Новый дом для Гарри переводчика emoroz    закончен   Оценка фанфикаОценка фанфика
В начале первого года Снейп становится опекуном Гарри. Сиквел к фику "Первая отработка Гарри": http://www.hogwartsnet.ru/fanf/ffshowfic.php?l=0&fid=40235
Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
Северус Снейп, Гарри Поттер
Драма, Юмор, AU || джен || G || Размер: макси || Глав: 64 || Прочитано: 1474697 || Отзывов: 1031 || Подписано: 667
Предупреждения: нет
Начало: 03.01.10 || Обновление: 15.09.10
Данные о переводе

Новый дом для Гарри

A A A A
Шрифт: 
Текст: 
Фон: 
Глава 1


«Итак, Северус, ты хотел поговорить со мной? О мистере Поттере, я полагаю?» - ободряюще спросил Альбус Дамблдор, протягивая блюдо с лимонными дольками.

«Нет, спасибо, директор, - ответил Снейп, ухитрившись не закатить глаза, глядя на извечные сладости. Право же, как ни сильна его магия, но как он ухитрился сохранить хотя бы один зуб? Если кто-нибудь когда-нибудь усомнится в волшебной силе Альбуса Дамблдора, ему будет достаточно сопоставить его диету и состояние зубов, чтобы поразиться столь великой мощи. - И да, это насчет Поттера. Как вы просили, - приказывали, – я пытаюсь найти подходящую замену тем кошмарным магглам, которых кое-кто считал подходящими опекунами на протяжении последних десяти лет».

Альбус вздохнул: «Сомневаюсь, что когда-нибудь прощу себя за это. Остается только радоваться, что ты так быстро смог узнать правду и убедил мальчика все рассказать».

Снейп позволил себе слегка ухмыльнуться. Конечно, он обязан этим только слепой удаче и тому, что мальчик неправильно понял происходящее, но он не собирался в этом признаваться.

«Очевидно, что ты нашел общий язык с ребенком», - продолжил Дамблдор довольным тоном.

Снейп перестал ухмыляться. Он совершенно не собирался создавать впечатление, что он беспокоится о мелком паршивце. Ради Мерлина, речь идет об отродье Джеймса Поттера! Хватит и того, что Минерва сделала какие-то безумные выводы о его отношениях с мальчиком, даже обозвала Снейпа его «защитником», подумать только! А тут еще и директор попался на ту же удочку и вообразил, что в его чувствах к маленькому монстру есть хоть что-то кроме неприязни.

Гарри Поттер уже стал причиной того, что Дамблдор впервые пригрозил Северусу смертью – и он действительно имел это в виду. Снейп с трудом удержался от содрогания. Он до сих пор чувствовал силу магии Альбуса, которая охватила его во время угрозы – первого и последнего предупреждения по данному поводу. Очевидно, что наилучшая стратегия – держаться от паршивца как можно дальше и не делать глупостей. Новых глупостей.

Сильным усилием воли Снейп подавил чувство вины, которое парализовало его всякий раз, когда он вспоминал о костлявом черноволосом мальчике с огромными зелеными глазами. Не то чтобы он действительно хотел ударить ребенка… хотя нет, хотел. Действительно хотел, но ведь не так сильно… или только в тот момент… Но он тотчас же пожалел о содеянном. Теперь его мучили угрызения совести не только потому, что он не сдержался и причинил вред ребенку, но и потому что в тот момент он хотел этого.

В бытность свою Пожирателем Смерти он часто утешался мыслью о том, что в отличие от многих других, таких как Люциус Малфой или сам Волдеморт, он никогда не получал удовольствия от пыток или убийств во время рейдов. Даже до того, как он потерял веру и перебежал к Дамблдору, он считал себя выше остальных, поскольку не разделял их извращенных удовольствий. Когда Дамблдор спас его от Азкабана и сделал шпионом против старого хозяина, присутствие на сборищах Пожирателей лишь укрепляло его преданность Ордену Феникса, равно как и отвращение к Темному Лорду. И как теперь он сможет совместить этот свой имидж с человеком, который намеренно дал пощечину маленькому мальчику, причем так сильно, что отбросил его к стене? Лучше вообще об этом не думать, и гораздо лучше впредь избегать вышеупомянутого мальчика.

«Подобного языка не существует в природе, - твердо ответил он Дамблдору. - Мальчик доверился мне, потому что я его обманул. Обыкновенная история - гриффиндорская наивность не устояла перед слизеринским хитроумием».

«Как скажешь, мой дорогой мальчик», - тон директора ясно давал понять, что он лишь для вида соглашается с зельеваром.

Снейп оскалился еще сильнее, но Дамблдор лишь померцал в ответ глазами. «Как я уже сказал, - Снейп решил, что лучше перейти к делу, чем увязнуть в споре, который ему не выиграть, – я здесь для того, чтобы обсудить новые условия проживания Поттера».

«И?» - спросил Альбус.

«В результате интенсивного анализа существующих работ по детской психологии, правильным техникам воспитания детей и наилучшим подходам к детям, пострадавшим от насилия, - Дамблдор ненадолго закрыл глаза, а явное выражение боли на его лице заставило Снейпа почувствовать укол жалости – я определил, что наилучшим вариантом для Поттера станет комбинация различных типов окружения.

Поскольку у него нет опыта нормальной семейной жизни, то ему нужна экспозиция типичной семейной динамики. Погружаясь в семейную атмосферу, он сможет наблюдать здоровое взаимодействие родителей и детей, а также наблюдать нормальное общение между братьями.

Хотя он и вырос рядом с кузеном-магглом, очевидно, что их отношения были далеко не братскими. Как я понимаю, Поттеру предстоит научиться различать нормальное соперничество и близость братьев. Это пригодится ему в дальнейшей жизни, например, если у него будут собственные дети, а также в его общении с одноклассниками».

«Звучит очень разумно, Северус. У тебя есть потенциальные кандидаты для такой семьи?»

«Поттер уже подружился с последней версией Уизли, а поскольку оба родителя были членами Ордена во время войны, то я полагаю, они придут в полный восторг от возможности опекать Мальчика Который Выжил. Более того, принимая во внимание общий размер их помета, ребенком больше или меньше – не так уж важно».

Заметив хмурый взгляд Дамблдора, Снейп с вызовом поднял бровь: «К тому же бедствующие Уизли без сомнения выиграют от пособия, которое вы раньше платили магглам. Не может быть сомнений, что, несмотря на большую нужду, они скорее используют деньги на вещи, которые нужны не только щенкам Уизли, но и Поттеру. В отличие от Дурслей, спускавших все на прихоти тюленя, которого они зовут сыном».

Дамблдор слегка кивнул: «Мне нравится твоя идея, Северус. Я заметил, что Рон и Гарри быстро стали близкими друзьями, и я думаю, что Рон тоже выиграет от присутствия Гарри в семье. Для близнецов он всегда был слишком легкой мишенью, а собственного близнеца для поддержки у него нет. Младшая сестра могла бы стать его союзником, но исключительное положение Джинни среди семи поколений Уизли приводит к тому, что ее оберегают от самых гнусных проделок близнецов, а Рон оказывается в ее тени. Я думаю, ему будет очень полезно обрести союзника своего возраста».

«Я считаю, что благополучие ребенка Уизли вряд ли должно быть решающим фактором в принятии решения», - заметил Снейп с отвращением в голосе.

«Да, Северус, я понимаю, - с упреком ответил Дамблдор. - Именно поэтому мне приходится думать об этом. Гарри вряд ли обретет опыт гармоничной семейной жизни, если его присутствие негативно отразится на других членах семьи, особенно если речь идет о том, кто ему ближе всего».

«Я… не думал о такой постановке вопроса, - неохотно согласился Снейп. - Возможно, причина в том, что мой собственный опыт единственного ребенка не позволяет мне уловить сложные аспекты динамики межуизлевых отношений».

«Ничего страшного, - лицо Дамблдора снова озарила улыбка. - В конце концов, мы согласны, что это пойдет на благо обоим мальчикам, и я согласен, что Молли и Артур, скорее всего, согласятся на такие условия. Но ты что-то говорил о комбинации различных видов окружения? Значит ли это, что ты не хочешь, чтобы Уизли были единственными опекунами Гарри?»

Снейп содрогнулся от одной мысли о том, что кто-то (даже Поттер!) будет брошен на милость рыжего клана. «Вряд ли, директор. Скорее, я представляю дом Уизли в качестве регулярного места для времяпрепровождения мальчика, но, ни в коем случае, не в качестве опекунов. Хотя для Гарри важно наблюдать нормальную семейную жизнь, императивно ему необходим опекун, с которым он установит близкие и доверительные отношения. Учитывая его историю жизни, это будет нелегкой задачей. Много лет ему внушали, что он бесполезен и ненормален; и ему потребуются опекуны, которые сумеют переломить эти установки. Они должны посвятить себя его уникальным потребностям. Во всех книгах четко говорится, что Поттер сам может не осознавать эти потребности, не говоря уже о то, чтобы говорить о них. По этой причине, его опекуны должны уделять ему исключительное внимание. Уизли вряд ли на это способны».

«Гммм. Я понимаю о чем ты. Возможно, молодая супружеская пара…»

Снейп нахмурился. «Директор, молодые пары размножаются. Разве я выразился недостаточно ясно? Они должны думать только о Поттере; я не потерплю, чтобы его опекуны отвлекались на собственных хнычущих паршивцев. Кроме того, Поттеру потребуется твердая рука… - Снейп покраснел под осуждающим взглядом Дамблдора. - Не в буквальном смысле, директор, - поспешил он оправдаться. - Они также должны будут обеспечить Поттера чем-то, что называется «положительное подкрепление», полагаю, речь идет о больших дозах поддержки, поощрения и утешения. Говоря кратко, л-л-любви».

Дамблдор бросил на него быстрый насмешливый взгляд, но тут же глубокомысленно кивнул: «То есть ты думаешь о пожилой паре, у которой уже есть опыт воспитания детей?»

«Конечно, это будет идеальным вариантом, но мы должны проявить осторожность и гарантировать, что они хорошо справились с воспитанием собственных детей. Разумеется, существует постоянный риск внуков, которые тоже потребуют внимания. Как я понял, внуки могут быть еще большей помехой, чем дети. Меня также беспокоит, что у пожилой пары может не остаться сил, чтобы поспеть за маленьким ребенком, не говоря уже о том, чтобы понять проблемы современных подростков».

«Гмммм. Я понимаю, что ты имеешь в виду».

«Возможно, еще более важный аспект (помимо готовности направить все силы на благо Поттера) – это понимание того, что пережил мальчик. Тем, у кого нет личного опыта насилия, может быть сложно понять поведение жертв. Я имею в виду, что они не должны его жалеть или оправдывать его плохое поведение, пытаясь компенсировать слишком суровую дисциплину в прошлом. От них потребуется изрядная сила воли, чтобы противостоять Поттеру, когда тот будет смотреть на них большими грустными глазами – любимое оружие маленьких манипуляторов».

Дамблдор, похоже, с трудом сдерживал улыбку, когда он вежливо спросил: «Гарри опробовал эту тактику на тебе, Северус?»

«Это вряд ли, директор», - парировал Снейп. – «На самом деле, вы только что доказали мою правоту. Опекуны Поттера должны понимать, что такое жизнь с насилием. Гар… Поттера дрессировали, причем очень грубо, принимать любое обращение, даже самое жестокое, как должное. В его нынешнем состоянии, он просто неспособен на уловки в случае справедливого или даже незаслуженного наказания». Он не мог не вспомнить, с какой легкостью Гарри решил, что Снейп его выпорет за плохой почерк. Снейп поежился; слишком уж все это напоминало о жестоких наказаниях его собственного детства. Почему-то последнее время подобные мысли все время лезли ему в голову.

«Как бы там ни было», - продолжил он, отказываясь предаваться неприятным воспоминаниям, - «при надлежащем обращении и при неизбежном поощрении выводка Уизли можно надеяться, что Поттер постепенно освоит эмоциональный шантаж. Его опекуны должны будут обладать сильной волей, чтобы решительно пресечь откровенные манипуляции и не менять установленные правила».

«Я надеюсь, ты не предлагаешь, чтобы Гарри воспитывали сторонники строгой дисциплины. Ведь сострадание и забота будут гораздо важнее…»

«Директор, лимонные дольки и объятья в ответ на плохое поведение не помогут воспитать здорового взрослого», - нетерпеливо перебил Снейп. – «Поттер должен усвоить, что значит нести справедливую ответственность за свои действия – никаких побоев за то, что натворил его кузен, но и никакого особого статуса и поблажек в случае нарушения правил».

«И да, я знаю ваше отношение к телесным наказаниям, но позвольте мне отметить, что если потенциальные опекуны готовы применять физические меры воздействия разумно, то их вряд ли нужно исключать только на этом основании. Гарри, то есть, Поттера, зверски избивали за мнимые проступки много лет, так что возможно, он не воспримет как наказание ничто помимо шлепков. Более того, ему нужно научиться отличать адекватные наказания от неадекватных, и полный мораторий на физические действия не поможет ему в долгосрочной перспективе. Ему нужно отказаться от привычки закрывать жизненно важные органы при первых же признаках конфликта или (что еще хуже) просто стоять смирно, если кто-то хочет причинить ему вред».

«Ты говоришь, что если его бить, то это научит его не стоять смирно?» - Дамблдор удивленно моргнул.

«Я говорю, что детей, переживших насилие, приучили не сопротивляться наказанию. Гарри должен научиться жаловаться, спорить, протестовать, ныть, сбегать и вопить. Подозреваю, что Уизли смогут поделиться с ним этим знанием, - сухо добавил Снейп. – Как только Поттер поймет, что он не должен стоять смирно, если кто-то собирается его бить, поймет, что телесное наказание не должно грозить переломом, то он сможет добиться больших успехов в защите от темных искусств. Где бы сейчас ни был и когда бы ни вернулся Сами-знаете-кто, Поттер должен научиться защищать себя, а пока что он впадает кататонический ступор при малейшем намеке на физическое наказание. Он просто стоял и ждал, Альбус! Я не пытаюсь извинить свое собственное поведение, но он даже не пытался уклониться от удара».

Снейп с явным трудом сдерживал эмоции. Прочистив горло, он продолжил более тихим тоном. «Именно поэтому такому ребенку нужен полностью преданный ему опекун. Кто-то кто поможет ребенку… паршивцу… заново осознать собственную ценность. Без этого он станет легкой добычей для Сами-знаете-кого, так или иначе», - добавил он мрачно.

«Мне не нужно напоминать о соблазнах Волдеморта для разбитых и нелюбимых сердец, Северус, - Дамблдор вздохнул. – За свою долгую жизнь я подвел многих людей, но, пожалуй, никого так сильно как тебя и Гарри».

«Пожалуйста, Альбус, хватит самообвинений, - огрызнулся Снейп. – Мы тут говорим о Поттере, а не обо мне».

«Гм», - Дамблдор задумчиво сжал губы.

«И как я уже говорил, от идеального опекуна потребуется не только сила воли, чтобы выдержать уговоры и увертки Поттера, но и сила мысли. В конце концов, в свое время отец паршивца мог убедить практически весь преподавательский состав в чем угодно. Он спасал и себя, и свою маленькую банду террористов от заслуженной кары снова и снова. Логично предположить, что стоит новому поколению Поттеров выйти из состояния забитой покорности, то он будет находить такие же убедительные оправдания, как и отец, хотя я искренне надеюсь, что он все же не попытается оправдать незадачливого убийцу», - Снейп с осуждением посмотрел на старика. – «Как вы помните, старший Поттер лихо справился даже с этой задачей – случай, который мне до сих пор непонятен».

Директор вздохнул и потянулся за лимонной долькой. «Как я уже много раз говорил тебе, Северус, я был так снисходителен к тому, что сделал с тобой Сириус, вовсе не из-за уговоров Джеймса. Если ты хочешь кого-то винить за то решение, то это исключительно моя ответственность. Я не исключил Сириуса, потому что хотел спасти другого невинно пострадавшего: Ремуса».

Снейп фыркнул от возмущения, в то время как директор лишь грустно посмотрел на него. «Я знаю, что ты с этим не согласен, мой дорогой мальчик, но Ремус действительно был невиновен. Я до сих пор считаю, что Сириус никогда не хотел тебя убить. Я уверен, что безответственность и нехватка здравого смысла убедили его, что ты просто испугаешься Ремуса в облике оборотня, после чего оставишь их в покое, в то время как они смогут дразнить тебя за твой страх. Тем не менее, я также уверен, что если бы Джеймс не вмешался, то ты бы действительно погиб, и даже ты должен
признать, что Ремус Люпин этого не хотел».

«Моей смерти, может быть, и нет, - угрюмо признал Северус. – Но нельзя сказать, что Люпин был намного лучше этой троицы».

«Тебе виднее, - согласился Дамблдор. - Но Джеймс вмешался и спас тебя, а мне пришлось решать, стоит ли возможность отчислить Сириуса жизни Ремуса. Я знаю - ты считаешь мой отказ исключить его доказательством того, как низко я тебя ценю, на самом деле, Ремуса с большой вероятностью могли убить. Если бы вопрос был только в том, что Сириус подверг риску твою жизнь, то я бы отчислил его в тот же вечер. Но он был наследником семьи Блэков, и его родители потребовали бы подробных объяснений. Они могли быть в ссоре с сыном (хотя тогда они еще не лишили его наследства), но они никогда бы не смирились с позором исключения из школы без борьбы. Все бы узнали о положении, в котором оказался Ремус. Блэки бы не ограничились исключением Ремуса из школы, они захотели бы суда за попытку убийства – мы оба понимаем, что страдания Сириуса не остановили бы их. Учитывая отношение Министерства к оборотням и влияние семьи Блэков в то время, как и страхи перед растущим могуществом Волдеморта, скорее всего, Ремус бы предстал перед судом и был казнен, а этого я допустить никак не мог, особенно если учесть, что серьезного вреда тебе не причинили».

«Мне ужасно жаль, что тебе показалось, что я больше забочусь о них, чем о тебе, мой мальчик. Я только надеюсь, что мои действия в течение последних нескольких лет доказали тебе, насколько ты мне дорог, и насколько я о тебе беспокоюсь».

Снейп фыркнул и посмотрел в другую сторону, но на самом деле, ему было приятно услышать подобное признание Дамблдора. Конечно, Снейп не станет поощрять всю эту сентиментальную болтовню и разводить нюни о собственных эмоциях, но если Дамблдор хочет признаться в подобных чувствах и (еще раз) извиниться за один из тех случаев, когда совесть самого Снейпа была чиста, то он совсем даже не против. Даже взрослым, пережившим насилие в детстве, бывают нужны заверения в их собственной ценности.

«Довольно сентиментальной чепухи, - надменно сказал Снейп, нетерпеливо махнув рукой. Мерцание глаз Дамблдора он предпочел игнорировать. – Мы отклонились от темы разговора. Поттеру потребуется человек, который достаточно умен, чтобы увидеть насквозь все уловки паршивца. Значит, это должен быть кто-то, кто не поверит в россказни о героических намерениях. Другими словами, опекун не должен быть другим гриффиндорцем. Вы согласны?».

«Что же, Северус, с твоими аргументами сложно спорить», - ответил Дамблдор с сомнением в голосе.

«Он и так будет проводить почти все свободное время среди гриффиндорцев и на своем факультете, и в доме Уизли – сплошные гриффиндорцы! Поттер должен контактировать с другими факультетами и другим образом мыслей».
«Гм. Я понимаю твою логику, Северус. Кого же ты имеешь в виду? Возможно, семью хаффлпаффцев?»

«Альбус! Вы что меня не слушаете? В Хаффлпаффе было достаточно идиотов, которых одурачил Сами-знаете-кто, а потом их верность помешала им отвергнуть его, даже когда его безумие стало очевидным. В первую очередь мы должны найти того, кто не представляет никакой угрозы для мальчика. Это должен быть человек, который сражался против Темного Лорда».

«Война уже закончена…»

«Вы спятили? Кто знает, когда Темный Лорд восстанет снова? Даже в том случае, если этого не случится в течение жизни Гарри, разве вы уже забыли про Лонгботтомов? Даже в отсутствие Сами-знаете-кого, у него остаются верные сторонники, и Поттер постоянно находится в опасности! Его можно доверить только тому, кто доказал свою истинную верность».

«Да, я понимаю, о чем ты…»

«Тогда вы также понимаете, что нет ни одного хаффлпаффца, которому достанет силы воли выдержать крокодиловы слезы мальчика! Они задушат паршивца объятьями и забросают подарками, а в ответ на каждую шалость они лишь будут слезно рассуждать о его тяжелой прежней жизни. Я такого не допущу!»

«Хорошо, Северус, если ты так в этом уверен. Возможно, лучше всего выбрать кого-нибудь из Равенкло, тем более, что Лили была довольно способной ученицей, неправда ли?»

«Альбус, у вас начинается маразм? - злобно прошипел Снейп. Да как он смеет оскорблять Лили столь слабой похвалой? - Она была одной из самых способных в нашем классе, хотя она никогда не вела себя как высокомерная всезнайка. Она преуспевала и в зельях, и в чарах, а Минерва вообще у нее с рук ела (причем, в буквальном смысле) – такой у нее был талант к трансфигурациям. Как вы смеете забывать о ее достижениях?».

Улыбка Дамблдора была подозрительно самодовольна: «Конечно, конечно, мой мальчик. Спасибо, что напомнил. Хорошо, ты не думаешь, что Гарри мог унаследовать ее завидный интеллект?»

Снейп ухмыльнулся. «Другими словами, вы хотите знать, оказалось ли наследство Джеймса Поттера сильнее влияния Лили Эванс. Я не стал бы отвергать любые варианты. Нелепо утверждать, что Гарри – то есть, Поттер – ничего не унаследовал от матери кроме цвета глаз. Я уверен, что влияние Лили куда сильнее, чем у этого идиота, и мальчик – то есть, паршивец – будет напоминать ее все больше, когда начнет проявляться его собственный характер».

«Меня это немного беспокоит, Северус. Мы оба знаем, что равенкло, несмотря на пугающую глубину их интеллекта, поддаются слишком большому влиянию логических аргументов. Если в Гарри будут сочетаться ум Лили и настойчивость Джеймса, то я боюсь, ни один равенкло не сможет устоять перед его доводами».

Снейп нахмурился. Об этом он не подумал: «Хорошо, директор, но ведь кто-то должен быть. Мы ведь не можем искать в Слизерине. Во время войны в Ордене почти не было слизеринцев, а выжило их еще меньше. Помимо меня самого, я могу вспомнить только двух – Джайлс в Австралии, в то время как Джин не подходит, поскольку… О, нет. Нет, нет, нет. Да ни за что в жизни!»

«Право слово, Северус, - весело сказал Альбус, - ты должен признать, что ты прекрасно подходишь по всем критериям, которые ты же и определил».

«Абсолютно исключено! Я не буду опекуном паршивца! Вы спятили?»

«Ну, если ты категорически против…», - вздохнул Дамблдор.

«Против! А вы с ума сошли, если хотя бы допускаете такую мысль. И это после моих действий накануне вечером. Вы думаете, Минерва или Поппи согласятся, чтобы я стал опекуном Поттера?»

«Похоже, что Минерва считает…»

«Она явно страдает от галлюцинаций. Я всегда считал, что менопауза плохо на ней отразилась», - прорычал Снейп. Он был слишком поражен нелепым предложением Дамблдора, чтобы подумать, а мудро ли говорить подобное, когда не можешь потом стереть память всем свидетелям, включая себя самого.

«Ну, хорошо, - спокойно ответил Дамблдор. – Тогда давай подумаем, кто еще подходит. Очевидно, что мы должны найти кого-то, к кому Гарри может привязаться. После ужасного отношения Дурслей, я боюсь, что это будет очень непросто».

Северус рассмеялся, обрадовавшись, что так легко убедил директора отказаться от прежней, совершенно неприемлемой идеи. «Я бы за это не волновался, Альбус. В конце концов, мальчик даже ко мне успел привязаться». Очевидную ловушку он заметил слишком поздно.

«Нет! Погодите! Я…»

«Ну и ну, мой мальчик. Похоже, мы все время возвращаемся к одному и тому же, независимо от направления», - Альбус улыбнулся. – «Может показаться, что твоя судьба…».

«НЕТ, - Снейп вскочил на ноги, отчаянно озираясь по сторонам, словно ища путь к отступлению. - Это безумие! Я не подхожу!»

«Почему нет?» - ласково спросил Дамблдор. Он, казалось, совершенно не замечал, что Снейп отчаянно мотает головой и в панике ходит из стороны в сторону. «Определенно, ты сможешь уделять Гарри все внимание, которое ему потребуется. У тебя нет иных семейных обязательств, и нет планов ими обзавестись. Ты уже провел «интенсивный анализ» по воспитанию такого ребенка. Ты уже знаешь, что значит быть жертвой подобного насилия. Ты также лучше, чем кто-либо еще, понимаешь опасности – в настоящем и будущем – которые могут подстерегать Гарри со стороны сил Тьмы. У тебя достаточно силы воли, чтобы устоять перед любыми манипуляциями, а твой интеллект легко разберется с любыми ложными доводами, не говоря уже о пресечении любых слишком «гриффиндорских» тенденций в зародыше. Я уверен, что тебе будет нетрудно установить четкие правила и обязанности, и хотя я подозреваю, что тебе еще нужно поработать над эмоциональной открытостью и заботой, я уверен, что Гарри тебе в этом поможет».

«Директор, я не…»

«То, что ты постоянно находишься в Хогвардсе все упрощает, и ты сможешь окружить Гарри поддержкой даже во время учебного года. Конечно, защитные чары школы гарантируют его безопасность, даже без кровной магии у Дурслей… Да, Северус, я считаю это лучшим вариантом. В конце концов, что бы ни случилось в будущем, я знаю, что ты никогда не обидишь ребенка». Слово «опять» явно подразумевалось, как и угроза насчет последствий для тех, кто не оправдает надежд Дамблдора.

Снейп громко сглотнул. Директор был далеко не таким чудаком, каким любил притворяться, и от рассеянности тоже не страдал. Было очевидно (очень, очень очевидно), что на его протесты никто не обратит внимания, а дальнейшие возражения лишь приведут к новой демонстрации силы Дамблдора. Готов ли он протестовать дальше? Когда в конце он все равно может проиграть? Точнее, гарантированно проиграет?

«Я не могу. Даже если бы хотел, я не могу. Если Сами-знаете-кто вернется и узнает, что Поттер мой подопечный, то он тут же потребует, что бы я его предоставил. Если я этого не сделаю, то я больше не смогу ему служить. Я больше не смогу быть шпионом».

«Верно», - спокойно согласился Дамблдор, продолжая улыбаться.

«Я не самый приятный человек, Альбус. Из всего Волшебного мира я вряд ли лучший кандидат для эмоционально нестабильного ребенка, пережившего насилие».

«Я уверен, что Молли Уизли обеспечит Гарри лаской и объятьями в нужном количестве. И я подозреваю, что ты еще сможешь сам себя удивить. Более того, я на это рассчитываю».

После этих слов Снейп понял, что судьба его решена. Весь разговор был мистификацией – уловкой Дамблдора, которая заставила его невольно согласиться на то, что Дамблдор уже решил. Он думал, что читает старику лекцию о том, что тому нужно, а надоедливый старый дурак просто кивал и улыбался, глядя как Снейп сам себе копает могилу. Как же он мог этого не заметить? Уж он-то должен был знать о манипуляциях Дамблдора с самого начала! Как он смеет называть себя слизеринцем, если его обставили с такой легкостью? Он мог бы заменить Спрут на посту главы Хаффлпаффа.

«Ну-ну, мой дорогой мальчик, не кори себя так сильно, - попытался утешить его Дамблдор, еще раз доказав, что он может читать мысли лучшего специалиста по окклюменции в Хогвардсе. – Ты прекрасно знаешь, что все связанное с Лили – твое слабое место. Ты лучше вернись пока в свои апартаменты, подуйся там на то, как все это оскорбительно, а потом постарайся заручиться согласием Уизли. Я бы предложил сообщить новости Гарри на этих выходных – ты же знаешь, что он немного беспокоится».

Снейп придал себе очень убедительное сходство с василиском, но, к сожалению, против Дамблдора это не помогло. Наверное, потому что феникс был все время рядом. Директор мягко подтолкнул онемевшего волшебника к двери, похлопав его на прощание по плечу и снабдив упаковкой лимонных долек. Последнее, что увидел возмущенный Снейп за закрывающейся дверью, был Дамблдор, выбирающий кусочек щербета с видом человека, который только что проделал отличную работу.

Глава 2


Северус провел в своих комнатах несколько часов – ДУМАЛ, а вовсе не дулся, уверял он сам себя. Однако, в конце концов, он вынужден был выполнить указания Дамблдора. Как ему ни хотелось принять стакан виски для храбрости, он подозревал, что если дыхнуть на Уизли перегаром, то это делу не поможет.

В порыве минутной слабости он было решил специально напиться в надежде, что они тут же бросятся уверять Дамблдора, что хуже опекуна быть не может, но потом с сожалением отказался от этой затеи. Не нужно особых стараний, чтобы убедить Уизли в своем несоответствии, да и Дамблдор не лыком шит: он с первого взгляда разгадает план Северуса. Снейп заскрипел зубами. Беда не приходит одна. Сначала он служил почти всемогущему психу с манией величия, а теперь так же прислуживал почти всезнающему дряхлому манипулятору.

Ну почему он не живет так же, как и все остальные зельевары? Он читал их письма в Журнал преподавателей зельеварения. Другие зельевары вечно жаловались, что их директора отказываются выделить еще одну кладовку под ингредиенты, не включают новые котлы в бюджет или скандалят из-за очередного несчастного случая на зельеварении. Однако никто не писал, что его заставляют усыновить ребенка, отмеченного пророчеством, или устраивать на школьной территории хитрые ловушки для Темных Лордов, ищущих мифические сокровища.

Северус мысленно набросал свое письмо:

Дорогой ЖПЗ,

мне было бы интересно узнать, как другие зельевары находят время для всех своих обязанностей. Оказалось, что мне довольно сложно составлять новые планы уроков и готовиться к лабораторным работам, одновременно шпионя для сил Света. Может быть, у моих коллег найдутся полезные советы о том, как лучше сочетать встречи Пожирателей Смерти с подготовкой к П. А. У. К.?

Нет, не похоже, что бы у остальных были такие же проблемы. Повезло ему.

Он понял, что становится поздно. Нужно идти прямо сейчас или объясняться с Дамблдором, а в данный момент мерцание глаз и хотя бы одна лимонная долька окончательно сведут его с ума. Жизнь рядом с Лонгботтомами на соседней койке с каждой минутой казалась все привлекательнее. Он сделал глубокий вдох и активировал камин.

«Миссис Уизли?» - позвал он рыжеволосую ведьму, оглядывая уютно обжитую гостиную.

«Да? Надо же, профессор Снейп! - Молли подняла брови от удивления, но тут же грозно нахмурила их. – Что они натворили на этот раз?»

«Как это ни странно, я к вам не по поводу близнецов, - сухо ответил Снейп. – Могу я войти?»

Молли снова выглядела удивленной: «Конечно».

Стоило ему войти в Нору, как Молли Уизли тут же отправила его в кресло наименьшей потрепанности и поставила чашку чая ему под локоть. Он мужественно постарался сдать обратно тарелку домашних кексов. «Спасибо, нет», - вежливо настаивал Снейп, не разжимая зубов.

«У вас аллергия на шоколад? - сочувственно спросила Молли. – На кухне есть немного арахисового масла. Или вы предпочитаете овсянку с изюмом? Или песочное печенье? Я могу замесить тесто…».

«Нет! - он спохватился и заставил себя избавиться от тона «слушайте меня или вы взорвете свой котел, а я скормлю ваши внутренние органы гигантскому кальмару». – В смысле, мне ничего не нужно, спасибо. Все замечательно».

Молли казалась обиженной: «Вам не нравится моя стряпня?»

Северус почувствовал, что у него растет давление, но он схватил кекс с тарелки: «Ммм. Объеденье», - прорычал он.

Молли улыбнулась и села: «Чем я могу вам помочь?»

«Я хотел бы кое-что обсудить с вами и вашим мужем. Он может присоединиться к нам?»

«Да, он во дворе с Джинни, они избавляют сад от гномов. Вы хотя бы не подскажите, о чем пойдет речь?»

«Думаю, лучше сразу объяснить все вам обоим. Вы можете отослать куда-нибудь дочь примерно на час? - он сделал паузу, думая о том, как можно гарантировать ее содействие без того, чтобы а) вдаваться в подробности и б) поглощать новые кексы. - Я здесь по просьбе директора». Ну, более или менее.

Было видно, что Молли просто сгорает об любопытства, но упоминание о Дамблдоре произвело на старого ветерана Ордена ожидаемое действие: «Конечно».

Через пять минут Джинни поручили заботам ее бабушки через камин, а Артур, Молли и Северус собрались в гостиной: «Приношу извинения, что прервал ваши планы на вечер, и за то, что пришлось отослать мисс Уизли, но мне показалось, будет лучше, если наш разговор никто случайно не услышит».

Оба Уизли смотрели на него с беспокойством и любопытством одновременно. «Что-то случилось, профессор? - спросил Артур, сведя брови. – С мальчиками все в порядке?»

«Ваши дети в полном порядке, - заверил его Снейп. – Я пришел, чтобы узнать, не нужен ли вам еще один».
Гм. Это прозвучало как-то не так. Теперь они оба вылупились на него с открытым ртом. «Не на постоянной основе, - поспешил он объяснить. – Скорее в аренду».

«Вы сдаете детей в аренду?» - спросила Молли, почти сорвавшись на визг.

Артур взял ее за руку: «Я уверен, что все не так, как кажется, дорогая».

Северус нахмурился. Чего же тут сложного. Право же, этим гриффиндорцам приходится все объяснять по слогам. Он решил говорить помедленнее: «Вы уже, я полагаю, встречали мистера Поттера…»

«Гарри? - удивленно вскрикнула Молли. – Этого милого маленького мальчика в очках? Святые небеса, что за прелестный ребенок!»

«Похоже, что Рон с ним поладил, - согласился Артур. – И близнецы, и Перси отзывались о нем очень хорошо. Я так понимаю, что он попал в Гриффиндор». Учитывая состав присутствующих, слово «конечно» не было добавлено из вежливости.

«В самом деле, - бесстрастно ответил Снейп. – Я обнаружил, что домашняя жизнь мистера Поттера неприемлема, и поэтому…».

«Что вы имеете в виду? - потребовала Молли. – Разве Дамблдор не устроил его в семью после убийства Джеймса и Лили? Я помню, была большая шумиха, потому что он никому не хотел говорить, где находится Гарри, но он заверил нас, что ребенок в безопасности».

Северус усмехнулся: «Очевидно, что это было не так. Альбус допустил абсурдную мысль о том, что кровное родство и родственные чувства – это одно и то же. Мальчик был помещен в дом родственников-магглов, которые, как минимум, пренебрегали им и подвергали насилию».

Молли выкатила глаза: «Насилию? Нет! Бедный ребенок!» Артур нежно похлопал ее по плечу, но выглядел очень мрачно.

«Министерство знает об этом?» - спросил он.

Северус пожал плечами: «Вы можете спросить об этом Альбуса, если желаете. Меня больше беспокоит нынешнее положение мистера Поттера, а не то, почему ему позволили жить с неподходящими опекунами целых десять лет».

«Так что, вы хотите, чтобы мы взяли Гарри?» - спросил Артур. Сидевшая рядом с ним Молли перестала всхлипывать и подняла восторженный взгляд: «Взять Гарри? Конечно, мы это сделаем! Я еще десять лет назад говорила Дамблдору, что мы хотим…»

«Я здесь не для того, чтобы просить вас усыновить Гарри или стать его опекунами. Скорее, я прошу вас позволить ему регулярно бывать у вас в гостях продолжительные периоды времени в течение школьных каникул».

Артур взглянул на свою жену, и снова повернулся к Северусу: «Насколько я мог понять из письма Рона, это произошло бы в любом случае – учитывая, как хорошо поладили мальчики».

Молли нахмурилась: «Почему бы нам не усыновить Гарри? Вы только что сказали, что ему нужен новый дом. Если не мы возьмем его, то кто?»

«Директор думает о другом опекуне», - уклончиво ответил Северус.

«О ком?» - хором спросили Уизли.

«Обо мне», - холодно ответил он, надеясь, что неизбежной реакции не последует.

Но, как и ожидалось, реакция была неизбежная: «ВАС?!»

Молли первая пришла в чувство. Не обращая на Снейпа ни малейшего внимания, она повернулась к мужу: «Вот и все. У Дамблдора началось старческое слабоумие. Завтра утром нужно будет поставить в известность Министерство».

Артур смущенно посмотрел на Снейпа: «Ну же Молли, не стоит торопиться. Я уверен, что профессор Снейп…»

«Артур! Он Пожиратель Смерти. И это ему Дамблдор хочет поручить опеку над Гарри? Над Мальчиком, который выжил?»

«Он был шпионом, - отметил ее муж. – Дамблдор так сказал».

Молли фыркнула: «Впоследствии. Может быть. Но на нем Темная метка. Ты думаешь, он принял ее специально, чтобы стать шпионом? И вообще, из какой он семьи?»

«Кажется, он один из Принцев, разве нет?» - Артур последовал примеру Молли и забыл о присутствии Северуса.

«Прекрасно! Что еще можно добавить? Все эти Принцы были темным гадюшником и к тому же безумнее Блэков! - Молли сделала паузу. – Точнее, все, кроме этой бедной девочки. Как там ее звали? Той, что была на несколько лет старше нас в школе? Элизабет? Элейн?»

«Это была моя мать», - сказал Снейп, проявив завидные чудеса выдержки.

«Но с ней тоже что-то было не так, - продолжала Молли, барабаня пальцем по щеке. - Дай подумать, что же это было? Что это было? Ах да, она вышла замуж за того ужасного маггла».

«Это был мой отец», - отметил Снейп.

«Да, получается, что так, верно? - рассеянно согласилась Молли. – О, Артур, это просто ужасно. Мы не можем позволить, чтобы Дамблдор такое сотворил. Гарри нужна любовь, семья и… ».

«Поттеру нужны внимание, стабильность и руководство, - Снейпу уже надоело, что его все игнорируют. – То есть то, что он не сможет получить в этом доме посреди вашего выводка».

«Ну, знаете! - возмутилась Молли. – Мне это нравится! Имеет наглость заявиться к чужой дом, просит нас об одолжении и нас же и оскорбляет?»

Артур похлопал ее по руке: «Давай выслушаем его, Молли. Он прав насчет того, что Гарри потребуется больше внимания, чем он сможет получить в такой большой семье как наша».

Снейп слегка кивнул Артуру в знак благодарности: «Именно. Я не хочу никого обидеть, но в то время как ваш дом прекрасно подходит Гарри как модель здоровой семейной динамики, ему также потребуется кто-то, кто сможет полностью сосредоточиться на его благополучии. Учитывая его… трудное… прошлое, - Молли опять начала всхлипывать, – будет несправедливо, если он попадет в большую семью, где его уникальным нуждам не будут уделять внимания. Но если жизнь в Норе останется для него особым подарком, то он получит все необходимые знания, и ему не придется отказываться от того внимания, которое он получит как единственный ребенок в…, - он громко сглотнул, - в моем доме».

«Но почему вы согласились на эту роль?» - спросил Артур, как-то странно глядя на Северуса.
«Мои причины вас не касаются», - огрызнулся Снейп.

«На самом деле касаются, - парировал Артур. – Вы просите нас (по сути) завести общего ребенка, а потребности такого ребенка как Гарри сложны не только из-за его прошлого, но и вероятного будущего, - Снейп нахмурился, но он не мог ничего возразить на деликатный намек Уизли о возможных причинах интереса Пожирателя Смерти к Гарри. - Мы должны знать, во что ввязываемся».

Видя, что ему не удалось убедить Снейпа, Артур улыбнулся: «И потом, если мы займем такое важное место в жизни Гарри, мы еще о тебе услышим и не раз. А поскольку большинство разговоров о твоей персоне будут его жалобами, то нужно сразу выяснить, как мы можем защитить твою честь».

Лицо Снейпа исказил оскал ярости. Как смеет Уизли заявлять, что Поттеру будет на что жаловаться!

«Северус, - снисходительно сказал Артур. – Все дети жалуются на своих родителей. Это нормально. Но если мы хотим выдержать переходный возраст Гарри, то мы должны работать вместе. Можешь поверить нам на слово».

Снейп был вынужден признать, что нравится ему это или нет, но с волшебником не поспоришь: «Я согласился на это – вопреки моим желаниям! – потому что я обладаю определенным… пониманием… того, что пережил Поттер. - он с вызовом посмотрел на супругов, ожидая, что они потребуют подробностей, но они молчали. – Кроме того, я был очень близок с Лили Эванс. Мы росли по соседству. Мы были друзьями почти до конца нашей учебы в Хогвардсе».

«О, Господи, - сочувственно сказала Молли. – Джеймс встал между вами?»

Снейп усилием воли подавил свои эмоции и отвел взгляд от ее добрых глаз: «В каком-то смысле, да. Я… я проявил крайнюю глупость. Наша дружба так никогда и не стала прежней, - он глубоко вздохнул. - Но я собираюсь взять мальчика под опеку. Я рассчитываю, что с вашей и с моей помощью он сможет полностью избавиться от последствий обращения этих магглов», - он буквально выплюнул последнее слово. Молли и Артур обменялись понимающим взглядом. Северус был не совсем уверен, считают ли они его ярость доказательством скрытых наклонностей Пожирателя Смерти или проявлением преданности ребенку. Возможно, они решили, что пока он предан ребенку, немного тенденций Пожирателя Смерти не помешают, особенно в отношении магглов, которые плохо с ним обращались.

«Мы должны обсудить еще один вопрос, - быстро добавил он, лишь бы сменить тему разговора. – В случае вашего согласия на участие в этом плане, для вас предусмотрена стипендия».

Как и ожидалось, началось благородное негодование: «Нам не нужны взятки, чтобы помочь Гарри!» - оскорблено заявила Молли.

Снейп вздохнул. Гриффиндорцы, как всегда, предсказуемы: «Это не взятка. Это источник финансирования для компенсации дополнительных расходов, на которые вы пойдете».

«Мы сами спра…»

«Гарри нужно одевать и кормить. Если вы захотите устроить семейную поездку, то нужно подумать о расходах на его участие и дорогу».

«Мы никогда не откажем…»

«Благотворительность не пойдет Гарри на пользу, - решительно сказал Снейп. – А так будет очевидно, что обязательства не в тягость ни одной из сторон».

«Он решит, что мы делаем это ради денег!» - возразила Молли.

«В отличие от магглов, от вас будут ожидать финансовый отчет о трате средств. Если возникнут вопросы, то Гарри будет ясно, что вы не получаете финансовой выгоды от его присутствия. Вы просто избавлены от лишних материальных трудностей».

Артур и Молли обменялись долгим взглядом. Снейп мужественно удержался от закатывания глаз.

«Ну… Я полагаю, мы можем принять маленькое пособие, которое мы потратим на Гарри».

«Или на его благо. Например, вы можете оплатить счет за продукты или за ремонт дома, раз он будет здесь жить время от времени, - подсказал Снейп, героически воздержавшись от упоминания других вещей, на которые они явно могли бы потратить деньги. Начиная с того шаткого кресла, в котором он сейчас сидел. – А если вы не согласитесь, то я найду другую семью».

Молли подскочила на месте: «Ты не посмеешь!»

Снейп молча посмотрел на нее. Она беспокойно взглянула на Артура.

«Хорошо. Мы согласны», - Артур кивнул.

«Нам также нужно будет обновить защиту вокруг Норы, - сказал Снейп. – Я в курсе, что она и так должна быть сильна, учитывая ваши военные заслуги, но если Мальчик, который выжил, будет вашим частым гостем…»

«Никаких возражений с нашей стороны, - быстро ответил Артур. – Стоит ли нам обратиться к Биллу и гоблинам, или Дамблдор предпочтет все сделать сам?»

«Я переговорю с директором и дам вам знать. Подозреваю, что он предпочтет сам этим заняться».

«Я с нетерпением буду ждать встречи с ним!» - в глазах Молли зажегся воинственный огонь, и Снейп едва не хихикнул. Альбуса по прибытию ждет немалый шок.

«Так вы согласны?» - снова спросил он, нуждаясь в однозначном ответе.

Артур взглянул на Молли: «Мы будем счастливы помочь тебе и Гарри, Северус. Я предлагаю тебе привести Гарри сюда, чтобы он смог немного пообщаться с Молли и со мной. Если все пройдет хорошо, тогда мы соберем мальчиков дома на выходных, проведем семейную встречу и расскажем им и Джинни, что происходит. После этого вы с Гарри придете к нам на ужин, и, может быть, Гарри останется на ночь до воскресенья. Что ты об этом скажешь?»

«Почему бы тебе не привести Гарри на ужин в четверг? – предложила Молли. – Приходите, когда сможете. Артур может придти домой пораньше, и мы попробуем лучше узнать друг друга, как ты и хотел. Если ты будешь рядом, это придаст Гарри уверенности».

Снейп чуть не рассмеялся. Придаст уверенности? Учитывая его собственное обращение с ребенком, присутствие Снейпа скорее будет его нервировать, но он не собирался признаваться в этом Уизли: «Отлично».

Все встали, Артур и Северус пожали руки. Молли немного неуверенно улыбнулась. Было очевидно, что ее еще беспокоила семейная репутация Принцев, но муж ободряюще сжал ее руку: «Тогда до четверга», - Артур улыбнулся.

«До четверга», - Снейп слегка наклонился, чтобы зайти в камин, а затем отправился прямиком к бутылке огненного виски.

Глава 3


«А ты что здесь забыл?» - удивилась Полная леди.

«Открывай», - рявкнул Снейп.

«И не подумаю, - надменно ответила она. – Беги к своим, маленький слизеринец».

«Я больше не ученик, идиотская ты мазня. Я глава факультета Слизерин, я школьный профессор зельеварения, и я хочу поговорить с одним из своих учеников. Теперь открывай!»

«А вот и нет», - беззаботно возразила картина.

Снейп прищурил глаза: «Или ты сейчас откроешь, или я…»

Что именно сделает Снейп, так и осталось неизвестным, потому что в этот момент проход открылся и из него вышел гриффиндорец-третьекурсник. Точнее, попытался выйти, потому что его путь преградил наименее любимый учитель школы. Гриффиндорец взвизгнул от ужаса и упал назад.

«Просто пример для всего Гриффиндора, - презрительно фыркнул Снейп. – Баэрли, приведите Поттера».

«Я… я… да, сэр!» - ухитрился пролепетать Баэрли и умчался прочь. Полная леди попыталась закрыть проход, но Снейп схватился за раму портрета и удержал ее.

Буквально через несколько секунд перед ним предстала добрая половина обитателей Гриффиндорской башни. «Э, профессор Снейп, чем мы можем вам помочь?» - Оливер Вуд, капитан команды по квиддичу, похоже, был избран их спикером.

«Предоставьте Поттера», - лаконичный и угрожающий ответ.

Вуд сглотнул: «Э, а что вам от него нужно, профессор? Я имею в виду, - быстро добавил он в ответ на выражение лица Снейпа, - что, может быть, лучше позвать профессора Макгонагалл? Если у Поттера неприятности, то ее следует уведомить…»

«Мне не требуется глава вашего факультета, всего лишь Поттер, - уточнил Снейп, чье терпение уже было на исходе. – Будьте любезны предоставить его».

«Он хочет сварить из него зелья!»- послышался испуганный шепот в толпе. «Что если он планирует сдать его Пожирателям Смерти!» - донесся другой. «Идиот! Он и есть Пожиратель Смерти!» - заявил третий. «Мы не можем отпустить с ним Гарри!» «Быстрее! Спрячьте его!» «А я говорил вам, что Снейп относится к Поттеру гнуснее обычного!» «Кто-нибудь пошел за Макгонагалл?» «Отведите Гарри обратно в его спальню!»

«Э, у Гарри с вами отработка?» - неуверенно спросил Вуд.

«Минус десять очков Гриффиндору за чрезмерное любопытство, - прорычал Снейп. Он уловил какое-то движение за толпой, как будто кто-то пытался пробиться сквозь нее, но его отталкивали назад. – И пять очков с каждого, кто стоит у Поттера на пути!»

Как по волшебству, толпа расступилась, и перед ним предстал раскрасневшийся Гарри. Мальчик покраснел еще гуще и поспешил вперед.

Снейп заметил, что когда Гарри добровольно направился к нему, то беспокойство на лицах некоторых учеников сменилось подозрением. Как только Гарри оказался рядом, он схватил его сзади за ворот и сказал: «Минус пять очков Гриффиндору за медлительность, Поттер!»

«Но профессор, я же…», - Поттер сорвался на писк, когда Снейп резко поднял руку, заставив Гарри встать на цыпочки и почти перекрыв ему воздух.

Снейп развернулся и быстро пошел прочь, волоча Гарри за собой. Портрет у них за спиной начал закрываться, но он успел услышать несколько комментариев, большинство из которых включали термин «мерзавец». По крайней мере, они больше не злятся на Поттера.

Как только они повернули за угол, он отпустил мальчика. Гарри поправил воротник и посмотрел на Снейпа широко раскрытыми глазами.

«Никогда не спорьте, если я снимаю очки с факультета, глупый вы ребенок, - отчитал его Снейп. – Вы просто потеряете дополнительные очки за грубость».

«Простите, сэр – выпалил Гарри. – Но я старался не медлить. Честно! Я просто никак не мог их подвинуть».

«И вы думаете, я этого не знаю? – потребовал ответа Снейп, поймав плечо Гарри и ведя его рядом с собой – У меня что, глаз нет?»

«Но… но если вы знали, почему все равно сняли очки?» - спросил пораженный Гарри.

«Потому что ваши одноклассники из Гриффиндора посчитали ваше исполнение моих приказов подозрительным, - ответил Снейп. – Ваша покорность перед лицом опасности показалась странной, а гриффиндорцы, с их мозговой недостаточностью, странностей не любят».

Гарри немного поразмышлял об этом, одновременно пытаясь поспеть за Снейпом. Наконец, до него дошел смысл сказанного, и он нахмурился: «Я не согласен, что у гриффиндорцев мало мозга. Гермиона Грейнджер ужасно умная».

«Гм. Настоящий рейвенкло в львиной шкуре», - саркастично ответил Снейп.

Гарри прикусил нижнюю губу. Он все никак не мог взять в толк, почему Снейп решил с ним поговорить. У них сегодня даже не было зельеварения по расписанию. Последний раз он говорил со Снейпом почти неделю назад, когда он еще лежал в больничном крыле.

Как только Снейп туда вошел, Помфри тут же потащила его в свой кабинет. Спустя продолжительное время, он все-таки вернулся оттуда с двумя яркими пятнами на скулах, а за ним следовала медиведьма с выражением мрачного триумфа. Она подтолкнула его к постели Гарри и оставила их наедине, бросив на прощание: «Я слежу за тобой, Северус!»

«Поттер», - рявкнул Снейп.

«Да, сэр?» - Гарри чувствовал осторожный оптимизм. Снейп ему обещал, и он отчаянно надеялся, что профессор сдержит слово. Хоть он и может бить так же сильно, как дядя Вернон, это еще не значит, что он не держит слово…. Правда же?

«Поттер. Я должен принести вам свои извинения», - сказал Снейп сдавленным голосом.

У Гарри перехватило дыхание. Извинения? От взрослого? За что? За что вдруг Снейп решил извиниться перед ним?

О, нет! Он извиняется за то, что не может выполнить обещание? Директор все-таки решил исключить Гарри? Правда, почерк у него ужасный, и он совсем не знает весь материал, как Грейнджер, и даже не знает ничего о Волшебном мире, как Рон, но ведь он очень-очень старается. Ведь и недели не прошло! Они ведь не решат, что он действительно бесполезный уродец так скоро? Они ведь позволят ему попробовать еще раз?

Но нет, если Снейп уже извиняется, значит, он не смог сделать так, чтобы Гарри не исключали и не возвращали к Дурслям.

«Все в порядке, сэр, - сказал он сквозь огромный и горячий комок, неожиданно вставший у него в горле. – Это не ваша вина». Он заморгал, пытаясь сдержать слезы. Он все-таки не маленький.

Он только надеялся, что Дядя Вернон не будет очень беситься, когда снова его увидит. Мадам Помфри только что дала ему какое-то ужасное на вкус лекарство, которое вылечило все ссадины и синяки пониже спины, рану и шишку на голове. Ему так не хотелось снова получать порку теперь, когда он, наконец, почувствовал себя лучше.

«Что вы имеете в виду, Поттер?» - гневно спросил профессор. Впервые в жизни он извиняется перед учеником, а этот маленький идиот его почти не слушает. Да как он смеет утверждать, что это не его вина! Он что же полагает, что Снейпом овладело приведение Волдеморта?

«Все в порядке, - продолжал настаивать Гарри, поспешно вытирая предательские слезы, которые все-таки сочились из глаз. – Это моя вина. Мне нужно было больше стараться». Хотя по всей честности он не представлял, как бы он это сделал. Он уже и так сидел допоздна каждую ночь, пытаясь прочитать все книги и поработать над почерком и узнать больше о волшебном обществе.

«Все будет в порядке. Они, наверно, не разозлятся», – в конце концов, последними словами его дяди были: «Ты им понравишься не больше чем нам, маленький ты уродец!» Дяде Вернону, наверное, будет приятно, что он оказался прав. Это может избавить его от битья на день или два. Может быть, даже дольше, если он сразу начнет работать и покрасит забор или что-нибудь такое.

Снейп заскрипел зубами от злости. О чем этот паршивец болтает? Почему он просто не может принять его извинения, позлорадствовать над ним в духе своего ублюдка-отца и позволить ему вернуться в свои подземелья? Но нет, он начал хныкать и ныть так, как будто Снейп наложил на него жалящее заклинание. В любую секунду сюда ворвется Поппи, и в этот раз она точно исполнит свою угрозу. Снейп абсолютно не хотел знать, что именно талантливая медиведьма считает «подходящим наказанием для тех, кто подвергает насилию детей». Как смеет мелкий монстр закатывать такую сцену, чтобы добавить Снейпу неприятностей? «Прекратите хныкать немедленно, Поттер!»

Но тут кое-что из того, что сказал паршивец, привлекло его внимание: «Кто не разозлится?» Дамблдор и другие сотрудники уже достаточно на него злились, и мелкий ужас прекрасно об этом знал. Не потому ли Поппи пинками загнала его в свой кабинет, как только он пересек границу больничного крыла? Если бы он не успел тут же наложить глушащее заклинание, то вопли в его адрес слышали бы все, включая общий зал Слизерина.

«Мои родственники», - удивленно ответил Гарри.

Снейп страшно оскалился. Этот негодник вздумал угрожать Снейпу неудовольствием магглов? Его мерзкий дядюшка будет недоволен, что кто-то еще использовал мальчика вместо груши для битья? «О чем вы говорите? При чем тут ваши родственники?»

«Ко… когда вы отправите меня обратно. Они думали, что им не придется меня видеть до следующего года. Я имею в виду, что…»

«Что? Кто посылает вас назад к этим магглам? – взорвался Снейп. – Директор сказал, что…»
Большая ошибка. Как только он начал орать на паршивца, Пофри вылетела из кабинета как ошпаренная: «Северус Снейп! Я тебя предупреждала! Теперь…»

Снейп никогда бы не признался, что ее решительное выражение лица так сильно его испугало. Он поспешно указал на Поттера: «Он сказал, что Альбус пошлет его обратно к магглам!»

Как и ожидалось, это полностью переключило внимание Поппи. «ЧТО? – закричала она еще громче и злее, чем Снейп. – ОН СКАЗАЛ ЧТО?»

Гарри в панике переводил взгляд с одного взрослого на другого. «Нет, нет!» Почему-то все перепуталось, и у него было гнетущее чувство, что это он виноват. Он всегда виноват.

«АЛЬБУС ДАМБЛДОР, НЕМЕДЛЕННО СПУСКАЙСЯ СЮДА!» - прокричала Поппи в камин.

Секунду спустя появился мерцающий очами директор, на которого тут же накинулись два его сотрудника. «Что это ты себе позволяешь? Как ты мог сказать Гарри, что он вернется к родственникам?» - закричала на него Поппи.

Дамблдор моргнул: «Что?»

Раздраженная Поппи повернулась к Снейпу: «Ты ведь это сказал?»

Снейп повернулся к мальчику, но обнаружил лишь опустевшую кровать. «Где этот мелкий монстр?» - с негодованием прошипел он.

«Кхм», - указал директор.

Снейп и Поппи пригнулись и заглянули под кровать. Гарри свернулся калачиком, забившись в самый дальний угол, только испуганные зеленые глаза виднелись над его коленями. «Простите, - шептал он. – Пожалуйста, не сердитесь».

«Поттер, вылезайте оттуда!» - рявкнул Снейп.

Поппи ударила его в плечо. Сильно ударила. «Заткнись!» – зашипела она.

«Мистер Поттер, - продолжила она куда более ласковым тоном, - выходите. Никто вас не обидит».
Гарри быстро посмотрел на Снейпа, и Поппи снова его ударила: «Уберись отсюда!»

Оскорбленный Снейп отошел от нее, поглаживая поврежденное плечо. «Давай же, Гарри, - протяжно сказала она. – Никто тебя не обидит. Иди к Поппи».

К тайному удовольствию Снейпа все уговоры ведьмы не принесли никаких результатов. Через несколько минут она была вынуждена признать поражение: «Да что с ним не так? Я обещала, что ему нечего бояться…»

Альбус померцал на нее глазами: «Да, моя дорогая, но он видел, что ты ударила Северуса. Дважды. Довольно сильно. Если ты можешь бить другого учителя, я представляю, что, по его мнению, ты можешь сделать с учеником».

Поппи застыла как громом пораженная: «О! Мне бы и в голову это не пришло! Альбус, попробуй ты».
Директор заступил на ее место: «Гарри, мой мальчик, пожалуйста, выходи оттуда». Ноль реакции. «Гарри? Пожалуйста?» Тишина.

Директор со вздохом распрямил спину: «Похоже, мне только предстоит завоевать доверие мальчика».

Снейп ухмыльнулся: «Учитывая, что это вас он должен благодарить за свои условия жизни в течение десяти лет, он только что проявил удивительную проницательность». Игнорируя возмущенный взгляд Поппи, он повернулся к мальчику. «Поттер, - сказал он, снова наклоняясь под кровать. – Вы собираетесь выходить оттуда?»

«А вы… а вы очень злитесь?» - выпалил Поттер.

«Я разозлюсь, если вы не вылезете из-под кровати, - ответил Снейп. – Поторопитесь!»

К удивлению Поппи, Поттер выполз из-под кровати. Он вздрогнул, но не пытался увернуться, когда Снейп поднял его на руки и водрузил обратно в постель.

«Ну вот», - Снейп удержался от победного взгляда в сторону недовольной медиведьмы.

«Гарри, - осторожно и медленно сказала она. – Я обещаю не причинять тебе вреда».

«Да, мэм», - нервно согласился Гарри. Они все так говорят, правда? Ну, все кроме Снейпа. Он-то никогда не болтает таких глупостей. Поэтому ему можно доверять. Если он злится, ты сразу об этом узнаешь. Он не врет и не притворяется.

«Почему ты сказал, что директор собирается отправить тебя обратно к магглам?» - ласково спросила Поппи.

О, нет. Опять. Вот что Гарри действительно ненавидел, так это когда его спрашивают, почему он сказал или сделал что-то, чего он не делал. Он понимал, что отрицать бесполезно, но наказание за что-то, чего он даже не делал, в глубине души его очень злило. Все равно, с этим ничего не поделаешь. Он подавил свой гнев на несправедливость мира. Будешь злиться и спорить, и все станет гораздо хуже. «Простите, мэм», - он зажмурил глаза и опустил плечи, ожидая первой оплеухи.

«Поттер! - это опять был Снейп. Гарри громко сглотнул. Он прекрасно помнил, как больно может стукнуть этот высокий черноволосый человек. – Посмотрите на меня!» Он не хотел открывать глаза, совсем не хотел, но он знал, что он разозлит их еще больше. Дядя Вернон тоже иногда хотел, чтобы ты видел, что тебя ждет. Он заставил себя открыть глаза и взглянуть на них из-под непослушной челки. Профессор зельеварения сверлил его взглядом, скрестив руки на груди. Гарри моргнул. И как он собирается его бить в такой позе?

Затем до Гарри дошло, что Снейп и остальные на самом деле отошли назад. Никого не было на расстоянии вытянутой руки, и Гарри немного приподнялся.

«Поттер, - профессор Снейп как-то странно на него смотрел. – Когда я сказал, что я извиняюсь, вы ответили, что это была не моя вина, - теперь директор и медиведьма смотрели на него с удивлением. – Это верно?»

Гарри тут же кивнул. Так гораздо лучше. Его все еще могут побить, но хотя бы за что-то, что он действительно говорил.

«Что вы имели в виду?»

«Просто я знаю, что вы старались, сэр. Вы сказали, что постараетесь. Так что я вас не виню».

«За что?» - потребовал ответа Снейп. Здесь происходит что-то странное. Мерлин, о чем говорит этот ребенок?

«За то, что меня отчислили».

Теперь Снейп и Помфри уставились на Дамблдора. «Ты отчислил его?» - охнула медиведьма.
Теперь даже Снейп был в полном замешательстве. В мальчике не было ни грамма притворства. Он искренне верил, что его отчислили, но откуда он мог узнать такую информацию, если не от директора? Но с какой стати Альбус сказал что-то подобное? Да, старый дурак вечно плетет интриги, но отчислить мальчика? Лишить его одного из немногих мест, где он будет в безопасности?

«Гарри», - директор сделал шаг вперед, но Гарри отпрянул назад. Ну вот, началось. Он до сих пор не был уверен, что же он натворил, но очевидно, что он продолжает это делать. Дамблдор протянул руку, и Гарри постарался не закрываться руками. Они терпеть не могут, когда закрываешься.

«Лимонную дольку?» - предложил директор, и к своему удивлению Гарри обнаружил, что старик протягивает ему жестяную банку с конфетами.

Он нервно посмотрел на директора, а потом на остальных двоих. Какой ответ правильный? Но древние глаза мерцали, глядя на него, и хотя они были грустными, они также казались добрыми. Гарри медленно протянул руку, и когда никто не закричал на него и не ударил по руке, он осторожно взял одну дольку. «Спасибо, сэр», - вежливо сказал он. Даже если они начнут ругаться и отнимут ее секундой позже, все равно нужно быть вежливым, если тебе что-то дают.

Так же медленно он отправил конфету в рот и начал ждать крика или подзатыльника, но их не было, лишь восхитительный лимонный вкус наполнил его рот. Он не смог сдержать улыбку, и директор улыбнулся в ответ.

«Теперь, Гарри, я тут думаю, не можешь ли ты мне помочь», - беззаботно сказал Альбус.

«Я попробую, сэр», - согласился Гарри. Он посмотрел на Снейпа. Можно? Зельевар смотрел на него сердито, но вроде бы, не злее обычного, а значит Гарри, наверное, не сделал ничего глупого. Пока что не сделал.

«У нас тут какое-то маленькое недоразумение, - продолжил директор. – Почему ты решил, что тебя исключили?»

«Вы хотите сказать, что нет?» - спросил Гарри, окончательно запутавшись.

«Отвечайте на вопрос директора, Поттер!» - рявкнул Снейп, и Гарри подпрыгнул.

«Да, сэр! – выдохнул Гарри. – Простите, сэр!» Он посмотрел на директора, и хотя старик не казался злым, на всякий случай он чуть-чуть отстранился назад. В конце концов, Снейп был вполне себе большим и страшным, но даже он слушался директора. Значит, директор гораздо сильнее, и разве не он отправил Гарри к Дурслям с самого начала? Понятно же, что он без лишних раздумий отравит его туда снова.

«Ты собирался рассказать, почему ты решил, что тебя исключили», - мягко подсказал директор.
«Потому что профессор Снейп извинился, сэр», - объяснил Гарри.

«А извинился он, потому что…»

«Он не смог выполнить свое обещание, сэр. Он обещал, что меня не отчислят, так что…» - Гарри замолчал. Он чувствовал, что здесь что-то не так, но никак не мог понять, что именно.

«Гарри, сам профессор Снейп говорил, что он не смог выполнить обещание?»

«Н-нет, сэр, - признался Гарри. – Но за что ему еще извиняться?»

Поппи издала странный звук – что-то среднее между плачем и смехом – и быстро ушла. Альбус какое-то время гладил его по ноге, укрытой одеялом. «Понятно», - он погладил его по ноге снова.

Гарри смотрел то на директора, то на профессора. Снейп скривил рот так, как будто он вот-вот взорвется, в то время как директор казался очень старым и грустным. «Сэр? Прошу прощения», - предложил мальчик. Он понятия не имел, что он сделал не так, но извинения никогда не помешают.
«Поттер, прекратите извиняться!» - рявкнул Снейп. Ладно, иногда могут и помешать.

«Да, сэр, простите, сэр», - ответил Гарри на автомате, но потом понял, что только что сделал. «Прост…», - он оборвал себя на полуслове.

Дамблдор тихо рассмеялся, хотя было не похоже, что ему весело: «Я так понимаю, что теперь ты знаешь, с чем имеешь дело, мой мальчик». Он встал, погладил ногу Гарри еще раз на прощание, затем положил банку лимонных долек на кровать: «Это тебе, Гарри».

Так он остался наедине с профессором Снейпом. «Сэр? Я… - Гарри решил, что лучше все-таки больше не извиняться. – Э. Что я сделал не так?» - спросил он. Гарри знал, что это не избавит его от наказания, но если он поймет, что он натворил, то он постарается так больше не делать.

Снейп нахмурился, глядя на него: «Лежите смирно, Поттер. Просто слушайте».

Гарри послушно выпрямился на кровати и придал себе внимательный вид. «Вас не исключили, Поттер. Я говорил серьезно – вы больше не вернетесь к этим родственникам. Вы больше не будете с ними жить. Никогда», - глаза Гарри озарились надеждой, и у Северуса перехватило дыхание. На него смотрела Лили, и ему пришлось постараться, чтобы не выдать свои чувства.

«Вы останетесь здесь в Хогвардсе, и даже если вы сделаете что-то столь вопиющее, что заслужите отчисление – что трудно представить, учитывая нынешнего директора – даже тогда вы не вернетесь к этим отвратительным магглам. Я ясно выражаюсь?»

Гарри кивнул. Он боялся и слово сказать. Он останется! Он останется!

«Я принес вам извинения за те травмы, которые я нанес вам вчера, - продолжил Снейп. – Я не имел права так вас ударить, и я извиняюсь». А теперь почему этот ребенок хмурится? Это было очень красивое извинение – Минерву бы впечатлило. «Что?» - спросил он, оскорбленный в лучших чувствах.

«Почему вы извиняетесь за это?» - растерянно спросил Гарри. Он плохо вел себя в классе, все напутал в строчках и попытался уйти с отработки раньше положенного. Почему профессор извиняется за наказание?

Снейп уставился на него. Мальчик что, пытается сострить? Но нет, даже без легименции было ясно, что Гарри искренне не видит ничего плохого в таком обращении.

«Мы обсудим это позже, - он решил потянуть время. – Пока что просто поверьте на слово, что это было неприемлемо».

«Да, сэр», - покорно согласился Гарри.

«Продолжайте выздоравливать, - дал указания Снейп, его голос снова стал холодным и формальным. – Мы продолжим разговор, когда вы почувствуете себя лучше».

«Да, сэр, - Гарри кивнул. – Спасибо, сэр».

И вот сейчас Снейп вытащил его из башни – вероятно, для того самого отложенного разговора? По крайней мере, Гарри на это надеялся. Он не думал, что у него неприятности… Но с другой стороны, он и раньше допускал такую ошибку. Лучше проверить.

«Сэр, у меня неприятности?» - спросил он, стараясь не выдать свой страх.

«Вы ничего не хотите мне сообщить?» - сухо спросил Северус.

«Нет, сэр!» - заверил его Гарри, отчаянно мотая головой.

«Очень хорошо. Проходите», - велел Снейп, прошептав пароль и открыв проход за портретом. Гарри послушался и оказался в большой гостиной. На журнальном столике ждали чай и кексы.

«Садитесь, Поттер», - Северус показал на диван, и Гарри робко подчинился. Все это было немного странно. Почему он оказался в личных апартаментах профессора?

Секунду спустя ярко зажегся камин, и в языках пламени показалась голова профессора Макгонагалл: «Северус? У тебя случайно нет… А, мистер Поттер, вы действительно здесь».

«Да, мэм», - послушно ответил Гарри.

«Северус, чем ты объяснишь тот факт, что половина моей башни примчалась в мой кабинет и сообщила, что ты похитил мистера Поттера и, по всей вероятности, уже приступил к его расчленению?»

«Возможно тем, что твои студенты – это наглые идиоты без капли уважения, которые прочитали слишком много героических саг?»

«Северус Снейп, такая грубость непозволительна!» - Минерва опять перешла на этот раздражающий тон, которым она читала нотации львятам. Северус услышал сдавленное хихикание где-то позади. Он посмотрел на паршивца взглядом, обещающим казнь на месте, и Гарри поспешно спрятался за чашкой.

«Я увел с собой Поттера, и твои ученики тут же решили, что я замыслил что-то недоброе. Они всегда страдают такой паранойей? Я-то считал, что эта черта ограничена моим факультетом».
Она ухмыльнулась в ответ: «Только если дело касается тебя, Северус. Я сообщу им, что мистер Поттер все еще в добром здравии».

«Тебе также стоит добавить им очков за тот эвфемизм, которым ты называешь бездумную браваду под предлогом сверхопеки. В противном случае мистера Поттера могут обвинить в том, что он навлек меня на ваш порог», - неохотно добавил Снейп. Было больно (о, как же это было больно!) даже думать о присуждении очков Гриффиндору, но он не хотел, чтобы паршивец начал отношения с одноклассниками с неверной ноты. Он слишком хорошо знал, что такое семь лет в Хогвардсе без дружбы и поддержки даже на собственном факультете.

Минерва явно была поражена, но затем она перевела взгляд за его плечо, и ее лицо смягчилось. «Ты хороший человек, Северус Снейп», - неожиданно сказала она. Не успел Северус ядовито прокомментировать ее новую привычку нести чепуху, как она снова посмотрела на него: «Я полагаю, двадцати очков за защиту одноклассника будет достаточно».

«Хватило бы и пятнадцати! – возмутился Снейп. – Даже десяти, учитывая грубые замечания насчет моей личной гигиены».

Это вызвало новый взрыв хихикания, быстро прикрытого кашлем.

«Спасибо за предложение, Северус. Ты проследишь, чтобы мистер Поттер благополучно вернулся?»

«Нет, Минерва, - рявкнул он. – Я отправлю его шататься по коридорам, пока его не поймает Филч или не сожрет Пушок».

«Сарказм был лишним», - фыркнула она и, кивнув на прощание Гарри, исчезла из камина.
Гарри не сводил глаз со своего чая. Может быть, смешки сойдут ему с рук. Может быть, профессор Снейп его и не слышал. Может быть…

«Вам что-то показалось забавным, Поттер?»

Он испуганно взглянул вверх: «Простите, сэр!» Однако присмотревшись, Гарри понял, что Снейп не расстроился. Нет, он, конечно, скривил рот, но он всегда так делает. Его глаза при этом не горели. Он скорее смотрел обреченно, что ли. Но ведь так не может быть, правда? «Простите, сэр».

Снейп закатил глаза: «А сейчас-то вы за что извиняетесь, Поттер?»

«Э. За то, что я здесь?»

«Я привел вас сюда, Поттер. Или вы уже забыли эту маленькую деталь?»

«Нет, я имел в виду, что я был здесь, когда профессор Макгонагалл все это наговорила. Она иногда, гм, она типа как с учеником с вами разговаривает, да?»

Снейп зарычал, но Гарри показалось, что звук адресован кому-то еще: «Никогда не соглашайтесь на преподавательскую работу в собственной alma mater, Поттер. Только в случае, если состав сотрудников полностью сменился».

«Э, да, сэр», - послушно согласился Гарри. Бедный профессор Снейп, неудивительно, что он все время такой вспыльчивый. Мало того, что ученики могут взорвать замок, если не станут его слушать, так еще и другие учителя его не уважают. Гарри знал, каково это быть для всех чужим. Он сочувственно посмотрел на Снейпа.

Снейп нахмурился. Что это с ним? Выражение лица у паршивца было почти дружелюбным. Как смеет этот маленький негодник испытывать что-то помимо ужаса и ненависти к Снейпу?

«Поттер, мы должны поговорить о вашем будущем», - объявил он строгим голосом.

Гарри почувствовал, как у него внутри все сжалось. Он верил, что Снейп не отправит его к Дурслям, но куда он отправится? В сиротский приют? Может быть, он будет учиться в Хогвардсе, а в приюте жить только на каникулах? Он со страхом смотрел на профессора.

Снейп сел напротив паршивца, размышляя. После разговора с Уизли его осенила блестящая идея. Если Гарри будет против его назначения на роль опекуна, то тогда Дамблдор не сможет настаивать. Старый дурак был искренне потрясен тем, как обращались с мальчиком в прошлом. Если Гарри закатит истерику при одном намеке на то, что Снейп будет его опекать, то директор не посмеет навязать ему еще одного ненавистного взрослого.

Так что Северусу остается только сообщить о плане Поттеру, подождать, пока паршивец начнет вопить, а затем позвать Альбуса. Если юный гриффиндорец не хочет, чтобы «немытый мерзавец» был его опекуном, то Снейп не виноват. Альбусу придется заново начать поиск подходящего родителя. Он почти ухмыльнулся. Возможно, теперь директор выберет Минерву. Он так и представляет ее выражение лица, когда Поттер впервые спрячется под кроватью. Или Дамблдор сам возьмет мальчика? Но нет, Северус с немалой долей злорадства вспомнил, что Гарри показал явное недоверие к директору.

«Поттер, как я уже говорил раньше, вы не вернетесь к вашим родственникам-магглам», - начал Снейп, предлагая мальчику кексы. Лучше начать разговор медленно и по-доброму, тогда Дамблдор будет вынужден признать, что он пытался втереться в доверие к ребенку. Не его вина, что Гарри – гриффиндорец до мозга костей и никогда не примет слизеринского воспитателя.

«Спасибо, сэр!» - судя по радости в глазах мальчика, Северус понял, что тот признателен не только за еду.
«Их обращение с вами было неприемлемо, и…» - паршивец начал что-то говорить, но потом передумал. Снейп вздохнул. Эта застенчивость уже начинала надоедать. Не то, что бы он желал мальчику унаследовать спесивость отца, но вид лебезящего Поттера почему-то его расстраивал: «Что такое, Поттер? Задайте свой вопрос».

«Ну, я просто думаю, а что именно они делали плохо. Не то, что бы я хотел вернуться! – поспешно добавил он. – Но… почему меня забрали у них сейчас? Это все из-за письма?»

Снейп нахмурился: «Какого письма?»

«Письма из Хогвардса. Это потому, что они не давали мне на него ответить? Мешать совиной почте очень плохо?»

Снейп нахмурился в ответ на невинные вопросы мальчика. Все это не может не беспокоить. Что дальше? Простите, сэр, но откуда вы знаете, что Пожиратели Смерти плохие? Я хочу сказать, они же не носят каких-то специальных табличек. Вы уверены, что они хотят меня убить? Может быть, мне не говорить защитное заклинание сразу, а сначала попытаться завязать с ними разговор, ну, чтобы уже знать наверняка. Поттера ждет продолжительность жизни мотылька-однодневки, если он не усвоит простую правду жизни.

«Нет, абсурдный вы ребенок. Плохо было бить вас, морить вас голодом, обзывать вас и лгать вам. Они отвратительные, злобные создания, которые выражали свое недовольство жизнью на ребенке».
Гарри моргнул: «Но…»

«Что?» - эта привычка глотать предложения сведет Снейпа с ума. Хорошо еще, что ему больше не придется возиться с паршивцем.

«Они же делали все это, типа, вечность! – выпалил Гарри. – Почему тогда меня не забрали у них раньше?»
А. Похоже, он не так уж туп. Северус задумался. Что ему сказать? Он был искренне предан Дамблдору, и он знал, что недоверие Поттера глубоко задело старика. С другой стороны, он был далеко не убежден, что решение древнего волшебника поселить Поттера с Дурслями - лишь невинная ошибка. Что если Дамблдор прекрасно знал, какая домашняя жизнь будет у Поттера, но все равно поступил по-своему из каких-то личных соображений? Если Снейп что-то и понял за свою шпионскую карьеру, так это то, что Дамблдор без колебаний подвергнет других людей опасности, если будет верить, что это ради высшего блага. Будь Альбус уверен, что несчастное детство без любви сделает Гарри лучшим оружием против Волдеморта, колебался бы он? Снейп не знал ответа на этот вопрос.

В конце концов, он дал единственный ответ, который точно был правдой: «Как только я узнал о вашем положении, Поттер, я положил этому конец».

Глаза Гарри расширились, и он кивнул. В его глазах было странное выражение, которое Северус не мог распознать, но он решил, что это неважно, и продолжил.

«Как я уже говорил, вы не вернетесь к магглам. Тем не менее, вы, очевидно, слишком молоды для самостоятельной жизни, так что вам необходимо найти новый дом и опекуна».

«Могу я жить у Рона?» - спросил Гарри, но тут же зажал себе рот рукой. Он знал, что нельзя перебивать.
Снейп не обратил внимания на жест: «Я уже говорил с родителями мистера Уизли. Они приглашают нас завтра на ужин, где мы обсудим ваше пребывание у них каждые каникулы, - глаза Гарри загорелись восторгом. – Я рекомендую не говорить пока об этом с вашими одноклассниками, поскольку ничего еще не решено. Сначала вы должны встретиться с мистером и миссис Уизли, и посмотреть, как вы поладите».

«Но даже если все пройдет благополучно, Уизли вас не усыновят, - Снейп чуть не почувствовал себя плохо, когда он увидел уныние на лице Гарри. Он ощутил странную потребность тут же объясниться, как будто ему было дело до переживаний мальчика, что вряд ли могло быть правдой. В конце концов, он был ужасным, мерзким Пожирающим Смерть зельеваром. Ему не было дела до слез ученика. Но он все равно поспешил продолжить. – Семья Уизли велика, и они с радостью примут вас в свои ряды. Но вам нужно больше, чем место за обеденным столом. Вам нужна ваша собственная семья, которая не будет отвлекаться на нужды других детей. Так что у вас будет опекун, который будет думать только о вас, а вы сможете проводить время в семейной обстановке с Уизли. Вы понимаете?»

Грусть мальчика испарилась как по волшебству: «Хотите сказать, я получу сразу две семьи?»
Снейп задумался: «Полагаю, можно сформулировать это и таким образом».

«Ух ты!»

«Да, что же… - Снейп прочистил горло. – Что касается того, кто будет вашим новым опекуном…» Сейчас начнется. Он мысленно подготовился к воплям и убедился, что под рукой есть летучий порох. Нужно будет связаться с Дамблдором, пока паршивец еще бьется в истерике.

«Может быть, вы?» - голос Гарри был таким тихим, что Снейп был неуверен, что он вообще что-то сказал.

«Что!»

Гарри понурил голову. Дурак! Ты такой дурак! Как он мог такое ляпнуть? Уж он-то должен знать, что таких вещей не просят. Сейчас профессор Снейп на него разозлится. Зачем такому как Снейп уродец вроде Гарри? Он ведь даже не с его факультета. Просто один из учеников на зельеварении, как и любой другой мальчик в Хогвардсе. Гарри взглянул на профессора из-под челки, но поспешно опустил взгляд. О да, Снейп порядочно разозлился. Он выпучил глаза, на лице застыло такое же безумное выражение, как когда он врезал Гарри прошлый раз. Гарри тайком сжал пальцы на сидении дивана, надеясь, что в этот раз это позволит ему удержаться во время удара.

«Что вы сказали?»

Гарри ахнул: «Простите. Это было очень грубо с моей стороны».

