от его дыхания.
— Пусть он проснётся! — заныл он, обращаясь к отцу.
Дядя Вернон, вздохнув, пару раз стукнул по стеклу костяшками пальцев. Змея не пошевелилась.
— Па-а-а-ап! — голос Дадли стал пронзительным, предвещая истерику. — Заставь его двигаться!
Вернон, краснея, забарабанил по стеклу сильнее. Тщетно.
— Скуууучно! — завопил Дадли и, шумно шаркая ногами, потянул Пирса в сторону ядовитых змей. Вернон и Петунья, бросив взгляд на неподвижного удава, с облегчением последовали за ним.
Гарри остался один перед стеклом. Он смотрел на змею, и его переполняла странная смесь чувств. Ему было её жалко. Она была одна в этой стеклянной коробке, а люди только и делали — стучали, чтобы её разбудить, не пытаясь понять. Это напоминало его собственное существование — вечное однообразное ожидание. Только змею точно не заберут отсюда. Она всю жизнь проведёт за стеклом.
Крестраж вдруг оживился — но впервые не злобно, а… заинтересованно? Нет. Это было нечто иное. Будто он нашёл что-то знакомое. Анису на уровне ощущений показалось, что осколок души Волдеморта… улыбается. Это была не радость. Скорее — холодное, интеллектуальное любопытство.
— Мне кажется, ей здесь очень скучно, — тихо прошептал Гарри, сочувствующе смотря на змею.
Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом — очень, очень медленно — подняла голову, так что та оказалась вровень с головой Гарри.
Крестраж радостно потянулся вперёд. Анис просто наблюдал — не сдерживая.
Змея подмигнула.
Гарри удивлённо выпучил глаза. Потом быстро оглянулся — к счастью, вокруг никого не было. Он снова повернулся к змее и тоже подмигнул ей.
«Анис! Она отвечает!» — удивлённо и восторженно поделился Гарри.
Змея указала головой в сторону Дадли и Вернона, потом подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на Гарри — словно говоря: «И так каждый день».
«Вижу,» — сдержанно отозвался Анис.
Между Гарри и змеёй установилась ментальная связь. Но не Гарри её установил. Крестраж слабо подрагивал, черпая силу из взбудораженной восторгом магии ребёнка.
— Я понимаю, — прошипел Гарри, обращаясь к змею. — Наверное, это ужасно надоедает.
Парасетланг. Змея энергично закивала головой. Внутри шрама крестраж замер — не слушал. Воспринимал. Анис почувствовал, как сквозь призму осколка льётся чуждый, холодный, слабый информационный поток — не слова, а намерения, образы. Именно крестраж позволил Гарри ответить змее. Сейчас магия Гарри и крестраж действовали в тандеме.
«Гарри, осторожнее. Твоя магия взбудоражена. Может произойти всплеск силы.»
— Вы с рождения живёте здесь? — проигнорировал предупреждение Гарри, заворожённый необычной беседой.
Змея утвердительно кивнула и ткнула хвостом в табличку, где была надпись: «Данная змея родилась и выросла в зоопарке».
— И никогда не были за пределами террариума? — грустно уточнил Гарри, уже зная ответ.
Змея кивнула.
В этот самый миг за спиной Гарри раздался истошный крик Пирса — Гарри и змея подпрыгнули от неожиданности.
— ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ!
Гарри отвлёкся. Контакт со змеёй прервался. Крестраж с ненавистью «зашипел». Анис поспешил придавить его своей волей — но в ответ получил отпор!
Пыхтя и отдуваясь, к окошку подбежал Дадли.
— Пошёл отсюда, ты! — пробурчал он, сильно толкнув Гарри в бок.
Гарри, не ожидавший удара, не удержал равновесия и обидно упал на бетонный пол. Дадли и Пирс с восторженными воплями прижались к стеклу, едва не расплющивая носы. Гарри лишь подумал, как мерзко сейчас выглядят их лица для змеи. И за неё тоже было обидно.
Магия, весь день подпитываемая восторгом, забурлила, отреагировав на смену эмоций. Будто пытаясь вернуть нравившиеся ей радость и восторг. Крестраж, агрессивно вибрируя, не давал Анису сдерживать себя. Он цеплялся за взбудораженную магию ребёнка, не желая оказаться в заточении!
Дальше события завертелись быстро.
