Глава 1Идею колдографии маги позаимствовали у магглов так давно, что уже считали ее своей, и какие-то основания для этого у них были: еще в те времена, когда магглы пользовались дагерротипами и чуть не полчаса торчали неподвижно перед камерой, чтобы оставить свой портрет потомкам, один из ловких на выдумку и на розыгрыш Блэков воспользовался той же магией, которая создает говорящие портреты, для создания двигающихся колдографий. Колдографии Ликорея Блэка, к большому для всех счастью, ничего не говорили – хватало того, что на них даже Министр Магии мог внезапно задрать мантию и показать всем задницу – но после обучения их хорошим манерам или хотя бы манерам изображенного на них лица колдографии прижились в волшебном мире и стали даже украшать собой передовицы «Ежедневного пророка».
Магглы вскоре изобрели магниевую вспышку (которую маги не побрезговали у них потырить) и фотопленку (без которой маги вполне себе обходились, заменяя магией технические достижения), затем братья Люмьер показали потрясенным зрителям первый кинофильм – и вот тут маги начали от маггловского мира отставать. Магов вполне устраивали двигающиеся картинки, и никакого желания заставить эти картинки разыгрывать сценки маги не проявляли. Были ли тому причиной розыгрыши Ликорея Блэка с первыми колдографиями или то, что чопорный магический мир не любил лицедеев и потому никогда не обзаводился театром, но кинематограф в магическом мире так и не появился.
Джеймс Поттер познакомился с кинематографом уже будучи помолвленным с Лили. Лили была боевой девочкой: она любила кино, любила боевики и научную фантастику, и стоило нашумевшей малобюджетной ленте про космических волшебников доехать до Англии, как Джеймс был затащен под Рождество в набитый магглами темный зал, и даже воспользоваться темнотой с игривыми целями ему не удалось: Лили была полностью поглощена происходящим на экране, а Джеймс сидел рядом и ничего не понимал. Слова «космос», «робот» и «звездолет» настолько чужды волшебнику, что кажутся ему просто набором звуков, и Джеймс только недоумевал, что за разного вида посудины скользят по черному в белых точках экрану и что в этом интересного.
В итоге Джеймс из просмотренной вместе с Лили картины понял только то, что Лили – принцесса: это понимание пришло к нему через два дня, за которые Лили успела купить большое ружье, плюющееся водой, и, выскочив из-за угла своего дома, окатила пришедшего на свидание «проклятого штурмовика». Собственно, этому водяному ружью Гарри и был обязан своим появлением на свет: Джеймс и Лили не собирались становиться родителями сразу после свадьбы, да еще в войну, но в следующие полтора года Джеймсу частенько надоедало проигрывать в водяных боях, и он иногда брал свою принцессу в плен, а порой и строго наказывал.
Веселая игра в принцессу и штурмовика примирила Джеймса с существованием кинематографа, но не настолько, чтобы снова идти в кинотеатр – Джеймсу полюбились комиксы, и он переоткрыл принципы оживления картинок, положенные Ликореем Блэком в основу колдографии, – так Джеймсу удалось порадовать молодую жену оживавшими на страницах комиксов джедаями. Но никакие комиксы и никакая магия не могли удержать Лили дома, когда второй, а точнее, пятый эпизод «Звездных войн» добрался до Англии в конце мая 1980 года. Джеймс, пожалуй, в первый раз за свою жизнь проявил благоразумие и предусмотрительность, настолько ему не нравилась идея отпускать Лили на седьмом месяце беременности в переполненный и душный кинотеатр. Лили же была непреклонна, и именно это ее и спасло.
Лорд Вольдеморт самонадеянно пренебрегал многими разделами магии, которые он почитал маловажными или вздорными, а маггловский мир после приютского детства ненавидел и презирал – поэтому для него было большим сюрпризом, когда в самом начале поединка в доме Поттеров его треснуло сзади по голове стоявшей у двери вешалкой. Вслед за тем магия Лили выдернула из-под ног Вольдеморта коврик, потом Вольдеморт получил по голове табуреткой, потом сбоку на него упала дверь – конечно, Лили помнила, что в таком стиле в пятом эпизоде сражался Вейдер, а ее симпатии были всегда были на стороне Люка, но отчаянная ситуация требовала отчаянных мер.