«Что вы сказали?»

«Я попросил вас стать моим опекуном», - сказал Гарри самым тихим голосом и приготовился. Он посмотрел на пол, предпочитая неожиданный удар отвращению на лице профессора.

Снейп просто моргал, находясь в полном шоке. Он не мог вспомнить, когда последний раз он был настолько захвачен врасплох. Ну, за исключением того вечера, когда он узнал о домашней жизни Гарри. Почему этот паршивец то и дело его шокирует? Предполагается, что он не способен ни на шок, ни вообще на чувства. А этот дрянной ребенок постоянно находит бреши в его доспехах.

«Почему вы хотите, чтобы я стал вашим опекуном?» - потребовал он ответа. Он был рад, что его удивление прозвучало как злость.

Гарри не поднимал глаз. Он неуверенно пожал одним плечом.

«Отвечайте на мой вопрос», - резко потребовал Снейп.

Гарри не знал, почему его еще не начали бить или насмехаться, и хороший ли это знак или плохой. Он знал, что Снейп не согласится на его просьбу - когда последний раз Гарри получал то, о чем просил? Но может быть, только может быть, если все объяснить, то профессору это немного польстит и не вызовет такого отвращения: «В-вы хороший».

«Поттер! Я не хороший!» - можно было подумать, что его только что обвинили в очень позорных наклонностях.

«Со мной хороший, - упрямо сказал Гарри. – А больше никто. Ну, кроме Хагрида или Рона. И вы уже сказали, что я буду проводить время с Уизли, а Хагрид, ну, я не думаю, что он будет хорошим опекуном. Он отличный друг и все такое, но я не думаю, что он действительно… понимаете…»
Снейп приглушил удивленный смешок. Что же, мальчик далеко не полный балда. Он явно все понял про Хагрида.

«Продолжайте».

«И вы мне никогда не врали. И все говорят, что вы жутко умный. И никто к вам никогда не цепляется, и если вы будете моим опекуном, то и ко мне никто цепляться не будет», - голос Гарри притих, и его охватило отчаяние. Отлично, Гарри. Ухитрился выбрать именно то, что покажет, какой ты отчаявшийся попрошайка. Конечно, теперь он тебя выберет. Кто не мечтает о бесполезном, ноющем уродце?
Внезапно Снейп понял, что не может сглотнуть. Костлявый черноволосый мальчик, одиноко съежившийся в углу дивана, вызвал неожиданные воспоминания. Желание быть своим, потребность в защите, мечты, что кому-нибудь – хоть кому-нибудь – будет не все равно… Конечно, в ответ не было ничего кроме насилия со всех сторон: его отец, Мародеры. Вот вам и убежище в Хогвардсе. Да, здесь не было худших эскапад его отца, но не было и безопасности, только не тогда, когда на тебя в любой момент могут напасть и высмеять, а члены собственного факультета не встанут на защиту. Неудивительно, что он пал жертвой льстивых речей Темного Лорда. Хотя в конечном итоге и он оказался еще одним мучителем-садистом.

Снейп решительно и жестко подавил собственные эмоции. Здесь речь не о нем, а об отродье Поттера… Хотя когда он так съеживается, он не очень похож на отродье. Скорее на жалкого, сломленного… Прекрати. Немедленно прекрати. Впадаешь в нелепую сентиментальность, - строго сказал он себе. - Какое тебе дело, если у сына Джеймса Поттера было такое же ужасное детство, как и у тебя? Почему тебя волнует, если… И тут ребенок посмотрел на него, и теперь его умоляли глаза Лили.

«Да», - он чуть было не оглянулся, чтобы посмотреть, кто это сказал. Это же не мог быть он сам, правда?

Глава 4


Судя по сиянию в глазах мальчика, да, это он сказал. Не успел он проклясть себя или стереть мальчику память, а Гарри уже врезался в него, обхватив за пояс. Маленькое, но удивительно твердое тело мальчика с неожиданной силой вышибло дух из Снейпа. Неудивительно, что способность говорить вернулась к нему далеко не сразу… По крайней мере, он попытался себя в этом убедить.

«Да, хорошо, хорошо», - раздраженно сказал он, неловко хлопая паршивца по плечу. Неужели все дети ведут себя так… по-детски?

«Вы это серьезно?» - Гарри взглянул на него снизу вверх, но не ослабил мертвую хватку вокруг талии Снейпа. В результате острый маленький подбородок паршивца уперся ему в солнечное сплетение, и следующие слова Снейпа прозвучали куда приглушеннее обычного – так он это себе объяснил.

«Я так сказал, разве нет? - рявкнул он. – Вы обвиняете меня в простой неискренности или в откровенном обмане?»

«Нет, нет! – живо возразил Гарри, чьи глаза стали круглыми от ужаса. – Я просто имел в виду… Я не думал…»

«Последнее как раз очевидно», - Снейп уставился на мальчика. Почему-то его руки до сих пор лежали на плечах мелкого монстра, несмотря на его явное желание оттолкнуть паршивца.

Гарри уткнулся головой в мантию Снейпа, заставив его застонать от новой вмятины в животе.

«Спасибо», - пробормотал паршивец в его мантию.

«Пожалуйста», - ворчливо ответил Снейп. Мерлин… что я наделал? Как теперь избавиться от паршивца?

«Я это правильно делаю?» - неуверенно спросил Гарри, все еще держась за него, как утопающий за соломинку.

«Делаете что правильно?» - раздраженно спросил Снейп. Сейчас-то что беспокоит паршивца? Во что теперь превратиться его жизнь? В череду бесконечных вопросов? Надоедливых просьб о поддержке? Он сам в этом возрасте никогда ничего не просил! … Потому что просить было не у кого – заметил предательский голос в его голове.

«Обнимание, - Гарри боязливо поднял глаза. – Я это раньше только один раз делал, когда миссис Уизли прощалась со мною и Роном на станции. Она сначала его обняла, а потом меня. Я не знал, что мне положено делать. Рон начал вырываться, но это вроде как грубо, так что я так не делал, но я не знал, что надо делать вместо этого».

Это на корню пресекло любые вопросы Снейпа о том, как магглы обращались с мальчиком.

«Правильно, - в отсутствии нужных мишеней его убийственная ярость нашла другую цель. Он отстранился от мальчика и снова усадил его на диван, сверля взглядом. – Нам с вами нужно поговорить».

Гарри тут же вздрогнул, его охватила паника. Дурак! Дядя Вернон все время хотел с ним «поговорить».

Он мысленно дал себе пинка. Как можно быть таким идиотом? Лезть к человеку обниматься – мало его за это Дурсли лупили что ли. Если профессор слишком добрый, чтобы послать его в сиротский приют, это еще не значит, что он хочет, чтобы всякие уродцы его трогали. Стоило Снейпу согласиться стать его опекуном, как Гарри сразу же схватил его в охапку. Вот теперь-то он свое получит – осталось только надеяться, что насчет всего остального профессор не передумал.

«Я очень извиняюсь, - пробормотал он. – Я так больше не буду. Я просто разволновался. Я вас не буду трогать. Честно».

Снейп прищурил глаза. Значит, гриффиндорская звезда не хочет трогать мерзкого слизеринца? «И что же со мной не так, раз вы не смеете осквернить себя прикосновением ко мне?» - угрожающе спросил он. Если маленький паршивец воображает, что сможет безнаказанно его оскорблять…

Лицо Гарри выражало полное недоумение: «Дело не в вас. Во мне. Мне нельзя нормальных людей трогать». Выражение на лице Снейпа вызвало у него ужас: «Простите!» - закричал он, закрываясь руками от неизбежного удара.

«Поттер! - Снейп заставил себя успокоиться. Визит к магглам обещал стать очень приятным. – Прекратите закрываться и извиняться!»

«Прост…» - Гарри вовремя поймал себя. Его испуганные глаза следили за Снейпом. Он не мог понять, почему профессор до сих пор его не ударил, несмотря на явную ярость. Чего он ждет?

Снейп сделал глубокий вдох и применил все свои навыки окклюменции, чтобы успокоиться. «Поттер, - сказал он куда более спокойным тоном. – Кого именно вы считаете «нормальными» людьми?»

Гарри моргнул: «Ну, вы знаете. Тех, что не уродцы».

«А кто такой уродец?»

«Я», - бездумно ответил Гарри. Он как будто обсуждал цвет своих волос.

Снейп заскрипел зубами. Магглы за это заплатят. «А почему вы уродец?»

«Э, ну, потому что я отличаюсь. Ну, вы знаете, от нормальных людей», - Гарри недоуменно разглядывал профессора. Почему он задает простые, очевидные вопросы? Мог бы еще спросить, почему солнце горячее.

«Нормальных людей вроде ваших родственников?» - прошипел Снейп.

Гарри кивнул.

«Значит, вы считаете уродцем каждого, кто отличается от маггла? – еще один кивок. – Того, кто является волшебником? – кивок. – То есть, очевидно, что вы и меня считаете уродцем».

Гарри в панике замотал головой. Нет, нет! Он не собирался оскорблять профессора Снейпа!

«Значит, вы можете прикасаться ко мне - ведь мы оба уродцы, - неумолимо продолжал Снейп. Ненависть к Дурслям настолько захватила его, что он не понял, что, по сути, только что разрешил мальчику обнимать себя. – На самом деле, вы можете обнимать кого угодно в Волшебном мире. Это включает всех обитателей Хогвартса кроме Филча, а мне трудно поверить, что вы настолько отчаялись, чтобы полезть обниматься к этому сквибу. – Гарри смотрел на него с раскрытым ртом. – Тем не менее, если вы хотя бы подумаете о том, чтобы обнять вашего китообразного дядю или кого-либо еще из этих жалких Дурслей, то я заставлю мадам Помфри запереть вас в больничном крыле, пока вас не заберут психоцелители из святого Мунго. – Снейп уставился ему в глаза. – Вы идиотский ребенок, как вы смеете считать себя уродцем? Разве вы не поняли, что ваши ужасные родственники – противоестественные монстры? Каждое их слово было сокрытием правды или откровенной ложью. Если вы еще раз их процитируете, то я вымою вам рот с мылом. Их ложь грязнее любого ругательства».

Гарри моргнул, пораженный такой логической цепочкой. Да, с того момента, когда Хагрид вошел…. точнее, взорвал дверь, он знал, что родственники не были с ним честны. Однако он даже не представлял, как глубоко въелась их ложь. А теперь профессор Снейп разложил все по полочкам, и до него дошло, что со всей его картиной мира что-то… не совсем так.

«Вы помните правила этих гнусных магглов? – потребовал ответа Снейп. Гарри охнул и кивнул. - Хорошо. А теперь забудьте их. Полностью», - Гарри в изумлении уставился на него.

Снейп строго посмотрел на мальчика. У паршивца были видны гланды, настолько широко он разинул рот. «Ну что тут сложного, Поттер. Теперь я ваш опекун, и у вас будут новые правила».

«Да, сэр», - ухитрился пролепетать Гарри. Хотя бы это звучало разумно.

«Естественно, вы будете ходить на уроки в соответствии с предварительными договоренностями, и вы будете жить вместе с вашими одноклассниками. Тем не менее, я договорюсь с директором о том, чтобы к моим апартаментам добавили еще одну комнату для вас, таким образом…»

«Комнату? Целую комнату? Для меня?» - выпалил Гарри, будучи не в силах сдержаться.

Снейп закатил глаза. Мерлин сохрани его от гриффиндорцев-идиотов. Почему мальчик не мог оказаться рейвенкло? «Да, Поттер. Комнату. Для вас. Где вам еще спать? В кладовке?» - к его изумлению, Гарри спокойно кивнул. У Снейпа появилось ужасное подозрение.

«Поттер, а где именно вы жили в доме этих ублюдков-магглов?»

«Как было написано на моем письме из Хогвардса, - объяснил Гарри, удивленный реакцией профессора. – В кладовке под лестницей».

Последний раз Снейп так сильно хотел кого-то проклясть, когда отец и крестный Гарри попытались испортить его зелье на П. А. У. К. «Как проходил ваш обычный день в том доме?»

Гарри прикусил нижнюю губу, гадая, в чем причина такого любопытства Снейпа. И вдруг до него дошло. Наверное, он хочет знать, что Гарри может делать по дому, и что ему можно поручить. Гарри выпрямил спину – надо впечатлить Снейпа своими умениями. Он не будет против усыновления, если поймет, каким полезным может быть Гарри в хозяйстве.

«Я вставал первым и готовил для всех завтрак, - послушно начал перечислять он. – Потом я подавал всем еду, убирал за ними кухню и делал утренние дела по дому. Если в этот день не нужно было идти в школу, то сначала я работал в саду, потом в доме, а по воскресеньям я мыл машину. Потом я готовил обед, и я обычно получал бутерброд или какие-нибудь объедки, а потом я делал дневные дела по дому. Если у тети Петунии собирался ее клуб садоводов, бридж-клуб или литературный клуб или кто-то приходил в гости, то я наводил для них порядок в гостиной, а потом готовил для них чай. Обычно потом я заканчивал дела во дворе, прежде чем готовить ужин – деде Вернону нравилось, чтобы я перекрашивал забор каждый раз, когда он пачкался, так что я много раз это делал. Потом мои родственники заканчивали ужинать, и если мне разрешалось поесть, то я ел, а потом прибирался на кухне, мыл пол, а потом шел спать, - он сделал паузу, задумавшись. – И я хорошо готовлю. Даже леди из бридж-клуба всегда это говорили. И я очень хорошо крашу, без подтеков и чего-то такого. И я много занимался садом, я и сажать могу, и лужайку подстригать, и сорняки пропалывать, и ветки обрезать. И я очень быстро прибираюсь в ванне, так что я совсем не мешаюсь. И я очень аккуратный насчет отпечатков и всего такого, можете не беспокоиться».

Снейп уставился на него. Этот старый идиот превратил Гарри в Мальчика, который выжил, чтобы стать домашним эльфом магглов. Даже собственный отец Снейпа, при всей его грубости, не ждал, что ему будут так прислуживать. О чем Дамблдор вообще думал, когда позволил отвратительным магглам так дурно обращаться с ребенком? «И вы думаете, что я согласился стать вашим опекуном, потому что мне нужен домашний эльф? – видя недоуменный взгляд мальчика, Снейп вспомнил, что все магическое ему в новинку. - Раб».

Гарри нахмурился: «А как еще я буду отрабатывать свою еду, сэр?»

Снейп ущипнул себя за нос. Положение дел оказывалось печальнее с каждой минутой. «Позвольте угадать. Еще одно правило Дурслей – кто не работает, тот не ест».

Гарри кивнул: «Если я плохо поработал, то я не заслуживаю еды, и меня наказывают».

Снейп прищурился: «Наказывают как? Я имею в виду, помимо голодания», - саркастично добавил он.

Гарри опустил взгляд. Наверное, это справедливо, что новый опекун хочет знать, как его наказывали родственники. Однако он так надеялся, что профессор будет не таким строгим как дядя Вернон. Конечно, пытался утешить себя Гарри, пока он учится в Хогвардсе, он ест три раза в день, так что как бы его ни наказывали, он, наверное, не останется без еды… Если только профессор не прикажет ему больше не есть.

«Ну?» - суровый голос Снейпа вернул его к реальности, и Гарри поспешил ответить.

«В основном лишь оплеухой или шлепками, или меня запирают в моей кладовке, - объяснил Гарри. – Но если я серьезно напортачил, типа в школе или делая… - он украдкой взглянул на профессора, - уродские вещи, то тогда я получаю ремень».

«Как насчет лишения привилегий? Запрета на сладости или игрушки? Дополнительной работы по дому?», - Снейп закатил глаза в ответ на озадаченный вид Гарри. Конечно, мальчик ничего не понимает. Как можно лишить привилегий или игрушек ребенка, у которого их и не было? К тому же, похоже, что мальчик и так делал всю возможную работу по дому.

«Из чистого любопытства, Поттер, как наказывали вашего китообразного кузена? Его тоже били?»

«Дадли? – удивленно спросил Гарри. – Кажется, Дадли вообще никогда не наказывают».

«И вы не видите никакого несоответствия в столь неравноправных подходах?»

Слова «неравноправный» Гарри не знал, но о значении догадывался: «Ну, его они хотели. Меня им просто навязали».

«Поттер, вы меня с ума сведете такой логикой, - отругал его Снейп. – Вы были ребенком. Вы и сейчас ребенок. Взрослые обязаны хорошо обращаться с каждым ребенком под своей опекой. Детей нужно кормить, давать им крышу над головой, одевать и защищать от вреда. Они…»

Гарри беспокойно смотрел на Снейпа. Все это звучит как уйма работы. Вдруг профессор решит, что от Гарри слишком много хлопот? «Пожалуйста, сэр, я буду хорошим. Вы меня и не заметите, я буду делать любую работу, какую скажете, и…»

Снейп прервал этот жалкий перечень, пока его кровяное давление не стало еще выше: «Заткнитесь, Поттер. Я уже согласился; меня не надо больше убеждать».

Гарри расслабился и облегченно вздохнул. Профессор и вправду очень хороший. Возможно, он его даже не побьет за объятия. Может быть, они и правда просто «поговорят».

Снейп оскалился. Он совсем не хотел обсуждать следующую тему, но знал, что придется это сделать: «Поттер, в больничном крыле вы сказали, что не понимаете, почему мои действия против вас были неправильны. Вы думали, что мое обращение с вами оправданно».

«Да, сэр».

«Это не так. Преподавательский состав Хогвардса не бьет учеников. Более того, мой удар был чрезмерно сильным. Ни с одним ребенком нельзя так обращаться, - он сделал паузу. – Это правило».

Гарри очень старался понять, о чем говорит профессор. «Но если учителя так не наказывают учеников, - медленно сказал он, продолжая размышлять, - то почему вы меня ударили?»

Снейп подавил желание увильнуть от ответа. Ну разумеется, паршивец задал самый неприятный для него вопрос. Но он был обязан сказать мелкому монстру правду. «Я ударил не вас, Поттер, - сказал он. В ответ на полное недоумение на лице Гарри, он заставил себя пояснить. – Конечно, я ударил вас, но я хотел ударить другого человека. Я… - он прервался и попробовал другой подход. – Вы… очень сильно напоминаете вашего отца», - начал он. Мальчик выпрямился в ответ на эти слова.

«Правда?»

Снейп смерил его взглядом: «Конечно, напоминаете. Вы что, не видели фотографий?» О. Конечно, не видел. Только не в том доме.

Одновременно Гарри замотал головой: «Мои тетя и дядя говорили, что им не нужны фото «бесполезных пьяниц» в доме. Я никогда не видел фотографий моих родителей, и я… - он покраснел, как будто сознавался в тяжком преступлении. - …я их совсем не помню».

Снейп подавил острое чувство жалости: «Естественно, не помните, глупый вы паршивец. Вам было чуть больше года, когда их убили». Стоит ли это делать? Должен ли он? В конце он сказал себе, что это то, чего хотела бы Лили. «У меня есть фотографии вашей матери. Позднее я вам их покажу».

На мгновение ему показалось, что паршивец снова на него кинется, и он приготовился к новой атаке угловатых костей, но Гарри удержался в последний момент, хотя он весь прямо светился благодарностью.

Снейп прочистил горло: «Да, вот, я думаю где-нибудь в школе и фотографии вашего отца можно найти. Он обожал быть в центре внимания, - выплюнул он. – Я поговорю с другими преподавателями и посмотрю, можно ли скопировать вам фотографии».

«Спасибо», - ухитрился выдохнуть Гарри, несмотря на огромный комок в горле. Снейп может обзываться и огрызаться, но его добрые поступки перевешивают суровый тон.

«Хм», - Снейп не знал, как справиться с чувством неловкости от благодарности и абсолютного обожания на физиономии Поттера.

«Как я уже говорил, - он решил вернуть разговор в прежнее русло. – Вы напоминаете вашего отца и…»

Мальчик снова его перебил. «А разве на маму я совсем не похож?» - жалобно спросил он.

«Вы… у вас ее глаза», - неохотно признал Снейп, и чуть не рассмеялся, когда мальчик скосил глаза, пытаясь рассмотреть свое лицо. Недовольный новой паузой, он наколдовал маленькое зеркало и вручил его беспокойному созданию. Гарри уставился на свое лицо так, как будто видел его впервые, пытаясь почувствовать связь с покойными родителями.

Сердце Снейпа сжалось от сострадания к ребенку, и он поспешно трансформировал зеркало обратно. «Если вы уже закончили меня перебивать, - огрызнулся он на мальчика, и Гарри смущенно кивнул. – Вы почти точная копия вашего отца. Так он выглядел, когда я впервые его встретил. Мы с ним… не ладили. Во время вашей отработки ваш внешний вид заставил меня думать о вашем отце, а потом я неправильно понял то, что вы сказали, и я… - Снейп почувствовал, что краснеет, – я потерял над собой контроль. Я очень грубо ударил вас, думая о вашем отце, и за это я извинился».

К его абсолютному шоку, Гарри наклонился вперед и погладил его по руке. «Я, бывает, тоже все путаю, - доверительно прошептал мальчик. – Иногда учительница наклоняется к моей парте, а я думаю, что это дядя Вернон сейчас меня ударит».

Чудесно. Паршивец страдает от навязчивых воспоминаний. Как будто Снейпу нужны новые доказательства того, как ужасна была домашняя жизнь мальчика. Просто поразительно, что ребенок еще не впал в полный ступор. И Альбус думает, что Снейп – наилучшая кандидатура для заботы об этом сломленном, искалеченном ребенке? Директор явно бредит. Возможно, они с Поттером смогут получить оптовую скидку у психоцелителей.

Он смущенно прочистил горло: «Да, что же, теперь, когда вы вдалеке от этой кошмарной обстановки, эти воспоминания должны померкнуть, - объяснил он. – Ведь больше с вами так обращаться не будут».

Гарри уставился на него: «То есть меня не будут бить? Совсем?» Это начинало подозрительно смахивать на ту чушь, которую несли все остальные учителя. Он недоверчиво посмотрел на Снейпа.

«Вас не будут бить ваши воспитатели, - ответил Снейп, радуясь, что удалось так легко перейти от его проступков к более общей теме. – Это противоречит школьным инструкциям. Если кто-то попытается причинить вам вред, я жду, что вы будете защищать себя».

Гарри смотрел на него так, как будто он несет полную околесицу, и с точки зрения ребенка, наверное, так и было. «Поттер, когда ваш дядя бил вас, вы должны были стоять смирно и не издавать ни звука, верно? – мальчик кивнул. – Это были его правила. – Гарри кивнул. – А что я вам говорил про его правила?»

Глаза Гарри расширились: «Вы сказали их забыть. Значит, я… я не должен стоять смирно?»

«Разве не это я только что сказал?» - строго спросил Снейп.

«Да, но…» - Гарри не нашелся, что ответить. Он не думал, что профессор это всерьез.

«Если я вам что-то говорю, то я рассчитываю на ваше послушание! – отругал его Снейп. Вот так-то лучше. По части ругани он был экспертом. – Я тут что, сам с собой разговариваю?»

«Нет, сэр! – Гарри отчаянно замотал головой. – Простите, сэр!»

Снейп погрузился в размышления. Насколько он должен раскрыть мальчику правду? Не лучше ли сразу сообщить ему о Волдеморте и Пожирателях Смерти и о том факте, что для многих в Волшебном мире Гарри остается привлекательной мишенью? Не нужно ли объяснить Гарри, что ему потребуются репетиторы по защите и дуэлям? Он посмотрел на крохотного мальчика, которого совсем недавно освободили из одной неволи и тут же обрекли на новые узы – перед всем Волшебным миром. Он решил, что лучше пока ничего не говорить. Сперва Гарри должен свыкнуться с мыслью, что он больше не груша для битья. Еще будет время объяснить ему, что он все равно остается в опасности.

«Вы мой подопечный, - Снейп, наконец, выбрал свою тактику. – По этой причине, ваша дисциплина – это моя ответственность. Другие учителя могут назначать вам наказания или снимать очки, но никто из них не смеет и пальцем к вам прикоснуться. Если они это сделают, - он очень старался не думать в первую очередь о Квирреле, - то вы должны защищаться и не дать им причинить вам вред. То же самое относится к вашим одноклассникам. Если кто-то из них хочет обидеть вас, то вы должны защищаться. Причем, решительно». Он не просто так стал самым ненавистным профессором Хогвартса, и самые тупые ученики могут попытаться свести счеты со Снейпом, напав на его подопечного.

Гарри должен будет показать, что он далеко не легкая добыча, и охладить пыл возможных недругов. Можно надеяться, что его пост главы Слизерина и принадлежность Гарри к Гриффиндору уменьшат вероятность таких атак. Если предположить, что львы и змеи его не тронут, то остаются только Рейвенкло и Хаффлпафф, а эти факультеты не так уж беспокоили Снейпа. Кроме того, став почетным Уизли, Гарри обретет неслабых союзников.

«Мерлин вас упаси начинать драку, - продолжил он, угрожающе глядя на Гарри, - но если кто-то из тупиц окажется настолько глуп, чтобы полезть к моему подопечному, то вам лучше доказать, что вы можете себя защитить. Я не потерплю, чтобы мою репутацию ставили под сомнение, понятно?»

Это Гарри прекрасно понимал. Дурсли тоже все время беспокоились о репутации. Логично, что профессор Снейп не хочет, чтобы Гарри оказался слабым или глупым, раз уж теперь он за него отвечает.

«Поэтому я также жду от вас академических успехов, - сурово сказал Снейп. – Я не потерплю, чтобы меня позорили плохими оценками».

Гарри нервно прикусил губу: «Я не очень хорошо справляюсь со всем школьным».

«Кто вам это сказал?» - грозно спросил Снейп.

«Моя тетя говорит…»

«А что я говорил по поводу ее цитирования?» - перебил Снейп, не дав Гарри закончить мысль. Он был почти готов исполнить свою угрозу.

«В-вы сказали, что они все врали, и не нужно их повторять?» - нервно сказал Гарри, вспомнив о том же, что и Снейп.

«Именно. Мне заставить вас написать это пятьсот раз, чтобы вы это запомнили? – пригрозил Снейп. – Или вы предпочитаете мыло?»

Гарри попытался отвлечь сердитого профессора: «У меня всегда были плохие оценки, сэр. Меня всегда ругали, потому что я засыпал на уроках, и учителя все время кричали».

«Поттер, - Снейп ухитрился взять себя в руки. Такими темпами язва желудка будет у него через неделю. – Как вы не понимаете, что это объясняется обращением ваших родственников? Ваш крошечный разум не в состоянии понять, что голодание и чрезмерная работа негативно отражаются на учебном процессе? Ваши родители были талантливыми волшебниками и прекрасными учениками, и от вас я жду того же». Больно говорить такое о Поттере, но нельзя отрицать, что это правда.

«Но мой дядя говорил, что уродцы глупые, а мои родители были бесполезными пьяницами, которые не могли найти честную работу, - возразил Гарри. Он не хотел, чтобы профессор считал его умным, а потом разочаровался. – Поэтому я должен был отрабатывать свой хлеб, делая работу по дому».

«Ваши родственники – отвратительные создания, которые дурно обращались с вами с младенчества. Вы ребенок. Вы не должны «отрабатывать свой хлеб». Это взрослые обязаны заботиться о вас, а не наоборот. Ваша работа – ходить на уроки и соблюдать правила. Моя работа – кормить вас, одевать вас, обеспечивать вас крышей над головой, заботиться о вашем эмоциональном и физическом развитии и гарантировать ваше благополучие и безопасность. Вам понятно?» Ну вот. Простые фразы с короткими словами. Даже Поттер сможет уловить основную мысль.

Но конечно, мальчик выглядел озадаченным: «Но дядя Вернон говорил…»

Ну все, он доигрался: «Пятьсот строчек, Поттер! Я говорил вам забыть об этом мешке с дерьмом».

Гарри вздрогнул от грубого тона, но не удержался от хихиканья в ответ на описание своего дяди: «Да, сэр. Я постараюсь получать только хорошие отметки. Но я правда очень мало знаю».

Снейп закатил глаза в отчаянии: «Я, конечно, понимаю, что вы сын вашего отца, Поттер, но может быть, вы все-таки рассмотрите такую альтернативу как учеба и выполнение домашней работы? Или, например, книгу почитаете?»

«А мне можно? – осторожно спросил Гарри. – Я не должен читать и делать домашнюю работу, чтобы не получать отметки лучше, чем у Дадли».

«И кто вам это сказал?» - вкрадчиво спросил Снейп. Мысленно он поклялся, что назначит паршивцу еще 500 строчек или вымоет ему рот мылом, если услышит имя проклятого маггла.

«Дяд… - Гарри спохватился и широко улыбнулся. – А. Ну да».

Снейп какое-то время сверлил его взглядом, а потом продолжил: «Судя по тому, что вы мне рассказали, очевидно, что вам будут нужны репетиторские занятия. Я поговорю с главой вашего факультета. Если, как я подозреваю, на Гриффиндоре не найдется подходящих репетиторов, то вы будете приходить на занятия в мои апартаменты несколько раз в неделю до тех пор, пока ваши результаты не станут удовлетворительными». Снейп мрачно попрощался со своими тихими вечерами без ужасных, ноющих паршивцев. Хотя бы встречи Пожирателей Смерти были только для взрослых.

«Так что, я должен ходить на уроки и соблюдать правила? – сказал Гарри, опьяненный от счастья. – Это все?»

«Вашему отцу и этого было слишком много, - ухмыльнулся Снейп. – Я рассчитываю, что вы не унаследовали его талант к проказам, или же вас ждут тяжкие последствия. Вы обнаружите, что мной не так уж просто манипулировать».

Гарри задумался. Он очень хотел побольше узнать про своего папу – хотя тон Снейпа к этому не располагал – но его пугали эти «тяжкие последствия». «Я буду хорошим, сэр!» - пообещал он.

«Уж постарайтесь», - ответил Снейп, хотя он понятия не имел, что ему делать, если мальчик набедокурит. Ну, помимо словесного выговора. Он хотел бы избежать всего, что походило на прежнюю жизнь мальчика, а мытье котлов и запрет выходить из комнаты слишком напоминали жизнь у Дурслей. Да, Гарри не сможет закончить Хогвартс без отработок у Филча, но Снейп хотел бы, чтобы они были связаны с его статусом ученика и ничем больше. Одно дело, когда тебя наказывают так же, как и твоих одноклассников, и совсем другое, когда твой опекун (опять) обращается с тобой как с домашним эльфом или заключенным.

Так что же остается? У мальчика нет игрушек или хобби, которых его можно временно лишить. Строчки и сочинения могут сработать, размышлял Снейп, но все равно нужно будет посетить магазины игрушек в Косом переулке, и выяснить, что нравится мальчику. Только для того, чтобы потом лишить его этого в наказание – пытался убедить он себя. Ради Мерлина, он ведь не горит желанием осчастливить Поттера.
Впрочем, ребенок абсолютный невежда во всем, что касается общества волшебников, так что стоит регулярно водить его в различные волшебные места, например, в Косой переулок или в Хогсмид. А когда мелкий монстр будет плохо себя вести, он откажет ему в такой прогулке. Это точно доведет паршивца до слез. Снейп удовлетворенно хмыкнул. В одном можно быть уверенным – он всегда найдет способ для мучения Поттера, даже если для этого придется пожертвовать личным временем.

«Честно, сэр! – выпалил Гарри. – Вам почти не придется меня пороть».

«Вы что, не слышали, что я сказал? – злобно ответил Снейп. – Возмутительный ребенок! Вам придется быть внимательнее».

«Но… но… - Гарри недоуменно смотрел на него. – А что я сказал?»

«Я говорил вам, что я не буду подвергать вас жестокому обращению, - снова, мысленно добавил Снейп. – Вас больше не будут пороть ремнем, Поттер».

Как ни странно, Гарри это не успокоило: «Пожалуйста, сэр, только не розга».

О, ради Мерлина. Давно пора купить мальчику нормальные очки. «Идите за мной», - приказал Снейп, схватив Гарри и потащив его по коридору в класс.

Сердце Гарри бешено колотилось. Зачем он ляпнул такую глупость? Профессор Снейп был таким хорошим, обещал, что больше никто не будет его бить, разрешил убегать, увертываться и защищаться от хулиганов, а Гарри что натворил? Он хотя бы сказал Снейпу спасибо? Пообещал, что им можно будет гордиться? Нет, он начал хныкать про то, что не хочет порки розгой. Так ему и надо, если профессор задаст ему трепку за такую неблагодарность и дерзость.

И в самом деле, обреченно подумал Гарри, именно это сейчас и случится. Они прошли сквозь потайную дверь и теперь стояли в классе профессора, рядом с его столом. Именно здесь Гарри чуть не выпороли розгой несколько дней назад, и в этот раз не приходилось рассчитывать на чудесное избавление.

Нет уж, в этот раз нужно принять наказание достойно, мужественно сказал он себе. По крайней мере, больше не нужно стоять тихо и смирно. В этом отношении профессор Снейп куда лучше дяди Вернона.

Снейп наклонился к рабочему столу и достал полированную палочку из кедра для размешивания зелий.

«Идите сюда, Поттер!» - приказал он.

Гарри заставил себя подойти ближе, пытаясь не смотреть на розгу в руке профессора.

«Вы знаете, что это такое?» - строго спросил Снейп.

«Даср, - выпалил Гарри, отводя глаза. – Розга, сэр».

«Идиот. Вы думаете, на розгах гравируют надписи о том, как я выиграл 143-и Международные соревнования по зельеварению? – сурово сказал Снейп, размахивая палочкой прямо под носом невежды. – Это заколдованная палочка для размешивания, Поттер. Она слишком редкая и дорогая, чтобы контактировать с задними частями несносных детей».

Гарри искоса посмотрел на палочку и заморгал. «Но… но… вы хотите сказать… - он посмотрел на Снейпа, и его лицо расплылось в улыбке. – Вы не будете меня этим бить?»

Профессор закатил глаза. «Нет, Поттер, - ехидно ответил Снейп. – Я так старался выиграть эту награду исключительно для того, чтобы сломать ее о ваш непробиваемый зад».

Гарри захихикал. Профессор был довольно смешным, когда привыкнешь к его чувству юмора.

Прекрасно. Теперь паршивец считает его комиком: «Прекратите это нелепое хихикание, Поттер. Это было не так уж смешно».

«Даср», - радостно ответил Гарри.

Снейп свирепо уставился на него. Стоило избавить его от угрозы розги, и мальчик тут же развеселился? Стоит ему напомнить, что у него нет иммунитета к единственной знакомой ему форме наказания. «Вы обнаружите, что я не буду прибегать к жестоким побоям, чтобы наказать вас, Поттер, - когда это слизеринцу, который достоин этого звания, приходилось полагаться на грубую силу? – Но вы почувствуете мою руку, если нарушите два самых важных правил, - он сделал драматическую паузу. – Если вы… - он замолчал. Что этот негодник точно не будет делать? Меньше всего на свете Снейпу хотелось приводить эту угрозу в исполнение. Он посмотрел в наполненные страхом глаза ребенка. – Если вы намеренно меня ослушаетесь, - это должно сработать, магглы забили мальчика до полного подчинения. - И если вы подвергнете себя опасности», - вот это неплохо. Мальчик застенчивый до ступора – он не станет специально рисковать. А Снейп лишний раз подчеркнул, как он ценит жизнь паршивца - это поможет преодолеть десять лет унижений и оскорблений от Дурслей, включая их одержимость термином «бесполезный уродец».

Гарри выпучил глаза. «Я не буду!» - поклялся он.

Да неужели. «Смотрите, чтобы так и было, - мрачно сказал Снейп. – или ваш зад сильно об этом пожалеет».

«Но меня будут бить только за эти вещи? – неуверенно спросил Гарри. – Ни за что другое?»

«Например, за что?»

Гарри пожал плечами: «За плохо сделанные уроки. За дерзость. Если я что-то сломаю. Или не буду слушать».

«Можно подумать, мне больше делать нечего, кроме как возиться со всеми вашими оплошностями, Поттер. Но я не собираюсь тратить каждую секунду своей жизни на слежку за вами в поиске малейших проступков и последующее битье. Я уже сказал вам, какие проступки я считаю достаточно тяжкими, чтобы прибегнуть к телесным наказаниям. Избегайте этих действий, и вам будет не о чем беспокоиться», - он притворился, что не заметил выражения безудержной радости на лице мальчика.

«А если кто-то сделает больно мне, то я могу сделать больно им?» - уточнил Гарри.

«Вам не просто разрешается так поступать, Поттер. Я требую, чтобы вы это делали. Вам категорически запрещено стоять столбом и ждать что кто-то (вероятнее всего, я!) вас спасет. Мне и так есть чем заняться, спасибо большое. Если кто-то вас обижает, то будьте любезны поднять свою ленивую задницу и остановить их. Я достаточно ясно выражаюсь?» - все слизеринские инстинкты Снейпа пришли в состояние тревоги. Если или, точнее, когда Волдеморт вернется, он однозначно сделает ребенка своей целью. К тому времени Снейп должен гарантировать, что мальчик вступает в бой без лишних раздумий – а лучше наносит предупреждающий удар.

Гарри хищно улыбнулся, и Снейп неожиданно для себя обрадовался этому намеку на сходство с отцом. Правда, когда он видел это выражение раньше, оно означало, что Поттер старший и Блэк его выследили. «О чем вы думаете?» - с любопытством спросил он ребенка.

«Просто о том, как я хочу вернуться и навестить своего кузена, сэр», - ответил Гарри с горящими глазами.

«Я вам сказал не начинать первым», - предупредил его Снейп, несмотря на облегчение, что дух мальчика не был сломлен.

«О, это ничего. Как только Дадли меня увидит, он сам начнет», - уверенно ответил Гарри. Но тут выражение его лица сникло: «Но у него будет рядом толпа друзей. Он всегда их звал для «охоты на Гарри».

Услышав подобное выражение, Снейп гневно сощурил глаза, а его планы пощадить щенка Дурслей во время мести тут же вылетели в трубу: «Они нападали на вас скопом на одного?»

Гарри уныло кивнул: «Обычно их было трое или четверо. Я ведь не могу справиться с ними всеми».

Дорогой лорд Волдеморт, быстро набросал Снейп воображаемое письмо, пишу вам от лица Мальчика, который выжил. Не были бы вы столь любезны, не насылать на него более одного Пожирателя Смерти за один раз? Нападать на него всей толпой было бы неспортивно. «Поттер, - сурово сказал он, - вы должны научиться защищать себя при превосходящих силах противника. Любой иной подход будет глупым и нереалистичным».

«Но вам…» - Гарри вовремя спохватился.

Снейп приподнял одну бровь: «Что? Но мне легко говорить? - Гарри смущенно кивнул. – Да будет вам известно, Поттер, что когда я был учеником в этой школе, на меня часто нападала банда четырех хулиганов, и не так уж редко мне удавалось одержать над ними победу».

Глаза Гарри засияли от восторга: «Правда? А вы меня так научите?»

Снейп слегка раздулся от гордости. «Думаю, да», - с показной неохотой ответил он.

Неожиданно взгляд Гарри стал тревожным: «Сэр… ?»

Снейп нахмурился, глядя на такую резкую перемену: «Что такое?»

«Сэр, один из этих четырех… - Гарри запнулся и попробовал снова. – Это был мой отец – тот, кто на вас нападал? Мой папа был одним из этих хулиганов?» Гарри с беспокойством смотрел на профессора.

Броня Снейпа быстро вернулась на место, в последний момент помешав ему выдать свой шок. Такая дедукция впечатляла. Мерлина ради, как ему стоит ответить? Если он скажет правду, мальчик решит, что его покойный святой отец знал, что делал, и отвергнет опеку Снейпа, но и лгать было нельзя. В Хогвартсе слишком много людей, знающих правду, так что рано или поздно мальчик все равно все узнает.

Кроме того, укорял он себя, с какой это стати он ведет себя так, как будто отречение паршивца его заденет? Разве не он начал этот разговор в отчаянной надежде отделаться от опеки?

Игнорируя неожиданное замирание сердца, он ответил со всем равнодушным презрением, на которое только был способен: «Да, Поттер. Ваш отец был одним из них».

Паршивец опустил взгляд. Ну вот и все – вид отвращения и презрения. Сейчас он захочет узнать, чем Снейп заслужил враждебность старшего Поттера. Подразумевая (или утверждая в открытую?), что такие чувства были заслуженны, а потому Снейп явно не может быть опекуном единственного сына Джеймса Поттера.

Однако вместо этого Гарри поднял глаза полные слез: «Мне так жаль, профессор. Простите, что мой папа издевался над другими. Он, наверное, был ужасным, совсем как мой кузен, раз все время к вам цеплялся».

В ушах Снейпа что-то зашумело. Это было невероятно. Просто невозможно поверить.

Если бы у юного Северуса Снейпа спросили, чего он желает больше всего на свете, то он бы попросил, чтобы Джеймс Поттер и Сириус Блэк молили его о прощении на коленях. Но теперь Снейп понял, что это полная ерунда.

Куда лучше и куда слаще извинения единственного сына обидчика, осуждающего своего отца. Вот настоящая слизеринская месть – и ведь ему даже не пришлось манипулировать для этого паршивцем. Он проявил моральное благородство, но все равно получил свои извинения. В самом деле, ничто не может быть лучше этого момента.

Какое-то время он наслаждался невыразимым удовлетворением, невероятно сладкой местью, но потом взял себя в руки и слегка кивнул мальчику: «Извинения приняты, мистер Поттер, - сумел он выговорить. – Но не судите вашего отца слишком строго: мальчики делают много глупостей».

«Вы не делали».

Снейп поперхнулся и чуть не прикусил себя язык: «Что?»

«Вы не кидались ни на кого толпой, когда были в Хогвартсе, - возмущенно ответил Гарри. – Вы никого не травили. Вам не нужно притворяться, что мой отец был лучше, чем на самом деле».

«Поттер», - Снейп не мог подобрать слова. Чувство морального превосходства внезапно исчезло. В конце концов, это он позволил детским издевательствам привести его прямо в объятья Темного Лорда и совершил преступления в тысячи раз хуже всего, что делали с ним Поттер и Блэк. «Мы все делаем глупости. Некоторые глупее, чем у остальных. Вы просто… вы просто должны стараться никому не причинить вреда своими действиями».

В глазах Гарри стояли слезы, но одновременно читалась решимость: «Я никого не буду так обижать. Я лучше буду защищать людей от разных хулиганов, и сам таким ни за что не стану».

Снейп почувствовал, что у него волосы становятся дыбом. Началось…

Глава 5


Вскоре после торжественной клятвы мальчика Снейп отправил его назад в свою Башню. Любая другая реакция испортила бы величие момента. Он сообщил Поттеру, что завтра после уроков он должен будет прийти в подземелья, чтобы они вдвоем отправились на ужин к мистеру и миссис Уизли. «Оденьте свою лучшую одежду, Поттер, - поучал он мальчика. – Вы должны произвести хорошее впечатление».

Он сам, конечно, знал, что только бешенный гипогрифф сможет притормозить материнскую заботу Молли Уизли, но это еще не повод Поттеру расслаблялся. Мальчик послушно кивнул, таким же был его ответ на повторную команду ничего пока не говорить младшим Уизли. Это родительское дело решать, что и как говорить своим отпрыскам, и Снейп не позволит Поттеру разболтать новости раньше времени.

Его собственные уроки закончились раньше времени, когда третьекурсница из Хаффлпаффа ухитрилась получить облако ядовитого газа вместо кровозаменительного зелья, которое ей задали. Он не был уверен, что именно сделала эта идиотка, но подозревал, что она была слишком занята мальчиком из Рейвенколо, чтобы взять нужные ингредиенты, не говоря уже о том, чтобы смешать их в правильном порядке. Как бы там ни было, заклинания обеззараживания очистят воздух только к утру, а трое учеников отправились к Поппи.

Снейп использовал неожиданный перерыв, чтобы устроить засаду на квиддичном поле. У первогодок Гриффиндора и Слизерина был первый урок полетов с мадам Хуч, и Снейп жаждал открыть новый талант для команды своего факультета. Тот факт, что паршивец Поттера тоже там будет, был чистым совпадением, уверял он себя. И его совершенно не волновало то обстоятельство, что Поттер был воспитан магглами и, скорее всего, грохнется с метлы и что-нибудь себе сломает. Если он и стал новым опекуном мальчика, это еще не значит, что он должен… опекать его. Хуч отвечает за полеты – это ее обязанность следить, чтобы никто из учеников не пострадал.

Хотя нельзя сказать, чтобы она хорошо с этим справлялась, мрачно напомнил себе Снейп, но это уже проблемы Поттера, а не его. Он здесь для поиска слизеринских талантов, а не для защиты гриффиндорского паршивца. И да, он держал в руке палочку, готовясь в любую секунду сказать смягчающее заклинание, но это совпадение, ничего больше.

Разумеется, стоило уроку начаться, как этот неуклюжий недоумок Лонгботтом тут же что-то себе сломал. Его бездарность на зельеварении явно была правилом, а не исключением. И Волдеморт утверждает, что чистокровные волшебники лучше? Темному Лорду не мешало поработать учителем в магической частной школе. Он бы быстро пересмотрел свои евгенические теории.

Хуч погнала ревущего мальчика в больничное крыло, приказав оставшимся ученикам тихо ждать ее возвращения. О да, именно так и будет, ухмыльнулся Снейп. Возьмите большой класс маленьких тупиц, раздайте им всем метлы, уберите присмотр взрослых, и они будут просто вежливо ждать. Какая рациональность. И директор еще критикует его методы поддержания порядка в классе.
Нет, ну если бы перед уходом Хуч устроила показательную порку их же метлами, она могла бы надеяться на подчинение, хотя Снейп и в этом сомневался. Ну вот, пожалуйста, буквально через несколько секунд вспыхнула ссора. Что неудивительно, начал ее Малфой.

Снейп нахмурился. Ох уж этот избалованный ужас. В первый учебный день он, как обычно, прочитал всему факультету лекцию о том, что они не должны уронить имя Слизерина. Как всегда, особенно угрожающие взгляды достались первогодкам. Однако он подозревал, что высокомерие Драко потребует дополнительных мер воздействия, пока тот поймет, что правила действительно распространяются и на него тоже. И вот вам доказательство его правоты.

Удивительным было только то, что оппонентом Малфоя в конфликте был Поттер. Снейп скорее ожидал, что это будет Уизли – чистокровка не удержится от издевательств над «предателем крови». Однако возможно, Драко не смог устоять перед знаменитым Мальчиком, который выжил.

Снейп стоял слишком далеко, чтобы понять, о чем они спорили, но было очевидно, что несмотря на всю застенчивость и прошлое насилие, Поттер не собирается уступать белобрысому слизеринцу. Внезапно конфликт получил новое развитие, когда Драко взвился в воздух и (Нет! Этот непослушный паршивец!) Поттер как-то оказался рядом с ним. Более того, он его нагонял.

Снейп моргнул. Он точно знал, что Драко Малфой брал специальные уроки полетов с шести лет, и теперь Поттер, который впервые сел на метлу, не отставал не него.

Черт. Снейпу не хотелось в этом признаваться, но возможно, паршивец действительно унаследовал что-то полезное от этого придурка Поттера. Более того, если ему нравится летать, то можно запрещать ему это в наказание. Снейп усмехнулся мысли о новом оружии против мальчика.

Разумеется, ему теперь придется приобрести новую метлу для паршивца: и, судя по явному таланту, метла должна быть хороша. Ведь если у Гарри не будет собственной метлы, то что конфисковать Снейпу? Он улыбнулся своей предусмотрительности и будущим рыданиям паршивца… хотя в голову постоянно лез образ счастливого Гарри, который распаковывает новую метлу. Снейп раздраженно изгнал его из своих мыслей. Его не интересует удовольствие ребенка, ему лишь нужны новые способы мучить его при непослушании.

Но тут Драко закричал на Гарри и бросил что-то прочь. Снитч? Камень? Что бы это ни было, Гарри мгновенно устремился вслед, и Снейп в ужасе бросился к нему. Этот маленький дурак! Теперь он точно врежется в стену замка! Он не повернет на такой скорости! Теперь он… и тут Поттер сделал невозможное.
Каким-то чудом он ухитрился схватить злосчастный предмет и одновременно развернуть метлу буквально за секунду до – почти верного – крушения о каменную стену Хогвартса. Снейп запоздало заметил, что сам он стремительно несется по квиддичному полю, вне себя от ярости.

Он почти добежал до учеников, восхищенно щебетавших вокруг сияющего гордостью Поттера, когда он буквально врезался в такую же пораженную Макгонагалл. «Северус… ты… я не могла… за все эти годы…. я просто не верю… этот мальчик…!» - пробормотала она.

«Я совершенно согласен, Минерва, - угрюмо сказал Снейп. – Погоди, я до него доберусь».

«Вот уж нет! – резко ответила она. – Он мой! Он на моем факультете!»

«И он мой подопечный», - возмущенно ответил он.

«Это не имеет значения! – голос Макгонагалл был нехарактерно визгливым. – Его отсортировали в Гриффиндор. Это делает его моим».

К этому моменту их крики привлекли внимание детей, и внезапно Поттер потерял былую уверенность. Снейп постарался подавить свою злобу. В конце концов, о чем им спорить? Очевидно, что Минерва в такой же ярости от поступка мальчика, как и он. Если они скоординируют наказания, то Поттеру это пойдет лишь на пользу. Так он поймет, что взрослые действуют единым фронтом. «Хорошо, Минерва, - сказал он тихо, чтобы не услышали ученики. – Нам нет никакой нужды ссориться. Вероятно, будет лучше, если мы разделим…»

«Категорически исключено! – заявила Минерва. – Не думай, что сможешь обойти меня в этом, Северус! Правила однозначны. Неважно, работают его родители в школе или нет – ученик распределяется на факультет только в соответствии с Сортировочной шляпой. Гарри гриффиндорец, и он будет играть только за Гриффиндор».

Снейп удивленно на нее моргнул: «Играть за… О чем ты, полоумная женщина?»

Макгонагалл злорадно посмотрела на него: «О квиддиче, идиотская летучая мышь. Мальчик будет играть в моей команде, а не в твоей».

Снейп совершенно серьезно подумал о том, чтобы задушить старую ведьму. Поттер был буквально в миллиметре от смерти. На незнакомой метле он несся прямо на каменную стену с безрассудно высокой скоростью, а глава его факультета думает только о своих шансах на Кубок Школы. Неудивительно, что они и директором так хорошо ладят – у них одни и те же приоритеты.

«Похоже, ты забыла другое правило, Минерва, - промурлыкал он. – То, в котором говорится, что первогодки не играют в квиддич».

В ответ она издала неприличный звук: «С его-то талантом? Уверена, что директор может сделать для Гарри исключение».

«А опекун может сказать нет», - нежно заметил Снейп.

С чувством глубокого удовлетворения он наблюдал, как глаза Минервы расширяются от ужаса, стоило ей понять, что он прав.

В воздухе повисла тяжелая пауза, после чего Макгонагалл заговорила снова, но уже неожиданно елейным голосом: «Северус, ты ведь не откажешь мальчику в возможности стать популярнее на своем факультете? Его талант нужно развивать и…»

«Прибереги мольбы на другой раз, Макгонагалл, - грубо прервал ее Снейп. – Твои мечты о квиддичной славе основаны на безрассудстве моего подопечного. Он подверг опасности свою жизнь, не говоря уже о полном пренебрежении к приказам мадам Хуч. Разве это тебя нисколько не беспокоит?»

Макгонагалл прочистила горло: «Э, да. Конечно, беспокоит. Я очень твердо поговорю об этом с Поттером. Совсем твердо. Но, э, насчет команды по квиддичу…»

Прежде чем Снейп смог проклясть ведьму в попытке переключить ее с одной-единственной мысли, появилась мадам Хуч. «Что это такое, а? Что тут происходит?» - потребовала она ответа.

«Поттер! Малфой! Немедленно сюда!» - взорвался Снейп и два перепуганных мальчика поспешили к ним.
«Вот эти два негодяя, - сообщил Снейп Хуч, грозно взирая на резко побледневших детей, - намеренно ослушались вас и отправились летать в ваше отсутствие».

«Да неужели! – возмутилась Хуч. – Вот негодники!»

«И Поттер показал такой талант к полетам, какой не встречался уже несколько поколений», - добавила коварная Макгонагалл.

Глаза Хуч мгновенно загорелись: «Да неужели? Правда? Яблоко от яблони, а?»

«Даже лучше», - Минерва заговорщически подмигнула.

«Да ты что! – Хуч с предвкушением потирала руки. – Ну что же!»

Снейп заскрипел зубами. Мерлин упаси его от квиддичных наркоманов. «Малфой, Поттер – пождите меня у стены замка». Мальчики испарились. Один его тон сообщил им, что они очень, очень сильно пожалеют об этой импровизации в воздухе.

«А теперь не будете ли вы столь любезны, подумать о благе детей, вместо жалких попыток реализовать собственные квиддичные мечты за счет своих учеников, - начал Снейп, игнорируя возмущенное фырканье обеих женщин. – Мне было бы очень интересно узнать, какое взыскание вы назначите детям за их отвратительное поведение».

«Ну, я-то лично ничего не видела, - начала Хуч, но при виде выражения лица Снейпа, быстро передумала. – Э, как насчет пяти очков с каждого за нарушение инструкций?»

«Пожалуйста, профессора, - влезла непрошенная гриффиндорская всезнайка, - Гарри просто пытался спасти напоминалку Невилла. Он уронил ее, когда упал. Малфой взял ее и собирался разбить о стену – поэтому Гарри пришлось ее ловить».

Ярость Снейпа вспыхнула с новой силой. Чертова напоминалка? Мальчик чуть себя не убил из-за пустяковой безделушки?

Хуже того, он увидел, как Макгонагалл одобрительно кивает: «Защита одноклассника – очень благородно с его стороны. Пять очков мистеру Поттеру».

Снейп чуть не задохнулся от злости. Глупая ведьма наградила паршивца? За то, что он рисковал своей шеей ради дешевого шарика, который, зная Логботтома, был бы потерян в течение 72 часов? И как это научит Гарри ценить свою жизнь и не рисковать ею без необходимости?

Идиоты гриффиндорские. Вот любители пороть чушь про «героизм» и «благородство», но на картину в целом и внимания не обратят. Неудивительно, что Уизли приходится размножаться как кроликам – у гриффиндорцев инстинкт самосохранения как у кирпича.

«Прошу меня извинить, - с трудом выдавил он. – Меня ждут мой подопечный и мой ученик».
Минерва нервно засеменила вслед за ним: «Но Северус, ты ведь не станешь возражать против того, чтобы Гарри играл за факультетскую команду, правда? Так он сможет почтить память отц… - она оборвала себя на полуслове. Она хоть и гриффиндорка, но не дура. Минерва понимала, что Джеймс Поттер ей в этом споре не помощник. – У него появится тема для разговора с другими детьми, это поможет ему больше узнать о волшебном обществе…»

Он положил конец этой трескотне: «Если я соглашусь, я могу рассчитывать на твою полную поддержку моих решений в отношении Поттера, даже при возражениях директора?»

Макгонагалл сделала паузу, пристально посмотрела на него и сказала: «Договорились».
Он кивнул, наслаждаясь чувством победы. Он был уверен, что вмешательство Альбуса в жизнь Поттера далеко не закончено, и он хотел обеспечить себя потенциальными союзниками на случай неизбежных сражений. Он также хотел застраховаться от ворчания Минервы по поводу его обращения с мальчиком. Принадлежность Гарри к Гриффиндору означала ее ответственность за мальчика (хотя он что-то не заметил, чтобы она сильно надрывалась, пытаясь оценить и обеспечить его потребности). Снейпу вовсе не хотелось, чтобы Макгонагалл дышала ему в затылок при каждом шаге.

Когда они поравнялись с мальчиками, она их оставила: «Я схожу за Вудом, и мы встретимся в твоем кабинете».

Он кивнул, затем повернулся к мальчикам: «Итак, - он устремил на них свой самый пронзительный взгляд и с удовлетворением отметил, как они задергались. – Вы решили проигнорировать инструкции мадам Хуч, и потеряли по пять очков для своих факультетов».

Поттер охнул: «Мне жаль, сэр».

«Вы еще успеете пожалеть об этом, Поттер, не сомневайтесь. Ступайте в мой кабинет и ждите меня там».
Бросив последний взгляд на квиддичное поле, Гарри повиновался, оставив Снейпа и Малфоя одних.
«Мистер Малфой. Не успели прибыть в школу, а уже теряете очки своего факультета».

«Уверен, я их снова наберу на другом уроке», - Драко попытался скопировать ухмылку отца, но зрелище было довольно жалкое.

«Не в этом дело, мистер Малфой, - сказал Снейп низким и почти гипнотическим тоном. – Вас предупреждали не позорить свой факультет. Вам говорили не уронить имя Слизерина, а вы что сделали? На одном из первых же уроков, вы показали неуважение к своему учителю».

«Это был п-просто полет», - Драко отчаянно пытался выкрутиться.

«Нет, мистер Малфой. Вы проявили неуважение не только к мадам Хуч и ее указаниям во время урока, но и ко мне и моим приказам своему факультету», - ласковым голосом сообщил Снейп.

Драко побледнел еще больше.

«Я не закрываю глаза на дерзость, мистер Малфой. Меня удивляет, что вы этого не знали».
Драко пытался что-то сказать, но не смог издать ни звука.

«Сейчас вы вернетесь в свою общую спальню, где проведете остаток дня за написанием фразы «Я приношу извинения за свои неуважительные действия» пятьсот раз подряд, - он проигнорировал охваченное ужасом лицо Драко. – На этих выходных, в то время как ваши одноклассники будут наслаждаться свободным временем, вас ждут две отработки с мистером Филчем. Будете мыть пол в совятне собственной зубной щеткой – это научит вас должному смирению. И если я услышу хоть одну жалобу от вас или от мистера Филча, то я напишу вашему отцу о том, как я разочарован вашим поведением. Мне нужно напомнить вам о вероятных последствиях этого шага?» Драко приобрел светло-зеленый оттенок и поспешно замотал головой.

«Н-нет, сэр», - дрожащим голосом выговорил Драко.

«Тогда я предлагаю вам приступить к пятистам строчкам. Не закончите их до следующего завтрака, проведете еще одни выходные на отработках. И будьте добры, предупредите остальной факультет насчет мистера Поттера. Я буду очень вами недоволен, если кто-то повторит вашу ошибку».
«Да, сэр!» - выпалил блондин и быстро убрался восвояси.

Этим же вечером, размышлял Снейп, совятня школы опустеет. Каждый слизеринец напишет домой последние новости. Интересно будет посмотреть, что случится потом.

Тем временем, Гарри стоял под дверью кабинета Снейпа с растущим чувством обреченности. Это выражение на лице профессора… Он поежился.

Снейп рявкал и рычал будь здоров, но он не казался взаправду злым. Но на этот раз злость, исходившая от профессора, повисла в воздухе, как грозовое облако. Если Гарри подождет еще немного, его вырвет от страха. Гарри не знал, что Снейп с ним сделает, но больше всего он боялся, что профессор передумал, когда увидел, сколько от Гарри неприятностей.

«Внутрь», - Снейп неожиданно оказался позади его, полы мантии развевались за его спиной, когда он открыл дверь взмахом палочки.

Гарри поторопился вслед за ним и теперь стоял рядом со столом, опустив голову и разглядывая свои ботинки.

«Поттер, я готов выслушать, какие вы придумали оправдания своему поведению», - холодно сказал Снейп, встав рядом с ним со скрещенными на груди руками.

«Никаких оправданий, сэр», - прошептал Гарри. Внутри у него все сжалось.

«Тогда, быть может, вы объясните, о чем вы вообще думали?»

«Я… я просто разозлился, когда Малфой взял напоминалку Невилла. Он ужасно вел себя с Невиллом, совсем подло и мерзко, и когда он попытался сломать ее, то я… я просто не мог ему этого позволить».
«То есть вы позволили Малфою спровоцировать вас на нарушение правил и потерю очков своего факультета. Да если бы он вас за ухо тащил, то и тогда это было бы не так очевидно, - ядовито сказал Снейп. Гарри вздрогнул. – Вас всегда так просто контролировать, Поттер? Вы совсем не способны думать самостоятельно? Не можете догадаться о чужих намерениях?»

«Я знал, что Малфой хочет втянуть меня в неприятности, - запротестовал Гарри, - но я не хотел, чтобы Невилл потерял напоминалку. Простите, что я не послушался, но это…»

«Поттер! – голос Снейпа был резким как удар хлыста. – Вы тупой ребенок! Почему, как вы думаете, я на вас злюсь?»

«П-потому что я не послушал мадам Хуч, - услышав возмущенное фырканье Снейпа, Гарри поднял удивленные глаза. – Тогда что?»

В мгновение ока Снейп очутился прямо перед ним и схватил его за плечи. Наклонившись так, чтобы посмотреть ребенку в глаза, Снейп сказал, встряхивая Гарри после каждого слова: «Вы – могли – себя – убить – этой – глупой – выходкой! Как вы смели полететь прямо на стену замка!»

Гарри выпучил на него глаза. «Я даже не видел стену, я просто летел за шариком», - выпалил он.
В ответ профессор ухитрился стать еще злее. «Вы так мало цените собственную жизнь и жертву ваших родителей, что вы даже не подумали о возможных последствиях?» - возмущенно спросил Снейп.
У Гарри засосало под ложечкой от необычного теплого чувства. Профессор так бесится не потому, что он не слушался. Профессор злится, потому что он мог пострадать.

Впервые на памяти Гарри кто-то, тем более взрослый, беспокоился о нем. Когда он болел в доме Дурслей, их только беспокоило, сможет ли он делать работу по дому и готовить им еду. Время от времени они волновались, что подумают соседи, но они никогда в жизни не тревожились о самом Гарри. И вот профессор Снейп пришел в полную ярость, потому что Гарри мог пострадать.

Для него даже не имело значения, что на самом деле Гарри не пострадал. Он все равно злился, потому что Гарри мог пострадать. Тошнота полностью исчезла, а на смену ей пришло чувство абсолютного счастья.

Он исподтишка взглянул на побелевшее от ярости лицо профессора, и тут же снова опустил глаза. Гарри с трудом сдерживал радостную улыбку. Ему не все равно. Ему действительно не все равно.
Этот невыносимый паршивец – кипел от негодования Снейп. Выкинул подобный номер, а теперь еще и улыбается! Как будто ему есть чем гордиться! Очевидно, что нужны суровые меры воздействия, иначе до него не дойдет.

«Поттер, - угрожающе сказал он, - вы помните, что я обещал сделать, если вы будете настолько глупы, чтобы рисковать своей шеей?»

Гарри округлил глаза. Ха! Это стерло улыбку с лица негодника. «Д-да, сэр», - заикаясь, ответил Гарри.
«А что я обещал сделать, если вы сознательно ослушаетесь?»

«То же самое, сэр».

«Очевидно, вы мне не поверили», - холодно заметил Снейп.

В ответ Гарри поднял глаза: «Нет, сэр! Я вам поверил! Я просто… я просто…»

«Вам явно нужна демонстрация того, насколько серьезно я отношусь к подобному поведению. Ну что же, я вам предоставлю наглядный пример. Точнее, два примера, - Снейп сделал шаг вперед и развернул Гарри к себе под прямым углом. – Вы не будете подвергать себя опасности, - он отвесил мальчику тяжелый шлепок пониже спины. - И вы будете слушаться своих учителей – за исключением чрезвычайных обстоятельств», - осторожно добавил он, отвесив второй шлепок. Последний удар заставил паршивца вскрикнуть.

«Я так понимаю, вы уяснили мою мысль?» - строго спросил он, поворачивая мальчика к себе лицом. Если мелкий паршивец и считал, что он не выполняет своих обещаний, то теперь он точно изменил мнение.
Выражение шока на лице Гарри было почти комичным. Снейпа охватило непривычное чувство вины, но он попытался подавить его. Паршивец это заслужил. Его предупреждали, а он все равно поступил по-своему. Да еще и имел наглость хихикать, когда ему делали выговор. Ну хорошо, если мальчику нужна жгучая боль пониже спины, чтобы осознать серьезность ситуации, то кто он такой, чтобы отказывать.

#

«Поттер, вы помните, что я обещал сделать, если вы будете настолько глупы, чтобы рисковать своей шеей?» У Гарри сердце ушло в пятки. Он слишком хорошо это помнил.

«Д-да, сэр», - он опустил голову. Он был подопечным профессора меньше недели, а уже успел заслужить свою первую порку.

Хотя, думал Гарри с надеждой, профессор сказал, что не будет пороть ремнем. Или розгой. Хотя его могут отлупить и щеткой. Тоже не фунт изюму, но хотя бы не останется отметин, которые заметят другие мальчики.

Похоже, профессор ужасно в нем разочаровался. Это плохо. Но Гарри все равно не мог не радоваться. Пусть его и отлупят, но впервые в жизни это сделают потому, что кто-то за него волнуется. Гарри решил, что это не самое худшее, за что тебя могут отшлепать.

Гарри действительно жалел, что повел себя так глупо. Профессор Снейп такой умный – он бы сразу понял, что делать в такой ситуации. А Гарри просто бросился вперед без раздумий. Неудивительно, что профессор был так сильно недоволен... Но раз он недоволен, он верит, что Гарри мог бы придумать план получше. А это значит, что он считает Гарри не таким уж глупым. Дядя Вернон не стал бы лупить Гарри за глупую выходку – он вечно твердил о том, какой Гарри тупой. Он был бы только рад, что Гарри опростоволосился. Однако профессор Снейп возлагал на него большие надежды. Он ждал, что Гарри будет думать головой, и он был разочарован, когда Гарри этого не сделал. Гарри немного расправил плечи. Не так уж плохо, когда тебя наказывают за нереализованный потенциал. Ему скорее нравилась идея о том, что профессор Снейп многого от него ждет. Никто еще так не делал.

«А что я обещал сделать, если вы сознательно ослушаетесь?»

«То же самое, сэр», - сказал Гарри уже громче. До него только что дошло, что профессор держит слово насчет порки, а значит, он и другие обещания выполнит. Например, насчет того, чтобы быть опекуном Гарри. Кроме того, он не станет утруждаться и шлепать Гарри, если он не планирует задержаться на этой должности, верно?

«Очевидно, вы мне не поверили».

Гарри пришел в ужас. Он ни на секунду не сомневался в профессоре Снейпе. «Нет, сэр! Я вам поверил! Я просто… я просто…», - он замолчал, не находя слов, чтобы описать свои чувства. Он просто не умел думать о собственной безопасности. У него не было на то причин. Всю его жизнь никому не было до него дела, и он так и не научился думать о последствиях риска. Но теперь у него был профессор Снейп. И профессор ясно дал понять, что он беспокоится о Гарри. И ему больше не разрешается делать глупости. За такое открытие Гарри был готов заплатить хоть месяцем порки.

«Вам явно нужна демонстрация того, насколько серьезно я отношусь к подобному поведению. Ну что же, я вам предоставлю наглядный пример. Точнее, два примера».

Гарри охнул. Две порки сразу? Это будет жутко больно, но, наверное, он это заслужил. Снейп действительно его предупреждал.

Когда профессор положил руки ему на плечи и развернул его вправо, Гарри был не совсем уверен, что сейчас будет. Снейп скажет ему спустить брюки и наклониться? Или лечь ему на колени?

Но профессор снова говорил: «Вы не будете подвергать себя опасности». Не успел он понять, что происходит, а профессор уже отвесил Гарри резкий шлепок по заднице. Гарри подпрыгнул, скорее от удивления, чем от боли. Профессор даже не поднял мантию Гарри, не то, что не заставил его спустить брюки.

«И вы будете слушаться своих учителей – за исключением чрезвычайных обстоятельств», - второй шлепок попал на то же место, и Гарри тихо вскрикнул от удивления. Вот это была обещанная порка? Совсем ведь не больно было.

Прежде чем он смог разобраться в своих спутанных мыслях, его снова развернули лицом к профессору. «Я так понимаю, вы уяснили мою мысль?» - строго спросил его Снейп. Шокированный Гарри в изумлении уставился на него, его глаза вылезли из орбит, а рот был похож на букву «О».

Снейп боролся с собой. Он не будет извиняться. Он предупреждал Поттера и сделал только то, что обещал. Тот факт, что магглы подвергали мальчика насилию, не дает ему карт-бланш на дальнейшее поведение. Во всех книгах было черным по белому написано о важности ограничений и последствий за плохое поведение.

Однако когда ребенок смотрит на тебя с таким шоком (и разочарованием?), очень трудно следовать чертовым книгам.

«Ну? Что такое, Поттер?» - терпение Снейпа кончилось. Если мальчик собирается вопить или возмущаться, то пусть уже начинает!

«Это… это что, все? – запинаясь, сказал Гарри. – Но вы же сказали…»

Снейп оскалился: «Я говорил предельно ясно, Поттер. Я предупреждал, что если вы ослушаетесь меня, то почувствуете мою руку пониже спины. Это и случилось. Вы получили один шлепок рукой поверх одежды за то, что подвергли себя опасности, и еще один за непослушание. На будущее, если хотите избежать двух шлепков, то не нарушайте оба правила сразу».

«Но ведь по-настоящему больно не было», - выпалил Гарри. Он на автомате схватил себя за задницу, но почувствовал лишь легкое жжение, которое быстро исчезало.

Снейп закатил глаза: «Поттер, не будьте болваном. Во-первых, если бы я собирался причинить вам боль, то я бы не прибегал к методам магглов. Есть Темные проклятия, которые заставят вас биться в агонии несколько дней подряд, - глаза Гарри округлились, и Снейп запоздало вспомнил, что он вроде как должен успокаивать паршивца. – Я ваш опекун, и моя работа – защищать вас, а не причинять вам боль. Просто эти ублюдки-магглы имели извращенное представление о мире и убедили вас, что взрослые должны причинять вам боль и страдания. На самом деле мы должны гарантировать, что вы не испытываете ничего подобного». По крайней мере, так должно быть в теории, думал Снейп. Нам с тобой досталось отвратительное детство, но никто из нас в этом не виноват. «Я говорил вам, что если вы будете так глупы, чтобы нарушить два самых важных правила – следить за своей безопасностью и слушаться – то вас ждет особое наказание. Поэтому вас отшлепали, Поттер, – потому что я очень недоволен вами. Но шлепки полагаются только за это. Если бы я хотел доставить вам реальные страдания, то я бы нашел способы поэффективнее»., - он устремил на него очень слизеринский взгляд.

Этого оказалось достаточно, чтобы Гарри разразился громкими рыданиями.

Снейп замер на месте.

Какого черта? Гарри не плакал, когда Снейп одним ударом впечатал его в стену, а два маленьких шлепка по мягкому месту довели его до истерики? Да ведь никто в это не поверит. Он не уверен, что сам в это верит.

О, Мерлин, мне конец. И Альбус, и Минерва сразу решат, что он сделал с паршивцем что-то кошмарное – с его-то послужным списком. Поттер вправду выглядел довольно жалко – по обеим его щекам текли слезы, сопли капали из носа. Стоит кому-нибудь увидеть ребенка сейчас, он решит, что Снейп проклинал его до полусмерти, а потом по-быстрому исцелил все раны, чтобы скрыть доказательства. Ради всего святого, как ему выйти из этой передряги живым?

Может, дело в его последней угрозе? Он очень старался донести до паршивца, что он не будет причинять ему боль. Он даже перешел на простые слова, подходящие для гриффиндорцев. Да эти шлепки были просто нежным поглаживанием по сравнению с адскими побоями ужасного дядюшки, которые регулярно терпел Поттер. Так к чему все эти слезы?

Может быть, паршивец переживает травматическое воспоминание? Но если легкого шлепка достаточно, чтобы пробудить его внутренних демонов, то как ему учить ребенка дуэлям? Стоит Гарри почувствовать хотя бы жалящее проклятие, он, рыдая, залезет под ближайшую парту. Ребенку явно нужна профессиональная помощь, что бы там не воображал Альбус.

«Поттер», - осторожно обратился он к ребенку, сделав неуверенный шаг вперед. И почему подобное случается только с ним? Что-то он не замечал, чтобы Спрут утешала эмоционально неуравновешенных студентов, а ведь она чертова хаффлпаффка!

Оглядываясь назад, он ясно видел, какой ужасной ошибкой был этот шаг. Стоило ему приблизится к паршивцу, как Поттер сделал ответный маневр, но, к удивлению Снейпа, он не бросился в дальний угол комнаты, а схватил его и продолжил выть уже в его мантию. В его хорошую, новую, чистую мантию.
Снейп не знал, куда девать свои руки. Он совсем не хотел прикасаться к слюнявому, сопливому ребенку, но не мог же он просто стоять, опустив руки. Он решил, что в сложившихся обстоятельствах спина паршивца остается самой сухой доступной поверхностью, и положил руки на нее. Конечно, сторонний наблюдатель мог по ошибке решить, что Снейп обнимает паршивца, но это лишь доказывало, насколько обманчивы первые впечатления.

И что теперь? Просто стоять и ждать, пока паршивец доплачется до обезвоживания и потеряет сознание? Что делают во время истерики, кажется, дают пощечину? Но все эти проблемы начались как раз с пощечины паршивцу. Он мог бы вызвать Поппи, но медиведьма, без сомнения, лишь снова врежет ему.

Вот почему у него в кармане никогда нет успокоительного зелья, когда оно нужно! Снейп проклинал себя за отсутствие предусмотрительности. «Поттер, что сейчас не так?» - в конце концов, выпалил он, не выдержав напряжения.

«Все так. Просто я счастлив!» - прорыдал Поттер, уткнувшись ему в грудь.

Снейп моргнул. Потом еще раз моргнул. Что? Паршивец уничтожает его новую мантию и доводит его до инфаркта, потому что он счастлив?

Он схватил мальчика за предплечья и отстранил его: «Поттер! Вы хотите сказать, что устроили такую сцену, потому что вы СЧАСТЛИВЫ?»

Мальчик шмыгнул носом и кивнул: «Вы такой хороший. Никто еще не был таким хорошим со мной».

«Хороший» человек мужественно поборол желание отвесить Поттеру подзатыльник: «Прекратите этот рев сейчас же, Поттер! Я серьезно! Если через 30 секунд вы не успокоитесь, то я наколдую ведро ледяной воды и засуну в него вашу голову».

Паршивец опрометчиво решил засмеяться в ответ на угрозу! Но прежде чем Снейп успел выйти из состояния шока, наколдовать ведро воды и утопить в нем мелкого негодника, Поттер ухитрился доикать и дошмыгать до относительного спокойствия.

«П-простите», - с трудом выговорил Гарри. Он понятия не имел, чего это он так разревелся, но впервые он чувствовал безопасность. Как будто какая-то страшная угроза, о которой он даже не знал, больше не нависала над ним. Последней каплей стало осознание того, что ему больше не нужно бояться, что его изобьют до полусмерти или выпорют так, что он сидеть не сможет. Внезапно, до него дошло, что Снейп собирается заботиться о нем, защищать его и делать так, что никто – вообще никто – не причинит ему боли. И впервые после смерти родителей он почувствовал, что он не одинок, и это было уже слишком, так что он сорвался так, как никогда раньше. Это было абсолютное, ничем не омраченное облегчение, и он не смог бы остановиться, даже если бы захотел. А по правде говоря, он и не хотел останавливаться. Было так приятно просто плакать и плакать.

Хотя, конечно, теперь он чувствовал себя настоящим нытиком.

Он медленно поднял глаза и встретился взглядом с профессором. «Э, простите», - неуверенно сказал он. Его взгляд упал на мокрое пятно на мантии, и он вздрогнул. Нет, ну ему одиннадцать лет или год? Неужели он и вправду вытер о профессора нос?

Глаза Снейпа последовали за взглядом мальчика. Он уже был готов сообщить ужасному паршивцу все, что он думал о мелких негодниках, которые не пользуются носовыми платками, но его прервал стук в дверь. Послышался голос Макгонагалл: «Северус! У меня тут Вуд!»

«Одну минуту!» – раздраженно прокричал он в ответ. Больнице святого Мунго нужно исследовать феномен того, почему в других отношениях разумные люди сходят с ума от квиддича. Возможно, когда Макгонагалл еще играла сама, ей в голову слишком часто попадали бладжеры.

Он повернулся к мальчику и с удивлением заметил, что Гарри смотрит на него полными ужаса глазами: «Пожалуйста, сэр… не позволяйте ей. Вы сказали, что они так не могут».

«Не могут что?» - спросил Снейп. Мерлин правый, этот ребенок хуже, чем магглская игрушка йо-йо. Эти чертовы смены настроения когда-нибудь закончатся?

В глубине души его поражало, что Гарри обратился к нему за помощью, хотя он явно все еще сердился на мальчика. Как получилось, что Поттер так сильно ему доверяет?

«Бить меня. Вы сказали, учителя не могут бить учеников».

Снейп нахмурился, глядя на испуганного мальчика: «О чем это вы, глупый ребенок? Глава вашего факультета не собирается вас бить».

Беспокойство на лице Гарри немного уменьшилось: «А это у нее пуд чего, не розог?»

Снейп закатил глаза и тряхнул Поттера за плечо. Да, именно тряхнул от раздражения, а вовсе не ободряюще похлопал мальчика по плечу. Определенно нет. «У нее там Вуд – ученик, а никакой не пуд, маленький идиот. Оливер Вуд. Он капитан вашей факультетской команды по квиддичу».

«О! – Северус почувствовал, как Гарри расслабил мышцы, поскольку по рассеянности забыл убрать руку с его плеча. Он поспешно ее отдернул. – Я знаю Оливера. Рон на него показывал. Рону очень нравится квиддич», - пояснил мальчик.

«А вам?»

Гарри пожал плечами, вытирая последние слезы со щек: «Я про это ничего не знаю. Рон думает, что это здорово, так что, наверное, мне квиддич тоже нравится».

Снейп закатил глаза в ответ на новое доказательство того, что мальчик неспособен думать сам за себя: «Профессор Макгонаггал хотела бы, чтобы вы попробовали свои силы в команде. Она считает, учитывая ваш сегодняшний полет, что вы можете подойти».

Гарри широко распахнул глаза: «Правда?»

«Да. Конечно, я подчеркнул, что как ваш опекун, я определенно не буду награждать вас за глупый риск, не говоря уже о непослушании учителю, - лицо Гарри сникло. – Тем не менее, поскольку игра в команде научит вас безопасности полетов, то я согласился с профессором Макгонагалл, что вы можете встретиться с Вудом и попробовать свои силы. Вас все еще ждет наказание за сегодняшнее поведение, тем не менее, если я увижу новые признаки такой халатности, на метле или без метлы, то я не побоюсь забрать вас из команды».

Он снова потерял способность дышать, потому что Гарри опять на нем повис. Право же, этому ребенку обязательно кидаться на него в столь неотесанной манере?

«Спасибо! Спасибо!» - повторял Гарри снова и снова.

Снейп, наконец, сумел вырваться на свободу: «Да, ну что же, вы будете далеко не так благодарны, когда узнаете о своем наказании, мистер Поттер. Я ожидаю, что вы двести раз напишете фразу «Я не буду напрасно рисковать своим здоровьем и благополучием». И не думайте, что я забыл, что вы должны мне еще пятьсот строчек за цитирование вашего дяди! – Гарри выглядел виновато. – И вы проведете два ближайших вечера в моих апартаментах, работая над сочинением о том, как важно думать прежде чем действовать». Он строго нахмурился на мальчика, но Гарри выглядел на удивление беззаботно.

«Да, сэр», - радостно воскликнул паршивец.

Снейп сердито на него уставился. Почему этот негодник выглядит таким довольным? Его только что лишили свободных вечеров и строго отругали! Его назвали «тупым ребенком». Его даже отшлепали!
Так почему же Поттер так задумчиво его разглядывает? «Что?» - резко спросил он, не зная куда деваться. Он ведь не ждет новых объятий? Если и так, то пусть ждет дальше. Северус Снейп, Пожиратель Смерти и шпион, не обнимает непослушных, пустоголовых паршивцев.
«Я просто все думаю, как же мне вас называть, - бесхитростно объяснил Гарри. – В смысле, когда мы не на уроке. Когда мы только вдвоем».