Стекло перед носом Дадли и Пирса не разбилось — оно растворилось. Твёрдая, прозрачная преграда вдруг задрожала. На миг показалось, что стекло стало жидким, текучим — а затем… оно просто перестало существовать. Исчезло, оставив после себя лишь идеально ровный прямоугольник проёма и слабый запах озона — сладковатый, острый.
Ни звона. Ни осколков. Ни пыли. Ничего.
Анис всё понял. Он не просто видел — он чувствовал, как магия Гарри, горячая от обиды и возмущения, встретилась с холодным, отточенным инструментом, который предложил крестраж. Это был не порыв. Не хаотичный выброс силы. Это была формула. Древняя, элегантная, смертоносная в своей простоте формула разложения материи на составные части. Магия Гарри, ищущая выход, инстинктивно схватила её и применила к ближайшему символу заточения — к стеклянной стене.
«Дезинтеграция,» — мысленно констатировал Анис с леденящей ясностью. — «Не разрушение. Аннигиляция. Он стёр стекло из реальности. Это ужасающая способность!»
Дадли и Пирс стояли, прижавшись к тому, что ещё секунду назад было стеклом. А уже через мгновение — отпрыгнули с душераздирающими криками ужаса, чувствуя пустоту там, где должна была быть опора.
Гарри, всё ещё сидя на полу, открыл от изумления рот. Его собственное возмущение сменилось шоком. Он смутно чувствовал, что причина — в нём. Но на этот раз не было такой сильной усталости, как на крыше.
Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из террариума. Люди с жуткими криками выбегали на улицу.
— Бразилия — вот куда я отправлюсь… С-с-спасибо, амиго… — услышал Гарри её благодарное шипение.
Анис в этот момент — при кратковременной установке ментальной связи между крестражем и змеёй — наконец смог зажать осколок души Волдеморта в свои тиски и достаточно придушить, чтобы тот перестал своевольничать.
«ВСТАВАЙ!» — мысленный окрик Аниса, резкий как удар хлыста, вырвал Гарри из ступора. — «СМОТРИ НА ВСЕХ С ИСПУГОМ! ТЫ НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛ! ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ!»
Гарри вскочил на ноги. Играть страх не пришлось — Гарри и правда был напуган: и происшедшим, и непривычно-командным тоном Аниса.
Удав, неспешно и величественно, скользил между ног орущего Дадли — к выходу из террариума. Люди с визгом разбегались. Петунья истошно вопила: «ВЕРНОН! ДАДЛИ!»
«Иди к тёте. Молчи. Не оборачивайся,» — продолжал наставлять его Анис, вцепившись в крестраж, который теперь ликовал, поглощая панику и хаос вокруг. — «Твоя роль сейчас — быть самой испуганной овечкой в стаде. Понял?»
Гарри кивнул, почти неосознанно, и поплёлся за Дурслями.
Владелец террариума был в истерике.
— Но… но оно же было! Стекло! Куда?! — он тыкал пальцами в пустой проём, словно надеясь нащупать невидимую преграду.
Анис мысленно вздохнул. Слишком явный случай применения магии. Найдут, конечно, какое-нибудь «разумное» оправдание — но если бы стекло просто разбилось, было бы проще. Легко списать на плохое крепление или некачественный материал. А так… У одного отдела Министерства магии добавится работы. К тому же Вернон и Петунья точно знают, кто поспособствовал исчезновению стекла.
Весь путь до машины, а потом и до дома №4 на Тисовой улице, прошёл в гнетущем, яростном игнорировании Гарри. Петунья периодически всхлипывала. Вернон — бросал на него полный ненависти взгляд, отражавшийся в зеркале заднего вида. Гарри молча сидел, сжавшись в углу заднего сиденья.
«Анис, ты злишься?» — Гарри задал вопрос осторожно, явно боясь, что Анис не ответит.
«Нет. Успокойся. Я с тобой. Просто в этот раз от наказания не отвертеться.»
Гарри выдохнул, чуть расслабившись.
Дадли, размахивая руками, рассказывал, как змея чуть не откусила ему ногу! Пирс, перебивая, клялся, что змея пыталась его задушить. Но самым худшим для Гарри было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнёс:
— А Гарри разговаривал с ней — ведь так, Гарри?
Анис мысленно выдохнул. Приговор был вынесен.
Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся к Гарри. Его лицо было багровым, жилы на шее набухли. Он был так разъярён и напуган, что даже говорил с трудом — слова вылетали хриплыми, отрывистыми спазмами:
— Иди… в чулан… сиди там… Не выходи!
Это всё, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло — и прибежавшая тетя Петунья дала ему большую порцию бренди.
