Глава 7. Урок истории на ночьТишина в чулане стала густой, почти осязаемой. Гарри прислушивался к звукам дома: тяжёлые шаги дяди Вернона наверху, шум воды из кухни, где тётя Петунья с яростью скребла сковородку, будто пытаясь стереть с неё память о сегодняшнем дне. Живот немного ныл от голода. Так сильно Гарри ещё ни разу не наказывали.
«У волшебников есть один очень важный закон – Статут о секретности. Именно после его принятия, волшебники перешли на скрытный образ жизни. Так от чего и от кого они прячутся? Ответ на этот вопрос, Гарри, не в волшебных сказках, а в самой обычной, очень страшной человеческой истории».
Гарри притих, устроившись поудобнее на матрасе. Анис говорил спокойно, тихо и немного задумчиво, будто перебирал в памяти огромные, пыльные фолианты. Он всегда так говорил, когда объяснял что-то важное, а ещё удивительно интересное!
Анис действительно перебирал информацию из своей памяти, пытаясь собрать логичный и понятный десятилетнему ребёнку ответ. Нужно было сопоставить известную Марине Егоровне европейскую историю, с нужными кусочками «сказочного мира». Мира, который больше был не книгой или фильмом, а стал вполне ощутимой реальностью.
«В давние времена волшебники не прятались. Некоторые даже были на службе у королей. Но далеко не все. Представь, Гарри, маленькую деревушку. Домики с соломенными крышами, колодец на площади, поля вокруг. Живут там обычные люди: кузнец, мельник, крестьяне. А ещё там живёт старая травница, мудрая и добрая. Она знает, каким отваром снять жар у младенца, какой корень унимает зубную боль. Люди к ней ходят, уважают, но… побаиваются. Потому что она иногда шепчет над раной странные слова — и та заживает за день. А в соседней деревне живёт парень, который может одним взглядом успокоить взбесившегося быка. Все знают, что у него «дюжий глаз» или «особый дар».
— Они были волшебниками? — завороженно спросил Гарри. Даже чувство голода отступило на второй план, став вполне терпимым.
«Не совсем такими, как те, что сейчас. Ещё не было волшебных школ, чтобы волшебники могли целенаправленно обучатся. Их сила была… дикой. Природной. Частью их самих. Они не скрывались. Зачем? Они были своими. Пока всё было хорошо. Магии было много, она была повсюду. Волшебных животных не скрывали и не осторожный рыцарь, вполне мог наткнутся в горах на дракона».
Анис сделал паузу, давая Гарри представить эту картину.
«А потом, — продолжил он, и в его мысленном голосе появилась твёрдая, холодная нота, — в деревне или небольшом городе случалась беда. Неурожай. Падёж скота. Несколько детей разом умерли от лихорадки, которую не смогли вылечить ни знахарка, ни местный священник. Люди ещё слишком мало знали о мире вокруг, чтобы научно выяснять причины произошедшего. Но им нужен был ответ. Нужен был виновный. Когда магии много вокруг, а не все волшебники и ведьмы отличаются добрым нравом, кого проще всего обвинить в подобных несчастьях, Гарри?»
— Злую ведьму, или колдуна.
«Того, кто отличается, Гарри. Злая ведьма и в свинью превратить может, с ней связываться опасно, а ещё её попробуй найди. Зато совсем рядом есть кто-то не настолько опасный, но сильно отличающийся. Старая травница, которая шепчет непонятные слова. Парень с «дурным глазом». А ещё… одинокая женщина, которая просто любит кошек. Или человека, у которого родился ребёнок со странной отметиной».
Гарри невольно потянулся к своему шраму, осторожно тронув пальцами.
