Вот про дементоров и впрямь не хочется ничего рассказывать. Вредные они твари, прости Господи, никакого с ними сладу нет. Даже химера аль мантикора понимает хорошее обращение. Ты к ней с душой – и с едой, главное – и она к тебе по-доброму. А что не так – ну так я и оглоблей могу поучить. И опять же – животная понимает, чем она меня обидела и за что сдачи получила. Так вот с любым животным можно поладить, потому как каждая живая тварь – тварь Божия.
Вот окромя дементоров, будь они неладны! Во-первых, непонятно, что они едят. Дамблдор говорит, что они нашими эмоциями питаются. Но к чему им рот-то тогда? Не, оно бывает, конечно, когда люди эмоции через рот выражают. Я так нет, у меня оглобля есть. Так я и не понял, чего они едят. Уж и мясо им подкладывал, и капусту, а они только шипят на меня. И главное, действительно от их шипения как-то гадостно на душе становится, будто высморкался тебе туда хто.
Я, признаться, обиделся тогда и оглоблей-то их поучил. Пошипи мне, говорю, почмокай тут, с души воротит от тебя! Две оглобли об них сломал, но они утихли все ж. С тех пор как видят меня с дрекольем, то тихонько так стоят. Ну и я стою тихонько. Ты меня не трогай, им говорю, и я тебя не трону. И наблюдаю за ними, что они за зверье такое.
Вот хоть за змеезубом, хоть за смеркутом наблюдать – душа радуется. Все-таки каждой твари в Божьем мире свое место есть. Но вот дементоры! Стоишь, смотришь, и на душе у тебя паскудно. Хотя видно – стараются, как есть пытаются меня не огорчать. Оно понятно, кому охота, чтобы у него на голове оглоблю сломали. И вот все равно, нет моей никакой с ними возможности.
Тута пояснить надоть, как дементоры энти в наших краях появились. Дамблдор пояснил мне так, что намедни кто-то из Азкабана сбежал. Вот дементоры за ним, за беглецом тоисть, сюда и потянулись. Гдей-то он, значит, тута. Дамблдор еще чего-то рассказывал, ну что дементоры – это такая для школьников охрана. Но, как по-моему, так с такой охраной никаких врагов не надо. Она и так тебя ухандокает, охрана таковская, если без оглобли ходить будешь. Опять я, короче, директора не понял. Только про себя смекнул, что надо дементорам строго-настрого заказать в лес заходить. У меня там и единороги, и Арагог с потомством, и кентавры имеются. Ну, объяснил вроде, даже лом брал вместо оглобли, чтоб не сломать. Понятно получилось.
И вовремя я так им это пояснил, про лес-то. Через пару дней иду по лесу – и гляди ты, старого знакомого встренул. Однокашника, можно сказать – хоть и не на одном курсе были, и не на одном факультете, а все же учились вместе. Забавный он был паренек: все имена на какой-то свой лад перевирал, а никто на него и не серчал за это. Вальбургу Валей звал, брата ее Аля, чье полное имя я запомнить не смог, Аликом называл. А себя – Тошей.
Ну, говорю, здравствуй, Тоша. Сколько лет не виделись. Здравствуй, говорит, Рубик. Надо бы накатить за встречу. А сам-то, смотрю, потрепанный он какой-то. Одежа ношеная сильно и как не со своего плеча. Тощий стал, борода почти вся седая. Оно понятно, семьдесят лет, а ведь каким магом он мог стать. Талантливый очень был. Но вот, время не пощадило.
Ну а дальше чего там рассказывать-то. Зашли мы в хижину, я самогонки достал трехлитровую бутыль. Ну чтобы культурно посидеть, не нажираться как свиньи. Закусили горностаевым мясом. Я как раз себе жилетку хотел из горностаевых шкурок сообразить, но уж вижу – Тоше она нужней будет. Тем более где мне на жилетку, там ему на цельную шубу достанет. Тоша собутыльником оказался интересным, и аппетит хороший у него – Гарри и Мия у меня горностаевое мясо не оценили, а он все подчистую умял. Еще говорит потом: а суслятинки нету? Ну откель ее взять, это ж степной зверок. Пожарил сурчатинки ему – он и ее подмел. А вот потом дернул меня черт, и я второе ведро самогона на стол выставил. Пил-пил под Тошины байки, да и захмелел.
А проснулся к утру, вижу – Тоша сидит, одежу свою иголкой латает. Никакой тебе магии. Да и палочки у него я, по правде говоря, не видал. Что, говорю, посеял палочку-то? А он на меня глянул так внимательно и говорит: «Нет у меня палочки, как и у тебя. И откуда я, ты тоже догадываешься. Сам же там был». Тут-то я и смекнул – не сразу, но как стаканчиком поправился, так уразумел. Что это он – беглец азкабанский и его тут дементоры поджидают.
