Поучительная история о том, как Мальчик-Который-Выжил променял подвиги на хорошие манеры автора Чмадье    в работе   
Вместо чулана под лестницей — библиотека на площади Гриммо, а вместо криков тёти Петунии — ледяной взгляд Вальбурги Блэк. Гарри Поттер вырос в доме, где вежливость ценят выше громкой славы — правда, спокойной жизни в Хогвартсе всё равно не жди, когда рядом вечно командует подруга из рода Малфоев.
Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
Гарри Поттер, Драко Малфой
AU || джен || PG-13 || Размер: миди || Глав: 1 || Прочитано: 20 || Отзывов: 0 || Подписано: 0
Предупреждения: ООС, AU, Спойлеры
Начало: 17.11.26 || Обновление: 17.11.26

Поучительная история о том, как Мальчик-Который-Выжил променял подвиги на хорошие манеры

A A A A
Шрифт: 
Текст: 
Фон: 
О пользе прямой спины и летних поездок к родственникам


Дом номер двенадцать по площади Гриммо не любил солнечный свет. Даже в редкие для Лондона ясные дни тяжелые бархатные портьеры в гостиной оставались плотно задернутыми, пропуская внутрь лишь узкие, пыльные полосы серого света, в которых лениво танцевали пылинки. Воздух здесь пах старым пергаментом, полированным красным деревом, сушеной лавандой и едва уловимой горечью полыни — тем самым запахом древности, который въедался в одежду и кожу.
Гарри сидел за массивным дубовым столом в малой библиотеке, выпрямив спину так, как требовала миссис Блэк: лопатки сведены, подбородок слегка приподнят, локти не касаются полированной поверхности. Перед ним лежал раскрытый фолиант по истории магического права, но взгляд зеленых глаз скользил мимо строчек.
Ему было десять лет, и он почти не помнил мира за пределами этих темных стен.
О прошлом в доме говорили редко и скупо, но основные вехи Гарри знал наизусть, словно параграф из учебника. Ночь в Годриковой Впадине, зеленая вспышка, унесшая жизни его родителей, и густой, удушливый дым охваченного проклятым пламенем дома. Врачи больницы Святого Мунго боролись за его легкие долгие месяцы, прописав на годы вперед курс очищающих травяных отваров. А пока он лежал в стерильной палате под присмотром целителей, мир за окном доигрывал последние, самые грязные акты войны. Какая-то банда недобитых радикалов, озлобленных падением своего господина, выследила единственных магловских родственников Мальчика-Который-Выжил. Дурслей некому было защитить. Это была бессмысленная, жестокая месть, после которой от семьи его матери не осталось никого.
Министерство магии, растерянное и напуганное шумихой, поспешило передать осиротевшего ребенка ближайшим магическим родственникам. Сириус Блэк, его крестный, гнил в Азкабане, но глава рода, Орион Блэк, сам явился в Визенгамот и предъявил права опеки.
Гарри знал, почему старики приняли его без единого возражения. Миссис Блэк как-то обронила эту фразу за ужином, глядя поверх хрустального бокала с сухим, торжествующим блеском в глазах: «Сириус всю жизнь мечтал стать Поттером во всем, кроме имени. Что ж, судьба справедлива. Теперь у нас есть Поттер, который станет Блэком во всем, кроме имени».
— Осанка, Гарри, — негромкий, чуть хрипловатый голос вырвал его из раздумий.
В дверях библиотеки стоял Орион Блэк. Высокий, сухощавый, с идеально зачесанными назад серебристыми волосами и темными глазами, в которых читалась вековая усталость и непреклонная воля. На нем был безупречный темно-серый камзол с серебряными застежками в виде фамильного герба.
Гарри мгновенно расправил плечи и положил руки на край стола.
— Прошу прощения, мистер Блэк. Я задумался.
Мистер Блэк медленно подошел к столу, заглянул в раскрытую книгу и едва заметно кивнул.
— Размышления полезны, если они не ведут к расхлябанности. Тело должно помнить дисциплину даже тогда, когда разум витает в облаках. Повтори мне вчерашний урок. В чем заключается истинная вежливость наследника?
Гарри поднял взгляд, встречаясь с холодными, оценивающими глазами старика. За годы в этом доме он научился не бояться этого взгляда. За ним не было злобы — только требовательность мастера, который гранит редкий, но капризный камень.