«Что!» - поперхнулся Снейп.

«Ну, мне не хочется звать вас дядя Северус, - пояснил Гарри, не замечая, что глаза Снейпа вылезли из орбит в ответ на такое обращение, - слишком это напоминает о моем дяд… сами знаете о ком. Но и насчет «папы» я тоже не уверен, - теперь Снейп окончательно потерял способность говорить. Только восхитительное знание о том, что Джеймс Поттер сейчас вращается в гробу с бешеной скоростью, позволило ему не потерять сознание. – Ну, я об этом еще подумаю, наверное. Спасибо, профессор! Я пойду, встречусь с Оливером и профессором Макгонагалл, а потом сразу вернусь, и мы пойдем к Уизли, - он сделал паузу и нахально улыбнулся. – Получается, что я до завтра не смогу писать строчки».

Пока Снейп продолжал бороться с удушьем, Гарри направился к двери, но дойдя до нее, он резко повернулся и бросился назад. Вдох, который все-таки сумел сделать Снейп, пришелся кстати, поскольку Гарри снова вышиб из него дух: «Спасибо. Простите, что пришлось меня отшлепать, - пробормотал он, со всей силы сжимая профессора в объятиях. – Я очень рад, что вы мой опекун».

После этого он, наконец, вышел за дверь, где его встретили громкие приветствия других гриффиндорцев, и оставил позади почти бездыханного и очень, очень задумчивого Снейпа.

Глава 6


Снейпу (почти) удалось прийти в нормальное состояние, когда Гарри вернулся в его апартаменты. Услышать, как Поттер пытается решить, называть ли его «дядей» или (Мерлин помилуй, это конец света) «папой» - выдержать такой удар помогли только две успокоительных настойки и холодный компресс на голову.

Даже если бы Волдеморт никогда не существовал, а Джеймс и Лили остались бы в живых, то Снейп не стал бы желанным гостем в доме Поттеров, не говоря уже о дружеских отношениях с их отпрыском. Бесхитростные размышления Гарри потрясли его до глубины души. Для человека, который с самого детства избегал почти всех близких отношений, наивные слова ребенка прозвучали как гром среди ясного неба.

Снейп едва оправился от потери дружбы с Лили, когда он принял Темную метку. Все свое время и силы он отдавал службе Волдеморту и войне, в которую их втянули, и он точно не собирался заводить друзей в подобном кругу. Для чистокровных волшебников он был низшим существом. Они терпели Снейпа, поскольку искусное зельеварение сделало его одним из фаворитов Темного лорда, но им не пришло бы в голову сблизиться с ним. В общении с другими людьми Снейп, по большому счету, оставался неуклюжим подростком. Он помнил, как ужасно он испортил дружбу с Лили, и не хотел рисковать новым разочарованием. Впоследствии он начал шпионить для сил Света, и дружба стала опасной – его тайну могли узнать, или он мог подвергнуть опасности тех, кто был ему дорог.

Потом пришел тот страшный Хэллоуин, и Северус почувствовал, что его жизнь кончена. Он погрузился в мир мрака, злобы и беспросветности, и никто (тем более, он сам) не пытался выманить его оттуда. Альбус пробовал, но его отвлекали другие обязанности, а Северус отчаянно сопротивлялся. В конце концов, директор сдался и махнул рукой на его замкнутый образ жизни.

Когда острота его переживаний немного притупилась, Снейп начал создавать свой образ Злой летучей мыши подземелий – прирожденного слизерица, который сводит детские счеты язвительным языком. Мог ли он допустить мысль о поиске «нормальной» дружбы, когда весь его опыт сводился к общению с рыжеволосой ведьмой почти двадцать лет назад? Он понятия не имел, как поладить с другими людьми, но хорошо знал, как отталкивать их и запугивать - другими словами, настраивать их против себя. Если бы не Дамблдор, он бы проводил целые месяцы, ни разу не поговорив с другим человеком вежливо. В общении с другими учителями он сжег все мосты до последнего буквально за несколько недель после приема на работу. К тому же неумолкаемые слухи (год от года все больше приукрашенные учениками) насчет его в буквальном смысле темного прошлого, надежно обезопасили Снейпа от возможных свиданий или хотя бы компании за кружкой в Дырявом котле.

Так что не стоит удивляться тому, что простые слова Гарри перевернули привычный мир Северуса с ног на голову. Во многих отношениях, несмотря на, или точнее, благодаря годам одиночества и озлобленности, он до сих пор оставался неловким подростком, отчаянно нуждающимся в любви и привязанности. А безусловная, преданная любовь ребенка была очень, очень соблазнительной.

Будучи слизеринцем до мозга костей, Снейп ожидал от жизни только худшего из принципа. Так что неудивительно, что он быстро пришел к выводу, что отношение к нему паршивца изменится, стоит ему очутиться среди Уизли. В конце концов, это они были живым воплощением идеальных родителей.

Их дети обожали их должным образом. Они-то наверняка знали, как справляться с разными кризисами и не оскорблять ребенка каждую секунду, не говоря уже о том, чтобы не впечатывать детей ударом в стену. Нора была ветхой, но это не мешало вам чувствовать любовь, которая буквально сочилась там из всех щелей. Снейп часто заявлял, что его тошнит от визитов к Молли (обычно в связи с внеклассными занятиями близнецов) из-за риска диабета от ее кексов. Однако реальная причина была в ощутимом чувстве Дома, которое выбивало его из колеи.

Не приходится сомневаться, что Гарри расцветет у них под крылом и позабудет о сварливом одиночке, который ютится в подземельях и не имеет ни малейшего представления о доброте к детям. О терроре детей – да, пожалуйста. В этом ему нет равных. Даже его слизеринцы большой симпатии к нему не питали. Они его уважали, ценили его неистовую защиту и преданность факультету… и избегали как прокаженного. Даже самые плаксивые первогодки предпочитали искать утешения у старост, а не у главы факультета.

И вот, несмотря на его взрывной темперамент, ядовитые оскорбления и полное отсутствие такта и снисхождения, Снейп сумел убедить Гарри, что он «хороший». Даже не стараясь. Точнее, упорно стараясь убедить его в обратном. Но никакие усилия Снейпа не смогли оттолкнуть Гарри.

Вместо этого мальчик настолько все перепутал, что открыто предпочел зельевара дедушкиным заботам директора, лести и сладостям медиведьмы и даже квиддичнозависимым восторгам главы своего факультета.

Слизеринское сердце Снейпа возрадовалось мысли о том, как такое положение дел должно бесить его коллег, однако весь его опыт говорил, что счастье будет недолгим. Нет смысла злорадствовать сейчас – будет только больнее потом, когда Гарри отречется от него, и остальные смогут на нем отыграться.

Снейп резко встал, сбросив холодный компресс, и начал наматывать круги по комнате. Что с ним не так? Можно подумать, ему есть дело, жив или мертв паршивец. Ну, хорошо, это его действительно беспокоит. Но только из-за Нерушимой клятвы. За судьбу мелкого монстра он и ломаного кната не даст. Паршивец еще покажет свою двуличную натуру. Посмотрим, как быстро его покорят Уизли.

Снейп переоделся в одно из своих безупречно черных одеяний. Проявив несвойственную себе деликатность, он выбрал презентабельную, но далеко не новую мантию. Так он покажет уважение к хозяевам, но не привлечет внимания к разнице в их материальном положении. Он взглянул на часы и выругался. Где этот слюнявый…

Стук в дверь помешал ему разразиться пристойной тирадой. Взмахом палочки он открыл дверь, и в комнату ввалился раскрасневшийся и запыхавшийся Гарри.

«Простите! - выпалил он, прежде чем Снейп успел отчитать его за медлительность. – Профессор Макгонагалл и Оливер меня вообще не отпускали. Все заставляли меня ловить эту маленькую золотую штуку. Снова и снова и снова, пока у меня уже пальцы не отваливались. Они все только больше волновались и все говорили: «Еще раз!» Даже не знаю, что тут такого особенного, а вы?»

Снейп возмущенно взирал на негодника. Вот и плакали шансы его факультета на Кубок школы. Если верить веселому щебету идиота о том, как он ловил снитч «снова и снова», то победа над Гриффиндором граничит с невозможным.

Нисколько не смущаясь молчанием своего опекуна, Гарри сбросил портфель с плеча и поежился, потягивая мышцы спины и потирая задницу: «Так долго сидеть на метле прямо больно, знаете? Я и понятия не имел, что играть в квиддич так трудно. К утру все мышцы будут болеть. Чувствую себя так, как будто прополол все клумбы у тети Петунии».

Снейп оскалился еще сильнее, вспомнив, как магглы заставляли волшебного ребенка им прислуживать. Одним шагом он подошел к Гарри, не обращая внимания, что мальчик рефлекторно вздрогнул, от чего тут же смущенно покраснел. «Где болит?» - строго спросил он, ощупывая спину и плечи Гарри.
Гарри закрыл глаза от удовольствия, ежась в ответ на нежданный массаж: «У, вот здесь еще. Прямо между лопатками. И немного ниже».

Снейп нахмурился, чувствуя напряженные мускулы на спине мальчика. Трапециевидная мышца явно была перегружена, а поясничная область вообще получила растяжения от всей этой акробатики. «Где еще?»

«Э, ну, ниже, - признался Гарри, заливаясь краской. – Ну вы знаете… на чем сидишь».

Игнорируя униженный писк Гарри, Снейп наклонил его и продолжил осмотр. Ну да, большие ягодичные мышцы пострадали от слишком интенсивных упражнений, а кожа на бедрах наверняка разражена от постоянных движений на метле. Эта Макгонагалл – просто фанатик, мысленно возмущался Снейп. Его раздражало, что ведьма посмела требовать, чтобы его подопечный так перенапрягался. Она что не понимает, что у мальчика наступило истощение? Еще несколько минут и силы оставили бы его, скорее всего, прямо на глазах этих идиотов, когда маленький дурак рисковал шеей, выполняя нелепый трюк в воздухе.

«О. Ой», - пытался протестовать Гарри, когда сильные пальцы Снейпа разминали его мышцы, но он вынужден был признать, что это действительно сняло их спазм.

Снейп отпустил мальчика и заклинанием перенес зелье и банку с мазью из кладовки. Гарри смотрел на него с любопытством, рассеянно поглаживая свою задницу. «Выпейте это», - приказал профессор.
Гарри наморщил нос. Может быть, он и новичок в Волшебном мире, но он уже усвоил, какой дрянной вкус у большинства зелий. Он исподтишка взглянул на профессора, надеясь отвертеться, но строгое выражение на лице опекуна заставило его передумать. Он вздохнул и взял флакон с зельем. Зажав нос одной рукой, он вылил содержимое прямо в глотку.

«Бээ! – выдохнул он, содрогаясь всем телом. – На вкус хуже, чем старые носки».

«А чего еще ожидать, если это главный ингредиент зелья», - сухо сказал Снейп.

Гарри изумленно уставился на него. «Что, правда?» - прошептал он, борясь с тошнотой.

«Идиот. Конечно нет, - Снейп закатил глаза. Гриффиндорцы! - Я предвижу дополнительные занятия по зельям в вашем ближайшем будущем, мистер Поттер. К следующему уроку я жду от вас сочинение на двенадцать дюймов о настоящих ингредиентах целебного зелья».

К вящему удивлению Снейпа, Гарри улыбнулся в ответ. «Вы меня подловили!» - беззаботно ответил он. Он только что оскорбил паршивца и заставил его писать сочинение в наказание (причем, несправедливое – ведь он лишь первогодка, отучившийся неделю), а Гарри считал это удачной шуткой?

Гарри потянулся, светясь от счастья. Профессор Снейп все продолжает о нем заботиться. Ведь Гарри (как подробно объясняла ему профессор Макгонагалл) будет играть против команды факультета Снейпа, а профессор все равно интересуется его тренировками. Более того, стоило Гарри заикнуться о том, что он плохо себя чувствует, Снейп тут же начал над ним хлопотать. Гарри вообще не всерьез жаловался на свою легкую боль. Просто Дурслям нравилось слышать, как он кряхтит после работы - они считали это доказательством его стараний. Вот он и привык стонать на всякий случай. Не так сильно, чтобы его обвинили в нытье, просто чтобы показать, что он не ленился.

Однако его тетя и дядя ни за что в жизни не стали бы растирать ему спину (или попу!), если ему больно, не говоря уже о том, чтобы давать ему лекарства. Гарри поежился от счастья. Профессор так хорошо о нем заботится.

А еще он смешной. Притворился, что Гарри выпил грязные носки. Гарри улыбнулся. Это было прикольно – надо проверить, убедит ли он в этом ребят. А разрешение учиться заранее? Вот еще доказательство, какой хороший профессор Снейп. Дурсли ему и обычные уроки делать не давали, а то не дай Бог Дадли покажется глупее его. И большинство учителей считали его таким же ленивым и глупым, как и его кузен. Если у Гарри были вопросы по домашним заданиям, то ему отвечали коротко и просто – отстающий ученик все равно не поймет ничего сложного. А профессор Снейп ждет, что он будет знать все ответы, и хочет, чтобы Гарри сам во всем разобрался, если чего-то не знает.

Гарри нравилось читать – в доме Дурслей это была единственная отдушина – так что он был только рад еще одному предлогу посидеть с книгами. И он знал, что профессор захочет потратить время и проверить, что он выяснил, скажет ему, в чем он прав или неправ… Никто еще так не старался ради Гарри.

«Как вы себя чувствуете?» - спросил Снейп, гадая, не могло зелье вступить в неожиданную реакцию с токсинами перенапряженных мышц и создать парадоксальную перемену настроения. Как еще объяснить, что мальчик… паршивец… улыбается сам себе без всякого повода.

«Лучше, - тут же ответил Гарри. Он последний раз потер задницу. – Немного еще болит, сэр, но гораздо лучше. То зелье просто отличное, хоть и ужасное на вкус!»

Снейп оскалился (просто из принципа) и выдал мальчику маленький флакон. «Втирайте эту мазь в ягодицы и бедра перед сном и с утра. Эти мышцы особенно напряжены, ведь вы раньше никогда не летали. Вам нужно будет постепенно укреплять их в течение нескольких недель. – Внезапная мысль заставила его сделать паузу. – Вуд вам показал, как делать растяжку до и после тренировки?»
Гарри непонимающе покачал головой: «Нет, сэр. А что надо растягивать – метлу?»

«Идиот, - Снейп замотал головой. – Вы растягиваете мышцы, чтобы избежать тех трудностей, которые вы только что испытали». Он прищурил глаза, планируя месть гриффиндорскому капитану. Он еще научит Вуда не забывать о здоровье первогодки из-за своих глупых восторгов насчет нового искателя.

«Сэр?» - голос Гарри пробудил его от приятных фантазий, в которых Вуд со стоном оттирал свой
пятнадцатый котел за вечер. О да, этот балда познает самую сущность боли в спине!

«Что?» - спросил он.

«А мы разве не должны идти к Уизли, сэр?» - робко спросил Гарри. Он бы не удивился, если Уизли уже передумали. В конце концов, профессор был отличным опекуном, он и так заботился о Гарри лучше не куда. Получить вдобавок вторую семью – от одной мысли он чувствовал себя жадиной. Он поймет, если Уизли решат, что у них и так детей хватает, и не нужны им еще и уро… ой. Гарри спохватился на середине мысли, виновато взглянув на профессора. Его опекун такой талантливый, Гарри не удивится, если он и мысли читать умеет.

Если Снейп узнает, что Гарри подумал о себе как об уродце, то ему еще повезет получить только новые строчки. Профессор ясно дал понять, что ему не нравится, когда Гарри говорит это слово. Он не особо верил, что Снейп всерьез пригрозил насчет мыла, но проверять что-то не хотелось.

В общем и целом профессор был с ним удивительно мягок. Его «порка» была скорее формальным похлопыванием, и при всей своей ругани (а Гарри дал ему немало поводов), он ни разу не отвесил Гарри такой затрещины как в ту первую ночь. Гарри никак не мог понять почему. Да, Снейп сказал, что это было «неприемлемо», но Гарри прекрасно знал, что он иногда он был совсем плохим. Как когда он не послушался мадам Хуч. А если он чему-то и научился у Дурслей, так это тому, что за плохое поведение наказывают. А Снейп хотя и не баловал его, но совсем ничего не понимал в наказаниях.

Вместо того чтобы наорать и наподдавать Гарри как следует, назначает ему строчки – он так только потренируется лучше писать пером. Или сочинения ему задает – Гарри так только выучит что-то новое. Или говорит, чтобы он делал наказания здесь и проводил с профессором больше времени. Гарри нахмурился. Профессор Снейп, похоже, вообще «награды» от «наказаний» отличать не умеет.

Гарри-то знал, что от наказаний должно быть больно, но у Снейпа даже от шлепков больно не было. Конечно, он чувствовал душевную боль – ведь он расстроил профессора. Вот от этого ему и правда было очень плохо. Хуже, чем от побоев Дурслей. У Гарри сердце ныло больше, чем задница после самой сильной порки, когда он думал, что разочаровал нового опекуна.

Гарри призадумался. Как знать, может быть, профессор что-то и знает про наказания.

Снейп подавил вздох. Откладывать больше нельзя. Они должны отправиться в Нору и отужинать с Уизли. Он невольно гадал, осмелится ли Молли повторить свои возражения насчет его опекунства прямо при мальчике. Ну и ладно. Пусть делает, что хочет. Если паршивец предпочтет проводить все время с кланом рыжих олухов, то пускай. Не то, чтобы Снейпу было до этого дело.

Он оглядел мальчика. Тот явно помылся после квиддича – лохматая щетка, которую он называет головой, была мокрой и более спутанной, чем обычно. «Подойдите сюда», - подозвал он мальчика, явно грезящего наяву. Снейп ухмыльнулся. Наверное, гадает, что будет сегодня на десерт.
Гарри послушно подошел к профессору и замер от шока, когда тот схватил его руку и начал изучать ногти, а затем заглянул ему за уши. «Что? – раздраженно спросил Снейп, заметив выражение лица мальчика. – Воображаете, что я опозорю нас обоих недостойным внешним видом?»

«Н-нет, сэр, - выдавил Гарри. – Просто раньше никто… я хочу сказать, я не…», - он замолчал, не зная, как объяснить, что тете Петунии было все равно, даже если он выглядел как чучело, лишь бы он не стоял слишком близко от них. Никого не волновал его внешний вид. Обычно он ориентировался по насмешкам других детей в школе, чтобы понять, что значит «наизнанку» или неправильно застегнутая рубашка.
Снейп презрительно фыркнул в ответ на еще один пример «красноречия» паршивца. Не найдя изъяна в гигиене мальчика, он переключился на его одежду: «Почему вы до сих пор в школьной форме? Разве я вам не сказал, чтобы вы надели лучшую одежду? Я что, недостаточно ясно выразился? Вы думали, я сам с собой разговаривал?»

Гарри захихикал, представив, как профессор мило беседует сам с собой, но быстро подавил смех, заметив прищуренные глаза Снейпа. «Нет, сэр», - сказал он, повернувшись к своему ранцу. Хорошо, когда можешь повернуться спиной, не опасаясь, что тебя шлепнут или того хуже. Он давно научился не поворачиваться спиной к дяде Вернону или Дадли; сразу после того, как один сильный пинок заставил его пролететь полкомнаты.

Да, размышлял Гарри, отличное чувство, что ты можешь доверять профессору Снейпу. И знать, что тебе разрешено защищаться, если тебя попытаются обидеть. Он гадал, знает ли профессор, как это хорошо больше не ждать внезапного удара каждую секунду.

Снейп в изумлении уставился на ранец. Маленький монстр и в самом деле решил переехать к Уизли. «Во имя Мерлина, что вы с этим собрались делать, отвратный вы паршивец?»

Негодник достал какие-то грязные лохмотья: «Ну, я знал, что вы не хотите, чтобы я надел школьную форму, но вся остальная одежда у меня совсем плохая. Я подумал, что лучше принести ее, чтобы вы сами решили».

Снерп сморщил нос и вырвал дрянные «предметы гардероба» из рук мальчика, стараясь прикасаться к ним как можно меньше. «Это не может быть вашей лучшей одеждой», - прошипел он, сверля мальчика взглядом. Дешевая футболка и джинсы были покрыты пятнами, не говоря уже об огромном размере. На костлявой фигуре Поттера они будут болтаться как клоунский костюм.

Гарри покраснел. «Простите, - сказал он несчастным тоном. – Надо было мне купить обычную одежду, когда Хагрид отвел меня в Косой переулок, но ее не было в списке…»

Снейп уничтожил лохмотья с помощью инсендио, представляя, что он делает то же самое с самими Дурслями. Как они только смели одевать ребенка Лили в плохо сидящие обноски, которые не примет ни одна уважающая себя благотворительная организация. Да еще заставили мальчика чувствовать, что это его вина, что у него нет приличной пары трусов. Ярость сделала его голос резче обычного: «Конечно, их там не было, глупый вы ребенок. Нормальные родители и опекуны обеспечивают своих детей подходящей одеждой, и нет никакой нужды писать об этом в школьном списке. Вам просто не повезло, и вы оказались у отвратительных существ, чьему уродству, по всей видимости, нет границ. Нам с вами предстоит пройтись по магазинам в ближайшем будущем. Я намерен положить конец любому наследию мерзости ваших родственников».

Гарри слушал с открытым ртом. Профессор выглядел очень возмущенным, но вместо того, чтобы отругать Гарри за отсутствие предусмотрительности, он обещал ему прогулку по магазинам. Гарри ужасно запутался. Профессор Снейп, похоже, совсем новичок по части всего этого родительства, раз так путает наказания с наградами.

О! Так, наверное, они для того и идут к Уизли? Родители Рона смогут объяснить профессору, как правильно воспитывать детей, сколько часов в день они должны работать по хозяйству и все такое. Профессор Снейп просто не понимает, как все устроено, а Уизли, при всех их детях, быстро объяснят ему что к чему. Гарри охнул. Интересно, строгие ли Уизли. Рон говорил, что его мама знаменита своими «кричалками». Гарри совсем не хотелось, чтобы профессор на него кричал, но это лучше, чем оплеухи от Дурслей. Но все равно у него засосало под ложечкой от страха при мысли, что профессор будет орать на него так же, как и его родственники.

«Хорошо, Поттер. Сегодня будете носить школьную форму. Идите за мной», - Снейп направился к камину, гадая, отчего это у него так свело желудок. Конечно, мальчик предпочтет ему Уизли. Это было неизбежно. В этом весь смысл, разве нет? Сдать его в настоящую семью, и пусть его холят и лелеют вместе с рыжими недоумками.

Как и следовало ожидать, Поттер застыл перед камином как каменный. «Что… что вы делаете?» - воскликнул он.

«Вы никогда не путешествовали по каминной сети? - нетерпеливо спросил Снейп и тут же закатил глаза. Ну конечно, нет. Внезапно ему в голову пришла ужасная мысль, и он посмотрел мальчику в глаза. – Ваши родственники не обжигали вас? В камине или у плиты?» Если это так, то ребенок вряд ли сможет пользоваться каминной сетью.

Гарри моргнул. «Нет», - честно ответил он. Как бы ни были ужасны Дурсли, они все-таки не настолько чокнутые. Оплеухи, затрещины и порка ремнем, оскорбления, голод и отвращение в твой адрес – всего этого он хлебнул с избытком, но они же не садисты. Им навязали нежеланного, уродски опасного ребенка, и они просто следили, чтобы он об этом не забывал ни на секунду, но они не делали ему больно ради самой боли. «По большому счету, они просто были злыми – вы знаете, что они говорили, как обзывали меня и как относились, но даже если они били меня, то только рукой, - Конечно, от руки дяди Вернона было еще как больно, да и тетя Петуния била прилично, но им не сильно хотелось лишний раз к нему прикасаться. – Я иногда получал щеткой или ремнем, но обычно они просто орали и давали затрещину, когда я проходил мимо. Плохо было только то, что я никогда не знал, что случится дальше. Обычно, - поправился он, вспомнив случаи, когда все было довольно ужасно. – Не то, чтобы они кости ломали, жгли или топили меня, ничего такого», - добавил он с чувством оскорбленного достоинства.

Снейп хмыкнул, частично от облегчения, что страх магглов перед магией заставлял их скорее пренебрегать родительскими обязанностями, чем использовать насилие, а частично от отвращения к их высокомерным и ограниченным взглядам. Глупые магглы! «Ну ладно, тогда идите за мной».

Но мальчик все еще мешкал, с ужасом глядя на языки пламени.

Снейп вздохнул от нетерпения и поднял ребенка на руки. От неожиданности Гарри инстинктивно обхватил профессора руками и ногами, а когда Снейп вошел прямо в огонь, он вскрикнул от страха и прижался лицом к его плечу.

Глава 7


Гарри услышал, как профессор рявкнул слово «Нора», но он так и не дождался обжигающей волны жара. Последовал лишь странный треск, и вдруг профессор, покачиваясь, вышел из камина. Гарри осторожно глянул одним глазком и увидел двух рыжих взрослых, которые уставились на него с выражением абсолютного шока на лице.

Успокоившись, Гарри поднял голову и оглядел очень уютную гостиную, по которой были разбросаны магические игрушки и книги, а на стенах висело множество семейных фотографий. «Круто! – улыбнулся он. – Это было здорово, профессор!»

Снейп прочистил горло. Во имя Мерлина, почему ребенок до сих пор у него на руках? Он просто потерял терпение от нерешительности мальчика – впрочем, это естественная реакция для новичка в Волшебном мире. Он подхватил его на руки, чтобы добраться до дома Уизли, пока Волдеморт не восстал снова.

Снейп не испытывал никакого желания оберегать и успокаивать паршивца, но субтильное телосложение мальчика позволяло просто поднять его и тем самым положить конец пререканиям. Когда Поттер вцепился в него как детеныш обезьяны, он был слишком удивлен, чтобы сделать ему замечание. К тому же так паршивец не мог вдохнуть летучий порошок, после чего его бы вырвало на прекрасную мантию Снейпа.

Их прибытие в Нору стало настоящей сенсацией. Снейп всегда будет с нежностью вспоминать выражение лица Молли Уизли, когда он материализовался в пламени со щенком Поттера на руках, будто мадонна с младенцем.

Артур первым пришел в себя: «Д-добро пожаловать в Нору, Северус, Гарри», - сумел сказать он, и лишь легкая дрожь в голосе выдала его изумление перед подобной картиной.

Снейп и хотел бы ухмыльнуться, но он вовремя вспомнил, что надо подавать пример подрастающему поколению, и заставил себя ответить вежливо: «Благодарю, Артур. Мы ценим ваше любезное приглашение. Гарри, - строго приказал он, легко подтолкнув мальчика в бок. Почему паршивец до сих пор не стоит на своих двоих? - поздоровайся с Уизли».

«Здрасьте, сэр, мэм», - робко сказал Гарри. Он прекрасно понимал, что ведет себя как дитя малое. Любой уважающий себя человек одиннадцати лет отроду пришел бы в ужас от обращения как с малышом и слез бы с рук профессора при первой же возможности. Но с Гарри никогда не обращались как с малышом, даже когда он был совсем маленьким, и ему очень понравилось чувство безопасности, когда взрослый держит тебя в руках. К тому же он боялся, что как только Уизли поговорят с профессором Снейпом, то сразу объяснят ему, что с одиннадцатилетними детьми так не нянчатся. Он решил, что нужно максимально использовать первую и единственную возможность посидеть на руках у взрослого. К тому же никто из других детей не был свидетелем его позорного падения, так что к черту гордость. Гарри не тронется с места, пока Снейп силком не отцепит его от своей шеи.

Северус попытался поставить мальчика на пол, но мелкий паршивец лишь сильнее обнял его шею и еще крепче обхватил его ногами. «Поттер, - зашипел он мальчику на ухо. – Немедленно спускайтесь вниз».
К его вящему раздражению, мальчик лишь осторожно посмотрел ему в глаза, а потом продолжил игнорировать. Что это, черт возьми, нашло на паршивца? Раньше он не страдал такой непреодолимой робостью, но с другой стороны, Снейп не так уж хорошо его знал.

«Э… может быть, присядем?» - предложила Молли, когда до взрослых дошло, что Гарри добровольно с рук не спустится.

«Почему бы вам не сесть в то кресло? Оно самое удобное», - пригласил Артур, показав на то же самое шаткое кресло, память о котором преследовала Снейпа с предыдущего визита.

«Благодарю», - выдавил Снейп сквозь сжатые зубы. Он опустился в кресло, сумев славировать так, чтобы мальчик уселся Снейпу на колени. Поттер! Уселся к нему на колени! НА ЕГО КОЛЕНИ! Снейп этого не переживет.

Гарри радостно улыбнулся, откинувшись на широкую грудь профессора. Он не мог поверить, что Снейп просто не спихнул его. Он еще никогда не сидел на чужих коленях, даже у Санта-Клауса в супермаркете, потому что Дурсли объяснили, что Санта не носит подарков маленьким уродцам. Он немного поерзал, пытаясь усесться поудобнее (у профессора слишком костлявые колени), и с интересом огляделся по сторонам.

Артур Уизли оправился от первоначального шока и теперь с трудом сдерживал смех. Он знал Северуса Снейпа в основном по его работе в качестве шпиона Ордена во время последней войны и как учителя своих сыновей. В обоих воплощениях он проявлял лишь зловредный и угрюмый нрав. И видеть, как он неловко усаживает ребенка себе на колени… Артур гадал, не ждет ли их конец света в ближайшее время.

Молли все моргала и моргала от удивления. Просто бессмыслица какая-то. Северус Снейп, которого она знала (или думала, что знала – неохотно признала она), не стал бы терпеть ребенка, который липнет как репей. Даже если он не оттолкнул его с громкой оплеухой (что ее бы не удивило), Молли ожидала, что он поставит мальчика на место своим язвительным языком. Вместо этого Снейп смиренно терпел открытое непослушание Гарри (у Молли был прекрасный слух), и даже сейчас он успокаивающе гладил ребенка по спине.

Северус нервно поежился. Он не выносил светские встречи. Чувствовал себя как рыба на суше, не говоря уже о нехватке опыта. В начале его карьеры было время, когда Дамблдор заставил его сходить на несколько «родительских собраний», но когда несколько родителей разрыдались в ответ на едкие описания академических способностей, воспитания и вероятной карьеры своих чад, Альбус поставил крест на этой затее. Снейп получил отдельное благословение избегать любых мероприятий, во время которых есть риск его столкновения с родителями, так что последние десять лет вся его общественная жизнь ограничивалась встречами Пожирателей Смерти. Шпионаж и непринужденное общение, как правило, плохо сочетаются друг с другом, к тому же даже его соратники среди Пожирателей быстро усвоили, что его лучше не приглашать на ужин.

В результате, на светских раутах он чувствовал себя нескладным подростком. Что ему полагается делать? Должен ли он, будучи гостем, поддерживать беседу, или это обязанность Уизли, как хозяев? В который раз он позавидовал непринужденному такту Люциуса Малфоя. Что бы там ни говорили про чистокровных снобов, но, по крайней мере, у них были безупречные манеры. Нельзя сказать, чтобы они часто ими пользовались, но ведь хотя бы могли.

Дорогая Чистокровная правда, - подумал он, - что бы вы посоветовали полукровному Пожирателю Смерти (в отставке), который приглашен на ужин в дом предателей крови и обнаружил, что к его коленям прилип Мальчик, который выжил? Нужно ли использовать нож для рыбы, масла или мяса, чтобы хирургически удалить паршивца? Позволяют ли правила этикета перерезать себе горло, дабы положить конец своим мучениям? Если да, то какой нож для этого выбрать? Считается ли самоубийство дурным тоном, если вы дождались первой перемены блюд?

Снейп прочистил горло. Надо что-то сказать. Что угодно. Он дико озирался по комнате в поиске вдохновения, но тут с ужасом осознал, что от сильной нервозности начал рассеянно гладить мелкого монстра по спине.

Гарри издал вздох счастья, расслабляясь, пока профессор нежно растирал ему спину. Его мышцы все еще побаливали после квиддича, а потом он снова весь напрягся, беспокоясь насчет Уизли. Хорошо еще, что профессор все это понял и теперь помогал Гарри успокоиться. И ведь он делал это прямо на глазах Уизли! Снейп не скрывает, что чувствует, не притворяется одним наедине и другим на людях. Ух ты. Гарри очень сильно повезло.

«Итак, Гарри, что ты думаешь о Хогвартсе?» - спросил мистер Уизли, когда понял, что его в норме разговорчивая жена потеряла дар речи, глядя на подобную сцену.

«Там просто отлично!» - ответил Гарри, широко улыбаясь.

«И что тебе понравилось больше всего?»

Гарри оглянулся через плечо. «Встреча с профессором Снейпом», - честно ответил он, повернувшись обратно к папе своего лучшего друга.

Артур постарался не обращать внимания на звуки удушья, которые исходили от его жены и их гостя. «Правда? И почему же?» - продолжил он, чувствуя, что все глубже и глубже проваливается в какую-то альтернативную вселенную.

«Потому что он просто замечательный, - объяснил Гарри. – Знаете, он теперь обо мне заботится».

«Гарри, а ты бы не хотел, чтобы мы о тебе заботились?» - слабым голосом спросила Молли. Она, не отрываясь, смотрела на лицо Гарри, игнорируя смертельный взгляд Снейпа и неодобрение на лице Артура.

Гарри испуганно отпрянул, еще больше прильнув к груди профессора Снейпа: «Эээ…» Он не знал, как лучше ответить. Меньше всего ему хотелось оскорбить семью лучшего друга, и он был бы рад почаще здесь гостить (наверное), но не терять же ради этого своего профессора. Даже если Уизли объяснят профессору насчет всего этого родительства, и он перестанет так с ним нянчиться, Гарри все равно нравилось, что кто-то большой и страшный присматривает за ним.

Молли взяла себя в руки. Язык тела Гарри говорил сам за себя, и Мерлин помоги им, но Северус Снейп оберегает мальчика как зеницу ока с того момента, когда они вышли из камина. Очевидно, что ее предубеждения оказались неверны. Как ни удивительно, но Гарри был счастлив с этим суровым человеком, и будь она проклята, если она позволит кому-нибудь, пусть даже себе самой, воспротивиться его выбору. Конечно, если ситуация изменится, то она первая вырвет мальчика из рук зельевара, но пока что Гарри явно был там, где ему лучше.

«Ну что же, - она заставила себя ответить веселым тоном, - даже если ты не хочешь, чтобы мы заботились о тебе постоянно, может быть, ты будешь гостить у нас время от времени? – она с надеждой посмотрела на мальчика. – И конечно, профессор Снейп тоже может прийти, когда пожелает».

Гарри снова оглянулся на профессора, ища поддержки. Если вместе со Снейпом, то это другое дело. Он улыбнулся Молли: «Было бы здорово».

Она вздохнула от облегчения. Затем охнула: «Мой суп!» Она опрометью бросилась на кухню.

«Гарри, помимо зельеварения, - Артур ему подмигнул, - какой твой самый любимый и нелюбимый предмет?»

«Я думаю, трансфигурации очень трудные, - признался Гарри, - хотя их и ведет профессор Макгонагалл. Но она особого отношения к своему факультету не показывает», - сказал он, бросив лукавый взгляд на профессора Снейпа.

Артур, который часто слышал от сыновей про приоритетное отношение Снейпа к слизеринцам, рассмеялся: «Как ты думаешь, Северус, учить собственного ребенка в школе будет легко или трудно?»
Снейп поперхнулся. Собственного ребенка? Неужели Уизли действительно это сказал? Шок не помешал ему заметить, как Гарри, услышав вопрос, гордо выпрямился. Теперь паршивец сиял от счастья, глядя на него с откровенным (вот еще новости!) видом собственника.

«Я уже довел до сведения мистера Поттера, что я ожидаю высоких стандартов поведения и успеваемости от своего подопечного», - наконец, выговорил он, хотя его патентованную ухмылку несколько испортила дрожь в голосе.

Гарри вздохнул и закатил глаза. «Он жутко строгий, - доверительно прошептал он, наклонившись к Артуру. – Я уже вроде как должен ему 700 строчек, а ведь еще и недели в школе не прошло!»
«Я сижу прямо здесь», - Снейп раздраженно ткнул пальцем маленького паршивца. Как он смеет говорить о нем в третьем лице! Его настроение не улучшил тот факт, что Гарри в ответ захихикал, а Артур рассмеялся. Надо было тыкать сильнее. Или один хороший пинок…

«А какой твой любимый предмет?» - продолжил Артур, довольный, что Гарри расслабился. После воспитания шести мальчиков поддержать разговор только с одним – пара пустяков.

«Мне понравилось летать! У нас сегодня был первый урок полетов», - ответил Гарри с сияющими глазами. Молли, которая как раз вошла, неся поднос с закусками, улыбнулась в ответ на энтузиазм ребенка. Она поставила перед ним маленькую тарелку, когда он добавил, виновато взглянув на Снейпа: «Правда, я вляпался в неприятности».

«Что случилось? – утешающим тоном спросила Молли. – Полетел слишком высоко?»
Гарри заерзал. Он не собирался ни в чем признаваться Уизли. Ни к чему им считать, что он хулиган или типа того. «Мадам Хуч отвела Невилла в больничное крыло, а нам сказала оставаться на земле, а я вроде как ее не послушал».

«Гарри Джеймс Поттер! – отчитала его Молли тоном, который даже Гарри опознал как типично мамин. – Это было очень опасно!»

«Особенно если принять во внимание, что он чуть не врезался в стену замка, пытаясь спасти глупую безделушку», - добавил бархатный голос позади них, и Гарри послал профессору укоризненный взгляд.
Снейп ухмыльнулся. Пусть Уизли знают, что принц Поттер не такой уж маленький ангелочек.

И конечно, Молли забеспокоилась еще больше: «Гарри! Разве это был не твой первый полет на метле? Что если бы ты не смог вовремя затормозить? Ты мог пострадать! Обещай мне, что не повторишь такую глупость, или я буду постоянно за тебя переживать».

Гарри повесил голову, но в глубине души он ликовал. Все эти люди за него переживают! Даже если его ругают, то это потому, что он мог пострадать. Просто потрясающе! «Я обещаю», - сказал он, в то время как Молли протянула руку и ласково потрепала его за щеку. Он улыбнулся в ответ на ее беспокойный взгляд. Ей он тоже нравится!

«Я больше не буду, честно, - попытался он убедить ее. – Профессор Снейп все видел и так разозлился! Он меня отшлепал и все такое».

Внезапно температура в комнате упала на несколько градусов, а Снейп мысленно застонал, глядя на возмущенные лица Уизли. Он с вызовом посмотрел на них в ответ. Он не собирался оправдываться. Пускай орут на Дамблдора, если у них есть претензии к его опекунству.

«Гм, - фыркнула Молли, испепеляя его взглядом. – Гарри, дорогой, не поможешь мне принести напитки? От заклинаний сливочное пиво сильно пенится».

Гарри охотно кивнул и спрыгнул с коленей Снейпа. Миссис Уизли была такая же хорошая, как и во время их первой встречи, и мистер Уизли, вроде, тоже хороший. Может, они и не скажут профессору Снейпу быть с ним построже.

«Я смотрю, он уже успел набедокурить, - тихо сказал Артур, как только Гарри вышел из комнаты. – Ни о чем не жалеешь?»

Снейп не собирался ни в чем признаваться Уизли: «Я вряд ли рассчитывал, что одиннадцатилетний ребенок будет образцом благопристойности».

«Похоже, ты сумел донести это и до Гарри», - бесстрастно заметил хозяин дома.

Гарри и Молли вернулись через минуту с напитками, и разговор пошел о школьных воспоминаниях старших Уизли и их приключениях в Хогвартсе. Гарри охотно их слушал – ему хотелось как можно больше узнать о своей новой школе, в то время как Северус гипнотизировал взглядом свое сливочное пиво и с нетерпением ждал, когда этот вечер подойдет к концу.

Затем они направились к обеденному столу, ломившемуся от еды, которой в избытке хватило бы на целую армию (или на весь клан Уизли), но Гарри продолжал стоять на месте.

Снейп раздраженно уставился на него, но когда мальчик не присоединился к ним за столом, подошел к нему. «В чем дело? – нетерпеливо прошептал он. – Вам нужно в туалет?»

Гарри покачал головой. «Куда я должен пойти?» - прошептал он в ответ.
Снейп озадаченно нахмурился: «О чем вы?»

«Я должен пойти на кухню? Я мог бы помыть там кастрюли, или Уизли хотят, чтобы я ждал в гостиной? Или в комнате Рона?»

«О чем вы говорите?»

Гарри вздохнул. Взрослые (даже профессор Снейп) иногда совсем тупят. «Пока вы едите. Куда мне идти? У Дурслей меня посылали в мою кладовку, когда гости приходили на ужин, а здесь я не знаю, куда идти. Мне подождать в комнате Рона, или вы думаете, мне стоит начать прибираться на кухне?»

«Вы присоединитесь к нам за столом, - ответил Снейп, пораженный настолько, что он забыл оскорбить ребенка. – Вас пригласили на ужин, а не смотреть, как взрослые едят, пока вы изображаете домашнего эльфа».

«Но… Вы хотите сказать, что я буду есть с вами? Вместе?» - от удивления Гарри разинул рот. Он был удивлен и обрадован, что ему разрешили сидеть вместе с взрослыми и пить сливочное пиво с закусками. Но он и не думал, что ему позволят сесть за обеденным столом.

Этот шепот тет-а-тет, наконец, привлек внимание Уизли. «Все в порядке, Северус?» - спросил Артур, в то время как Молли с недоверием разглядывала Снейпа. Когда Гарри, походя, упомянул порку, ее сомнения обострились с новой силой.

«Да, - с вызовом в голосе ответил им Северус. Он положил руку Гарри на плечо и повел его к столу, шепча по дороге. - Будете сидеть за столом и вести себя как джентльмен. Следите за мной или Уизли, если не знаете, что делать со столовыми приборами, и не вздумайте бросаться на еду как голодный зверь», - добавил Снейп напоследок, вспомнив, как выглядел Рон за гриффиндорским столом.

Гарри сел за стол с ошалелым видом. Просто небывалый случай. Он неуверенно посмотрел на Уизли, наполовину уверенный, что Северус ошибся, и они отошлют его из-за стола. Однако Артур улыбался ему, а Молли тут же передала ему корзинку с булочками. Гарри взял одну с такой трогательной улыбкой, что на глаза Молли навернулись слезы.

Учитывая обстоятельства, Гарри держался очень неплохо. Он внимательно следил за Снейпом, и профессор замедлил свои движения, чтобы ребенку было проще его копировать. Уизли тут же поняли, что происходит, и даже Молли подумала, что ошиблась. Но тут Гарри попытался поднять тарелку с ростбифом и вздрогнул.

«Тебе не больно, дорогой? – с беспокойством спросила Молли. – Он слишком тяжелый. Артур, помоги ему».

«Спасибо», - вежливо сказал Гарри, подцепив кусок мяса так же, как до этого сделал профессор Снейп.
«Ты в порядке?»

«Ага, - весело ответил Гарри. Снейп вздрогнул, хорошо представляя, что будет дальше. – Просто спина еще побаливает немного».

«Побаливает! – голос Молли стал гораздо выше, а глаза заметали молнии в сторону Северуса. Естественно, услышав, что Гарри сегодня наказали, она пришла к выводу, что он говорит о последствиях порки. – Тебе до сих пор больно?»

«Ну да, - согласился Гарри, совершенно не замечая, как вокруг него собирается шторм. – Профессор Снейп говорит, что я постепенно привыкну. Правда, он дал мне мазь для места пониже спины. Оно болит еще сильнее, чем спина и руки».

Артуру было достаточно одного взгляда на жену, чтобы вскочить из-за стола и потащить ее на кухню: «Э, Северус, ты нам не поможешь? А ты продолжай есть, Гарри, - спокойно сказал он, - мы скоро вернемся».

Как только за взрослыми закрылась дверь на кухню, Артур произнес заглушающее заклинание. Он едва успел. «ПРИВЫКНЕТ? ТЫ ЖДЕШЬ, ЧТО ОН ПРИВЫКНЕТ? ДОВОЛЬНО! Я СЕЙЧАС ЖЕ ВЫЗЫВАЮ ДАМБЛДОРА!»

Снейп стоял, потирая лоб. Теоретически, случись это с кем-то еще, он нашел бы ситуацию очень забавной. Однако учитывая его собственную роль в разыгравшейся драме, ему было не до смеха. «Вы неверно интерпретировали события», - сказал он Молли, не рассчитывая, впрочем, что она будет слушать.
К его удивлению, она и вправду сделала паузу. «Как это? – потребовала она ответа. – Хочешь сказать, что ты не ударил ребенка? Бедного, беззащитного ребенка?»

«Этот бедный, беззащитный ребенок чуть не размазал свои ничтожные мозги по стене замка! Он заслужил наказание».

«Так пусть глава факультета его накажет! С какой стати ты вмешался и наказал его так, что ему больно спустя несколько часов? Во имя Мерлина, что ты сделал с мальчиком? Его спина, его руки, его попа – если Альбус не вызовет авроров, то я сама их вызову!»

«Ему больно не от наказания, нелепая ты женщина! – рявкнул Снейп. – Ему больно от квиддича. Минерва Макгонагалл увидела, как он летает, и тут же заграбастала его в факультетскую команду! Она заставила его тренироваться два часа подряд, поэтому у него все болит».

«Это самое дурацкое оправдание, какое я только слышала! – парировала Молли. – Ты забыл, что у меня семеро – СЕМЕРО – помешанных на квиддиче детей? Я прекрасно знаю, что первогодки не играют за факультетские команды. Ты хотя бы представляешь, сколько я слышала жалоб на это правило за последние годы? Включая этот год?»

«Мадам, вы можете считать, что я способен покалечить ребенка, но неужели вы воображаете, что я настолько глуп, чтобы избить мальчика, а потом привести его сюда?»

К его возмущению и удовлетворению одновременно, это заставило ее сделать паузу. «Ну, хорошо. Это и правда звучит как бессмыслица, - признала Молли. - И ваше поведение, когда вы прибыли… Но я больше не собираюсь рисковать благополучием этого ребенка. Ты сам сказал, что Дамблдор позволил ему страдать от насилия магглов целых десять лет, так почему я должна верить, что в этот раз он сделал лучший выбор?»

Снейп неохотно признал, что он и Уизли рассуждают схожим образом. Хуже того, она оказалась достойным оппонентом – такой пригодится во время будущих споров с Дамблдором (и Макгонагалл) по поводу воспитания мальчика. Очевидно, что он должен переманить ее на свою сторону. Его слизеринские инстинкты обострились.

«Ответьте мне на один вопрос, - резко сказал он, отвлекая обоих Уизли внезапной сменой темы. – Если бы Рональд ослушался мадам Хуч и устроил опасную для жизни акробатику в воздухе, но при этом показал удивительные способности к полетам, что бы вы сделали?»

Уизли обменялись взглядом. «Отругали бы, пока у него в ушах зазвенит, отправили бы спать без ужина, конфисковали бы метлу на неделю, а потом попытались бы найти деньги на дополнительные уроки полетов», - ответил Артур за них обоих.

«Вы бы разрешили ему играть за команду его факультета, при условии, что директор сделает исключение?»

«Да», - кивнул Артур.

«Вы позволите ему вступить в факультетскую команду без наказания?»

«Ну уж нет!» - фыркнула Молли.

Северус кивнул. Они подходят. «Очень хорошо. Думаю, эта идея насчет совместного воспитания может сработать».

«Прошу прощения! – перебила Молли. – Я вообще-то собиралась вызвать авроров!»

«Вы сделали ошибочный вывод. Минерва была готова закрыть глаза на все, кроме способностей мальчика к полетам – ну, помимо фиктивного выговора. Я дал понять, что это неприемлемо. Тем не менее, - поспешно добавил он, - я не травмировал мальчика. Он получил два шлепка – один за непослушание и один за то, что подверг себя опасности, а также строчки и сочинение. Потом он отправился на тренировку, где его безжалостно загнали. Конечно, ему больно – они продержали его два часа на незнакомой метле, заставляли его ловить снитч снова и снова».

Молли сделала паузу, обдумывая его слова. Выражение ее лица все еще оставалось подозрительным: «Ты ожидаешь, что я поверю, будто Минерва Макгонагалл проигнорировала открытое непослушание одного из ее львят?»

«А ты видела, как она смотрит на Школьный кубок?» - устало спросил Снейп.

«Ну, да… - Молли колебалась. – Но как насчет твоего обращения с мальчиком, Северус? Я не позволю, чтобы он платил за то, как относился к тебе его отец!»

Снейп покраснел от ярости. Как смеет эта ведьма судить его? «О, а ты не пытаешься искупить свое бездействие за последние десять лет? Я-то думал, что вы с Поттерами были не разлей вода, и вот, оказались слишком заняты своими детьми, о бедном сироте и не подумали».

Молли ахнула: «Как ты можешь говорить такое!»

Снейп ухмыльнулся: «Что, правда глаза колет?»

«Ты, сальная летучая мышь…»

«Ты, богиня плодородия на полной ставке…»

##

Убедившись, что обмен смертельными проклятиями между Молли и Северусом маловероятен, Артур покинул кухню и присоединился к Гарри за обеденным столом.

«Я что-то сделал не так?» - спросил обеспокоенный Гарри, поглядывая на тихую кухню.

«Только во время урока полетов, насколько я понял», - беззаботно ответил Артур, усаживаясь поудобнее и добавляя овощей на тарелку Гарри. Мальчик брезгливо поморщился, но послушно начал есть.
«Гарри, я не совсем понял, что ты сказал раньше. Почему тебе больно?»

Гарри удивленно посмотрел на него, вилка с брокколи застыла в воздухе: «А я разве не сказал? Меня приняли в гриффиндорскую квиддичную команду!»

Артур удивленно приподнял брови: «На первом курсе? Ты, должно быть, шутишь?»

«Нет, честно!»

Артур проницательно посмотрел на него и спросил: «Рон вне себя от радости за тебя или лопается от зависти?»

Гарри засмеялся: «И того и другого понемногу, кажется. Я еще не успел все ему объяснить, потому что сюда торопился».

«Первогодкам давно не позволяли играть за факультетскую команду, Гарри. Ты, должно быть, очень хорош. Ты когда-нибудь летал до Хогвартса?»

Гарри гордо покачал головой: «Совсем никогда. Оливер Вуд – он наш капитан – проверял меня вместе с профессором Макгонагалл два часа. Они заставили меня летать и гоняться за той штукой снова и снова. Но потом они сказали, что я могу играть в команде, потому что профессор Снейп разрешил. Когда я слез с метлы, то чувствовал себя так, как будто меня отлупили самой большой в мире щеткой. Я никогда раньше не сидел на метле, понимаете. Мои родственники… - он неловко оглянулся, - они не любят магию».
«С магглами такое бывает, - спокойно ответил Артур, и Гарри снова расслабился. – Ну что же, это объясняет, почему у тебя все болит. Если бы я весь день провел на тренировке по квиддичу, то я бы сейчас валялся на диване и стонал».

Гарри засмеялся: «Профессор Снейп дал мне зелье – на вкус ужасное, но я сразу почувствовал себя лучше. И он даже размял мне мышцы, и они больше так не болят, - он нервно посмотрел на Артура. – Что вы теперь ему скажете?»

«Кому? Северусу? – не понял Артур. – Насчет чего?»

«Насчет того как меня воспитывать. Он делает много разного, чего он делать не должен, - несчастно признался Гарри. – Вы ему скажете, чтобы он перестал?»

Артур бросил взгляд на дверь кухни. Никаких признаков, что их побеспокоят в ближайшее время. «Я могу сказать ему, чтобы он перестал, - осторожно согласился он, понизив голос и наклонившись к Гарри. – Что именно он делает такого, чего он делать не должен?»

Гарри всхлипнул, чувствуя, как подступают слезы. Он знал, что это нечестно пользоваться невежеством профессора, но он так не хотел менять прикосновения, объятия и легкие пошлепывания на более традиционные крики, порку и указания вести себя как взрослый.

«Гарри, - тихо спросил Артур, - что профессор должен перестать делать?»

«На-наверное, вы должны рассказать ему про настоящие наказания, - пробормотал Гарри, вытирая слезы. – Он в них совсем ничего не понимает».

«Что ты имеешь в виду? Как он наказал тебя сегодня?»

Гарри со страхом посмотрел на Артура. Он вроде кажется хорошим, но не захочет ли он наказать Гарри заново? На этот раз за непослушание мадам Хуч?

«Гарри?» - голос Артура был мягким, но настойчивым.

«О-он просто сказал, что я должен написать строчки и сочинение, - признался он, опустив взгляд. – Но это лишь поможет мне потренироваться в чистописании. И я буду писать сочинение в его апартаментах, и так я смогу провести с ним побольше времени. Он не понимает, что от наказаний должно быть больно, - он проглотил новые слезы. – Простите, что я не рассказал ему. Пожалуйста, не слишком сердитесь. Вы… вы заставите его заново меня наказать, покажете, как делать это правильно?» - он уныло ждал сурового согласия мистера Уизли.

Артур тем временем просто сидел и моргал. Гарри беспокоится, что Северус Снейп, одно имя которого заставляло обделаться от ужаса некоторых хогвартских учеников, ничего не знает о страшных наказаниях? И что он, Артур Уизли, собирается научить Северуса, как быть строже с ребенком? Его собственные дети больше боялись Снейпа, чем его. Даже Джинни, которая никогда не встречала легендарного профессора, боялась его благодаря байкам старших братьев, а на строгие замечания отца реагировала с потрясающим хладнокровием (или деланным раскаянием).

«Но Гарри, ты вроде бы сказал, что он тебя отшлепал».

Гарри вздохнул. «Да он даже лупить толком не умеет, - признался он. – Он думает, что он не должен делать больно, только показать, что он сильно разозлился. Говорит, что если бы он хотел сделать мне больно, то он бы использовал магию, но потом он сказал, что ни за что этого не сделает, и получается, он никогда не сделает мне больно, даже если я буду совсем плохим, - он заставил себя посмотреть в глаза Артуру. – Я знаю, что вы его научите, как бить по-настоящему – вы знаете, чтобы было больно и все такое – но пожалуйста, можно не слишком сильно? Я хочу сказать, я знаю, что профессор Снейп может бить как дядя Вернон, но он думает, что это плохо, и говорит, что он больше так не сделает. Может, вы просто скажете ему бить сильнее, чем сейчас, но не так сильно, как он только может. Пожалуйста?»

«Позволь мне уточнить, правильно ли я понял, - сказал Артур, который снова чувствовал, что попал в альтернативную реальность. – Северус сказал тебе, что он не будет использовать магию, чтобы сделать тебе больно, - Гарри сдержанно кивнул. – Он говорил о чем-то конкретном, например, о жалящем проклятии или Круцио? Или он сказал, что вообще не будет использовать магию?»

Гарри нахмурился: «Он просто сказал, что если бы он хотел причинить мне боль, то для этого есть заклинания, но взрослые не должны так делать, - он вздохнул. – Он совсем ничего не понимает. Каждый раз, когда я делаю что-то плохое, он делает мне что-то хорошее. Как когда я сказал, что не догадался купить новую одежду в Косом переулке, а он просто ответил, что возьмет меня за покупками, и не наказал за то, что я такой глупый. А когда Драко и я не послушались мадам Хуч, то он больше злился, потому что я мог пострадать, а не потому, что я не послушал учителя», - Гарри прикусил губу, наблюдая за выражением лица мистера Уизли. Тот выглядел очень удивленным. Наверное, он не понимал, как сильно профессор Снейп нуждается в помощи.

«Итак, Северус сказал, что не причинит тебе боли магией. Любой магией. И он сказал, что не будет тебя сильно бить?»

Гарри снова кивнул.

«А когда он отшлепал тебя сегодня…»

«Это было не больно. Не больше чем пару секунд. Он даже не положил меня на колено или что-то такое. Он вроде как просто протянул руку и слегка меня шлепнул», - грустно признался Гарри, жалея, что приходится выдавать непригодность профессора для воспитания. Бедный профессор Снейп! Теперь мистер Уизли решит, что он совсем безнадежен.

«И ты волнуешься, что я ему скажу, чтобы он бил тебя сильнее?»

«Я знаю, что вы должны объяснить ему, как быть папой, - рассуждал Гарри, стараясь не разреветься. – Но мне нравится, что он разрешает его обнимать, и он даже не рассердился, что я ему мантию соплями испачкал. И он не ругается, если я веду себя как маленький. Как когда он вынес меня из той каминной штуки, и он надо мной не смеялся, ничего такого. Я знаю, вы ему скажете, чтобы он все это перестал, но…»

«Гарри, - перебил его Артур. – Северус делает что-то такое, что тебе неприятно? От чего ты грустишь, или тебе от этого больно или неуютно?»

«Нет, сэр».

«Он не говорит каких-нибудь странных вещей, не трогает тебя в определенных местах, не играет в секретные игры, о которых тебе запрещено рассказывать?»

Гарри озадаченно нахмурился: «Нет, сэр».

«Он тебя никак не обижает? Ты только волнуешься, что он с тобой слишком добрый, и что я скажу ему, чтобы он перестал быть таким?»

«Да, сэр».

«Потому что он не обижает тебя, не оскорбляет, не угрожает, не заставляет тебя чувствовать, что ты в опасности?»

«Нет, он заставляет меня чувствовать безопасность, - запротестовал Гарри. - И он сказал, что если кто-то хочет меня обидеть, даже если взрослый, то я могу защищаться, - он слегка улыбнулся. – Наверное, вы ему скажете, что вам и миссис Уизли можно меня лупить».

«Гарри, мне кажется, что ты кое-что перепутал, - медленно сказал Артур. – Это ты не знаешь, как ведут себя папы, а вовсе не Северус, - Гарри озадаченно посмотрел на него. – Папы не должны обижать своих детей. Спроси Рона, и думаю, он тебе ответит, что он не боится меня или свою маму. Мы не делаем ему больно. Мы часто говорим ему, чтобы он перестал вести себя как взрослый. Никому не разрешается на него нападать. Все, что Северус тебе сказал – это все правда. Он хороший папа. Мне нечему его учить.
На самом деле, возможно, это мне надо у него учиться, потому что иногда я теряю терпение с Роном и остальными. Наверное, иногда я шлепал их так, что им было больно дольше, чем несколько секунд, говорил им то, что задевало их чувства или делал другие ошибки. И Гарри, может быть, пока Северус будет о тебе заботиться, он тоже будет ошибаться. Но я готов поспорить, что если ты запомнишь, что он очень старается быть хорошим папой, и сам будешь стараться быть хорошим сыном, то вы двое будете в полном порядке».

От удивления Гарри открыл рот. «Вы это серьезно? Он все делает правильно? Но дядя Вернон говорил… - он охнул и прикрыл рот обеими руками. – Не говорите профессору Снейпу, что я так сказал, - взмолился он. – Он будет рвать и метать!»

Артур не смог сдержать улыбку, глядя на смятение Гарри: «Неужели и правда будет?»

Гарри убежденно кивнул: «Он жутко злится на Дурслей, и он говорит, что все их слова хуже, чем любое ругательство. Он уже заставляет меня написать 500 строчек про то, какие они глупые лжецы, и он сказал, что если я снова их процитирую, то он мне рот мылом вымоет, - он бросил тревожный взгляд на дверь кухни. – Я не думаю, что он это сделает, но проверять не хочу».

В этот момент дверь кухни распахнулась, и в комнату ворвались Молли и Северус. Артур с облегчением отметил, что они оба твердо стояли на ногах, и на них не было видимых следов крови.

Гарри, застигнутый врасплох внезапным возвращением шума после отмены заглушающего заклинания, подпрыгнул от удивления, и случайно опрокинул рукой стакан тыквенного сока. Молли наклонилась над ним, чтобы взять стакан, и Гарри испуганно дернулся в другую сторону. Все замерли.

Я такой идиот! Несчастно размышлял Гарри. Он ведь знал (ну, был почти уверен), что Молли его не ударит.

Артур и Молли обменялись шокированными взглядами. Обращение Дурслей с Гарри, должно быть, было еще хуже, чем они себе представляли, если судить по таким инстинктивным реакциям.

Тишину нарушил спокойный голос: «Превосходные рефлексы, мистер Поттер. Как я уже говорил, я требую, чтобы вы не сидели и не ждали, пока вам причинят вред. Вы смогли увернуться довольно быстро. Я рад, что вы так хорошо следуете моим указаниям. В следующий раз мы поработаем над различием между друзьями и неприятелями, но я уверен, что вы поразили миссис Уизли своими способностями», - на этом Снейп снова сел за стол.

«Э, да, Гарри, дорогой, - согласилась Молли. – Отличная работа». Она медленно поставила стакан на скатерть и отчистила пролитый сок быстрым взмахом палочки.

Гарри расправил плечи и благодарно посмотрел на Северуса. Как это похоже на профессора – сразу спасти ситуацию! Теперь Уизли не будут считать его странным или глупым – они понимают, что он просто практиковался. Он улыбнулся миссис Уизли. «Ужин был просто отличный», - сказал он ей.

Она взяла мальчика за подбородок и заглянула ему прямо в глаза. «Я очень рада, что тебе понравилось, Гарри, - она нежно поцеловала его в щеку. – А ты для десерта место оставил?»

Гарри улыбнулся еще шире: «Да, мэм!»

«Давай, я тебе помогу», - сказал Артур, и супружеская пара снова исчезла за дверью кухни.
Гарри задумчиво смотрел им вслед. Эти взрослые волшебники очень уж любят проводить время на кухне. «Сэр?» - обратился он к Снейпу.

«Гм?» - Снейп без всякого энтузиазма тыкал вилкой в свой холодный ужин.
«Мне нравятся Уизли».

«Хмм», - Снейп как мог игнорировал холод, пробежавший по спине в ответ на такие слова.
«А вы думаете, я им понравился?»

«Я вполне в этом уверен», - ответил он со всем деланным равнодушием, на которое только был способен.
Лицо Гарри расплылось в улыбке: «Здорово!» Теперь, когда он не боялся, что Артур превратит его профессора в дядю Вернона, он куда больше наслаждался визитом.

«Что?» - прорычал Снейп.

«А мы скоро пойдем домой?»

«Что?» - голос Снейпа перестал быть нетерпеливым и выражал искренний шок.

«Мне тут нравится, - поспешил объяснить Гарри, - но я подумал, что если мы уйдем пораньше, то я смогу еще побыть в ваших апартаментах. А не сразу идти в Башню, - он взглянул на профессора из-под челки, пытаясь оценить его реакцию. – Я мог бы писать свои строчки», - предложил он.

«Вы их можете писать и в Гриффиндорской башне», - отметил Снейп, оглядывая мальчика. Чего добивается маленький паршивец? С какой это стати он хочет покинуть Нору, чтобы задержаться в промозглых и сырых подземельях Снейпа?

Гарри надулся. «Я хочу, чтобы мы проводили время вместе, - признался он. – Или вы все еще на меня злитесь?»

Снейп решил, что теплое чувство в груди – симптом ожога пищевода от стряпни Молли. После всего этого ора, они с хозяйкой дома заключили временное перемирие, хотя Снейп до сих пор не мог понять, как это случилось.

Несколько минут подряд они оскорбляли друг друга, и вдруг Молли весело рассмеялась, обняла его (!) и сказала: «Я начинаю понимать, что Лили нашла в тебе, Северус! В мире мало найдется мужчин, которые будут стоять на своем против рыжей ведьмы».

Он понятия не имел, как женский цвет волос связан с его адекватностью как родителя, но, похоже, она все-таки согласилась, что он хорошо обращается с Гарри. Она даже поверила ему на слово, что он не забил Поттера до полусмерти – на ее месте он бы настоял на осмотре мальчика, но ей это даже в голову не пришло. Вместо этого, она пробормотала что-то невразумительное насчет языка тела Гарри, и закрыла эту тему.

Приободренный ее неожиданным миролюбием, он довольно смущенно рассказал о состоянии одежды Гарри, и попытался узнать, что должно быть в гардеробе нормального одиннадцатилетнего мальчика. Она пообещала ему прислать сову со списком, а когда она услышала о его планах взять мальчика за покупками, то начала ухмыляться: «Расскажи-ка мне еще, какое это тяжкое бремя заботиться о Гарри, Северус?»

«Не приписывай мне собственную банальную сентиментальность, - огрызнулся он. – Я просто пытаюсь должным образом обеспечить материальные потребности паршивца».

«Гм. Так что, ты не планируешь заглянуть в квиддичный магазин?»

Он залился краской: «Не понимаю, какое отношение это имеет к одежде мальчика. Если я и решу приобрести несколько – дополнительных аксессуаров – для ребенка, то лишь потому, что это удержит его от шалостей в моих личных апартаментах. Я не позволю ему праздно шататься и искать неприятности на свою голову».

«А. Прозвучало почти правдоподобно. Продолжай тренироваться», - она ухмыльнулась, а он сбежал… э, то есть, решительно покинул кухню.

После всех этих переживаний неудивительно, что еда не идет ему в глотку. Хотя теплое чувство было не таким уж неприятным. Скорее, совсем наоборот.

«Нет, я больше не злюсь на вашу полоумную выходку, - ответил Снейп паршивцу. – Вы уже были наказаны, разве нет?»
«Типа того. Я имею в виду, я еще должен вам строчки и сочинение», - напомнил Гарри.

«В таком случае, вам стоит остаться в моих апартаментах до комендантского часа и приступить к остальному наказанию», - сурово сказал Снейп. Очевидно, что мелкий монстр нуждается в постоянном присмотре.

Гарри улыбнулся, глядя на свою тарелку. Ха! Он заставил профессора согласиться. «Вы тоже там будете, правда? – сказал он, когда внезапно пришедшая мысль вызвала у него панику. – Вы не уйдете делать зелье или что-то такое?»

«Поттер, зелье не «делают», его «варят», и если вы думаете, что я оставлю вас без присмотра, чтобы вы устроили кавардак в моих апартаментах, то вы жестоко ошибаетесь. Вы будете оставаться в моем присутствии, пока я не буду абсолютно уверен, что вы можете вести себя в соответствии с моими критериями».

«А вы покажете мне, как держат перо? – продолжал давить на него Гарри. – Я хочу сказать, вам ведь придется читать все эти строчки, так что лучше помочь мне написать их получше».

«Написать их хорошо, Поттер», - прорычал Снейп. Магглы хоть чему-то учат детей в своих школах?
«Ну да. Поможете? – взмолился Гарри. – Пожалуйста?»

«Ладно, Поттер. Что угодно, лишь бы избавиться от вашего нытья», - проворчал Северус.
В этот момент вошли Молли и Артур. Оба выглядели счастливыми и посмеивались, к удивлению Гарри и раздражению Северуса. Гарри расправился с тремя порциями шоколадного пудинга и отказался от четвертой, заметив взгляд Северуса, который сопровождался пинком в лодыжку.

«Гарри, вы с Северусом придете к нам на ужин в эту субботу? Мы соберем всех детей и обсудим, как вы станете почетными членами нашей семьи», - объявил Артур.

Гарри замер от предвкушения, в то время как Снейп подавился пудингом. «Меня! – с трудом прохрипел зельевар. – Поч… почет…»

«Конечно, речь идет о вас обоих, - сказала Молли с порочным блеском в глазах. – Вы ведь идете в комплекте, разве нет?»

«Ага, - быстро согласился Гарри. – Правда, профессор?»

Снейп перешел на бессвязное бормотание, и присутствующие оптимисты посчитали это за согласие.
«Ничего не говори остальным мальчикам, Гарри, - поучала его Молли. – Мы соберем их дома завтра вечером и все им объясним, потом вы двое придете к нам в субботу, и, возможно, ты останешься переночевать с Роном и остальными».

«Как в гости с ночевкой?» - с надеждой в голосе спросил Гарри. Он слышал о таком от других ребят из школы, но сам никогда в таких гостях не бывал.

«Да, - согласилась Молли. – Именно так».

Гарри повернулся к Северусу, но тот, кажется, планировал съесть собственную салфетку, и мальчик решил, что сейчас не лучшее время для вопросов. «Мне бы очень этого хотелось, - искренне сказал он. - Спасибо».

«Мы всегда тебе рады, Гарри, - тихо сказала Молли. – Прежде чем вы уйдете, почему бы тебе не осмотреть дом?»

Гарри взглянул на Северуса, и, получив кивок, сорвался с места.

«Подозреваю, что Фред и Джордж обретут достойных соперников в лице Рона и Гарри, - сказал Артур, пытаясь сменить тему разговора на такую, которая не доведет их гостя до белого каления. – Как я понял со слов Гарри, ты ясно дал ему понять, что над ним больше нельзя издеваться».

Снейп мрачно кивнул: «Его кузен-маггл устраивал что-то под названием «охота на Гарри», а его родители запрещали давать сдачи. Я категорично сказал, что эти правила больше не действуют».

На мгновение Артур стал выглядеть постаревшим: «Учитывая, что есть волшебники, которые действительно объявили «охоту на Гарри», то этот урок ему пригодится и очень скоро».

Молли посмотрела на обоих мужчин: «Вы думаете, что все начнется заново? Почти десять лет ничего не было слышно…»

Снейп приподнял бровь: «Тишина не всегда признак отсутствия».

«Я знаю. Но он такой маленький… Хорошо его учи, Северус».

«Что я и сделаю, - кратко ответил он, но без обычного рычания в голосе. – Тем не менее, вы сами видели, как много еще остается работы. Его родственники отвратительны. Почти все свое детство он не чувствовал себя в физической безопасности».

«Я бы сказал, что теперь он начинает ее чувствовать, - улыбнулся Артур. – Он говорил мне, что по твоим словам, другие взрослые не имеют права его трогать. Его это явно впечатлило».

Снейп подавил желание нахохлиться от гордости: «Совершенно верно. И это же относится к его визитам в этот дом. Если он плохо себя ведет, наказываю его только я».

Молли удивленно подняла брови: «При любом плохом поведении? Ты ведь помнишь, что ему 11 лет, верно?»

Северус оскалился: «За последние десять лет его били, морили голодом, запирали и использовали в качестве рабского труда. Очень важно, чтобы ни одно наказание не напомнило ему о жизни с ужасными родственниками».

«Как тебе такой вариант? – предложил Артур. – Мы точно не ударим его и не лишим еды, но если он совершит мелкий проступок вместе с нашими детьми, то последствия будут одинаковы для всех. Если его и Рона отправят спать пораньше, например, или заставят избавлять сад от гномов, это вызовет у него плохие воспоминания? Разве наказание вместе с Роном не покажет ему, что он часть семьи?»

Снейп неохотно признал, что это может быть приемлемо. Молли и Артур обменялись (не такой уж секретной) улыбкой.

«Не стоит ли нам…» - вопрос Молли был прерван оглушительным грохотом на лестнице.

Взрослые как один вскочили на ноги и бросились на звук, обнаружив Гарри, который поднимался на ноги с виноватым видом. «Простите», - выпалил он, как только заметил их.

«Что случилось, Гарри?» - Молли поспешила проверить, не ранен ли он.

Мальчик съежился: «Я споткнулся на лестнице. Мне очень жаль. Кажется, я поломал перила». Он неуверенно показал на щепки, рассыпанные по лестнице, не отрывая осторожных глаз от обоих Уизли и стараясь держаться поближе к Северусу.

«Все в порядке, Гарри. Мы просто волновались, что ты мог поломать себя, - сказал Артур. – Ты не пострадал?»

«Нет, сэр, - быстро ответил Гарри. – Я в порядке».

«Гарри, твоя нога!» - Молли указала на его порванные брюки.

«Простите, - нервно ответил он, глядя на Северуса. – Я их зашью, честно!»

«Гарри, у тебя кровь», - продолжала Молли.

«Все в порядке», - возразил Гарри, но Северус уже достал палочку и наложил диагностическое заклинание.

«Мистер Поттер, - рявкнул он через секунду. Гарри содрогнулся от его тона. – Полагаю, я уже говорил, что не терплю вранья?»

Гарри охнул и кивнул: «Но это не настоящее вранье. Я просто…»

«Мистер Поттер, - Снейп наклонился, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, - это еще одно из правил Дурслей? Не признаваться, если у вас травма?»

Гарри задрожал под суровым взглядом профессора, но не мог отвести глаз. «Д-да, сэр», - наконец, признался он.

«А что я говорил вам насчет их правил?»

«Забыть их», - сказал Гарри тихим и скорбным голосом. Профессор усмехнулся.

«Если вы ранены или расстроены, то я требую, чтобы вы рассказали мне об этом, - строго сказал Снейп. – Если вы этого не сделаете, то я буду считать, что вы не просто соврали, но и подвергли себя опасности. Вы меня поняли?» - многозначительно спросил он.

Гарри бессознательно прикрыл задницу: «Да, сэр».

«Тогда, быть может, вы хотите заново ответить на вопрос мистера Уизли?»

Гарри поспешно закивал: «Да, сэр. Э, мое запястье и нога болят, сэр».

«У вас растяжение запястья. Я дам вам от этого зелье, когда мы вернемся в Хогвартс. По поводу ссадины на ноге…»

«Предоставьте это мне, - предложила Молли. Она взяла Гарри за руку и ободряюще ему улыбнулась. – После семерых ходячих несчастных случаев, я могу считаться лицензированным целителем».

Она подвела Гарри к дивану в гостиной. «Я уже не такая гибкая или стройная как раньше, - объяснила она Гарри, - так что мне трудно нагибаться к твоей коленке, вместо этого, давай сядем на диван?» Она присела, усадила Гарри рядом с собой, а потом помогла ему развернуться так, что он положил спину на подлокотник дивана, а ноги положил к ней на колени. Затем она осторожно приподняла штанину и зацокала языком на его царапину.

Пораженный и восхищенный Гарри смотрел, как с помощью магии она бережно очистила рану, удалила всю кровь, а потом заклинанием вылечила ссадину, проведя палочкой по коленке. «Ну как?» - спросила она.

«Круто!» - улыбнулся он. Вот бы он мог так колдовать раньше!

Еще одно заклинание и его штаны снова стали целыми и чистыми, а Гарри влюбился в магию еще больше, чем прежде: «Просто потрясающе, миссис Уизли! Спасибо!»

Он приподнялся, но его нежно усадили обратно: «Нет уж, Гарри. Мы еще не закончили». Артур улыбнулся и слегка подтолкнул Северуса локтем.

В ответ на непонимающий взгляд мальчика Молли объяснила: «В этом доме, если тебе больно, то нужно сидеть несколько минут, пока целебные заклинания не подействуют – это правило. А еще, если тебе больно, то тебя обнимают. Можно?»

Гарри моргнул. Мама Рона хочет с ним обниматься? Разве она не должна это делать только со своими детьми? И разве он не слишком большой в любом случае?

Должно быть, она заметила нерешительность в его глазах, потому что Молли наклонилась и прошептала: «Не говори ему, что я это рассказала, но когда Рон подвернул лодыжку за два дня до приезда в Хогвартс, то он был не против объятий».

Сердце Гарри забилось быстрее. Наконец, он поймет, как это - обниматься с мамой! Конечно, это была чужая мама, а не его собственная, но все равно это почти так же, тем более, что он будет почетным Уизли. «Хорошо, - осторожно ответил он, - если уж такое правило…»

Молли улыбнулась и протянула руки. Секунду спустя Гарри был в ее объятиях, и она слегка покачивала его, воркуя ему на ухо.

Снейп подумал, что его тошнит от всей этой сентиментальности, но в глубине души он чувствовал странную зависть. Он тоже мог так сделать. Не то, чтобы ему этого хотелось, но ведь мог же.

Гарри чувствовал, что любовь окружила его как облако. Он и не знал, что эти объятия такие мягкие и бережные. Когда он обнимал Снейпа, он тоже чувствовал заботу и тепло, но это было по-другому. Это было… мягче.

Через несколько минут он услышал, как профессор Снейп прочистил горло, и послушно поднял глаза. К его удивлению по щекам Молли струились слезы, но она улыбнулась, глядя на него. «Ты такой хороший мальчик, Гарри», - сказала она и поцеловала его.

Гарри решил, что ему стоит почаще падать с лестницы в Норе.

Гарри поднялся и встал рядом с теряющим терпение Снейпом, когда Молли внезапно вскрикнула: «О! Я же чуть не забыла!» Она поспешила к маленькому шкафу и достала из него картонную коробку: «У меня есть кое-что для Гарри».

Гарри остался стоять на месте. «У меня сегодня не день рождения, миссис Уизли», - озадаченно ответил он.

Она рассмеялась: «Я храню это для тебя уже очень давно, Гарри. Будем считать, это подарком на день рождения, который ты забрал попозже, хорошо?» Она снова села на диван и похлопала себя по коленям. Гарри покорно подошел к ней.

Она усадила его на колени, спиной к себе, и положила коробку ему на колени. «А теперь закрой глаза», - сказала она ему.

Гарри взглянул на профессора Снейпа. Северус нахмурился и подошел ближе. Не то, чтобы он не доверял Молли Уизли, но и рисковать он не собирался. Он встал в полуметре от них, незаметно положив руку на волшебную палочку. «Давайте», - кивнул он мальчику.

Гарри крепко зажмурился. Молли прошептала заклинание, сняла крышку с коробки и поднесла ее к носу Гарри. «Чем это пахнет, милый?» - тихо спросила она.

Гарри втянул носом воздух. Он ощутил легкий аромат розы, и у него защемило сердце. Каким-то образом в глубине души он сразу узнал этот сладкий и пряный запах. Он весь напрягся и сделал еще один глубокий вдох. У него перехватило горло. «Мамочка», - прошептал он, из-под его закрытых век потекли слезы.

Снейп замер. Не может быть.

Молли посмотрела на него блестящими от слез глазами, и немного опустила коробку, чтобы он мог заглянуть внутрь. В ней лежал аккуратно сложенный свитер. «Открой глаза, Гарри, милый, - прошептала она. – Он принадлежал твоей мамочке. Я сохранила его для тебя».

Гарри протянул один палец и с благоговением погладил синюю шерсть. «Как… Откуда он у вас?» - спросил он со слезами в голосе.

«Твои родители были в Ордене вместе с нами», - начала она.

«Что такое Орден?» - перебил Гарри, продолжая глазеть на свитер как на святую икону.

Молли заметила, как Северус покачал головой. «Это была… такая группа, в которой мы все состояли, Гарри. Твои родители, Северус, Артур и я… мы все были членами Ордена. Твоя мама и я были подругами. Мы обе были беременны, хотя у меня срок был больше, чем у нее. Перед тем как твои родители отправились… - она внезапно замолчала. – До того как твои родители уехали, она часто приходила в Нору. В один из ее последних визитов, она оставила свитер. Я собиралась вернуть его, но… Было слишком поздно. Когда я узнала, что она умерла, но ты выжил, я наложила на свитер сохранное заклинание, чтобы отдать его тебе, когда ты подрастешь».

Гарри подавил рыдания. Возможность вспомнить запах матери – аромат, который он давно забыл на сознательном уровне – заставила его скучать по ней в тысячу раз больше. Казалось, что она просто ненадолго вышла и может вернуться в любую секунду. Как будто она была где-то рядом, но не так, как ему хотелось. Но это сделало ее реальной, как тогда, когда он был совсем малышом. «Мама!» - воскликнул он, и тут же повернулся, спрятал лицо на груди Молли и заплакал.

Молли тут же передала коробку Северусу и прижала Гарри к себе, покачивая его и шепча ему утешения, пока он рыдал навзрыд. Артур отвел Снейпа, который держал драгоценную коробку как религиозную святыню, на кухню. Там он бросил один взгляд на лицо Северуса и тут же вышел, вернувшись через минуту с огненным виски. Он поставил бутылку и стакан рядом с Северусом и оставил его в одиночестве.

Как и Гарри, Снейп нежно поглаживал мягкую шерсть. Приблизив коробку к своему лицу, он сделал глубокий вдох и позволил аромату Лили наполнить его. Его охватили воспоминания. Магглорожденная девочка, которая подружилась с ним. Лили-подросток во время учебы в Хогвартсе. Молодая женщина, которую он пару раз видел во время встреч Ордена… Она была здесь, но ее здесь не было. Ее глаза, ее сострадание, ее безграничная способность любить – все это продолжало жить в Гарри. Ее ребенке. Ее сыне. Внезапно он понял, что в нем смысл его жизни. Присутствие Лили довлело над ним, и неожиданно Снейп, далеко не суеверный человек, поверил, что она находится рядом с ним. Наблюдает. Ждет.