«Страх — ужасная штука. Он делает людей жестокими и глупыми. Если знахарка не смогла вылечить ребёнка, значит, она его сглазила. Если после ссоры с соседом у того сгорел сарай — это, конечно, колдовство. Появилась особая профессия людей — инквизиторы. Они писали целые книги о том, как найти, пытать и убить мага. Это были систематические, узаконенные пытки и казни. Их не интересовало, добрый ты или злой, помогал ли ты людям или вредил. Сама твоя способность была преступлением. Самой «популярной» казнью было сожжение на костре. Костры горели по всей Европе. На них гибли не настоящие ведьмы, а обычные люди — просто те, кто был неугоден, или чьей землёй хотели завладеть. Настоящим взрослым обученным волшебникам огонь был не страшен. Достаточно было одного заклинания и пламя не могло навредить, лишь вызывало приятное покалывание и ощущение тепла. Одна ведьма так любила «гореть» что под разными обличиями специально попадалась инквизиторам сорок семь раз. Ей даже дали прозвище Странная».
Гарри хихикнул в коленки.
«Но это была взрослая, сильная умеющая управлять своей магией ведьма. А теперь, Гарри, представь ребёнка, родившегося у обычных людей, в котором проснулась неконтролируемая спонтанная магия. Такая как твоя.»
— Ох. Но это же не специально! — испуганно прошептал Гарри. — Странности просто случаются!
«И пусть случаются дальше, Гарри. — тепло отозвался Анис. — Сейчас за такими случаями, как твоё исчезнувшее стекло, следит специальный отдел Министерства магии. Они придут, подправят память свидетелям, люди будут думать, что стекло в тот день просто разбилось, и всё замнётся. Но это сейчас так. А в средневековье люди разжигали костры».
Гарри прислушивался к словам Аниса затаив дыхание.
«Страшнее всего в те времена было то, что часто на суд вели не взрослых, сильных волшебников, которые могли себя защитить или сбежать с помощью магии. На костёр чаще всего отправляли… женщин. Старух, которые жили одни со своими кошками. Девушек, которые были слишком красивы или, наоборот, некрасивы. И… детей, Гарри. Детей, в которых магия только-только просыпалась. Которые не умели её контролировать. Которые пугались и в ужасе могли что-то натворить — например, заставить летать предметы. И этого было достаточно».
Гарри крепче обхватил колени руками, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Вдруг в шраме, глубоко внутри, немного кольнуло. Не больно, а будто льдинку на мгновение приложили. Крестраж, обычно пассивный или тянувшийся к негативу, на этот раз будто сжался. Анис едва уловил вспышку — не злобы, а леденящего, детского одиночества и глухой, запредельной ярости. Память Риддла о приюте? Доносы. Страх, превращённый в ненависть. Пока Анис не желал с этим разбираться.
«Ребёнок-маг, рождённый в не магической семье в такое время… Его судьба была предрешена. Родители, охваченные ужасом и религиозным фанатизмом, могли сами отвести его «судьям». Соседи — донести. Даже лёгкое проявление силы, на которое сейчас в волшебном мире только улыбнутся, тогда было смертным приговором. Сжигали целые семьи. Дети в которых просыпались способности к колдовству стали боятся себя и проявлений своей магии.»
Анис сделал паузу, собираясь с мыслями. Как объяснить десятилетнему ребёнку понятие «обскур»?
«Видишь ли, Гарри, магия в тебе — это не просто мышца. Это часть тебя. Как дыхание, как биение сердца. А что происходит, если крепко-крепко зажать нос и рот и попытаться не дышать?»
Гари не несколько минут попытался так сделать, зажав нос и рот ладошкой, проверяя. Через минуту лёгкие уже отчаянно нуждались в кислороде. Гарри резко хватанул воздух ртом, будто вынырнул.
— Захочется вдохнуть. Очень сильно!
«Верно. А если не давать себе дышать очень долго, под давлением, в страхе и боли?»
— Но, тогда ведь можно… умереть, — тихо шепнул Гарри.
«Да. Так и с магией. Если её постоянно, жестоко подавлять, запрещать, запугивать ребёнка за каждое проявление… Если заставлять его ненавидеть и бояться самой своей сути… ненавидеть самого себя – магия не исчезнет. Она извратиться. Сломается. И из сломанной, затравленной магии, смешанной с агонией детской души, рождается чудовище. Их называют обскурами. Это тёмное, бесформенное существо, которое живёт внутри ребёнка и вырывается наружу, когда тот в панике, становясь неконтролируемым обскури. Оно не разбирает друзей и врагов. Оно просто разрушает всё вокруг. И после такого выброса ребёнок… чаще всего умирает. Это был бич тех времён — обскуры убивали и магов, и маглов, сея ещё больший страх и ненависть.»
