Глава Глава 1 "Протокол"Глава 1. Протокол
Запах палёной кожи въедается в одежду. Гермиона давно привыкла думать о нём как о технической детали — как о скрипе стула или тусклом гуле защитных чар. Если позволить себе связать его с чем-то живым, работа станет невозможной.
Мужчина в кресле дышит резко, поверхностно. Руки привязаны к подлокотникам, верёвки напитаны магией — ни один, даже самый отчаянный рывок, не даст ему шанса. Он уже не рвётся. Только дёргается иногда, когда остаточная боль простреливает тело.
— Повторите, — спокойно говорит Гермиона. — С самого начала. Где вы были в ночь на двенадцатое июня?
Голос срывается на первом же слове. Слизистая гортани обожжена — эффект побочного заклинания, которое комментариями не снабжают, только прописывают в протоколе: «применены умеренные меры воздействия».
Она знает, что значит «умеренные».
— Я… я уже говорил…
Она поднимает взгляд от пергамента. Смотрит на него. Почти ровно.
— Говорили. Но недостаточно убедительно.
В углу комнаты скрипит перо наблюдателя — молодого стажёра, который ещё делает вид, что потеет от жары, а не от страха. За односторонним стеклом — начальство. Они ждут признания. Любого. Лишь бы вписалось в нужную им картину.
— У нас есть свидетель, — продолжает Гермиона. — Который видел вас у западного входа в Азкабан за час до побега.
Это ложь. У них нет свидетеля. У них есть только приказ: «привязать побег к старым связям, к бывшим Пожирателям. Обществу нужен образ врага, всё ещё живого».
Мужчина в кресле не был Пожирателем. Всего лишь лечил тех, кто ими был.
Всего лишь.
Она откладывает перо, берёт палочку. Осторожно, почти бережно, касается кончиком его виска.
— Я не хочу причинять вам боль, — говорит она. И ненавидит себя за то, как прилипли к ней эти слова.
Его губы шевелятся. Может быть, он тоже не хотел. Ничего из того, что сделал.
— Легилименс, — шепчет Гермиона.
Чужая память обрушивается на неё тугим, вязким потоком. Белые коридоры, запах зелий, чьё-то бормотание на латыни. Крик ребёнка. Черное клеймо на чьей-то руке, быстро скрытое рукавом. Страх. Так много страха.
И — ни единого образа Азкабана.
Она выходит из сознания резко, как всплывают, вырываясь из ледяной воды. Мужчина в кресле дёргается, тихо стонет.
За стеклом кто-то шевелится. Её начальник наклоняется к кристаллу связи, губы двигаются: «Поднажми. Нам нужно признание до конца дня».
Гермиона перебирает варианты заклинаний в уме. Каждое из них описано в учебниках сухими формулировками и допусками. Ни в одном не сказано, что будет потом, когда ночью ты останешься один в собственной голове.
Она выпрямляется.
— Ещё раз, — говорит она. — Медленно. И очень внимательно.
Когда допрос заканчивается, мужчина всё ещё не признаётся. Но в протоколе появится нужная строка. Свидетель вспомнил. Свидетель увидел. Свидетель создаст им правильную статистику.
Гермиона ставит подпись аккуратным почерком.
*
Запах палёной кожи преследовал её даже здесь, в коридоре, где воздух был чище, а факелы горели мягким, почти домашним светом.
Гермиона шла быстро, не оборачиваясь. Под каблуками мерно звенели металлические пластины — защитные руны, вмонтированные в каменный пол. Каждый шаг отзывался внизу, в подземельях, глухим эхом. Казалось, что звук возвращается к ней с задержкой, как напоминание: ты всё ещё там.
Она подняла руку — пальцы дрогнули. Пришлось усилием воли заставить их сжаться в кулак, чтобы не поднести к лицу, не вдохнуть снова этот въевшийся в кожу запах. Бессмысленный жест: он был не на ладонях, он давно обосновался в голове.
У двери в свой отдел она остановилась, вдохнула поглубже. Раз. Два. Три. Лицо — гладкое, ровное. Голос — без дрожи. Мысли — по полочкам.
Когда она вошла, в комнате уже кто-то был.