Ну, говорю, ты сюда как однокашник пришел, однокашник ты для меня и есть. Остальное не мое дело. Накрыл снова на стол, поправились мы с ним еще парой стаканов. Я по делам пошел. Не боись, говорю, сюда дементоры не сунутся. Я уж их хорошо оглоблей вымуштровал.
Так Тоша у меня и зажил. Вернее, я ему скоро шалаш в лесу поставил, а то в светлое время суток ему из хижины особо и не выйтить, неровен час увидит кто. Перво-наперво, мы с ним погребинов купили. Тошина идея, они ж из его родных краев. Сели вечерком за плетнем, погребинов выпустили от себя подальше. А они тут же к нам подбираться стали. Тоскливо на душе стало и уныло, это от погребинов так завсегда. Тоша в одного из них плюнул и даже попал. После двенадцати лет Азкабана, говорит, погребины как пиво после водки – напиться не напьешься, а башка трещать будет.
Ну мы не для того погребинов покупали, чтобы сопли на кулак наматывать – пошли дементоров искать и им погребинов и подкинули. Вроде как кто кого заборет. Сами вдаль отошли и стали смотреть.
Полночи смотрели, потом погребинов оттащили, что-то им плоховато сделалось. Снова под плетнем сели. Погребины уж к нам не подходят, как Тоша им объяснил, что у нас на них такая же реакция, как у них самих только что на дементоров была. Они аж башки свои поспрятали между колен, стыдятся. Я тогда взял лом свой и пошел к дементорам толковать. То же самое им объяснить пытался: вот как вам от погребинов было похабно на душе, так и нам от вас. Разумейте все же и особо близко к людям не подходите. Нет, никакой реакции. Погребины вон поняли, а дементоры только дрын железный понимают.
Дальше мы ипопаточников завели, даром что дело к зиме. Они вроде как пчелы, только дают они неправильный мед – от такого медку порой руки на себя наложить хочется. Споймал я тогда одного дементора и прям в хавальник ему этого меда напихал. Чуешь, говорю, гнилушка ты хренова, каково у людей от тебя на душе становится? Вот как тебе сейчас, так и им. Понимай, говорю – если не можешь с энтим ничего поделать – хоть подальше от людей держись. Вот иди и другим расскажи.
Хрен там плавал, как сказал Тоша на следующий вечер. Они его как-то в темноте заприметили и прям в нужник к нему ломиться пытались. Ну, я оглоблей отогнал. Что ж за существа-то такие, непонятливые! Никакого сочувствия в них нет, язвить их морковку!
Поэтому на следующий раз мы клешнеподов купили, чтобы дементорам этим ни дна не было, ни покрышки. Клешнеподы, правда, чуть не померзли, дементоров цопнуть пытаясь, так что пришлось клешнеподов тех с огненными крабами скрещивать. Но зато и эффект был. Он же, клешнепод, как цопнет, так у тебя все из рук валится, и вся жизнь начинает идти через задницу. Вот после клешнеподов дементоры полетели квиддич смотреть, пришла им такая нелепая идея. Тут же бладжером получили, да не просто получили, а стал он от одного в другого отскакивать. Кому рассказать, никто в такую невезуху не поверит. Гарри говорит, он как такое увидал, чуть от смеха с метлы не свалился. Но и то сказать – клешнеподов мы много выпустили, чуть не сотню. Еле собрали потом.
Тоша тем временем, пока мы дементоров с ним изучали, подъелся у меня, порумянел. Так глянуть – никакой он не старый даже. Напротив, как раньше, веселый и на выдумку гораздый. То маггловских газет ему попросит привезти, то дроби для ружья. Ну а потом, к Рождеству уже ближе, в дорогу собрался. Я, говорит, на родину предков подамся. Там, говорит, большевиков-то нахлобучили наконец. Весело теперь будет – ну, ему, по крайней мере.
Я сначала все смекнуть не мог, как он в такую даль отправится, у самого же ни метлы, ни палочки. А он мне письмо сует: отправь, говорит, из совятни школьной. Ко мне тогда друзья прилетят, и всё мы с ими утрясем. Я тогда подумал: отчаянные, небось, друзья. Но верные, всем бы таких. Тут же, у Хогвартса, аппарировать нельзя, и дементоров кругом куча.
А утром просыпаюсь еще до света – кто-то в дверь стучит. Я думал, у Тоши что неладно, вскочил, топор прихватил. А тама трое, старые знакомые, которых я у дома Лонгботтомов в речке купал. Ну, здравствуй, говорят, Рубеус. Не думали, что так приведется свидеться, да и вообще видеться не собирались. Ну а я что – чайничек подвесил над очагом, хлеба каравай на стол выложил. Варенья достал. Сидите, говорю, как вы есть с мороза. А я пойду Тошу покличу, побужу.