Ошарашенный, избитый, лишившийся палочки и чудом не лишившийся руки, Вольдеморт кувырком слетел с крыльца дома Поттеров, а вслед за ним, уже с палочкой, вылетел и Джеймс – Лили разбушевалась, и Джеймсу тоже перепало за неправильный выбор Хранителя Секрета.
– Сидишь, лысое чучело? – спросил Джеймс, приземляясь на газон рядом с Риддлом. – Все из-за тебя! Три месяца из-за тебя безвылазно дома торчал, а теперь еще и дверь у кладовки чинить.
Риддл попытался отнять у Джеймса палочку старым детдомовским приемом, но Джеймс недаром был в школе хулиганом и не без пользы для себя семь лет враждовал с парнем из плохого фабричного района – короткая потасовка на газоне закончилась тем, что Риддл почти выбился из сил, и в финале Джеймс удачно пробил головой снизу в челюсть.
В детстве Тому Риддлу удавалось контролировать и направлять свою стихийную магию, но тогда он еще верил в чудо и даже в то, что ангелы вступятся за сироту. Теперь вера в чудеса давно ушла из его сердца, а умом Риддл понимал, что ангелы вряд ли будут за него вступаться, они скорее ждут, когда можно будет отконвоировать его в ад. Поэтому, во второй раз очухавшись на газоне, Риддл не рассчитывал на стихийную магию – и на то, что убежит от молодого Джеймса в свои пятьдесят пять, тоже не рассчитывал. Риддл собирался выкручиваться и хитрить.
Джеймс тем временем уже не обращал внимания на побитого Темного Лорда: по его мнению, Риддл умел считать до четырех и, раз уж Джеймс и Лили бросили ему вызов не трижды, а уже четырежды, мог бы от них и отвязаться, согласно пророчеству. И Джеймс сделал отважную попытку вернуться домой – откуда снова был изгнан бушующей женой.
– Ругал Северуса, а твои друзья еще хуже! – крикнула ему Лили вслед. – Один сачок, другой предатель, третьего я вообще год уже не видела!
– Очень проницательная девушка, – заметил Риддл, с трудом вставая с газона. – Питер Петтигрю выдал вас, надеясь таким образом совершить хоть что-то значительное. А Северус Снейп умолял меня не причинять вам вреда.
Но и Джеймс Поттер начал уже что-то соображать: с палочкой или без палочки, но убить Риддла он не мог, мог разве что покалечить или серьезно поранить – ну или в морду головой боднуть, как только что – а вот убийцей Джеймс не был. Сдавать Риддла в аврорат тоже было чревато: потому Орден Феникса и создавали, что в Министерстве было немало симпатизантов Риддла и потенциальных коллаборационистов.
– За меня Снейп не стал бы просить, – не поверил Риддлу Джеймс. – Что бы ни случилось со мной или с моим сыном, он бы только позлорадствовал.
– И тем не менее, он просил не причинять тебе вреда, – не отступился Риддл от своей лжи, которой он подводил к нужному ему умозаключению. – Достойный враг дороже иного друга. Ты никогда не думал о том, почему Дамблдор не бросает мне вызов и не требует решительного поединка? Старик давно раскаялся в том, что заточил своего Геллерта в крепость, и намерен враждовать со мной в свое удовольствие еще много лет.
Джеймс чувствовал, что ему вешают лапшу, – он и сам этим в своей жизни занимался не раз и с удовольствием – но также чувствовал, что пока на стороне Риддла, даже лишившегося палочки, есть одно весомое преимущество: Джеймс, спасаясь от домашнего скандала, выскочил в октябрьскую ночь в тапочках, пижамных штанах и рубашке, а Риддл был в теплой шерстяной мантии, добротных ботинках, да еще и наверняка по-стариковски пододел под мантию шерстяной жилет. Палочка у Джеймса была, но Согревающим на себя не намашешься, и потому разруливать ситуацию надо было быстро.
– Слушай, достойный, отдай мне Петтигрю, – предложил Джеймс. – Меня хоть тогда жена домой пустит, а там я и тебя не забуду.
– Он должен быть неподалеку, – поделился догадкой Риддл. – Скорее, в анимагической форме. Палочка у тебя, так что ищи.
Джеймс помахал палочкой, но только немного согрелся: если Петтигрю и был здесь, прятаться он умел.
– Свалка рядом есть? – поделился идеей Риддл, слегка усмехаясь недогадливости окружающих, как и всегда. – Помойка какая-нибудь? Кошек бродячих наловить и за крысой пустить.