— Вы закончили, мадам Грейнджер? — поднялся из-за стола молодой волшебник в синей мантии. Слишком новая ткань, слишком яркий цвет. Стажёр.
— Мисс, — поправила она автоматически. — И да, закончила. Протокол на столе, вторая часть показаний приложена. Убедитесь, что к семнадцати часам копия будет в юридическом отделе.
Он нервно кивнул, пытаясь спрятать взгляд. Она заметила, как у него дёрнулся подбородок, когда он увидел её манжету — тонкую полоску потемневшей ткани, где недавнее заклинание прожгло самоцветную нить.
— Э… вы… — начал он и тут же смолк.
— Что? — холодно спросила Гермиона.
— Н-ничего, — поспешно ответил он, хватаясь за перо. — Всё будет сделано, мисс Грейнджер.
Она смотрела ещё секунду, чуть дольше, чем требовалось для простого кивка, и видела, как по его виску медленно стекает капля пота. Не от жары. Здесь было прохладно.
«Он ещё думает, что это ему не по силам, — машинально отметила она. — Пройдёт месяц — и будет смотреть на это, как на заполнение формуляра».
Мысль кольнула неприятно. Вновь — тот же знакомый укол: она тоже когда-то думала: «Не по силам».
— У вас есть вопросы по процедуре? — спросила она, чуть смягчив голос.
— Нет, мисс. Всё ясно.
«Конечно нет. Вы уже всё видели». Он весь допрос просидел за стеклом, фиксируя каждое слово, каждое движение палочки, каждое «умеренное» заклинание.
Гермиона развернулась, подошла к своему столу. Аккуратно сложила папки, исправила положение чернильницы — чуть влево, чтобы не цеплять локтем. Любое движение — предсказуемое, отточенное.
На краю стола лежал свежий номер «Ежедневного пророка». На первой полосе — крупное заголовок:
ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА: ЕЩЁ ОДИН ПРИЗРАК ПРОШЛОГО?
Под заголовком — размазанная снимком фигура в плаще, искажённое лицо, чёрная полоса повязки на глазах: «предположительно, бывший Пожиратель Смерти». Предположительно. Но для читателя — достаточно.
Они всегда видят то, что им подсказывают.
Она сдвинула газету в сторону, не раскрывая. Она знала текст почти наизусть — читала утром за чаем. Её отдела там не было ни словом, только общие фразы: «неустанная работа Министерства», «строгий контроль».
Ни одной буквы о том, сколько людей прошло через эти подземелья за последние два года.
— Мисс Грейнджер? — снова подал голос стажёр. — Секретариат просил напомнить: в шестнадцать ноль-ноль совещание у мистера Робардса по побегу из Азкабана. Ваше присутствие обязательно.
Она кивнула.
— Спасибо, Томас. Можете идти. И… — она на секунду замялась, — не читайте протокол перед ужином.
Он сглотнул.
— Да, мисс.
Дверь за ним мягко закрылась. В комнате стало ещё тише.
Гермиона провела рукой по лбу, чувствуя липкую прохладу. Опустилась в кресло и потянулась к папке, лежавшей чуть особняком. На обложке — тонкая серебристая прожилка: метка «особый надзор».
ДЕЛО № M-17/1
МАЛФОЙ, ДРАКО ЛЮЦИУС
Фамилия, как удар. До сих пор.
Она открыла папку. Аккуратные строки:
- дата освобождения,
- условия,
- перечень ограничений.
«Условное освобождение, при условии постоянного магического контроля и сотрудничества с Министерством. Возможность снятия ограничений по истечении пяти лет успешного взаимодействия…»
Формулировка, над которой она сама работала в рабочей группе. Тогда это казалось правильным: оставить шанс тем, кто не замарал руки напрямую кровью, но был на стороне Пожирателей. «Шанс на исправление».
Глаза зацепились за короткий абзац:
>Назначение куратора из числа сотрудников Отдела магической безопасности, ответственным за контроль отчётности и взаимодействие субъекта с Министерством.
Внизу, чёрным по белому:
Ответственный куратор: Грейнджер, Гермиона Джин.
Она поймала себя на том, что сжимает пергамент немного сильнее, чем нужно. Кожа на костяшках пальцев побелела.