«Я обещаю, Лили. Я обещаю заботиться о нем не хуже тебя. Я обещаю», - так он дал Лили вторую Нерушимую клятву, и он был готов присягнуть, что ее присутствие стало еще ощутимее. Он закрыл глаза, отчаянно пытаясь увидеть ее мысленным взором хотя бы один раз. Он почувствовал прикосновение к своей щеке, но когда Северус открыл глаза, он был один, лишь свитер Лили лежал перед ним в коробке.
Прошло какое-то время, прежде чем Снейп покинул кухню. Его глаза были красными, а свитер снова был надежно спрятан в коробку под сохранным заклинанием. Выпитое огненное виски жгло ему горло. Он обнаружил, что Артур и Молли тихо сидят в гостиной, Гарри крепко спит у Молли на руках.
«Он плакал, пока не заснул, - шепотом пояснила Молли. – У него был такой насыщенный день».

«В самом деле, - сказал Снейп сдержанным тоном. Он протянул коробку Молли, но она покачала головой. – Это принадлежит Гарри, Северус. Никто не сбережет это для него лучше, чем ты».

Он боролся с непривычным комком в горле: «Это было очень… чутко… с твоей стороны».

«Нельзя было знать, но не любить Лили, Северус. Но, наверное, тебе, Гарри и Джеймсу это было известно лучше, чем кому-либо еще».

Он рефлекторно ощетинился, услышав, что его связали с именем Джеймса Поттера, но для возмущения у него не осталось сил. Он лишь кивнул и уменьшил коробку, чтобы она поместилась в его карман. Снейп наклонился и осторожно поднял Гарри на руки. Мальчик даже не пошевелился, когда он положил голову Гарри себе на грудь.

«Благодарю за ваше гостеприимство», - сказал Снейп официальным тоном.

«Было очень приятно вас видеть. Ждем вас на этих выходных», - ответил Артур. Молли помахала ему рукой на прощание, в то время как Артур бросил за него летучий порошок в камин.

Северус вошел в свои апартаменты и задумчиво посмотрел на хрупкого ребенка на своих руках. Он знал, как поступить правильно – по-Снейповски. Нужно разбудить мальчика и отправить в его общую спальню. В конце концов, Гарри уже одиннадцать лет – долгий день или нет, но он уже достаточно большой, чтобы ложиться спать самому. Так почему же, ради всего святого, Снейп бережно кладет его на диван и укрывает тяжелым пушистым пледом?

Северус оскалился, снял с паршивца очки и аккуратно положил их на журнальный столик. И совсем он не подобрел. Просто уже почти наступил комендантский час, и он не собирался выслушивать жалобы Макгонаггал на то, что он задерживает ее учеников допоздна. Кроме того, он опекун мальчика, и кому какое дело, если он решил оставить паршивца здесь. Лучше это, чем подвергнуть его допросу Уизли насчет того, где он был. Да, в этом все дело. Он просто оставил мальчика здесь, чтобы избавить его от неудобных вопросов одноклассников. Идеально. Все дело в этом. А вовсе не в синем свитере и потоке воспоминаний. Вовсе нет.

Глава 8


Северус не смог сдержать стона от этой пытки. Он гадал, когда же смерть принесет ему долгожданное избавление. Просто невероятно, что он проявил такую глупость и угодил прямо в ловушку. Уж он-то должен был это предвидеть. Но в последнее время он стал слишком рассеянным, потерял бдительность, и вот результат.

Северус прекрасно помнил пытки своего отца, одноклассников, Мародеров и Волдеморта. Он страдал от Круциатуса столько раз, что и не упомнишь, не говоря уже о не таких известных, но столь же невыносимых Темных проклятиях, унизительных и болезненных заклинаниях, и конечно, старом добром маггловском способе - грубой силе. Вполне может быть, он подвергался пыткам чаще, чем любой из ныне живущих волшебников (за исключением тех, кто получает от подобного удовольствие). Его порог чувствительности к боли был примечательно высоким. Но не настолько высоким. Не в этом случае.

Он прикусил язык, чтобы сдержать отчаянный всхлип. Он не будет умолять о пощаде. Он не издаст ни единого крика боли. Он не доставит своему мучителю такого удовольствия. Даже когда он корчился под прицелом палочки Волдеморта, он не тешил Темного лорда бесполезными мольбами, и он не собирается начинать сейчас. Можно надеяться, что скоро он просто потеряет сознание…

Единственной отрадой оставались мысли о возмездии. Лишь благодаря им он продолжал цепляться за жизнь. Только они мешали ему искать спасения в самоубийстве. Во всем виноват этот мерзкий Поттер, и Северус поклялся свершить над маленьким паршивцем кровавую месть, даже если это будет последним, что он сделает на этой Земле.

Он увидел, как приближается его мучитель, довольный блеск в его глазах, и мысленно начал молиться об избавлении. Пожалуйста, пожалуйста, только не снова. Пожалуйста – портключ. Обширный инсульт. Возвращение Темного лорда. Что угодно, лишь бы спастись от этой агонии.
«Северус! – радостно воскликнул Альбус Дамблдор. – Посмотри! У них есть волшебные шахматы в виде квиддича! Гарри это очень понравится! Не хочешь попробовать?»

Северус сам не мог поверить, как это он не догадался соврать, когда директор заметил, что он покидает замок этим утром и спросил, куда он направляется. Надо было догадаться, что Дамблдор не устоит перед шопингом вещей в новую комнату для Гарри. Можно было предвидеть, что чокнутый старый дурак превратит краткую, но эффективную миссию в бесконечные, адские часы.

Они не пропустили ни одного магазина. Снейп до сих пор не мог понять, с какой стати Дамблдор потащился изучать кухонную утварь. Он думал, что Поттер примет участие в 83-ем Ежегодном марафоне сверх(естественно) сладкой выпечки? Они только что целый час проторчали в чертовой лавке постельного белья, выбирая между подвижными драконами и гипогриффами на простынях для Гарри. Или точнее, Альбус размышлял о простынях, а Северус размышлял о том, чтобы биться головой о стену до потери сознания. Когда полоумный старик, наконец, выбрал гипогриффов, то он тут же начал все по новой, но уже с цветом для занавесок. Северус напомнил ему (потратив последние крупицы самоконтроля), что он живет в подземелье. В подземелье без окон. Однако это лишь переключило Альбуса с занавесок на ковры.

Когда они подошли к магазину Магия для души и тела, то Снейп поначалу решил, что там продают какую-то волшебную порнографию. Он уже было собрался доказывать Альбусу, что хоть Гарри и растущий мальчик с естественным и здоровым любопытством к некоторым аспектам жизни, но Снейп не собирается поощрять подобные интересы. Но тут он понял, что все гораздо хуже – к его вящему ужасу, это оказался один из тех новомодных магазинов туалетных принадлежностей, в который ни один уважающий себя мужчина, будь он волшебник или маггл, не зайдет даже под дулом пистолета.

Они очутились посреди миллионов различных видов мыла, лосьонов, шампуня, кремов, пудры и косметики (не говоря уже о непристойного вида устройствах, о назначении которых Северус не собирался думать). Альбус погрузился в бесконечную беседу с ведьмой за прилавком. Северус, как мог, прятался за грудами ароматных товаров (по сравнению с этим магазином лавка Олливандера казалась пустой) и мечтал о внезапной атаке Пожирателей Смерти.

В то время как Северус страдал от любопытных взглядов других покупателей (точнее, только покупательниц), Альбус обсуждал правильный уход за кожей детей раннего подросткового возраста с тем же тщанием, какое он в норме приберегал только для заседаний Визенгамота. В итоге директор приобрел огромный пакет снадобий, которые, по словам ведьмы, гарантируют Гарри переходный возраст без единого прыща. Северус бросился к выходу, но магия Альбуса тут же оттащила его обратно.

Снейп был смертельно оскорблен – это заклинание применяют матери слишком бойких малышей! Он уже было открыл рот, чтобы сказать все, что думал о директоре и его поведении, но лишился дара речи, когда понял, что Альбус и магазинная ведьма обсуждают средства для волос. Точнее, средства для его волос! На его протесты, крики, доводы и испепеляющие взгляды никто не обращал ни малейшего внимания. В результате, Снейпа силой удерживали у прилавка (под угрозой применить приклеивающее заклинание), в то время как его череп и волосы подвергались методичному исследованию. Его возмущению не было предела, когда несколько покупательниц не устояли, услышав бурную дискуссию по его поводу, и начали наперебой предлагать собственные рецепты и советы. Двадцать мучительных минут спустя ему, наконец, позволили выйти из этих отвратительных стен. При этом в руках у него был пакет даже больше, чем тот, что купили для Гарри.

Дальнейшая ситуация ухудшалась с каждой секундой. В магазине одежды он был вынужден пригрозить Дамблдору Авадой, чтобы прекратить отбор психоделических предметов гардероба. В книжном магазине он смог предотвратить закупку целой частной библиотеки для Гарри лишь напомнив Альбусу, что мадам Пинс воспримет это как личное оскорбление и будет часами плакать меж книжных полок. В зоомагазине директор решил купить Гарри фамильяра, но Снейп сумел убедить его, что Хедвиг не потерпит вторжения лазиля или крупа.

Как и следовало ожидать, в лавке игрушек Альбус окончательно свихнулся, а Северус был готов сделать то же самое. «Больше. Никаких. Игрушек. Альбус», - ухитрился прорычать Снейп, несмотря на крепко стиснутые зубы. Гора игрушек на прилавке скорее подходила для открытия филиала магазина, чем для маленькой спальни одного волшебного ребенка.

Лицо директора поникло: «Но Северус, у них же есть…»

«Нет. Больше ни одной, - видя, что древний волшебник собрался спорить, Северус пошел на хитрость. – Что же ты подаришь ему на Рождество, если скупишь весь магазин прямо сейчас?», - спросил он, пытаясь вытеснить мысли о том, каким будет Рождество вместе с паршивцем. Придется собрать волю в кулак и мужественно встретить всю эту мишуру, раскатистый смех и такую дозу праздничного духа, что Снейпа будет тошнить целый месяц.

«Гммм. В твоих словах есть смысл», - вынужден был признать Альбус, и Снейп, не теряя времени даром, выпихнул директора из магазина.

«Ооо… погоди! А как же квиддич!» - Альбус с энтузиазмом указывал в сторону лавки, пока Снейп пытался оттащить его к пункту аппарации.

«Пока ты был погружен в цветовые полутона мантий для Поттера, я зашел в квиддичный магазин», - бессердечно сообщил ему Снейп, равнодушно взирая на разочарованное лицо Дамблдора.

«Ты ничего не забыл купить?» - с надеждой в голосе спросил директор.

«Рождество, Альбус. До него осталось совсем недолго», - возразил Северус, не переставая тащить старика за руку.

Дамблдор вздохнул, но тут же приободрился: «Жду не дождусь, когда увижу выражение на лице Гарри…»

«Нет, Альбус. Даже не вздумай использовать это как предлог для вечеринки-сюрприза. Я не потерплю, чтобы половина Гриффиндорской башни вторглась в мои частные апартаменты, не говоря уже о разнообразных идиотах-преподавателях вроде Трелони».

«Возможно, лишь несколько ближайших друзей Гарри…», - начал Альбус.

«Включая Хагрида и тот хаос, который он устроит в моем хранилище ингредиентов? Нет».

Директор со вздохом признал поражение: «Хорошо, мой мальчик. Но я прошу показать мне выражение лица Гарри через мыслеслив».

«Паршивцу еще предстоит отработать наказание за инцидент с полетом, - холодно напомнил Снейп. – Я еще не решил, когда ему можно позволить одно или два небольших поощрения».

Дамблдор снова вздохнул: «Ты не должен быть таким строгим, Северус. Не ты ли недавно рассуждал о важности положительного подкрепления?»

Снейп возмущенно воззрился на директора: «Если тебе не нравится, как я справляюсь со своей работой, то не стоило мне ее навязывать. Напомню, что это была не моя идея». Смущенный кивок Альбуса необычайно радовал глаз, хотя следующие слова Дамблдора испортили все удовольствие.
«Как это верно, мой мальчик. И так приятно видеть твою самоотдачу. Со слов Молли и Артура я понял, что за ужином прошлым вечером ты очень впечатлил их своим обращением с Гарри. Говорят, у тебя прирожденный дар», - ухмыльнулся Альбус.

Северус заскрипел зубами. Черт бы побрал всех болтливых гриффиндорцев!

Он сумел сравнять счет, отказавшись от помощи Альбуса в подготовке новой комнаты для Гарри. Правда, оглядываясь назад, он понимал, что было бы проще свалить общение с домашними эльфами на директора. Узнав, что новая комната предназначена самому Господину Гарри Поттеру Сэру, маленькие создания сошли с ума от восторга, а в комнате возникло еще штук тридцать эльфов, которые окончательно обезумели, готовя ее для нового постояльца. Снейпу пришлось стать посредником в бесконечных спорах между маленькими неврастениками. Он проявлял незаурядную слизеринскую хитрость, чтобы предотвратить массовые самонаказания, когда эльфы решали, что тот или иной предмет мебели все-таки лучше переставить в другой конец комнаты. К тому времени, когда комната была единогласно признана достойным пристанищем для Поттера, он уже понял, что быстрее сделал бы все сам магглским способом.

Когда этим утром он разбудил спящего на его диване мальчика, Гарри попеременно испытывал стыд и восторг от того, что остался на ночь в апартаментах профессора. «Э, спасибо, что разрешили здесь спать», - пробормотал он, порозовев от смущения. Он приподнялся на одном локте и протер глаза. Ух ты, профессор позволил ему спать на таком хорошем диване и все такое!

«Было уже слишком поздно, а у меня есть дела поважнее, чем сопровождать вас обратно в Башню, - фыркнул Снейп. Он потянул мальчика за ухо: просто чтобы паршивец не заподозрил его в излишней доброте. – Умывайтесь и одевайтесь, а то останетесь без завтрака, - пригрозил он мрачным голосом, хотя вовсе собирался отпускать паршивца без полноценного завтрака в желудке. – Домашние эльфы вот-вот его пришлют».

«Это ничего, - заверил Гарри профессора, направляясь в ванную. Он не хотел доставлять лишние хлопоты своему опекуну. – Я могу просто взять сладкую булочку и съесть ее по дороге в класс… ой!» - он замолчал, когда сильные пальцы снова схватили его за ухо и развернули лицом к профессору.
Он моргнул от удивления. Ухо не то, чтобы действительно болело, но Гарри был не настолько глуп, чтобы сопротивляться.

«Поттер, если я увижу, как вы набиваете пузо вредной сахарной отравой, то я прикажу домашним эльфам кормить вас с ложки в течение месяца, - яростно прошипел Снейп. – Я требую, чтобы вы ели сбалансированные порции еды три раза в день и ограничивали количество сладостей. Как вы увеличите мышечную массу и рост без нормального питания? Шоколадные лягушки, сладкие булочки и три добавки пудинга лишь сделают вас таким же тюленем как ваш кузен. Вам понятно?»

Гарри выкатил глаза и кивнул. Его родственники едва кормили его, не говоря уже о том, чтобы думать о каком-то балансе в его рационе.

«У нас еще будет время подробнее обсудить эту тему, - пообещал Снейп строгим голосом. – А пока возьмите себе за правило подражать за столом мисс Грейнджер. Она, похоже, весьма разумна в вопросах питания».

Гарри наморщил нос: «Она всегда ест кучу овощей и всякой там зелени, - возмутился он. – Она ест как девчонка».

«А мистер Уизли ест как бездонная прорва, и вы, молодой человек, уже на пути к тому, чтобы стать прыщавым и болезненным подростком. А сейчас делайте, что сказано, или пожалеете», - он проводил мальчика недовольным взглядом. Нет, вы только подумайте! Такое нахальство с утра пораньше!
Гарри поспешил в ванну, где приступил к утренним омовениям. Ему хотелось кричать от радости.

Мерлин, профессор Снейп так о нем беспокоится! Мало ему, что Гарри ест, он требует, чтобы Гарри ел правильную еду. И он даже научит его, что это за еда такая, чтобы Гарри вырос сильным и здоровым. Гарри улыбнулся своему отражению в зеркале. Наверное, дай профессору волю, Гарри станет выше Рона к концу школьного года. Очень даже неплохо, если он перестанет быть самым маленьким в классе.

Отмытый до красноты Гарри сел за маленький стол на кухне Снейпа. Профессор смерил его строгим взглядом. «Добрутро, сэр», - сказал Гарри, запоздало вспомнив о хороших манерах.

«Доброе утро, - ответил его профессор. Перед ним появилась тарелка с яйцами, тостом и фруктами, и Гарри радостно улыбнулся. – Обязательно допейте молоко, мистер Поттер, и это питательное зелье. Оно должно компенсировать… неадекватность питания в вашей прошлой жизни».

Гарри с сомнением посмотрел на зелье, но решил, что безопаснее не спорить. Он вспомнил, как прошлым вечером мистер Уизли накладывал ему добавку овощей, и решил, что это у пап такая заморочка.

«Вы будете принимать это зелье ежедневно, - продолжил Снейп, пользуясь тем, что Гарри был слишком занят поглощением яиц, чтобы что-то сказать, - пока мадам Помфри не сообщит мне, что вы догнали свою возрастную группу по показателям роста».

«А оно ужасное на вкус?» - со вздохом поинтересовался Гарри.

«Вне всякого сомнения, - Снейп усмехнулся, в то время как мальчик застонал. К этому можно привыкнуть. Первый урок еще не начался, а он уже мучает ребенка. – Я так понимаю, что свои строчки вы даже не начинали… - виноватый вид Гарри подтвердил его подозрения, - сегодня днем придете ко мне на отработку, сразу же после последнего урока».

«Аааа, - запротестовал Гарри. – Сегодня же пятница!»

«И сегодня у вас отработка, - бессердечно подтвердил Снейп. – Или вам еще на субботний вечер отработку добавить?»

Гарри надулся и сердито пронзил фрукт вилкой.

«И какие же увлекательные планы были у вас на сегодня?» - усмехнулся Снейп, раздраженный хандрой мальчика.
Гарри пожал плечами: «Не знаю. Я думал мы с Роном…»

«Идиот. Вы забыли, что мистер Уизли и его братья сегодня отправятся в Нору сразу после уроков?»

«О», - это заставило Гарри задуматься. Без Рона ему особо нечем заняться. Грейнджер будет уговаривать его зубрить вместе с ней, и хотя Дин и Симус могут взять его в свою компанию, этого может и не случиться.

Ему и правда надо поработать над строчками, и лучше делать это здесь, где профессор поможет ему с правописанием, чем в общей комнате, где все увидят, что его наказали. Если Рона не будет, то профессор прав: это лучшее время написать заданные строчки, и так он ничего не пропустит.
Гарри взглянул на профессора. Его опекун выбрал для Гарри наилучшую возможность покончить с наказанием, чтобы не пришлось жертвовать куда более приятными занятиями, а Гарри начал ныть. Более того, профессор Снейп был таким жутко хорошим, что не потребовал, чтобы он закончил строчки сразу. Другие учителя разозлились бы, что он сразу их не сдал. «Простите», - виновато пробормотал он.
«Гм», - Снейп скривился в ответ, не отрывая взгляда от журнала зельеварения, и продолжил потягивать свой утренний кофе. Теперь профессор на него разозлился, и поделом ему. Внезапно лишившись аппетита, он неохотно ткнул вилкой в последний фрукт.

«Заканчивайте завтрак, ужасный паршивец, - приказал Снейп резким тоном. – Скоро уже начнутся уроки». Он протянул к нему руки и поправил загнувшийся воротник рубашки мелкого монстра. Право же, он что, одеться толком не может?

Обнадеженный Гарри посмотрел на него из-под челки. Может быть, профессор не так уж злится, если он поправляет Гарри рубашку?

«Кому сказано, доедайте!» - Снейп отвесил непослушному ребенку подзатыльник. Это определенно был подзатыльник, и он вовсе не погладил паршивца по голове. И уж точно не потрепал его за волосы. Он не виноват, если в этом вороньем гнезде пальцы застревают.

Приободренный Гарри улыбнулся и уничтожил остатки завтрака. «Дасэр», - пробормотал он, допивая молоко.

«И не говорите с набитым ртом!» - рявкнул Снейп, но паршивец пропустил его замечание мимо ушей, соскочил со стула, схватил портфель и побежал к двери.

«Увидимся после уроков, профессор!» - не оборачиваясь, крикнул Гарри.

«Это отработка, Поттер! – заорал Снейп. – Не вечеринка!» Он просто кипел от негодования. Он еще научит этого негодника бояться его отработок. Ждет не дождется новой встречи? В преддверии наказания? Этот паршивец будет писать строчки, пока у него пальцы не отвалятся, а потом он заставит его по-настоящему страдать…

К последнему уроку Снейп сумел восстановить душевное равновесие, доведя четырех старшеклассников до слез, и назначив Оливеру Вуду отработку, которая точно заставит его молить о пощаде. Когда он закончит отскребать накопившиеся за десять лет пятна зелий на ножках парт, его спина будет в спазмах несколько дней. Ну, или пока он не дохромает до больничного крыла.

Гриффиндорский квиддичный капитан униженно извинялся, пока Снейп устраивал ему разнос за то, что он не показал Гарри разогревающие упражнения до и после тренировки. Однако на его глаза навернулись слезы ужаса, когда Снейп пригрозил перевести мальчика в слизеринскую команду, раз гриффиндорцы не заботятся о своих игроках.

Паникующий Вуд рассыпался в клятвенных обещаниях и сам предложил Снейпу отыграться за все травмы Гарри на нем. «Конечно, мистер Вуд, - бархатным голосом ответил Снейп. – Именно это я и планировал».

После всех этих угроз настоящее наказание вызвало у дрожащего Вуда вздох облегчения, и Снейп оставил его скрести дальше, когда в комнату зашел Гарри.

«Здрасьте, сэр», - вежливо сказал Гарри, поспешно засунув недоеденную шоколадную лягушку в карман мантии.

Снейп цепко ухватил его за подбородок, достал чистый белый носовой платок и вытер им лицо негодника. «Хммм?» - угрожающе спросил он, показав паршивцу остатки шоколада, которые секунду назад украшали его физиономию.

«Э… У близняшек Патил был день рождения, - умоляющим голосом объяснил Гарри. – Они всем лягушек раздавали. Было бы грубо отказываться».

«Никакого десерта на ужин», - объявил Снейп безапелляционным тоном.

Гарри вздохнул: «Дасэр. Можно я хотя бы лягушку доем?» - с надеждой в голосе спросил он.

«Нет», - Снейп протянул руку, и Гарри со скорбным видом передал ему наполовину съеденную лягушку. Правда, он был вынужден признать, что в его кармане она стала довольно пыльной. Снейп с отвращением посмотрел на сладость и уничтожил ее заклинанием. Он взял Гарри за плечо и повел к месту за первой парте.

«Привет, Оливер», - поздоровался Гарри, когда его тащили мимо старшего гриффиндорца.

«Привет, пацан», - улыбнулся ему Вуд, согнувшийся в три погибели над высокой партой, ножки которой он оттирал жесткой щеткой.

«Это не светское чаепитие, Поттер, - рявкнул Снейп. – Садитесь и начинайте писать свои строчки».
«Да, сэр», - покорно сказал Гарри, доставая пергамент и перо из портфеля. Сначала ему задали строчки насчет его родственников, но проще закончить строчки насчет полетов, которых было только 200. Он решил, что лучше разделаться хотя бы с одним наказанием, и выбрал 200 строчек.

У него заурчало в животе, и он с тоской вспомнил о лягушке, прежде чем сосредоточился на предстоящей работе. Так, что именно Снейп велел ему написать… ? А, ну да, и Гарри склонился над пергаментом. Он подпрыгнул от удивления, когда перед ним очутились стакан молока и тарелка с нарезанным яблоком.

Подняв голову, он встретился глазами с суровым взглядом Снейпа: «Возвращайтесь к работе, ленивый паршивец!»

«Сэр! – из другого конца класса донесся возмущенный голос Вуда, и удивленный Гарри повернулся к нему. – Нельзя его так называть!»

«Занимайтесь своими делами, мистер Вуд, или вы предпочитаете отмывать не только парты, но и стулья?» - пригрозил ему Снейп.

Вуд снова склонился над партой, бормоча что-то под нос, в то время как Гарри жевал кусочек яблока и гадал, к чему была вся эта шумиха.

Он быстро дожевал большую часть яблока и выпил почти все молоко, когда Снейп отодвинул стул рядом с ним: «И как я буду это читать, если вы пишете, как курица лапой?» - отчитал его профессор, пробежав взглядом по дюжине готовых строчек.

«Простите, сэр», - смущенно сказал Гарри.

«Смотрите сюда. Вот так правильно держат перо, и… где вы достали это жалкое подобие пера, мистер Поттер?»

«Э, они продавались в Косом переулке, сэр…»

«Явно по сниженной цене, потому что иначе ни один дурак не купит товар столь низкого качества, - Снейп презрительно фыркнул. – Держите. Это самозаполняющееся, непротекаемое перо. И чтобы я больше не слышал, как вы жалобно оправдываете отвратительный почерк плохим пером».

Гарри уже было собрался сказать, что он ничего не оправдывал, жалобно или нет, но тут до него дошло, что невежливо спорить, когда тебе делают подарок: «Спасибо, сэр!»

Снейп ужасно оскалился: «Прекратите болтать и попытайтесь снова! Нет, нет… держите его вот так». Через пятнадцать минут чистописание Гарри претерпело колоссальные изменения, и Снейп вернулся за свой стол: «И если при следующей проверке я не увижу еще пятнадцати строчек, Поттер, то я прилеплю вас к стулу до комендантского часа!»

«Чертова летучая мышь», - донеслось из другого конца класса.

«Вы что-то сказали, мистер Вуд?» - промурлыкал Снейп.

«Нет, сэр», - смущенно ответил Оливер.

«Встаньте прямо и смотрите на меня, когда разговариваете, мистер Вуд!»

Кряхтение с трудом разгибающегося Оливера заставило Снейпа улыбнуться от удовольствия. Вуд жалобно стонал, в то время как его спина жестоко мстила за последние два часа.

«Какая досада, мистер Вуд. Полагаю, мне нужно было позволить вам сделать растяжку перед тем, как нагибаться под все эти парты, - счастливым голосом сказал Снейп. – Ваши мышцы, должно быть, страдают от перенапряжения».

«Да, сэр», - Оливер поморщился. Как ему ни больно, но надо признать, что его отработка была справедливым возмездием. Он с раскаянием посмотрел на Гарри, который украдкой поглядывал в их сторону. Он совсем не хотел так загонять малыша, просто он был в таком восторге, глядя, как тот в очередной раз ловит снитч.

«До ужина остается еще полтора часа», - вальяжно заметил Снейп, наслаждаясь видом гриффиндорского капитана, побледневшего от одной мысли о еще девяноста минутах упорного труда.

«Пожалуйста, сэр, - взмолился Вуд, - та тренировка длилась только два часа».

«А вы старше, сильнее и – предположительно – мудрее одиннадцатилетнего мальчика, мистер Вуд!»
Он вздохнул: «Да, сэр». Вуд попытался снова нагнуться над партой, но его остановил холодный голос зельевара.

«Оставшийся день вы можете провести, размышляя над полученным уроком».

Вуд неуверенно посмотрел на профессора Снейпа. Что это значит? Он что, отправит его в угол как пятилетнего ребенка? Этот сальный мерзавец способен на что угодно, лишь бы это было унизительно, болезненно и способно довести до слез взрослого мужчину.

Снейп закатил глаза. Простые слова – гриффиндорцам нужны простые слова и четкие инструкции, напомнил он себе: «Я полагаю, вы способны размышлять над своим поведением и без физического труда, мистер Вуд?»

«О! Э… да, сэр», - Оливер быстро закивал, почуяв близость избавления.

«В таком случае, вы свободны. К понедельнику на моем столе должно лежать ваше сочинение на два фута об ответственности лидера вместе с двенадцатью дюймами о профилактике травм спины, - он ухмыльнулся. – Полагаю, о последней теме вы сможете расспросить мадам Помфри, когда обратитесь за ее профессиональной консультацией. Если оба сочинения не будут отвечать моим стандартам, то вы напишите еще два фута о разновидностях и профилактике спортивных травм. Мы друг друга поняли?»

«Да, сэр», - согласился Вуд несчастным тоном. Два лишних сочинения! Вот и конец его планам поработать над полетами на этих выходных. Насколько он знал Снейпа, тот наверняка потребует и третье сочинение тоже. Вуд разочарованно опустил плечи и тут же вздрогнул от острой как нож боли. По крайней мере, Снейп фактически разрешил ему сходить к медиведьме. Его бы не удивил запрет пользоваться магией для облегчения боли, так что новость о том, что даже Снейп не настолько жесток, стала для него приятной неожиданностью.

Кроме того, он еще легко отделался. Мерзавец вполне мог исполнить свою угрозу и превратить Поттера в летающую змею! Он подмигнул Гарри, и пацан улыбнулся ему в ответ.

Вуду было немного стыдно оставлять первогодку одного во власти злобной летучей мыши, но с другой стороны, его присутствие не сильно помогало пацану. Снейп все равно поминутно огрызался и рычал на него. Мерлина ради, он даже ругал его за плохой почерк! Да какое ему дело, если пацан ужасно пишет? Профессор Макгонагалл в такие дела не суется. Она уважает своих учеников и не обращается с ними как с младенцами. До Вуда доходили слухи, что Снейп даже говорит слизеринским первогодкам, когда им спать ложиться. Мерлин! Какой смысл уезжать в школу, если нельзя ложиться спать, когда вздумается?

Вуд помахал Гарри на прощание и повернулся к двери. «Спасибо, профессор», - крикнул он, решив, что вежливость в данном случае не помешает.

«Какая часть слова «свободны» вам не понятна, мистер Вуд?» - донесся ему вслед рычащий голос профессора, пока он ретировался из класса.

Глава 9


Снейп одним глазом следил за паршивцем, а вторым за временем. Гарри успел закончить все 200 строчек незадолго до ужина. Рудиментарные навыки чистописания и функциональное перо позволили ему существенно улучшить внешний вид последних предложений.

«Держите, профессор, - радостно сказал Гарри. – Они тут точно все – я дважды считал». Он гордо развернул пергамент.

Обычно в этот момент Снейп уничтожал пергамент с помощью Инсендио. Просто чтобы показать негодникам, сколь бессмысленны были их старания. Столько времени и усилий, а тот, кто все это потребовал, даже не взглянул на полученный результат. Подобная небрежная жестокость неоднократно доводила учеников до горьких слез, стоило им понять, что бессердечности и злобе профессора зельеварения нет предела.

Однако по какой-то загадочной причине, тот довольный вид, с которым Гарри разглядывал свои 200 строчек – итог нескольких часов кропотливого труда, помешал Снейпу поступить по обыкновению. «Хм, - он просмотрел пергамент. – Почерк чуть менее ужасающий, чем раньше», - неохотно признал он.
«В смысле, не как курица лапой, а как… обезьянка лапой?» - нахально спросил Гарри.

Снейп прищурился: «Эволюция вашего почерка еще не достигла уровня приматов, мистер Поттер».
«Как индейка лапой? Как сова лапой? Как пингвин…», - Снейп решил, что Гарри слишком развеселился, и громко хлопнул ладонью по столу.

«ПОТТЕР. Это ваше наказание!»

«О», - виновато сказал Гарри. Он постарался придать себе вид полного раскаяния. Не дело, что профессору приходится напоминать ему об этом. Теперь его опекун решит, что он плохо воспитывает Гарри. Бедный профессор Снейп! Гарри знал, каково это чувствовать, что ты не справился с работой, хотя ты старался изо всех сил. Он не хотел, чтобы его профессор из-за этого переживал.

Что бы там ни говорил мистер Уизли, для Гарри было очевидно, что профессор просто неспособен на настоящую строгость. Ясно же, что Снейп совсем ничего не понимает в наказаниях. Однако Гарри не мог допустить, чтобы его опекун расстраивался и считал себя неумехой.

«Простите, сэр, - он задумался. Как убедить профессора в эффективности «наказания»? – Э, мне очень жаль, что я рисковал своей безопасностью. Я усвоил урок, честно». Он с беспокойством смотрел на профессора. Сработало? Он совсем не хотел, чтобы профессор Снейп сомневался в своих способностях.

Снейп пристально разглядывал паршивца. Вот так-то лучше. Теперь мальчик смотрит с тревогой и нервно покусывает губу. Очевидно, что вспышка его гнева напугала мелкого монстра. Его родственники, должно быть, часто на него кричали.

Незнакомое чувство вины в груди зельевара заставило его нервно заерзать на стуле. Гарри ведь такой ранимый – не сравнить с обычным кошмарным учеником Хогвартса. Надо было это учесть и не огрызаться по привычке, напоминая паршивцу о ненормальных магглах.

«Рад это слышать, мистер Поттер, - ответил он твердым, но тихим голосом. – Ваше благополучие слишком значимо для вас, чтобы проявлять подобную халатность и идти на неоправданные риски. Я не подвергну пересмотру свою позицию по этому вопросу. Так что если вы не хотите проводить день за днем, копируя строчки, работая над сочинениями и потирая место пониже спины, то я предлагаю вам демонстрировать больше осторожности в повседневных занятиях».

У Гарри ушло несколько секунд на то, чтобы расшифровать все длинные слова, но когда ему это удалось, его лицо озарила радостная улыбка. Профессор Снейп сказал, что беспокоится о Гарри! Он сказал, что здоровье и безопасность Гарри – это важно. Что Гарри нельзя делать глупости, от которых можно пострадать, потому что он важен. Это почти как если бы Снейп сказал, что Гарри ему небезразличен. Так даже лучше, потому что раньше разные люди говорили, что Гарри им небезразличен, но ничего не делали, чтобы это доказать.

Но Снейп не ограничивался пустыми словами. Он заявил, что если Гарри будет подвергать себя риску, то он, Снейп, ему этого не позволит. Он даже пригрозил ему еще одной поркой. Конечно, эти легкие хлопки пониже спины совсем не болели, но ведь профессор Снейп явно считал иначе. Угрозы Снейпа доказывают его серьезность, потому что он шлепает только за самое-самое плохое поведение. Ух ты, это почти как если бы он сказал, что ничто не может быть важнее самого Гарри.

Гарри заморгал от удивления. Идея была настолько революционной, что ее необходимо было проверить.
«Сэр?»

«Что?» - Снейп нахмурился. Мальчик до сих пор выглядел как в воду опущенный. Что его так расстроило? Угроза новой порки? Замечания? Может быть, Снейп говорил слишком резким тоном?

«А вы меня отшлепаете, если я буду вам перечить?» - осторожно спросил Гарри. Не перечить – это было главное правило в доме Дурслей. В смысле, для Гарри. Дадли мог говорить, что вздумается и закатывать истерики из-за любого пустяка.

Снейп удивленно моргнул. Что за странный вопрос. Что это задумал Поттер? Он наградил паршивца своим лучшим взглядом из серии «поскольку человеческая жизнь явно стала вам в тягость, вам следует внести свой вклад в общество в качестве ингредиентов для зелий» и прорычал: «Нет, мистер Поттер, хотя я обещаю использовать другие методы, которые отобьют охоту к подобному поведению раз и навсегда».

Гарри задумался. Может быть, здесь не такой уж грех перечить взрослым. Он слышал, как другие ребята – вроде Рона – говорили профессорам то, что он никогда бы не ляпнул дяде Вернону. Скажи он такое Дурслям, его задница была бы в синяках всех цветов радуги. Надо спросить про что-то другое.
«А вы меня отшлепаете, если я кого-нибудь ударю? Типа Драко?» - Гарри предположил, что драка с учеником факультета Снейпа гарантирует самое тяжкое наказание из возможных.

Снейп прищурился, глядя на мальчика. С одной стороны, он поощрял ребенка давать сдачи и отказаться от роли пассивной жертвы, которую навязали Дурсли. С другой стороны, его отнюдь не радовал этот всплеск подростковой мужской агрессии. И с какой стати маленький идиот вообще задает такой вопрос? Неужели он настолько глуп, чтобы проинформировать Снейпа о своих грядущих шалостях, пусть и косвенным образом?

«Нет, Поттер, поскольку потеря очков факультета и многочисленные отработки, которые вы получите, адекватным образом продемонстрируют неуместность подобных действий».

Гарри моргнул. Ух ты. Так профессор действительно считал, что ударить Драко – меньшая провинность, чем подвергнуть себя опасности. Потрясающе. Он понимал, что пора уже остановиться и не испытывать судьбу, но он не мог не спросить профессора еще раз. Это уж точно перевесит любое преступление, по крайней мере, в школе.

«А вы отшлепаете меня за… списывание?» - Гарри едва произнес последнее слово. Он решил, что для учителя самый большой смертный грех - это списывание. В конец концов, от чего бесятся все учителя помимо драк и дерзостей?

Этот мелкий монстр! Так он действительно что-то задумал? Снейп протянул руку и схватил Гарри за плечо, подтащив мальчика поближе к себе. «Поттер, - сказал он, испепеляя паршивца взглядом, - списывание в Хогвартсе – это один из немногих проступков, с которыми разбирается профессор Дамблдор лично. Вы хотите, чтобы он был вами недоволен?» Гарри побледнел и отчаянно замотал головой.

«Хорошо, - профессор Снейп сделал паузу. – Отвечая на ваш вопрос - нет. Я не буду вас за это шлепать. Я уже неоднократно говорил, что вас ждут телесные наказания только за нарушение двух самых важных правил, которые связаны с вашей безопасностью, - он страшно оскалился. – Вам нужно переписать это утверждение несколько сотен раз, чтобы оно, наконец, осело в вашей пустой голове?»
«Нет, сэр!» - поспешно сказал Гарри. Его пальцы и так уже болели от 200 строчек, а ему еще оставалось 500 штук. Однако угроза Снейпа не могла помешать безудержной радости, которая переполняла его. Как это ни удивительно, но он оказался прав. Снейп в самом деле считал, что здоровье и благополучие Гарри гораздо важнее, чем все остальное.

Если вспомнить, как часто Гарри обжигался, пока готовил еду для Дурслей, или ранился, пока работал в их саду, то просто невероятно, что Снейп так внимательно относится к его самочувствию. Дурсли не упускали возможности подчеркнуть, что их малейшие капризы куда важнее, чем все, что касается Гарри, включая и его здоровье. Он давным-давно понял, что никто не поступится своим удобством ради его блага, и Гарри принимал как должное, что самые пустяковые прихоти Дадли перевешивают его насущные нужды. Теперь все изменилось.

Профессор Снейп взял и перевернул весь его мир с ног на голову, когда заявил, что для него САМОЕ важное – это сам Гарри. Здоровье Гарри, безопасность Гарри. И он подкреплял свои слова делом, даже был готов пойти на порку – ведь он явно считал ее Действительно Очень Тяжким Наказанием. Теплое чувство в груди Гарри стало еще сильнее. Профессор Снейп явно понятия не имел, как шлепают детей. И все равно он был готов и на это, лишь бы Гарри понял, как серьезно Снейп относится к его безопасности. Значит, он очень старался ради Гарри, а на его памяти еще никто такого не делал.

Гарри захотелось хоть как-то показать профессору Снейпу, как сильно он ценит все его усилия. «Сэр?» - осторожно спросил он.

«Что такое, Поттер?» - раздраженно ответил Снейп. А сейчас этот паршивец о чем задумался?

И тут внезапно мелкий монстр начал его душить. Снейп чуть не достал палочку, прежде чем понял, что Гарри не напал на него. Это были объятия – совершенно необъяснимые в данных обстоятельствах. У негодника была отработка, он только что бездумно переписывал одну и ту же фразу 200 раз, ему пригрозили новыми наказаниями, вплоть до телесных, а также ясно дали понять, что если он набедокурит, то Снейп не станет делать ему никаких поблажек. Он пресек на корню любую надежду паршивца, что на его проступки закроют глаза.

В конце концов, он догадался, что Гарри просто перечисляет типичное плохое поведение школьников в надежде, что опекун пообещает использовать свой статус преподавателя и отделаться простым замечанием. Вместо этого Снейп пригрозил Гарри самыми неприятными наказаниями в ответ на мельчайшие нарушения. Так с какой стати его сжимают в благодарных объятиях?

Снейп гадал, не пострадала ли психика мальчика сильнее, чем он предполагал изначально. Первая отработка Гарри доказала, что мальчик совершенно не разбирается в адекватных наказаниях, не говоря уже о поощрениях. Теперь Снейп задавался вопросом, не будет ли ребенок считать исключительной мягкостью все помимо нанесения побоев.

«Довольно, Поттер», - сказал он, отцепляя паршивца от своей шеи. Он смерил негодника строгим взглядом, но тот лишь мечтательно улыбнулся в ответ. Снейп удерживал Поттера за плечи на расстоянии вытянутой руки, хотя прикосновение получилось намного мягче, чем следовало. Он собирался как следует встряхнуть мальчика, чтобы тот не вздумал считать столь пошлые проявления эмоций допустимыми, но понял, что вместо этого поглаживает костлявые плечи. Право же! Что он себе позволяет? Если он согласился присматривать за мальчиком, это еще не повод впадать в сентиментальные крайности.

Пора срочно менять тему разговора.

«Идите за мной, Поттер», - он неловко прочистил горло и встал. Гарри засеменил за Снейпом по пути в его личные апартаменты.

Всю дорогу Снейп спорил сам с собой, но в итоге решил разделаться со всем здесь и сейчас. Хотя бы только для того, чтобы Альбус не доставал его за ужином. «Входите», - приказал он, открыв дверь в новую комнату Гарри.

Паршивец – своевольный как всегда – нерешительно посмотрел в его сторону, а потом осторожно заглянул внутрь. «Входите!» - повторил Снейп. Он протянул руку, намереваясь просто впихнуть мелкого монстра в комнату.

Однако грубо толкнуть мальчика Снейпу не очень-то удалось, поскольку паршивец мгновенно вцепился в его руку и явно не собирался ее отпускать. Глядя на его колебания, можно было решить, что он заходит в логово дракона, а не в слабо освещенную комнату.

«О, Мерлина ради, Поттер», - Снейп сделал шаг вперед, ведя мальчика за собой. Он взмахнул палочкой, осветив комнату, и у Гарри отвалилась челюсть.

Они стояли в центре довольно большой комнаты. На ее стенах были магические окна с видом на квиддичное поле. Огромная кровать с балдахином привлекала внимание кричащей (с точки зрения Снейпа) гриффиндорской расцветкой, в то время как стоящие вдоль стен полки ломились от учебников и развлекательных детских книг, не говоря уже об игрушках и других предметах, на покупке которых настоял Альбус. На письменном столе в углу (слишком близко к окну, по мнению Снейпа; паршивец с его микроскопическим фокусом внимания будет постоянно отвлекаться) стояли лишь несколько словарей, подходящий возрасту набор перьев (непротекаемых, магически самозаполняющихся, с чарами распознавания ошибок) и упаковка пергаментов различной длинны.

Снейп заметил, что мальчик уставился на подвижных гиппогриффов на простынях, и снова закатил глаза на эту причуду Альбуса. Поттер слишком взрослый для таких младенческих глупостей!
«Круто!» - выдохнул мальчик. Ну что же. Может быть, и не слишком взрослый.

Глаза Гарри жадно разглядывали комнату. Это была просто сказочная спальня – даже у Дадли отродясь не было таких удивительных игрушек. Здесь был и мольберт с красками в одном углу, и что-то похожее на ожившую миниатюрную игру в квиддич в другом, и столько книг, сколько он видел только в библиотеке… Даже на таком скучном предмете как кровать были волшебные простыни. За приоткрытой дверью в другом конце комнаты он мог разглядеть огромную ванную, раковину и туалет.
Кто бы здесь ни жил был просто невероятным счастливчиком! Гарри не понимал, как он смог покинуть эту чудесную комнату. Если бы у Гарри была комната хотя бы чуть-чуть похожая на эту, то Дурслям вообще не пришлось бы его запирать – он бы с радостью оставался в ней, подальше от них.

Гарри огляделся, гадая, чья же это все-таки комната. Он думал, у профессора Снейпа нет детей, но теперь понятно, что он ошибся. Гарри охватил приступ тоски (и ревности?) от одной этой мысли. Дурак, - строго сказал он себе. Если он такой добрый, это еще не значит, что ты для него кто-то особенный. Просто он очень хороший, вот и все.

Гарри боролся с чувством горького разочарования – ему оно не поможет, да и к профессору это будет несправедливо. Он слишком хорошо знал, каково это всегда быть на втором месте. На какое-то время он вообразил, что у него есть свой собственный взрослый, который в первую очередь думает о нем. Да видно не суждено этому случиться. Да и профессор Снейп в любом случае в сто раз лучше Дурслей. Разве он не был добрее к Гарри, чем кто-либо еще? Пусть у него есть свой собственный ребенок, который, понятное дело, волнует его куда больше, но ведь он все равно будет хорошим с Гарри. И потом, у Гарри еще остаются Уизли.

Оооо, теперь-то Гарри увидел свои визиты к Уизли в совершенно новом свете. Его будут отсылать к Уизли, когда профессор Снейп захочет провести побольше времени с настоящим сыном. Ну и ладно, это куда лучше, чем сидеть взаперти в кладовке. Гарри попытался улыбнуться. Вот видишь? - сказал он себе. – Профессор Снейп такой ужасно хороший и заботится обо мне.
Вот что значит быть сиротой. Раз твои родители умерли, то нельзя по правде рассчитывать, что ты будешь кому-то нужен. Все остальные слишком заняты – у них свои собственные дети, и еще один будет помехой. Гарри это вдолбили с самого раннего возраста, и он знал, что нужно быть благодарным за любую толику доброты и не ждать большего.

И он был благодарен. Правда. Просто по какой-то глупой, дурацкой, детской причине он вообразил, что профессор Снейп… его собственный. И было мучительно больно понять, что это совсем не так.

Он заставил себя проглотить предательские слезы. Профессор был таким хорошим (даже сделал ему подарок посреди отработки!) – он не должен догадаться, что нафантазировал себе Гарри.
«Да, сэр?» - он постарался говорить как можно спокойнее. Он снова оглядел комнату. Для чего они здесь? Снейп хочет, чтобы он тут прибрался? Или он его предупредит – как это делали Дурсли насчет спален Дадли – что в эту комнату для него вход запрещен? Как будто он такой дурак, чтобы трогать чужие вещи! Дадли избавил его от этой привычки года в четыре.

Снейп нахмурился, глядя на мальчика. Он не ожидал выражений бурной радости (хотя нет, конечно, ожидал), но эта непроницаемая маска на лице столь эмоционального создания выводила из себя. Видно неблагодарный паршивец слишком горд, чтобы сказать «спасибо» хотя бы для вида. Пока что он оглядывал комнату с плохо скрываемым разочарованием.

Выходит, все его старания (не говоря уже о домашних эльфах) были потрачены впустую? Снейп проклинал себя за то, что вообще пытался угодить бездушному щенку. С какой это стати он ожидал благодарности от Поттера? Само собой, любая спальня в подземелье недостойна гриффиндорского принца!

Снейп стиснул зубы, пытаясь сдержать возмущенную брань, готовую сорваться с языка. Нельзя выдавать свою эмоциональную реакцию. Нет, лучше принять такую же позу, как и паршивец – напускное равнодушие, легкое презрение к происходящему. Он не позволял отцу понять, насколько ему больно, и он не изменит этой тактике с сыном.

Когда Гарри повернулся к нему, в его глазах явно читались ожидание и вопрос, и Снейп оскалился: «Что еще, Поттер?» Будь он проклят, если потребует от мальчика формальной (и явно неискренней) благодарности.

«Эм… а для чего мы тут, сэр?»

Неслыханная наглость! Как будто комната даже не стоит его внимания! Не имеет к нему отношения! Ну что же, в эту игру могут играть и двое.

«Я полагал, вы захотите посмотреть, где вы будете спать в моих апартаментах, - он ухмыльнулся. – Цивилизованные люди обычно предпочитают знать условия своего размещения».

О нет. Это очень плохая идея. Гарри снова оглядел завороженную, завораживающую комнату с чувством, граничащим с ужасом. Одно дело, когда тебе нечем похвастать. И совсем другое дело, когда тебя пытаются ткнуть в это носом. Когда вокруг все эти чудесные вещи, которыми ты не то, что владеть – прикоснуться не можешь, то это еще хуже, чем маленькая, пыльная кладовка с пауками. По крайней мере, в кладовке Гарри мог окружить себя чудесами своего воображения. Может быть, они были не настоящими, но зато они были его.

А как же хозяин комнаты? Ему не понравится, что кто-то посторонний спит в его кровати и, возможно, играет с его игрушками. Может, он и не такой как Дадли, который считал любую вещь испорченной, если Гарри хотя бы посмотрел на нее, но все равно ему вряд ли понравится, что кто-то занял его комнату. А если он такой же как Дадли… Если Дадли заявлял, что Гарри сломал, трогал или играл с его игрушками, то это приводило к самым худшим из наказаний. Никого не волновало, если Гарри был в другой комнате, когда все случилось, тетя и дядя всегда верили Дадли на слово.

Гарри надеялся, что профессор Снейп будет справедливее, если что-то случится (хотя бы выслушает точку зрения Гарри, а не будет сразу наказывать), но все же намного, намного лучше сразу избежать неприятностей.

«Пожалуйста, сэр, - выпалил Гарри. Он не хотел показаться неблагодарным. Нет никого хуже тех людей, которые неблагодарные – и они очень долго остаются без еды. – Можно я буду спать на диване, как прошлой ночью? Он очень удобный. Мне не нужна кровать».

Снейп не мог поверить своим ушам. Неужели паршивец предпочтет спать на диване вместо кровати просто из вредности? Лишь бы показать, как он презирает старания Снейпа угодить ему?

«А если мне не нужен храпящий маленький негодник в гостиной?» – рявкнул он, с трудом сдерживая крик. Он не выставил паршивца из своих апартаментов силой, лишь вспомнив, как на это отреагирует Альбус.

О. Ну конечно. Гарри почувствовал себя глупо. Кто захочет, чтобы сирота околачивался посреди их комнаты. «Э, ну, мне, правда, не нужна такая комната, - сказал он, переминаясь с ноги на ногу. – Я хочу сказать, если у вас есть чулан или клад…» - он не смог закончить предложение, потому что Снейп схватил его за плечи и сильно встряхнул.

«Кладовка? – профессор был вне себя от ярости. – Вы собирались сказать «кладовка»? – в ответ на испуганный кивок Гарри, профессор снова его встряхнул. – Да как вы смеете предполагать, что я такой же, как и ваши ужасные родственники, Поттер! Неужели вы воображаете, что я могу запереть ребенка в кладовке как старую швабру?» - Снейп не помнил, когда он последний раз так злился. Случай, когда близнецы Уизли проникли в душевые слизеринцев и перекрасили весь его факультет в зеленый цвет, не шел ни в какое сравнение с его чувствами в данный момент. Маленький паршивец не моргнув глазом заявляет, что он предпочитает кладовку тех магглов любым попыткам Снейпа создать роскошную спальню? Такое откровенное неуважение было… совершенно слизеринским.

Гарри в шоке уставился на профессора Снейпа. Последний раз он так злился, когда Гарри полетел за напоминалкой. Что же Гарри теперь натворил? Он только сказал… О. Он сказал, что ему хватит и кладовки. Профессор ему сто раз говорил, что Дурсли ужасные люди, потому что они плохо обращались с Гарри. И что Гарри заслуживает большего. А он снова повел себя так, как будто спать в кладовке – совершенно нормально. Дурсли бы никогда так не поступили с Дадли, а профессор Снейп говорит, что Гарри заслуживает как минимум такого же обращения, как и Дадли. Как минимум!

Профессор, наверное, считает его ужасным тупицей. Он все время забывает. Ведет себя так, как будто все, что говорили ему Дурсли – правда, хотя профессор Снейп миллион раз убеждал его в обратном. Неудивительно, что он так злится.

Значит, профессор все еще о нем беспокоится. Нет, о настоящем сыне, владельце этой великолепной комнаты, он, понятное дело, беспокоится куда больше, но ведь и о Гарри тоже. У Гарри немного отлегло от сердца. Ему очень нравилось, что профессор так бесится, если Гарри ведет себя, будто он не имеет значения. Это подразумевало, что Гарри важен. Для него. Хотя бы чуть-чуть.
«Простите, - пробормотал он, опустив глаза, чтобы скрыть свое облегчение. – Я просто не хотел неприятностей за то, что я что-то трогал».

Возмущение Снейпа мгновенно испарилось, как только до него дошел смысл сказанного: «Что? Почему у вас должны быть из-за этого неприятности?»

Гарри пожал одним плечом, не поднимая глаз – эта привычка уже начинала доставать Снейпа.
«Ему не понравится, что я трогал его вещи».

«Кому?»

«Вашему сыну».

У Снейпа подкосились ноги. Что? Паршивец бредит? Он страдает раздвоением личности и говорит о себе в третьем лице? «Поттер, Мерлина ради, о чем вы говорите?»

Гарри недоуменно посмотрел на него: «О вашем сыне. Мальчике, который живет в этой комнате. Или это ваш племянник? Я просто не думаю, что ему захочется, чтобы я тут жил. Я хочу сказать, тут же все его вещи, и ему такое не понравится. Я бы ничего не трогал, - поспешно добавил он, - но он может подумать, что я трогал. Скажем, я передвину что-то во время уборки. И тогда он разозлится», - закончил он, с трудом сглотнув.

Снейп уставился на мальчика. Как обычно, все эмоции Гарри были написаны у него на лице. Тоска, зависть, безнадежность, ужас, тревога… Очевидно, в прошлом его частенько обвиняли в том, что он «что-то трогал» - ясное дело, это были магглы. Этот опыт явно не прошел бесследно – возможно, в буквальном смысле. Снейп снова сжал зубы от ярости, но на этот раз она была направлена не на мальчика, а на этих чертовых магглов, которых давно уже пора навестить.

А пока им с Гарри нужно прояснить несколько моментов. «Поттер. У меня нет сына, племянника, кузена или иной разновидности кровных родственников. У меня есть подопечный. Вы», - он указал на мальчика. Он все-таки имеет дело с гриффиндорцем.

Гарри недоуменно уставился на профессора. Значит, у его опекуна нет семьи, как и показалось Гарри с самого начала. Тогда чья же это замечательная комната?

«Эта комната, - продолжил Снейп, игнорируя острое чувство вины за свои прежние заблуждения, - ваша. Я создал ее – при помощи домашних эльфов, - неохотно добавил он, - для вас. Она никогда не была чьей-то еще. Она ваша, - повторил он еще раз, поскольку, судя по шоку на лице мальчика, он все еще не принял эту идею. – Все вещи в этой комнате принадлежат вам. Только вам. Вы должны их трогать».

Теперь мальчик отчаянно мотал головой, сцепив руки перед собой, словно боялся, что те его предадут. «Нет, сэр. Нет. Это не мое. Я этих вещей никогда раньше не видел. Вы ошиблись, сэр. Наверное, это других мальчиков из общей спальни. Пожалуйста, сэр, я никогда их не трогал».

Просто отлично. Теперь у паршивца истерика. Глупый гриффиндорец. Абсолютно неспособен к логическим умозаключением. Впал в панику, решив, что Снейп по незнанию набил его комнату крадеными вещами.

Снейп подвел мальчика к кровати и сел на нее, не обращая внимания на возмущенный рев магических гиппогриффов. Дрожащий мальчик встал между его коленями, и Снейп посмотрел ему прямо в глаза. «Поттер, я буду говорить предельно медленно, так что постарайтесь вникнуть, - произнес он строгим тоном, мысленно ужасаясь тому, что собрался сказать. – Все вещи в этой комнате принадлежат вам. Они – прекратите мотать головой, глупый ребенок! – принадлежат вам, потому что я купил их для вас».

Гарри замер. Наверное, он ослышался.

«Да, - продолжил Снейп. – Я создал эту комнату для вас, и все эти вещи я купил для вас. У мальчика должны быть его собственные вещи. Тот факт, что ваши ненормальные родственники не обеспечивали ваши базовые потребности, такие как еда и одежда, не говоря уже об остальных вещах, подходящих для растущего мальчика – таких как книги и развивающие игрушки для стимуляции интеллекта – никак не влияет на мое поведение. Вы видели дом Уизли. Вы видели, какие вещи есть у их детей, несмотря на ограниченные средства. Вы воображаете, что я буду обращаться с вами так же плохо, как и магглы? Вы мой подопечный, Поттер. К вам будут относиться с уважением и вниманием, и вы это заслуживаете. Дети бесценны, Поттер. И я буду вести себя соответственно». О, Мерлин, если Альбус узнает, какие он тут распустил тошнотворные нюни, ему будут это вспоминать до конца жизни. Такими темпами он к вечеру станет главой Хаффлпаффа, но мальчику нужно это услышать. Во всех книгах об этом говорится.

И в самом деле, сейчас ребенок смотрел на Снейпа как на пришельца из космоса, болтающего какую-то чушь. Снейп зарычал от нетерпения, но потом решил, что (поскольку свидетелей его падения не было, и он и так уже переплюнул любого хаффлпаффца по части слезливости) можно воспользоваться рецептом Молли Уизли. Он усадил мальчика к себе на колени (НА ЕГО КОЛЕНИ! О чем он думал?) и неловко погладил его по спине: «Все будет хорошо, Поттер. Вы заслужили все эти вещи. Вы заслужили, чтобы к вам хорошо относились. Вы… хороший мальчик». Он не смог сдержать гримасу во время последнего предложения (для него оно было совсем противоестественно), но все-таки заставил себя произнести эти слова.

В ушах у Гарри что-то шумело, когда он пытался уяснить эти совершенно невозможные утверждения, которые произнес Снейп. Это все для него? Профессор пошел и купил это для него? На свои собственные деньги? Но зачем профессору делать что-то подобное? Он уже и так столько всего сделал для Гарри! Зачем ему тратить на него еще больше времени и денег?

«Н-н-но почему?» - наконец, заикаясь, сказал Гарри.

«Поттер! Вы меня вообще слушаете? – пристыдил его Снейп, крепче сжимая тощие плечи мальчика. Отлично, у него появилась причина для ругани. Это выходит у него куда лучше. – Я уже сказал вам. Вы мой подопечный. Моя обязанность – гарантировать, что у вас есть все, что нужно юному волшебнику».

«Н-но все это? – пискнул Гарри, указывая рукой на огромную, чудесную, волшебную (буквально) комнату. – Мне н-не нужно все это».

Снейп еще больше оскалился: «Конечно, нужно, нелепый ребенок. Может быть, с вами и обращались как с нелегальным домашним эльфом почти всю вашу жизнь, но это еще не повод оставлять такое положение дел неизменным. Или вы считаете, что я буду вести себя как те ужасные магглы? Вы имеете законное право на то же самое, что и любой волшебный ребенок, и моя обязанность вас этим обеспечить».

Гарри опустил взгляд. «Вы мне уже подарили папу, - прошептал он, теребя ткань рукава Снейпа. – Мне больше ничего не нужно дарить».

Смысл слов Гарри дошел до Снейпа лишь через несколько секунд, после чего в его ушах раздался такой оглушительный шум, что он поначалу подумал, что это кто-то вызывает его по каминной сети. Только странное, сжимающее грудь чувство подсказало ему, что это шум в его голове.

Неужели этот наглый, необъяснимый, непредсказуемый ребенок действительно это сказал? Отозвался о Снейпе как об отце, его отце? Снейп гадал, может ли массовая миграция свистящих раков с гор помешать школьной квиддичной практике.

Он попытался заговорить, но оказалось, что для этого нужно сначала прочистить горло: «Эм, да, ну что же». И что он должен сказать в ответ на такое нелепое и в корне неверное заявление? «Эм, да, ну что же». Ему нужно раз и навсегда расставить все точки над i. Нельзя позволять паршивцу бегать по Хогвартсу и распространять столь нелепые идеи. Одно дело, если он (нехотя!) согласился стать временным опекуном паршивца, пока Альбус не придет в чувство и не найдет ему подходящую замену. И совсем другое дело, если кто-то, особенно отродье его заклятого врага, начнет видеть в нем отцовскую фигуру. Можно представить, какой поднимется вой в ответ на подобное заявление. И это он только про реакцию преподавательского состава.

Нет, лучше поставить мелкую напасть на место здесь и сейчас. Объяснить, что ни один уважающий себя Снейп не свяжет свое имя с маленьким негодником, не говоря уже о Поттере. Да, он поклялся приглядывать за мальчиком, но лишь в рамках его материального благополучия. А с этим даже Дурсли справлялись – более или менее. Скорее менее, если говорить по правде.

Он уже было открыл рот, чтобы раз и навсегда запретить паршивцу использовать это слово. Сказать, что он стал подопечным Снейпа только по приказу директора. Что Снейп присматривает за ним только из чувства долга и все. Но прежде чем он успел хоть что-нибудь сказать, Гарри оставил в покое его рукав и посмотрел на него. Глаза Лили опять заглянули прямо в его душу.

Где-то на задворках разума он заметил, что (к его удивлению) Гарри не выглядел смущенным или беспокойным. Его глаза скорее выражали довольство и покой. Как будто он нашел безопасную гавань в этом безумном мире. Он был застенчивым, но не испуганным.

Снейп снова прочистил горло: «Вы говорите как простофиля, Поттер. Раз я исполняю… э… подобную роль, то тем более я должен обеспечивать вас такими вещами. Однако если вам не нравится комната или игрушки, то…»

«Нет! – воскликнул Гарри. – Нет! Они классные! Я их обожаю!»

Снейп неодобрительно хмыкнул: «Ну, поскольку я так и не услышал слов благодарности, то естественно, я предположил…»

Мальчик снова накинулся на своего профессора, попутно перекрыв ему доступ к кислороду. «Спасибо, спасибо, спасибо», - шептал он, уткнувшись в Снейпу в грудь и сжимая его изо всех сил.

Снейп сказал себе, что острая боль где-то внутри очевидным образом вызвана ударом черепа Поттера в грудину. «Да, хорошо, постарайтесь обойтись без новых глупых слез, Поттер. Я не намерен сдавать в утиль еще одну мантию, потому что вы так и не научились пользоваться носовым платком, - где-то в районе его груди послышалось подозрительное шмыганье, и Снейп обреченно вздохнул. – У вас остается двадцать минут до ужина. Я предлагаю вам осмотреть вашу комнату, но если вам так угодно, можете потратить это время на слезный рев на моем плече».

«Я не реву!» - возмущенно ответил Гарри, отстраняясь и глядя на профессора подозрительно блестящими глазами.

Снейп приподнял бровь. «Ну конечно, нет, - саркастично согласился он. Он снял мальчика с коленей и усадил его на кровать. – Я позову вас, когда будет пора идти в Большой зал».
Он оставил мальчика одного в новой комнате. Можно надеяться, что без посторонних глаз маленький идиот все-таки наберется смелости потрогать вещи в собственной комнате. К тому же, говоря по правде, он не мог ни минутой дольше оставаться здесь. Дамблдор бы точно остался, устроил бы демонстрацию каждой игрушки мальчику, но Снейпу становилось все труднее сохранять равнодушный вид. Каждый раз, когда паршивца шокировала самая тривиальная любезность, Снейп с трудом сдерживал навязчивое желание аппарировать к Дурслям и показать им парочку фокусов от Пожирателей Смерти. Он даже подумывал, а не одолжить Беллатрикс Лестрандж из Азкабана на несколько часов, или, скажем, одного-двух Дементоров…

Гарри разглядывал комнату (его комнату, быстро поправил он себя), и куда бы ни упал его взгляд, его ждало новое чудо. Он погладил простыни, на которых он сидел, и гиппогриффы одобрительно закричали и захлопали крыльями. У Дадли нет таких простыней. Он таких простыней даже не видел. И комната у него не такая большая. Даже если сложить две его спальни вместе, то эта комната – комната Гарри – все равно больше. И игрушки у Дадли ничего не умеют делать. А игрушки Гарри (ИГРУШКИ ГАРРИ!) делают разные удивительные штуки. Он понимал, что по идее он должен ходить и изучать разные игрушки и вещи, но сейчас ему хотелось просто сидеть и смотреть.
У него была комната. Настоящая комната, которая вся только его. И она была полна (практически ломилась!) всяких игрушек и книг и разных волшебных штуковин. Но самое замечательное, от чего Гарри был счастлив просто до боли, это то, что все это сделал профессор Снейп. Для него. Он создал комнату и принес сюда все эти вещи для Гарри.

Гарри разглядывал комнату, но он видел не вещи, он видел Любовь. Ощутимые, конкретные примеры любви, доброты и заботы. Гарри подумал – и от этой мысли у него перехватило дыхание – что если он станет еще счастливее, то его сердце просто взорвется. Он упал на кровать, уставился на полог балдахина и решил, что он самый счастливый мальчик в истории.

Таким его и увидел Снейп двадцать минут спустя – лежащим на кровати со странным выражением блаженства на лице. «Поттер!» - отчитал его Снейп. Он поднял мальчика с кровати и шлепнул (а не похлопал) по мягкому месту. После всей этой сентиментальности чуть раньше, Гарри должен понять, что тут ему не курорт. «Ну кто ложится на кровать в ботинках? Тупой ребенок. Вы еще не готовы? Почему вы не умылись? Кому было сказано, что скоро время ужина?» Мальчик, должно быть, споткнулся, когда поднимался с кровати, потому что его руки неожиданно оказались на талии Снейпа, а сам ребенок для устойчивости опирался на него. Предательские руки Снейпа слегка его обняли, прежде чем он установил паршивца в вертикальное положение.

Поднявшись с кровати, Гарри обнял Снейпа и был просто в восторге, когда тот слегка обнял его в ответ. Здорово, когда у тебя есть взрослый, чьи заботливые руки поднимают тебя и в шутку шлепают по попе. До Хогвартса руки взрослых причиняли Гарри только боль, и оказалось, что ему очень нравятся ласковые прикосновения профессора. Они были не такими мягкими, как у миссис Уизли или мадам Помфри, размышлял он, они были больше… мужскими. Недостаточно жесткие, чтобы считаться грубыми, но и не детские или девчоночьи. Гарри улыбнулся. Так папа и должен себя вести. Не слишком нежно, не слишком грубо – в самый раз.

И теперь профессор отправляет его в ванную, приказывает умыться, проверяет, чтобы Гарри был чистый и опрятный перед ужином. Так приятно, что кто-то так о нем заботится, следит, чтобы он не опозорился, чтобы он вовремя поел… Гарри вздохнул от счастья.

Снейп закатил глаза в ответ на истеричные звуки мальчика. Мерлина ради. Все эти охи да вздохи лишь потому, что паршивца заставили умыться перед ужином. А этот монстр закатил такую сцену. «Поторопитесь», - рявкнул он. Мальчик весь кожа да кости. Ему нужно хорошенько питаться, но с учетом аппетита его одноклассников, если он опоздает к ужину, то ему еще повезет, если Лонгботтом и другие обжоры оставят ему хоть корку хлеба. «Будете мешкать, придется выпить еще одно питательное зелье», - пригрозил он мрачным тоном.

Гарри вытер лицо и руки полотенцем и выбежал из ванны. Хорошо, что его профессор думает о таких вещах как питательные зелья, даже сам варит их. Может быть… может быть, если попросить очень вежливо, то после строчек и сочинений в наказание, профессор разрешит помочь ему с зельями?
«Идите за мной», - Снейп потащил Гарри за собой, широким шагом устремившись к Большому залу.

Гарри заметил, что несколько слизеринцев глазели и перешептывались, когда они прошли мимо них в подземельях, и он улыбнулся и помахал им рукой. Ему ведь нужно поладить с учениками факультета профессора. Как ни странно, от его приветствия они зашептали еще сильнее.

Потом они прошли в главные коридоры, и там на них глазели и шептались уже гриффиндорцы. Гарри ничего не имел против. Он привык, что про него шепчутся за его спиной – Дадли всегда делал так, чтобы другие дети в школе считали его странным и глупым. Приятно, что теперь у них есть хорошая причина для шепота – его новый опекун. Он так понял, что это редкость, чтобы дети профессоров учились в той же школе. Так что он какое-то время будет в центре внимания. Ну и ладно. Это как когда профессор ругал его за то, что он подверг себя опасности – не так уж плоха неприятная вещь (например, ругань или шепот), если за ней стоит приятная причина (например, забота или почти усыновление).

«Ступайте к своему факультету и помните о сбалансированном питании», - приказал Снейп, когда они вошли в зал.

Гарри кивнул и поспешил к своим одноклассниками. «Эй, Гарри, - окликнул его Оливер Вуд. Гарри заметил, что Оливер двигался с большей легкостью, чем когда он выходил из класса зельеварения. – Ты в порядке?»

«В полном, - заверил он старшеклассника. – А ты? Мадам Помфри дала тебе зелий?»

Вуд тяжело вздохнул: «Ну да, и с сочинением она мне помогла, но сначала я получил по первое число и от нее тоже. Ты уж прости, что я так тебя загонял, Гарри».

«Да, это пустяки», - поспешно заверил его Гарри. Не хватало еще, чтобы капитан команды считал его плаксой!

Оливер с сомнением посмотрел на него: «Понятно. Ну, в любом случае, с этого момента мы будем начинать и заканчивать все тренировки растяжкой. Ты уж проследи… эм, чтобы профессор Снейп об этом знал?»

«Конечно», - согласился Гарри. Он сел рядом с Оливером и другими членами команды и быстро включился в бурную дискуссию по поводу квиддича.

За учительским столом Снейп наблюдал, как непослушный паршивец игнорирует овощи, сосредоточившись на мясе и картошке. Хуже того, он поглощал булочки и тыквенный сок, пока ждал главного блюда. Он устремил на него такой суровый взгляд, что все без исключения гриффиндорцы его почувствовали и вздрогнули. Кэти Белл начала толкать Поттера локтем и зашептала ему на ухо. Мелкий монстр замер, быстро взглянул на учительский стол и залился краской. Секунду спустя к полному изумлению Кэти и Оливера он уже поспешно накладывал в свою тарелку овощи.
«Гммм. Я вижу, что привычный рацион Гарри претерпел существенные изменения, - промурлыкала Макгонагалл ему на ухо. – Неужели твое влияние, Северус?»

Он смерил ее надменным взглядом: «Это влияние должна была оказать глава его факультета, а заодно объяснить, что шоколадные лягушки не являются достойным источником питательных веществ».

Она вздохнула: «О, Северус, в его жизни было так мало радостей. Ведь одна или две лягушки…»

Он прервал ее. Типичнейшая гриффиндорка. Как он и предупреждал Альбуса – слишком увязла в трагическом прошлом мальчика, чтобы строить его сильное и здоровое будущее. Ну что же, если здесь нужна Злобная Летучая Мышь, то так тому и быть, но Поттер станет Мальчиком, который выжил, чтобы игнорировать овощи и зелень, только через его труп.

Когда подали десерт, Гарри доблестно не обращал на него внимания… после умоляющего взгляда в сторону учительского стола. Однако выражение на лице Снейпа убедило его, что ему ни кусочка не хочется.

Оливер заметил этот обмен взглядами: «Лишил тебя десерта, да?» - прошептал он Гарри.
Гарри вздохнул и кивнул.

«Хочешь, я передам тебе что-нибудь под столом?»

«Лучше не надо», - Гарри покачал головой, вспомнив, как профессор пригрозил, что домашние эльфы будут кормить его с ложки. Он до сих пор не очень понимал, кто такие эти домашние эльфы, но любое существо, кормящее его с ложки в Большом зале, будет хуже его самого страшного кошмара.

Оливер взглянул на учительский стол и поежился: «Да, лучше не рисковать, - он опять посмотрел на стол. – Держу пари, против фруктов он не станет возражать», - сказал он, кивая на вазы фруктами, украшавшие длинный стол.

Гарри прикусил губу: «Правда?»

«Ну да, они практически овощи».

Гарри вспомнил, как чуть раньше профессор принес ему яблоко, после того как отнял шоколадную лягушку. Он осторожно протянул руку к фруктам, пристально наблюдая за учительским столом. Увидев кивок профессора, он расслабился и взял банан и гроздь винограда. «Спасибо!» - сказал он Вуду.

«Не боись, пацан, - улыбнулся ему старшеклассник. – Нужно держать ловца в хорошей форме!»

После ужина Гарри отправился в общую комнату вместе с Невиллом, Дином и Симусом – старшие ученики ушли заниматься. Около портрета их окликнула профессор Макгонагалл. «Мистер Поттер, - позвала она. – Профессор Снейп просил напомнить вам, что вы должны быть в его офисе завтра утром в 10 часов, - она пристально посмотрела на него. – Это не отмечено в записях об отработках, мистер Поттер, так что вам не обязательно идти, если вы не хотите… Может быть, мне поговорить с профессором Снейпом, чтобы он освободил вас от этой встречи, или вы не против?»

Он улыбнулся ей: «Все в порядке, профессор. Эй, Невилл, хочешь, пойдем вместе?»
Лонгботтом поперхнулся и побледнел: «Что? Зачем?»

«Посмотришь мою комнату – она классная. И я хочу попросить профессора Снейпа разрешить мне варить зелья вместе с ним. Может, если ты будешь помогать ему вместе со мной, тебе станет проще на уроках».

Макгонагалл смотрела на них с открытым ртом: «Вы… что… но… Северус… а?»

Пока мальчики забирались в проход за портретом, она провожала их взглядом. Гарри продолжал с энтузиазмом убеждать Невилла. Когда она заговорила с мальчиком, она боялась, что Гарри тяжело приходится с Северусом. Однако сейчас, видя поведение Гарри, она больше беспокоилась, как это отразится на Снейпе. Бедный Северус! Похоже, он даже не подозревает, что его ждет…

Глава 10


На следующее утро ничто не предвещало беды. Обычный субботний завтрак в начале нового семестра. Правда, в отсутствие клана Уизли гриффиндорский стол стал необычно тихим, но гул за столом слизеринцев с лихвой это компенсировал. Как и предсказывал Снейп, последние несколько дней школьная совятня работала на износ – новость о новом опекунстве Поттера разлеталась по городам, весям и родовым поместьям слизеринских родителей. Дамблдор был немного удивлен, что такой сюжет до сих пор не украсил передовицу «Ежедневого пророка» (или хотя бы «Придиры»), но Снейп слишком хорошо знал слизеринцев. Без всякого сомнения, сторонники Волдеморта (вроде Малфоев) сейчас гадали, не пытается ли Снейп провернуть какой-то хитроумный план Пожирателей смерти прямо под носом директора. Противники Темного лорда, открытые или тайные, тоже не станут обнародовать свою лояльность, пока это не сулит им никаких выгод.

Снейп ни секунды не сомневался, что как только новости просочатся в Гриффиндор, то его, Дамблдора и Макгонагалл ждет шквал кричалок и репортеров. Волшебный мир дружно схватится за сердце и потребует объяснений – как получилось, что слизеринцу, хуже того, бывшему Пожирателю смерти, доверили Мальчика, который выжил. Такой исход неизбежен, так что Снейп был твердо намерен насладиться одним из последних мирных завтраков в своей жизни.

Как же он ошибался.

В то утро он немного опоздал к завтраку. Спасибо хаффлпаффцам с шестого курса, которые перепутали тихий коридор рядом с его апартаментами (Его апартаментами! Немыслимо!) с подходящим местом для утренних обжиманий. Он любезно избавил их от этого заблуждения, заодно подняв себе настроение. Входя в Большой зал, он гадал, не возникнут ли у них в будущем… функциональные… трудности – все-таки он прервал их в довольно деликатный момент. Однако по здравому размышлению он решил, что если что-то положит конец буйству подростковых гормонов, то это можно только приветствовать.

Он, походя, отметил, что его коллеги уже заняли свои места и передавали друг другу тарелки с едой, пока он садился на единственный свободный стул. Он оказался рядом с Альбусом и поздоровался с директором своим обычным формальным тоном. Затем он повернулся к Минерве, чтобы пожелать доброго утра и ей, но тут оказалось, что она смотрит на него с выражением абсолютного шока.

«Что такое?» - спросил он, догадавшись, что кто-то из мелких монстров ухитрился наложить на него проклятие, меняющее внешность. Жаль, что близнецы Уизли сейчас в Норе – будет трудно определить вероятных подозреваемых.

«Ты… ты…» - почтенная ведьма потеряла дар речи.

Снейп отвернулся от нее в надежде, что остальные преподаватели будут более красноречивы. Помона Спрут застыла как каменная с ложкой в руке. Яичный желток из ложки теперь украшал ее мантию. Впрочем, Спрут этого не заметила – она не отрывала глаз от физиономии Северуса.

«Филиус…», - в отчаянии обратился Снейп. Флитвик улыбнулся и оторвал глаза от омлета, но увидев Снейпа, потерял и улыбку, и равновесие – он вскрикнул и упал со своего высокого стула.

Снейп старался не подавать вида, но происходящее заставляло его все больше нервничать. Он повернулся налево. Альбус продолжал спокойно поглощать завтрак, но при этом он бешено мерцал глазами на тарелку. За ним Хагрид промахнулся мимо рта и ткнул вилкой с беконом себе в бороду. Он тоже пораженно уставился на Снейпа, как и мадам Хуч, сидевшая рядом с ним. Впервые на его памяти Квиррелл был настолько удивлен, что перестал дергаться и заикаться. Сидевшая следом за ним Трелони испустила истошный вопль: «Это знак! Грядет апокалипсис!»

Естественно, это привлекло внимание учеников, которые повернулись к преподавательскому столу посмотреть, от чего их полоумная учительница предсказаний голосит сильнее обычного. Внезапно все разговоры в зале смолкли, а все присутствующие не сводили со Снейпа удивленных глаз.

«Альбус! – прошипел Снейп, борясь с непреодолимым желанием сбежать куда подальше. – Ради всего святого, что происходит?»

«Мой дорогой мальчик, не имею ни малейшего представления, - вежливо ответил древний волшебник. Было очевидно, что он врет как сивый мерин. – Хочешь немного мармелада?»

«Минерва! – Снейп был готов дать старой ведьме пощечину, лишь бы стереть это ошалелое выражение с ее лица. – Мерлина ради, да что с тобой такое?»

«Северус, - она попыталась заговорить, потерпела неудачу, громко сглотнула и попыталась снова. – Ты… ты выглядишь…»

«Как?» - взорвался он, сжимая руки в кулаки, чтобы не поддаться желанию ощупать свое лицо.
«Твои волосы… - прокряхтел Филиус, вставая на ноги, - они… то есть… они…»

«Прекрасны!» - выпалила Помона Спрут.

«Что?» - это было последнее прилагательное, которое ожидал Снейп.

«Что ты с собой сделал? Они такие… длинные. И ш-шелковистые», - вздохнула Помона. Снейп уставился на нее. На них всех наложили какую-то странную разновидность Империуса?

«Северус, ты выглядишь… непривычно, - наконец выговорила Минерва. – Довольно… эм…»

«Сексуально! – донесся визг пятикурсницы рейвенкло, которая обращалась к соседке. – Я и не понимала, что он такой лапочка

Снейп побледнел, в то время как весь зал словно прорвало. К его вящему ужасу, в потоке этой болтовни он услышал, как две гриффиндорки с пятого курса жарко спорили, может ли вид «высокого красавца-брюнета» говорить о том, что в глубине души он «страстный, но много страдавший», а вовсе не «жестокий и несправедливый». Большинство мальчиков оглядывались с недоумением или возмущением, хотя Снейп заметил нескольких (в том числе тех, от кого он этого никак не ожидал), которые разглядывали его с откровенным интересом.

«Северус, ты что, все это время носил какие-то скрывающие чары?» - удивленно спросил Филиус, который еще не оправился от шока.

«Такие чудесные, просто чудесные волосы и длина… Знаешь, ты похож на Сириуса Блэка в его последний год учебы! – воскликнула никогда не отличавшаяся тактом Хуч. Хуже того, она продолжила мечтательным тоном, - Какая девушка откажется залезть на это тело и провести рукой по этим…»
Паникующий Снейп зашипел на летного инструктора (которая к тому же была старше его лет на тридцать): «Мерлин правый, женщина! Возьми себя в руки!»

