ПисьмоВпрочем, к тому времени, когда в гостиной стало по-настоящему шумно, Лео успел отложить книгу и перебраться на подоконник у окна. Виной этого стала команда по квиддичу, которая наконец собралась у длинного стола. Камин пылал вовсю, отбрасывая танцующие тени на гобелены и низкий потолок, а вокруг стола, заваленного свитками, тактическими схемами и недоеденными бутербродами, шло оживлённое обсуждение.
Кай стоял во главе, опершись руками о столешницу, и водил пальцем по расчерченному пергаменту.
— Если они выставят Чейза ловцом, — говорил он спокойно, но с той твёрдостью, которая не допускала возражений, — то их тактика будет строиться вокруг него. Значит, нашим охотникам нужно сместиться правее, чтобы перекрыть коридоры для паса. Томас, ты помнишь, как они играли в прошлом сезоне?
Парень с рыжеватыми волосами, сидевший на краю стола, кивнул:
— Они любят затягивать игру, выматывать противника. Если мы с самого начала возьмём высокий темп, они могут растеряться.
— Возьмём, — Кай кивнул, делая пометку на пергаменте. — Но не раньше, чем убедимся, что их загонщики не успевают за нашими. Сара, ты сегодня на тренировке показала отличную скорость на снижении, но в матче не увлекайся. Держись ближе к кольцам, если увидишь, что они начинают прессовать.
Девушка с короткой стрижкой, сидевшая напротив, улыбнулась:
— Поняла, капитан. Не улечу за снитчем.
Кай усмехнулся, но тут же вернулся к схеме.
В углу гостиной, у окна, выходящего на тёмное небо, Лео сидел на подоконнике, скрестив ноги. Перед ним на маленьком столике лежала раскрытая книга по трансфигурации, но взгляд его блуждал где-то между страницей и тем, что происходило за столом. Рядом, на полу, устроился его одноклассник Дэнни — паренёк с вечно взъерошенными волосами и ямочками на щеках. Они играли в миниатюрные плюй-камни: блестящие шарики медленно перекатывались по специальной доске, оставляя за собой светящиеся следы.
— Твой ход, — напомнил Дэнни, подкидывая один из шариков.
Лео рассеянно щёлкнул пальцем, отправляя свой камень вперёд. Тот скользнул по нарисованной траектории, обогнул препятствие и замер у края лунки.
— Неплохо, — похвалил Дэнни. — Но ты сегодня совсем не в игре. Думаешь о чём-то?
— Да так, — Лео пожал плечами. — О пятнице.
— О дуэли? — Дэнни понимающе кивнул. — Слышал, ты продержался почти минуту. Это же круто!
— Круто, — Лео усмехнулся. — До того момента, пока не приземлился на спину. Опять.
— Но ты же её заставил попотеть, — не сдавался Дэнни. — Я видел. У неё лицо было такое... ну, не расслабленное, как в первый раз.
Лео хотел ответить, но в этот момент в гостиную, хлопнув крыльями, влетела сова. Не школьная, а чья-то чужая — тёмно-бурая, с жёлтыми глазами и знакомой печатью на лапке. Она пронеслась над головами игроков, ловко облетела люстру и приземлилась прямо на столик перед Лео, опрокинув пустой стакан.
Несколько человек из команды обернулись. Кай поднял голову от пергамента, нахмурился.
— Чья это?
Лео уже снимал с лапки совы небольшой пергаментный свиток. Сова, выполнив свою работу, с важным видом переступила с лапы на лапу и уставилась на него в ожидании то ли благодарности, то ли угощения.
— От Вейна, — сказал Лео, узнав размашистый, угловатый почерк.
Он развернул письмо. Дэнни заглянул ему через плечо, но Лео машинально повернул пергамент так, чтобы текст был виден только ему.
«Мистер Лео,
Надеюсь, вы уже проанализировали свою дуэль в пятницу. Если нет — самое время. Если вы не хотите и дальше оставаться в положении обиженного слабака, который не понимает, почему его снова сдуло, жду вас завтра в десять в моём кабинете. Прихватите записи по волновому гашению.
Вейн».
Лео прочитал письмо дважды, потом молча сунул его в карман мантии.
— Ну что там? — спросил Дэнни.
— Приглашение на дополнительные занятия, — буркнул Лео. — Завтра утром.
— В воскресенье? — Дэнни округлил глаза. — У него совсем совести нет?
— Похоже, что нет.