— Формальность, — сказала она вслух, словно кому-то ещё. — Просто один из многих.
Только это враньё не сработало даже на неё.
Драко Малфой не был «одним из многих». Он был олицетворением всего, против чего она воевала. Белые мантии, презрительные взгляды, слово «грязнокровка», от которого по спине ползли мурашки, сколько бы лет ни прошло.
И теперь его имя стояло в её документах рядом с её собственной подписью. Как связка.
«Так даже логичнее, — попыталась она рационализировать. — Я знаю его лучше большинства. Знаю, на что он способен, знаю, как он думает. Кто, если не я, удержит его в рамках?»
Где-то в глубине поднялся горький смешок:
«Или кто, если не он, увидит, насколько далеко ушла ты?»
Гермиона захлопнула папку немного резче, чем планировала. Поднялась. Всего двадцать минут до совещания — достаточно, чтобы привести себя в порядок.
У зеркала в углу она задержалась. Лицо, которое на неё смотрело, было знакомым и чужим одновременно.
Кудри теперь были собраны в тугой пучок, ни одной выбившейся пряди. Под глазами — тонкие тени, замазанные лёгким гримом. Морщинка между бровями — новая, за последние годы.
Она приподняла ворот мантии, скрывая узкую полосу покрасневшей кожи на шее — след от недавнего защитного заклинания, которое отразило чужую атаку на допросе. Должно пройти через день-два.
Должно. Как и многие другие вещи.
— Коллеги, — прозвучал в воздухе усиленный голос секретаря. — Напоминаю сотрудникам Отдела магической безопасности: совещание по делу побега из Азкабана начнётся через пятнадцать минут в зале «Марлин». Просьба не опаздывать.
Сфера связи над шкафом погасла.
Гермиона взяла папку с делом M-17/1 и ещё одну — с текущими материалами по побегу. Проверила, закрыта ли дверь, заперла на замок. Подумала на секунду, не наложить ли дополнительные защитные чары, но отказалась. Паранойя здесь была не признаком ума, а признаком недоверия к своим.
А недоверие к своим в Министерстве пахло уже не просто неприятностями — изменой.
Она вышла в коридор. На этот раз запах палёной кожи был слабее. Он смешался с привычным ароматом чернил, пергамента и полироли для дерева. Почти уют.
*
Зал «Марлин» был наполнен гулом голосов. Вытянутый овальный стол, вокруг — люди, чьи имена теперь знала вся магическая Британия. Начальники отделов, представители Совета, Гарри — в мантии аврора, с чуть потрёпанной нашивкой на плече.
Он поднялся, когда она вошла, и чуть улыбнулся. Та же открытая, усталая улыбка, что и в семнадцать, только теперь вокруг глаз — тонкие лучики морщин.
— Гермиона, — тихо сказал он, когда она подошла ближе. — Ты как?
— Работаю, — ответила она так же тихо. — Как все.
Он всмотрелся в её лицо внимательнее, но ничего не сказал. Только кивнул на папку в её руках:
— Готова?
— Всегда.
Она заняла своё место ближе к середине стола. Слева — её непосредственный начальник, мистер Йетс, сухой мужчина с седыми висками и цепким взглядом. Справа — ведьма из юридического отдела, чьи очки сверкали отражённым светом маггловских ламп, встроенных в потолок.
— Итак, — встал Готти Робардс, нынешний руководитель Отдела магической безопасности. — У нас три основных вопроса: побег, утечка, и политические последствия. Начнём с фактов.
Факты. Гермиона разложила перед собой пергаменты, привычными глазами пробегая по строкам. Дата, время, состав караула, список заключённых. В какой-то момент строки начинали сливаться в один сплошной поток: «подозревается», «вероятно», «по предварительным данным».
— Грейнджер, — обратился к ней Робардс. — Ваш отдел проводил предварительный анализ магических следов после инцидента. Кратко, по существу.
Она поднялась.
Говорить о заклинаниях было легче, чем о людях. Магия — предсказуема, особенно если достаточно долго смотреть на её отпечатки, как на формулы.