«Да, похоже, придется», - многозначительно ответила Хуч.

Снейп покраснел (а ведь он считал, что давным-давно отучил себя от этой привычки) и поперхнулся, не находя слов. Наконец, директор решил, что его самый юный сотрудник достаточно намучился, и прочистил горло: «Если простая смена шампуня вызвала такую шумиху, то я боюсь подумать, что с вами станет, если Северус решится обновить гардероб», - неодобрительно сказал он.

«Просто новый шампунь?» - удивленно спросила Минерва. Она рассеянно протянула руку, чтобы погладить локоны Северуса, но он вовремя увернулся и оскалился.

«Макгонагалл! Прекрати строить из себя дуру!» - прорычал он, чувствуя себя так же, как когда Мародеры загнали его в туалет на пятом этаже. В плотном окружении учеников и коллег Снейп начинал чувствовать себя как снитч на Мировом чемпионате по квиддичу.

«Ты выглядишь… потрясающе», - Спрут поперхнулась.

Звонкий смех Филиуса подозрительно смахивал на детское хихиканье. «Северус, подозреваю, что на ближайшие несколько недель тебе придется изменить планы уроков, - видя недоумение на лице молодого человека, он пояснил. – Исключи из программы все взрывоопасные зелья. Одни девочки будут слишком увлечены твоим видом, чтобы услышать инструкции, а другие будут специально напрашиваться на отработки, чтобы остаться наедине с тобой. Уровень несчастных случаев может побить рекорд за последние пять лет!»

«Это ты во всем виноват!» - зашипел Снейп на Альбуса. Впрочем, говоря по правде, в глубине души (на самом дне, под целыми пластами униженности) он получал определенное удовольствие от происходящего. Прежде его внешности никогда не делали комплиментов – скорее, наоборот. Когда-то он был тощим, неуклюжим подростком, который вечно сутулил плечи и носил обноски. Со всеми перипетиями своей жизни, он и не заметил, что из неотесанного недоросля он превратился в стройного и крепкого взрослого мужчину.

По умолчанию он считал, что его нос слишком часто ломали (спасибо его отцу, Мародерам и, наконец, Волдеморту), а зубы были слишком кривыми (смотри список выше), чтобы отыскать в его внешнем виде хоть что-то лестное. Мерлин свидетель, его папаша называл его отвратительным, уродливым гоблином достаточно часто, чтобы он в это поверил. Сальные волосы были лишь бесплатным приложением к длинному списку неприглядных черт. Так что когда он услышал, какой он «сексуальный», его представления о самом себе перевернулись с ног на голову.

Теперь, когда волосы окаймляли его лицо блестящими волнами, а не болтались сальными пучками, окружающие впервые за много лет оценили его горящие глаза, волевой подбородок и высокие скулы. Если добавить к этому его уверенную и твердую манеру держаться, то не приходится удивляться, что женская половина населения Хогвартса (и некоторые представители мужской) не устояли перед его чарами.

«Ну же, мой мальчик, ты ведь всегда можешь вернуться к прежнему виду», - ласково заметил Альбус, игнорируя возмущенные протесты преподавательниц.

Снейп обдумывал эту возможность в течение полутора секунд, а потом категорично отмел ее, сопроводив свое решение презрительной ухмылкой. Облегчить жизнь ученикам и преподавателям? Лишить себя такого удовольствия? Лучше уж продлить их мучения.

Когда он откинул голову назад, тихие стоны некоторых учениц застали его врасплох, но далеко не расстроили. Со всей надменностью, на которую он был только способен, Снейп сказал: «Не понимаю, почему для разговора за завтраком не нашлось других тем, помимо моей личной гигиены. Передайте, пожалуйста, тост».

Постепенно новизна его внешности сошла на нет: Спрут отчистила яичные пятна с мантии, Хагрид удалил ветчину из бороды, и даже Трелони прекратила завывать про «Рагнарок». Однако к тому времени сам Снейп обнаружил в себе доселе неведомое качество – тщеславие. Нет, он всегда не без оснований гордился своей искусностью зельевара, но сейчас он начинал понимать, что чувствовал этот козел Блэк, когда за ним постоянно увивались девчонки. Более того, Снейп понял, что ему это нравится. Ему это очень, очень нравится.

По счастью, навыки окклюменции помогли ему подавить эти низменные инстинкты. Когда ровно в десять часов в его дверь постучал Поттер, Снейп уже достаточно пришел в себя и встретил его строгим взглядом. Он уже было понадеялся, что паршивец опоздает, а у него появится причина отказаться от своего плана. Однако мелкий негодник, как обычно, проявил редкое нахальство и лишил его этого оправдания.

«Я пригласил вас, Поттер, чтобы сообщить…»

«Держите, сэр!» - Поттер не просто имел наглость перебить его, он сунул ему прямо под нос потрепанный и замусоленный пергамент.

К счастью для мальчика Снейп приветствовал любую возможность сменить тему. «Что это?» - спросил он, разворачивая липкий свиток.

«Это мое сочинение по целебным зельям, - радостно объяснил Гарри. Профессору понравится, что он не тратил времени зря. – Помните? Вы мне сказали написать 12 дюймов, когда я подумал, что вы сварили зелье из грязных носков…»

«Я не жалуюсь на память, Поттер», - оборвал Снейп речь мелкого пакостника. Он пробежал глазами по документу и нехотя признал, что работа мальчика впечатляла. Паршивец смог включить всю важную информацию, а его почерк был куда аккуратнее, чем в предыдущих работах. Похоже, его последняя отработка не прошла даром.

«О, а вот еще», - не успел Снейп отругать паршивца за таинственную липкость пергамента, не говоря уже про бахрому на краях, ему в руки сунули еще два свитка.

«Какого…» - беглый взгляд подтвердил, что оба пергамента были написаны не рукой Поттера.
«Ну, я попросил Гермиону Грейнджер проверить, не сделал ли я ошибок в сочинении, и она захотела написать такое же для дополнительных баллов», - простодушно пояснил Гарри.

«Каких еще дополнительных баллов?» - гневно спросил Снейп. Идея подозрительно смахивала на «дополнительную работу» для учителя.

«Ну, вы знаете, - сказал удивленный Гарри. – Это когда школьники делают лишние вещи, которых им не задавали, и это улучшает их оценки».

«С начала учебного года прошло меньше двух недель, и мисс Грейнджер уже показала себя несносной всезнайкой. Мерлина ради, с какой стати она решила, что ей нужна дополнительная работа?» - возмутился Снейп.

Гарри пожал плечами: «Это же Гермиона. Так вот, когда мы с ней писали сочинения, пришел Невилл, и Гермиона его заставила… э, предложила… тоже написать сочинение, чтобы он так не путался и не боялся в классе».

«Поттер, в моем классе дополнительная работа назначается в наказание! – рявкнул Снейп. – Вы что думаете, мне больше нечем заняться, кроме как править лишние сочинения гриффиндорских всезнаек? Вы действительно ждете, что я прочту три посредственных сочинения о целебных зельях?»
Гарри улыбнулся: «Я так и знал, что вы это скажете! - шокированный Снейп моргнул от удивления. – Вот я и сказал Гермионе, что она должна писать сочинение о чем-то другом, и она написала про оборотное зелье. Она о нем читала в одной из своих книг и решила, что оно здоровское. А Невиллу она сказала написать про зелье с прошлой недели, которое у него взорвалось. Так вы увидите, что он все про него понял».

Снейп уже изобразил на лице свирепый оскал и приготовился сообщить мелкому монстру, что он не намерен возиться с непрошенными сочинениями, не говоря уже о начислении «дополнительных баллов» за них, но тут Гарри опять посмотрел на него. Доверчивые зеленые глаза оказали непредвиденное воздействие на его голосовые связки, и вместо заготовленной речи ему пришлось прочищать горло.

«Я даже начал писать мои 500 строчек», - гордо поведал ему Гарри. Он старался убедить профессора Снейпа, что у него хорошо получается его воспитывать, и что Гарри относится к его наказаниям очень серьезно. Прошлым вечером он написал первые сто строчек в общей комнате гриффиндорцев. Где-то десять строчек спустя одноклассники начали спрашивать, чем он занимается. Узнав, что он пишет строчки для Снейпа, они стали ему сочувствовать, но их поразило что именно он пишет. Очень скоро фраза «Я не буду цитировать своих отвратительных родственников» сменилась на «Мои родственники – тупые вруны», «Мои родственники – мешки с дерьмом» (одноклассники пришли в восторг, узнав, что именно так Снейп назвал его дядю), «Мне плевать на все, что говорят мои жирные, глупые родственники» и множество других, куда менее пристойных оборотов, которые наперебой предлагали раззадоренные гриффиндорцы. Гарри надеялся, что его опекун не будет против, что 500 строчек вышли разными. По крайней мере, так профессору будет что почитать.

«Хм», - ворчливым тоном заметил Снейп, решив (в виде исключения!) применить эту чуждую, магглскую идею «дополнительных баллов» в своем классе. Говоря по правде, ему было любопытно, как магглорожденная первогодка смогла описать такое сложное зелье. К тому же все, что уменьшит взрывоопасность Лонгботтома, можно только приветствовать.

Впоследствии ему придется объяснить Гарри (очень строгим тоном), что подобная самодеятельность непозволительна. Какова наглость! Паршивец принимает решения за профессора! Он бы отправил щенка в его комнату, но ведь ее содержимое сделает наказание бессмысленным.

«Поттер, идите за мной», - рявкнул он мальчику, направившись в его спальню.

Гарри послушно последовал за ним. Он был очень доволен собой. Только представьте, он научил профессора тому, что такое дополнительные баллы! «А вы видели, как я ел овсянку и фрукты на завтрак? – звонко спросил мальчик, с трудом поспевающий за высоким взрослым. – Гермиона сказала, что это очень питательно».

«Очень надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы ждать бурных похвал и подарков каждый раз, когда вы делаете, что сказано», - холодно сказал Снейп. Книги могут сколько угодно говорить о наградах за хорошее поведение, но он не планирует кудахтать над паршивцем, умиляясь каждый раз, когда тот сам зашнурует ботинки.

«Заходите», - он распахнул дверь в спальню.

Гарри невольно улыбнулся, когда зашел в свою комнату (свою комнату!), но его улыбка тут же поникла, когда он увидел, что на кровати лежит метла. «С-сэр?»

На него нахлынула волна воспоминаний, в которых его вытаскивали из кладовки под лестницей и тут же совали в руки совок и швабру. Правда, напомнил он себе, будет только справедливо, если профессор поручит ему тут убираться. «Вы хотите, чтобы я прибрался в ваших апартаментах?» - спросил он, надеясь, что голос не выдаст его разочарование.

Он был совсем не против уборки – после всего, что сделал для него Снейп, это сущий пустяк. Просто он думал, что, может быть, Снейп не будет таким же суровым, как и его тетя с дядей. В доме Дурслей ему вечно вручали то метлу, то швабру, то средство для мытья посуды. Так они давали Гарри понять, что он годится лишь для работы по хозяйству.

Снейп смотрел на бедного мальчика, борясь с желанием начать биться головой о стену. Разумеется, пары дней в Хогвартсе недостаточно, чтобы избавить ребенка от последствий многолетнего прислуживания магглам. «Поттер, - сказал он тихо, - вы волшебник, а не маггл».

«Д-да, сэр?» - нервно согласился Поттер. Он не мог взять в толк, к чему это клонит профессор. Его ведь не накажут за то, что он нарушил какие-то волшебные правила?

Снейп положил руку ему на плечо и подвел к кровати: «Волшебники не используют метлы для уборки, Поттер. Они на них летают». Он позволил мальчику получше рассмотреть Нимбус 2000.
Лицо Гарри стало пунцовым от стыда. Как можно быть таким идиотом! Он не только ухитрился забыть о полетах на метлах, он (опять!) оскорбил профессора Снейпа, представив, что он ведет себя как его родственники! Профессор столько раз ему объяснял, что с ним так больше обращаться не будут, а он все забывает и забывает. Профессор, должно быть, думает, что Гарри совсем дебил. Ему, наверное, очень обидно, что Гарри все время ждет от него поведения в духе дяди Вернона. В горле Гарри застрял горячий комок, от которого у него перехватило дыхание.

Ну вот, профессор Снейп купил ему еще один подарок, а Гарри вместо благодарности опять сравнил его с ужасными родственниками. Он чувствовал себя отвратительно. Лучше бы Снейп схватил метлу и поколотил ею Гарри. Он просто глупый, неблагодарный паршивец, который…

Снейп наблюдал за страданиями на лице Гарри с растущим чувством вины. Он должен был догадаться, что приспособление для магглской уборки вызовет у мальчика ужасные ассоциации. Гарри же говорил, что страдает от навязчивых воспоминаний. И вот он – предположительно рассудительный и ответственный взрослый – спровоцировал их у ребенка. Он нерешительно протянул руку и похлопал мальчика по плечу, почти ожидая, что Гарри в ужасе отпрянет от него.

Вместо этого Поттер уткнулся лицом в мантию Снейпа. «Простите! – всхлипывал он. - Простите!»
«Поттер, не нужно извиняться за каждый вдох», - начал профессор.

«Нет, нужно! – Гарри крепко вцепился в мантию опекуна. – Я забыл! Я не хотел! Я просто забыл!»

«Вы новичок в Волшебном мире, - напомнил ему Снейп. – Это естественно, что старые привычки берут свое».

«Но это было глупо, - несчастным тоном сказал Гарри, поднимая взгляд. – В смысле, вы обращаетесь со мной куда лучше, чем Дурсли, и… »

«Это не так уж сложно, Поттер», - сухо заметил Снейп.

«Вы сильно разозлились? – беспокоился Гарри, шмыгая носом. – Я не хочу, чтобы вы расстроились. Это все моя вина, а не ваша».

«Поттер, вам потребуется время, чтобы оправиться от отвратительного обращения ваших родственников, не говоря уже о том, чтобы привыкнуть к Волшебному миру. Я прекрасно понимаю, какая сложнейшая адаптация вам предстоит, и я очень… доволен… вашим прогрессом». Вот, пожалуйста. Положительное подкрепление, как и было сказано.

Гарри сделал глубокий вдох. Слова профессора его успокоили. И правда, всего за пару недель он сменил жалкую жизнь в услужении у Дурслей на целый новый мир, новую школу, новую культуру, новых друзей, нового опекуна… Наверное, он не такой уж идиот. Профессор Снейп ведь доволен его прогрессом, и не похоже, что он обиделся.

Гарри охватило чувство благодарности к высокому профессору. Ну, сколько еще в мире людей, которые будут такими терпеливыми и всепрощающими с маленьким уродцем? Он снова обнял Снейпа. Похоже, черная полоса, в которой он жил целых десять лет, наконец, сменилась сплошной белой. Ему так повезло получить самого чудесного опекуна.

«Поттер, - Снейп решил вмешаться, пока неуравновешенное создание снова не впало в истерику. – Я действительно разозлюсь, если вы продолжите вести себя как неграмотный бабуин. Вам только что сделали подарок. Что надо сказать?»

Гарри озадаченно посмотрел на него, вытирая нос рукавом: «А разве бывают грамотные бабуины?»
«Поттер! Не смейте хамить!» - он вызвал заклинанием носовой платок и протянул его паршивцу, сопроводив жест осуждающим взглядом.

Гарри нахмурил брови, не замечая носовой платок. «Я не хамил, - запротестовал он. – Но ведь бабуины – в магглском мире – не умеют читать». Но тут он снова посмотрел на метлу, и все его мысли о бабуинах, Дурслях и заблуждениях испарились.

«Это… это же гоночная метла! – воскликнул он. – Рон мне показывал на картинках в своем квиддичном журнале!»

Снейп закатил глаза: «Поздравляю, мистер Поттер. Можете получить медаль за утверждение очевидного».

«Но ведь это метла для профессиональных игроков в квиддич, - продолжал Гарри, пытаясь объяснить профессору свое волнение. Ему вспомнились разговоры с игроками в квиддич за ужином. – У Оливера такая есть, и еще у одной девочки из Рейвенкло, а больше ни у кого… - он прервался и сделал глубокий вдох. – Это… это мне?» - прошептал он, вытаращив глаза на профессора.

«Я, конечно, понимаю, что вы гриффиндорец, Поттер, но тот факт, что это ваша кровать, в вашей комнате, позволяет сделать подобный вывод, - саркастично ответил Снейп, смущенный стремительно растущим обожанием во взгляде мальчика. – Право же, даже вы должны были понять, что задачи ловца требуют адекватной метлы. Или вы воображаете, что я позволю вам летать на старой школьной метле во время игр?»

«Но вы… вы купили ее мне

Снейп оскалился, не зная, куда деваться от смущения, и злясь на паршивца, который вынуждал его признаться в этом вслух. Поначалу он решил ответить с достойным сарказмом, только ведь паршивец с его незнанием Волшебного мира, не говоря уже о гриффиндорской наивности, все поймет буквально.

«Да».

Улыбка озарила лицо Гарри подобно взрыву сверхновой звезды. Мальчик схватил его: «Спасибо! Спасибо! Спасибо!»

Снейп отчаянно хватал ртом воздух. Если Поттер продолжит в том же духе, он все время будет покрыт синяками. Возможно, стоит предусмотреть какую-нибудь броню – можно спросить об этом Чарли Уизли за ужином. В конце концов, тот, кто работает с драконами, должен располагать защитным оборудованием от подобных травм.

Дорогие Вопросы драконологии,

Тщательные научные исследования доказали, что твердолобый недокормленный детеныш человека одиннадцати лет от роду может нанести удар такой же силы, что и коготь взрослого Рогохвоста. Учитывая, что в учебных заведениях неодобрительно смотрят на предупредительные заклятья оцепенения, какое защитное снаряжение вы можете посоветовать?


«Поттер! – с трудом просипел Снейп. – Будьте добры немедленно прекратить эти неуместные вопли! Простого выражения благодарности и описания того, как вы используете подарок, более чем достаточно».

Гарри улыбнулся. Бедный профессор Снейп! У него уши всегда становятся такие красные, когда Гарри его благодарит. Он еще во время отработки заметил, что профессор не любит привлекать внимание к своим хорошим делам. Как когда он дал Гарри перекусить и помог ему с почерком. Профессор Снейп вроде тех людей, про которых Гарри смотрел по телеку (точнее, слышал из своей кладовки). Они все время помогают другим, но так, чтобы об этом никто не знал. Как-то они там еще назывались, вроде, «нанимные благодеятели». По телеку рассказывали про одного такого благодеятеля, который пожертвовал кучу денег больнице на новое оборудование, а другой благодеятель купил компьютеры для школы в бедном районе Лондона. Вот и профессор Снейп такой же. Конечно, остаться совсем неизвестным у него не получится, но ему не нравится, если Гарри поднимает шумиху. Тем более что профессор старается убедить Гарри, что он заслуживает всяких хороших вещей.

Гарри постепенно осознавал, насколько плохо обращались с ним Дурсли. Однако не настолько он глуп, чтобы решить, что в доброте профессора Снейпа нет ничего необычного. Разве его одноклассники не охали и ахали от зависти, когда он рассказывал им про свою комнату? Гарри знал, что профессор самый хороший и добрый человек в мире, и он об этом не забудет. Больше не забудет.

«Спасибо, сэр. Мне правда очень нравится метла. Я с ней стану самым лучшим ловцом!» - воскликнул Гарри, поглаживая метлу. Она даже на ощупь казалась быстрой!

«Хм», - фыркнул Снейп, довольный собой. Мальчик в полном восторге от подарка, к тому же он по глупости приравнял свой квиддичный успех к наличию метлы. Теперь, когда Снейп конфискует метлу в качестве наказания за проступок, это точно станет тяжким ударом. Ха! Такая возможность стоит каждого потраченного галеона – эффективное наказание для мелкого монстра бесценно.

«Ну? Чего вы ждете? – спросил он. – До вашей квиддичной тренировки остается меньше часа! Идите, опробуйте новую метлу».

Гарри просиял: «Дасэр!»

«И чтобы вы были здесь в полшестого вечера, мы должны отправиться в Нору вовремя!» - крикнул Снейп вслед мальчику. Нет, вы только подумайте! Совершенно отвратные манеры! Снейп одернул свою мантию и отправился за рабочий стол править три дополнительных сочинения.

С тренировки Гарри вернулся раньше времени, что оказалось очень кстати, так как Снейп заставил его примерять новую одежду. Не опоздали они только чудом – Снейп открыл в себе странное желание нормально причесать мальчика, в то время как Гарри не мог оторваться от своего элегантного отражения в зеркале. В итоге, они потратили куда больше времени на сборы, чем планировали.

«Поттер, немедленно сюда, а то пожалеете!» - наконец, заорал Снейп, в то время как летучий порошок начал просачиваться у него между пальцами.

«Я уже здесь», - возразил Гарри, вбегающий в гостиную. Он последний раз оправил свою новую мантию.
«Справитесь с путешествием по каминной сети, или вас опять нужно нести на руках?» - ухмыльнулся Снейп.

«Справлюсь!» - поспешно заверил Гарри. Мысль о присутствии детей Уизли моментально избавила его от желания оказаться на руках у профессора.

«Прекрасно. Держите глаза и рот закрытыми. Старайтесь не дышать. Когда прибудем на место, сразу выходите из камина. Я буду стоять за вами».

«Дасэр», - выдохнул Гарри и крепко зажмурился, в то время как Снейп бросил летучий порошок и прокричал «Нора!» Он почувствовал, как сильная рука профессора толкает его вперед, и вот он вышел из прохладного пламени и оказался в гостиной Уизли. Молли поймала его, когда он споткнулся, и отвела в сторонку, смахивая с него пепел.

Гарри приоткрыл один глаз, и, увидев, что он благополучно прибыл на место, раскрыл глаза и глубоко вдохнул.

«Ты впервые сам путешествовал по каминной сети, милый? – восхищенно спросила Молли. – У тебя замечательно получилось!»

Гарри улыбнулся ей и увидел, как Северус грациозно покидает камин.

«Северус, как мило, что…» - Молли умолкла, стоило ей как следует разглядеть Снейпа.

После всех утренних переживаний Снейп лишь слегка усмехнулся. «И тебе добрый вечер, Молли», - ответил он.

Глава 11


После всех утренних переживаний Снейп лишь слегка усмехнулся. «И тебе добрый вечер, Молли», - ответил он.

«Дети! Они уже здесь!» - крикнул через плечо Артур, заходивший в гостиную.

Он подошел к Северусу и протянул ему руку: «Здравствуй, Сев…» Однако он тут же был сметен рыжеволосым потоком, который хлынул через дверной проем.

«Гарри! Ты здесь! – заорал Рон, возглавлявший это стадо. - Приятель, что же ты нам ничего не рассказал?»

«Да, Гарри…» - на подходе были близнецы.

«…ты о чем вообще…»

«…думаешь, не делишься с нами…»

«…планами? Кстати, профессор…»

«…раз вы теперь один из нас…»

«…можно будет попросить вас о помощи…»

«…с нашими зельями?»

«Не думаю, что хоть один профессор Хогвартса станет помогать вам с запрещенными экспериментами», - фыркнул Перси, пытавшийся протолкнуться в гостиную.

«А, да ладно тебе, Перс, - сказал дюжий юноша с драконьим зубом на шее и растрепал волосы Перси, к огромному неудовольствию последнего. – Если профессор Снейп присмотрит за тем, что творят близнецы – это мера общественной безопасности».

В комнату зашел еще один рыжий молодой человек, на его спине ехала маленькая девочка. У Гарри уже начала развиваться клаустрофобия, и он сделал шаг назад, чтобы быть поближе к Снейпу.

Не прошло и секунды, как он почувствовал руку профессора на своем плече. «Если вы собираетесь изгнать нас обратно в Хогвартс, - бархатным голосом сказал Снейп, - то хотя бы позвольте нам взять летучего порошка, прежде чем сталкивать нас в камин».

«Право, ну что за манеры! Что только подумают о нас Гарри и профессор Снейп! – воскликнула Молли, заставляя отступить назад рыжую стаю. – Вы даже не дали отцу толком поздороваться с ними!»

Артур все-таки сумел пожать руку Снейпа и взъерошить волосы Гарри: «Как поживаешь, Гарри?»

«Отлично, сэр. Спасибо», - ответил Гарри как можно вежливее. Он не хотел показаться «неграмотным бабуином».

«Северус, наших сыновей тебе представлять не нужно, ну а ты Гарри знаешь только четырех младших, а вот это наши старшенькие: Билл… - высокий рыжий парень улыбнулся ему, и Гарри заметил серьгу в его ухе, - …и Чарли».

«Здорово, Гарри!» - рука мальчика утонула в огромной, мозолистой ладони мускулистого юноши, но рукопожатие было очень бережным. Гарри улыбнулся – Чарли ему сразу понравился.

«А нашу дочку, Джинни, никто из вас еще не встречал», - продолджил Артур. Билл развернул к ним девочку, все еще сидевшую на его спине. Она покраснела под их взглядами и пролепетала: «Здрасьте».

Рон закатил глаза и прошептал Гарри на ухо: «Даже не знаю, отчего она так засмущалась – оттого, что наслушалась баек про Снейпа, или оттого, что в тебя втюрилась… ну, не в тебя, а в Мальчика, который выжил, - поправился он, когда Гарри удивленно поднял брови. – В любом случае, не ведись на это. В норме Джинни в точности как мама, только громче!»

Гарри улыбнулся.

«Мам, - позвал Рон, - можно мы с Гарри пойдем поиграть?»

«Конечно, дорогой», - ответила Молли. Гарри украдкой взглянул на Северуса и поспешил вслед за остальными, только заметив легкий кивок. Джинни спрыгнула с широкой спины Билла и присоединилась к ним, оставив Снейпа с Биллом, Чарли, Молли и Артуром.

Внезапно в комнате наступило полное затишье. Артур мечтательно вздохнул. «Я уже и забыл, как звучит тишина», - заметил он с ностальгией в голосе.

«Брачные игры драконов и то тише, чем наша свора», - заявил Чарли. Неприкрытая гордость в его голосе не могла не беспокоить Снейпа. О чем он только думал – привести вежливого, тихого Гарри в этот очаг возмутителей спокойствия?

«Присаживайся», - Молли указала на – о нет, только не это – все то же шаткое кресло. Он мужественно смирился со своей участью.

Тем временем, дети торопливо утащили Гарри подальше от ушей старших Уизли. «Итак, - твердо сказал Рон. – Что он с тобой сделал? Круцио? Империо?»

Гарри заморгал: «Что? Кто?»

«Снейп! – нетерпеливо воскликнул Рон. – Как он заставил тебя на это согласиться? Или у тебя просто не было выбора? Скажи только слово, приятель. Мы что-нибудь придумаем и заберем тебя у сального мерзавца».

«У него волосы не сальные! – неожиданно встряла Джинни. – Вы все время так его называете, а он не такой».

«Ну, сейчас да, - медленно признал Рон. – Он сегодня как-то по-другому выглядит».

«Совершенно не по-снейповски…»

«…должно быть, это часть плана…»

«…он так пытается запудрить родителям…»

«…мозги».

«Он им совсем зубы заговорил, - Рон возмущенно покачал головой. – Не могу поверить, что мама на это повелась. В смысле, отец еще не все истории слышал, но мама-то в курсе!»

«Он нас чуть не задушил…»

«…когда мы улучшили расцветку его факультета…»

«…а мог бы и спасибо сказать! Донес на нас маме…»

«…так она в Хогвартс со своей деревянной ложкой пожаловала…»

«Он еще посмотреть на это хотел…»

«…сальный мерзавец».

«Да не сальный он!» - возразила Джинни, но на нее никто не обратил внимания.

«Вы двое заслужили хорошую порку за ту выходку, - строго сказал Перси. – Я удивлен, что профессор Снейп не добился вашего отчисления. Что бы вы сказали, если бы слизеринцы перекрасили нас всех в красный цвет?»

«Круто!» - воскликнули в унисон близнецы, к вящему отвращению Перси.

«Слушай, Гарри, - Рон не обращал на перепалку своей родни никакого внимания. – Все мои братья – даже Перси – говорят, какой ужасный этот Снейп. Он злой и гадкий, и мне плевать на все, что болтают взрослые, но ты с ним жить не будешь».

Гарри был тронут. У него самый лучший друг на свете! Рон и вся его семья не хотят, чтобы с ним плохо обращались. «Спасибо, Рон, но честно, Снейп вообще не злой, - он проигнорировал возмущенное фырканье близнецов и недоверчивое бормотание, от которого не удержался даже Перси. – Правда, он здоровский. Он сделал для меня комнату, и наполнил ее такими вещами – погоди, ты ее еще увидишь! И он помогает мне с чистописанием, и он не дал директору исключить меня из школы, и…»

Рон подозрительно прищурил глаза: «А разве не он назначил тебе отработку? И задал строчки? И разве не ты говорил, что он отшлепал тебя за полет на уроке мадам Хуч?»

«Ну, да, - признал Гарри. – Но ведь это совсем не больно было, ничего такого. И даже на отработке он дал мне новое перо для строчек, и дал мне перекусить…»

«То есть, он тебя не морил голодом…»

«…и его побои не такие уж страшные».

«Гарри, это нас это…»

«…не очень обнадеживает».

«Да, Гарри, - с пафосом сказал Перси. – Ты должен осознать, что в Волшебном обществе существуют правила, регулирующие обращение с несовершеннолетними. Если профессор Снейп нарушает эти правила, тогда…»

«Да заткнись ты, Перси! – вмешался Рон, ловко увернувшись от подзатыльника старшего брата. – Приятель, я не знаю. В смысле, если тебе он нравится и все такое, то я только за, но ведь в мире есть опекуны и получше!»

Гарри вздохнул. Все это уже начинало его раздражать. «Правда, Рон, он здоровский. Он не орет, не обижает меня… - он внезапно вспомнил о надежной мере воздействия на одержимых квиддичем Уизли. – Он не только разрешил мне стать гриффиндорским ловцом, он купил мне для этого новую метлу».

Близнецы насторожились: «Новая метла…»

«…для гриффиндорского ловца…»

«…в дар от главы Слизерина?»

«Должно быть специально испорчена…»

«…или антиквариат, годный только на щепки!»

«Совсем новехонький Нимбус 2000, - холодно сообщил им Гарри. – Но раз вы считаете, что он испорчен, то вам не обязательно на нем летать».

«Нимбус?» - даже Джинни не смогла сдержать эмоций.

Рон сел, не переставая моргать от удивления: «Снейп купил тебе Нимбус? Нимбус 2000
Гарри надменно кивнул. «Сегодня я его опробовал во время тренировки. Он классный! – от восторга он забыл про свое благородное негодование. – Вы бы видели, как он легок в управлении. Мне Кэти показала одно движение – имени Вронски или что-то вроде этого – так с новой метлой это просто конфетка, - он сделал паузу. – Разве вы не хотите на ней полетать, когда мы вернемся в школу?»

Рон закивал так быстро, что Гарри испугался, что он сломает шею: «Еще бы!»

«Ладно тебе, Гарри…»

«…ты ведь не можешь всерьез…»

«…отказать нам в паре полетов, правда?»

«Надо же! Нимбус 2000! Я и…»

«…мечтать не мог…»

«…полетать на такой метле!»

«А мне можно? А мне можно?» - умоляла Джинни.

Гарри сжалился над девочкой: «Когда в следующий раз приду в гости, то попрошу профессора Снейпа разрешить взять ее с собой, ладно? У вас тут есть место, чтобы полетать?»

«Идем, посмотришь наше квиддичное поле!» - пригласил Рон.

«Не забывай, что до ужина никаких полетов», - предупредил Перси, торопясь вслед за остальными.

«А как насчет попробовать…»

«…ту магглскую игрушку, которую принес…»

«…отец. Может быть, хоть Гарри знает…»

«…что с ней делают?»

Вопреки опасениям Снейпа, время в компании старших Уизли пролетело незаметно, и Молли уже провозгласила, что ужин подан. К его бесконечному удивлению повзрослевший Билл Уизли, которого Снейп помнил только как бестолкового ученика зельеварения, оказался остроумным и увлекательным рассказчиком. У него была масса удивительных историй о работе с гоблинами, а Чарли добавлял к ним собственные байки о работе среди драконов. Сидевший между братьями Снейп был избавлен от необходимости поддерживать разговор, и неожиданно он понял, что наслаждается беседой (хотя в его планы не входило в этом признаваться).

Молли позвала детей, и младшие члены племени тут же ворвались в дом. В море рыжих волос мелькала одна черная щетка. У них был магглский футбольный мяч, и дети мельтешили по комнате, увлеченно пиная мяч друг другу. «Не смейте играть с этой штукой в доме! – закричала на них Молли. – Вы меня слышали? Это только для улицы!»

Галдящая толпа переместилась в удаленную часть дома, и Артур с Северусом переглянулись. «Даже не представляю, как ты выносишь целую школу полную детей каждый день», - сказал Артур, покачивая головой.

«Точно, - откликнулся Чарли. – В смысле, одних нас более чем достаточно, и мама с папой сами это выбрали».

«Никогда не думали перейти на другую, не такую беспокойную работу, например, тестировать на себе проклятия или служить санитаром в святом Мунго?» - улыбнулся Билл.

«Только об этом и думаю», - холодно ответил Снейп.

«Вы присаживайтесь, - сказала им Молли, стоя в дверях. – Я пойду снова позову детей».

Мужчины сели за стол, в то время как Молли опять попыталась собрать детей своим мощным криком.

Уровень шума вырос до небывалых вершин, и Билл сказал: «Кажется, они на подходе».

«Кажется? Они ведь и мертвого из могилы поднимут», - заметил Чарли.

Дети еще не появились, но за них это сделал магглский футбольный мяч. Он ворвался в комнату на стремительной скорости, описал изящную траекторию над столом, звонко отскочил от головы Артура, отлетел в сторону стены, врезался в сервант (в процессе вдребезги разбив вазу кричащей расцветки), рикошетом вернулся на стол и, издав впечатляющий ПЛЮХ, приземлился прямо в супницу с гороховым пюре.

Как и следовало ожидать, повисла мертвая тишина.

Северус и Билл ухитрились вовремя произнести Протего, а вот Чарли и ошарашенный Артур оказались буквально с головы до ног покрыты зеленым месивом. Такие же пятна теперь украшали скатерть, стулья и две стены.

Дети жались друг к другу, стоя в дверном проеме, их широко распахнутые глаза с изумлением разглядывали нанесенный ущерб. Молчание нарушила Молли, вылетевшая с кухни с громким воплем. Все присутствующие вздрогнули, когда ведьма с горящими глазами устремилась к детям: «Кто это сделал

На мгновение все замерли, и тут: «Я!» - воскликнул Рон. Одновременно с ним близнецы закричали: «Мы!» Даже Перси смущенно пробормотал: «Эм… я». С небольшим отставанием подключилась и Джинни: «Это была я!»

Пятеро взрослых обменялись долгим взглядом, в то время как вперед протиснулся единственный маленький брюнет. «Это был я», - несчастным тоном признался поникший Гарри.

«Нет, не он! – настаивал Рон, пытаясь снова затолкать Гарри за спины остальных. – Мам, это был не он!»
Гарри слабо улыбнулся лучшему другу. «Все в порядке, Рон. Спасибо, - он медленно встретился глазами со Снейпом. – Это был я».

Снейп слегка прикоснулся белоснежной салфеткой к губам и положил ее на тарелку. «Прошу извинить нас на пару минут, - сказал он остальным, кладя руку Гарри на плечо. – Артур, можно воспользоваться твоим кабинетом? Благодарю».

Он подтолкнул Гарри в маленькую, заставленную книгами комнату, и закрыл за собой дверь. Пару секунд он думал о том, не наложить ли заглушающее заклинание, но, в конце концов, он отказался от этой затеи. Мало того, что это будет вопиющим нарушением волшебного этикета, в нем вряд ли есть необходимость – уровень шума в Норе надежно защищает от подслушивания.

«Итак, - он скрестил руки на груди и посмотрел на подопечного сверху вниз, применив свой самый устрашающий взгляд. – Что вы можете сказать в свое оправдание? Быть может, вы не слышали, как миссис Уизли запретила играть в мяч в доме?»

Гарри мечтал упасть с метлы во время квиддичной тренировки и сломать себе запястье, как это случилось с Невиллом. Тогда они бы не пришли в Нору, и он бы не опозорил себя, а заодно и профессора Снейпа – да еще и таким ужасным образом. Он еще никогда не делал ничего столь кошмарного. У Дурслей его худшим преступлением была случайная магия, и теперь он понимал, что не мог ее контролировать. Ни разу в жизни он не делал чего-то подобного, да еще осознанно и преднамеренно. Он даже не представлял, что бы сделали его тетя с дядей, выкини он за их званым ужином то же, что он устроил у миссис Уизли.

Теперь она больше не разрешит ему вернуться в Нору. Или вообще скажет Рону и остальным держаться от него подальше. Одно дело, когда ты родился уродцем и нечаянно делаешь разные странные вещи. И совсем другое дело, если ты специально ослушался и устроил в результате настоящий кавардак.
Он не мог себя заставить посмотреть на Снейпа. Опекун подарил ему самую лучшую метлу всего несколько часов назад, сделав его объектом зависти всей квиддичной команды, и так-то Гарри ему отплатил? Пришел в гости в Нору и повел себя как неотесанная деревенщина – а ведь Снейп таких терпеть не может. Он был почти уверен, что Снейп не бросит его как старую перчатку, но от Уизли он другого не ожидал. К тому же Снейп явно будет им очень, очень недоволен.

Он знал, что в случае необходимости Снейп может бить так же сильно, как и дядя Вернон. Ему еще повезет, если он отделается одной оплеухой по голове, как во время той первой отработки. Или профессор только начнет, а потом отдаст его мистеру и миссис Уизли, чтобы они тоже на нем отыгрались? Он бы их за это не винил. После того, что Гарри устроил на их обеденном столе, это еще чудо, что Снейп потрудился отвести его в другую комнату – по крайней мере, для начала.

«Ну, Поттер?» - сурово спросил профессор, подойдя к нему на шаг ближе, и Гарри вздрогнул – с этим он ничего не мог поделать.

Снейп оцепенел. Казалось, что мальчик был слишком занят своими ботинками, чтобы ответить Снейпу и объясниться, так что естественно, он подошел к нему, надеясь поставить наглого паршивца на место. Однако стоило ему сделать один шаг, и мальчик дернулся, как будто ожидал сильного удара.
«Гарри, - сказал Снейп, стараясь говорить мягче, чем до этого. – Ты думаешь, что я тебя накажу?»
Мальчик кивнул, его глаза были крепко зажмурены, а руки сжаты в кулаки.

«Ударю тебя?»

Он снов кивнул, явно готовясь к побоям.

Снейп уставился на него: «Идиот. Я что, недостаточно ясно объяснил, как и когда я буду прибегать к телесным наказаниям?»

Глаза мальчика распахнулись от удивления. «Но эт-ти правила для школы, сэр, - выпалил он. – Мы же не в Хогвартсе. Я хочу сказать, эти правила для обычных дел. А я вел себя совсем плохо. Разве вы не видели стол миссис Уизли?»

«Глупый ребенок, я за ним сидел! – недовольно отметил Снейп. Гриффиндорские недоумки. – И что ты называешь «правилами для школы»? Воображаешь, что мне больше заняться нечем, кроме как придумывать новые правила на все случаи жизни? Как ты это себе представляешь? Правила для Норы, правила для Хогвартса, правила для Дырявого котла, правила для Косого переулка…»

«А что такое…» - смущенно начал Гарри.

Снейп его проигнорировал: «…правила для одиннадцатилетнего Гарри, правила для двенадцатилетнего Гарри, правила на случай, если ты в спортивной форме, правила для нечетных дат по вторникам, правила для месяцев, в которых есть буква «р»?» Пока профессор продолжал свою тираду, Гарри немного расслабился. Каким бы возмущенным ни казался Снейп, от Гарри не укрылось, что профессор просто заверяет его, что правила наказаний действуют не только в Хогвартсе.

«В-вы не будете пороть меня ремнем? – на всякий случай уточнил Гарри. – И Уизли не позволите? А то они очень разозлились».

Оскал Снейпа стал еще ужаснее: «Вы мой подопечный, Поттер. Даже если вы весь чертов дом спалите – плевать. Никто кроме меня вас и пальцем не тронет. Вам понятно?»

Гарри кивнул, глядя на него широко раскрытыми глазами.

«А что касается «пороть ремнем», мне кажется, вы уже знаете ответ, не так ли?»

Гарри громко сглотнул и кивнул, смущенно улыбаясь.

«В таком случае, будьте так любезны, прекратите попытки отвлечь мое внимание от вашего недопустимого поведения и перестаньте задавать глупые вопросы. Вы прекрасно знаете, что вы вели себя отвратительно, и за это вы будете наказаны, но ни я, ни кто угодно еще не причинит вам физического вреда, - Снейп угрожающе навис над мальчиком. – Более того, что надо сделать, если кто-то, например, миссис Уизли, попытается вас ударить?»

«З-защищаться?» - неуверенно спросил Гарри, наполовину уверенный, что за такой ответ его огреют.
«Именно, - Снейп нахмурил брови и задумался. – Итак. Возвращаясь к вашему неотесанному поведению, какие у вас оправдания, невыносимый паршивец?»

Гарри вздохнул, в то время как весь его страх испарился. Только знание о том, что Снейп все еще на него злится, помешало ему обнять опекуна, выразить ему свое облегчение и благодарность. Как же ему все-таки везет. Сделай он такое пару лет назад, его бы пороли так беспощадно, что синяки не сходили бы несколько недель. Снейп, конечно, очень хороший. С другой стороны, эта мысль заставила Гарри еще больше устыдиться, что он так разочаровал опекуна. Он с трудом подавил всхлип.

«Простите», - пробормотал он, уныло повесив голову.

«Вы не слышали миссис Уизли?»

«Слышал», - признался Гарри.

«И все равно, вы ее ослушались?»

Плечи Гарри опустились еще больше. «Просто все остальные не обращали на нее внимания, так что…» - Гарри шмыгнул.

«Разве вы не гость в этом доме? – Гарри кивнул. – Разве вы не обязаны уважать хозяйку? – Гарри стыдливо переминался с ноги на ногу. – Миссис Уизли была так добра с вами, а вы не могли сделать ей одолжение и исполнить такую простую просьбу?»

Гарри почувствовал, как по его щеке стекает первая слеза. «Мне очень жаль», - прошептал он снова.
«О, вы еще пожалеете об этом, Поттер, - мрачно пообещал ему Снейп. – Как вы думаете, почему миссис Уизли запретила играть в футбол в доме?»

«П-потому что так можно что-нибудь сломать».

«И потому что кто-нибудь мог пострадать. А если бы мяч ударил мистера Уизли в лицо? – Снейп с трудом удержался от недостойного хихиканья, вспомнив выражение лица Артура, когда мяч отскочил от его черепа. Он еще страшнее нахмурился на хныкающего паршивца. – Что тогда?»

«Простите», - Гарри утирал новые слезы.

«А если бы миссис Уизли уже принесла торт, который она испекла специально для вас? Все старания Молли пропали бы втуне!»

«Миссис Уизли испекла торт? Для меня?» - Гарри был настолько поражен, что перестал плакать и в шоке смотрел на Снейпа. Кто-то потрудился испечь торт в его честь? Дадли всегда получал красивый торт на день рождения, но сегодня ведь даже не день рождения Гарри, а миссис Уизли все равно сделала торт?

«Да, и ей это стоило многих усилий, - отчитал его Снейп, Мысленно он закатил глаза, вспомнив, как Молли описывала весь процесс выпечки в детальных подробностях. К несчастью, между рассказом Билла о древнем трансильванском проклятии и описанием опытов Чарли по воссозданию популяции норвежских драконов повисла пауза, и Молли встряла с перечнем тех кулинарных ухищрений, на которые она пошла ради «маленького Гарри». – Как вы думаете, что бы она почувствовала, если бы вы по беспечности свели на нет все ее старания?»

«Она испекла для меня торт?» - повторил одурманенный от счастья Гарри.

«Поттер! – рявкнул Снейп и потряс его за плечо, заставив Гарри подпрыгнуть. – Слушайте внимательно!»
Гарри послушно подавил переполнявшие его теплые чувства и изобразил на лице должную степень раскаяния. Профессор Снейп ведь его ругает, старается – нельзя, чтобы бедняга понял, какой он профан по этой части. И уж тем более, нельзя допустить этого в Норе, ведь мистер Уизли где-то поблизости. Нужно гарантировать, что профессор Снейп достойно выглядит, так что маниакальные улыбки во время головомойки – это не дело. «Простите», - скорбно повторил он, хотя в душе был вне себя от радости по поводу торта миссис Уизли, а также потому что (даже ругаясь) профессор Снейп не забыл об этом сказать.

Снейп гадал, не допустил ли он роковую ошибку, когда потряс мальчика за плечо. Он только хотел, чтобы мелкий монстр сосредоточился, но теперь мальчик выглядел таким несчастным. Это не имеет значения, сказал себе Снейп, мальчик заслужил, чтобы его отчитали за такие бездумные действия.

«Даже если Уизли вели себя плохо – это еще не повод подражать их примеру, - продолжил он твердым тоном. – Вы же не идиот, чтобы как баран тупо следовать за остальными. Я ожидаю, что вы научите детей Уизли разумному и зрелому поведению, а не уступите их хулиганским тенденциям. Вам понятно?»

«Дасэр», - покорно ответил Гарри. Ух ты. Профессор возлагает на него большие надежды. Это очень приятно. Необычно, но приятно. Дядя Вернон всегда говорил, что Гарри закончит жизнь подзаборным пьяницей. А теперь профессор Снейп ждет, что он научит других детей (старших детей) хорошему поведению.

«И даже если они бросили или пнули мяч в вашему сторону, надо было поступить умнее – поймать его и прекратить игру, или сказать, что вы бросите его только тому, кто выйдет на улицу. Могли хотя бы пнуть его в другом направлении. Вы что, не понимали, что мяч никто не поймает? Вы достаточно умны, чтобы просчитать траекторию шара, бездумный вы паршивец. Если вы этого не сделали, то это лишь признак вашего неуважения к правилам дома. Мозги нужно использовать по назначению, Поттер, - гневно сказал Снейп, слегка постучав кулаком по макушке Гарри. – Сперва нужно подумать, а не кидаться вперед как неразумный зверек. Вы, молодой человек, находитесь под опекой слизеринца. Гриффиндорец или нет, но вы научитесь думать, прежде чем действовать».

«Дасэр».

Ух ты! Профессор Снейп и вправду считал его умным! Профессор злился, потому что для него Гарри слишком умен, чтобы делать такие глупости. А это ведь почти комплимент, правда?
Он очень старался не улыбаться Снейпу, понимая, что тот ждет от него понурого вида.

Снейп задумался о своем дальнейшем шаге. Очевидно, что мальчик раскаивается. Во время своего разноса он несколько раз довел ребенка до слез. К тому же, что бы ни говорил сейчас Снейп, он прекрасно понимал, что мальчик искренне не хотел никому зла. Более того, профессор был готов во всем обвинить этих Уизли! Это они подговорили Гарри не слушаться, и лишь по невезению он оказался тем, кто причинил ущерб. Правда, дети немного реабилитировали себя в глазах Снейпа, когда попытались выгородить Гарри. Учитывая возможное будущее мальчика, такая преданность не будет лишней перед лицом сил Волдеморта.

Снейп разглядывал ребенка. Ну и что теперь? Он знал, что технически мальчик заслужил шлепок пониже спины за непослушание, но ведь чуть раньше Гарри казался таким ранимым. Может быть, стоит притвориться, что он забыл о наказании? Ведь сам ребенок ему об этом не напомнит.

Гарри разглядывал профессора. Ну и что теперь? Он знал, что он заслужил шлепок, но подозревал, что профессор слишком добрый, чтобы привести наказание в исполнение. Эдак мистер Уизли решит, что профессор – негодный опекун. «Я ослушался, - поспешно напомнил Гарри. – Вы должны меня отшлепать».

Снейп спрятал удивление за страшным оскалом: «Вы думаете, я этого не понял?» Просто невероятно. У мальчика начисто отсутствует чувство самосохранения. Все эти ублюдки-магглы – выбили его из ребенка. Снейп надеялся, что наблюдение за Уизли в естественной среде обитания, особенно за близнецами, улучшит его инстинкты выживания. Такими темпами, узнав о планах Волдеморта, мальчик промарширует прямо к нему в лапы и вызовет Темного лорда на честный бой или другой гриффиндорский вариант дуэли для идиотов. Наверное, перед боем Гарри потрудится объяснить Волдеморту, какие заклинания нападения и защиты он еще не успел выучить, наивно ожидая, что тогда Темный лорд не будет ими пользоваться. Снейп так и слышал голос паршивца: «Ау, лорд Волдеморт! Я здесь! А то со всем этим дымом сражений вам, небось, трудно меня разглядеть? Цельтесь чуть левее!» Очевидно, что мальчика еще переучивать и переучивать.

Однако сейчас маленький идиот сам напросился. Снейп протянул руки и развернул мальчика. Он отметил, что мальчик снял свою мантию, когда решил поиграть с этой дурацкой магглской игрушкой. Соответственно, нужно бить как можно слабее.

Гарри наклонился и приготовился, решив, что учитывая тяжесть преступления, Снейп отвесит сразу два шлепка (или больше).

Рука Снейпа опустилась на его мягкое место с впечатляющим звуком, который эхом разнесся по комнате, но никак не соответствовал пустяковому жжению. «О, - он выпрямился и оглянулся Снейпа, который в ожидании нахмурил брови. – Э… ой!» - запоздало воскликнул он, стараясь выглядеть как можно более пристыженным. Он старательно потер задницу обеими руками. «Я больше не буду», - пообещал он, морщась так, как будто и вправду страдал от острой боли.

«Искренне на это надеюсь», - на автомате ответил профессор, но было похоже, что его что-то беспокоит.
«Вы не должны стоять смирно и сдерживать крик во время наказания», - наконец, напомнил Снейп, который продолжал обеспокоенно хмуриться. Возможно, мальчик испытывал такой ужас перед телесными наказаниями, что был неспособен даже на малейшее сопротивление? Ему нужно проявлять осторожность и не вести себя с Гарри слишком грубо. Ведь он просто хотел выразить свое недовольство, а не причинить настоящую боль.

«Я знаю, - ответил Гарри, пытаясь на ходу сообразить, чем объяснить отсутствие воплей. Правда о том, что один шлепок был почти безболезненным, явно не годилась. – Эм, но ведь я также знаю, что вы все равно меня отшлепаете, так что это вроде как бесполезно».

Похоже, это был хороший ответ. Брови Снейпа пришли в нормальное положение, и профессор усмехнулся: «Значит, вам есть над чем поработать».

Ради имиджа Гарри продолжил держаться за задницу, хотя жжение давным-давно прошло. Он еще мог сказать, куда именно пришелся шлепок, но не чувствовал ни неприятной теплоты, ни другого дискомфорта. «Сэр, - обратился он, довольный, что Снейп справился с родительским долгом. Больше профессору не грозят неприятности от мистера Уизли или директора за то, что он игнорирует плохое поведение Гарри. – А что мне делать, когда остальные будут есть?»

Ужасная нахмуренность бровей Снейпа вернулась обратно. Объем памяти у паршивца не больше, чем у флоббер-червя. Разве они не покончили с этим во время прошлого визита в Нору?

«Поттер, вы будете есть за столом вместе с нами. Неужели вы так быстро забыли наш прошлый ужин!»
Гарри заморгал от искреннего удивления: «Вы имеете в виду, что мне все еще можно садиться за ужин? После всего, что я натворил?»

«Писать ваши 500 строчек вы начали, а в их смысл так и не поверили, - неодобрительно сказал Снейп. – Обыкновение ваших родственников морить вас голодом и запрещать садиться за общий стол было бесчеловечным. Конечно, вы будете сидеть вместе с остальной семьей. Вам понятно?»

Лицо Гарри озарила широкая улыбка: «Дасэр!»

«К слову, постарайтесь не налегать на торт, даже если его испекли в вашу честь. Вы также будете есть все остальные блюда, особенно овощи! – угрожающе сказал Снейп. – Или вас ждут последствия за неподчинение!» Гарри энергично закивал в знак понимания.

Гарри наморщил нос и обреченно вздохнул: «Дасэр».

Снейп сделал паузу: «Однако гороховое пюре можете пропустить».

Гарри удивленно хихикнул, и (лишь на секунду) суровое выражение на лице Снейпа немного прояснилось. «Готовы? Я все еще ожидаю, что вы извинитесь перед нашими хозяевами за свои отвратные манеры», - строго сказал Снейп, поворачиваясь к двери.

Гарри кивнул, и Снейп широко распахнул дверь. В результате, на пол комнаты градом посыпались разнообразные рыжие, которые подслушивали их под дверью, а теперь потеряли равновесие.

Гарри с открытым ртом уставился на Уизли, в то время как Снейп лишь прищурил глаза и презрительно наблюдал за мелькавшими в воздухе конечностями, в то время как семейство в полном составе пыталось распутаться.

«Чур, я больше не играю! Мне дышать нечем! Чур!» - пищала запыхавшаяся Джинни, которая оказалась на самом дне этой кучи-малы.

«Э… прошу прощения… мы… эм… просто проверяли… не то, чтобы беспокоились… ужин… пойду проверю… прошу прощения!» - бессвязно пробормотала Молли и сбежала на кухню.

«Да… ммм, как она сказала», - вторил ей Артур, чье пылающее лицо стало под стать его волосам. Он умчался вслед за своей женой.

«Да, вы уж простите за все это, - широко улыбнулся как всегда невозмутимый Билл. – Просто хотели убедиться, что вы не убиваете Мальчика, который выжил». Он схватил в охапку зардевшегося, бессловесного Перси и направился в столовую.

«Э, простите…»

«…профессор, мы просто…»

«…не совсем поверили, что вы…»

«…не собираетесь вздернуть Гарри на дыбе…»

«…и вы сами видите…»

«…у нас просто кошмарные примеры для подражания!» На этой нахальной ноте близнецы отчалили в столовую, бросив Рона одного на милость гнева Снейпа.

Прежде чем профессор смог разнести его в пух и прах (что, говоря по совести, нужно делать не с мальчиком, а с его родителями), Рон обратился к Гарри: «И это все?»
Гарри моргнул: «Что?»

«Это все твое наказание? В смысле, тебя больше ничего не ждет дома?»

Гарри вопросительно посмотрел на Снейпа, а затем кивнул.

«Но ведь он не орал на тебя, не запретил выходить на улицу и даже ударил не так уж сильно! – Рон сделал паузу. – Не сильно ведь?»

Гарри не знал, как лучше ответить. Он не хотел говорить правду – она заставит Снейпа думать, что он плохо справляется со своей работой. Однако и соврать лучшему другу он не мог. «Эм, это было не так уж плохо», - наконец, произнес он.

«Точно. Я так и подумал, - решительно кивнул Рон. – Значит, когда мы напортачим в школе, твой папаша наказывает нас обоих».

Гарри обеспокоенно посмотрел на Снейпа, который окаменел от шока. «Он не по-настоящему мой папа», - начал он, гадая, не воспримет ли Снейп слова Рона как оскорбление.

Рон раздраженно махнул рукой: «Ну, опекун, какая разница».

«Но Рон, - запротестовал Гарри, - у тебя ведь есть своя семья, которая…»

«Ага! – с отвращением воскликнул Рон. – У меня есть целая толпа старших братьев, каждый из которых считает себя вправе наорать или выпороть меня, потому что они, видите ли, больше. Один Перси чего стоит, особенно сейчас, когда он заделался старостой. А моя мамаша… Ты еще просто кричалку не слышал, Гарри, но я-то видел, как мама их готовит, чтобы послать Чарли или близнецам. Я совсем не хочу получить что-то подобное посреди Большого зала. Нет, правда, когда мама кричит на тебя лично – это и так паршиво, но когда это слышит вся школа? Нет уж, спасибо! Лучше пусть твой папа – э, профессор – сам этим займется… Или ты против? – вдруг неуверенно спросил он. – Ты ведь не будешь возражать? Я просто подумал, что раз мы теперь как братья, а профессор Снейп стал Уизли, то все путем – дядя может на тебя наорать, если отца нет поблизости. Но если ты хочешь оставить его себе…»

«Нет, я не против! – заверил Гарри своего друга. Он гордился, что Рон предпочел его опекуна всей своей настоящей семье. Ну, разве это не доказывает, какой профессор Снейп замечательный? – Я могу им поделиться. Можешь тоже пользоваться».

Снейп открыл и закрыл рот, но не смог издать ни звука. Как смеют эти самонадеянные щенки обсуждать его, как будто его нет рядом. Да еще и говорить о нем, как о каком-то общем питомце! Он может понять стремление младшего Уизли избежать братских оплеух и оглушительных публичных выступлений Молли, но он не собирается возиться с двумя паршивцами вместо одного. А потом рыжее отродье обозвало его Уизли и дядей, Мерлин упаси! Никогда, ни при каких обстоятельствах и ни в какой форме он не будет ДЯДЕЙ рыжей банды маньяков!

Хуже того, младший отпрыск Уизли сказал «когда» они с Гарри напортачат, а не «если». Было ясно, что он рассуждает не теоретически. Снейп должен раз и навсегда заявить этим пакостникам, а заодно и остальному клану Уизли, что он не намерен…

«МАЛЬЧИКИ! УЖИН!» - донесся звонкий голос Молли.

К шоку и ужасу Снейпа, Гарри и Рон взяли его за руки с разных сторон и потащили к обеденному столу.

«Идемте, профессор! – тяжело дыша, сказал Гарри. – Заставлять себя ждать – невежливо!»

Это просто ужасный ночной кошмар. Возможно, отсроченный побочный эффект от передозировки Круциатусом, в отчаянии предположил Снейп. Это точно галлюцинация – на самом деле все хорошо, он в безопасности, его пытает Темный лорд, и его вовсе не усаживают за стол в качестве новейшего пополнения в семье Уизли. Но его робкие надежды потерпели крушение, когда Молли улыбнулась ему и передала корзинку с хлебом. Сколько бы Круцио он не перенес, но даже в самом страшном кошмаре он не смог бы представить салфетки с вышитыми на них счастливыми домашними эльфами, которые сейчас прикрывали булочки.

Альбус, поклялся Снейп, пока Рон и Гарри беззаботно садились за стол по обе стороны от него, я отомщу тебе за это, даже если это будет последним, что я сделаю.

Глава 12


К его невыразимому облегчению оставшаяся часть ужина прошла без происшествий. Впервые в жизни Снейп по достоинству оценил детский талант жить в собственном мирке. Выводок Уизли бессвязно щебетал о разной чепухе, освободив его от всякой необходимости говорить. Невероятно, но, похоже, весь этот шум и гам доставляли Молли и Артуру искреннее удовольствие, а Гарри вскоре начал весело хохотать вместе с остальными. Снейп раздраженно заметил, что после визитов в Нору, паршивцу будут нужны уроки хороших манер – в первую очередь, насчет правила не говорить с набитым ртом.

Гарри лишь послушно кивнул: «Да, сэр».

«Увидимся с вами в Хогвартсе завтра вечером. Не забудьте, что вам еще нужно сделать домашние задания», - Снейп потянулся за летучим порошком, собираясь сбежать из этого гвалта, но тут Гарри схватил его поперек туловища, не дав ему тронуться с места.

Черт! В очередной раз твердый лоб вышиб из него дух. Секундой позже Гарри отпустил его, крикнул через плечо «До завтра!» и бросился за детьми Уизли.

Снейп гневно смотрел вслед паршивцу, потирая ушиб на животе. Молли и Артур тем временем безуспешно пытались скрыть улыбки. «Э… спасибо, что пришли, - сказал Артур. – Надеюсь, что это станет традицией».

Снейп приподнял брови: «Все события этого вечера?»

Артуру достало совести покраснеть. Однако Молли быстро оправилась от смущения. К его вящему негодованию, она крепко обняла Северуса: «Ну-ну, кто старое помянет…» В довершение своей атаки она звонко чмокнула его в щеку. Только его стальная сила воли, закаленная под Круцио Волдеморта, помешала ему утереть лицо.

«В самом деле, - сказал он со всей холодностью, на какую был только способен. – Доброй ночи».

Он сбежал… э, поспешил покинуть Нору через каминную сеть. Вид собственных апартаментов заставил его облегченно вздохнуть. Он с радостью узнал, что пробыл у Уизли лишь пару часов, хотя они и показались ему вечностью. Было еще довольно рано, и он вполне мог осуществить задуманное.
Он просунул голову в каминную сеть и вызвал Альбуса. Секундой позже директор шагнул из пламени в его апартаменты: «Ну что же, мой мальчик, как прошел твой вечер?»

Снейп презрительно смерил взглядом старика, развалившегося в его любимом кресле: «А ты как думаешь? Я был в окружении Уизли, терпел архитектурные недочеты Норы и был вынужден поедать стряпню Молли».

«Да, похоже, что для вас с Гарри вечер удался на славу», - довольно ответил Дамблдор, жизнерадостно игнорируя смысл и тон ответа Снейпа.

Снейп закатил глаза: «Ваш драгоценный гриффиндорский принц был со всеми удобствами размещен посреди рыжих негодников. Билл и Чарли остались на ночь у родителей, так что нет причин считать, что нападение Пожирателей смерти не встретит достойного сопротивления, и это только при условии, что защитные чары не сработают. Что касается меня, то я твердо намерен накачать себя зельем Сна-без-сновидений и считать, что этот день был просто ночным кошмаром. Патрулировать в замке этой ночью я не буду, так что вам еще повезет, если ученики не устроят переворот и не захватят власть в этой психушке».

Альбус рассмеялся и похлопал молодого учителя по плечу: «Ну, не драматизируй. Уверен, Аргус проследит, чтобы уровень школьных шалостей оставался в пределах нормы. Я и сам могу несколько раз пройтись по замку, если тебя это успокоит».

Ха! Попался на мою удочку! Снейп скрыл свой триумф за ворчливым бурчанием и приподнялся со стула. «Уверен, ты найдешь дорогу обратно», - рявкнул он, направляясь в спальню.

Рев камина заглушил пожелания спокойной ночи от Альбуса, и Снейп хищно оскалился. Придется подождать еще минут десять – на случай, если Дамблдор что-то забыл и решит вернуться. Позднее он подумает, что Снейп уже спит беспробудным сном под действием зелья, и не станет его беспокоить.

Итак, он успешно отвлек внимание Дамблдора и обеспечил себе железное алиби. Теперь Снейп может перейти к своим настоящим планам на вечер.

У сына Тобиаса Снейпа было мало поводов для благодарности родителю. Исключение составляли, пожалуй, только полезные связи, которые он завел лет в восемь в различных злачных местах. Тобиас посылал сына то сделать за него ставку, то купить ему выпивки. Забулдыгу нимало не беспокоило знакомство мальчика с самыми неприглядными сторонами жизни. Даже после поступления в Хогвартс Северус сохранил кое-какие контакты в преступном мире магглов. Сначала они были нужны для исполнения поручений Тобиаса во время визитов домой, но впоследствии Северус понял, что такие связи полезны для Пожирателя смерти. Конечно, Волдеморт никогда бы не пошел на альянс с магглскими группировками, но так Северус смог узнать обо всех прорехах в работе полиции магглов, которые мог использовать Темный лорд.

Этим вечером Снейп планировал навестить друга детства, который сейчас был широко известен в очень узких и очень криминальных магглских кругах. Он трансфигурировал мантию в предметы одежды, которые не привлекут удивленных взглядов, и аппарировался у паба, неподалеку от которого прошло его детство. Через пару минут он уже сидел в самом темном углу заведения напротив давнего знакомого.
«Эге… а ты неплохо устроился в жизни, Северус, - отметил Джон Марвин, поднимая свой стакан в молчаливом тосте. – Твой отец был бы рад».

Снейп усмехнулся: «Мой отец был бы расстроен, и тебе это прекрасно известно. Он меня ненавидел, и я отвечал ему полной взаимностью».

Марвин пожал плечами: «Тоже верно. Итак… ты вряд ли хочешь вспомнить старые добрые времена. Что тебе надо?»

Снейп откинулся на спинку стула: «У меня есть заказ для тебя и твоей организации. Тебя это интересует?» Он узнал об обращении Дурслей с Гарри почти две недели назад, и все это время Снейп напряженно размышлял, как лучше отплатить им за насилие над волшебным ребенком. К сожалению, эту задачу ему поручил Альбус, а подотчетность старику автоматически ограничивала его действия.
Древний волшебник был на удивление брезглив по части физического насилия (правда, это не мешало ему осознанно манипулировать другими ради их же предполагаемого блага или «во имя добра»). Снейп знал, что он не сможет применить не только Запретные заклинания, но и любую слишком темную магию.

Если Дамблдор посчитает, что его месть Дурслям была чрезмерна, то старик не просто отправит его в Азкабан – он решит, что его влияние на Гарри слишком опасно. Во всех разговорах насчет воспитания ребенка незримо присутствовал страх, о котором никто не говорил вслух – мальчик может присоединиться к Волдеморту, а не выступить против него. И если Дамблдор решит, что Снейп поощряет темную сторону в душе Гарри… Ну что же, Северус и так знал, что директор без раздумий отправит его на плаху, если сочтет это необходимым. Конечно, он принесет эту жертву очень неохотно и с вселенской грустью в глазах, но Снейпу от этого легче не станет. Он твердо решил, что не даст директору ни малейшего повода.

Слишком многие Пожиратели смерти, включая Люциуса Малфоя, Беллатрикс Лестрандж и, конечно, самого Снейпа, были обязаны жизнью неуместному (с точки зрения Северуса) милосердию старика, которого они совершенно не заслуживали. Дамблдор настаивал на том, чтобы Орден феникса использовал неэтичные методы как можно реже, так что Снейп был уверен, что Альбус отвергнет любые основательные пытки «бедных магглов». Наверняка директор рассчитывает, что родственники Гарри увидят, как они были жестоки, и раскаются. Снейп, в свою очередь, рассчитывал, что они увидят собственные кишки.

Он вздохнул. Лучше не мечтать о несбыточном, а остановиться на синице в руках. Он очень долго и тщательно обдумывал эту проблему и быстро понял, что не может накладывать на магглов ни проклятий, ни чар. Дамблдор будет против тех заклинаний, которые ему хотелось применить, поскольку они неизбежно приведут к смерти, пусть и очень медленной. В то же время Снейп не мог позволить Дурслям отделаться парой строгих замечаний.

В конце концов, он решил применить сразу две стратегии. О первой из них он сделает доклад Альбусу. Смысл ее в том, что магглов нужно наказывать по-магглски. Джон Марвин, если мотивировать его должным образом, успешно разрушит благосостояние и душевное спокойствие Дурслей до самого основания.

«Есть одна семья в графстве Суррей, - начал он, хрустя пальцами, - которая нанесла мне оскорбление. Мне нужно, чтобы они страдали»

Марвин медленно кивнул: «Ты всегда был мстительным ублюдком. И что ты задумал?»

Снейп пожал плечами: «Уверен, что твоя изобретательность значительно превосходит мою. Ты ведь можешь сделать так, чтобы у них возникли всевозможные бюрократические проблемы?»

Марвин улыбнулся: «Просто удивительно, на что в наше время способны компьютеры. Фальшивые ордера на арест, лишение водительских прав, а уж когда подключатся мальчики из налоговой – любой в петлю полезет».

Снейп нетерпеливо взмахнул рукой: «Да-да. Разумеется, используй свои «комбайны» на полную катушку. Цель в том, чтобы каждый день их жизни был безнадежно испорчен».

Марвин что-то деловито писал на бумажной салфетке: «Лады. Это не такой уж необычный заказ, как можно подумать. Всегда рад помочь другу…»

«Еще я прошу применить более… традиционные… меры воздействия».

«Припугнуть их? Проще простого. Есть конкретные пожелания?»

«Странное нападение на парковке. Кто-нибудь может взломать их дом и переставить все вещи, чтобы вывести их из равновесия… Будет очень приятно, если ночью они поймут, что грабители стоят рядом с их кроватью, - мечтал вслух Снейп. – Но никакого членовредительства – так веселье слишком быстро кончится».

«Лады. Пощекотать им нервы, но без грубой силы? Опять же, к нам часто поступают такие заказы, правда, клиент обычно только один, - Марвин продолжал писать. – Черт, да что же они тебе сделали?»

«Это имеет значение?»

«Неа, я просто из любопытства».

«Они жестоко обращались с ребенком, который был у них на попечении. Твоим сотрудникам не нужно об этом упоминать. Пусть лучше теряются в догадках, за что их преследуют».

Маггл присвистнул: «Приятно знать, что ты совсем не изменился, Сев. Каким ты был злобным ублюдком, таким ты и остался. Сколько человек в семье? Если слишком много, то придется доплачивать».
«Трое. Двое родителей и ребенок одиннадцати лет».

«Дите оставить в покое?»

Снейп погладил свой подбородок: «Не-ет. Я бы так не сказал. Хотя он не требует такого же внимания, как и взрослые, но он должен почувствовать себя беззащитным и уязвимым».

«Гммм. В какой школе этот малец учится, знаешь?»

Снейп покачал головой.

«Впрочем, неважно. Разузнать это проще простого».
«Зачем?»

«В каждой школе есть свои хулиганы-отморозки. За пару серебряников они отделают, кого хочешь. Его школьные годы чудесные станут адом».

«Прекрасно, - промурлыкал Снейп. – Рад, что мы друг друга поняли. Буду ждать от тебя отчета дважды в месяц. Если нетрудно, пусть отчеты про бюрократические проблемы и «ручную работу» идут отдельно».

Марвин кивнул: «Условия ты знаешь – пока твои деньги поступают на мой банковский счет, будут и результаты».

«Благодарю. Вот их данные, - Снейп передал Марвину клочок бумаги с именами и адресом Дурслей. – Доброй ночи».

Аппарируясь прочь, он не смог сдержать довольную ухмылку. Альбусу понравятся бескровные бюрократические проволочки. А если он не поверит в способность Снейпа так обуздать жажду мести, то директор узнает и о мерах устрашения. Прочитает Северусу лекцию насчет того, что это чересчур, но раз это насилие между магглами, то аврорам не будет до него никакого дела, и угрозы Азкабана для него нет.

Кстати об Азкабане…

Когда Снейп решил, что легкие мучения, которые одобрит Альбус, не принесут ему желанного удовлетворения, он начал искать обходной путь для мести. Очевидное решение – заручиться чужой помощью. Это должен быть кто-то, кого Альбус не заподозрит, кто не знает о родственниках Гарри и не имеет причин желать им зла. В этом случае они смогут действовать безнаказанно, незаметно для Дамблдора и Министерства. И это поднимало главный вопрос: кто из его знакомых способен пытать магглов и будет рад такой возможности? Очевидно, что его работа в Хогвартсе не оставит ему времени на тайную операцию на Тисовой улице. К тому же, если быть до конца откровенным, излюбленные развлечения Пожирателей были ему не по душе.

Вопреки мнению своих учеников Снейп не был настоящим садистом, и не получал извращенного удовольствия от участия в атаках под руководством Волдеморта. Однако были и такие Пожиратели смерти, для которых это было чистой воды веселье. Обладатель подобных талантов и был ему нужен, чтобы разобраться с Дурслями. Люциус Малфой идеально подошел бы на эту роль, но с тех пор как он чудом избежал Азкабана после поражения Темного лорда, он забыл о развлечениях и все время посвящал политическому и общественному влиянию своего рода. Это было особенно верно сейчас, когда близилось совершеннолетие наследника, и Люциус тщательно умывал руки (и другие части тела) от своего бурного прошлого.

Беллатрикс Блэк Лестранж заставляла вас пересмотреть смысл термина «садизм», не говоря уже о слове «безумие». Временами даже Темный лорд тушевался, глядя на ее энтузиазм. Сам Волдеморт по сравнению с Беллой был образцом психического здоровья. В конце концов, он лишь хотел править миром – вполне понятная цель. Белла была просто сумасшедшей.

Однако если вам нужно изобрести новые изощренные пытки, то тут Беллатрикс не было равных. К тому же, она была просто одержима ненавистью к магглам. Оба качества делали ее идеальной ассистенткой в деле мучения Дурслей. Как ни привлекательна была эта мысль, Снейп с сожалением отверг ее кандидатуру – сумасшествие делало ее слишком непредсказуемой, с такой нельзя осуществлять совместный проект.

Он вздохнул. Он так надеялся, что до этого не дойдет, но что еще ему остается? Ему был нужен Пожиратель смерти, который истово ненавидит магглов, и у которого есть внушительный послужной список убийств, пыток, предательства и другого темного опыта. Хочешь не хочешь, а на эту должность мог претендовать только один кандидат. Оставив тускло освещенный паб позади, он аппарировался на пустынный песчаный пляж, над которым повисла тяжелая пелена тумана.

«Это вы?» - спросил его хриплый голос.

Снейп закатил глаза: «Конечно. Все готово?»

Из тумана вышел другой волшебник: «Ну да… зелья при вас?»

Снейп протянул ему зеленый светящийся флакон: «Вот оно. Второе получите после моего благополучного возвращения».

Его собеседник скривился от негодования: «Вы мне не доверяете?»

«Конечно, доверяю, - бархатным голосом ответил Снейп. – Вы ведь прекрасно знаете, мое отличное здоровье – это единственное, что мешает аврорам получить информацию о вашем прошлом. Естественно, вы не хотите, чтобы со мной что-нибудь случилось. Иначе, где вы будете брать ваши… гм… «стимулирующие» зелья? Нельзя же нам разочаровать вашу супругу, не так ли? Вечная проблема с этими вейлами – никак их не удовлетворишь».

«Я ее прекрасно удовлетворяю!» - возмутился его собеседник, что не помешало ему поспешно схватить флакон.

Снейп ухмыльнулся: «Ну конечно. Не пора ли нам в путь?»

Если подумать, то проникнуть в Азкабан не так уж сложно. Естественно, всех больше волновало, чтобы его никто не покинул. Так что если среди охранников есть ваш сообщник на нужной должности и с верной мотивацией, то задача проще пареной репы. Что ни говори о минусах прошлого Пожирателя смерти, но оно гарантирует вам знакомства во всех сферах волшебной жизни и безграничные возможности для шантажа в качестве бонуса. Снейпа почти разочаровала легкость, с какой он нашел и подкупил нужного охранника. Конечно, Волдеморт исчез десять лет назад, а от Пожирателей смерти было ни слуху, ни духу, так что авроры и охрана явно расслабились.

Снейп вздохнул. Временами он даже скучал по старым денькам. Меряться интеллектом с учениками (даже с близнецами Уизли) – это совсем не то, что работа двойным агентом, когда приходится лавировать между двумя самыми могущественными волшебниками своего времени.

Глава 13


Снейп вздохнул. Временами он даже скучал по старым денькам. Меряться интеллектом с учениками (даже с близнецами Уизли) – это совсем не то, что работа двойным агентом, когда приходится лавировать между двумя самыми могущественными волшебниками своего времени.

С такими мыслями Снейп подошел к тяжелой железной двери с решетками и остановился в нерешительности. С другой стороны, без некоторых старых деньков он мог бы прекрасно обойтись. Да, это место не располагает к ностальгии. Он сделал нетерпеливый жест рукой, и охранник Азкабана открыл дверь. «Этот дюже опасный! Убьет вас – не успеете и оглянуться!» - предупредил он.

«Мне об этом известно получше, чем вам», - Снейп оттолкнул его и вошел в промозглую камеру. Стоящий за ним охранник что-то гневно пробормотал и ушел. Вот черт… даже здесь немного теплее, чем в подземельях. Все-таки пора устанавливать новые обогревающие чары. Он подошел к низкой и узкой койке и наградил лежащую на ней фигуру увесистым пинком под ребра: «Вставай, ублюдок!»

«Какого… - тусклые глаза моргнули, попытались сфокусироваться и внезапно вылезли из орбит. – Сопливус?»

Снейп вздохнул. Еще одной заветной мечте не суждено было сбыться. Подонок не свихнулся окончательно. С другой стороны, это значит, что он сможет сыграть отведенную ему Снейпом роль.

На этот план у него ушло несколько дней, но в итоге он понял, что эта идея не так уж безумна. Снейп хотел пытать Дурслей как можно дольше, а с Люциусом или Беллатрикс они и нескольких дней не продержатся. А кто может портить человеку жизнь много лет подряд? Кто, если не Мародеры?

Однако тот факт, что Поттер и Петтигрю почили в бозе, а оборванец-оборотень был до отвращения законопослушен, несколько осложнял его план. Зато Блэк был вполне жив, нездоров и никуда из Азкабана не собирался. Конечно, такая смена климата могла окончательно лишить его жалких остатков разума, но в противном случае… Кто лучше Северуса Снейпа знал, на что способен Сириус Блэк? Так что ему пришлось преодолеть свою ненависть и отправиться в Азкабан, дабы направить воспаленный мозг Блэка в мирное русло – на разработку методов пыток для Дурслей.

Снейп поздравлял себя с таким простым и изящным планом. Никто здравом уме не заподозрит, что он подошел к Сириусу Блэку ближе, чем на двадцать миль, не говоря уже о том, чтобы обратиться к нему за помощью. Он был абсолютно уверен, что Дамблдору такое не привидится даже в кошмарном сне.

«Какого ч-черта…» - Блэк начал дрожать еще сильнее и потерял дар речи. Снейп прикрепил его к койке приклеивающим заклинанием – каким бы невменяемым не выглядел Блэк, но он остается сильным волшебником даже без своей палочки. Он силой запихнул ему в глотку шоколад и влил перцовое зелье. Взгляд Блэка на удивление быстро прояснился.

«Что, Сопливус, позлорадствовать пришел?» - прорычал Блэк, но тут же вскрикнул, когда жалящее заклинание ударило его в грудь.

«Следи за манерами, Блэк, - лениво протянул Снейп. – Может, ты и не заметил, но на Мародеров нынче дефицит».

«Ублю… О!» - второе заклинание было еще болезненней первого. Сириус испепелял его взглядом, но замолчал.

«Невероятно, я просто глазам своим не верю, - насмешливо сказал Снейп. – Всего два проклятия научили тебя держать язык за зубами? Азкабан пошел тебе на пользу – вон, как интеллект вырос».

«Чего ты хочешь?» - прошипел Сириус сквозь зубы.

Снейп лениво поигрывал палочкой в руке: «Гммм. Такое богатство выбора. Может быть, сказать тебе спасибо за такое внимание во время учебы в школе? – он ухмыльнулся, глядя, как побледнел Блэк. – Приятно знать, что пока еще не вся твоя память досталась дементорам. Есть предложения, что бы мне с тобой сделать?»

«Отлично… ну давай, извращайся, пока не надоест, жалкий Пожиратель смерти!»

«Вот, давай не будем бревнами в глазу меряться, Блэк! - рявкнул на него Снейп, поморщившись от собственного каламбура. – Это ты предал своих лучших друзей и заодно убил дюжину магглов. Жаль, что Темный лорд больше не с нами – он бы это оценил».

«Что?» - Сириус затряс головой, его глаза снова потускнели.

Снейп зарычал от нетерпения и запихнул ему в рот еще шоколада. Блэк немного пришел в себя, и Снейп начал издалека: «Блэк, если бы в твоем распоряжении была семья магглов, как бы ты ее пытал?»

Какое-то время Блэк просто озадаченно смотрел на него, а потом вдруг плюнул ему в лицо. Снейп бросился к нему с палочкой наготове.

«Давай! Убей меня! Проклинай меня! – заорал Блэк с искаженным от ярости лицом. – Но не жди, что я помогу тебе мучить невинных, слизеринский ублюдок!»

Снейп заклинанием стер плевок с лица. Странные слова гриффиндорца удержали его от возмездия.

«Раскаиваешься, что убил всех тех магглов? – подначивал он Блэка. – Не поздновато ли корчить благородного героя?»

Блэк ошалело уставился на него: «А я-то думал, что это я свихнулся, Сопливус. Ты что несешь?»