Как вернулись мы с Тошей, они обрадовались ему, конечно. Обниматься стали. Ты же, говорят, нам в войну вместо отца был. Ну а я что – я ж не мешаю. Просто у двери стою. Если подсобить чего – это можно, но им пока и без меня хорошо. Думал, так они и пойдут, Тоша собрался уже. Я ему шубу горностаевую с вечера подарил, а то намерзнется он в России. А тут Руди подошел ко мне и руку мне протянул. Нам, говорит, сказывали так, что кто наполовину от великанов или от гоблинов произошел, тот вроде и не человек. Только это, говорит, чепуха одна, ты один из всех человек и есть. Растрогал меня аж.
А как убыли они, так на следующий день разъяснилось, с чего Тоша меня то и дело в совятню гонял. Я-то думал: вот голова худая у него, напишет Белле – и тут же спохватывается, вот чего еще забыл. А оказалось, не ей одной писал он, и все от моего имени. Вот мне ответы поступать и начали.
Первой Молли написала: ты, пишет, Рубеус, не человек, а колода какая-то. Около ребят который месяц дементоры шастают, а тебе и горя мало. Ладно министерские, они не люди, а одно слово – бюрохраты. А вот одному мармеладнику я за его молчание ух как залимоню! Прошлый год у него под носом мою дочку чуть змее не скормили, этот год пятерых детей моих дементорами окружили. Доколе он молчать будет – пока на моего сына стена не рухнет? Короче, молись, говорит, что ты первый сказал, а то я б и тебя!
Второе письмо от Нарциссы пришло, которая из Блэков. Я, пишет, на вас, мистер Хагрид, сердце держала, что на вашем уроке моего сыночку лошадь лягнула. А теперь вижу, что вы просто дурак. Спасибо, что об этом написали. А вот тому, кто вас поумнее, стоило бы соображать, что дементорам рядом с детьми не место. Этому, который поумнее, надо бороду тупой лопатой обстричь, чтобы боле такого в своей школе не допускал.
Ну а в третьем письме Августа пишет, наконец. Мы с ней вместе учились, да и вообще она не из таких, которые лаяться будут, зная, что их-то я оглоблей бить не буду. Вежливо пишет так: здравствуй, мол, Рубеус, хотя и почерк это не твой, и шутки не твои. За то, что сразу про дементоров рядом с детьми не сказал, тебе бы можно было и попенять, но я уж вижу, что и сказать ты тоже не мог, про что другое не проговоримшись. И передай, пишет, Тоше, что Алечка говорит ему: пусть бросает своих глупостей, а то задам ему на орехи. А дементоров ваших мы разъясним, это уж будь покоен.
И впрямь – через два дня у нас очередная министерская комиссия, снимать караул али повременить. А тут и они все трое: Молли, Нарцисса, Августа – и много кто еще из мамаш да бабушек. Ох, что тут началось! Они чуть с порога министерских мехом внутрь не вывернули. У нас, кричат, власть народа или власть уродов? Какого, кричат, Мерлина собачьего вокруг школы летают трупаки? На кой черт вам заклинания, защитный купол поднять не можете? На кой черт нам авроры, раз они ни поймать, ни покараулить? Рядом с детьми такие страхолюдины! Ребенку уже в Хогсмид в самоволку не сбегать! В лес за грибами не сходить – хорошо хоть, Хагрид дементоров из леса выставил. Он о зверье больше думает, чем директор – о наших детях. Что дальше, кричат, мы узнаем, дорогой директор? Что СилЗла у вас оборотень ведет, без отгулов в полнолуние? Или вы уже Темного Лорда на должность пригласили?
Ну почему же сразу без отгулов, Дамблдор отвечает. Оборотни – весьма полезные волшебные существа, и почему бы им не попреподавать. Что тут началось! Дамы даже министерских бить бросили. Я уж тихо так говорю ему, как между своими: беги, дядь Альбус!
Но куда там! Еще и Белла подошла. У меня, кричит, дочка в следующем году в школу пойдет. Тому, кто у школы дементоров поставить придумал, надо уши на пятки натянуть и гвоздями прибить! Лучше, говорит, Хагрида директором поставить. А Министерство магии – его соплохвостами укомплектовать заместо этих дармоедов, которые в ём сидят, и то вреда будет меньше.
Не надо, говорю, меня в директора. Я неграмотный. А соплохвостов в Министерство и вовсе никак нельзя – их кормить надо, а там разве кому можно это доверить?
Со вторым все дамы согласились, даже поставили меня в пример и министерским, и Дамблдору. Вот, говорят, образец ответственности и заботы, пусть даже и о соплохвостах. А про первое допрашивать меня стали: если ты неграмотный, как ты столько писем нам всем написал? Тут, слава Богу, Августа за меня вступилась: надо было, говорит, вот и написал. А Белла говорит: ступай-ка ты лучше, Рубеус, пока не наболтал лишнего. Я вон и хижину твою подпалила слегка, так что беги как на пожар. Я и побежал, у меня уже и так ото всей ихней ругани в ушах звенело. Хижину-то я запросто потушил, но так и не знаю, чем там у них дело кончилось.
_____________________________________
Пользуясь случаем, автор поздравляет себя с очередным Днем Рожденья и желает себе и своим читателям Хагридова здоровья, богатырского.