— На месте прорыва зафиксированы следы высокоуровневых пространственных чар, — начала она. Голос звучал ровно, уверенно. — Структура напоминает комбинацию модифицированного «Аперии» и неизвестного нам ритуального компонента. Время активации — между двумя и тремя часами ночи…
Она перечисляла: угол сдвига защитных слоёв, характер искажения камня, остаточные вибрации. Слова сами складывались в технический отчёт, за которым можно было спрятаться.
— То есть, — перебил её один из членов Совета, мужчина в дорогой мантии цвета бордо, — мы снова имеем дело с неизвестной тёмной магией?
«Снова». Как будто она никуда и не уходила.
— Мы имеем дело с тем, что кто-то с доступом к высокоуровневым ритуалам работал снаружи, — уточнила Гермиона. — Изнутри побег был бы невозможен без активной помощи.
— Из рядов надзирателей? — подняла бровь ведьма в очках.
— Возможен вариант, что использовали кого-то, не осознающего до конца, что он делает, — ответила Гермиона. — Но, учитывая силу чар… это не любитель.
Робардс кивнул.
— Спасибо, Грейнджер. Садитесь.
Он повернулся к Совету:
— Я полагаю, вы уже читали предварительные сводки прессы. Общество напугано. Мы не можем позволить себе слабость и разброд. Нужен чёткий, внятный сигнал: Министерство контролирует ситуацию.
«Сигнал», — повторила мысленно Гермиона. Они любили это слово почти так же, как «статистика» и «профилактика».
— Есть уже наработанная гипотеза, — вмешался мистер Йетс. — Старая сеть Пожирателей не до конца демонтирована. Некоторым удалось уйти от суда, часть связей замаскирована под благопристойные структуры. Логично предположить, что они продолжают действовать.
— Логично предположить… — протянула ведьма из юридического. — Логика — не доказательства.
— Пока, — подчеркнул Йетс. — Однако… — он кивнул Гермионе, — анализ остаточной магии на месте побега показывает сходство с теми ритуалами, которые применялись в… определённых кругах. В частности — в домах старых чистокровных семей.
Несколько голов разом повернулись к ней. Она почувствовала этот почти физический разворот взгляда — как дуновение ветра.
— Вы хотите сказать… — начал кто-то с края стола.
— Я хочу сказать, — Йетс говорил спокойно, — что у нас есть под рукой источник информации, который слишком долго простаивал без дела. Человек, выросший в нужной среде, знающий этих людей, их привычки, их… новаторства в области магии.
Имя не прозвучало, но оно уже висело в воздухе.
— Вы о Малфое, — констатировал Гарри.
В зале стало чуть тише. Даже перья на краях стола перестали скрипеть.
— О нём, — подтвердил Йетс. — Его дело… — он взял папку с пометкой M-17/1, — предусматривает активное сотрудничество. До сих пор мы ограничивались отчётами и формальными опросами. Думаю, пришло время задействовать этот ресурс полноценно.
«Ресурс», — машинально отметила Гермиона.
— Вы уверены, что это разумно? — спросил кто-то. — Перед лицом общественности… сотрудничать с… таким?
— Общественность хочет гарантий безопасности, — вмешался мужчина в бордовой мантии. — Если мы покажем, что даже бывшие Пожиратели под контролем и помогают искоренять остатки зла — это будет сильный сигнал.
Он повернулся к Гермионе:
— Мисс Грейнджер, вы курируете его дело, верно?
Она ощутила, как к горлу подступает знакомая сухость. Вода. Ей нужно было воды. Но стакан стоял слишком далеко, а времени — слишком мало.
— Да, — ответила она. — С недавнего времени.
— Как вы оцениваете его надёжность? — спросила ведьма из юридического. — Насколько можно доверять его показаниям?
«Насколько можно доверять человеку, который вырос во лжи?» — хотела спросить она.
Вместо этого:
— Он заинтересован в сохранении собственной свободы, — сказала Гермиона. — Это сильный мотиватор.
Она на секунду задумалась.
— И ещё… он не глуп. Он понимает, что если сеть, которую вы ищете, действительно существует, то рано или поздно она доберётся и до него. Ему выгодно её разоблачение не меньше, чем нам.
Гарри чуть приподнял бровь, услышав «нам». «Нам», где по одну сторону — Министерство и бывшие Пожиратели, а по другую — абстрактная угроза.