«Внушаешь себе, что все это был плохой сон, Блэк? Петтигрю, магглы, Поттеры – ты убил их всех. Только попробуй это отрицать!»

Сириус замотал головой, словно пытался ее прочистить: «Что? Нет… Волдеморт убил Джеймса и Лили».

Снейп подавил свою реакцию на имя Темного лорда: «После того как ты предал их и раскрыл ему их местонахождение. А потом этот несчастный идиот Петтигрю попытался схватить тебя, а ты убил его, заодно взорвав целый район города полный магглов!»

«Это… это неправда, - попытался спорить Сириус. Он закатил глаза, как будто пытался рассмотреть воспоминания где-то внутри. – Петтигрю… Питер был предателем. Я пытался схватить его. Он устроил взрыв, убил всех… А потом я очнулся здесь… - он посмотрел на Снейпа. – Ну, и кто ты после этого, Сопливус? Министр магии? Или Малфой заграбастал все себе после исчезновения Волдеморта? Хвастаетесь друг перед другом славными победами?»

Снейп нахмурился: «Какими еще победами?»

«Теми, что позволили сторонникам Волдеморта захватить власть после смерти ублюдка, - прорычал Сириус. – Гордишься собой, сальный мерзавец? – тут он моргнул и снова посмотрел на Снейпа. – Эй, а что с твоими волосами?»

«Фадж стал министром, Дамблдор все еще возглавляет Визенгамот, а сторонников Темного лорда схватили и заключили в тюрьму, - сообщил Снейп Блэку, игнорируя вопрос о своей прическе. – Почему ты решил, что Малфой и Пожиратели смерти победили?»

Глаза Сириуса выражали все больше недоумения: «Но… но если они не победили, если Дамблдор все еще жив, то что я делаю здесь? – его физиономия выражала полное отчаяние. – О Мерлин… а что случилось с Гарри? Если Пожиратели смерти не захватили власть и не убили его…»

Все, хватит. Снейп устал от бессвязных разговоров. Он был практически уверен, что Блэк просто бредит, но… нужно знать наверняка. Подняв палочку, он рявкнул: «Легилименс!» Секундой позже он погрузился в разум Блэка.

У него голова пошла кругом от бешеного хоровода эмоций, образов и звуков. Он всегда знал, что у Блэка полный бардак в голове, но чтобы до такой степени… Конечно, Азкабан ему не пошел на пользу, но и сумасшедшим Блэк не был. Пока еще не был.

По мере того как Снейп собирал вместе осколки и обрывки чужих воспоминаний, его возмущение становилось все больше и больше. Когда он понял, что произошло, то даже безграничная ненависть к этому человеку не могла помешать ему чувствовать ужас и жалость. Он покинул разум Блэка и в изумлении уставился на заключенного.

Блэк действительно в это верил. Он верил, что находится в Азкабане лишь потому, что Темный лорд победил, что Петтигрю предал Джеймса и Лили, и что Гарри и оставшиеся члены Ордена феникса были убиты, а война окончательно проиграна.

«Докажи, - Снейп боролся с дрожью в голосе. – Докажи, что твои мысли не лгут».

Сириус искоса посмотрел на Снейпа – его голова все еще раскалывалась от психической атаки. «Да пошел ты. Я приказам ублюдочных Пожирателей смерти не подчиняюсь».

Снейп пропустил слова Блэка мимо ушей и снял прилепляющее заклинание с его кровати, хотя и продолжил держать его под прицелом палочки. «В твоих воспоминаниях ты был анимагом. Докажи, что это не плод твоего больного воображения».

Сириус с трудом встал на ноги. «Хорошо. Все что пожелает слизеринское дерь…» - он так и не закончил фразу, а на месте костлявого волшебника оказалась огромная черная собака, тощая как скелет.

Только железный самоконтроль Снейпа позволил ему не потерять равновесие. Значит, это правда. Петтигрю в самом деле был хранителем секрета Поттеров, но предал друзей Мародеров. Это он погубил Джеймса и Лили, а потом подставил Сириуса. Но тогда почему же Дамблдор… Снейп заставил себя не думать об этом. Сейчас не время и не место искать ответ на этот вопрос. К тому же, он был совсем не уверен, что хочет знать правду. Есть только два варианта. Или директор далеко не так мудр, как все воображают, или же он куда более безжалостен к своим пешкам, чем можно заподозрить. Ни один из вариантов его совершенно не устраивал, но сейчас Снейпу нельзя отвлекаться на досужие домыслы.

Сириус снова принял человеческий облик: «Ну как? Удовлетворен, Пожиратель смерти?» - спросил он ядовитым тоном, снова садясь на койку. Похоже, что став зверем, он немного восстановил силы – теперь он выглядел лучше, более сосредоточенным, чем раньше.

«Съешь это, - приказал Снейп, передавая ему еще шоколада. – Тебе это понадобиться».

«Зачем ты здесь? – нетерпеливо спросил Блэк. – Если вы проиграли, то почему ты не в соседней камере?»

«Я был шпионом Дамблдора, идиот, - рявкнул на него Снейп. – По-твоему откуда он узнал, что Темный лорд готовит нападение на Лили и Джеймса? – Блэк удивленно моргнул. – После войны Дамблдор выступил в мою защиту в суде и взял меня в Хогвартс. Я глава факультета Слизерин и профессор зельеварения».

«О, Мерлин, - выдохнул Блэк. – Дамблдор натравил тебя на бедных беззащитных детей?»

Снейп смерил его взглядом: «Да заткнись ты, шавка».

«Что насчет Гарри? Что с ним случилось? Джеймс и Лили мертвы, я застрял здесь…»

«Дамблдор поместил его с сестрой Лили».

Сириус побледнел: «Только не Петуния! Она же…»

«Да. А ее муж и того хуже, - Снейп негодующе посмотрел на него. – Я-то понадеялся, что ты впервые в своей никчемной жизни сможешь принести пользу».

«О чем ты?»

Снейп в отчаянии всплеснул руками: «Я надеялся, что у тебя могут быть передовые идеи о том, как лучше отплатить Дурслям за несчастное детство Гарри. Я ведь считал, что ты был тайным Пожирателем смерти. Разумеется, как обычно, от тебя никакого толку», - подытожил он подавленным голосом. Его благие намерения вышли ему боком – он лишь доказал невиновность своего школьного врага и начал сомневаться в мотивах своего уважаемого наставника. Ну и ночка выдалась.

«Сопливус, хватит катать истерику, - пожурил его Блэк. – Может, я и не убийца, но я все еще Мародер. Да у меня просто масса идей! – тут до него, наконец, дошел смысл сказанного Снейпом. – Погоди. Что за несчастное детство Гарри?»

Снейп с деланным равнодушием пожал плечами: «А что, тебя это волнует? Ну что же, посмотрим. Они заставили его жить в кладовке, почти не кормили и использовали как домашнего эльфа, одновременно балуя собственное отродье. О, а еще они регулярно его избивали. Когда он прибыл в Хогвартс, то не мог нормально сидеть из-за следов от ремня».

Взгляд Блэка заставил Снейпа отступить на шаг назад и снова поднять палочку. Только тогда он понял, что эта ярость направлена не на него, и его сердце перестало бешено колотиться.

«Они это делали с моим крестником?» - голос Блэка превратился в низкое рычание.

«В самом деле».

«Но Альбус заставил их заплатить за это?»

Снейп закатил глаза. А они еще говорят о преданности хаффлпаффцев. «Альбус – это тот, кто даже пальцем не пошевелил, чтобы избавить тебя от несправедливого заключения? Он поручил наказание Дурслей, как и опеку над Гарри, мне».

Блэк одним прыжком соскочил с кровати, и Снейп едва успел вовремя наставить на него палочку. Его заклинание послало Блэка обратно на койку и снова приклеило к ней. «Ах ты, сволочь. Наверное, ты просто в восторге – теперь сможешь отомстить всем нам с помощью Гарри. Альбус, должно быть, спятил».

«Успокойся, шавка! – рявкнул Снейп. – Напомню, что я не травил одноклассников в школе, и тем более, не нападал вчетвером на одного. Я не причиню мальчику никакого вреда, хотя о его родственниках этого не скажешь».

Блэк тяжело дышал, но у него больше не оставалось сил на ярость, а охвативший его гнев быстро таял: «Ты не причинишь вреда Гарри? Клянешься?», - его голос был почти умоляющим.

«Да, конечно, - сдержанно ответил Снейп, пытаясь подавить неожиданный приступ жалости к другому волшебнику. – Он ужасный, плаксивый маленький паршивец, но благодаря отвратительным магглам он теперь слишком боится каждого чиха, чтобы напомнить мне о тебе или Джеймсе». По крайней мере, после того первого вечера, подумал он со стыдом.

Какое-то время Блэк молча разглядывал его, словно пытался определить, насколько ему можно доверять. Наконец, он опустил взгляд на пол. После долгого молчания он сказал: «Я извиняюсь».

Снейп скрыл свой шок и даже смог ответить безразличным тоном: «Одним оскорблением больше или меньше - какая разница, Блэк? Я их уже даже не замечаю».

«Да нет же. Я имел в виду извинения за все, что мы делали с тобой в школе. – теперь Снейп окончательно потерял дар речи. Блэк не отрывал глаз от пола, но речь свою продолжил. – Мы… Джеймс, Ремус и я… хотя, в основном Джеймс и я… были сволочами. И я даже больше, чем Джеймс, особенно когда он начал встречаться с Лили, и она заставила нас оставить тебя в покое. Мы… я… обращался с тобой как с дерьмом, и мне жаль. За последние десять лет я узнал, каково быть пойманным в ловушку и беспомощным. Мы не должны были так поступать с тобой. Я подумал, что раз мы вели себя так ужасно, то ты за все отыграешься на Гарри. И за эти мысли я тоже извиняюсь».

«Ч-что тебе нужно, Блэк?» - с трудом выговорил Северус.

В ответ Блэк широко улыбнулся, хотя это был лишь призрак его былой нахальной ухмылки: «Слизеринец до мозга костей, да? Ну, я не откажусь от шоколада, хотя я и не пытался к тебе подлизаться, Сопл… э, Снейп. Это меньшее, что я могу сделать, раз ты позаботился о моем крестнике, когда мы все оказались не у дел. Отсюда я тебе не помощник».

«Да неужели, - ворчливо согласился Снейп, окончательно оправившись от удивления. – Какая неожиданность».

«Не кипятись, Снейп, - осуждающе сказал Блэк. – Такое впечатление, что тебе жаль, что я не Пожиратель смерти. Что именно ты запланировал для родственников Гарри?»

Снейп мысленно пожал плечами и начал рассказывать о своих планах, отдельно подчеркивая, сколько проблем создает бесполезность Блэка. Возможно, у меня еще есть время заглянуть к Беллатрикс…

Сириус смотрел на него с раздражением и робкой надеждой одновременно: «Снейп, ты чертов идиот. Может быть, я и не прихвостень Волдеморта, но разве ты забыл, кто превратил твои школьные годы в ад на земле? Просто вытащи меня отсюда, и я сведу Дурслей с ума меньше, чем за год. Я заставлю их заплатить за все зло, причиненное Гарри».

Северус обдумал это предложение. Он знал не понаслышке, что Блэк может быть неумолимым (и крайне изобретательным) противником. Только дайте ему новую палочку, и на Дурслей свалятся все напасти от струпьев до термитов. Конечно, после его побега будет объявлена повальная тревога, но ведь никто не заподозрит Снейпа в соучастии. Снейп неохотно признал, что если все правильно рассчитать, то побег Блэка поставит под сомнение его приговор. Это может пригодиться в дальнейшем – Гарри нужны все защитники, какие только найдутся. Если же Дамблдор действительно играет в какие-то тайные игры, то сильные союзники вне Хогвартса будут не просто полезны – он отчаянно в них нуждался.

«Ну, хорошо, - наконец пробурчал Снейп. – Ты уверен, что никто не знает, что ты анимаг?»

«Не знаю, говорил ли об этом Питер, но Ремус точно не проговорился, иначе бы они установили повсюду антитрасфигурационные чары. Я сохранил рассудок лишь потому, что мог на время превращаться в собаку, - Блэк проигнорировал усмешку Снейпа. – Я знаю, что Дамблдор и Макгонагалл не в курсе, иначе они заставили бы меня зарегистрироваться».

«Хм, - Снейп бросил на Блэка последний угрожающий взгляд. – Выкинешь что-нибудь – станешь ковриком для ног, блохастая борзая, - он освободил волшебника, а затем наколдовал его образ на кровати, - Иллюзия продержится только несколько дней, но полагаю, мало кто заметит разницу», - насмешливо сказал он.

«На этот счет не беспокойся. Мне принять собачий облик?»

«Только если ты поддаешься дрессировке».

Большая черная собака села рядом с ним и вежливо протянула лапу.

«Даже не думай об этом, - холодно сказал ему Снейп, а затем наложил на животное заклинание невидимости. – Держись рядом со мной. Отстанешь – я за тобой не вернусь». Он почувствовал, как зверь прижимается к его ногам и закатил глаза. Он очень надеялся, что ошибся насчет «блохастости».

Когда они вернулись на родную землю, Снейп протянул вторую порцию зелья тюремному охраннику, который столь удачно оказался нечист на руку. Он аппарировался в графство Суррей вместе с все еще невидимым Блэком. Около дома Дурслей Снейп кратко описал эту семейку Сириусу. Закончив свою речь, он бросил на невидимую собаку недобрый взгляд.

«Ты сейчас не в той форме, чтобы наводить страх и ужас, - с отвращением провозгласил он. – Кожа да кости, а шерсть вся свалялась. Если соседи тебя заметят, то тут же вызовут ловцов собак. Сначала нужно подыскать место, где ты немного оклемаешься. Тогда сможешь выдать себя за домашнего питомца».

Сириус превратился обратно. «Мне некуда идти, - устало возразил он. Он явно с трудом держался на ногах – годы, проведенные в Азкабане, брали свое. - Через несколько часов, в лучшем случае, дней, они все поймут, и моя физиономия будет висеть на каждом углу – будь он магглским или волшебным. Я не могу пойти в гостиницу в надежде, что они не заметят, что у них в номере сбежавший убийца».

«Идиот, я это предусмотрел».

«И каков твой блестящий план? У меня не хватит энергии, чтобы поддерживать чары изменения внешности, - огрызнулся в ответ Блэк. Было очевидно, что гордому волшебнику тяжело признаваться в слабости. – Я знаю, что ты зельевар, но сможешь ли ты обеспечить меня оборотным зельем на недели?»

«Нет, - Снейп мрачно смотрел на собеседника. Почему я? Почему это всегда должен быть я? - Пошли».

«Куда пошли?» - задал предсказуемо глупый вопрос идиот-гриффиндорец.

Снейп угрожающе направил на него палочку: «Туда, куда я скажу идти, хотя я буду только счастлив оглушить тебя и потащить по дороге».

«Я смотрю, характер у тебя с годами не изменился», - с вызовом в голосе пробормотал Блэк. Однако он взял Снейпа за руку для аппарации.

«Мы на месте, - Снейп как можно скорее отдернул руку от гриффиндорца. – Этот дом принадлежал семье моей матери. Его невозможно найти, и я его хранитель секрета, так что пока ты меня не достанешь, ты в безопасности, - он проигнорировал возглас шавки «Мне конец!» и продолжил. – В доме есть два домашних эльфа – они за тобой присмотрят. Не смей покидать окрестности дома. Если не будешь знать, чем себя занять, то там есть книги и даже какие-то старые метлы. Если свалишься с одной из них и сломаешь себе шею, будь любезен сделать это там, где твой труп не испортит ландшафт. На некоторых комнатах лежат охранные заклинания. Зайдешь в них - и если заклинания тебя не убьют, то это сделаю я, - Снейп сурово посмотрел на своего очень нежданного гостя. Его ужасало то, что он собирался сказать, но все другие варианты были еще хуже. – Поскольку у меня есть дела поважнее, чем быть твоей сиделкой, а твое здоровье – это залог мучений Дурслей, то я… - он заставил себя произнести эти слова, - …могу связаться с оборотнем, если хочешь».

Блэк выпучил глаза: «Ты свяжешься с Ремусом для меня?»

«Нет, я планировал послать к тебе Фенрира Сивого. Разумеется, я говорю о Люпине, недоумок! Как ты считаешь, он поверит в твою историю, или попытается подольститься к Министерству, сдав тебя им?»

Блэк сдержал гневный ответ и действительно задумался: «Я думаю, он захочет увидеться со мной, особенно если ты скажешь, что ты мне поверил. Ты можешь рискнуть».

Снейп пожал плечами: «Рисковать будешь только ты. Если тебя поймают до оправдания, то ты тут же получишь поцелуй от дементора. Все еще доверяешь оборотню?»

Блэк смерил его возмущенным взглядом: «Да. В отличие от тебя, у меня есть друзья, которым я доверяю».

«Ага. Вроде Питера Петтигрю», - Снейп был искренне удивлен, когда Блэк не попытался вмазать ему в ответ. Он явно был еще слабее, чем казалось.

«Иди за мной». Он представил Блэка домашним эльфам, убедился, что он размещен с разумными удобствами, и отправился обратно в Хогвартс. Хотя он не сомневался в способности Блэка организовать возмездие для Дурслей, его раздражало, что приходится помогать ему. Сначала паршивец Поттер, потом Блэк, а сейчас его ждет встреча с оборотнем! Что с ним такое? Еще немного, и он начнет гладить Лонгботтома по голове и помогать Хагриду кормить с ложечки осиротевших лазилей! Ясно, что во всем виноват паршивец. Даже мирно посапывая в Норе, Поттер ухитряется осложнять ему жизнь.

Снейп вернулся в свои апартаменты и проверил время. Половина третьего. Он ухмыльнулся. Хоть какое-то утешение – шанс разбудить оборотня посреди ночи. Проверив, что до полнолуния остается еще две недели, Снейп снова зашел в камин.

Он старался быть в курсе всех перемещений оборотня, с тех пор как Дамблдор впервые заговорил о том, чтобы нанять Люпина как профессора защиты от темных искусств. В его глазах столь безумная идея была новым симптомом прогрессирующего маразма директора. Оборотень, рыскающий среди школьников – о да, блестящая мысль. Иногда Снейп гадал, почему разъяренная толпа родителей до сих пор не линчевала Дамблдора – с такой-то кадровой политикой. Даже если забыть о сомнительном прошлом самого Снейпа, то еще остается гигант с судимостью, некомпетентная ясновидящая, неврастеничный преподаватель защиты… А пожалуй, оборотень действительно хорошо впишется.

Однако пока ему удавалось отговаривать Дамблдора каждый раз, когда всплывала тема трудоустройства Люпина, хотя он подозревал, что его бурные истерики и угрозы подать в отставку рано или поздно перестанут действовать. Старик мог быть удивительно настойчивым, если хотел.

Люпин очень кстати дал ему свой пароль от каминной сети, когда Снейп неохотно и под давлением Дамблдора согласился ежемесячно снабжать его волчьим зельем. Снейпу не доставляло удовольствия знание о том, что оборотень может нечаянно укусить его, и он не забывал регулярно напоминать об этом Альбусу. По своему обыкновению, директор лишь улыбался и кивал. С другой стороны, это позволяло ему беспрепятственно врываться в спальню Люпина ни свет ни заря.

«Вставай!» - рявкнул Снейп, пиная кровать. Он был разочарован (хотя и не удивлен), что Люпин спал один.

«А? Чтоткое? Кто тут?» - заворочался Люпин, запутавшись в простынях.

«Агуаменти!» - Люпин как раз освободился из одеяла, так что Снейпу удалось обдать его ледяной водой прямо по лицу.

Пока оборотень кашлял и плевался, Снейп ухмылялся: «Какая неприятность. Прости, Люпин. Я лишь хотел помочь тебе с пробуждением».

«Северус? Что ты здесь делаешь? – мокрый Ремус протер глаза и озабоченно нахмурился, глядя на Снейпа. – Тебя послал Альбус? Что-то не так?»

Снейп смерил его сердитым взглядом. Этот оборотень – такой зануда. Блэк бы сейчас исходил слюной, проклиная его, но Ремус игнорировал и насмешки, и оскорбления. «Это как посмотреть. По твоим стандартам десятилетнее заключение в Азкабане по ложному обвинению дотягивает до «чего-то не того»?»

Ремус напрягся: «Сириус. Ты говоришь о Сириусе».

«Нет, Люпин. Я говорю о Беллатрикс Лестранж. Конечно, я говорю о Блэке, кретин. Почему ты не сказал властям, что он анимаг?»

Люпин громко сглотнул: «Как ты об этом узнал?»

Снейп только усмехнулся, глядя на него.

«Он… он ранен? Он пытался сбежать, и его схватили? Что случилось? Он…» - голос Люпина оборвался.

«Мертв?» - вежливо подсказал Снейп.

Янтарные глаза Люпина округлились от ужаса, и Снейп был уверен, что на секунду он увидел в них желтый огонь. Внезапно идея подразнить оборотня потеряла всякую привлекательность.

«Нет-нет, он не мертв, - поспешно сказал он. – Успокойся, волк! Последний раз, когда я его видел, он был в полном порядке. В любом случае, какое тебе до этого дело? Разве не он убил твоих лучших друзей?»

Люпин спрятал лицо в руках, даже не замечая мокрых простыней, которые все еще укрывали его: «Я знаю, знаю. Я все продолжаю себе это повторять, но не могу не беспокоиться о нем. Просто в это так трудно поверить…»

«Но ты это сделал».

Люпин посмотрел на него: «О чем ты, Северус? Что я сделал?»

«Ты поверил в эту историю – что он предал Поттеров, убил Петтигрю и всех тех магглов?»

«Ну, доказательства были неоспоримы…» - голос Люпина снова оборвался.

«Какие доказательства?» - спросил Снейп.

«Что?»

«Ну, мне вряд ли нужны доказательства, чтобы поверить в худшее о Блэке, но что убедило тебя в предательстве лучшего друга?»

Оборотень расправил плечи: «Северус, о чем ты говоришь? Это было во всех газетах – Министерство и авроры объяснили, что случилось. Дамблдор и остальной Орден ничего не сделали, чтобы помочь ему. Во что еще мне было верить? И зачем вообще откапывать сейчас эту историю?»

«Затем, что, похоже, шавка этого не делала», - раздраженно сказал Снейп.

Люпин изумленно уставился на него, его лицо осветила безумная надежда: «Правда? Ты уверен? Дамблдор нашел доказательства его невиновности?»

Снейп заскрипел зубами. Вся эта слепая преданность директору уже начинает раздражать. «Где ты здесь видишь Дамблдора? – гневно спросил он. – Его здесь нет. Я здесь. Я пытаюсь найти доказательства его невиновности. Тебя это интересует, или ты предпочитаешь вызвать авроров?»

«Если Сириус этого не делал, тогда… - Люпин прервался. – Меня это интересует. Скажи, как я могу помочь».

Снейп задумчиво разглядывал его. Может ли он доверять оборотню? Если их поймают, то Блэк получит поцелуй дементора, но и Снейп не избежит Азкабана. Ему есть что терять в случае предательства оборотня… Однако ни один оборотень, пусть даже законопослушный Люпин, не сможет предать члена стаи – будь он нынешним или бывшим.

«Я отведу тебя к нему, и вы во всем разберетесь. Ему нужна одежда, новая палочка и, вероятно, помощь в выздоровлении после нескольких лет в Азкабане. Как только до них дойдет, что он сбежал, они в первую очередь начнут искать тебя».

Ремус окинул свою крошечную спальню унылым взором: «Меня здесь ничто не держит. Отведи меня к Сириусу – если один может жить в бегах, то и двое смогут».

«Не смогут, если один из них оборотень, которому каждый месяц нужно волчье зелье, - прорычал Снейп. Гриффиндорский идиот! - У тебя есть три дня, чтобы придумать правдоподобную причину, по которой тебе нужно покинуть страну. К тому времени они поймут, что Блэк сбежал, и вызовут тебя на допрос. После допроса ты отправишься в запланированное путешествие. На континенте купишь новую палочку. Пришлешь мне твой новый адрес совиной почтой, я встречусь с тобой там, и только тогда я отведу тебя к Блэку. Ты проследил за моей мыслью, или мне повторить все сначала и помедленнее, чтобы твой недоразвитый мозг смог вникнуть?»

Как всегда, Ремус проигнорировал оскорбления и улыбнулся: «Спасибо, Северус. Ты очень добр».

Снейп фыркнул от отвращения и развернулся к нему спиной. Глупый оборотень.

Снейп благополучно вернулся в свои покои лишь за час до рассвета. Забираясь в постель, он мрачно вспоминал события этой ночи. Он откинулся на подушку и мысленно прошелся по списку дел.

Встретиться с магглским бандитом? Сделано. Договориться о первичной мести Дурслям? Сделано. Проследить, чтобы оставшийся вечер превратился в полное безумие? Сделано.

Да, он получил на удивление внятные извинения от Блэка - кто бы мог подумать. Должно быть, в этот четверг был не просто дождь, а вселенский потоп. Однако даже это было слабой компенсацией за то, что он не только похитил эту сволочь из самой страшной волшебной тюрьмы в мире, но и принял его в доме своей семьи! Что дальше? Он продолжит следовать примеру Молли Уизли и свяжет Блэку свитер на Рождество?

А потом он еще и Люпину оказал услугу? Надо было просто позволить тупому гриффиндорцу отправиться прямиком к Блэку, раз уж ему так не терпится. Потом эта парочка решила бы навестить Гарри, и попали бы они в распростертые объятия авроров. Блэк бы получил поцелуй дементора, оборотню бы отрубили голову… К тому же, они могут сколько угодно заявлять, что Снейп им помогал – никто им не поверит. Скорее все решат, что это был Малфой, принявший оборотное зелье, а не настоящий Снейп. О да, это был бы идеальный, слизеринский план мести, горевал он. Но нет, Блэк и Люпин могут стать сильными союзниками Гарри в ближайшие несколько лет, так что он помогает им.

На что он только ни шел ради мелкого монстра. А будет ли паршивец ему благодарен? Ха! Как только Сириуса полностью оправдают, и он встретиться с Гарри, ребенок получит любимого приятеля-переростка. Но как бы Гарри его ни обожал, а опекун из Блэка никудышный. Дисциплина? Да он это слово даже написать без ошибок не сможет, не то, что применить на мальчике. Снейп закатил глаза. О да, посмотрим, как Блэк заставит Гарри есть овощи. Да он сам брюссельскую капусту в глаза не видел.

Ну что же, если этот беспородный идиот и его ручной оборотень воображают, что могут просто так прийти и получить опекунство над Гарри, то их ждет парочка неприятных сюрпризов! Он уже потратил на отвратного паршивца слишком много времени и усилий, и он не позволит этим двум стервятникам присвоить все лавры себе. Он презрительно фыркнул вслух. Типичные гриффиндорцы – бросаются вперед без раздумий, а кто-то другой за ними грязь убирает! Нет уж, он в лепешку расшибется, а привьет Гарри слизеринский характер. Снейп не позволит Темному лорду снова восстать и поработить мир, только потому, что Блэк забыл проследить, чтобы мальчик как следует отдохнул после урока защиты от темных искусств!

Вот еще новости. Снейп не позволит Спасителю Волшебного мира остаться на попечении двух идиотов, которые даже на седьмом курсе регулярно забывали зашнуровать ботинки.

Блэк может разбивать дамские сердца, но еще он может быть редкостным недоумком. Пиком его родительской ответственности был тот факт, что он так и не уронил маленького Гарри головой вниз. О чем вообще думали Лили и Джеймс – доверить беззащитного младенца этому недозрелому пню? Вы только посмотрите, что он вытворял после их убийства. Может быть, он немедленно оформил опеку над их осиротевшим ребенком? Нет, он оставил ребенка Хагриду (!) и Дамблдору и рванул за Петтигрю. При этом заметьте, он не догадался сообщить хоть кому-нибудь, что Петтигрю был хранителем секрета и крысой-анимагом. После таких глупых выходок трудно сочувствовать его тюремному заключению. Вполне возможно, что такой идиотизм должен быть уголовным преступлением.

Нет, что бы там ни учудил старший Поттер десять лет назад, Снейп не собирался оставлять Гарри в руках безответственного придурка, чей и без того хилый мозг был изрядно подпорчен Азкабаном. Он бессвязно забормотал вслух. Конечно, тупица будет в своем гриффиндорском амплуа – вообразит, что воспитание ребенка сводится к играм да веселью. Такой ранимый мальчик как Гарри с его травматичным опытом насилия и тридцати секунд не продержится под буйной опекой Блэка.

Снейп снова забормотал и перевернулся на другой бок. Этот гадкий паршивец. Требует все больше и больше времени и внимания. Можно подумать, что у него других дел нет. Нельзя сказать, что ему хочется присматривать за несносным пакостником. Судьба хрупкого создания его нисколько не заботит. Какое ему дело, счастлив ли он, поел ли он, нравится ли ему новая комната… Снейп постепенно погружался в сон, и его последней мыслью было выражение лица Гарри, который нежно поглаживал свою новую метлу.

Глава 14


По дороге в Большой зал Гарри торопливо бежал вниз по лестнице. Он даже не подозревал, что магия нагоняет такой аппетит, но после двух часов работы над Ассио вместе с профессором Флитвиком, Гарри просто умирал от голода.

Когда четыре дня назад Гарри вернулся в Хогвартс после ночевки в доме Уизли, профессор Снейп первым делом предъявил ему новое расписание. Помимо обычных уроков (и, конечно, квиддича) у Гарри теперь были репетиторские занятия с профессором Флитвиком, Макгонагалл и, конечно, самим Снейпом. Он удивленно моргал, глядя на новое расписание, которое Снейп сунул ему прямо под нос. «А зачем мне дополнительные занятия?» - с любопытством в голосе спросил он.

«Глупый ребенок! – отчитал его Снейп. – Вам нужно преодолевать пробелы вашего воспитания. Отвратительные создания, с которыми вы были вынуждены делить кров, не подготовили вас к жизни в Волшебном обществе. Вы ведь пьете питательные зелья из-за их пренебрежения своими обязанностями. Точно также вам нужны дополнительные уроки, раз они не развивали ваши магические способности». Снейп не собирался говорить паршивцу правду – на самом деле он поставил перед другими профессорами задачу не повторять пройденное, а добиться максимально быстрого прогресса в обучении Гарри.

В Азкабане Снейп слышал маниакальные вопли Беллатрикс, а также завывания и угрозы других своих бывших товарищей. В тот момент он яснее ясного увидел, что за реальность ждет Гарри – и это было как удар под дых. По большому счету мальчик был ничем не лучше маггла, а ведь самые злые и коварные ведьмы и волшебники Британии мечтают о его смерти. Если Темный лорд когда-нибудь вернется (или неутомимые старания Люциуса Малфоя захватить политическую власть в стране увенчаются успехом), то Гарри не сможет себя защитить. Ситуацию не исправишь, если мальчик будет сидеть посреди целого класса маленьких недоумков, которые не могут приподнять перышко. Это просто потеря времени. Он должен освоить продвинутый материал настолько быстро, насколько позволят его возраст и магия. У Гарри нет времени, чтобы ждать, пока его догонят идиоты вроде Лонгботтома.

Жаль, что Альбус не спустит ему этого с рук, а то бы Снейп просто забрал Гарри из школы на домашнее обучение. И желательно, чтобы этот дом было невозможно найти. Однако он понимал, что несгибаемая сентиментальность Дамблдора никогда не позволит ему лишить Гарри предполагаемых радостей школьной жизни (хотя не сказать, что Снейп сильно радовался, пока был учеником Хогвартса, если не считать сомнительного счастья быть подальше от дома). Да и Макгонагалл ни за что не отпустит талантливого ловца из своей команды. Снейп не хотел вступать в заранее проигранную битву. Вместо этого он обеспечил Гарри индивидуальными занятиями с теми профессорами, которым он доверял… ну, настолько, насколько мог доверять Снейп.

Снейп предвидел, что мелкий монстр начнет жаловаться на потерю свободного времени и компании никчемных идиотов, и был готов пресечь его нытье на корню. В случае необходимости мальчик будет пару часов любоваться углом комнаты или перепишет несколько глав из учебника зельеварения. Это покажет паршивцу, что дополнительные уроки намного интереснее, чем возможные альтернативы.

«Я не потерплю никаких жалоб на утрату неорганизованного досуга, Поттер, - продолжил Снейп, повысив голос. – Вы поступили в школу ради учебы, что бы там ни думали ваши тупоумные сверстники, и если вы…»

Гарри озадаченно нахмурился. «Я не жалуюсь, профессор, - запротестовал он. – Я просто не знаю… эм… в смысле, я не знаю, смогу ли я…» Он смущенно опустил взгляд. Это было невыносимо!

Гарри прекрасно понимал, что ему нужны дополнительные уроки. Он видел, как в Норе магия применялась для самых обычных, повседневных дел по хозяйству. Это заставило его по-настоящему осознать, насколько он еще незнаком с этим новым миром. Ему очень понравилось гостить у Уизли (несмотря на столь неудачное начало), но именно у них он понял, как мало он знает о Волшебном обществе.

Естественно, что раз в Хогвартсе дети учились пользоваться своей магией, то она была повсюду. Однако поскольку большинство учеников еще плохо овладели волшебством, оно пока не стало неотъемлемой частью их жизни. В повседневных делах Гарри и его ровесники мало отличались от магглов, но в Норе Гарри впервые увидел, что собой представляет жизнь в магическом доме, среди сильных и зрелых ведьм и волшебников.

Молли, Артур, Билл и Чарли колдовали, как дышали. Они без раздумий вызывали предметы Ассио вместо того, чтобы сходить за ними в соседнюю комнату. И как бы Артур ни увлекался магглской жизнью, но книги, журналы и игрушки в их доме были совершенно незнакомы Гарри.

Так что когда он вернулся по камину в Хогвартс, и профессор Снейп рассказал, что он (с типичной предусмотрительностью!) договорился о репетиторстве для Гарри, то первой реакцией мальчика было радостное облегчение. Однако потом он вспомнил, что специальные уроки в магглской школе (вроде дополнительной математики, игры на музыкальном инструменте или участия в спортивной команде) требуют денег. Гарри еще очень мало знал о Волшебном мире, но он подозревал, что волшебные репетиторы не так уж сильно отличаются от своих магглских коллег. Наверняка, они тоже получают гонорар за дополнительную трату времени и усилий.

Гарри еще многого не знал об экономике этого нового мира (помимо того, сколько кнатов в галлеоне), но репетиторы из Хогвартса должны обходиться дорого, а когда Хагрид отводил его в Гринготтс, он так и не рассмотрел содержимое своего банковского хранилища. Он знал, что этих денег должно хватить до того момента, когда он сможет устроиться на работу. Он был уверен, что его расходы не сведутся только к школьным счетам, форме, ингредиентам для зелий, учебникам и редкой шоколадной лягушке. Интересно, а волшебники поступают в университет, и если да, то сколько же это стоит? Он твердо решил тратить деньги только на то, без чего вообще никак не обойтись.

Может быть, вместо репетиторов, он просто будет больше читать? Грейнджер будет счастлива до чертиков, если он попросит ее совета. Может быть, профессор Снейп предложит ему какие-нибудь книги. Он пока мало времени провел в библиотеке Хогвартса, но ведь там должны быть книги о Волшебном мире для магглорожденных и маггловоспитанных?
«Сможете что, наглый вы паршивец?» - нетерпеливо спросил Снейп. Найти на это время? Уделить свое драгоценное внимание? Отцовская наследственность паршивца все-таки начала проявляться.

Пунцовый от смущения Гарри разглядывал свои ботинки. Теперь он понял, что чувствовал Рон, когда все кроме него покупали сладости в Хогвартс-экспрессе. «Эм… Просто мои родственники не будут, вы знаете, помогать мне с деньгами, а я не уверен, сколько еще денег в хранилище моих родителей, а мне ведь их должно хватить на все семь лет в Хогвартсе…»

«И?» - спросил раздраженный Снейп. О чем еще лопочет этот ребенок? Какая разница, сколько еще денег на счету Поттеров?

«Ну, - пробормотал Гарри, - я знаю, что мне нужны репетиторы, но у других профессоров, наверное, очень высокие гонорары, вы же все такие умные и занятые и вообще, и я не уверен, что я смогу за это заплатить».

У Снейпа потемнело в глазах. Мальчик действительно думал… «Поттер! – рявкнул он с такой силой, что ребенок поднял голову, а его глаза стали круглыми от неожиданности. – Ваш неотесанный кузен сам оплачивает свои школьные расходы?»

«Нет, сэр, - Гарри решил, что профессор совсем ничего не знает о магглах, раз вообразил такую глупость. – Тетя и дядя платят за все, что нужно Дадли для школы… и за все остальное, - добавил он с неприязнью в голосе. – Магглы всегда так делают. Родители платят за все вещи детей. Но мои родственники не будут тратить деньги на меня, они и в магглской школе не хотели этого делать, не то, что в этой. Я имею в виду, когда Дадли хотел…»

Снейп ущипнул себя за нос, а маленький недоумок, не уловивший суть вопроса, продолжал щебетать о том, как его ужасные родственники баловали толстого сына. «Поттер. Ваши тетя и дядя платили за вашего кузена, правильно?»

«Дасэр».

«Потому что они несли за него ответственность».

«Дасэр, - Гарри показалось, что он понял, к чему это говорит профессор Снейп. – Но сэр, они не думают, что несут ответственность за меня, и они не считают, что должны для меня что-то делать. Скорее, я для них…»

Снейп прервал Гарри, пока не начался новый поток депрессивных воспоминаний. «Да-да, ваши родственники очень ясно дали это понять, - и Блэк отлично с ними повеселится. – Тем не менее, вы кое о чем забыли».
Гарри задумался, нахмурившись: «Мммм, о чем, сэр?»
Негодованию Снейпа не было предела. Нахальный, наглый, глупый паршивец! «Теперь я несу за вас ответственность. В том числе, финансовую ответственность до вашего совершеннолетия».

У Гарри отвалилась челюсть. Одно дело, если профессор покупает ему подарки (и заметьте, совершенно здоровские подарки!), но совсем другое дело, если он принимает на себя полную финансовую ответственность за Гарри. Ему и в голову не приходило, что профессор Снейп не ограничится новой комнатой для Гарри в своих апартаментах и отцовским присмотром с дисциплиной. Этого и так хватит, чтобы нагрузить опекуна по полной!

Если же вдобавок ко всему этому он согласен тратить на Гарри свои собственные деньги, как на свою родную плоть и кровь… Хотя настоящая плоть и кровь Гарри не хотела тратить на него ни гроша. Дурслям не нужно было объяснять свою скаредность во всем, что касалось Гарри. Они громко и долго сетовали, как дорого обходится жилье и прокорм нежеланного сироты. А профессор Снейп принимает на себя такое бремя и даже не жалуется?

«Н-но дети очень дорого обходятся, профессор! – поспешно выпалил Гарри, пока он не успел слишком привыкнуть к этой идее. Профессор просто не понимает, во что ввязывается. – Я хочу сказать, когда в Хогвартсе будут каникулы, то я много не съем, но только на одно мое проживание вам придется сильно потратиться. Я думал, что вы возьмете мои деньги из банка и…»

«Я похож на хозяина гостиницы, Поттер? – оборвал его Снейп. Похоже, ребенок был глубоко убежден, что никто не захочет не только сделать его членом своей семьи, но и терпеть его присутствие без финансовой компенсации. Одна мысль об этом вызвала у него острую боль в груди. И как обычно, сочувствие сделало его ворчливее обычного. – Я никогда не хотел возмещения за заботу о вас, и я не нуждаюсь в нем. Я сомневаюсь, что ваш кузен каждую неделю получает счет за питание и постой».

Гарри усмехнулся: «Если бы и получал, то он был бы на биллион страниц! – но тут он снова стал серьезным. – Но, сэр, зачем вам это?»

Снейп снова приподнял бровь: «Разве не вы просили меня стать вашим опекуном?»

У Гарри опять отвалилась челюсть. Снейп и правда думал, что он просит его принять такое огромное бремя? И Снейп на самом деле не против? Просто потому, что Гарри его об этом попросил? «Д-да, - выдохнул он, - но я же не думал, что вам придется платить за все мои вещи или…»

Снейп сердито посмотрел на него: «Глупый паршивец. Если не знаете, о чем просите, то и не просите, особенно в магическом мире. Хорошо, что хотя бы я в курсе ответственности официального опекуна».

«Но… но вы же не должны платить…»

Снейп перебил его: «Вы пытаетесь диктовать мне, как именно исполнять свои обязанности, Поттер? Или еще хуже, намекаете, что я согласился принять на себя обязательства, которые я не готов исполнить?»

Гарри был потрясен до глубины души, но он еще не сошел с ума: «Нет, сэр!»

«В таком случае будьте любезны не отягощать мой слух вашей бессмысленной и невежественной болтовней, несносный вы пакостник. Вам одиннадцать лет. Вы не должны беспокоиться о своем материальном обеспечении. Это моя забота, а не ваша. У вас есть одна обязанность - слушаться меня. Если я решу, что вам нужны репетиторские занятия, то финансовые детали этих занятий вас не касаются. Просто ходите на уроки и старайтесь учиться как можно лучше. Я не потерплю лени, мистер Поттер! Пропустите любые занятия – будьте готовы к очень неприятным последствиям».

Ну, вот опять. Несмотря на его отборные, самые угрожающие взгляды непослушный паршивец улыбается ему самой, что ни на есть, слащавой улыбкой! Снейп чуть не выругался от раздражения. И как ему внушать страх и трепет мелкому негоднику, если тот не замечает его угроз?

«Я буду учиться лучше всех… даже лучше Гермионы!» - пообещал Гарри. Он был готов кричать от радости. Мерлин, как же это приятно, когда кто-то о тебе заботится! Больше он не будет чувствовать себя полным идиотом, когда другие ребята обсуждают разные заклинания или волшебные рок-группы или тысячи других вещей, которые кажутся очевидными для тех, кто вырос в Волшебном мире.

Гм. Ну, по крайней мере, паршивец все сказал правильно. Снейп еще раз смерил его сердитым взглядом (просто для подстраховки) и отправил мальчика в его общую спальню.

Первые дополнительные уроки прошли на удивление хорошо, вспоминал счастливый Гарри. Он узнал гораздо больше, чем написано в учебнике. Углубленные занятия позволили ему по-новому посмотреть на материал обычных уроков. Например, теперь ему было ясно, для чего применяются те или иные трансфигурации или чары, и они казались ему гораздо интереснее, чем во время упражнений в классе. Теперь он понимал, почему так важно уметь поднимать перышко или превращать иголку в зубочистку. К тому же на этих занятиях он и совсем новым вещам научился. У него даже возникло чувство, что он теперь знает немного больше своих одноклассников. Даже другие ребята начали это замечать и обращаться к нему за помощью. Это разительно отличалось от магглской школы, где благодаря Дадли его все считали тупицей.

Единственный недостаток репетиторских занятий состоял в том, что они были слишком уж интересными. В результате, Гарри регулярно задерживался – и опаздывал к ужину. А поскольку профессор Снейп всегда начинал ворчать, если Гарри опаздывал, особенно к еде, то Гарри отчаянно старался стать пунктуальнее. Беспокойство профессора Снейпа насчет его питания Гарри считал странной причудой. Его новый опекун был просто одержим тем, что он ел, сколько он ел, медленно или быстро он ел и все такое. Однако он решил, что у каждого свои бзики, и если для профессора так важно впихнуть в Гарри как можно больше овощей, то не беда.

Однако это означало, что Гарри нужно поторопиться, если он хотел сесть за гриффиндорский стол до того как ужин будет подан. Ему и так пришлось забежать в свою спальню, чтобы бросить там учебники, после того как профессор Флитвик, наконец, выставил его из своего офиса. И хотя он бежал почти всю дорогу, было ясно, что к ужину он придет последним. Опустевшие коридоры ясно говорили о том, что вся школа сейчас в Большом зале.

«Эгей! Смотрите, кто тут у нас!» - донесся крик за его спиной. Сначала он пропустил его мимо ушей, но его внимание привлек звук быстрых шагов по ступеням, который становился все ближе.

Гарри обернулся и увидел четырех высоких мальчиков – наверное, шестиклассников или семиклассников – которые со всей прыти бежали к нему. На каждом из них была мантия Рейвенкло, и Гарри никого из них не знал.

«Привет», - немного неуверенно сказал он. Он не совсем понимал, почему они окружали его, и начал отступать назад, пока не уперся спиной в стену.

«Привет, - сказал самый высокий мальчик, улыбаясь. Почему-то от этой улыбки Гарри стало совсем неуютно. – Ты ведь Гарри Поттер, верно?»

Гарри кивнул. Он очень надеялся, что они не попросят его показать «тот самый шрам».

Старшеклассник повернулся к остальным: «Видали? Говорил же я вам, что это он. Мальчик, который выжил. Мальчик, который никуда не ходит один».

Гарри нахмурился. Первый титул он уже слышал, а вот второй нет.

Еще один рейвенкло улыбнулся и подошел на шаг ближе. Гарри посторонился. Происходящее подозрительно смахивало на очередную «охоту на Гарри». «Ага, Джеффрис, ты был прав, хотя я и не виню остальных за их сомнения. При Поттере всегда есть свита. Кто бы ожидал увидеть его здесь, в совершенном одиночестве?»

«Нету у меня свиты, - возразил Гарри. – У меня есть друзья».

«Конечно, у тебя есть друзья, - промурлыкал первый мальчик, по-дружески обнимая первогодку за плечи. – Но из-за этого нам было очень сложно поговорить с тобой наедине».

Гарри посмотрел на остальных мальчиков. Они все были очень высокими и широкоплечими, и теперь они окружили его, загнав в ловушку. «О чем вы хотели поговорить?» - спросил он, нервничая все больше. Чего от него хотят старшеклассники с другого факультета?

Глава 15


Гарри посмотрел на остальных мальчиков. Они все были очень высокими и широкоплечими, и теперь они стояли вокруг него полукругом, загнав его в ловушку. «О чем вы хотели поговорить?» - спросил он, нервничая все больше. Чего от него хотят старшеклассники с другого факультета?

Джеффрис улыбнулся еще шире и слегка сжал плечо мальчика: «Что ты знаешь о своем отце, Поттер?»

«Моем папе? – ошарашено повторил Гарри, гадая, о ком идет речь – Джеймсе Поттере или профессоре Снейпе. – А что?»

«Просто любопытно, известно ли тебе, каким засранцем он был!» - прорычал Джеффрис. Его дружелюбная маска спала, и он толкнул Гарри с такой силой, что тот врезался в одного из других мальчиков.

«А вот и не был! – рефлекторно запротестовал Гарри, одновременно пытаясь вырваться из рук старшеклассника. Рейвенкловец с легкостью удерживал первогодку. Предплечья Гарри начали болеть от его железной хватки. – Пусти!»

«Не так быстро, Поттер, - усмехнулся Джеффрис. – Все в порядке, Смит?»

«Он никуда не собирается», - заверил его мальчик, державший Гарри.

«Пусти! – повторил Гарри еще громче. – Отстаньте от меня!»
«Силенсио!» - один из двух мальчиков взмахнул на Гарри палочкой, и теперь он не мог издать ни звука.

«Спасибо, О’Лири. А то еще услышит кто – испортит такую вечеринку», - сказал Джеффрис. Он сделал вид, что гладит Гарри по голове, а затем со всей силы дернул его за волосы.
Гарри вскрикнул от боли, но заклинание опять заглушило звук, как и очень нехорошее слово в адрес парня.

Оказалось, что Джеффрис может читать по губам (по крайней мере, это слово). Он отвесил Гарри звонкую пощечину – такую сильную, что его очки слетели с лица.

«Эй, постойте-ка! – вмешался последний рейвенкловец, который выглядел испуганным. – Я не думал, что вы и вправду ему что-то сделаете!»

«Заткнись, Питерсон, - рявкнул на него Джеффрис. – Старик этого спиногрыза отправил моего отца в Азкабан, так что он мне за все заплатит. К тому же, мы должны сказать ему отдельное спасибо за поражение Темного лорда. Если бы не он, то авроры не выслеживали бы твоего дядю и родителей Смита по всей стране, и они бы не убили маму О’Лири».

Гарри не совсем понимал, о чем это говорит Джеффрис. Он только начинал узнавать о Волдеморте и Пожирателях смерти, как и о том, что именно произошло десять лет назад, когда были убиты его родители. Он догадался, что Джеффрис винит его за то, что сделал его отец, а родственники других мальчиков, похоже, были приспешниками Волдеморта, и исход войны вышел им боком. Он не понимал, как это объясняет жгучее желание набить морду ему, но в данный момент их мотивация была не самой актуальной для него проблемой.

Он вспомнил слова профессора Снейпа насчет того, что надо защищаться, и схватил свою палочку. Он еще мало что умел с ней делать, а Смит до сих пор держал его руки, но с палочкой ему было спокойнее. «ОТВАЛИТЕ!» - (беззвучно) заорал он и резко бросился в другую сторону, надеясь освободиться от захвата.

В результате ему удалось освободить одну руку – ту, что с палочкой. Гарри начал отчаянно вырываться и пинать ногами. Джеффрис выругался и подошел к нему, за что и получил локтем прямо в нос. Однако Смит продолжал держать одну его руку мертвой хваткой, а О’Лири сделал шаг вперед, снова поднимая палочку.

«Ассио палочку!» - закричал Гарри. Он не знал, сможет ли применить только что выученное заклинание, не говоря уже о том, чтобы оно сработало под заглушающим заклятием. Однако к его огромному облегчению палочка О’Лири начала бешено дергаться в его руке, и в результате проклятие, предназначенное для Гарри, досталось Питерсону. Последний вскрикнул от неожиданности и упал на пол – его ноги оказались связаны вместе, и в результате он ударился подбородком о пол.

Гарри развернулся и со всей силы пнул Смита по голени, надеясь, что это заставит его ослабить схватку. Однако старшеклассник в ответ ударил его в живот, и Гарри опустился на колени, хватая ртом воздух. Он с трудом смог удержать палочку.

«Хорошая работа, - пробормотал Джеффрис, вытирая с лица кровь. Он уставился на Гарри с убийственным выражением на лице. – Хватаем его и уходим в тихое и спокойное место».

«Погоди, - заскулил все еще лежащий на полу Питерсон, пока О’Лири пытался снять собственное проклятие. – Зачем это его куда-то тащить? Ты хоть знаешь, что с нами будет, когда он вернется и нажалуется на нас профессорам?»

«А он никуда не вернется», - ответил Джеффрис со стальной уверенностью в голосе. Гарри прекрасно понял, что он имеет в виду, и, превозмогая боль в животе, начал биться как бешенный, когда Джеффрис схватил его за шиворот.

«Стойте! – разнесся по коридору звонкий голос, и все мгновенно замерли. – Драться в коридорах запрещено! В «Истории Хогвартса» это черным по белому написано!»

Впервые в жизни Гарри был безумно рад видеть Гермиону Грейнджер, какой бы назойливой всезнайкой они ни была. Он снова начал вырываться, как можно сильнее размахивая руками и беззвучно крича ей, чтобы она бежала за подмогой.

«Гарри? Это ты? Что ты здесь делаешь? Факультет потеряет очки, если профессор увидит, что ты дерешься».

Джеффрис с отвращением смотрел на пышноволосую девочку. «Избавься от нее», - рявкнул он на Смита, еще крепче схватив Гарри.

«С удовольствием, - ответил старшеклассник, закатывая глаза. – Проваливай отсюда, уродина», - приказал он, угрожающе нависая над первогодкой.

Гермиона замерла. Она не смогла скрыть обиду в голосе, когда ответила: «Я никуда не пойду без Гарри. Что вы с ним делаете? Оставьте его в покое!»

Смит прорычал кое-что очень грубое и с силой ткнул палочкой прямо в лицо Гермионы. Девочка отшатнулась и упала назад, с криком плюхнувшись прямо на каменный пол. Смит встал над ней и рассмеялся, заметив слезы в ее глазах. «Что, уже не такая наглая корова, нет?» - поддразнил он ее. Увидев одноклассницу в опасности Гарри начал бороться еще отчаяннее, посылая самые отборные ругательства в адрес нападавших. Краем глаза он заметил, как за углом мелькнула белобрысая голова, но ее невысокий владелец (это что, Малфой?) не теряя времени скрылся из вида.

Гарри был готов к тому, что Гермиона убежит, еще до того как старшеклассник на нее напал, но эта девочка была сделана из другого теста. Она повернулась на бок, как будто собираясь уползти, но вместо этого она вдруг резко вскинула ногу и пнула Смита аккурат в коленную чашечку. Парень завыл от боли, в то время как нога с вывихнутым суставом подкосилась, и он рухнул на пол. К несчастью, он упал прямо на Гермиону, которая взвизгнула, придавленная его тяжестью.

Джеффрис схватил Гарри за грудки и с силой впечатал его в стену. Гарри ударился затылком о каменную кладь, и на мгновение у него потемнело в глазах от острой боли в голове. Пока он пытался не потерять сознание, О’Лири помог Питерсону встать на ноги, а Джеффрис попытался приподнять Гарри. «Держи его за ноги! – приказал он Питерсону. – Нужно убираться отсюда!»

Питерсон подчинился и схватил Гарри за щиколотки так, что теперь мальчик висел на руках у двух рейвенкловцев. «Наложи на него проклятие! – приказал Джеффрис О’Лири. – Что-нибудь побольнее, да покрепче, чтобы он не сопротивлялся!»

Гарри уронил свою палочку, но он был далеко не беспомощен. Он изворачивался как одержимый, используя опыт «охоты на Гарри» на полную катушку. Ему удалось вырвать одну ногу, и он пнул Питерсона в челюсть, в результате чего старшеклассник упал спиной на О’Лири, и они вдвоем грохнулись на пол.

«Эй!» - это Рон вышел из Большого зала, чтобы поискать Гарри, и увидел битву врукопашную. Он тут же рванул обратно в зал, где громко выкрикнул имена старших братьев, а затем бросился обратно на выручку своим одноклассникам.

По прибытии Рон увидел, что Гарри почти вырвался их цепкой хватки Джеффриса. С другой стороны, Смит ухитрился преодолеть боль в колене и схватить за волосы Гермиону, которая пыталась выкарабкаться из-под него. Девочка завизжала от боли, когда старшеклассник начал тащить ее за волосы, и вскинула, защищаясь, руки, когда он поднял кулак, чтобы ударить ее. Рон бросился ему на спину, заставляя отпустить Гермиону. Однако в результате бедная девочка – опять – оказалось прижата к полу их весом. Рон схватил Смита за запястье, не давая ударить Гермиону, в то время как вырывавшаяся первогодка смогла крайне удачно вмазать Смиту локтем в солнечное сплетение.

Джеффрис выругался, глядя как его союзники терпят поражение. «Ах ты, маленький ублюдок!» Он схватил Гарри за горло и прижал его к стене. Мальчик задыхался, пытаясь ногтями отодрать от шеи пальцы старшеклассника. У него снова потемнело в глазах. Как в тумане он увидел Джеффриса, поднимающего кулак, и у него мелькнула мысль, что он никак не сможет увернуться от предстоящего удара.

«А ну быстро отпустил первогодку», - угрожающе произнес новый низкий голос. Внезапно рука на горле Гарри исчезла, и он начал отчаянно хватать ртом столь долгожданный воздух. Он увидел кончик палочки, глубоко впившийся в шею Джеффриса, совсем рядом с его ухом. На другом конце палочки оказался очень высокий и очень злой Маркус Флинт. Гарри знал, что это слизеринский староста и игрок в квиддич, потому что Оливер Вуд показал на него, когда гриффиндорцы уступали слизеринцам поле для тренировки. Дословно Вуд сказал: «Он еще тот злобный гад, так что держи с ним ухо востро!» - и с вызовом посмотрел на Флинта. У Гарри не было причин сомневаться в характеристике Вуда.

Тем временем Рон вовремя помешал Смиту побить Гермиону, но удары младших детей не могли остановить коренастого семиклассника. Он схватил Рона за ворот рубашки и одновременно второй рукой выхватил палочку. У Рона душа ушла в пятки, когда Смит нацелил палочку на его переносицу и прорычал: «Круц…»

Не успел Смит закончить заклинание, как кто-то опять на него набросился и вышиб палочку у него из рук, остановив Непростительное проклятье. Драка переросла в настоящую свалку, и было трудно что-то разобрать среди мелькавших рук и ног. Рон понятия не имел, кто его спас, но решил, что это кто-то из его братьев. Подозрение подтвердилось, когда он услышал удовлетворенное мычание Смита, после чего кто-то застонал от боли мужским голосом. Рон поспешно впился зубами в запястье все еще державшей его руки, и был рад услышать ответный крик Смита, в то время как его противник прекратил стонать. Перед его взором мелькнула пара ног в брюках, которые едва не пнули его в голову, подтвердив, что ему помогает другой мальчик. Тут Гермиона ухитрилась схватить Смита обеими руками за волосы и стукнула старшеклассника головой о пол. Тот застонал и безвольно опустился на пол, в то время как Рон, не теряя времени даром, заломил ему руки за спину и сел на него сверху. Только тогда он, наконец, поднял голову и огляделся вокруг.

Гермиона стояла на коленях неподалеку от головы Смита. Она выглядела изрядно потрепанной и тяжело дышала, но глаза ее горели воинственным огнем. Смит стонал, но особо – пока – не сопротивлялся, и Рон оглянулся, пытаясь понять, кто из братьев поспешил ему на помощь.

И тут у него отвалилась челюсть. Упираясь в старшеклассника обеими коленями, на поверженном Смите возвышался Драко Малфой. В кои-то веки, безупречная прическа слизеринца растрепалась, не говоря уже о его разбитой губе. «Малфой! – воскликнул потрясенный до глубины души Рон. – Это ты

Как только слова слетели с его губ, он тут же захотел взять их обратно. Как он мог ляпнуть такую глупость! Однако к его удивлению Малфой упустил возможность посмеяться над ним. «Ты же не думал, что я оставлю слизеринского первогодку без помощи? – спросил он, испепеляя Смита взглядом. - Эй, Грейнджер, а слабо его еще раз башкой о пол стукнуть? А то он, вроде, приходит в себя».

Рон еще недостаточно очухался, а потому пропустил странное заявление Малфоя мимо ушей. Он огляделся, чтобы узнать, что еще случилось, пока он был занят. Он увидел огромного слизеринского старосту – он приставил палочку к тому парню, что держал Гарри. Неподалеку от них Фред и Джордж держали третьего старшеклассника, обхватив его за шею и заломив руки – печальный опыт самого Рона говорил, что у того нет ни малейшего шанса вырваться. Последний из нападавших испуганно пятился от высокой темнокожей девочки со значком слизеринской старосты на мантии.

В то время как собравшимся становилось ясно, что драка закончена, все новые ученики бежали к ним из Большого зала, привлеченные поднявшейся суматохой. Рон увидел Перси, Оливера Вуда и остальных игроков квиддичной команды. Даже застенчивый Невилл Лонгботтом опрометью несся к ним. Как ни удивительно, но вместе с ними на подмогу своим старостам прибыла изрядная порция слизеринцев, державших палочки наготове.

Рон заметил, что пока остальные собирались вокруг них, Флинт и старшеклассница (Джонс? Джонас?) отдавали приказы другим слизеринцам, обеспечивая эффективную охрану периметра. В отличие от них гриффиндорцы не отличались организованностью – они не следовали указаниям кого-то одного, а просто толпились и требовали, чтобы им объяснили, что происходит. Однако поскольку из гриффиндорских старост присутствовал только Перси, Рон не винил их за нежелание подчиняться ему. Впрочем, Оливер Вуд быстро оценил практичность слизеринских методов и незамедлительно заставил квиддичную команду повторить маневры другого факультета. Остальные гриффиндорцы последовали их примеру, и очень скоро вокруг них плотным кольцом стояла смешанная группа учеников, кроме того, каждого нападавшего сторожили как минимум два человека.

«Ты, ****** грязнокровная ****», - зарычал на Гермиону Смит. Его голова достаточно прояснилась, чтобы понять, что нападение на Гарри провалилось из-за ее вмешательства.

Гермиона плотно сжала губы и медленно поднялась. «Кто как обзывается, тот сам так называется», - ответила она с легкой дрожью в голосе. Она сделала два шага влево и вдруг резко топнула ногой по полу. Палочка Смита разломилась пополам под ее каблуком, а старшеклассник закричал от ужаса. «Ой, какая неприятность, - сладким голосом сказала Гермиона. – Какая же я неуклюжая. Я ведь грязнокровка – все время забываю, какие палочки хрупкие».

Другие ученики смотрели на Гермиону со смесью восхищения и страха. В школьных войнах Хогвартса ломание чужой палочки было эквивалентом ядерного взрыва. Несколько секунд были слышны только потрясенные стоны Смита, а потом: «Просто отлично, первогодка», - с уважением заметила Джонс, слизеринская староста.

Это нарушило тишину. «Отпустите меня, - потребовал Джеффрис с бравадой, довольно странной для человека, в чью шею все еще упиралась палочка Флинта. – Тебя или твоих змей это не касается, Флинт».

Флинт фыркнул: «Вы тронули нашего первогодку. Это, черт побери, нас касается».

«Малфой сам виноват, что полез к Смиту, - возразил Джеффрис. – Он заслужил хорошую трепку».

Флинт бросил на Драко быстрый взгляд и улыбнулся: «Похоже, что это Смиту задали трепку, - ответил он. – Однако я имел в виду Поттера».

Джеффрис и остальные рейвенкловцы, а вместе с ними и гриффиндорцы, в недоумении уставились на Флинта: «Что? Поттер лев, а не змея».

Флинт пожал плечами: «Он принадлежит главе нашего факультета, это делает его змеей. Троньте его - пожалеете».

«Какого *** ты несешь? – гневно завопил Джеффрис. – Это чертов Мальчик, который выжил, ****** придурок! Да вы, слизеринцы, в очереди должны стоять, чтобы его прикончить!»

Истовая ненависть в его взгляде вызвала у Гарри дрожь, и Флинт бросил на него обеспокоенный взгляд: «Вуд, забери своего ловца подальше от этого чокнутого ублюдка, а?»

Оливер поспешно оттащил Гарри подальше. Он утешающее погладил Гарри по спине, а Кэти Белл из его команды встала рядом с Гарри, приобняв его за плечи и вернув ему чудом уцелевшие очки. «Все хорошо, Гарри, - прошептала она ему на ухо. – У нас все под контролем».

«Вы *****!» - продолжил вопить Джеффрис, и Джонс, наконец, это надоело.

Джонс щелкнула пальцами и подозвала Перси жестом. «Эй, ты! Перси, перестань стоять столбом и принеси пользу» - сказала она командующим тоном, показывая на Питерсона.

«Э… ну да. Конечно!» - Перси поспешно подчинился, в равной степени озадаченный как властным приказом, так и тем, что прекрасная семиклассница знала его имя.

«Первогодка… да, ты. Поди-ка сюда, - окликнула Джонс Гермиону и подошла вместе с ней поближе к Джеффрису и лопающемуся от гнева Флинту. – Смотри внимательно – это очень полезное заклинание, которое тебе стоит выучить. Готова? Следи за моей палочкой, - она подняла палочку и нацелила ее на Джеффриса. – Кастрато экс…».

«НЕТ!» - закричали все половозрелые присутствующие мужского пола, а лицо Джеффриса приобрело тот же оттенок, что и каменная стена.

Джонс глубоко вздохнула: «Ну, ладно. Я тебя потом научу, - пообещала она Гермионе. – А что до тебя, трусливое дерьмо, только пискни – и можешь с ним попрощаться! Чик-чик!»

Ни у кого не было сомнений, что именно она имеет в виду. Джеффрис затих, испуганно выкатив глаза и прикрываясь руками.

Флинт повернулся к Вуду и закатил глаза: «Ведьмы!» Однако он сказал это очень тихо.

Глава 16


Снейп безуспешно пытался испепелить взглядом гриффиндорский стол, за которым не сидел один лохматый ребенок. Еду вот-вот подадут на стол, а непослушного паршивца до сих пор нигде не видно. Флитвик сел за учительский стол несколько минут назад, а значит, их репетиторские занятия уже закончены. Единственное объяснение – Поттер намеренно игнорирует четкие указания Снейпа насчет своевременной явки к ужину. А ведь так ему достанутся лишь чужие объедки.

Мальчик должен наверстать несколько лет постоянного недоедания. А где Гарри возьмет нужное количество калорий, если за гриффиндорским столом он зажат между Роном Уизли и Невиллом Лонгботтомом? Да эти двое так уписывают за оба уха, что домашние эльфы потом тарелок не досчитываются. К подаче первого блюда Гарри должен сидеть на месте, а то ему ни крошки не достанется.

Снейп попытался вдолбить это в голову Поттера на чистом гриффиндорском языке – простыми, ясными словами не больше чем на три слога. Несмотря на это задница Поттера не сидела в Большом зале. Очевидно, мелкий пакостник решил поискать приключений на данную часть тела – шатается по коридорам, жует шоколадных лягушек и в ус не дует. Снейп заскрипел зубами. Он отучит негодника игнорировать его инструкции! Он нетерпеливо постукивал пальцами по столу, прикидывая, в каком месте зала всем ученикам будет хорошо видно, как домашние эльфы кормят паршивца с ложечки. Возможно, придется установить отдельный стол прямо перед учительским…

Он уже было начал составлять для Поттера специальное меню (побольше печени, брокколи и вареного лука), когда в зал прошмыгнул опоздавший первогодка с его собственного факультета. Снейп смерил Драко Малфоя полным негодования взглядом. Его змеи прекрасно знали, что опаздывать – себе дороже. Похоже, что даже отработка в совятне не доказала мистеру Малфою важность подчинения главе факультета. Придется домашним эльфам кормить с ложечки двух первокурсников…

Но что это – Малфой не садится за стол. Вместо этого он что-то шепчет Флинту на ухо. Заинтригованный Снейп наблюдал, как Флинт подает знак другой старосте – Давиделле Джонс, после чего оба они поспешили прочь из зала, а Малфой бросился вслед за ними.

Нда. Интересно. Какой-то страдалец сейчас получит по первое число от этой парочки старост. Снейп с неохотой подумал о том, что надо бы пойти за ними, но потом решил, что такие старосты и сами справятся. Флинт был косая сажень в плечах, и он без зазрений совести раздавал подзатыльники хулиганам с младших курсов. А вот что касается Джонс, то ее змеи действительно боялись. Давиделла была копией Беллатрикс, только вменяемой – она не гнушалась самой изощренной жестокости, но при выборе жертв была куда привередливее. Даже Флинт старался не попадать ей под горячую руку.

Снейп был уверен, что эти двое приструнят любого оболтуса, а заодно наглядно продемонстрируют, почему нарушение правил опасно для вашего здоровья. Его присутствие лишь помешает им вершить правосудие, к тому же у него дел и так по горло – не хватает еще новых отработок. Однако теперь оживились его остальные слизеринцы – они беспокойно оглядывались на дверь, за которой скрылись старосты и Малфой, а некоторые даже вскочили с мест и побежали за ними.

А теперь и младший Уизли, который сел за стол одним из первых (какая неожиданность!), вскочил и покинул зал. Наверное, решил поискать Поттера. Снейп был вынужден признать, что преданность Уизли вызывала невольное уважение. Рыжий клан явно принял Поттера в свои ряды. Может статься, что Рон даже не умнет всю еду. Чисто гипотетически.

А это еще что?! Уизли бегом вернулся к гриффиндорскому столу, и теперь его братья, квиддичная команда в полном составе и другие яркие представители факультета устремились за ним. Глядя на это, оставшиеся слизеринцы не выдержали и тоже бросились к выходу.

Снейп повернулся к Минерве и встретил ее полный тревоги взгляд. Что за напасть может согнать оголодавших подростков с насиженных мест в столовой?

«Не пора ли нам выяснить, что происходит?» - как можно тише спросила его Минерва.

«Такие действия лишь докажут наше недоверие собственным старостам», - ответил Снейп, однако даже в его голосе проскальзывало беспокойство.

Теперь и рейвенкловцы начали нервно оглядываться по сторонам – они последними заметили что-то неладное. Как это типично, мысленно проворчал Снейп. Разбудите любого из них посреди ночи, и он сможет перечислить все известные метатезы восемнадцатого века в заклинании Игнатио Компеларе, но без своих домашних эльфов они и голову забудут.

Контингент рейвенкловцев тоже выдвинулся к двери, и тут любопытство охватило даже невозмутимых хаффлпаффцев. Когда последний стол в Большом зале опустел, Снейп и Минерва обменялись еще одним взглядом и одновременно встали.

«Я схожу», - сказала Минерва, показывая жестом, что он может сесть обратно.

«Нет, пойду я, - ответил Снейп. – Ты прекрасно знаешь, что маленькие недоумки разбегаются от одного моего вида».

«Ты ведь не потрудишься узнать, кто виноват – оправдаешь собственный факультет, а потом снимешь баллы со всех остальных», - парировала она.

Снейп прищурил глаза, но не успел он достойно ответить, как поднялся Дамблдор: «Возможно, нам всем стоит сходить. Что бы там ни происходило, в это явно вовлечены все ученики – как зрители или участники».

«Гениальная идея!» - радостно воскликнул Флитвик. Помона Спрут лишь вздохнула (в оранжереях сегодня выдался тяжелый день), но последовала за остальными.

Альбус возглавил процессию учителей, в то время как Снейп с видом оскорбленного достоинства еле волочил ноги позади всех. Что бы там ни случилось, но директор наверняка повесит на его факультет всех собак, а малолетних преступников Макгонаггал выставит героями.

Минерва не скрывала своего растущего беспокойства: «Ну что может одновременно привлечь слизеринцев, Уизли и гриффиндорскую квиддичную команду?» - размышляла она вслух.

У Снейпа перехватило дыхание. Уизли, квиддич, его факультет… Гарри! Он грубо оттолкнул впередиидущих Флитвика и Спрут и помчался к двери, не чувствуя под собой ног. Секундой позже Минерва пришла к тому же выводу, ахнула, и вот она уже бежала рядом с ним. Только железный самоконтроль помешал Снейпу отпихнуть с дороги директора, когда они приблизились к гудящей толпе.

Мерцающий взгляд Дамблдора заставил учеников расступиться, а тем временем Снейп с высоты своего роста пытался разглядеть, что же там происходит. Вот мелькнула знакомая лохматая голова – ее обладателя обнимала гриффиндорская старшекурсница, и Снейп страшно оскалился. Так и есть. Что бы ни случилось, в этом замешан Поттер. Единственное утешение – на вид он относительно невредим. Он заставил себя сделать глубокий вдох и благопристойно промолчать. Пусть лучше Дамблдор разбирается, хотя надо признать, что руки у него так и чесались – хотелось самому схватить Поттера и проверить, все ли с ним в порядке.

**--**--**--

Гарри слабо улыбнулся, когда Флинт и Вуд закатили глаза в ответ на угрозу слизеринской старосты. Впрочем, что делает это ее заклинание, он так и не понял. Впервые с того момента, когда он услышал звук приближающихся шагов, он чувствовал себя в безопасности. На его защиту встали старшие ребята сразу с двух факультетов, не говоря уже Роне, его братьях и даже Гермионе (!). Благодаря Дадли в старой школе он был любимой мишенью для каждого хулигана, но здесь все было наоборот.

Гарри обязан этим профессору Снейпу. Староста Флинт так и сказал! Гарри принадлежит Снейпу, значит, он змея. А шляпа сделала его львом. А тетя Молли и дядя Артур (они сами попросили их так называть) сделали его Уизли… Гарри радостно улыбнулся. Еще совсем недавно он был сам по себе, и никому до него и дела не было. И вдруг целая куча народа чуть ли не в очереди стоит, чтобы ему помочь.

«Эй! Вы что это творите?» - из Большого зала хлынула толпа рейвенкловцев, за которыми семенили наиболее любопытные хаффлпаффцы, не желавшие пропускать дармовое представление. Увидев, что их одноклассники распластаны на полу или поставлены к стенке, рейвенкловцы рванулись вперед, но их тут же остановила целая фаланга гриффиндорцев и слизеринцев с палочками наготове. На мгновение показалось, что вот-вот вспыхнет новая драка, но рейвенкловцы не зря славились своим интеллектом. Они быстро просчитали численный перевес противника и отвергли идею лобовой атаки как бесперспективную.

«Святые небеса», - услышав ласковый голос директора, все ученики замерли в ожидании.

Рон вздохнул от облегчения. Ну наконец-то до учителей дошло, что дела плохи, и они вышли из-за стола. В гуще учеников мелькала яркая пурпурно-желтая мантия директора, за которым шли главы всех факультетов.

«И что опять не поделили…?» - голос Дамблдора оборвался на полуслове, когда шокированный директор осознал, что вопреки его предположениям гриффиндорцы вовсе не воевали со слизеринцами. Невероятно, но оба факультета сплоченным фронтом выступили против толпы обескураженных рейвенкловцев.

«Эм… - мерцающие глаза несколько раз моргнули, но быстро пришли в норму. – Как я уже говорил… что здесь происходит?»

«Понимаете, сэр», - начал Флинт, но Дамблдор становил его, приподняв руку.

«Возможно, мистер Флинт, нам всем стоит сначала опустить палочки, а потом продолжить?»

«Лучше не надо, директор, - подал голос Малфой. – Трудно сказать, на что они способны. Вот этот, - указал он с мстительным блеском в глазах, - попытался наложить Круцио на Рона Уизли».

В ответ на такое заявление присутствующие дружно ахнули. В пылу сражения мало кто расслышал проклятие Смита. Даже Флинт был в шоке.

Однако то, что случилось секундой позже, поразило всех гораздо больше.

«СВОЛОЧЬ! – кроваво-красная молния пронеслась мимо них и ударила Смита прямо в лицо. Он завопил от боли, а его кожа тотчас же покрылась гноящимися язвами. – НИКОГДА ДАЖЕ БЛИЗКО НЕ ПОДХОДИ К МОЕМУ БРАТИКУ, ТЫ, ТРУСЛИВОЕ ДЕРЬ…»

«Ну-ну-ну, горячий гриффиндорский парень, остынь, - успокаивающим тоном сказала Джонс, опуская руку Перси, который явно был готов произнести следующее проклятие. – После драки кулаками не машут, понимаешь? Особенно при профессорах. Успокойся, красавчик. Он свое уже получил. На данный момент».

Перси тяжело дышал и не сводил с ноющего Смита гневного взгляда, однако подчинился. Изумленный Рон с открытым ртом смотрел на старшего брата, в то время как близнецы в кои-то веки поглядывали на Перси с уважением. Кто бы мог подумать, что их занудный и педантичный братец может так взорваться? Когда дело дошло до защиты семьи, в нем проснулась наследственность Молли.

«Гммм, - задумчиво сказал Дамблдор. Он взмахнул палочкой, и внезапно четыре рейвенкловца оказались связаны веревками. – Так сойдет? Тогда, возможно, остальные уберут свои палочки и расскажут мне, что случилось».

Профессор Спрут уже по-тихому увела хаффлпаффцев и часть рейвенкловцев обратно в Большой зал, в то время как Флитвик, Снейп и Макгонагалл встали рядом с директором и сурово смотрели на своих учеников.

«Ну, профессор, мы… в смысле, Джонс и я… пришли сюда довольно поздно. Я не уверен, с чего все началось…» - Флинт посмотрел на Драко, который посмотрел на Рона, который посмотрел на Гермиону, которая, в свою очередь, посмотрела на Гарри.

Гарри отчаянно всплеснул руками и начал орать – точнее попытался, ведь он до сих пор был под заглушающим заклинанием.

«Прошу прощения, Гарри. Какое упущение с моей стороны», - еще один взмах палочки, и внезапно Гарри снова обрел голос.

«…да снимите же с меня ЧЕРТОВО заклинание… Ой. Простите», - Гарри густо покраснел. Он боялся смотреть Снейпу в глаза.

«Гарри, пожалуйста, расскажи нам, что случилось».

Гарри объяснил, как старшие мальчики окружили и напали на него, и как Гермиона за него заступилась, за что тут же оказалась на полу. «...и тут она ка-ак вмажет ему по коленке, а он как грохнется на пол, прямо на задницу! – восторженно описывал Гарри, но тут он запоздало вспомнил, что у него за слушатели. – Э, простите. Я хотел сказать, что он упал, а потом они начали драться, а потом…».

«Пришел я и увидел, что происходит, - перебил его Драко. – Так что я пошел в Большой зал и позвал наших старост. К тому времени, когда я вернулся…»

«…я пошел искать Гарри и увидел, что они дерутся, так что я крикнул Перси и близнецам, чтобы они шли сюда, и прыгнул вот на этого, когда он Гермионе чуть все волосы не повыдергивал», - встрял Рон.

«Да, а когда я сюда вернулся, он чуть не проклял тебя Круцио, так что я взял его на себя, и тут началась настоящая свалка, пока, - Драко тяжело вздохнул, но с правдой не поспоришь, - Грейнжер не стукнула Смита головой о пол и не вырубила его». Теперь почти все присутствующие с восхищением смотрели на Гермиону, а она смущенно покраснела под их взглядами.

«Как только Малфой сказал мне и Джонс, что какие-то рейвенкловцы колотят нашего первогодку, то мы сразу побежали сюда, - Флинт решил, что хватит уже первогодкам быть в центре внимания. – По прибытии мы с Джонс сразу взяли Джеффриса и Питерсона под контроль. Потом я…»

«Минуточку, мистер Флинт, - перебила его профессор Макгоногалл. – Я чего-то не понимаю. Вы говорите о нападении на слизеринского первокурсника? Но я думала, что изначально пострадал только мистер Поттер».

Флинт непонимающе смотрел на нее: «Да, профессор».

Макгонагалл переводила взгляд со Снейпа на Дамблдора: «Насколько мне известно, мистер Флинт, сортировочная шляпа определила мистера Поттера на мой факультет».

«А наш глава факультета определил Поттера под защиту Слизерина, профессор, - холодно ответила Джонс. – Это делает его нашим».

Макгонагалл открыла и закрыла рот, но не смогла издать ни звука. Снейп усмехнулся: «Хорошо сказано, мисс Джонс, мистер Флинт», - учтиво похвалил он.

Директор широко улыбнулся: «Согласен. Прекрасный пример межфакультетского сотрудничества, равно как и уважения к своему главе. Пятьдесят очков каждому факультету за совместную работу, и еще десять очков Слизерину за своевременную помощь первокурснику. А теперь, мистер Флинт, вы собирались поведать нам, как вы и мисс Джонс пришли на выручку мистеру Поттеру».

«Да, сэр. Эти двое, - он кивнул головой на близнецов, - уже занимались О’Лири, и не похоже, чтобы им была нужна помощь, а Смита вырубила вот эта троица, так что драка, считайте, почти закончилась, пока остальные вороны не решили вмешаться, - Флинт сделал паузу и сменил гнев на милость. – Говоря по правде, сэр, я не думаю, что они были в курсе того, что задумали эти четверо. Они просто решили, что их одноклассники в беде».

По мере того как все новые преступления учеников Рейвенкло предавались огласке, профессор Флитвик все больше впадал в отчаяние: «Святые небеса, мистер Поттер, вы в порядке? Я глубоко шокирован и возмущен, что кто-то из моих рейвенкловцев способен спланировать нечто подобное!»

Гарри улыбнулся миниатюрному профессору: «Я в порядке, сэр».

«Еще одна неправда, мистер Поттер? – строго спросил его Снейп, который все это время героически боролся со жгучим желанием унести мальчика в больничное крыло на руках. – Согласно вашим собственным словам и рассказу других учеников, вас били, душили, ударили о стену и…»

«Профессор! – поспешно перебил его стыдливо зардевшийся Гарри. Не хватало еще, чтобы его профессор нянчился с ним как с маленьким на глазах у всех. – Я в порядке. Правда».

«Северус, сделай одолжение, отведи нашу воинственную четверку первокурсников к мадам Помфри. Похоже, им всем здорово досталось».

«Альбус, я вынужден подчеркнуть, что мои ученики, особенно мистер Смит, также нуждаются в медицинской помощи», - сказал Филиус. Он мог возмущаться их поведением, но это не отменяло его обязанность думать об их благополучии.