– У соседей вон терьер есть, пойдет? – предложил Джеймс, махнув рукой через улицу.
– Пойдет, – кивнул Риддл, его ведь в приюте ненавидели не просто так, а за неистощимую выдумку.
– Лили долго ни на кого не злится, – говорил Джеймс своему неожиданному напарнику, переходя улицу, чтобы стащить соседского терьера. – Она в людях хорошее всегда видит. Вот даже про Вейдера думает, что в нем еще осталось добро.
– Про кого? – не понял Риддл.
– Скоро поймешь, – пообещал Джеймс.
Как говорила острая на язык Вальбурга Блэк, «если человек – маггл, то это надолго!» В детстве Том Риддл с удовольствием смотрел «Багдадского вора» и «Серенаду Солнечной долины», и вынужденное безделье в доме Поттеров постепенно примирило Риддла с маггловскими комиксами. Джеймс и Лили никак не могли решить, что с ним делать, а вернуть палочку и даже просто отпустить не решались. Плененный ими Риддл никак не собирался облегчать их положение, даже напротив: Риддл с ехидной усмешкой замечал, что арестантам положено выдавать книги по их выбору и еще арестантам полагается прогулка. Поскольку прогуливаться вместе с Темным Лордом в магическом мире было небезопасно, подконвойному Риддлу пришлось снова познакомиться с маггловским миром: Риддл принес оттуда романы Диккенса про сироток и книги по астрономии, а потом все-таки попал в кинотеатр, где на экране появились знакомые ему по комиксам герои, а у Лили появились педагогические идеи.
Так и получилось, что на премьеру финального фильма трилогии «Звездных войн» Риддл пришел уже по своей воле, а не под конвоем, и Джеймс с Сириусом уже сидели рядом только по привычке.
– Как подумаю, что у моей жены общие увлечения с Темным Лордом, так вздрогну, – шепнул Джеймс Сириусу.
– А ты кузину мою старшую видел? – парировал Сириус. – Почему, думаешь, я из дома сбежал?
– А мне-то куда бежать? – вздохнул Джеймс, научную фантастику он так и не полюбил, после просмотра «Чужого» просыпался по ночам в холодном поту, а потом начинал хохотать как безумный, вспоминая, как Лили наставительно сказала Риддлу, указывая на ксеноморфа на постере: «Вот до чего вас доведет ваша темная магия, мистер Риддл! Вот на кого вы станете с нею похожи!»
Впрочем, Риддл тоже умел подметить неожиданное сходство и провести немного обидные параллели.
– Вы все же недооцениваете себя, миссис Поттер, – с обычной своей ехидной галантностью сказал Риддл на прощанье. Кино давно закончилось, и Джеймс с Сириусом уже даже успели набраться в ресторане неподалеку – что еще делать, если за столом увлеченно, громко и без умолку говорят только о далекой галактике, мистике и инопланетянах. – «Возьми свою палочку и дай волю своему гневу» – это же ваши психологические приемы, и еще более бесчестные – у Палпатина под рукой хотя бы настоящий меч лежал, а у вас палочка была поддельная. Вас нужно за такое из принцесс в императрицы произвести.
– Я охотно уступлю вам место морщинистого старика в черной мантии, мистер Риддл, – язвительно ответила Лили, но руку все же Риддлу подала, она уже давно привыкла к его неизменно отвратительному поведению. – И достанется это место вам по заслугам, потому что в кино вас привлекает его власть над умами, а интересуетесь вы последнее время только тем, кто именно властвует в киноиндустрии.
– За такой наговор, миссис Поттер, я когда-нибудь сниму для вас киноленту про внучку Палпатина, которая затмит собой и Люка, и Лею, даже не имея к этому особых оснований, – посулил Риддл. – А? Что вы на это скажете?
– Я тогда скажу, мистер Риддл, что вы закоренелый и неисправимый злодей! – возмущенно ответила Лили.
И ведь никто не мог тогда предположить, что Темный Лорд в своем злобном коварстве не только сдержит свое обещание, но еще и вовлечет во все это прекрасную компанию, которая в двадцатом веке была дорога всем детям мира своими мультфильмами!
_______________________
Пользуясь случаем, автор поздравляет всех ЗВ-фанов (а особенно тех, кто помнит ФКДВ) с главным фандомным праздником. May the 4th be with you!