— Значит, — подвёл итог Робардс, — мы привлекаем Малфоя к работе. Под строгим контролем.
Он перевёл взгляд на Гермиону:
— Вы готовы взять на себя координацию?
«Готова ли я снова смотреть ему в лицо и делать вид, что всё это — лишь часть протокола?»
— Да, сэр, — ответила она. — Готова.
Слово прозвучало твёрдо. Он одобрительно кивнул.
— Отлично. Начнёте с осмотра Малфой-менора. Нужны свежие данные. Есть вероятность, что дом использовали, как промежуточную точку для подготовки ритуала.
Он сделал паузу.
— И ещё. Необходимо подготовить отчёт, который можно будет представить общественности. Без деталей, разумеется. Но с внятной линией: Министерство активизировало работу по остаточному тёмному подполью.
Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось.
«Внятная линия». «Подходящий сигнал».
— Отчёт будет, — сказала она.
Совещание продолжилось: цифры, списки, графики. Кто-то предложил ужесточить режим в Азкабане, кто-то — расширить полномочия авроров. Слова летали, как заклинания, не оставляя следов, если не считать тонких отметин усталости на лицах.
Гермиона сидела, делала пометки, отвечала, когда к ней обращались. Но часть её мыслей уже была не здесь. На столе перед ней лежала папка M-17/1. И каждый раз, когда взгляд невольно соскальзывал на неё, сердце начинало биться чуть чаще.
*
После совещания Гарри догнал её в коридоре.
— Гермиона, подожди.
Она остановилась. Люди обтекали их, как вода камень, торопясь в свои отделы, к своим протоколам и статистикам.
— Ты уверена, что хочешь этим заниматься? — спросил он прямо, кивнув на папку.
Она пожала плечами.
— Кто-то должен. Разве не к этому мы шли? Справедливый суд. Реформы. Контроль над теми, кто… — она замялась, — был по другую сторону.
— Это не совсем суд, — мягко сказал Гарри. — Это… другое.
— Что? — спросила она чуть резче, чем хотелось. — Мы не убиваем без суда. Мы не бросаем в Азкабан без разбирательств. Разве не об этом мы мечтали?
Он посмотрел на неё пристально.
— Мы мечтали, что это закончится, — тихо произнёс он. — А оно не закончилось. Просто сменило форму.
Он вздохнул.
— Я не сомневаюсь, что ты справишься. Просто… — он поколебался, — следи за собой. Ладно?
— Я всегда слежу, — ответила она. — Это моя работа.
Он хотел что-то добавить, но передумал. Только коснулся её плеча и отошёл.
Гермиона осталась стоять на мгновение, глядя на закрытую дверь зала «Марлин». С каждым годом этот дом всё больше напоминал ей Хогвартс… если бы Хогвартс построили над тюрьмой.
Она вдохнула и пошла к лифту.
Кабина лифта была почти пуста. Внутри стояла маленькая ведьма из отдела регистрации артефактов и хмурый волшебник с лентой почтового департамента. Они вежливо кивнули ей и тут же уткнулись в свои бумаги. Лифт дёрнулся, пошёл вниз, звеня канделябрами и перилами.
На уровне -2 ведьма вышла. На -3 — волшебник. Двери закрылись, лифт поехал ещё ниже, туда, где воздух становился гуще, а стены — толще.
— Уровень -4. Отдел магической безопасности. Подразделение особых операций, — пропел приятный женский голос.
Двери уже начинали расходиться, когда кто-то снаружи резко вставил руку между створками. Металл резко дёрнулся, замер. Чуть теплее запахло озоном — отклик защитных чар.
— Извините, — раздался знакомый, чуть хрипловатый голос. — Не могли бы подождать? Мне, кажется, с вами по пути.
Гермиона подняла взгляд.
Он изменился.
Драко Малфой не был больше тем белокурым мальчиком с высокомерной ухмылкой и прямой осанкой, как у вылизанного буклетного аристократа. Волосы стали темнее — не от краски, а от времени, утратив прежний белоснежный блеск. Пряди, некогда идеально приглаженные, теперь чуть падали на лоб. Лицо заострилось, скулы стали резче. Под глазами — тени, и не только от недостатка сна.