Уже позже, забившись в чулане в самый угол и обхватив себя руками, Гарри отчаянно мысленно позвал:
«Анис».
«Гарри, не плачь. Переживём,» — сразу откликнулся знакомый голос. Без строгих командных ноток.
Гарри чувствовал себя очень виноватым. Ведь Анис предупреждал про всплеск магии — но Гарри продолжал говорить со змеёй. Хотя обычные люди со змеями не разговаривают.
— Прости меня, — всхлипнул Гарри, стирая наворачивающиеся слёзы. — Я должен был тебя послушать и сразу отойти от стекла. Не злись на меня, пожалуйста…
«Гарри, я на тебя не разозлился. Я за тебя испугался,» — спокойно и мягко пояснил Анис.
Гарри пару раз моргнул, тыльной стороной ладони стёр с ресниц горячую влагу.
— Испугался?
«Гарри, толпа людей, несущихся к выходу, испугавшись змеи — это как неуправляемая стихия. Такого маленького мальчика, как ты, могли просто затоптать. А я — дух, Гарри. Я не всесилен. У меня нет тела, чтобы защитить тебя. У меня нет магии. Я могу только давать советы.»
Гарри замер, вцепившись пальцами в колени. В его сознании медленно прояснялась мысль — от которой перехватывало дыхание: Анис тоже может бояться. Не просто беспокоиться — а именно бояться. И бояться за него.
«Я вот сейчас чувствую, что ты сильно хочешь есть. Но помочь ничем не могу. Разве что отвлечь разговором.»
Гарри вздохнул.
— Ничего, я выберусь на кухню, когда Дурсли уснут! — шепнул он.
«Ты думаешь, они не заметят пропажу продуктов из холодильника? Но идея хорошая. Тебе нужно поесть — организм растёт, тебе нужна энергия. Ладно, этой ночью поиграем в ниндзя, охотящегося за колбасой.»
Гарри хихикнул.
«А утром будешь смотреть на тётю самыми честными глазами и утверждать, что колбаса сама исчезла из холодильника. Хотя парочку тонко отрезанных кусочков Петунья может и не заметить.»
Анис замолчал, задумавшись. Гарри нужно было объяснить кое-что очень важное. Вернее — объяснить стоило много чего. Но Анис не знал, насколько достоверна та информация, которой он обладал. Всё же тогда это были книги. Детская сказка, которая после смерти физического тела резко превратилась в живой, настоящий мир вокруг. Сожалел ли Анис, что провалился сюда, став привязанным к Гарри духом?
Нет. Ничуть.
Марина Егоровна прожила насыщенную жизнь — настолько долгую, что собственное больное тело стало обузой. Та жизнь была завершена. Смерть стала скорее освобождением — и открыла дорогу в новую, пусть и такую странную, жизнь.
В чулане было тихо. Петунья на кухне, кажется, мыла посуду. Дадли уже утопал в своей комнате, чтобы играть на компьютере. Гарри тихо сидел, прислушиваясь к шуму в доме. Он мечтал, как ночь сделает себе пару бутербродов и их съест.
«Гарри,» — позвал Анис, надеясь, что разговор хоть немного отвлечёт от тянущего чувства голода в животе. — «Я хотел с тобой поговорить кое о чём… серьёзном. Я уже рассказывал тебе про мир волшебников и про то, что он скрыт и замаскирован от обычных людей. Но ты так и не задал мне один очень важный вопрос. Почему он скрыт.»
Гарри нахмурился, потирая шрам. Вопрос и правда никогда не приходил ему в голову. Мир волшебников был сказкой, тайной, удивительным «где-то там». Анис о нём рассказывал — но не очень много. Потому что и сам не знал всего. Хотя и был очень умным.
— Ну… потому что они могут? — неуверенно предположил он. — Им так проще. Или… чтобы не пугать таких, как дядя Вернон и моя тётя?
«Отчасти так. Но представь на минутку, что было бы, если бы волшебники жили среди всех, не скрываясь? Учились в школе, ходили по магазинам, работали.»
— Здорово! Работа шла бы быстрее! Не только я бы мог перекрасить учительнице парик всплеском магии. Меня не считали бы ненормальным…
«В рамках магического мира ты совершенно нормальный. А теперь давай я тебе чуть подробнее расскажу про средневековье — когда совершенно нормальные маги и ведьмы, спокойно жили среди обычных людей… не скрывались. И чем всё это в итоге закончилось.»