Сова, не дождавшись угощения, обиженно фыркнула и взлетела, описав круг над гостиной, после чего вылетела обратно в ночь. Команда квиддича ненадолго отвлеклась, кто-то хмыкнул, но Кай хлопнул ладонью по столу, возвращая внимание к тактике.
— Ладно, на сегодня хватит, — сказал он, сворачивая пергамент. — Завтра в это же время пробежим ещё раз по защитным построениям. Томас, оставь схемы, я их вечером просмотрю.
Игроки начали расходиться, потягиваясь и перебрасываясь короткими фразами. Кто-то пожелал спокойной ночи, кто-то спросил, не осталось ли печенья. Через несколько минут гостиная опустела. Дэнни, пожелав Лео удачи на завтрашних занятиях, поднялся в спальню, унося с собой доску с плюй-камнями.
Лео остался сидеть на подоконнике, глядя на затухающий камин. Кай подошёл, сел рядом, вытянув ноги к решётке.
— Показывай, — сказал он.
Лео молча протянул письмо. Кай пробежал глазами, и уголок его губ дёрнулся.
— «В положении обиженного слабака», — процитировал он. — Сильно сказано.
— Он специально, — проворчал Лео. — Знает, что заденет. Я же в пятницу не обижался. Я даже не злился. Я просто...
— Просто хочешь понять, как она это сделала, — закончил Кай. — Я помню. И он, кажется, тоже. Поэтому и пишет.
— В воскресенье, — повторил Лео с тоской. — Утром. У всех выходной, а я к Вейну идти. Да ещё записи тащить.
— Ты же хотел разобраться, — напомнил Кай.
— Хотел. Но не в воскресенье же!
— А в какой день, по-твоему, у профессора защиты есть свободное время, чтобы возиться с одним третьекурсником? — Кай посмотрел на брата с лёгкой усмешкой. — Он, может, тоже не в восторге, что в выходной вставать ни свет ни заря.
Лео замолчал. Камин потрескивал, отбрасывая блики на их лица. С улицы, из-за толстых стен башни, доносился приглушённый ветер.
— Пойдёшь? — спросил Кай.
— А у меня есть выбор? — Лео вынул письмо из рук брата, свернул его и сунул обратно. — Если не пойду, он завтра же прознает, и на следующей дуэли будет смотреть на меня так, будто я уже сдался.
— Не любит он, когда сдаются, — согласился Кай. — И правильно, между прочим.
Лео вздохнул, почесал затылок.
— Ладно. Пойду. Но я всё равно считаю, что он мог бы написать хотя бы «пожалуйста».
— Он написал «если вы не хотите оставаться обиженным слабаком», — заметил Кай. — Для него это высшая степень вежливости.
Лео не выдержал и усмехнулся.
— Слушай, — сказал Кай, вставая и поправляя мантию, — ты сам говорил, что впервые чувствуешь не унижение, а азарт. Значит, всё идёт как надо. Вейн просто не даёт тебе расслабиться. Мой тебе совет: сходи, возьми с собой записи, подготовь вопросы, что тебе непонятно. Он, может, и хмурый, но если видит, что человек пытается, то помогает. По-своему, но помогает.
Лео кивнул. Они постояли ещё немного у камина, глядя, как догорают последние угли.
— Иди спать, — сказал Кай. — Завтра рано вставать.
— А ты?
— Я ещё дождусь, пока погаснет. И спальню проветрить надо.
Лео поднялся, похлопал брата по плечу, как благодарность, и направился к лестнице, ведущей в спальни. На полпути обернулся:
— Кай?
— М?
— А ты в своё время тоже ходил к нему на дополнительные? В воскресенье?
Кай улыбнулся, но улыбка вышла немного кривая.
— Ходил. И не раз. И даже не только по воскресеньям. Поверь, Вейн — не самый страшный кошмар, что может случиться с человеком, который хочет научиться.
Он кивнул брату, и Лео, чуть повеселев, скрылся в проёме лестницы.
Кай остался один. Он подошёл к окну, распахнул его на мгновение, впуская холодный осенний воздух, потом закрыл. Письмо от Вейна он помнил почти дословно — такой же тон, такие же фразы, только адресованные ему самому два года назад. Тогда он тоже злился, тоже не хотел идти в выходной, тоже считал, что профессор просто издевается. А потом понял, что Вейн просто не умеет иначе.
Он погасил камин одним взмахом палочки, подождал, пока рассеется дым, и медленно поднялся в спальню, где уже давно всё стихло.