«Конечно. Возможно, стоит попросить мадам Помфри присоединиться к нам в моем кабинете, как только она позаботиться об этих четверых?» - спросил Дамблдор, поворачиваясь к Снейпу.

«Пожалуйста, профессор, можно мы сначала поедим? Я просто умираю с голоду», - запротестовал Гарри, умоляющее глядя на Северуса.

«Ага! – отозвался Рон. – Э… в смысле, я тоже, сэр», - поспешно добавил он, встретив суровый взгляд Снейпа.

Снейп оскалился и уже собирался отругать мальчиков за такую наглость, но тут Дамблдор рассмеялся и кивнул им: «Очень хорошо, Гарри. Так мадам Помфри сможет сначала заняться этими молодыми людьми, а сразу после ужина профессор Снейп отведет вас в больничное крыло. И без возражений!»

«Да, сэр», - пообещал Гарри.

Флитвик, Дамблдор и четверо рейвенкловцев ушли в кабинет директора, в то время как Макгонагалл и Снейп отправили остальных учеников обратно в Большой зал. Впервые на памяти школьников правила насчет факультетских столов вылетели в трубу – все герои Великой битвы сели за один стол, в то время как остальные ученики расселись вокруг них, не желая упускать драматических подробностей сражения.

«Чел, ну ты еще та егоза, - сказал Флинт, по-дружески толкая Гарри в плечо. – Когда я прибежал, ты этим засранцам знатную парилку устроил».

«Это ты его еще на метле не видел! – добавил сидевший напротив Вуд. – Веретено, а не человек!»

На другом конце стола Рон и Драко оказались рядом. Какое-то время они сидели молча и избегали смотреть друг на друга. Рон не выдержал первым: «Э, так что, Малфой… то есть, Драко… спасибо. В смысле, за то, что раньше было, - пробормотал Рон. – Ну, ты понял, с тем рейвенкловцем».

«Не за что, Уизли, - несколько секунд Драко колебался. – Ты со мной расквитался, когда не дал тому гаду сломать мне руку, - он ухмыльнулся. – Не знал, что у вас в семье склонность к каннибализму!»

«А?» - Рон прищурился. У него были смутные подозрения, что его только что оскорбили, но он не мог сказать наверняка.

Драко закатил глаза: «Ты ведь его кусал за запястье? Каннибализм? Дошло?»

«А, – Рон залился краской. – Ну, я просто хотел, чтобы он тебя отпустил. Он вроде делал тебе больно».

Теперь пришла очередь Драко краснеть: «Ну, да…»

Повисло неловкое молчание.

«Твой братец знает очень скверные проклятия, - наконец, сказал Драко. – Он тебя им научил?»

«Некоторым, - признался Рон. – Показать тебе?»

Драко с притворным равнодушием пожал плечами: «Ну, можно. Вероятно, это довольно любопытно».

Рон широко улыбнулся: «Один из моих старших братьев научился такому заклинанию у гоблинов! Ты не поверишь, какое оно классное

«Да? – безучастная маска спала с лица Драко. – А что оно делает?»

Пока эти двое увлеченно болтали о своем, а Гарри, Оливер, Кэти и Маркус обсуждали квиддич, Джонс повернулась к Гермионе.

«Ну, ты даешь, первогодка, им пришлось левитировать эту гориллу в кабинет директора – он даже идти не мог. Какое это было заклинание?»

Гермиона покраснела: «Это было не заклинание. Я его пнула. Мой отец постарался, чтобы я знала все приемы самообороны».

Один из слизеринцев, не заставший битву, презрительно фыркнул: «Отец тебя научил? Он же маггл! Что магглы знают о самообороне? И какой от нее толк?»

Гермиона покраснела от гнева: «Как ты смеешь оскорблять моего отца!»

Прежде чем слизеринец успел ответить, Джонс тихо заметила: «Она сломала палочку Смита, Синх. Я бы на твоем месте поостереглась».

Синх заткнулся, а через минуту сказал куда более уважительным тоном: «Ты только не обижайся, Грейнджер, и не впадай в гриффиндорство. Я просто имел в виду, что магглы… ну, что они могут знать о битвах?»

Это окончательно доконало Гермиону. Она прекрасно осознавала, что ее неспособность держать язык за зубами в классе привела к тому, что ее заклеймили всезнайкой и зубрилой. К тому же из-за хорошего знания правил ее часто принимали за угодливую подлизу. Хуже того, она понимала, что винить в этом некого. Однако Гермиона Грейнджер могла быть прилежной отличницей или одержимой книгами занудой, но только не трусихой. Что бы там ни думало Волшебное общество, но она гордилась своими родителями и была готова яростно их защищать, а заодно и весь магглский мир, в котором она выросла. В прежней школе остальные ученики открыто ее презирали, и она поклялась, что если и здесь ее ждет то же самое, то она, хотя бы, даст им серьезный повод. К черту роль хорошей девочки. Впервые в жизни Гермиона решила вышибать клин клином.

Она посмотрела на Давиделлу Джонс. Крутой имидж в сочетании со значком старосты вызывал у Гермионы искреннее восхищение. Вот отличница и «хорошая девочка», которой не смеют перечить даже такие парни как Флинт. У Гермионы появился образец для подражания.

Джонс приподняла брови, незаметно поощряя Гермиону говорить дальше. Приободрившись, Гермиона устремила на Синха и других чистокровок свирепый взгляд: «Битвах? Ты думаешь, что сражаются только волшебники? Да вы понятия не имеете, что такое настоящая битва. Проклятия – это для неженок. Магглы дерутся голыми руками. Они такие крутые, что им даже палочка не нужна, - продолжала она, угрожающе оглядывая присутствующих. – В мире магии если вы ранены, то мадам Помфри или другой целитель все вылечит за секунду. В мире магглов раны остаются - так что если не выносишь боли, то драться даже и не думай. Магглы знают о боли и страданиях больше любого волшебника».

«Притормози-ка, Грейнджер! – воскликнул Малфой. – Тут Уизли чуть не получил Круцио. Хуже боли и страданий не бывает!»

Гермиона закатила глаза: «Рон меня спас, и я не преуменьшаю его храбрость, Драко, - Рон залился краской до кончиков ушей. – Как и твое мужество, когда ты спасал его», - теперь Драко не знал, куда деваться от смущения. Спасение гриффиндорца? О чем он только думал? Хорошо, что его отец не видел!

«Однако только Магглы знают настоящую боль, которая продолжается и продолжается. Это делает нас хорошими бойцами», - продолжала Гермиона.

«Да что ты знаешь о боли, Грейнджер? – на этот раз вмешался гриффиндорский игрок в квиддич, его голос был полон сомнения. – Попробуй как-нибудь словить бладжер в голову».

Гермиона подалась вперед: «Брэдли, мои родители стоматологи. Представляете, что это значит? – большинство чистокровок отрицательно покачали головой. – У магглов в зубах появляются дырки, и стоматологи их чинят. Знаете, как они это делают? Вначале они берут большую, ооочень длинную иглу, - она протянула руку, чтобы показать длину, - а потом они колют вас прямо в десну, - она показала процесс жестом, - затем они мееедленно вводят в кровь жгучее лекарство. После этого они достают машину с острым наконечником, который очень-очень быстро вращается и издает вот такой противный звук, - ее подражание сверлу было таким точным, что большинство присутствующих закрыли уши руками. – Именно им они начинают сверлить дыры в ваших зубах».

Теперь все чистокровки позеленели. Даже у Джонс перехватило дыхание, и она схватила Перси за руку. Остальные магглорожденные откровенно наслаждались зрелищем, а полукровок распирало от смеха или от ужаса в зависимости от воспитания.

«Это может продолжаться часами, - продолжала Гермиона замогильным голосом. – А потом они вставляют в дыры металлические штыри и…»

«Да ладно тебе! – перебил ее Перси, по его лбу начал струиться пот. – Ты нас разыгрываешь!»

«Нет, это правда! – магглорожденнный гриффиндорец с четвертого курса с радостью поддержал историю Гермионы. – Мои предки не знали, что я волшебник, пока мне не стукнуло почти десять лет, и мне лечили кариес по-магглски. Видите? Вот эти штуки», - он открыл рот пошире и показал боровшимся с тошнотой чистокровкам пломбы.

«Отвратительно!» - слабым голосом пробормотал Флинт.

Ухмылка Гермионы была почище снейповской: «Это еще что, а вот как магглы расправляют кривые зубы – вставляют в рот металлический каркас, а потом закручивают и закручивают его, пока ваши зубы не встанут как надо, и так вы ходите год за годом».

Чистокровки начали отодвигать тарелки и прикладывать салфетки ко рту.

«Оба моих родителя зарабатывают так на жизнь. Каждый день, каждый месяц, каждый год. Они приходят домой и все мне про это рассказывают. Так что не связывайся со мной, Синх. Причинять боль – это у меня в крови».

«Минерва, - озадаченно спросил наблюдавший за учениками Северус, - а почему все смотрят на мисс Грейнджер с таким откровенным ужасом?»

Макгонагалл проследила за его взглядом: «Мерлин милостивый, обычно я такие лица вижу лишь на получении результатов экзаменов. Что там, черт побери, происходит?»

Еще до окончания ужина Гермиона заслужила новую репутацию в Волшебном мире. Ее все еще знали как отличную ученицу и даже немного всезнайку, однако новый слух уже охватил всю школу подобно пожару. Не связывайтесь с Грейнджер! Наследница рода искусных палачей и любительница ломать чужие палочки – с такой глупо ссориться.

Гарри оглядел Большой зал и широко улыбнулся. Столько людей заботится о нем. Впервые в жизни у него были друзья, и это не только Рон, хотя он навсегда останется первым другом Гарри. Все слизеринцы пришли к нему на выручку, как и гриффиндорцы – наверняка профессор Снейп был очень этим доволен. Даже Драко и Рон внезапно поладили.

Он украдкой посмотрел на учительский стол. Снейп и Макгонагалл казались удивленными, но Гарри решил, что им странно слышать такую оживленную болтовню за ужином. Он осторожно потрогал затылок. Ага, есть шишка, теперь профессор Снейп точно переполошится и поднимет шум.

Сказать по правде, Гарри было бы обидно, если бы его профессор не поднимал шума – что такое пара синяков, если в результате видишь, что ты небезразличен стольким людям. Он вспомнил, что сказал ему на прощание дядя Вернон – насчет того, что в Хогвартсе он придется ко двору не больше, чем у Дурслей. Гарри фыркнул вслух. Профессор Снейп совершенно прав. Дядя Вернон – просто жирный, тупой тюлень. Много он знает!

Гарри нашел новых друзей, новый дом и даже (хотя он старался не говорить этого вслух, чтобы не смущать профессора Снейпа) нового папу, который переживает за него, кормит его овощами и водит к медиведьме, если у него что-то болит. Гарри вздохнул от счастья. Он оказался самым везучим мальчиком в целом мире.

Глава 17


Даже когда мадам Помфри исцелила все шишки и синяки четверых первокурсников, Снейп отказывался поверить, что с Гарри все в порядке. Конечно, Уизли-то все хорошо – он привык к потасовкам со своими братьями. К тому же драка лишь неожиданно сблизила его с Перси. Малфою тоже не на что было жаловаться – он открыто наслаждался популярностью нового любимчика факультета Слизерин.

По прибытии в Хогвартс мальчик обнаружил, что старшие одноклассники не считают спесивость и чванство важными достоинствами для первогодки. Одно дело заявлять о превосходстве Слизерина над другими факультетами, и совсем другое пропагандировать превосходство Малфоев над остальными слизеринцами. Впрочем, последние получали огромное удовольствие, когда ставили маленького зазнайку на место при каждой удобной возможности. Когда до Драко дошло, что он настроил против себя весь факультет, было уже слишком поздно уладить дело миром. Жаловаться на дурное обращение одноклассников тоже было нельзя – издевательства стали бы только хуже. Снейп по личному опыту знал, как искусно измывается над своими факультет Слизерин. Конечно, Драко мог утешиться бездумной преданностью Крэбба и Гойла (сам Снейп был лишен и этого), но в целом его жизнь в Слизерине была одинока и неприятна.

Однако его сегодняшние действия были квинтэссенцией слизеринских ценностей – он защитил одноклассника, но при этом не ринулся в бой один (как последний гриффиндорец), а сначала заручился подмогой, проявил уместную физическую отвагу, а затем мстительно предал огласке ранее неизвестные проступки поверженного врага, тем самым обезопасив себя еще больше. Такие заслуги даже слизеринцев заставят начать с чистого листа. Драко жадно ловил открытое одобрение Флинта и Джонс, однако старосты намекнули, что если они услышат хотя бы одну самодовольную похвальбу, то его задница снова станет мишенью для отработки жалящих заклинаний.

На восьмой день пребывания в Хогвартсе Драко допустил огромную ошибку. Он предположил, что знатность рода Малфоев позволяет ему влезть без очереди в душ перед третьекурсником. Флинт взял это событие на заметку, и хотя он пресек планы гневного третьекурсника по маканию головы Драко в унитаз, вместо этого он положил Драко на диван в общей комнате, прилепил его на место и объявил «факультетскую тренировку меткости». За следующие двадцать минут Драко узнал много нового, а именно: (а) полотенце вокруг талии (которое ему позволили оставить лишь благодаря отчаянным мольбам) совершенно не защищает от жалящих заклинаний, (б) скромность и такт – это важные навыки выживания и (с) любой дальнейший выпендреж насчет превосходства Малфоев неизбежно приведет к серьезной боли в заднице. У него не было ни малейшего желания повторять этот опыт. В результате, Драко высоко ценил свое новое положение на факультете, и крайне маловероятно, что он посмеет поставить его под угрозу.

И Гермиона только выиграла – репутация «крутой задиры с железным ударом» оказалась куда приятнее «правильной зубрилки». Открытая поддержка Джонс тоже не повредила. Снейп решил, что по всем признакам остальные дети ничуть не пострадали – скорее уж, наоборот.

Другое дело Гарри – его иллюзии о безопасности Хогвартса снова потерпели крах. Мальчик только-только начал забывать о насилии этого свинтуса-кузена и тут же столкнулся с новой версией отвратительной «охоты на Гарри». Снейп заскрипел зубами в бессильной ярости. Не приходится сомневаться, что эта четверка рейвенкловцев нанесла хрупкому паршивцу огромный психологический вред. А разбираться с последствиями придется Снейпу.

Отправив остальных учеников в соответствующие общие комнаты, Снейп препроводил Гарри в свои собственные апартаменты. Мальчик казался озадаченным тем, что его не отпустили вместе с Роном и Гермионой. Говоря по правде, Снейп боялся, что у ребенка начнется нервный срыв, а он будет совсем один - только тупоумные сверстники вокруг. Можно подумать Лонгботтом или Узли знают, что делать в случае острой посттравматической реакции! Одна эта мысль заставила Снейпа презрительно фыркнуть.

Гарри украдкой бросил взгляд на своего опекуна. Как он и предсказывал, Снейп буквально дышал в затылок мадам Помфри, пока она обследовала Гарри в больничном крыле.

Медиведьма чуть не прокляла зельевара, когда он потребовал, чтобы она провела диагностику дважды – вдруг, она что-то упустила в первый раз. В итоге она ограничилась тем, что приклеила его профессора к стулу рядом с койкой Гарри и пригрозила, что добавит еще и заглушающее заклинание, если он продолжит руководить ее работой.

Гарри грозно посмотрел на ведьму – как она смеет говорить с его профессором, будто он маленький ребенок! К сожалению, она приняла его благородный гнев за гримасу боли и заставила выпить еще одно зелье-анальгетик. Гарри тяжело вздохнул – если он собирается стать таким же страшным, как его опекун, то над оскалом ему еще работать и работать.

Снейп посмотрел на маленького мальчика рядом с ним и нахмурился. Откуда этот мрачный вид и тяжелые вздохи? Его пугает такая популярность в качестве мишени для нападений? Или он гадает, кто следующим устроит на него засаду?

Гарри снова взглянул на Снейпа. О-о-о, профессор стал совсем хмурым. Он еще бесится из-за медиведьмы, или собирается отругать Гарри за такую нахальную просьбу об ужине вместо похода в больничное крыло? Гарри начал тревожно покусывать губу. Он совсем не хотел спорить с профессором на людях – он просто боялся показаться малышом перед другими школьниками. И он правда был ужасно голодный… Гарри ляпнул насчет ужина, не задумываясь, и не успел он извиниться, как Рон его поддержал, а потом профессор Дамблдор отменил указания профессора Снейпа прямо у всех на глазах.

Гарри нервно заерзал. Он не то чтобы не слушался, но и хорошо себя тоже не вел. Если бы он так перечил Дурслям (да еще и на людях!), то его бы ждала целая неделя двойной работы, не говоря уже о дядином ремне по попе. Конечно, профессор Снейп на такое не способен, но даже без угрозы наказания он чувствовал себя ужасно – ведь Гарри знал, что он подвел профессора и выставил его в плохом свете перед другими учителями.

Физиономия паршивца становилась все несчастнее, и Снейп нахмурился еще больше. Так и есть – мальчик на грани нервного срыва. Он едва успел закрыть дверь в их апартаменты, как Гарри повернулся к Снейпу, с трудом сдерживая рыдания: «Простите! - выпалил он, и по его щекам потекли слезы. – Пожалуйста, не сердитесь!»

Шокированный Снейп удивленно моргнул. «Ради всего святого, за что вы просите прощения, глупый ребенок?» - спросил он. Одновременно он потащил мальчика в спальню и начал доставать его пижаму.

Гарри понурил голову и шмыгнул носом: «Простите, что я плохо себя вел».

Снейп заскрипел зубами и сел на кровать Гарри, оказавшись напротив хнычущего мальчика. Неужели Гарри искренне считал, что сам спровоцировал нападение? Или он думал, что поступил плохо, когда начал сопротивляться? С такими темпами он никогда не сможет противостоять Волдеморту.

Темному лорду будет достаточно притворно ойкнуть во время их первой встречи, и Гарри тут же бросится к нему, охваченный тревогой и раскаянием. Простите! Это было больно? Не надо было мне применять такое плохое заклинание! Это все моя вина. «Вы не вели себя плохо. Это поведение тех четырех рейвенкловцев было предосудительным, а не ваше».

Теперь пришла очередь Гарри моргать от удивления: «Чего?»

«Что?» - раздраженно переспросил Снейп. Как можно было не понять настолько простое заявление? О, наверное, слово «предосудительный» слишком длинное для гриффиндорцев. Он ущипнул себя за нос. «Вы не вели себя плохо», - повторил он как можно медленнее, надеясь, что слова на один-два слога донесут основную мысль. В противном случае, что ему остается делать? Рисовать диаграммы?

«Нет, вел», - заспорил Гарри, нахмурившись.

«Нет, не вели!» - вот вам, пожалуйста, типичный ребенок, пострадавший от насилия – уверен, что он заслужил любое жестокое обращение.

«Нет, вел!» - Гарри уже надоело, что профессор все ему спускает с рук, даже если это выставляет в плохом свете самого Снейпа. Профессору пора уже проявить характер и перестать быть добреньким со всеми! А то он позволяет и директору, и медиведьме, и даже Гарри проявлять такое неуважение. Он должен научиться, как постоять за себя.

«Поттер, - прошипел Снейп, - если те мальчики напали на вас, то вы не виноваты».

«О, это я знаю! – Гарри закатил глаза, но тут его лицо просветлело. – А вы знаете, как я с ними дрался? Совсем как вы мне говорили, правда? Даже Маркус сказал, что я отлично справился! Я и новое заклинание применил и все такое!»

«Э, да», - Снейп был в недоумении. Травмированные дети должны так себя вести? Или резкие перепады настроения – это новый симптом?

Вдохновленный одобрением опекуна Гарри уселся на колени к Снейпу и продолжил: «Вы бы меня только видели! – с энтузиазмом воскликнул он, предвкушая, как он расскажет своему профессору все подробности битвы. – Джеффрис прям такой весь из себя, а я ему как бац! У него кровь из носа так и хлынула – жаль, что вы не видели. А я такой сразу Ассио! И у другого мальчика палочка сразу так задергалась, прям ну совсем как бешеная, а потом еще один ба-бах, и они стали меня хватать, а я такой сразу, - Гарри начал так сильно извиваться, что Снейп испугался, что у ребенка начался эпилептический припадок. Он вовремя схватил мальчика, пока тот не сполз с его коленей прямо на пол. – и они меня вообще не удержали! А потом я как ки-и-и-и-я! – Гарри откинулся на грудь Снейпа и довольно правдоподобно изобразил ногой прием карате. – А потом…»

«Да-да, мистер Поттер, я уже понял, - поспешно перебил его Снейп. – Определенно, вы поступили, как вам было сказано… Молодец», - он почти подавился последним, столь непривычным для него словом, в то время как Гарри засиял от гордости.

«За что же вы извинялись, глупый ребенок?» - спросил Снейп.

«О, - лицо Гарри снова сникло. – Это за то, что я нагрубил».

Снейп нахмурился, пытаясь понять, о чем это болтает мальчик.

Гарри ахнул, видя знакомый оскал на лице его профессора. Он был прав, его это действительно бесит. «Я не хотел быть наглым, - взмолился он. – Я просто был очень голодный, и я не подумал…»

«Ваша типичная ошибка, Поттер. Нужно сначала думать, а потом действовать», - по привычке рявкнул на него Снейп, хотя он до сих пор гадал, что же имеет в виду мальчик.

«Дасэр, - скорбным тоном пробормотал Гарри, украдкой поглядывая на опекуна из-под челки. – Я больше никогда с вами на людях спорить не буду. Я не хотел выставить вас в плохом свете. Пожалуйста, не злитесь очень сильно».

Снейп удивленно моргнул. Старшеклассники только что устроили на него засаду: их было четверо на одного, не говоря уже о преимуществе в сотни килограммов веса и нескольких годах магического опыта. Он чудом избежал серьезных ранений, если не смерти, и то лишь благодаря неожиданному альянсу двух враждующих факультетов. Он получил столько синяков и шишек, что любой другой одиннадцатилетка давно бы рыдал в подушку. И в такой момент он беспокоится только о том, что одурев от адреналина во время драки, он повел себя чуть-чуть нагло со своим опекуном?

Снейп нахмурился. Ответ очевиден – мальчик переживает стадию отрицания, подавляет свои истинные эмоции и проецирует их на пустяковый эпизод, в котором Снейп, якобы, был выставлен в плохом свете. Как будто Поттера и вправду волнует его имидж!

«Пожалуйста, профессор! – чем больше хмурились брови профессора, тем сильнее волновался Гарри. А вдруг его профессор все-таки решит от него избавиться? Кто же захочет подопечного, который тебя даже не уважает! – Простите! Я завтра извинюсь перед всеми, если хотите…»

«Тихо, Поттер», - строго приказал Снейп. Да, так и есть – мальчик сублимирует свои чувства. Лучше сразу уложить его в постель и дать отдохнуть. Он начал стягивать с Гарри мантию, морщась от отвращения на запылившуюся в драке ткань.

«Вы меня хотите отшлепать?» - предположил Гарри. Его это удивило, но не расстроило. Если профессор снимает с него мантию, чтобы шлепнуть, значит, он оставляет Гарри себе.

«Не порите чушь, Поттер! – Снейп смерил мальчика сердитым взглядом. Он с трудом сдерживал ярость, видя, что мальчик считает себя достойным побоев. – Вы прекрасно знаете правила насчет телесных наказаний. Вы ничем не заслужили порки».

«Но… но… я сказал… - слова Гарри заглушил шерстяной джемпер, который начал стягивать с него Снейп. – Ой!» - пискнул он, когда ворот задел место ушиба на затылке.

«Хм, - Снейп нежно потрогал пальцами шишку на голове Гарри. – Я вам дам еще одно зелье от этого. Мистер Поттер, вы получили травму головы во время драки. Так что вы не несете ответственность за незначительную импульсивность речи впоследствии».

Гарри моргнул: «Правда?»

«Да. А теперь хватит стоять, будто вас василиск клюнул – надевайте пижаму».

«Спать еще рано! – начал рефлекторно ныть Гарри. – Я не устал!»

«Еще как устали, - объявил Снейп не терпящим возражений тоном, параллельно снимая с мальчика галстук. – Вы только что пережили Суровое Испытание».

Гарри почесал нос и подумал об этом, пока профессор Снейп переодевал его в пижаму, как маленького. Испытание? Правда? Для Гарри это было обычное дело. Он давно привык, что на него могут накинуться в любой момент - очень важный навык, если живешь с кузеном Дадли. Однако сегодня все было по-другому – Гарри не только разрешили давать сдачи, целая толпа союзников ему в этом помогла.

Наверное, профессор Снейп из тех, кто считает, что можно устать даже от хороших переживаний. Впрочем, доля правды в этом есть – Гарри действительно притомился. Как-никак здесь в Хогвартсе он испытал столько заботы и опеки, сколько за всю жизнь не чувствовал. И это лишь потому, что профессор Снейп все понял про Дурслей и забрал его от них.

Снейп удовлетворенно хмыкнул, натягивая верх пижамы на лохматую черную щетку. А они еще пишут в книгах, что упрямых детей трудно уложить в кровать. Надо лишь сразу показать мелким монстрам, кто тут главный.

Он потянулся к ремню мальчика, но Гарри пискнул и отпрыгнул назад, схватившись за пояс. «Профессор! Это я могу и сам!» - оскорблено запротестовал он.

Снейп встал: «В таком случае не мешкайте. Я вернусь через минуту с зельем для вашей головы, и если к этому времени вы не переоденетесь, то будьте готовы к… - он сделал драматическую паузу, - Нешуточным Последствиям». Он резко развернулся и покинул комнату, его мантия развевалась за его спиной.

Впечатленный Гарри смотрел ему вслед. Нешуточные последствия? Круто. Чем Гарри только не угрожали в жизни, но только не ими. Он был не уверен, что это за последствия такие, но ничего хорошего они явно не обещали, так что он поскорее натянул штаны от пижамы.

Вернувшись, Снейп обнаружил маленького мальчика не просто в пижаме, но и в окружении смятой и разбросанной одежды. «Я переоделся!» - гордо заявил Гарри, довольный, что опередил профессора аж на целых 30 секунд.

«Мои поздравления, - сухо ответил зельевар. – Выпейте это».

Гарри поморщился, предчувствуя ужасный вкус, но решил не шутить с Последствиями и сделал, что сказано. «Буэээээ! И почему это никто кроме меня не пьет лишних зелий?» - ныл он, но при этом выжидающе смотрел на Снейпа.

Как он и рассчитывал, профессор попался на эту удочку. «Потому что, паршивец, остальные – это не мои подопечные, и они не находятся под моей опекой и защитой», - рявкнул на него Снейп. От этих слов Гарри охватила безудержная радость. Как же ему нравилось, когда профессор становился весь такой опекающий и показывал, как сильно он беспокоится о Гарри.

«А теперь быстро в ванную умываться, - Снейп развернул Гарри за плечи и слегка подтолкнул его. – Поторопитесь! Или вам так понравился вкус зелья, что вам не хочется почистить зубы, глупый вы мальчик?»

Обрадованный Гарри отправился в ванную. Как это похоже на его профессора – сначала дать ему зелье, а потом отправить чистить зубы, чтобы избавиться от гадкого вкуса. Мадам Помфри не была такой предусмотрительной. После целебных зелий от синяков и ссадин, она им даже стакана воды не дала. Да, она всегда очень занята, но профессор Снейп никогда таких вещей не забывает.

Снейп посмотрел на дверь ванной и поморщился от раздражения. Ребенок пробыл здесь лишь несколько дней, а впечатление такое, будто по комнате пронесся табун гиппогриффов. Он начал подбирать вещи мальчика и аккуратно складывать их в шкаф. И что эти дети ухитряются делать с одеждой? Кто-то должен написать научную монографию на тему «Бессознательное производство магических полей хаоса мужскими особями подросткового возраста».

Он как раз закрыл шкаф и аккуратно поставил ботинки Гарри на пол, когда паршивец выбежал из ванны, раскрасневшийся от мытья и сияющий от счастья. Однако улыбка спала с его лица, стоило ему посмотреть на кровать. «Я не хочу спать! – воскликнул он. – Еще совсем рано!»

«В постель. Прямо. Сейчас».

Гарри сердито уставился в пол, но все же медленно подошел к кровати и с демонстративной неохотой залез под одеяло. «Я не засну! – с вызовом провозгласил он. – Буду просто смотреть в потолок и скучать. А спать вы меня не заставите».

В ответ на это заявление Снейп лишь приподнял одну бровь. Гарри пришло в голову, что, возможно, он зашел слишком далеко. Хочет он спать или нет, но это не повод наглеть. Разве перед этим он не извинялся за то же самое? Конечно, теперь они были не на людях, но все равно, вдруг теперь профессор Снейп не будет таким всепрощающим, даже несмотря на травму головы.

Гарри запоздало вспомнил, что в последний раз, когда он пожаловался на скуку в апартаментах профессора (в надежде, что профессор поймет намек и поиграет с ним во взрывающиеся карты или настольный квиддич), то его препроводили за стол и вручили перо, пергамент и том озаглавленный «Полный компендиум магических ингредиентов для зельевара: ваши 1500 магических ингридиентов, без которых вам никак не обойтись». Те 45 минут, в течение которых он переписывал страницы этого «компендиума» научили его, что жаловаться зельевару на скуку – не самая мудрая идея в мире. С другой стороны, потом он уломал Снейпа разрешить ему применить новые знания на практике и помочь приготовить ингредиенты для зелий. В результате, к неописуемой радости Гарри, они почти три часа провели вместе в лаборатории.

Однако этим вечером профессор вряд ли отведет его в лабораторию варить зелья, а Гарри совсем не хотелось сидеть и переписывать страницы про ингредиенты. Нет уж, лучше лежать в своей уютной кровати и мысленно проигрывать события Великой битвы. Он бросил на профессора обеспокоенный взгляд. Он уже все испортил? Зельевар уже собрался за своим компендиумом?

Снейп прищурил глаза в ответ на упорство мальчика. Неудивительно, что маленький пакостник весь извертелся, словно корнуоллский пикси на стимуляторах. Уровень адреналина в крови ребенка был все еще высоким, а его резкие перепады настроения (от слезных извинений к ворчливым капризам) лишь говорили о его усталости, перенесенном стрессе и эмоциональных трудностях. Он мог напоить мальчика успокоительной настойкой, но ребенка и так накачали разными зельями. Лучше использовать магглский подход – применить твердую руку.

«Лягте на живот», - приказал он, присаживаясь на кровать.

Гарри выкатил глаза. Хорошо, чисто теоретически, он был непослушным (или хотя бы грозился), но он не ожидал, что профессор так расстроится. Однако похоже, что нахальство Гарри его достало. Так глупо, Гарри! Так глупо! Так-то ты его благодаришь за заботу о тебе? Снова с ним споришь?

Гарри вздохнул, но сделал, что сказано, зарывшись лицом в подушку. Он почувствовал, как руки профессора Снейпа откидывают одеяло, и приготовился к шлепку. Он знал, что особо больно не будет, но у него ныло в груди от мысли, что он опять расстроил и разочаровал опекуна.

Как ни странно, профессор снял одеяло только со спины, а попу прикрыл еще больше. Может быть, он боится, что будет больно, и использует одеяло для защиты? Пока Гарри гадал, что происходит, сильные руки профессора начали массировать его спину.

«Расслабьте мышцы, паршивец вы эдакий, - сурово приказал Снейп. Может быть, он и поглаживает мелкого монстра, но это не значит, что он впал в слащавую сентиментальность. – Очистите свой разум. Расслабьтесь».

Гарри тихо пискнул от удивления, когда вместо ожидаемого наказания, его профессор начал разминать ему спину, снимая напряжение дня. В очередной раз Гарри поразился тому, насколько бестолковый у него опекун по части дисциплины. Он волновался, что другие школьники наверняка этим пользуются. Однако скоро у него из головы пропали все связные мысли, остался только бархатный голос профессора и его сильные пальцы, снимающие все заботы.

«Мрглф», - сказал Гарри от наслаждения, когда профессор начал осторожно массировать его голову. Ему казалось, что он парит над землей, в то время как в его мышцах исчезали все зажимы, а переживания предыдущего дня буквально испарялись.

«Очисти разум. Представь, что ты окружен ласковой тьмой. Она вокруг тебя, ты плывешь в темной лакуне. Ничто не причинит тебе вреда. Ничто тебя не беспокоит. Ничто тебя не касается. Ты в полной безопасности», - гипнотически мурлыкал голос профессора, и Гарри расслабился еще больше, он практически растекся по матрасу, тело и разум забыли восторги долгого дня.

«Ты плывешь в глубокой темной лакуне…»

«Лечу», - пробормотал Гарри, когда последняя искра сознания дала о себе знать.

«Что?»

«Не плаваю, а летаю, - промямлил Гарри. – Люблю летать».
Снейп закатил глаза: «Хорошо. Летишь. Ты летишь в лакуне. Твой разум спокоен, твое тело расслаблено. Ничто тебя не касается. Никто тебя не видит», - под его пальцами мышцы мальчика становились все мягче, а дыхание все медленнее и глубже. Ха! Вот вам, мистер Не-хочу-спать-и-вы-меня-не-заставите, злорадно подумал он. Теперь-то паршивец узнает, кто здесь главный. Он продолжил медленный и нежный массаж, пока мальчик не погрузился в глубокий сон.

Отлично. Это было до отвращения просто. А он еще беспокоился насчет обучения паршивца окллюменции. Очевидно, что данный навык обязателен для Мальчика, который выжил, а то любой Темный легилимент ему душу наизнанку вывернет. Несмотря на это Снейп волновался, что с таким прошлым мальчик не сможет довериться другому человеку и очистить разум во время занятий. Но все волнения оказались напрасны. Судя по всему, Гарри был слишком доверчивым и без колебаний следовал инструкциям Снейпа.

Снейп решил, что им нужно повторять это регулярно – мальчика надо приучить очищать свой разум перед сном. Так он овладеет основами окклюменции и заодно будет лучше спать. И это избавит Снейпа от дальнейшего инфантильного нытья на тему «я не устал». Конечно, регулярный ритуал перед сном вместе с мелким монстром не может не раздражать. У него есть дела поважнее, чем сидеть у постели паршивца, успокаивая и убаюкивая его словами. Сторонний наблюдатель вообще может решить, что он нянчит паршивца!

Снейп гневно оскалился. Он не любящий и не заботливый, а расслабляющий массаж – это просто часть обучения окклюменции. Вот и все.

Он посмотрел на собственную руку, которая, по какой-то загадочной причине, убирала непослушные волосы с лица мелкого монстра. Глядя на спящего паршивца, было легко забыть, каким он может быть невыносимым – вечно влипает в неприятности и устраивает кавардак, куда бы ни пошел.

Снейп чуть не зарычал, когда вспомнил события сегодняшнего дня. Как эти рейвенкловцы могли хотя быпомыслить о том, чтобы обидеть Поттера? Если бы Грейнджер и другие мальчики не оказались рядом… Снейп содрогнулся, а рука начала еще нежнее поглаживать голову Гарри. Очевидно, что он своевременно подумал о дополнительном обучении для мальчика.

Он услышал гул каминной сети, и вот уже его позвал голос директора. Он поспешно вскочил с кровати – не хватало еще, чтобы его увидели сидящим здесь, рядом со спящим паршивцем. Альбус все поймет превратно и припишет Снейпу ложную сентиментальность, в то время как он лишь применил технику для освоения окклюменции.

Снейп закрыл за собой дверь и пошел навстречу директору. «Я здесь, Альбус», - позвал он.

«А, вот ты где, мой мальчик. Гарри в порядке?» - Дамблдор попытался заглянуть ему за плечо, но его встретила лишь закрытая дверь.

«Он спит».

«Гм. Интересный поворот событий, не так ли?»

«Только если тебе «интересны» засада и нападение четырех старшеклассников на первокурсника».

Мерцание глаз Дамблдора слегка померкло: «Да, признаюсь, что я недооценил возможную угрозу со стороны одноклассников для Гарри. Я не предвидел, что некоторые родители могут так извратить ненавистью разум своих детей …»

Снейп удивленно приподнял бровь: «Нет?» Хотя, говоря по правде, Снейп был совсем не удивлен. По мнению зельевара, главным недостатком Дамблдора была безграничная способность верить в лучшее в каждом. Соблюдать презумпцию невиновности, предоставлять второй (и третий, и четвертый…) шанс – это все фирменные выкрутасы директора. Глубоко в душе Альбус был старым романтиком с непоколебимой уверенностью, что все поступят правильно, если только дать им возможность. Натура Снейпа была полной противоположностью – он никому не доверял и подозревал всех, в чем, к сожалению, часто оказывался прав. С другой стороны, он крайне редко удивлялся.

«Несмотря на ваше изумление, директор, я надеюсь, теперь вы оценили мой подход к воспитанию подопечного и поддержите его усиленную подготовку по защитным заклинаниям?»

Выражение лица Дамблдора стало мрачным, но он кивнул.
«И конечно, вы исключите этих четверых рейвенкловцев из школы», - продолжил Снейп, хотя надежды на такое решение Дамблдора было мало. Директор ненавидел исключения как таковые и откладывал столь крайнюю меру до последнего – это Снейп прекрасно знал по собственному опыту. С другой стороны, зельевар почти предвкушал возможность лично отомстить этим четверым. Не говоря уже о том, что с ними сделает его факультет вместе с гриффиндорскими львами, когда рядом не будет преподавателей. Зная о негласном одобрении Снейпа, ученики покажут всей школе, почему доставать слизеринца – это крайне плохая идея.

Приятные фантазии Снейпа были грубо прерваны тяжелым вздохом Альбуса: «Да, в этом случае у меня не было иного выбора».

У Снейпа отвалилась челюсть: «Что? Вы это серьезно? Вы их исключили? Всех четверых?»

Глядя на шокированное выражение на лице Снейпа, глаза Альбуса обрели былое мерцание: «Ну, Северус, я прекрасно знал, что ты не позволишь мне поступить иначе. Даже если бы мальчики не имели столь явных смертельных намерений, ты всем доказал, как серьезно ты относишься к безопасности Гарри. Я знал, что ты не позволишь ему остаться в Хогвартсе, где продолжают учиться нападавшие, а учитывая обстоятельства, пусть лучше они покинут школу, - Альбус встретился с ним взглядом. – Хотя не сказать, что мальчики возражали. Они слишком боялись того, что с ними станет, если они останутся здесь. Мне показалось, они считали, что их безопасность будет… под угрозой».

«Ну, надо же, - Северус приподнял бровь. – С чего это они взяли?»

Альбус не снизошел до ответа. Вместо этого он продолжил: «В результате этого убеждения, все четверо сделали добровольные признания. У меня не было выбора – я вызвал авроров, и они забрали мальчиков. Я подозреваю, что мистеры Питерсон и О’Лири будут переданы под опеку родителей после допроса, а Джеффрису и Смиту грозит тюремное заключение».

«Хорошо», - отрезал Снейп без малейшего сочувствия.

Дамблдор устало вздохнул: «Нет, Северус. Ничего хорошего здесь нет. Это очень грустно, когда горечь и старые обиды определяют жизнь молодых и одаренных людей».

«Они сделали свой выбор, директор, и теперь они понесли ответственность за свои действия. Разве не этому вы должны научить детей?»

Альбус слегка передернул плечами: «Полагаю, да…»

«А что усвоят остальные ученики, не говоря уже о Гар… э, паршивце Поттере, если они останутся в школе?»

Дамблдор похлопал его по плечу: «Спасибо, что пытаешься меня подбодрить, - Снейп оскалился: это в его намерения не входило! - Но должен признать, что я пришел не за утешением. У меня очень плохие новости».

Снейп напрягся: «Что?»

«Когда авроры забирали мальчиков, они сообщили мне, что Сириус Блэк сбежал из Азкабана», - Дамблдор сделал паузу, с тревогой наблюдая за молодым человеком.

Лицо Снейпа оставалось застывшей маской. «Они знают, как Блэку это удалось?» - спросил он совершенно бесстрастным тоном.

«Министерство пытается сохранять секретность, именно поэтому нам ничего не сообщили раньше, но один из авроров сказал, что несколько дней назад в камере Блэка нашли иллюзорный образ. Где Блэк достал палочку непонятно. Вероятно, кто-то пронес ее под видом заключенного или посетителя. Всех посетителей за последние несколько месяцев уже допросили, но арестов пока не делали».

«Мне кажется, ответ очевиден, - Снейп ухмыльнулся, втайне радуясь, что мораль Альбуса не позволит ему применить легилименцию. – В этом замешан оборотень».

Альбус вздохнул: «Ох, мой мальчик, когда же ты отпустишь старые обиды. Авроры уже допросили Ремуса дважды – второй раз под веритасерумом. Он ничего не знал о том, где находится Блэк, не был в Азкабане и не участвовал в его побеге».

Снейп с трудом удержался от вздоха облегчения. Он не ожидал, что они используют веритасерум, хотя учитывая положение Ремуса, не стоит удивляться. Получить разрешение на применение веритасерума нетрудно, если речь идет об оборотне.

Он решительно подавил невольное восхищение Люпином. Очевидно, что опыт одного из Мародеров пригодился, когда пришлось дурачить авроров под сывороткой правды – хотя лгать ему и не пришлось, но Ремус явно был очень осторожен в ответах. Хорошо, что Снейп ничего не сказал волку о побеге или о том, где именно он припрятал Блэка.

«Более того, Ремус нашел работу на Континенте – в Италии куда более толерантное отношение к оборотням. Он смог доказать, что договорился с работодателем еще до побега Сириуса. Он никак не может быть замешан, хотя ты, наверное, доволен, что он скоро покинет страну, - Снейп ухмыльнулся. – Я боюсь, что Министерство не в состоянии найти Сириуса, и скоро новости о его побеге просочатся в прессу… иначе аврор ничего бы мне не сказал. Я понимаю, что эта новость очень тебя расстроила, Северус, но я не верю, что Сириус настолько глуп, чтобы преследовать Гарри… или тебя».

«В отличие от тебя, Альбус, я не сомневаюсь в безграничности идиотизма Блэка. Я предприму необходимые меры, чтобы защитить паршивца и себя самого от возможной угрозы».

Дамблдор кивнул и повернулся к нему спиной. Войдя в камин, он сделал паузу и повернулся. «Аврор упомянул кое-что странное, Северус, - когда зельевар поднял бровь, директор продолжил, - Под веритасерумом Ремус настаивал на невиновности Сириуса. При этом присутствовала Амелия Бонс, и ее заинтересовало, как кто-то может до сих пор сомневаться в исходе столь однозначного дела. Будучи очень сознательной ведьмой, она… заново открыла расследование по делу о смерти Питера и магглов, - Альбус замялся. – Я опасаюсь, что тебе придется оживить кое-какие неприятные и болезненные воспоминания, мой мальчик. Я сделаю все возможное, чтобы это предотвратить, но…»

«Нет, - Снейп уставился на Альбуса. – Вы не будете вмешиваться в расследование Бонс, директор». Просто отлично – столько усилий, чтобы вытащить шавку из Азкабана, а Дамблдор пытается пустить все мои труды насмарку.

Старый волшебник удивленно посмотрел на него: «Но я думал, что воспоминания об этих ужасных днях… убийстве Лили и Джеймса… будут слишком болезненны для тебя и Гарри».

Снейп заскрипел зубами: «Лучше, если мальчик примет правду о вероломстве Блэка и смерти своих родителей сейчас. В любом случае, это лучше сказок про то, что его родители были пьяницами и погибли в аварии», - он усмехнулся, сердито глядя на директора.

Упоминание о грехах Дурслей заставило Дамблдора покраснеть: «Я понимаю твою позицию, Северус. Возможно, это к лучшему, если Гарри узнает правду, какой бы горькой она ни была, - он внимательнее присмотрелся к Снейпу. – А ты, мой мальчик? Как ты это выдержишь – снова слышать о том, как была предана Лили?»

Снейп заставил себя ухмыльнуться: «Я могу спокойно слушать об отвратительных и трусливых деяниях Блэка, Альбус. Меня больше беспокоит Минерва».

Дамблдор вздохнул перед лицом новых доказательств озлобленности Снейпа: «Да, полагаю, что ты прав. Ну что же, оставлю тебя присматривать за Гарри, - он повернулся в последний раз. – Сегодня у тебя, как и у всей школы, были все основания гордиться своим факультетом, мой мальчик».

Снейп постарался не раздуваться от гордости: «Да, это было довольно впечатляюще, не так ли?»

Дамблдор померцал на него глазами на прощание: «Именно так».

Снейп расслабился, только когда директор покинул его апартаменты. Отлично. Он это сделал. Вроде бы, сделал. Когда просочатся слухи о побеге Блэка, газетная шумиха будет неизбежна – любые скандалы о знаменитостях или квиддичные победы померкнут по сравнению с этой новостью. Люпин должен связаться с ним со дня на день. Он отведет оборотня к Блэку, и пусть он ставит идиота на ноги. Еще пара недель и охота на Блэка пойдет на спад. Вот тогда шавка сможет приступить к своей работе над магглами. Снейп с трудом удержался от улыбки – он смог получить двух Мародеров по цене одного. Для Дурслей настанут очень несчастливые времена.

Глава 18


Проснувшись на следующее утро, Гарри чувствовал себя на удивление хорошо для мальчика, на которого совершили нападение каких-то двенадцать часов назад. Зелья, не говоря уже о массаже спины от профессора Снейпа, сделали свое дело, так что когда они с его профессором пошли на завтрак, Гарри буквально прыгал всю дорогу. К тому же, он проснулся в своей здоровской комнате, оттого что Снейп нежно похлопывает его по плечу – так кто угодно будет с утра в хорошем настроении. Это разительно отличалось от пробуждения в доме Дурслей, где его поднимали громкие крики за дверью кладовки.

Снейп осуждающе смотрел на бодрого негодника, скачущего рядом с ним. Как же он ненавидел жаворонков. Не сказать, конечно, что он сильно любил всех остальных. Просто по его глубокому убеждению, каждого, кто живет под девизом «проснись и пой», нужно утопить в овсянке. И чему этот мелкий монстр так радуется? Да он всю душу из паршивца вытряс, пока разбудил его. Единственное, что удержало его от Агуаменти - это нежелание возиться с сушащими заклинаниями.

«Поттер, - прошипел он сквозь плотно стиснутые зубы, в то время как Гарри пытался выяснить, можно ли так подпрыгнуть с разбегу, чтобы достать до края одного из настенных гобеленов. – Если вы немедленно не угомонитесь, то я отведу вас в зал за ухо».

Гарри посмотрел на него долгим оценивающим взглядом, и на одну страшную секунду Снейпу показалось, что мальчик собирается взять его на слабо. Но в итоге Гарри лишь улыбнулся и пожал плечами: «Ладно, профессор».

«А можно мне оладьев на завтрак?» - спросил он буквально через минуту.

Снейп смерил его подозрительным взглядом. Момент был выбран со слизеринской расчетливостью.

«Пожа-а-алуйста», - просил Гарри, изображая свой лучший «щенячий взгляд».

«Только после фруктов и маленькой тарелки овсянки, - строго сказал Снейп. – Я не позволю вам накачаться сиропом и сахаром и весь день носиться по замку как угорелый».

Гарри закатил глаза: «Я не буду!»

«Хм», - Снейп скептически посмотрел на него, но воздержался от дальнейших прений по данному вопросу.

«Профессор?» - подал Гарри голос через секунду.

«Да?» - раздраженно ответил он.

«А вы сегодня будете варить зелья?» - спросил Гарри с напускным равнодушием.

Усилием воли Снейп остановил предательское дерганье своих губ. Так вот что у паршивца на уме.

«Возможно», - уклончиво ответил он.

Гарри задумчиво провел пальцем по стене. «Наверное, вам нужна будет помощь в подготовке ингредиентов?» - предположил он таким же уклончивым тоном.

Снейп закатил глаза на прозрачные махинации мальчика. Хуже всего то, что паршивец искренне считал приготовление ингредиентов для зелий настоящим весельем! Ему нравилось проводить все время в подземельях, к тому же у него появилась вредная привычка таскать за собой различных гриффиндорцев. И как Снейпу наказывать первогодок, которые хотят давить бубонтюберы и мариновать глаза тритонов? Он был потрясен до глубины души, когда впервые услышал, как Гарри пищит от восторга и ужаса, сопровождая неприятное задание типичной детской похвалой: «КРУТАЯ ГАДОСТЬ!»

Теперь Гарри, Уизли и даже ранее дрожавший от одного его вида Лонгботтом взяли за обыкновение «заглядывать» в его лабораторию в надежде, что им разрешат что-нибудь вскрывать, давить, снимать кожу или пропускать через мясорубку. Отчаявшийся Снейп прекрасно понимал, что это лишь вопрос времени, когда ему на голову свалится еще и маленькая всезнайка. А там не за горами и вторжение рейвенкловцев. Ну, а тут и его змеи начнут жаловаться, что он не позвал их, а хаффлпаффцы погрузятся в тоску и печаль, потому что все веселятся без них. И как самый страшный и ненавидимый профессор Хогвартса будет после этого назначать отработки? Он может попрощаться со своей репутацией Злобной летучей мыши подземелий, а виноват в этом только паршивец.

Он сурово посмотрел на мелкого монстра. «Там посмотрим», - рявкнул он.

«О, - Гарри выглядел разочарованным, но долго дуться у него не получилось. – Ну, может быть, мы заглянем к вам и проверим».

«Я не собираюсь писать оправдательные записки, когда вы пропустите комендантский час, - пригрозил Снейп, - а если Филч вас поймает – придется отскребать туалеты зубной щеткой».

Гарри безразлично пожал плечами: «Как будто я раньше этого не делал. В доме моих родственников Дадли даже пытался заставить меня использовать потом зубную щетку», - вспомнил он и поежился. Снейп мысленно поклялся, что когда у Гарри будет отработка с Филчем, он даст сквибу очень четкие инструкции насчет того, как обращаться с Гарри, и что ему нельзя поручать.

«Можете заглянуть этим вечером, после того как сделаете все домашние задания. По прибытии покажете мне ваши сочинения – без них даже на глаза мне не показывайтесь».

Гарри вздохнул. Мало того, что профессор Снейп сдержал слово насчет репетиторских занятий, он еще взял себе за правило проверять домашнюю работу Гарри не реже, чем раз в три дня. Надо признать, что профессор действительно оказался незаменим в том, что казалось структуры и сбора информации для сочинения, не говоря уже о том, как формулировать свои идеи. Однако Гарри совсем не понравилось переделывать каждое домашнее задание по нескольку раз, в то время как Рон и остальные ребята просто списывали что-то из книги и сразу сдавали. Он бросил на профессора осторожный взгляд, прикидывая, не стоит ли рискнуть и запротестовать, но суровое выражение на лице опекуна заставило его отвергнуть эту затею.
Он прекрасно понимал, что лишняя работа сейчас с лихвой окупится в будущем. К тому же приятно знать, что профессор считает его умным и возлагает на него большие надежды.

Однако в результате он по уши зарылся в учебники, просто как последняя Грейнджер! Одноклассники пока не начали дразнить его зубрилой лишь потому, что они знали, как Снейп перепроверяет все его домашние задания – этот факт вызывал их бесконечное сочувствие. Однажды Гарри чуть слышно заворчал, когда Снейп заставил его переписывать сочинение по трансфигурациям в третий раз. В ответ профессор так коварно на него посмотрел, что Гарри был уверен, что его заставят 500 раз написать фразу «Я не буду вести себя как недоумок» - именно так Снейп наказывал тех слизеринцев, которые не показывали должного усердия в сочинениях по зельеварению. Однако Снейп поступил намного, намного хуже.

Он встал, открыл дверь и показал Гарри на выход. «Убирайтесь, Поттер, - рявкнул он на мальчика, который уставился на него как громом пораженный. – Если вы настолько неблагодарны, что жалуетесь на мою дополнительную работу с вами, пожалуйста. С этого момента вы несете полную ответственность за свою академическую успеваемость. Но Мерлин упаси, если ваши оценки не будут соответствовать планке для моего подопечного».

«Но… но…» - бессвязно попытался спорить Гарри. Его охватила паника. Как может профессор вот так его выгнать?

В ответ на явный ужас Гарри лицо профессора смягчилось: «Я не изгоняю вас из своих апартаментов, глупый вы паршивец, но у меня есть дела поважнее, чем попытки вдолбить программу первого курса в вашу упрямую голову. Если вам не нужна моя помощь, то будьте любезны удалиться прочь с глаз моих. Идите, занимайтесь с вашими друзьями-приятелями».

Гарри начал шмыгать носом. «Вы же сказали, что поможете мне», - возразил он, забывая, как еще несколько секунд назад мечтал сбежать из кабинета Снейпа.

Снейп скрыл довольную ухмылку. Гриффиндорцы – ведутся на любую удочку. «Разве не вы только что заявили, что более не желаете моей помощи?» - строго спросил он.
«Я не это имел в виду, - промямлил Гарри. – Я хочу остаться».

Снейп демонстративно вздохнул: «А я уже понадеялся, что смогу поработать над собственным исследованием».
Гарри бросил на него умоляющий взгляд.

«Ох, ну так и быть. Возвращайтесь к работе над своим сочинением», - неохотно согласился Снейп. Траурное лицо Гарри моментально озарила счастливая улыбка, и профессор едва не хихикнул.

Зато когда Гарри, наконец, дописал сочинение (снова), а профессор великодушно его одобрил, то потом он почти час учил Гарри очень крутому защитному заклинанию, «раз уж вы доказали, что вы – все-таки – дозрели до занятий, требующих высокой концентрации внимания». Может быть Гарри и гриффиндорец, но даже он понимал, что это была награда. Он расслабился, зная, что профессор больше на него не сердится. Он также был вынужден признать, что трижды переписанное сочинение получило отличную оценку, а Гарри даже заслужил редкий комплимент от Макгонагалл.

Вспоминая тот случай, Гарри нахмурился. Все оказалось не так, как он ожидал, но это вечная история с его профессором. Сначала Гарри думает, что все просто кошмарно, а на самом деле все замечательно. Он вздохнул: такими темпами скоро окажется, что профессор прав насчет овощей и сладостей, как бы нелепо это ни звучало.

«Профессор?» - спросил он, когда ему в голову пришла неожиданная мысль.

«Ммм? – Снейп отвлекся от своих размышлений насчет сегодняшнего плана урока. – Что?»

«А те мальчики… Джеффрис и остальные… они будут на завтраке?»

«Нет. За их действия они были исключены из школы, и прошлой ночью их забрали авроры. Это волшебная полиция», - пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Гарри.

Гарри выкатил глаза от удивления. «Что? Почему?» - изумленно спросил он. После нескольких лет регулярных нападений банды своего кузена Гарри даже не пришло в голову, что рейвенкловцы понесут наказание.

«Они были только рады покинуть школу – ведь в противном случае их ждал мой гнев, - сухо ответил Снейп. – Директор был поставлен в известность, что я не потерплю угроз вашей безопасности. Если бы он не отчислил тех мальчиков, то я скорее перевел бы вас в другую школу, чем позволил агрессорам снова приблизиться к вам».

Гарри удивленно уставился на него. Никто еще так за него не заступался. Тетя и дядя по умолчанию считали его инициатором любого конфликта с кузеном, и даже учителя думали так же, поскольку Дадли всегда громко и слезно заявлял о своей невиновности, а Гарри не смел и слова сказать в свою защиту. Гарри удивился, что старшеклассников отправили к директору, но после героической победы в Битве, он не придал этому большого значения. Однако ему бы даже в голову не пришла мысль, что их могут исключить – да еще ради него одного!

«Вы это серьезно? Вы бы меня перевели?»

Снейп остановился и посмотрел на него: «Мистер Поттер, вы помните два моих самых главных правила? Я вам намекну – нарушение этих правил крайне негативно отразится на вашем мягком месте».

«Н-не подвергать себя опасности и слушаться», - выпалил Гарри.

«Именно. Как ваш опекун, я несу ответственность за вашу безопасность, здоровье и… - Снейп поморщился, но заставил себя это сказать, - …счастье. Я не потерплю, чтобы вашему благополучию угрожали, будь то вы сами или кто-либо еще. Вы меня поняли, глупый ребенок?»

Гарри кивнул, не сводя с профессора широко раскрытых глаз. Ух ты. Снейп ну совсем серьезно к этому относится. Наверное Гарри ему хотя бы немножко нравится, раз он так хочет его защищать. Это ничего, если его профессор выглядит так, как будто он надкусил лимон. Гарри знал, что признаваться во всяких там нежностях не в характере Снейпа. Это все равно, потому что Снейп показывает, что он чувствует к Гарри – помогает ему получать хорошие оценки, гладит по спине, если Гарри не может уснуть, заставляет директора избавиться от школьников, которые на него напали.

«Профессор?» - робко спросил Гарри.

«Что еще, Поттер?» - ворчливо ответил Снейп.

«Я, я… - Гарри запнулся. Он не мог сказать это вслух – так он только выставит болваном себя и смутит профессора. – Эм, спасибо».

Снейп неловко переминался с ноги на ногу. «Не за что», - ответил он недовольным тоном, а потом положил руку мальчику на плечо и слегка сжал его. Ну вот. Еще одно положительное подкрепление для мелкого негодника.
Тем временем они достигли Большого зала, и Гарри направился к ученическим столам, а Северус пошел к столу преподавателей.

«Как сегодня Гарри?» - обеспокоенно спросила Макгонагалл, не дожидаясь, пока Снейп хотя бы сядет.

«Как всегда несносен», - ответил он, игнорируя гримасу неодобрения на лице коллеги.

«Право, Северус! – фыркнула она. – Ребенок только что пережил такой кошмар. Даже ты мог бы проявить хоть каплю сострадания!»

Северус молча посмотрел на Гарри, который как раз развлекал одноклассников, сооружая себе усы из ломтиков дыни. Макгонагалл проследила за его взглядом и удивленно моргнула.

«О да, он просто нежный одуванчик», - голос зельевара буквально сочился ядом. Он не допустит, чтобы его подопечного считали хрупким, эмоционально нестабильным ребенком. Конечно, он таким и был, но публичная демонстрация слабостей отнюдь не в интересах мальчика. Почему, по мнению Макгонагалл, он настоял, чтобы мальчик провел прошлую ночь в его апартаментах? Он неодобрительно покачал головой – похоже, гриффиндорцы любого возраста отличаются проницательностью пня.

Мерлин правый. Драко Малфой взял пример с младшего Уизли и теперь проверял, сколько виноградин он сможет запихнуть в рот одновременно. Снейп ущипнул себя за нос. Он знал, что нарушение правила о факультетских столах прошлым вечером создает опасный прецедент. И вот, пожалуйста, все ученики сидят, где попало, а негативные последствия не заставили себя ждать.

Дорогой лорд Волдеморт, мысленно написал Снейп. Не могли бы вы сообщить, по какой причине вы заклеймили Уизли как предателей крови? Из-за сопротивления вашему приходу к власти, или из-за отвратительных манер за столом? Также прошу разрешить для меня одну дилемму – если чистокровное наследие означает превосходство, то почему чистокровных наследников проще сбить с пути истинного, чем полукровок или магглорожденных?

Малфой на удивление быстро забросил все одиннадцать лет муштры правилам этикета, причем, Крэбб и Гойл подражали ему и в этом. На данный момент Драко пытался доказать, что из хлебных корок получаются прекрасные клыки вампира, в то время как Уизли из каких-то загадочных соображений запихивал их себе в ноздри. За такую игру с едой Грейнджер отчитала их обоих, и мальчики восприняли ее ругань с уважением, которое удивило Снейпа. Возможно, на них так действует присутствие Джонс? Его лучшая староста, разумеется, сидела рядом с Перси Уизли, который одновременно демонстрировал неописуемый восторг и безграничный ужас. Вот и сейчас она прижалась к нему и что-то зашептала на ухо, заставив мальчика покраснеть до кончиков ушей.

Остальные его змеи расползлись по всему Большому залу. Он подслушал, как Тедди Нотт и Миллисент Булстрод (отпрыски гордых чистокровных семей) умоляли полукровку с Хаффлпаффа показать им какой-то магглский артефакт под названием «геймбой». Похоже, что старший кузен хаффлпаффца – Неприкасаемый из Министерства – сумел наложить на сей предмет чары, которые позволяли ему работать в Хогвартсе. Его змеи с нетерпением ждали своей очереди поиграть. И конечно, хаффлпаффец согласился – теперь в общей комнате Слизерина еще и барсуки заведутся.

Великолепно. О, а теперь Малфой, Поттер и Уизли устроили перепалку с Грейнджер и Лонгботтомом об общественной пользе квиддича. Правда, в основном спорила всезнайка, а Лонгботтом просто проявил неожиданную твердость характера и осторожно предположил, что возможно (лишь возможно) учеба чуть-чуть важнее квиддича. Три мальчика тут же загалдели на него, демонстрируя в процессе различные полупережеванные продукты питания. Тем временем Крэбб и Гойл невозмутимо поглощали все, что оставалось в зоне досягаемости (неважно, на чьей тарелке).

Настроение Снейпа окончательно испортилось, когда до него дошло, что он встанет на сторону всезнайки и Лонгботтома, когда (что неизбежно) придется положить конец разгорающемуся конфликту. Даже некоторые старшеклассники уже начали прислушиваться.

«Гмммм. Я боюсь, что мисс Грейнджер будет трудно вписаться в коллектив», - неодобрительно заметила Макгонагалл.

В ответ Снейп оскалился. «Потому что она не стала такой же одержимой квиддичем фанаткой, как и ее глава факультета?» - злобно спросил он.

Ответный оскал Макгонагалл не уступал его собственному: «Квиддич – один из самых благородных видов спорта! Это уникальное наследие, которое…»

«…не имеет никакого отношения к системе среднего образования! – рявкнул Снейп. – Как только директор разрешает такую вольность…»

Макгонагалл ухмыльнулась: «Ты просто завидуешь, потому что всегда был плохим игроком».

Пока Снейп задыхался от ярости, в спор встряла Помфри: «Северус совершенно прав, и тебе это прекрасно известно! Каждый год столько травм из-за этой глупой игры…»

«Глупая игра?! – завопила Хуч. – Да я…»

«Ну-ну, успокойтесь», - запоздало решил вмешаться директор.

Перепалка учеников затихла – все без исключения, не отрываясь, смотрели на учительский стол, гадая, что произойдет дальше. Именно поэтому никто не заметил, как дверь в Большой зал широко распахнулась.

Глава 19


Перепалка учеников затихла – все без исключения, не отрываясь, смотрели на учительский стол, гадая, что произойдет дальше. Именно поэтому никто не заметил, как дверь в Большой зал широко распахнулась.

«Хватит!» - тон Дамблдора не терпел никаких возражений, а его магия, разлившаяся по воздуху, тоже была нешуточным аргументом. Хуч, недовольно надувшись, поставила на стол тарелку с овсянкой, которую она уже собралась запустить в Помфри. Остальные преподаватели пришли в чувство и теперь выглядели очень смущенными. Снейп и Макгонагалл обменялись напоследок испепеляющими взглядами, но крик из другого конца зала заставил их позабыть о квиддичных баталиях.

«Директор! Неужели это пример того поведения, которому подражают наши дети?»

Как и остальные ученики, Гарри вытянул шею, стараясь разглядеть говорившего. Им оказался высокий господин аристократического вида, его белоснежные волосы развевались за его спиной, а в руке он сжимал трость с серебряным набалдашником. Драко, сидевший рядом с Гарри, ахнул и начал поспешно поправлять свою мантию.

«Слушай, а он выглядит точь-в-точь как ты, - прошептал Гарри. – Это не твой…»

«Это мой отец», - отрезал Драко. Он громко сглотнул, с тревогой наблюдая, как Люциус шествует к учительскому столу.

«Доброе утро, Люциус, - вежливо поприветствовал нежданного гостя Альбус, мерцая глазами на старшего Малфоя. – Всегда считал, что оживленная дискуссия – лучшее начало дня. Присоединишься к нашему завтраку?»

«Директор! – это гневно воскликнул невысокий господин в уморительной шляпе-котелке, который вразвалочку семенил за Люциусом. – Немедленно объясните, что здесь происходит!»

«Общественность требует объяснений, - ловко встряла худосочная женщина в очках, выглядывая из-за плеча коротышки. – Ваши комментарии, директор?»

Дамблдор любезно померцал глазами им всем: «Быть может, сначала вы поясните, что привело вас сюда в столь ранний час, Корнелиус. Тогда я смогу ответить на ваши вопросы и предоставить мисс Скитер необходимые комментарии».

Люциус решил вернуть себе контроль над вторжением в Хогвартс. «Мы пришли сюда, директор, - провозгласил он, - движимые беспокойством по поводу вчерашних событий в школе!»

«Если не трудно, не могли бы вы уточнить? – Альбус снова померцал на них. – Это насчет дефицита пудинга у домашних эльфов, пугающей тенденции исчезновения носков или…»

«Можете представить мой шок и изумление, - продолжил Малфой, не обращая на внимания на директора, - когда вернувшись из зарубежной командировки этим утром и заглянув в кабинет министра Фаджа, чтобы сделать доклад о поездке, я узнал, что прошлой ночью в школу были вызваны авроры. Несколько мальчиков были отчислены и арестованы! Почему же я - член попечительского совета и обеспокоенный родитель – не был поставлен в известность?»

«Наверное, потому что вы были в командировке?» - любезно подсказал Дамблдор.

«И вот я беседую с Министром, пребывая в счастливом неведении, - вещал Люциус трагическим тоном, непосредственно обращаясь только к незнакомой женщине. Гарри заметил, что она безотрывно следила за пером, которое что-то строчило на пергаменте. – В этот момент заходит аврор с донесением, от которого у меня кровь застыла в жилах! Непростительные заклинания применялись в Хогвартсе! Мой сын был одним из пострадавших! Кто мог допустить подобное насилие в этих священных стенах?»

«Бедный вы несчастный, - умилилась журналистка. – И что же вы предприняли, будучи обеспокоенным родителем и членом попечительского совета?»

«Естественно, я предложил незамедлительно отправиться в Хогвартс и потребовать от директора исчерпывающий отчет. Я обратился к Министру с просьбой провести тщательное расследование…»

«Естественно, я согласился, как только узнал, что случилось, - маленькому человечку в смешной шляпе надоело, что его все игнорируют. Он взял журналистку под руку и развернул ее лицом к себе. – Как Министр магии я считаю главным национальным приоритетом заботу о подрастающем поколении. Меня не может не беспокоить, что в одном из самых безопасных мест Великобритании над этим поколением нависла угроза. Так что я немедленно отравился сюда, захватив по дороге сотрудника Министерства, чьи дети, согласно докладу, были вовлечены в трагические события», - он подозвал кого-то из дверного проема.

«Папа?» - удивленно воскликнул сидевший рядом с Гарри Рон, когда вперед вышел последний представитель министерской делегации.

Гарри с интересом наблюдал, как Рон и его братья вскочили со своих мест и бросились к рыжеволосому волшебнику, который от волнения казался смертельно бледным.

«Что вы почувствовали, услышав о Непростительных заклинаниях в школе, мистер Уизли?» - налетела на него женщина с пером.

«Я все еще не получил подтверждений этих слухов, мисс Скитер, - жестко ответил ей папа Рона, переводя взгляд на преподавательский стол. – Доброе утро, профессор Дамблдор. Прошу извинить нас за это вторжение».

«Нам не за что извиняться, - небрежно бросил Малфой. – Мы присутствуем здесь в качестве обеспокоенных родителей, хотя учитывая репутацию ваших детей…»

«Эй! – негодующе воскликнул один из близнецов, вставая рядом со своим отцом. – Мы вообще ничего…»

«…не сделали! И не было…»

«…тут Непросительных…»

«…на самом деле! Просто Гарри…»

Мисс Скитер, журналистка, переключилась на последнего близнеца: «Гарри? Гарри Поттер? Мальчик, который выжил? Он в этом участвовал? Это он применил Непростительные заклинания?»

Снейп замер и встретился глазами с Дамблдором. Это нужно прекратить. Немедленно.

«Не смейте такое говорить про Гарри! – яростно завопил Рон на полпути к отцу и братьям. - Он просто…»

«ХВАТИТ!» – снова в воздухе разнеслась магия, и все разговоры стихли под чарами заглушающего заклинания, охватившими Большой зал. Макгонагалл откинулась на спинку стула с довольным видом, а Снейп слегка кивнул ей в знак уважения.

«Благодарю, Минерва, - Дамблдор улыбнулся пожилой ведьме. – Похоже, что большинство учеников уже позавтракали, так что я предлагаю всем вам отправиться на свои занятия, - он проигнорировал неслышные стоны и разочарованные прощальные взгляды покидавших зал детей. – А тех, кто непосредственно участвовал в событиях прошлого вечера, я попрошу остаться».

Вскоре ученический состав нехотя покинул Большой зал, подгоняемый преподавателями. Остались только профессор Дамблдор, Снейп, Макгонагалл, Гарри, Драко, Гермиона, Джонс, Флинт, Вуд, Белл и все Уизли.

«Благодарю, - Дамблдор радушно улыбнулся, не принимая во внимание багровость Министра магии и яростную бледность Люциуса Малфоя. – А сейчас Минерва, прежде чем ты отменишь заглушающее заклинание, будь любезна напомнить мисс Скитер и нашим гостям школьную политику по связям с общественностью».

В то время как Макгонагалл отчитывала остальных, Дамблдор подошел к Артуру Уизли. «Здравствуй, Артур, - бодро поприветствовал он рыжего волшебника. – Как поживаешь?»

Директор ободряюще кивнул ему, давая понять, что заглушающее заклинание снято – по крайней мере, в этой части зала.

«Хорошо, спасибо, Альбус, - ответил Артур, беспокойно поглядывая на своих сыновей. – Кто-нибудь из вас пострадал? Гарри? Ты в порядке?»

Гарри охватило теплое чувство, когда мистер Уизли вот так приравнял его к собственным детям. «В полном порядке», - заверил он вместе с нестройным хором остальных мальчиков.

«Ты можешь по праву гордиться своими сыновьями, - Дамблдор улыбнулся. – Они сразу пришли на помощь Гарри, как и несколько других учеников».

Артур уставился на близнецов, удивленно моргая: «Очень… приятно это слышать, директор».

Близнецы неловко поежились – они прекрасно знали, что их отец привык слышать только жалобы на их счет. Куда приятнее, когда директор их хвалит, а не вручает отцу список причиненного ущерба и перечень причин их последних отработок.

«Однако боюсь, тебе придется сделать замечание одному из твоих мальчиков. Он немного… э… увлекся в пылу сражения и употребил непристойные выражения вместе с крайне неприятным проклятием. И все это прямо на глазах у нескольких преподавателей», - сказал Дамблдор извиняющимся тоном, хотя его глаза при этом бешено мерцали.

Артур вздохнул. «Рональд», - начал он, прекрасно зная вспыльчивый нрав самого младшего сына.

«Э, нет», - Дамблдор отрицательно покачал головой.

«Фред? Джордж?» - Артур повернулся к ним. Обычно они попадали в неприятности только вместе, а не по отдельности, но, предположил их отец, все бывает в первый раз.

«Нет».

Артур изумленно уставился на директора: «Нет…»

«Эм, да, это был я», - смущенно признался Перси.

У Артура отвалилась челюсть: «Перси? Это Перси выругался и кого-то проклял? В присутствии учителей?»

«Боюсь, что так и есть, - ответил Дамблдор. – Я был вынужден сделать ему очень строгий выговор и объяснить, что такое поведение неприемлемо для старосты. Если это повторится, то я буду вынужден попросить его сдать значок».

Теперь на Перси изумленно уставились и его братья. До этого момента они не понимали, что он рисковал своим драгоценным постом старосты.

«Ты это сделал для меня? – ахнул Рон. – Но ты ведь… всю жизнь хотел быть старостой».

Перси залился краской и пожал плечами, бормоча под нос что-то невнятное.

Дамблдор померцал глазами на Артура: «Как я уже говорил, Перси поддался на серьезную провокацию – он напал на мальчика, который попытался наложить Круцио на юного Рональда». Артур смертельно побледнел. Он протянул руку и прижал Рона к себе, в то время как Дамблдор улыбнулся и предоставил семейству самому разбираться дальше.

«Ты в порядке?» - снова спросил Артур, тревожно оглядывая младшего сына.

Теперь настала очередь Рона краснеть. «Я в порядке, пап, - от смущения он начал дергать себя за ухо. – Э… меня спас Драко Малфой. В смысле, он прибежал туда до Перса и близнецов. Так что это он остановил проклятие».

Артур обернулся и посмотрел на Драко Малфоя, который сейчас стоял рядом со своим отцом: «Малфой спас тебя? А он знал, что это ты?»

Рон улыбнулся: «Ага. Только понимаешь, я помогал Гермионе, а она помогала Гарри, а Гарри теперь ребенок Снейпа, а это делает его змеей, а значит я помогал змее, а Малфой помог мне».

Артур моргнул, пытаясь все это переварить. Он повернулся к Гарри: «Значит, ты тоже пострадал?»

Гарри переминался с ноги на ногу. Он все еще не привык, что другие люди о нем беспокоятся. «Не особо. То есть, да, они пытались схватить меня, но вы бы только видели, мистер Уизли… эм, дядя Артур. Все прибежали и как прыгнут на тех парней, и потом все было кончено, и Драко наябедничал на Смита, и Перси просто взбесился и как на него бросится, и слизеринской старосте пришлось его хватать и останавливать».

«Одной такой симпотной…»

«…и фигуристой…»

«…слизеринской старосте», - коварно добавили близнецы.

Артур уставился на Перси. «И ч-что это за староста, сынок?» - неуверенно спросил он.

«Давиделладжонс, - очень тихо и очень быстро пробормотал Перси, не отрывавший глаз от своих ботинок. - Онастоитвонтамсгермионой».

Артур посмотрел туда, где рядом с маленькой гриффиндоркой возвышалась стройная темнокожая девочка. Глаза Артура стали круглыми от удивления.

«Она такая классная! – с восторгом воскликнул Гарри. – Дядя Артур, она даже страшнее Флинта! И она почти… эм… сделала что-то очень плохое с одним из тех, кто на меня напал».

«Неужели? - брови Артура поползли еще выше. По крайней мере, Молли такую девочку одобрит. Он задумчиво посмотрел на Перси, который казался смущенным и гордым одновременно. – Мальчики, дайте-ка мне переговорить с вашим братом наедине».

Перси быстро встретился взглядом с отцом, но тут же снова опустил его. Он ссутулил плечи, как будто в ожидании удара, и отошел на несколько шагов в сторону. Гарри и остальные мальчики со страхом наблюдали за ними.

«Дядя Артур, вы ведь его не будете ругать, правда?» - нервно спросил Гарри. Он вспомнил, как волшебник признался, что иногда от его затрещин больно дольше, чем несколько секунд.

«Ага, пап, - встрял столь же обеспокоенный Рон. – Он ведь меня защищал. Пожалуйста, не наказывай его по-настоящему».

«Да ладно тебе, пап…» - вмешались близнецы.

«…это ведь не то же самое…»

«…что один из наших розыгрышей».

«Перс тут…»

«…защищал малюсенького Ронечку».

«Нельзя же сердиться на него…»

«…за это».

Артур все-таки оторвался от них и подошел к Перси. Прежде чем он успел сказать хоть слово, староста выпалил: «Прости! Я знаю, что так нельзя, но когда я услышал, что он хотел сделать с Ронни, я как с цепи сорвался. Я понимаю, что директор разозлился, и профессор Макгонагалл сказала мне, что если она еще раз услышит от меня такие слова, то пошлет мне мыльное заклинание в рот, но я…»

«Сынок, успокойся. Выдохни».

Перси подчинился и робко посмотрел на отца: «Извини. Просто я уже так давно не попадал в неприятности, и я вроде как запаниковал».

Артур улыбнулся: «Я знаю. Благодаря близнецам я уже и забыл, каково это ругать только одного ребенка. А теперь к делу – профессора очень огорчились?»

Перси взглянул на него исподлобья: «Ну… директор пригрозил, что лишит меня значка старосты, если такое повторится. Но при этом он очень сильно мерцал глазами и скормил мне почти дюжину лимонных долек, так что не похоже, что он сильно огорчился. И, эм, профессор Макгонагалл наорала на меня за непристойные слова, но не за проклятие с язвами, так что, наверное, она тоже не очень злится. Я хочу сказать, ты ведь ее знаешь – когда она сильно огорчена, она не утруждает себя криками, а сразу наказывает, и если меня она лишь отчитывала пару секунд…»

«…Значит, она не злилась, - закончил за него Артур. – Хорошо. Ты же знаешь, что мы с мамой очень гордимся твоими достижениями здесь, в Хогвартсе, и для нас очень важно, что ты стал старостой, - Перси вздрогнул в ожидании худшего. – Но семья гораздо важнее, и я просто счастлив, что с твоими приоритетами все в порядке, - у Перси отвалилась челюсть. – Кстати. Расскажи-ка мне про эту мисс Джонс».

Пока его сын смотрел на него выпученными глазами, Артур запустил руку в карман: «Вот, держи, когда поведешь девушку в Хогсмид, пригодятся несколько галлеонов».

Пока Артур говорил с Перси, Снейп поймал взгляд Гарри и подозвал его командным жестом. Он не позволит мальчику болтать что попало, пока бешеные журналистки рыскают где-то рядом.

Гарри послушно подбежал к нему. «Не отходите от меня ни на шаг, пока я не скажу», - строго приказал его опекун. Загнав паршивца в стойло, Снейп оглянулся на других учеников. Уизли были рядом со своим отцом. Старшие ученики – Вуд, Белл, Флинт и Джонс – держались друг друга, причем Джонс взяла гриффиндорскую всезнайку под крыло. Оставался только Драко.

Драко стоял рядом со своим отцом, ожидая, пока тот оторвется от заместительницы директора. Лишь легкая бледность мальчика выдавала его страх, но Снейп слишком хорошо изучил взрывной темперамент Люциуса Малфоя. И хотелось бы верить, что мальчик не успел узнать его по личному опыту, но судя по выражению лица Драко, он был приучен бояться отцовского неудовольствия. «Идите за мной», - огрызнулся он на Гарри. Поттер не единственный ребенок с жестокими родственниками.

Он подошел к Драко, который не отрывал выжидающего взгляда от Люциуса, и положил руку мальчику на плечо. Драко вздрогнул, но тут же расслабился, когда понял, что это глава его факультета. Гарри улыбнулся и (как всегда, не вникая в смысл происходящего) подтолкнул Драко локтем. Драко выдавил из себя слабую улыбку и тут же снова повернулся к своему отцу.

Наконец, Макгонагалл отвернулась от посетителей с удовлетворенной кошачьей ухмылкой, и все трое взорвались громкими криками.

«Как вы смеете обращаться со мною, будто с непослушным ребенком!» - исходил пеной Министр.

«Кляп для гостей Хогвартса – заглушающее заклинание лишает Министра голоса», - забормотала Скитер своему перу, игнорируя протесты Фаджа.

«Постойте, погодите! Вы не можете так написать!» - спорил он, пытаясь привлечь ее внимание.

«Драко», - обратился Люциус ласковым голосом, одновременно сжав свою трость так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Его сын громко сглотнул, и Снейп почувствовал дрожь мальчика.

«Люциус», - перебил его Снейп.

Малфой оторвал взгляд от сына и тут же подозрительно прищурился, когда понял, кто к нему обратился. «Северус», - ответил он.

«Здрасьте! – вмешался Гарри. Рядом со своим опекуном мальчик чувствовал себя в полной безопасности, так что он не смущаясь протянул руку. – Мистер Малфой, я Гарри Поттер. Один из друзей вашего сына».

Люциус удивленно моргнул: «Вы… в самом деле?» Он довольно рассеянно пожал Гарри руку.

Драко нервно прикусил губу, почувствовав неожиданную надежду. Отец приказал ему подружиться с Поттером, и Люциус не скрывал своего раздражения, узнав о провале Драко в хогвартском экспрессе. Может быть, такой поворот событий задобрит отца?

«Прошу прощения», - новый голос заставил их обернуться, и Драко заметил, как помрачнел отец, увидев говорившего.