Когда Анис заговорил об обскурах, о подавленной, сломанной магии, крестраж отозвался не эмоцией, а холодным, аналитическим интересом. Казалось, он взвешивал каждое слово, сопоставлял с чем-то своим. Анису даже почудилось что-то похожее на презрительное фырканье.
— Я тоже могу стать таким? — в ужасе выдохнул Гарри, настолько увлечённый и напуганный рассказом Аниса, что даже забыл о голоде.
«Нет. Ты же не подавляешь магию. А всего лишь иногда пугаешь ей Дурслей.»
Гарри улыбнулся.
«К тому же, ты уже достаточно взрослый. Обскурами дети становятся в более раннем возрасте и редко кто из таких детей доживает до десяти лет. Статут о секретности создавался, в том числе, чтобы защитить и самих юных волшебников от такого исхода. Чтобы они могли учиться контролировать свой дар в безопасности, среди себе подобных, а не в страхе и ненависти. Сейчас в обскуров дети не превращаются. А маги не теряют новое поколение будущих волшебников. Но всё же, тебе стоит быть чуть-чуть осторожнее. Лишнее внимание привлекать не стоит.»
— А как? Я же не могу это остановить?
«Мы и не будем останавливать, мы попробуем успокаивать твою магию. Не подавлять, а именно успокаивать. Знаю я парочку дыхательных упражнений, чтобы утихомирить эмоции, на которые твоя магия так охотно реагирует.»
Когда Анис заговорил о «утихомиривании», в шраме зашевелилось что-то тёмное и недовольное. Не ярость, а скорее брезгливое отторжение, как от мысли надеть тесный, неудобный камзол. Идея контроля, успокоения дикой силы, казалось, не понравилась крестражу! Сила должна быть свободной, подчинённой только воле владельца, а не «успокоенной». Анис ощутил этот и зажал осколок плотнее. Тот и так слишком разоктивничался сегодня. Осколок, будто огрызнувшись, но наконец затих. Анис вернул своё внимание Гарри.
«Но это завтра. А теперь, — тон Аниса сменился на более весёлый, — переходим к практической части нашего вечера. Операция «Голодный ниндзя». Дурсли, судя по звукам, давно уснули. Дадли храпит, как трактор. Твой час настал».
Гарри напрягся, весь внимание.
«План такой: выходишь на цыпочках. Ни единого звука. На кухне не включаешь свет. Холодильник открываешь медленно, придерживая дверцу, чтобы не лязгнул. Берёшь три ломтика колбасы, два куска хлеба и немного масла. Не больше! Сосиски легко посчитать, исчезновение полпалки колбасы заметят, но вот пары тонких ломтиков — нет. Под свет холодильника делаешь себе бутерброд. Крошки от хлеба сметаешь в ведро. Утром всё должно выглядеть так, будто тебя на кухне не было! Вопросы?»
— Никаких! — мысленно отрапортовал Гарри, и ему вдруг стало весело. Это была тайная миссия.
«Тогда вперёд. И помни — ты не неуклюжий мальчик в больших очках. Ты тень. Ты тишина. Ты…»
— Ниндзя, — с гордостью закончил Гарри и бесшумно приоткрыл дверцу чулана.
Анис точно не знал, верно ли рассказал всё про Статут, магов в прошлом и обскуров. Это была обрывочная информация. Ну хоть что-то. Анис не отрицал, что его выводы и суждения могут быть ошибочны. Но в конце концов, детей в школе тоже сначала учат, что из меньшего числа вычесть большее – нельзя. А затем оказывается, что можно! Будет учить магическую историю вместе с Гарри уже в Хогвартсе. Заполняя пробелы в знаниях и уточняя картину этого необычного мира.