— Вежливость — это не услужливость и не желание понравиться, — четко произнес Гарри. — Это броня. Она позволяет держать дистанцию с теми, кто ниже по духу, и проявлять уважение к равным, не открывая никому своих истинных мыслей.
— Верно, — мистер Блэк чуть смягчился, в уголках его губ промелькнуло подобие одобрения. — Толпа любит громких героев, Гарри. Они обожают тех, кто выставляет свои чувства напоказ, чтобы потом, когда герой оступится, с тем же восторгом растоптать его. Блэки никогда не играли на публику. Твоя кровь наполовину… неидеальна, но кровь не определяет человека так, как воспитание. Из любого металла можно выковать клинок, если не жалеть огня и молота.
В дверь тихо постучали, и на пороге возник Кричер. Старый домовик низко поклонился, почти касаясь длинным носом потертого ковра.
— Хозяин, госпожа Вальбурга просит передать, что в малую гостиную прибыли мистер и миссис Малфой.
Мистер Блэк нахмурился, но лишь на мгновение.
— Пригласи их в парадную залу и подай чай. И, Кричер… вели зажечь камин. В доме слишком сыро.
Когда через десять минут Гарри вошел в парадную гостиную, там уже царила непривычная для площади Гриммо светская оживленность. У камина стояла Нарцисса Малфой — высокая, светловолосая женщина с фарфоровой кожей и мягкой, но сдержанной улыбкой. Рядом с ней, опираясь обеими руками на трость с серебряным набалдашником, возвышался Люциус. Его платиновые волосы, перехваченные черной лентой, безупречно лежали на плечах дорогой мантии.
— Добрый день, миссис Малфой, мистер Малфой, — Гарри остановился в трех шагах от гостей и выполнил безупречный, сдержанный поклон — ровно такой глубины, какая полагалась младшему члену семьи перед старшими родственниками.
Мистер Малфой внимательно оглядел его с ног до головы. В его серых глазах мелькнуло искреннее одобрение. Орион действительно сотворил чудо: в движениях мальчика не было ни капли магловской суетливости или детской угловатости.
— Здравствуй, Гарри, — мягко произнесла миссис Малфой, но ее улыбка тут же сменилась легкой тревогой. Она перевела взгляд на Вальбургу, сидевшую в кресле с прямой, как струна, спиной. — Простите за прямоту, тетя Вальбурга, но мальчик совсем бледный. Он выглядит так, словно не видел солнца с прошлой осени.
Миссис Блэк поджала тонкие губы, но в ее темных глазах не было раздражения — лишь холодная рассудительность.
— Проклятый огонь и ядовитый дым в ту ночь оставили на его легких темный след, Нарцисса. Целители из Мунго сделали все, что могли, он до сих пор пьет их отвары, но магическая копоть выводится годами, и сырой лондонский смог ему совсем не на пользу. А выпускать его на улицы без присмотра… — она бросила короткий взгляд на мужа, — сейчас не самое разумное время. Слишком много лишних глаз и слишком много тех, кто до сих пор не смирился с поражением.
— В Уилтшире воздух совсем другой, — вмешался мистер Малфой, делая плавный шаг вперед. Его голос звучал бархатисто и убедительно. — Наши земли закрыты родовыми чарами, туда не проникнет ни одна посторонняя душа. К тому же Дракония давно просила пригласить Гарри погостить. Им обоим пойдет на пользу компания. Позвольте нам забрать его на неделю. Свежий воздух, прогулки по парку и немного солнца вернут ему краски.
Орион и Вальбурга переглянулись. В этом молчаливом диалоге решилось все.
— Неделя, — сухо согласилась миссис Блэк, переводя взгляд на Гарри. — И не забывай, чье воспитание ты представляешь, Гарри. В чужом доме ты — лицо нашей семьи.
Малфой-мэнор был полной противоположностью площади Гриммо. Если дом Блэков напоминал старую крепость, затаившуюся в тени, то поместье Малфоев дышало простором, светом и открытым, демонстративным величием. Огромные окна пропускали потоки золотистого солнца, мраморные полы блестели, а за стенами раскинулся ухоженный парк с белыми павлинами и подстриженными тисовыми аллеями.
Гарри по-прежнему быстро уставал от долгих прогулок — легкие иногда отзывались глухим покалыванием при резком вдохе, поэтому он предпочитал проводить время в беседке у летнего поля с книгой в руках. Оттуда было отлично видно, как тренируется Дракония.