Только глаза остались прежними. Серые, холодные. И сейчас в них читалась не столько привычная насмешка, сколько усталость. Чужая, неприятная, но честная.
На его правом запястье поблёскивал серебристый браслет с едва заметными рунами. Ограничитель. Метка того, что его магия — не его.
Она отметила это почти автоматически.
— Малфой, — произнесла она ровно.
— Грейнджер, — отозвался он, входя в кабину. Двери закрылись, лифт дёрнулся вниз. — Какое совпадение.
Он встал немного поодаль, опершись плечом о стену. Пальцы левой руки небрежно касались браслета на правом запястье — не как украшения, а как кандала, привычного и ненавистного.
Несколько секунд в лифте стояла тишина. Только негромкий скрип и голос, объявляющий уровни.
— Значит, ты теперь тут хозяйничаешь, — первым нарушил её Драко. — Говорили, ты сделала карьеру.
— Я выполняю свою работу, — ответила она. — Как и все.
— «Как и все», — повторил он, слегка склонив голову. — Звучит почти как приговор.
Гермиона сжала пальцы на папке.
— Вас вызвали по делу? — спросила она сухо. — Или вы решили посетить подземелья из ностальгии?
— Скорее по принуждению, — лениво сказал он. — Но да, какая-то часть меня, возможно, скучала по сырым стенам и людям с палочками, направленными мне в лицо. Создаёт ощущение стабильности.
Он говорил иронично, почти легко, но её глаз зацепился за мелкую деталь: как напряглась линия его шеи, когда лифт на секунду дёрнулся между уровнями.
Кто-то, однажды застрявший между жизнью и Азкабаном, больше никогда не воспринимал такие остановки спокойно.
— Вас ознакомили с вашими новыми обязанностями? — спросила она.
Он фыркнул.
— Мой адвокат рассказал что-то в стиле: «Если будешь хорошим мальчиком и поможешь этим прекрасным людям найти других плохих мальчиков, у тебя есть шанс когда-нибудь снова владеть своей собственной палочкой». Звучит, правда, как история на ночь.
— Это не игра, — сказала Гермиона. — Люди погибли во время побега.
— Люди гибли и раньше, — пожал он плечами. — Только тогда это называлось «война», а теперь — «инцидент под контролем Министерства».
Он взглянул на её руки.
— Новый запах, Грейнджер? — тихо добавил он. — Раньше ты пахла книгами и чернилами.
Она едва заметно напряглась.
— Теперь я работаю не в библиотеке.
— Я заметил, — кивнул он. — Видел сегодня репортаж. «Министерство делает всё возможное…» — он передразнил официозный тон. — Скажи, когда ты в последний раз делала что-то невозможное, а не «всё возможное»?
Вопрос резанул. Может быть, потому что два часа назад она именно так и подумала о себе: «Я делаю невозможное, чтобы другим не пришлось».
— Вы здесь, потому что вас привлекают к работе по делу, связанному с побегом, — сказала она, игнорируя колкость. — В рамках вашего условного освобождения. Я — ваш куратор. Это значит, что вы будете отвечать на вопросы, выполнять поручения и…
— Подписывать отчёты? — подсказал он. — Обожаю документы. Они так красиво врет.
Он чуть наклонился вперёд, заглядывая в её лицо.
— Скажи честно, Грейнджер. Ты всё ещё веришь, что бумага очищает руки?
Его голос был тихим, почти мягким. Именно такое спокойствие чаще всего хотелось разбить чем-то тяжёлым.
— Я верю, — ответила она, удерживая его взгляд, — что закон лучше, чем хаос. И что протокол лучше самосуда.
— Конечно, — кивнул он, откидываясь к стене. — Ты всегда верила в книжные правила. Просто… — он на секунду задержал взгляд на покрасневшей полоске на её шее, — в книжках не так много глав про то, что делать, когда запах не смывается.
Лифт плавно остановился.
— Уровень -4. Отдел магической безопасности. Подразделение особых операций.
Двери разъехались.
Гермиона первой шагнула наружу.
— Завтра в девять ноль-ноль вы будете у меня в кабинете, — сказала она, не оборачиваясь. — Мы обсудим план работы и визит в Малфой-менор.
— О, прогулка по детству, — усмехнулся он. — Прекрасно.
Он сделал паузу.
— А если я не приду?
Она обернулась.
— Тогда ваш браслет активирует принудительную блокировку и вас доставят в камеру предварительного заключения, — чётко сообщила она. — Вы это знаете.
— Знаю, — легко согласился он. — Просто проверял, насколько ты всё ещё умеешь цитировать инструкции.
Он чуть наклонил голову.
— До завтра, мисс Грейнджер.
— До завтра, мистер Малфой, — ответила она.
Он пошёл в сторону коридора, ведущего к залу для опросов. Её шаги развернули в противоположную сторону — к её кабинету.
Она чувствовала на себе его невидимый взгляд ещё несколько секунд после того, как они разошлись. Или это был просто шлейф разговора, осевший под кожей.
В кабинете было тихо. Она закрыла дверь, повесила на ручку простое звукоизолирующее заклинание. Папка M-17/1 легла на стол. Рядом — тонкая папка по побегу.
Она смотрела на них, как человек, стоящий на перекрёстке двух дорог, каждая из которых уходит в туман.
«Куратор Малфоя. Осмотр Менора. Протокол по побегу. Отчёт для общественности. Сигнал, внятная линия, успокоение населения».
Она знала, чего от неё ждут.
Она знала, как это сделать — эффективно, красиво, чисто на бумаге.
Она знала, что для этого придётся ещё не раз солгать. И не только в протоколе.
За дверью кто-то прошёл, половицы скрипнули. Она вдруг услышала собственное дыхание — слишком частое, слишком поверхностное. Сделала усилие, выровняла.
На краю стола лежала тонкая металлическая пластина — личный кристалл-вызов, связанный с внутренней сетью Министерства. Она коснулась его пальцами. Поверхность вспыхнула мягким светом.
На секунду ей захотелось нажать другую грань — ту, что связывала её не с отделом, а с внешней линией связи. Дом. Пустую квартиру, где на кухне пахло чаем и старыми книгами, а в спальне — свежей постелью, в которую она всё реже позволяла себе падать без снов.
Палец остановился. Она отпустила пластину.
Её ждали не чай и тишина. Её ждали отчёты, подготовка к завтрашнему разговору, перечень вопросов к Драко Малфою, которых она никогда не думала, что будет задавать официально.
Она села, раскрыла папку.
На первой странице, аккуратным почерком, было выведено:
«Малфой, Драко Люциус. Статус: условно освобождённый.
Роль: потенциальный источник данных по остаточной сети Пожирателей и связанной с ней тёмной активности».
Чуть ниже, в графе «куратор», стояло её имя.
Гермиона взяла перо. На полях, мельчайшими буквами, почти неразличимо, написала:
«Слишком близко к источнику. Слишком далеко от чистоты».
Чернила впитались в пергамент. Эту строку никто не увидит. Кроме неё.
Она отложила перо и закрыла папку. В глубине отдела тихо щёлкнули часы, отсчитывая очередной отрезок рабочего дня.
Впереди был осмотр дома, который сам по себе был преступлением, застывшим в камне. И разговор с человеком, чьё прошлое она уже видела чужими глазами — и чьё настоящее ей предстояло не только контролировать, но и использовать.
Её пальцы легли на обложку папки M-17/1.
«Ресурс», — вспомнила она слово Йетса.
Она не была уверена, кого именно они собираются использовать в этой истории — его или её.
*
На следующий день в девять ноль-ноль Драко Малфой войдёт в её кабинет, облокотится о дверной косяк и ухмыльнётся так, словно всё происходящее — лишь затянувшаяся школьная шутка.
А уже через сутки они будут стоять в опечатанном бальном зале Малфой-менора, и пол под их ногами отзовётся не только эхом шагов, но и чем-то ещё — давним, тёмным, слишком живым для руин.
Но сейчас, в тишине кабинета, Гермиона закрыла глаза на секунду и впервые за долгое время позволила себе подумать:
«А если это не только их война продолжается? А если я — всего лишь новый вид солдата?»
Она открыла глаза, потянулась за следующей папкой и снова стала частью протокола.