Она была старше его всего на пару месяцев, но держалась так, словно между ними как минимум пара лет. За последние годы Малфои не раз приезжали на площадь Гриммо по семейным делам, и Дракония всегда оставалась единственной сверстницей, с которой Гарри мог пообщаться. Это чувствовалось во всем: в том, как уверенно она поднимала подбородок, как отдавала распоряжения домовикам и с каким ожесточением осваивала полеты на детской тренировочной метле. Невысокий, коренастый волшебник в кожаном жилете — нанятый мистером Малфоем инструктор — стоял посреди газона, внимательно следя за каждым ее движением и не позволяя подниматься выше пары метров над землей.
— Смотри, Гарри! — крикнула она, закладывая резкий вираж на высоте человеческого роста. Ее светлые волосы растрепались, на щеках горел яркий румянец. — Сегодня я сделаю разворот без потери скорости!
— Корпус держите ровнее, мисс Малфой, и не дергайте рукоять! — тут же отозвался с земли инструктор, держа наготове волшебную палочку для подстраховки.
Гарри отложил книгу и внимательно прищурился, следя за ее движениями. За эту неделю он видел, как она срывалась с невысокой траектории добрый десяток раз. Видел, как она сдирала ладони о траву, стискивала зубы, чтобы не заплакать от обиды и боли, отряхивала мантию и снова садилась на метлу под спокойные подсказки учителя.
На этот раз маневр удался. Дракония четко вошла в поворот у самой земли, спрыгнула на траву и победно вскинула руку, сияя от гордости.
— Видел?! Вот поступлю в Хогвартс — лучше меня там точно никто летать не будет! Даже мальчишки!
Она подошла к беседке, тяжело дыша, и плюхнулась на скамью рядом с ним, с видом полководца, только что выигравшего сражение. Гарри улыбнулся и протянул ей стакан прохладного тыквенного сока.
— Видел. Ты отлично держишь баланс на повороте.
Ему нравилась Дракония. В ее хвастовстве и командном тоне не было пустой спеси — Гарри знал, какой ценой ей давался каждый сантиметр высоты. Для него ее гордость была честной наградой за упорство, а то, с какой теплотой и собственнической нежностью она опекала его самого, делало ее почти старшей сестрой.
Идиллия закончилась в воскресенье.
На традиционный воскресный прием в Малфой-мэнор съехалось около двадцати гостей — представители старых чистокровных фамилий: Нотты, Паркинсоны, Гринграссы, Забини. Взрослые прогуливались по парку или беседовали в гостиных, а детям быстро наскучило чинно стоять рядом со старшими, и они разбрелись по дальним аллеям сада.
Возвращаясь из глубины парка к главному фонтану, Гарри, Дракония и еще трое ребят срезали путь вдоль высокой, плотно подстриженной тисовой изгороди, за которой скрывалась боковая веранда библиотеки. Окно веранды было приоткрыто, и оттуда доносились негромкие голоса мистера Паркинсона и мистера Нотта, решивших переговорить без лишних ушей.
— …в Министерстве снова протолкнули очередную поправку, — с глухим раздражением говорил мистер Паркинсон, позвякивая ложечкой о чашку. — Все твердят о каком-то примирении, а на деле нас просто заставляют забыть собственные праздники и законы. Новые семьи приходят в мир магии и ведут себя так, словно мы им чем-то обязаны.
— Дело даже не в манерах, — спокойно ответил мистер Нотт. — Проблема в том, на чьей стороне они окажутся, если снова станет жарко. У них там остались родители, братья, привычки. Нельзя доверять тем, кто живет на два дома.
— И при этом во всем виноваты мы, — усмехнулся Паркинсон. — Удобно повесить всех собак на старые роды, будто в прошлой войне кровь лилась только с одной стороны.
Дети не стали останавливаться и подслушивать специально — они просто прошли мимо и уже через минуту вышли на солнечную площадку к большому мраморному фонтану, где никого из взрослых не было.
Гарри присел на широкий каменный бортик, а остальные устроились рядом. Гарри присел на широкий каменный бортик, а остальные устроились рядом. На секунду повисла тишина, а потом Пэнси тихо фыркнула, накручивая на палец прядь темных волос:
— Слышали? Опять про этих маглорожденных. Мой отец вчера говорил, что из-за них вечно одни проблемы.
— Ну да, — пожал плечами Теодор Нотт, разглядывая воду в фонтане. — Они же про волшебство вообще ничего не знают. Зачем их только в Хогвартс берут, если от них одна морока?
Он медленно поднял голову и обвел их тяжелым, ледяным взглядом — взглядом, от которого у остальных мгновенно пропали улыбки.
— У меня мама тоже магглорожденная, — резко сказал Гарри, чувствуя, как от обиды сжимаются зубы. — Я что, по-вашему, теперь хуже вас?
В кругу повисла неловкая, звенящая тишина. Паркинсон отвел глаза, Теодор нахмурился, явно не зная, что сказать.
Дракония, стоявшая чуть в стороне, замерла. Она никогда раньше не видела, чтобы Гарри так смотрел — с таким холодным, почти чужим отчуждением, какое обычно бывало у дедушки Ориона, когда тот сталкивался с чьей-то глупостью. Она мгновенно шагнула вперед, перекрывая ему обзор на остальных, и поспешно, чуть резче обычного, чем хотела, выпалила:
— Хватит болтать ерунду! Гарри, не слушай их. Ты совсем другое дело, тебя это вообще не касается.
Но Гарри не оттаял. Он перевел этот же тяжелый, непроницаемый взгляд на нее, и Дракония осеклась. На ее лице впервые за всю неделю промелькнула настоящая растерянность, а щеки слегка порозовели. Она открыла рот, закрыла его, явно пытаясь подобрать слова, чтобы все замять, и наконец выдохнула с искренним, почти детским сожалением:
— Ну… мой папа говорит, что если бы все магглорожденные были такие же, как ты, магический мир только выиграл бы.
Гарри сжал челюсти, медленно поднялся с бортика фонтана и, больше не сказав ни слова, отошел в сторону парка. Спорить дальше не имело смысла — он уже услышал все, что нужно.
В понедельник утром он вернулся на площадь Гриммо.
Темные стены дома встретили его привычной прохладой и тишиной. Гарри не пошел жаловаться мистеру Блэку и не стал рассказывать о случившемся на приеме. Нарцисса была родной племянницей мистера Блэка, и Малфоев в этом доме считали частью одной большой семьи — вносить разлад между родственниками из-за чужой глупой болтовни было бы недостойно. Негласный закон Блэков — «Семья превыше всего» — уже слишком глубоко врос в него, чтобы выносить обиду наружу и ссорить близких людей.
Весь вечер он просидел в малой гостиной у погасшего камина, перелистывая старый альбом с колдографиями, но не видя ни одного лица. Он пытался нащупать внутри себя опору — понять, кто он такой, если для одних он наследник древних магов, а для других втайне остается сыном «грязнокровки», которого терпят лишь из-за покровительства Блэков.
Миссис Блэк вошла в гостиную за пачкой писем с бюро, но на обратном пути притормозила у его кресла, скользнув взглядом по его хмурому лицу и закрытому альбому на коленях.
До этого дня она всегда держала невидимую черту, называя его исключительно «воспитанником», «подопечным» или «наследником Джеймса» — словно оберегая себя от новой привязанности после потери собственных сыновей. Спрашивать, что случилось в поместье Малфоев, она не стала — в этом доме не лезли в душу с расспросами. Миссис Блэк просто тихо фыркнула, сразу все поняв по его виду.
— Не позволяй чьей-то глупой болтовне портить тебе настроение, — сухо заметила она, перебирая конверты в руках. — Запомни простую вещь, Гарри: человека определяют не чужие шепотки, а воспитание и дела. Блэки никогда не унижались до того, чтобы бегать за чужим одобрением или спрашивать чьего-то мнения. Не начинай и ты.
Она развернулась и вышла из гостиной, оставив за собой легкий шлейф запаха сушеной лаванды.
Гарри еще несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь. Напряжение в плечах медленно отпустило. Он выпрямил спину, закрыл альбом и впервые за два дня спокойно выдохнул. Ему не нужно было искать себе место в чужих глазах — его место уже было здесь.


Подписаться на фанфик
Перед тем как подписаться на фанфик, пожалуйста, убедитесь, что в Вашем Профиле записан правильный e-mail, иначе уведомления о новых главах Вам не придут!

Оставить отзыв:
Для того, чтобы оставить отзыв, вы должны быть зарегистрированы в Архиве.
Авторизироваться или зарегистрироваться в Архиве.




Top.Mail.Ru

2003-2026 © hogwartsnet.ru