«Что тебе надо, Уизли?» - как обычно, он выплюнул эту фамилию с откровенным презрением.

«Я хочу поблагодарить твоего сына, Малфой. Он спас моего младшего мальчика от Круциатуса, - Артур подошел ближе и протянул Драко руку. – Я отец Рона, Драко. Твой поступок был очень храбрым и благородным. Я и вся моя семья благодарны тебе за помощь Рону».

Драко боязливо посмотрел на своего отца, но чистокровные манеры пересилили. «Не за что, сэр», - сказал он, отчаянно надеясь, что отец не устроит ему выволочку за рукопожатие с предателем крови.

Артур улыбнулся ему: «Быть может, на каникулах ты зайдешь в гости к нам в Нору? Рон говорит, что ты любишь квиддич – обычно нам хватает игроков для двух команд».

«Э, спасибо, сэр».

Артур повернулся к Люциусу. «Такой сын делает честь твоей семье, Малфой, - он протянул руку. – Должно быть, ты очень гордишься им».

Люциус в изумлении уставился на протянутую руку, а затем оглядел зал. Все глаза были устремлены на него. Он с трудом сглотнул. Уизли был сотрудником низшего звена в Министерстве, предателем крови, противником Темного лорда, а его общественное положение оставляло желать лучшего. С другой стороны, он был главой древнего – хоть и обедневшего – чистокровного рода, и многие в Волшебном мире уважали и любили его. Публичное оскорбление Уизли не принесет Люциусу никакой выгоды, а возможно и оттолкнет от него других, более влиятельных волшебников.

«Э, благодарю тебя», - Люциус буквально подавился этими словами, неловко пожимая Артуру руку.

Яркая вспышка заставила его застонать вслух. Ну, разумеется, чертова журналистка захочет это сфотографировать.

«Героизм отпрыска рода Малфоев примирил два враждующих древних семейства! – зашипела Скитер своему перу, а затем переключилась на темноволосого мальчика, стоявшего прямо перед ней. – Гарри Поттер, ты считаешь, что Хогвартс слишком опасен для тебя? Ты боишься за свою жизнь? Мальчик, который выжил, теперь живет в страхе?»

Гарри моргнул: «Чего?»

«Мальчик счастлив в этой школе. Его единственный страх – предстоящие экзамены», - спокойно заметил Снейп, приобнимая Гарри за плечо и вставая между подопечным и журналисткой.

Скитер выпучила глаза, а магическая камера снова вспыхнула. «Глава факультета Слизерин и его ученики защищают Мальчика, который выжил?» - спросила она.

«Ну, я типа…» - Снейп крепко сжал плечо мальчика, не дав Гарри объяснить, что он типа почетный слизеринец.

«Он был отсортирован в Гриффиндор, но он также связан со Слизерином», - кратко ответил Снейп, хотя он сомневался, что ведьма удовлетворится таким ответом.

Скитер нахмурилась: «Связан как? За последние шесть поколений ни один Поттер не учился на Слизерине, даже его крестный отец был гриффиндорцем, в отличие от остальной семьи Блэков».

«Крестный отец?» - Гарри навострил уши.

«Разве это не ужасно, что тебя преследует собственный крестный? – спросила Скитер, наклоняясь к Гарри. – Что ты думаешь о его побеге? О его предательстве? Ты боишься, что он сможет проникнуть… а-а-ай!» - допрос ребенка внезапно прервался, когда Снейп схватил ее за локоть и силой оттащил в другой конец зала.

«Не смейте говорить с мальчиком о его крестном. В противном случае, я прекращу это интервью и отправлюсь прямиком в редакцию «Придиры» вместе с Поттером. Вам понятно?» - прошипел Снейп, стоя нос к носу с журналисткой.

Глаза за очками быстро заморгали. «Это значит, что я могу взять у него интервью, если не буду упоминать побег из Азкабана?» - уточнила она.

«Совершенно верно», - он отпустил ее руку и сделал шаг назад. Скитер громко выдохнула и поправила свою мантию.

«И какое вам вообще до этого дело?» - ворчливо огрызнулась она. Когда Снейп перестал угрожающе нависать над ней, журналистка быстро вернула былой гонор.

«Потому что он мой опекун!» - радостно сообщил ей Гарри.

Скитер, Малфой и Фадж застыли на месте, уставившись в изумлении на Снейпа, который лишь усмехнулся, глядя на них. В глубине души он опасался, что они услышат, как громко забилось его сердце.

«Что? – взорвался Фадж. – Чье это распоряжение?»

«Пожиратель смерти получил опеку над Мальчиком, который выжил!» - от подобного заголовка Скитер пришла в настоящий экстаз.

Малфой старший повернулся к наследнику, лопаясь от ярости, и Драко испуганно вскинул руки: «Я сразу отправил письмо с совой, отец! Я все про это рассказал!»

Люциус остановился - непривычная искренность сына не вызывала сомнений. «Очевидно, твоя дражайшая матушка не сочла нужным поставить меня в известность, - прорычал он сквозь зубы. Он смерил Снейпа расчетливым взглядом. – А ты, я смотрю, быстро сориентировался, Северус».

«Я требую, чтобы мне сообщили, кто несет за это ответственность! – не унимался Фадж. – Предполагалось, что мальчик живет с родственниками-магглами! Кто решил…»

«Я решил», - тихо сказал Дамблдор, но недюжинная сила, скрытая в этих словах, заставила всех умолкнуть.

«Но… но… но я же Министр», - возразил Фадж чуть ли не умоляющим тоном.

«Да, вы занимаете слишком ответственный и важный пост, чтобы отвлекаться на такие мелочи как условия жизни каждого отдельного ребенка, - вежливо согласился Дамблдор, стараясь говорить медленно и разборчиво для журналистского пера. – Более того, поскольку я нес ответственность за размещение этого мальчика десять лет назад, то логично предположить, что именно я займусь переводом мальчика под новую опеку в соответствии с насущной необходимостью».

«Директор! Почему пришлось передать опеку? – окликнула его Скитер. – Вы подтверждаете, что все это время мальчик жил у магглов? Они не справлялись со своими обязанностями?»

Дамблдор обменялся взглядом со Снейпом: «Мисс Скитер, я подтверждаю, что в течение нескольких лет Гарри жил у своих родственников, которые действительно являются магглами. Тем не менее, обстоятельства изменились, и не так давно стало ясно, что Гарри больше не сможет оставаться у них. Мальчику были нужны новые опекуны, и к моей огромной радости профессор Снейп изъявил желание взять на себя эту роль».

«Пожирателю смерти доверили Мальчика, который выжил?»
Взгляд Дамблдора потерял былое мерцание, когда он сказал: «Профессор Снейп был нашим шпионом среди Пожирателей смерти, мисс Скитер. Список его военных заслуг вызывает уважение и был подтвержден многими свидетелями, помимо меня самого, - его глаза напоминали синюю сталь. – Не хотите же вы сказать, что министр Фадж и я допустили, чтобы известный Пожиратель смерти преподавал в Хогвартсе?».

«Конечно нет! Даже не думайте! Как вы можете предполагать подобное?» - гневно запищал Фадж.

Снейп почувствовал на себе сардонический взгляд Люциуса, но отказался смотреть в его сторону.

«Профессор, а что…» - послышался растерянный голос Гарри, и Снейп наклонился к мальчику.

«Мы обсудим это позже. Пока не задавайте никаких вопросов», - тихо прошептал он на ухо Гарри.

Гарри прикусил губу и покорно кивнул.

Скитер быстро сменила тактику. «Приношу свои извинения за столь скоропалительные выводы, - сказала она без малейшего раскаяния в голосе. – Но почему именно профессор Снейп? Он ведь холостяк, не так ли? Какие качества делают его достойным опекуном для Гарри Поттера?»

Снейп изогнул одну бровь и с вызовом посмотрел на директора. Хороший вопрос.

Дамблдор широко улыбнулся: «Северус Снейп был ровесником родителей Гарри. Они все были одноклассниками здесь, в Хогвартсе. Более того, профессор Снейп и мать Гарри были друзьями детства. Кому как ни старому другу позаботиться об осиротевшем ребенке?»

Теперь Гарри и оба Малфоя удивленно уставились на Снейпа, а он сам тем временем готовился задушить директора его собственной бородой. Как он посмел сделать достоянием всего Волшебного мира такую личную информацию?

Люциус подозрительно прищурился: «Что-то я не припомню большой дружбы между Джеймсом Поттером и Северусом Снейпом, директор, а ведь пару лет я учился в Хогвартсе вместе с ними».

Дамблдор невозмутимо поднял руку. «В самом деле, Люциус – Северус и Лили всегда были ближе, чем Северус и Джеймс. Но ты ведь прекрасно знаешь, как быстро вспыхивают и гаснут школьные ссоры, - Снейп едва удержался от гневного смешка. Назвать жестокие преследования Мародеров простой «школьной ссорой»? – Однако мрачный лик войны обнажает истинную природу человека. Когда Поттерам пришлось скрываться, никто не сделал столько же для их защиты, сколько Северус Снейп. И я совершенно уверен, что где бы они сейчас ни были, Лили и Джеймс очень благодарны Северусу за любовь и заботу об их сыне».

Теперь Люциус смотрел на него с неприкрытым подозрением, а Снейп буквально задыхался от ярости, слушая, как нагло директор манипулирует правдой. Да, он прилагал все возможные усилия для защиты Поттеров – после того как понял, кого именно предал Волдеморту, рассказав то проклятое пророчество. Да, технически он был таким же членом Ордена, как и Поттеры, но они никогда не пересекались, поскольку о его шпионаже было известно лишь Дамблдору. Хуже того, как только Альбус может пороть эту чушь насчет «любви и заботы» к паршивцу? Можно подумать, ему очень дорог этот маленький негодник! Неудивительно, что глаза у мелкого монстра сейчас сияют как звезды! А все благодаря такому творческому подходу директора к фактам. И что ему делать с мальчиком, когда тот узнает о реальном положении дел?

«Правильно ли я понимаю, что вы полностью уверены в профессоре Снейпе, директор?» – спросила Скитер, в то время как ее перо строчило с безумной скоростью.

Получив кивок Дамблдора, она повернулась к Министру: «А вы, господин Министр? Что вы можете сказать по этому поводу?»

Фадж громко сглотнул, чувствуя себя загнанным в ловушку. С одной стороны, он вовсе не хотел, чтобы какое-то крючконосое, нефотогеничное ничтожество захватило контроль… э, получило опеку над Мальчиком, который выжил. Не говоря уже о кандидате, чей военный послужной список, скажем так, поддается широкой интерпретации. С другой стороны, это похоже на свершившийся факт и его сопротивление будет открытым выпадом против Альбуса Дамблдора. Министр нервно потирал руки. Лучше все свалить на старого олуха – в случае проблем, он не будет нести никакой ответственности.

Приняв решение, он моментально перешел в свой режим для прессы. «Ну что тут скажешь, Рита, - возвестил он с широкой улыбкой. – Как и было сказано, Министр магии не может уделять отдельное внимание каждому делу об опеке в Волшебном мире, даже если речь идет о Мальчике, который выжил. Я доверяю нашим органам опеки и попечительства, которые заботятся о благополучии ребенка под тщательным контролем со стороны вышестоящих органов, и конечно, раз директор Альбус Дамблдор взял на себя личную ответственность по этому делу, то я верю ему на слово, если он говорит, что нашел подходящего опекуна для маленького Гарри».

Скитер повернулась туда, где возмущенно хмурился Гарри – ему совсем не понравилось, что его обозвали «маленьким».
«А ты что скажешь, Гарри? Что ты думаешь о своем опекуне? Директор принял мудрое решение?»

Гарри смерил журналистку гневным взглядом. «Директор ничего не решал, - рявкнул он, удивительно напоминая одного зельевара. – Это я решил. Я попросил профессора Снейпа стать моим опекуном».

Скитер удивленно заморгала: «Ты решил? Ну, ладно. Э, профессор, это несколько неожиданно, но, похоже, что вы заручились поддержкой Министра магии, главы Визенгамота и Мальчика, который выжил».

«У него также есть поддержка нашей семьи, - вставил Артур Уизли. – Мы были друзьями родителей Гарри, и нас всегда волновало благополучие мальчика. Мы скучали по нему все эти десять лет, и были счастливы обновить наше знакомство, когда он начал учиться в Хогвартсе. Мы наблюдали за ним и его опекуном, и мы считаем профессора Снейпа идеальным кандидатом на эту роль».

«Еще одно признание, - сказала Скитер, хотя расчетливое выражение ее глаз противоречило ее жизнерадостному тону. – Ну, надо же, профессор. Должно быть, вы исключительный человек, раз заслужили такие похвалы».

«Он такой и есть! – ответил Гарри, которому совсем не понравились сладкие речи ведьмы. – Он здоровский. Он сделал так, что все в Слизерине и Гриффиндоре присматривают за мной. И когда те четыре мальчика набросились на меня, то мне все помогали. Гермиона их остановила, когда рядом никого не было, а потом Драко и Рон пришли и помогли, а потом Драко спас Рона от какой-то Крупы…»

«Да не «крупы», а «круцио»!» - зашипел на него Драко.

«Э, точно, какой-то круцио штуки, а потом остальные их схватили. И профессор Снейп подарил мне комнату, и одежду, и метлу, и…» - Гарри умолк, только когда Снейп сжал его плечо почти до боли.

«Достаточно», - тихо сказал ему Снейп, хотя в глубине души он был вне себя от ярости. Этот монстр! После всех попыток Альбуса скрыть плохое обращение его магглских родственников, маленький идиот болтает, как он рад комнате и одежде, демонстрируя, насколько ему непривычны предметы первой необходимости.

По счастью, внимание Скитер привлекли другие его слова: «Малфой и Уизли действуют заодно. Надо же! И какова ваша реакция на это, мистер Малфой? И правда ли, что вы хорошо знаете профессора Снейпа вот уже много лет?»

Люциус невозмутимо посмотрел на Снейпа: «Знаю ли я профессора Снейпа? Это прекрасный вопрос, мисс Скитер. Какое-то время мы оба учились в Хогвартсе, это верно».

Гарри улыбнулся ему. «И они тогда были друзьями, а теперь мы с Драко дружим!» – он приобнял Драко за шею, а Скитер немедленно сделала фотографию.

«Пойдемте, - сказал Гарри, таща Драко к остальным детям, - встретитесь с другими учениками, которые помогли во время битвы».

Скитер почуяла передовицу и поспешила вслед за ними.

«Так это те смелые ученики, которые победили нападавших, гммм?» - Фадж засеменил за журналисткой, не желая оказаться вне центра внимания.

Дамблдор последовал за ними, чтобы представить учеников. В результате Снейп и Малфой остались наедине, уставившись друг на друга.

«Ну и ну, Северус. Так ты и в самом деле был предателем, - сказал Люциус тихим, но полным злобы голосом. – Глупо было доверять грязному полукровке вроде тебя».

«Раз ты сам такой преданный слуга, Люциус, что же ты не гниешь в Азкабане как настоящий борец за идею чистокровного превосходства? Зачем ты заявил об Империусе и отрекся от нашего Лорда?»

Взгляд Люциуса мог испепелить на месте. «Что за игру ты затеял, Северус? Как долго ты планируешь прятаться за мантией старого дурака Дамблдора? Когда вернется Темный лорд, его гнев…»

Северус зевнул: «О, Люциус, ты говоришь как зеленый юнец. От тебя я ожидал большего».

Малфой недоуменно посмотрел на него: «Что?» Как смеет Снейп быть глухим к его угрозам? Разве он не боится мести Волдеморта?

«Посмотри на директора, Люциус. Как ты и сказал, он очень старый волшебник. Могущественный, да, но время властно и над ним. Сколько ему осталось, как ты думаешь?»

«Тогда что ты затеял? Когда Темный лорд вернется…»

«Люциус, Темный лорд тоже далеко не мальчик. Да, он моложе Дамблдора, но то же самое можно сказать почти про весь Волшебный мир. Ты меня разочаровываешь. Мы были почти детьми во время первой войны, но сейчас… я надеялся, что ты вырос».

«Что это должно значить?» - гневно спросил Люциус.

«Дети следуют за старшими. Но времена меняются. Люди взрослеют и стремятся к собственной власти».

Люциус презрительно фыркнул: «Неужели ты воображаешь себя более могущественным, чем Дамблдор или Темный лорд?»

Снейп вздохнул. «Ты не видишь картины в целом, Люциус. Это Нарцисса объясняет тебе все статьи из «Ежедневного пророка» по утрам? – игнорируя растущую ярость собеседника, Снейп продолжил. – С годами сила Дамблдора слабеет. А что касается Темного лорда, то его победил младенец. И что же станет, когда этот ребенок вырастет?»

Малфой покачал головой: «О чем это ты говоришь?»

«Люциус, Темный лорд однажды уже был побежден. Ты не думаешь, что то же самое произойдет, когда он вернется?»

«Это было слепое везение. Чистая случайность».

«Подумай как слизеринец, Люциус, - сказал Снейп с открытым презрением в голосе. – Ты действительно веришь, что Темного лорда на пике могущества можно победить с помощью слепого везения? А если и так, то не переоценил ли ты его силу?»

«И поэтому ты решил стать союзником старика? Зачем?»

«Старик находится прямо здесь, в отличие от Темного лорда. И старик не вечен. Когда он умрет, появится свободное место, независимо от возвращения Темного лорда. И кто займет место Альбуса в качестве Защитника света?»

Люциус проследил его взгляд до лохматого ребенка, который с энтузиазмом помогал директору представлять учеников. «Ты не можешь всерьез полагать…»

«Не будь наивным, Люциус. Смог бы ты заманить сюда журналиста уровня Скитер, если бы «Мальчик, который выжил» не участвовал в потасовке? Весь Волшебный мир уже считает его преемником Дамблдора де факто. После своего возвращения у Темного лорда не будет выхода – ему придется победить или подкупить его. В обозримом будущем этот ребенок станет центром борьбы темной и светлой стороны».

Люциус ухмыльнулся: «И ты хочешь стать преданным псом старика, в надежде…»

«Разве до тебя не дошло, что я не самый преданный пес для кого бы то ни было?» - спросил Снейп елейным голосом.

«Ты собираешься натаскать щенка Поттера, чтобы подарить его Темному лорду?» - пытался понять Люциус.

«Люциус! Будь мужчиной! Ты самостоятельный волшебник, а не подросток, которого тянет в банду детей постарше. Сила Дамблдора на исходе. Темный лорд пропал, и по возвращении ему придется заново собирать сторонников. Зачем мне союз с любым из них?»

«Ты готовишь мальчика стать третьей силой в игре? – выдохнул Малфой, его глаза округлились. – Мерлин, ну тебе наглости не занимать!»

Снейп позволил себе слегка улыбнуться: «Скажем так, когда Темный лорд вернется, его главной проблемой будет не Дамблдор и не Министерство».

«А мальчик?»

Он равнодушно пожал плечами: «Мальчик есть мальчик. Ему нужно твердое руководство. Я его предоставлю».

«А директор?»

«Он хочет сам управлять им. Полагаю, Темный лорд попытается сделать то же самое, когда появится. А мы посмотрим, кто будет его контролировать на самом деле, - Снейп пристально посмотрел на Малфоя. – А ты, Люциус? Чего ты хочешь? Ты останешься на стороне проигравших или станешь союзником тех, кто однажды уже победил?»

Малфой презрительно ухмыльнулся: «Ну, скажем так, раз ты говоришь не о мерцающем идиоте, то я заинтригован. Ты играешь в очень опасную игру, Северус. Если Дамблдор узнает, что ты готовишься выступить против него…»

«Почему ты думаешь, что он этого не знает? – промурлыкал Снейп. – Он стар, но еще не впал в маразм. Он устал, но не ослаб. У него свои взгляды на то, как лучше подготовить мальчика. У меня свои. Если я не преуспею в этом, то я не заслужу успеха на войне, не так ли?»

«Чего ты хочешь от меня?»

Снейп пожал плечами: «Завтрашний газетный номер сообщит, что твой наследник вошел во внутренний круг Поттера. Если Темный лорд вернется, это может быть к лучшему или к худшему – в зависимости от его настроения. Как только я откажусь выдать ему мальчика, я стану следующей мишенью, но твое положение вряд ли претерпит серьезные изменения. Было бы очень… интересно… узнать о планах Темного лорда».

«Ты предлагаешь мне стать шпионом?»

«Нет, Люциус, я предлагаю тебе продолжить думать о благе рода Малфоев. Как ты смотришь на то, чтобы сохранить все варианты и всех потенциальных союзников в интересах твоего рода… и твоего наследника?»

Оба волшебника посмотрели в сторону учеников, вставших рядом для групповой фотографии – завтра она украсит передовицу «Ежедневного пророка». Гарри, Рон и Драко стояли впереди, смеясь и обнимая друг друга за плечи.

Гермиона оказалась немного на отшибе, пока улыбающийся Гарри не взял ее за руку. В ответ она ослепительно улыбнулась и встала поближе. За первогодками три строгих старосты скрестили руки на груди, в то время как близнецы Уизли ухмылялись с одного края, а на другом конце Оливер и Кэти пытались попасть в кадр. Гермиона бросила один взгляд назад, и Джонс ободряюще похлопала ее по плечу, а затем пихнула Перси локтем в бок и медленно ему подмигнула. Пунцовый румянец на лице Перси был навеки запечатлен фотокамерой.

«Никогда бы не подумал, что у тебя такие амбиции, Северус, - медленно сказал Люциус, глядя на него в упор. – Это само по себе впечатляет. Считай, что теперь я проявляю… осторожный интерес».

Снейп слегка кивнул в знак понимания, не отрывая глаз от смеющихся и улыбающихся в журналистскую камеру детей. Это не амбиции, чистокровный ты простофиля. Это лишь отчаяние и желание защитить. Вот погоди, пока какой-нибудь психопат не назначит цену за голову твоего ребенка, посмотрим, как ты тогда запрыгаешь, чтобы он остался жив и здоров. Да я заключу сделку хоть с Мерлином, хоть с чертом, лишь бы отвести беду от паршивца. По сравнению с этим, превратить тебя, Дамблдора, Блэка и Фаджа в моих невольных союзников и заставить Скитер печатать то, что надо мне – просто детская забава.

Глава 20


Когда посетители все-таки отчалили, директор благодушно отослал всех в соответствующие классы, к вящему раздражению Снейпа. Он прекрасно понимал, что услышанное в Большом зале вызовет у паршивца множество вопросов, и ему не терпелось раз и навсегда все прояснить… Ну, или хотя бы первым рассказать собственную версию событий.

Именно поэтому Снейп устроил засаду, ловко перехватил мелкого монстра по пути на обед и потащил его в свои апартаменты, где домашние эльфы позаботились о еде, а зельевар позаботился о парочке объяснений.

«Я уверен, что легкая истерика Министра этим утром вызвала у вас некоторые вопросы, Поттер. Сейчас вы можете их задать».

Какое-то время Гарри задумчиво жевал сэндвич, а потом сказал: «Так вот кто этот странный человек в глупой шляпе? Какой-то министр?»

«Не какой-то министр, Поттер, а единственный Министр. Говоря точнее, Министр магии – аналог магглского премьер-министра».

От удивления Гарри выкатил глаза: «Хотите сказать, что существуют люди, которые за него проголосовали

Снейп вздохнул: «Признаюсь, что меня самого поражает этот факт».

«Так зачем он сюда приходил?»

«Министр подвержен большому влиянию со стороны мистера Малфоя, у которого часто возникают трения с директором насчет того, как следует управлять Хогвартсом. Узнав о происшествии прошлым вечером, мистер Малфой рассчитывал смутить директора. Именно поэтому он убедил Министра и прессу в лице мисс Скитер отправиться в Хогвартс».

Посмотрим, сможет ли твой гриффиндорский мозг сделать нужный вывод, думал Снейп, намеренно ограничивая свои объяснения и интерпретации в разговоре с паршивцем.

Гарри нахмурился. «Он хотел выставить директора в плохом свете? – медленно спросил он. – Думаете, у них это получилось?»

Снейп с трудом удержался от гордой улыбки. Так-то лучше. Мы еще сделаем из тебя слизеринца.

«Полагаю, мисс Скитер решит, что рассказать трогательную историю про вас гораздо выгоднее, чем поливать грязью директора», - ответил он.

Гарри улыбнулся от облегчения: «Тогда ладно. Не хотелось бы втянуть кого-то в неприятности».

«У вас еще остались вопросы?» - Снейп заставил себя это спросить, хотя у него кровь стыла в жилах от возможных ответов мальчика.

«Ага… она сказала, что у меня есть крестный. Это так?»

«Да».

Гарри подождал, но никакой дальнейшей информации так и не поступило. «А где он? А почему я его не знаю? А кто он? А когда…» - быстро выпалил мальчик.

«Поттер! Вы так скоро задыхаться начнете. Если не можете сформулировать внятный вопрос, то спросите о чем-нибудь еще!»

Гарри обиженно надулся, но любопытство помешало ему сохранять оскорбленное молчание: «А что такое Пожиратель смерти?»

Снейп пожалел, что не догадался принять успокоительную настойку перед разговором с паршивцем. «Вы знаете о том, как погибли ваши родители – реальную историю, а не тот бред, которым вас пичкали отвратительные магглы?»

Гарри помрачнел и кивнул: «Там был злой волшебник по имени Волан-на-Торт, который…»

«Никогда не произносите это… - Снейп умолк, а его лицо приняло какое-то странное выражение. – Что вы сейчас сказали?»

Гарри послушно повторил: «Там был злой волшебник по имени Волан-на-Торт…»

Снейп из последних сил сопротивлялся непреодолимому желанию упасть на пол и зайтись в смеховой истерике. «Нет, Поттер, - медленно ответил он, и лишь легкая дрожь в голосе выдавала его усилия сохранить свой нормальный, суровый облик. – Волан – это спортивный снаряд для одной магглской игры, и он не имеет отношения к торту – разновидности праздничного десерта. А имя Темного лорда…» - он наколдовал пергамент и крупно написал на нем ВОЛДЕМОРТ.

«О», - Гарри смотрел на слово, в то время как Снейп погрузился в приятные фантазии о возможной реакции Волдеморта, когда его назовут «Волан-на-Тортом». Может быть, Снейпу удастся придумать заклинание, которое заставит всех произносить «Волдеморт» только таким образом?

«Да, наверное, так лучше. А то тетя Петуния все время заставляла меня делать торты к ее собраниям клуба. Я еще думал, зачем злому волшебнику так себя называть? «Волдеморт» звучит чуть-чуть страшнее».

«Не произносите это имя в моем присутствии, - рявкнул Снейп, рефлекторно схватившись за левое предплечье. Только тогда он заметил злорадное презрение в голосе Гарри.

Очевидно, для одиннадцатилетнего мальчика «Волдеморт» был таким же причудливым выбором. – Называйте его Сами-знаете-кто».

Гарри наморщил нос. «Ну, это совсем глупо, - заспорил он. – Так говорят только девчонки. А давайте придумаем ему клевое прозвище, раз уж его по имени называть нельзя?»

Снейп удивленно моргнул. Способность одиннадцатилетних детей зацикливаться на самых незначительных и нелепых вопросах, никогда не перестанет его поражать. Неужели Гарри вообразил, что при выборе имени главной целью Темного лорда было угодить школьникам младших классов?

Мальчишки и девчонки! Кафе-мороженое Флориана Фортескью представляет конкурс «Назови Темного лорда»! Придумай самый Злой и Страшный титул! Первый приз – столик рядом с троном Темного лорда! Второй приз – бесплатный банана-сплит тролльского размера! От каждого принимается только одно предложение: жуликов ждет Круцио.

«В смысле, «Дарт Вейдер» - вот это хорошее имя для плохого парня. Даже «Скелетор» и то…»

«Достаточно, Поттер. Я очень сомневаюсь, что Темного лорда будет волновать, одобряете вы его имя или нет».

«Нет, ну просто интересно, это его настоящее имя, или это он хотел закосить под крутого? – не унимался Гарри. – В моем старом классе была одна девочка. По-настоящему ее звали Джанис, но в девять лет она решила, что хочет быть Анжеликой. На настоящее имя она даже откликаться перестала. И он такой же? В смысле, этот плохой волшебник? Выдумал себе новое имя?»

Снейп не верил своим ушам. После всех откровений, которые свалились на мальчика этим утром, паршивца больше всего волнует вкус Темного лорда по части имен. «Нет. Он урожденный Том Марволо Риддл. Он принял титул, - Снейп постучал пальцем по пергаменту, - в попытке дистанцироваться от далеко не идеального происхождения».

«Значит, у него тоже было паршивое детство? – спросил Гарри. – В старой школе как-то говорили, что у многих преступников было паршивое детство. Или они совсем спятили, потому что им не давали нужных лекарств. А ему давали лекарства?»

Невинный вопрос снова заставил Снейпа бороться с недостойным желанием захихикать. Идея о том, что деятельность Темного лорда объясняется нехваткой – как там их называют магглы? – «психоактивных препаратов» была крайне соблазнительной. Возможно, нужно было тайком добавлять в тыквенный сок Волдеморта парочку зелий, и тогда бы он сейчас вносил ценный вклад в общество, работая в Министерстве бок о бок с Артуром Уизли?

«Нет, - ухитрился он сказать почти спокойным тоном. – Темный лорд не был невинной жертвой психической болезни, и каким бы ужасным ни было его детство, оно не может служить ему оправданием. Он жестокий человек, который желал править миром, избавляясь от неугодных и терроризируя мирное население своей диктатурой. Он исповедовал ложную философию ненависти, согласно которой происхождение делает одних людей ниже других. Он презирал магглов и всех, кто с ними связан».

«Если он был таким плохим парнем, то зачем кто-то его поддерживал?»

Снейп едва не вздрогнул. Вопросы все больше задевали за живое. «Он был очень могущественным волшебником. Одно это привлекло многих – они хотели приблизиться к тому, кто обладает подобной магической силой… Некоторых людей опьянила идея власти, особенно тех, кому надоело чувствовать бессилие, - Гарри нахмурился, но кивнул. – Других его сила не обольщала, но заставляла бояться и потому искать с ним союза. Были и такие, кому пришлась по вкусу его философия, ведь она позволяла им чувствовать свое превосходство над другими людьми, особенно если их личные достижения и способности были куда ниже, чем у тех, кого они считали недочеловеками. А многие – возможно, большинство – волшебников и ведьм были слишком равнодушны и считали, что за них должны сражаться другие».

«Как сражались мои мама и папа?» - тихо спросил Гарри.

Снейп почувствовал тяжесть в груди: «Да».

«Они сражались с ним, а он убил их, потому что какая-то ведьма сказала про ребенка, и он решил, что это я?»

«Да. Было пророчество, что родится ребенок, который сможет победить его. Темный лорд пытался найти и уничтожить младенца. Вы были признаны одним из возможных кандидатов, и ваши родители начали скрываться. Однако их предали, и Темный лорд нашел вас».

Глаза Гарри блестели от слез. «И он убил их и пытался убить меня, но вместо этого я убил его и получил этот шрам, - закончил он. – Гермиона показывала мне про это книгу».

Снейп ненавидел себя за то, что собирался сказать, но он также понимал, что в долгосрочной перспективе мальчику нужно знать, что его ждет. «Нет доказательств, что вы убили Темного лорда, Поттер, - сказал он как можно бесстрастнее. – Вы заставили его исчезнуть, это очевидно, но вполне возможно, что он просто… временно отсутствует».

Глаза Гарри стали круглыми от удивления: «Вы хотите сказать, что он может вернуться?»

«Вполне возможно. Некоторые из его сторонников верят в его возвращение, и они продолжают хранить ему верность».

«Но в книге написано, что война закончена!»

«Многое из того, что написано в книгах, не соответствует действительности».

«Только Гермионе этого не говорите! - воскликнул Гарри. По его лицу пробежала тень. – Значит, какие-то люди до сих пор поддерживают его? Наверное, они меня недолюбливают».

«Совершенно верно. Именно поэтому вы должны учиться как можно усерднее – вам придется защищать не только себя, но и тех, кто вам дорог», - быстро добавил он, вспомнив, как недоразвито чувство самосохранения у Гарри.

«Поэтому те мальчики напали на меня?»

Снейп кивнул: «Они считали, что вы в ответе за несчастья их семей, хотя в действительности их родственники сами накликали на себя беду, совершив преступления».

«А в школе есть другие дети, которым я не нравлюсь из-за того, что случилось с Волан-на-Тортом?» - предположение настолько взволновало Гарри, что он не заметил, что опять употребил неправильное имя.

Снейп тоже решил не обращать на это внимания. Если Гарри повторит такую оговорку публично, то окружающие сочтут это гриффиндорской бравадой – не самый плохой вариант. Если Темный лорд действительно вернется и узнает, что его называют сладкой выпечкой, то от гнева у него может сбиться прицел Непростительных заклинаний.

«И в Хогвартсе, и в остальном Волшебном мире найдутся те, кого ожесточили ваши деяния, как и те, кто готов незаслуженно превозносить вас за них, - в ответ на непонимающий взгляд Гарри он перефразировал. – Некоторые люди будут любить вас за это, а другие возненавидят».

«Но это же просто глупость! Я даже этого не помню, правда! Я же просто Гарри – почему люди видят только этот шрам, а не меня?» - Гарри с раздражением откинул с лица челку.

«Многие люди – просто тупые бараны, которые предпочитают не утруждаться раздумьями».

«Но вы-то не такой! Вы не видите шрам! Вы видите только меня, - возразил Гарри. – Почему остальные этого не могут».

Снейп густо покраснел. Да, шрам мальчика никогда не ослеплял его – это сделало его внешнее сходство с Джеймсом. Так чем же он лучше тех, кто преклоняется перед паршивцем или желает ему смерти из-за молнии на его лбу?

«Как я уже говорил, мистер Поттер, большинство людей слишком глупы или ленивы, чтобы делать собственные выводы. Именно поэтому люди вроде мисс Скитер обладают таким влиянием, а идиоты вроде Корнелиуса Фаджа избираются министрами. Вам нужно памятовать об этом и не принимать на веру все, что вы читаете в прессе».

Какое-то время Гарри рассеянно играл с картошкой на своей тарелке. Наконец, он посмотрел ему в глаза и спросил: «Профессор, а почему та леди журналистка назвала вас Пожирателем смерти?»

Снейп с трудом сглотнул, заставляя себя сохранить прежнее выражение лица. «Пожирателем смерти, - начал он, - называют сторонника Темного лорда».

Гарри тут же вскинул голову и выкатил глаза: «Сторонника Волдиштуки! Но вы же не…»

«Я им был».

К его бесконечному удивлению Гарри не отпрянул от него в ужасе и не выбежал из комнаты с громким криком. Вместо этого мальчик начал буквально сверлить его взглядом, словно пытался прочесть его мысли. «Но директор сказал, что вы были шпионом, - произнес он наконец. – Я сам слышал».

«Так и есть, - Снейп выпил глоток воды.- Когда я примкнул к Темному лорду, я был очень молод и очень глуп. Со временем я осознал последствия своей ужасной ошибки и обратился к директору за помощью. При его содействии я стал шпионом в надежде, что так я смогу приблизить падение Темного лорда».

«Значит, сейчас вы больше не за Волдырь-на-Торте?» - осторожно уточнил Гарри.

«Нет, хотя многие думают обо мне иначе, как вы могли понять из вопросов мисс Скитер».

Гарри фыркнул: «Ну и дураки».

Снейп с укором приподнял одну бровь, хотя от заявления мальчика его охватило приятное теплое чувство.

«Нет, ну они правда дураки, - настаивал Гарри. – Это так же тупо, как когда люди судят обо мне по шраму. Они думают, что знают вас, из-за того что говорит эта журналистка».

«Гм», - Снейп не знал, что еще сказать. Беспрецедентное доверие паршивца вызывало у него восторг и ужас одновременно.

У Гарри тем временем возник новый вопрос: «Эм, а почему та леди спрашивала про моего крестного? Она говорила так, как будто я должен его бояться».

Снейп мысленно заскрипел зубами. Идиотка Скитер еще ответит за это. «Ваш крестный был ближайшим другом вашего отца. Во время учебы в Хогвартсе у Джеймса Поттера было три друга. К сожалению, они оказались идиотом, оборотнем и трусом, - Снейп ухмыльнулся, видя, как округлились глаза Гарри. – Ваши родители выбрали одного из друзей вашего отца в качестве крестного. Многие также верят, что именно этот человек, Сириус Блэк, был хранителем секрета о местоположении вашей семьи, когда они прятали вас. Поэтому когда Темный лорд нашел вас, все решили, что Блэк предал ваших родителей. За этим последовала схватка между вашим крестным и другим представителем их маленькой шайки, в результате которой несколько человек погибли, а второй волшебник бесследно исчез. Ваш крестный был схвачен и заключен в Азкабане – ужасном месте».

Гарри с трудом следил за его мыслью. «А зачем папа выбрал таких никудышных друзей? – захотел он узнать, и тут же ахнул. – Так это они обижали вас в школе!»

Снейп лишь слегка наклонил голову. Однако стоило ему увидеть испуганное выражение на лице Гарри, как он смягчился. «Ваш отец – со временем – начал серьезнее относиться к жизни, Поттер. Он продемонстрировал зачатки разума, когда влюбился в вашу мать и добился ее взаимности. Он также проявил огромную смелость, когда было сделано пророчество, и погиб героической смертью, защищая вас и вашу мать. Вероятно, его друзья не повзрослели в той же степени, что и он. Возможно также, что именно это вбило клин в их отношения, и привело к тому, что он был предан. Правда мне неизвестна. Пока они учились в школе, они только и делали, что привлекали к себе внимание и мучили тех, кто был слабее. К несчастью, я был их любимой жертвой, возможно потому, что очень часто я мог постоять за себя».

«Выходит, мой крестный помог убить моих родителей, а теперь он сидит в тюрьме», - угрюмо сказал Гарри.

«Не совсем так, - признал Снейп. – Во-первых, недавно ваш крестный совершил побег. Многие предполагают, что он постарается выследить вас, чтобы отомстить за поражение Темного лорда. Именно поэтому журналистка спросила, боитесь ли вы его».

Гарри сделал резкий вдох. «Вы не позволите ему обидеть меня», - сказал он слегка дрожащим голосом.

И вот снова эта теплота в груди. «Я никому не позволю обидеть вас, тем паче Сириусу Блэку», - он выплюнул это имя со всей двадцатилетней ненавистью.

Гарри расслабился: «Ну, тогда ладно. Как он вообще сможет сюда пробраться?»

«Именно, - согласился Снейп. – Тем не менее, я должен обратить внимание на еще одну неувязку. Как я уже говорил, ваш крестный был заключен в Азкабан. Однако он так и не предстал перед судом, и теперь Министерство собирается заново провести расследование».

Возмущенный Гарри смотрел на него с открытым ртом: «А как же его могли посадить без суда? Людей нельзя отправлять в тюрьму без суда… или можно?» - спросил он, внезапно вспомнив, что он больше не живет в мире магглов.

Снейп заерзал на своем стуле: «Обычно так и есть, но в тот раз все были так уверены, что он виновен, и было решено закрыть глаза на определенные… формальности».

«Но так же нельзя! Его что просто держали в тюрьме все это время? А если он этого не делал?»

«Таково мнение меньшинства, мистер Поттер», - Снейп фыркнул. Не дело, если паршивец начнет заявлять о невиновности Блэка, когда все вокруг ждут, что он будет дрожать от страха.

«Да, но…»

«Предстоит новое расследование и, вероятно, судебный процесс, так что сейчас это праздный вопрос», - тон Снейпа не допускал никаких возражений.

«Все равно это нечестно, - пробормотал Гарри. Когда он снова поднял голову, его брови сошлись на переносице от напряженных размышлений. – Если вы были шпионом, и все думали, что вы Пожиратель смерти, то почему когда Волдиторт, - Снейп махнул рукой на оговорки паршивца, - исчез, вас не отправили в этот Изкибублик?»

«В Азкабан. Я избежал тюремного заключения, потому что директор дал показания в мою защиту и рассказал о моей роли шпиона. Этот факт не был предан широкой огласке, но Министерство знает правду, и они поверили директору на слово».

Гарри нахмурился еще сильнее: «Так почему же директор не выступил в защиту моего крестного или хотя бы не заставил Министерство устроить над ним суд?»

Два бала за то, что рассуждаешь как змея, а не как лев, думал ухмыляющийся Снейп. «Прекрасная аргументация, мистер Поттер, - ответил он. – Такая прозорливость заслуживает шоколадную лягушку». С помощью Ассио он достал сладость, которую уже давно припрятал в своих апартаментах – все эти дурацкие книги с их советами заблаговременно готовить награды для паршивца.

Гарри изумленно разглядывал лягушку, которая очутилась прямо перед ним, но жажда шоколада быстро вывела его из ступора. «Спасибо! – воскликнул он, жуя лягушку. – Эм, а что такое прозливость?»

Снейп закатил глаза. Со словарным запасом паршивца нужно что-то делать – и срочно. «Прозорливость – это синоним сообразительности. Это значит, что вы способны разглядеть неприметные детали и сделать собственные выводы. В данном случае вы проявили прозорливость, когда заметили сходство между двумя не связанными случаями и запросили информацию по их поводу. Это было умно и показало вашу способность к критическому мышлению».

Лицо Гарри осветила довольная улыбка.

«Что касается ответа на ваш вопрос, то за ним вам придется обратиться к директору, поскольку о его мотивах может судить только он сам». Этот ящик Пандоры Снейп открывать не собирался. О, конечно, у него были свои подозрения, но он не планировал делиться ими с паршивцем.

Даже если Дамблдор был уверен в виновности Блэка, он все равно должен был настоять на судебном процессе… если только у него не было своих причин, чтобы быстро и тихо покончить с этим делом. Причин вроде крайне нетрадиционного решения поместить Гарри у Дурслей, например. Суд над Сириусом Блэком неизбежно поставил бы вопрос о будущем Мальчика, который выжил. А в то время Дамблдор очень тщательно скрывал все, что касалось Гарри. Это наводит на подозрения, что он был согласен поступиться этикой, лишь бы не привлекать внимания к Поттерам и их осиротевшему ребенку.

Он не хотел даже думать о том, действительно ли Дамблдор верил, что Блэк виновен, и суд будет лишь пустой формальностью, которая подвергнет Гарри риску нападения оставшихся Пожирателей смерти. Если же нет, и Дамблдор хладнокровно позволил Блэку окончить свои дни в Азкабане, чтобы Гарри вырос в выбранном им окружении… Нет, это мысль слишком кошмарна.

Однако даже если Дамблдор не был бессердечным интриганом, он все равно, черт возьми, не выполнил свой долг. Снейп не мог отделаться от чувства, что в результате невинный человек (ну, или Блэк) несколько лет незаслуженно страдал. Одно это убедило Снейпа не доверять директору жизнь Гарри. В лучшем случае Дамблдор был подвержен серьезным ошибкам, а значит, он не будет отвечать за безопасность Гарри. Больше не будет.

«Ну… а вы считаете, что он это сделал? Мой крестный, в смысле», - робко спросил Гарри.

«Подавляющее большинство жителей Волшебного мира считают его виновным, Поттер, в чем им помогли вздорные статьи Риты Скитер и ей подобных. Они не в силах допустить мысль о том, что Министерство может совершить столь огромную ошибку правосудия, - он откинул волосы назад. – Тем не менее, моим доверием Министерство не пользуется, так что у меня есть все основания полагать, что каким бы безрассудным и бессердечным ни был ваш крестный, фраза «все это знают» не является веским доказательством», - Снейп презрительно ухмыльнулся.

Гарри выглядел расстроенным: «Хорошо бы жизнь была проще и справедливее и…»

«Это лепет наивных недоумков, Поттер. Будь жизнь такой, вы никогда бы не провели десять лет своей жизни в магглской кладовке, с вами бы не обращались как с домашним эльфом и не избивали».

Гарри смущенно заерзал на стуле. «Все было не так уж плохо, - возразил он неубедительным тоном. – Я хочу сказать, обычно это была одна или две затрещины и все».

Снейп устремил на него гневный взгляд: «Вы давно строчек не писали?»

«Нет, сэр!» - поспешно заверил его Гарри.

Снейп смерил его задумчивым взглядом. «Если я начну обращаться с вашим другом, мистером Уизли, так же, как Дурсли обращались с вами, буду отвешивать ему «одну или две затрещины», вы одобрите мое поведение?»

«Вы такого не сделаете!» - запротестовал Гарри.

Снейп пожал плечами. «Почему нет, если это не так уж плохо? – подначивал он. – В конец концов, Уизли доведет кого угодно».

«Ладно! – рявкнул Гарри. Он чувствовал себя пристыженным и разозленным, хотя не совсем понимал почему. – Ладно, я понял!» И нечего его профессору так язвить. Просто Гарри не привык думать о том, как плохо с ним обращались. От этого и голова всегда болела. Лучше притворяться, что все не так уж плохо, только теперь профессор Снейп ему этого не позволяет.

«Хорошо, - ответил Снейп строгим тоном. – И чтобы я больше не слышал, как вы оправдываете этих отвратительных магглов или принижаете тяжесть их преступлений. Вы не заслужили такого обращения. Вы очень особенный ребенок, но ваша самооценка оставляет желать лучшего». Снейп посмотрел на паршивца очень страшным взглядом – пусть мелкий негодник не думает, что он подобрел.

Гарри снова заерзал – на смену раздражению пришла радость от слов профессора. Очень особенный ребенок. Он просто обожал, когда его профессор говорил вот такие вещи. Тем более что Снейп всегда говорит нормальным голосом, а не таким слащавым и ласковым, который Гарри только смутит. Когда тетя Молли называла его «милый» или «дорогой», то это было еще ничего, потому что мамы всегда так говорят. Но если профессор ударится в такие нежности, то Гарри провалится под землю от стыда. А так Гарри не чувствовал себя маленьким идиотом, который скучает по мамочке и папочке – просто у него был сильный и строгий опекун, который заботится о нем, хочет он того или нет. И гордость Гарри совсем не страдала.

«Хорошо, Поттер, теперь, когда вы пообедали, а я удовлетворил ваше неуемное любопытство, вы можете вернуться в свой класс», - приказал Снейп.

«Ладно, - охотно согласился Гарри, вставая и собирая свои вещи. – Так я сегодня помогаю вам с ингредиентами для зелий, да?»

«Если ваша домашняя работа будет отвечать моим стандартам», - предупредил Снейп.

Гарри закатил глаза. «Ладно, ладно. О, и Гермиона тоже придет», - крикнул он через плечо, открывая дверь. Мальчик так и не увидел ужаса на лице своего профессора.

Глава 21


Жизнь Гарри кардинально изменилась почти два месяца назад, но только сейчас он постепенно начинал чувствовать себя в Хогвартсе как дома. Трудно поверить, что целое магическое общество всегда было рядом с тем миром, к которому он привык. Однако эти перемены не шли ни в какое сравнение с тем, что теперь о нем заботились. Ему до сих пор было не по себе, когда он шел по коридорам школы, а люди, идущие навстречу, улыбались и вежливо с ним здоровались. Не говоря уже о таких странностях, как его профессор, которого волнует, как он себя чувствует и хорошо ли он питается. Он так привык считать себя «бременем», «проклятьем» и «никчемным приемышем», которого лишь снисходительно терпят, что мысль о том, что кто-то может добровольно заботиться о нем и испытывать к нему симпатию, все еще казалась ему дикой. Конечно, профессор Снейп не разглагольствовал о том, как сильно он любит Гарри, и никаких таких слащавых нежностей себе не позволял. Однако эта его манера становиться таким сверхопекающим или беситься, если мальчик называл себя «уродцем», говорила Гарри все, что ему нужно было знать.

Он до сих пор принимал питательные зелья, так что с его точки зрения пропущенный обед или пара шоколадных лягушек погоды не сделают. Снейп придерживался иного мнения, и когда Гарри так сильно опоздал на ужин, что чуть не остался без еды, профессор пригрозил ему сочинением на три фута о важности послушания. Гарри вовсе не хотел, чтобы его профессор так сильно переживал, тем более, что Снейп нервничал из-за любой мелочи – ест ли Гарри (и что он ест), где он находится, что он делает. Впервые на памяти мальчика кто-то хотел быть в курсе всего, что происходит в его жизни. Дурсли вспоминали о нем, только если он попадался под руку или не выполнял работу по дому.

Так что неудивительно, что по мере приближения Хэллоуина, когда все преподаватели и ученики без умолку трещали о праздничном пире, Гарри понял, что он не может сказать своему профессору правду. Если он скажет, что не хочет идти на праздник, то проявит черную неблагодарность. Так он только испортит вечер профессору Снейпу и остальным слизеринцам, не говоря уже о своих друзьях из Гриффиндора. Поэтому мальчик решил, что лучшая стратегия – помалкивать о своих проблемах.

Оказалось, что это проще сказать, чем сделать. Особенно если у тебя не то что один, а целых два лучших друга. Со дня Великой битвы Гарри считал, что они с Гермионой Грейнджер – настоящие друзья. Поначалу Рон был немного неуверен на ее счет: в конце концов, она же девчонка и зубрилка в одном лице. Однако после кошмарных откровений про ее семью, он слишком боялся Гермиону, чтобы дать ей от ворот поворот. К тому же, не прошло и недели, как он по заслугам оценил ее готовность помочь с домашними заданиями, не говоря уже о ее блестящих идеях насчет того, как можно разыграть близнецов. Такие неоспоримые достоинства быстро покорили его сердце, как, впрочем, и сердце Гарри.

«Что случилось, Гарри? – спросила его за обедом Гермиона. – Ты какой-то рассеянный».

«Ага, приятель, - Рон даже оторвался от еды, которую он уписывал за обе щеки. – Разве ты не рад предстоящему пиру?»

«Нет, - признался Гарри. – Я не очень-то хочу туда идти».

По выражению на лице Рона можно было решить, что у Гарри выросла еще одна голова. «Что?! Почему нет?»

Гарри отвел взгляд: «Просто не хочу и все тут».

«Ты говорил с профессором Снейпом или МакГонагалл? – спросила практичная Гермиона. – Может быть, тебя освободят от посещения».

Гарри наморщил нос: «Не хочу я им ничего объяснять. В смысле, какая разница, если меня там не будет?»

«Нам больше достанется! – радостно согласился Рон, но смутился, увидев выражение лица Гермионы. – Я хочу сказать, ты ведь не обязан приходить, кореш. Не вижу в этом ничего плохого. Ты же не уроки прогуливать собрался или что-то вроде этого».

«Вот именно! – воскликнул Гарри. – Думаете, ничего, если я не приду?»

Гермиона неодобрительно нахмурилась: «Я считаю, что ты должен спросить разрешения. Что в этом такого сложного?»

Рон закатил глаза: «Да иди ты, Гермиона! Ты еще начни спрашивать разрешение пойти в сортир и… ОЙ!»

«Нечего так грубить, Рональд Уизли! – осадила его гневная Гермиона. – Если я стараюсь избегать неприятностей, то это еще не повод надо мной издеваться».

«Ладно-ладно, - поспешно ответил Рон. - Успокойся».

«Я бы лучше пошел в библиотеку вместо пира, - сказал им Гарри. – Там никого не будет, и можно спрятаться за полками так, что мадам Пинс тебя не увидит».

«Я пойду с тобой, Гарри, - предложила Гермиона. – Сказать по правде, это пиршество меня тоже не слишком радует. Столько сладостей и конфет – мои предки меня убьют, если узнают, что я так объелась сахаром».

Рон смертельно побледнел. Как и у других чистокровок, у него теперь была фобия всех стоматологов, особенно родителей Гермионы. «Только не надо их злить! – заявил паникующий мальчик. – Иди в библиотеку вместе с Гарри, раз ему так хочется, - он сделал паузу. – Эм, наверное, я тоже могу пойти с вами», - добавил он несчастным тоном, бесцельно тыкая вилкой в еду.

Гарри и Гермиона тайком улыбнулись друг другу. Они оба прекрасно знали, что за «бездонная прорва» их лучший друг, и с каким нетерпением он ждет праздника.

«Блин, приятель, а я-то рассчитывал, что ты пойдешь на пир и прикроешь нас, - сказал Гарри разочарованным тоном. – Конечно, с нашей стороны нечестно отправлять тебя на ужин одного…»

«Нет-нет! – поспешно перебил его Рон. – Все в порядке. Я пойду. Ты прав. Если нас троих там не будет, то кто-нибудь заметит, а так я сделаю вид, что мы все на месте».

Вот так и получилось, что тем вечером Гарри и Гермиона укрылись в дальнем углу библиотеки, где делали домашнюю работу (и копировали свои записи для Рона), в то время как их друг обжирался конфетами за себя и за того гриффиндорца.

Оглядев битком набитый Большой зал, Снейп нахмурился. Обстановка была безумнее обычного – с таким-то количеством детей в праздничных нарядах, которые бесцельно шатались по залу и совсем не собирались аккуратно рассаживаться в соответствии с факультетами. Он пытался проследить, чтобы ни один змееныш-первогодка не дошел до сахарной комы (что неизменно заканчивалось расстройством желудка и слезным походом в больничное крыло), и чтобы паршивец Поттер не использовал праздник как предлог для истребления целой популяции шоколадных лягушек.

Вот только где же этот несносный ребенок? Как можно упустить в толпе настолько лохматую черную щетку? Где же… а, вот хотя бы Уизли, причем нужный представитель этого семейства. Снейп налетел на Рона как ястреб, неодобрительно разглядывая липкую физиономию негодника.

«Салфетку потеряли, мистер Уизли?» - спросил он с отвращением в голосе.

«Простите, профессор», - Рон начал поспешно глотать и вытирать лицо. Надо признать, что ему удалось избавиться от большей части сахарной пудры.

«В скором времени нам придется обсудить ваши возмутительные манеры за столом, - зловеще пообещал ему Снейп, оглядываясь вокруг. – Где мистер Поттер?»

«Эм, кажется, он пошел в туалет, - любезно объяснил Рон. – Вот его тарелка стоит», - он показал на тарелку, на которой лежали несколько конфет и половинка булочки с корицей.

Снейп тяжело вздохнул, борясь с желанием конфисковать эти сладости: «Скажите ему, что он может доесть то, что на этой тарелке, и все! Вам понятно?»

«Дасэр. Доесть то, что на тарелке. Ничего больше».

«Благодарю вас», - он заставил себя ответить негоднику повежливее и пошел прочь. После всего этого сахара дети всю ночь будут по потолку бегать, словно стая диких пикси. А этот идиот Альбус хуже их всех вместе взятых. «Хочешь ледяную мышку, Северус?» - директор протянул блюдо Снейпу, когда тот вернулся на свое место.

Снейп бросил на предложенные лакомства полный презрения взгляд и ответил со всей холодностью, на какую был только способен: «Нет, спасибо».

«Жалко, что его нрав нельзя изменить вместе с внешностью», - пробормотала Хуч, сидевшая в двух стульях от него.

Снейп осторожно поднял блюдо, лежавшее прямо перед ним. «Хочешь карамельное яблоко?» - любезно предложил он.

«О-о-о! Мое любимое!»

«А это не та штука, которая тебе в прошлом году чуть все зубы не повыдирала?» - спросил Хагрид с набитым ирисками ртом.

«ММММФФФФММММ!» - возопила в ответ Хуч, чьи зубы оказались намертво приклеены к яблоку.

«Ой, какая неприятность, - скорбно заметил Снейп. – Как я мог об этом забыть?»

Хуч устремила на него взгляд, который мог испепелить на месте, но она была слишком занята освобождением от яблока, чтобы сделать что-то еще. Жалобным стоном она призвала на помощь Помфри и МакГонагалл.

«Это было не очень-то хорошо с твоей стороны, мой мальчик», - отругал его Дамблдор, отчего Северус почувствовал себя нашкодившим одиннадцатилеткой.

«Она первая начала», - упрямо пробормотал он, чем еще больше усилил свое сходство с первогодками. Директор немного померцал на него, и Снейп был просто уверен, что древний волшебник вот-вот перейдет к тошнотворным нотациям.

«ТОЛЛЬ! ТРОЛЛЬ В ПОДЗЕМЕЛЬЕ!» - по счастью, крики паникующего Квиррелла удачно предотвратили проповедь директора, а последовавший хаос заставил всех позабыть о проблеме карамельных яблок.

Дамблдор быстро приказал главам факультетов отвести своих подопечных в их общие комнаты, где защитные чары надежно укроют их от тролля и любого другого опасного создания. После этого преподавательский состав должен перегруппироваться и обыскивать замок, пока тролль не будет пойман.

«Я провожу мадам Помфри обратно в больничное крыло, - сказал Дамблдор Снейпу, - потом я встречусь с тобой и остальными главами факультетов здесь, - он задумался. – Если тролль в подземельях, возможно, твоим слизеринцам лучше укрыться где-нибудь еще?»

«Я возьму с собой Хагрида. Думаю, мы двое и старосты обеспечим безопасный путь, а если и нет, то мы пойдем окольным путем, и я оставлю своих учеников с Филиусом. А что насчет… того предмета? Очевидно, что это отвлекающий маневр, который позволит кому-нибудь забрать его».

«Я пойду проверю, - тихо сказала Минерва у них спиной. – Если тролль в подземельях, то мои ученики вряд ли его встретят».

Альбус кивнул и отправился проводить медиведьму в безопасность ее покоев. Снейп отдал приказы Хагриду и своим старостам, которые, в свою очередь, собрали всех змей в круги в соответствии с годом так, чтобы первогодки оказались в хорошо защищенном центре. Только после этого он побежал проверить, все ли в порядке с Гарри.

Он нигде не мог найти ни Гари, ни Рона, но поймал за рукав Перси: «Вы видели Поттера?»

«Нет, сэр, но первая группа учеников уже отправилась в Башню вместе с половиной квиддичной команды. Как только я приведу туда остальных, я их пересчитаю и удостоверюсь, что Гарри и Рон на месте».

Снейп кивнул и поспешил назад к своему факультету. Он не ставил под сомнение инстинкты защиты потомства у Перси. Гриффиндорский староста не забудет своих младших подопечных.

Пока Хагрид, Флинт и Джонс защищали тылы слизеринской группы, он сам возглавил ее и отвел в слизеринское общежитие. По дороге они никого не встретили, даже приведения куда-то делись, но Снейп не успокоился, пока Флинт не вошел в дверной проем за портретом. «Все в наличии, сэр, - отрапортовал староста. – Мы сосчитали их по головам прежде чем уйти, и никто не покидал наши ряды по дороге».

«Отлично. Вы и Джонс пройдитесь там и успокойте всех, в первую очередь, учеников младших курсов. Поощряйте их продолжать веселье. Я вернусь, как только тролль будет пойман, а замок будет в безопасности». Портрет за спиной Флинта закрылся, а Снейп добавил на него еще один слой защитных заклинаний.

«Идемте, - сказал он полугиганту. – Я хочу проверить, как там Гарри, а потом мы присоединимся к другим преподавателям».

Он поспешил к Гриффиндорской башне, где его путь преградила Полная леди, которая чуть ли не лопалась от злости в своей раме. «Нет! – гневно кричала она. – Я не откроюсь, пока мне не дадут отбой!»

«Открывай, чертова тупая мазня! Выпусти меня! – послышался приглушенный голос со стороны общей комнаты. – Клянусь, что я сведу с тебя всю краску, если ты не ОТКРОЕШЬ ЭТУ ГРЕБАНУЮ ДВЕРЬ!»

«Ну, знаете!» – воскликнул оскорбленный портрет. Однако тут она посмотрела на профессора, очень злорадно улыбнулась и открыла проход, из которого буквально вывалился Перси Уизли, угодив прямо в объятия Снейпа.

Зельевар поставил мальчика обратно на ноги, громко стукнув его ботинками о пол. «Мне казалось, глава факультета Гриффиндор обсудила с вами выбор выражений, мистер Уизли», - неодобрительно сказал Снейп.

«Их нет, профессор! – перебил его обезумевший от страха Перси. – Рон, Гарри, Гермиона. Они все пропали. Их нет в башне, и никто не знает, где они могут быть!»

Снейп разразился такой отборной руганью, что Полная леди испуганно отшатнулась, прикрыв уши руками, в то время как Хагрид и Перси посмотрели на него с невольным уважением. «Возвращайтесь в свою башню, мистер Уизли. Я обещаю разыскать этих маленьких идиотов, и помоги им Мерлин, когда я до них доберусь».

Перси кивнул и повернулся к проходу за портретом. «И да, мистер Уизли. Пять баллов с Гриффиндора за непристойный язык».

Перси поперхнулся. «Но, профессор, вы сказали…»

«Пять баллов или каминный звонок вашей матушке, мистер Уизли. Выбор за вами».

Староста сглотнул. «Пять баллов – вполне справедливо, сэр», - он поспешно скрылся в дверном проеме, пока его новоиспеченный дядюшка не передумал.

Снейп гневно посмотрел на закрывшийся портрет, наложил на него дополнительный слой защиты, а затем пробормотал: «И десять баллов Гриффиндору за отличную заботу о своем факультете». Затем, подав ухмыляющемуся Хагриду знак следовать за ним, он помчался обратно к Большому залу и остальным профессорам.

Глава 22


Когда Квиррелл поднял тревогу, Рон чуть было не ударился в панику. Тролль бродит по замку? Откуда? Он проверил время и понял, что Гарри и Гермиона скоро должны отправиться обратно в Башню – так они окажутся там до того, как другие ученики начнут покидать пиршество. Если они покинут библиотеку сейчас и наткнутся на тролля… а ведь оба они, по сути, магглорожденные и ничего не знают о подобных существах. Он должен предупредить их!

Рон как ураган промчался по коридорам и чуть не упал, резко затормозив в библиотеке. Гарри и Гермиона, которые как раз приближались к двери, застыли как вкопанные. «ТРОЛЛЬ!» - заорал он что есть мочи. Впервые в жизни он мечтал, чтобы перед ним возникла мадам Пинс и начала отчитывать его за крик в библиотеке, но никто даже не шикнул.

«И зачем так кричать? – удивленно спросила Гермиона. – Если мы здесь одни, то это еще не повод…»

«По замку бродит тролль! – перебил ее Рон, хватая ртом воздух. – Квиррелл увидел его и предупредил всех на празднике!»

«А кто этот тролль?» - спросил Гарри.

«Он, вроде, живет под мостом и спорит с козами[1]?» - непонимающе спросила Гермиона.

«Нет!» - Рон закатил глаза. Магглорожденные! Он схватил атлас магических существ с библиотекарского стола и нашел нужную страницу. «Вот, смотрите» - приказал он, протягивая им книгу.

Секундой позже:

«О», - выдохнул Гарри.

«О, Господи», - Гермиона побледнела.

«Мы должны вернуться в общую комнату, - сказал Рон. – Директор сказал, что мы должны быть там, потому что это самое безопасное и защищенное место в замке».

«И если мы быстро не вернемся, они догадаются, что нас не было на пире!» - добавил Гарри, нервно покусывая губу.

«О, только не это! – застонала Гермиона. – За это нам назначат отработку! Это испортит нашу характеристику!»

«Быстрее!»

Трое друзей схватили свои портфели и побежали к лестнице. Они уже были на полпути к башне, когда Гермиона шмыгнула носом: «Чем это так воняет?»

Секундой позже из-за ближайшего угла в воздух взмылся Пивз. «БЕГИТЕ! – завопил он. – ТРОЛЛЬ ПРИБЛИЖАЕТСЯ!»

Дети завизжали и бросились обратно, пока их не остановил трескучий смех: «Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Тупые мелкие первогодки! Заставил вас обделаться от страха!»

Трио затормозило на месте. «Пивз, ты чертова старая задница!» - заорал Рон, яростно грозя ему кулаком.

«Не поймаешь, не поймаешь!» - плясал над их головами Пивз.

«Все про тебя профессору МакГонагалл расскажу!» - крикнула Гермиона.

«Пивз, а ты знаешь, где тролль на самом деле?» - Гарри прибег к дипломатическому подходу.

Смех Пивза оборвался: «Прямо з-за вами!»

Рон закатил глаза: «Ага, как же. Ха-ха, Пивз. Ты такая сволочь».

В этот момент из пола выплыл Почти Безголовый Ник: «Вот вы где, юные дурачки! Что это вы затеяли? Шатаетесь по замку, по которому бродит тролль, в то время как вам следует сидеть в Башне? Во времена моей молодости за такие выкрутасы вам бы всыпали отборных розог!»

«Ник, а ты знаешь, где тролль? – спросил Гарри, надеясь утихомирить разгневанного фантома. – Мы пытаемся попасть в Башню, честно».

«Да, пожалуйста, Ник, - взмолилась Гермиона. – Мы бежим так быстро, как только можем, но Пивз нас разыграл и теперь мы… - она прервалась. – А что никто больше запаха не чувствует?»

Пивз уже опустился рядом с детьми и теперь пытался подергать Рона за рукав: «Тролль! Тролль! Сзади! Тролль!»

«Ага, ха-ха, Пивз, - Рон не обращал внимания на ледяные пальцы, хватавшие его за руку, и подошел поближе к привидению. – Ник, скажи Пивзу, чтобы он перестал уже врать про тролля позади нас…»

Привидение прекратило ругать Гарри и Гермиону и обратило взор на рыжего мальчика. Трудно себе представить такое явление как побледневший призрак, но именно это произошло с Ником. «Дети! Бегите! Быстро

«Ник, это не смешно», - неуверенно сказал Гарри, но Гермиона уже обернулась.

«АААААААААААА!» - заорала она, стоило ей увидеть тролля в конце коридора. Душераздирающий крик буквально катапультировал всех троих прочь от монстра. Дети бежали, что было сил, в то время как Ник и Пивз летали вокруг тролля, пытаясь напугать его своими завываниями и (в случае Пивза) плевками эктоплазмы.

Однако все усилия призрачных созданий не произвели на тролля ни малейшего впечатления – его куда больше интересовал аромат вкусной человеческой плоти, исходящий от шумных убегающих созданий. «Еда!» - радостно провозгласил тролль и поспешил вслед за детьми.
Гриффиндорцы бросились за угол и продолжили бежать, но если судить по приближающемуся грохоту тяжелых шагов, то тролль их нагонял. «Погодите секунду! – крикнул задыхавшийся Гарри, когда они притормозили во время следующего поворота. – Помогите мне с этим!»

Он вытащил копье из ближайших рыцарских доспехов, стоявших вдоль стены. «Быстрее!»

Остальные пришли к нему на помощь, и вскоре в руках мальчика оказалось длинное и очень тяжелое копье. «Гарри, о чем ты думаешь? Как ты сможешь драться этой штукой, если ты ее и держишь-то с трудом?», - сказал Рон, тяжело дыша.

«Нет, положите его вниз – вот сюда, - Гарри положил оружие посреди коридора. – Вингардиум левиоса! - копье даже не шелохнулось. - Вингардиум левиоса!»

«Что ты делаешь?» - воскликнула Гермиона.

«Если я левитирую копье, то он об него споткнется, - объяснил Гарри. – Вингардиум левиоса!» - на этот раз копье немного зашевелилось, даже приподнялось на пару сантиметров.

«Вингардиум левиоса!» - Гермиона добавила свое заклинание к чарам Гарри, через секунду то же самое сделал Рон.

«Нет-нет, Рон, - поправила его Гермиона. – В латыни ударение не ставится на первый слог, правильно произносится вин-гар-дии-ум…»

«Не сейчас, Гермиона!» - раздраженно крикнул Гарри.

Все трое прокричали заклинание одновременно, и копье медленно поднялось в воздух и повисло на уровне щиколоток тролля.

«Отлично, - выдохнул Гарри. – А теперь, БЕЖИМ!»

Они бросились вдоль коридора и успели пробежать лишь несколько метров, прежде чем за их спинами рухнул тролль. Он наткнулся на повисшее в воздухе копье и распластался на полу с жалобным воем. К сожалению, Гарри не включил в свои расчеты движущую силу, которую приобретет тролль при контакте с гладким и скользким каменным полом. Тролль упал плашмя, но продолжил движение вперед уже в горизонтальной плоскости. Он с силой врезался в троих детей и сбил их с ног, в результате чего они упали на его спину.

Гарри сумел первым перевернуться и помог Рону и Гермионе сесть на спине огромного создания. Тролль почувствовал их присутствие и гневно закричал, но не мог достать до них руками. Какое-то время дети продолжали ехать на тролле как на гигантских санях.

«Фу, он воняет!» - Рон одной рукой вцепился в косматую гриву тролля, а второй зажал нос.

«И что нам теперь делать?» - гадала Гермиона, глядя на проносившиеся мимо них стены замка.

Гарри приподнялся и охнул от ужаса, увидев, что ждет их впереди. «Держитесь! – крикнул он друзьям через плечо. – Мы около лестницы!» И тут же они оказались на ступенях.

Тролльские сани с визжащими детьми на полной скорости летели вниз по лестнице. Съехав по лестничному пролету, тролль врезался в стену напротив, и от удара маленькие человечки слетели с его спины.

«О, ой, ох», - стонал Гарри, поднимаясь на ноги. Он сильно ударился о каменный пол, но вроде ничего не сломал – только синяки останутся.

«Оооооу, - жаловался Рон, держась за задницу. – Больно же!» Он приподнял мантию и залез в задний карман брюк и тут же разразился отчаянным криком: «МОЯ ПАЛОЧКА!» Он достал палочку, которая переломилась надвое. «Она была в заднем кармане, - ныл он, - а потом я шлепнулся на зад, и она сломалась».

«О, нет, - от сострадания у Гермионы глаза были на мокром месте. Впрочем, ее слезы могли объясняться и тем, как она потирала свое ушибленное запястье. – Может быть, ее можно починить?»

«Нет, ей конец, - Рон был на грани отчаяния. – А новую палочку мы не можем себе позволить».

Гарри нервно посмотрел на тролля, который начал стонать и шевелиться. «Э, Рон, мне очень жаль твою палочку, но мне кажется, нам лучше снова бежать».

«Но Гарри, это же моя… ах ты черт!» - за спиной Гарри поднимался тролль, и Рон отбросил остатки палочки, схватил одной рукой Гермиону, а второй рукой Гарри, и помчался по коридору, таща двух детей за собой. С обеих стен их подбадривали портреты, давая ценные советы: «Он догоняет! Догоняет! Бегите быстрее!»

У следующего угла Гарри освободил свою руку: «Бегите! Я его задержу».

«Ты спятил? – закричала Гермиона. – Не останавливайся!»

«Ты ранена, а у Рона нет палочки! Бегите за подмогой! Я хотя бы дополнительно занимался Защитой!» Тролль повернул за угол, и время для споров вышло.

Гермиона выхватила свою палочку. «Беги, Рональд! Зови на помощь!»

«Я вас не оставлю! – объявил Рон возмущенным тоном. Он подбежал к ближайшим рыцарским доспехам и схватил щит. – Я помогу!»

У тролля загорелись глаза. «Ррррр! Еда!» - он бросился на них, поднимая свою дубинку.

«МЕРЛИН МИЛОСЕРДНЫЙ!» - позади учеников появились МакГонагалл и Спрут, их палочки были наготове, а мантии развивались за их спинами. Портреты устроили бурную овацию, в то время как заместительница директора прокричала заклинание, а из ее палочки вылетел луч ярко-синего цвета, который охватил тролля. Мгновением позже на месте тролля стояла огромная пурпурно-белая панда.

«Ррр?» - удивленно спросила панда, медленно опускаясь на пол и оглядываясь с озадаченным выражением на морде.

Спрут не хотела уступать главе факультета Гриффиндор, а потому наложила собственное заклинение, и тут же из пола проросли толстые стебли бамбука, которые окружили панду плотным кольцом. Глаза медведя радостно загорелись, и он неторопливо протянул лапу за бамбуком. Зверь пригнул верхушку стебля, запихнул ее себе в рот и с наслаждением начал ее жевать.

«Отличное было заклинание!»

«Хорошая работа, ведьма!»

«Живые растения из камня – такое не каждый день увидишь, знаешь ли».

«Она училась у меня, не забывайте», - портреты на стенах громко восхваляли двух ведьм, которые сначала уставились на тролля, потом друг на друга, после чего с облегчением вздохнули и повернулись к детям.

«О чем вы только думали?» - гневно вопросила их Минерва. В ответ двое детей громко разревелись и схватили ее за мантию. Она оборвалась на полуслове и застыла как вкопанная, в то время как Гермиона рыдала про то, как болит ее запястье, а Рон надрывно причитал о своей сломанной палочке. Гарри стоял неподалеку - его тошнило и трясло, пока Спрут не положила руку ему на плечо. В этот момент он вышел из ступора и тоже заплакал.

«Ну-ну, - утешала Спрут. – Все хорошо. Большой злой тролль теперь стал глупой старой пандой».

В этот момент к месту событий прибежали Хагрид и Снейп, за ними по пятам спешили Дамблдор и Флитвик. Как и Минерву с Помоной, их привели сюда истеричные портреты и обезумевшие от страха привидения.

«Гарри!» - у Снейпа чуть сердце не остановилось, когда он увидел всхлипывающего мальчика. Ранен! Травмирован! На грани смерти!

Как только Гарри услышал голос своего профессора, он отстранился от Спрут и бросился в объятия зельевара. Снейп схватил его и прижал к себе, одновременно пытаясь освободить руку с палочкой и определить травмы мальчика.

«Профессор, моя палочка сломалась!» - взвыл Рон, поворачиваясь к Спрут, в то время как МакГонагалл хлопотала над рукой Гермионы.

«Ох-хо-хонюшки, - добрая хаффлпаффка нежно поглаживала его по плечу, одновременно призвав остатки палочки с помощью Ассио. – Боюсь, что она слишком сильно пострадала и починить ее нельзя, - скорбно признала она и обняла рыдающего мальчика. – Ну-ну, милый».

«Ооооо, какая славная тут у нас зверюшка», - восхищенно сказал Хагрид, разглядывая пурпурную панду сквозь бамбуковые заросли. Та без всякого интереса посмотрела на него, продолжая жевать свой бамбук.

Тем временем Дамблдор тихо ходил от ребенка к ребенку, накладывая на них диагностические заклинания. «Все хорошо, что хорошо кончается», - успокоившись, заключил он.

«Альбус! Что ты стоишь столбом?! – гневно возмутился Снейп, в то время как хлюпающий носом Гарри начал икать у него на плече. – Немедленно зови сюда Поппи! Здесь же раненые дети!»

«Как ни удивительно, мой мальчик, но никто из детей серьезно не пострадал, они просто сильно напуганы. У мисс Грейнджер растяжение запястья, а у мистера Уизли порез на… э… бедре, в том месте, где сломалась его палочка. Однако это все, если не считать пары синяков и шишек».

«Но Гарри же…»

«Цел и невредим, мой мальчик».

«ЧТО? – закричал Снейп, отстраняя мальчика на расстояние вытянутой руки. – Ты не ранен?»

Гарри шмыгнул носом и кивнул: «Просто все это было очень страшно».

«Мерлин правый, - прошипел Снейп сквозь зубы. – Я тут чуть с ума не сошел, несчастный ты мелкий пакостник. Я думал, что тролль тебе все кости переломал!»

Гарри улыбнулся сквозь слезы. Профессор Снейп всегда скажет что-нибудь приятное. Дурслей бы не волновало, что тролль мог его покалечить. «Он бы и переломал, - заверил он профессора, - но тут пришли профессора МакГонагалл и Спрут, и они превратили его в панду».

«В панду?» - Снейп посмотрел на Минерву и приподнял одну бровь.

«Мне нужна была быстрая трансфигурация, Северус. Самая простая – одушевленное в одушевленное, особенно если на линии огня есть мирное население. Я не вспомнила сходу других больших, но спокойных существ, кроме панды!» - ответила она с резкой нотой в голосе.

«А цвет?» - не отступался Снейп.

Минерва выглядела смущенной. «Возможно, я действительно слишком много времени провожу с директором». Дамблдор лишь померцал на нее.

«А теперь дети, - ласково сказал Альбус, - может быть, вы объясните, как вы попали в такую опасную ситуацию?»
«Говоря другими словам, - добавил Снейп, буравя Гарри взглядом. – почему вас не было там, где вы должны были быть?»

«Эм…» - Гарри выглядел очень виноватым. О, профессор Снейп будет так сильно сердиться!

«Я жду», - угрожающе сказал ему Снейп.

«Приветствую, директор! Вы нашли нашу команду по санному спорту! – Ник выплыл из-за угла и приблизился к Дамблдору. – Эти трое оседлали тролля на лестнице, как будто съезжали с ледяной горки! Просто великолепно, дети мои! Вы все истинные гриффиндорцы!»

Гарри заметил, что похвала привидения никак не улучшила настроение профессора Снейпа, хотя и отвлекла директора и их главу факультета. «Что ты имеешь в виду?» - недоуменно спросил Альбус.

Они рассказали и показали взрослым все, что случилось, поставили щит и копье на место, и объяснили, что Рон прибежал предупредить их, когда Гарри и Гермиона выходили из библиотеки. «Мы пытались попасть в Башню, профессор, - выпалил Гарри. – Мы бежали так быстро, как только могли, а потом мы встретили Пивза, и он обманул нас…»

«Но потом он помогал Нику отвлечь тролля, чтобы мы могли убежать», - напомнила ему Гермиона, чье запястье было зафиксировано шиной.

«Похоже, портреты и привидения замка в очередной раз доказали свою преданность школе и ее ученикам», - Альбус улыбнулся.

«А гриффиндорцы в очередной раз доказали, что у них отсутствуют мозги и способность следовать простейшим командам, - злобно добавил Снейп. – С какой стати вы были в библиотеке, а не на пиршестве?»

Гермиона взглянула на Гарри, который не отрывал глаз от пола. «Эм, ну, профессор, мне совсем не хотелось идти на пир. Слишком много сладостей, а мои родители, они стоматологи», - она надеялась, что «страшное слово на букву С» немного припугнет Снейпа, но профессор даже глазом не моргнул.

«Неужели. И вы попросили разрешения освободить вас от посещения пира?»

«Н-нет, сэр».

«И по какой причине мистер Уизли проинформировал меня, что мистер Поттер в туалете, когда я спросил о его местонахождении?»

Рон охнул и бессознательно прикрыл и так уже раненую попу: «Эм…»

«Я сказал ему притвориться, что мы где-то поблизости», - сознался Гарри несчастным тоном.

«И зачем же вы это сделали, если вы просто тихо учились в библиотеке, пусть и без разрешения?» - спросил Снейп с подозрением в голосе.
«Так и было, профессор! – запротестовала Гермиона, уловив крайний скептицизм Снейпа. – Клянусь вам. Мы просто делали домашнее задание и все».

Снейп отступил на шаг от детей и тихо спросил Минерву: «Есть признаки, что кто-нибудь был на третьем этаже?»

«Нет, - она покачала головой. – Пушок крепко спал, и дверь-ловушку никто не потревожил. Если это и была попытка отвлечь внимание, она не удалась».

Он посмотрел на нее с плохо скрываемым беспокойством: «Зверь тебя не тронул?»

МакГонагалл с трудом скрыла ухмылку. В глубине души Северус был такой наседкой! «Я только заглянула внутрь, Северус. Какой неуклюжий недотепа пострадает на таком простом задании? А почему ты вообще… Мерлин! Ты думаешь, дети пытались…?»

«Опыт показывает, что нельзя недооценивать идиотизм гриффиндорцев, - огрызнулся он в ответ. – Особенно первогодок». Он проигнорировал ее гневный взгляд и вернулся к детям.

«Если я узнаю, что вы были где угодно помимо библиотеки, мистер Поттер, - сказал Снейп тихим бархатным голосом, - вы станете очень несчастным Поттером. Вы меня поняли?»

«Я не был! – запротестовал Гарри. – Я клянусь. Мы просто не хотели идти на пир, а я не хотел никого беспокоить, но мы не делали ничего плохого. Честно!»

«Если вы лжете, то наказание будет удвоено», - предупредил Снейп ледяным тоном.

«Можете его утроить, - предложил Гарри. – Или выпороть ремнем. Честное слово, я не вру».

Снейп оскалился: «И нечего вспоминать нелепые наказания, если вы прекрасно знаете, что я к ним не прибегну. С таким же успехом вы можете предложить мне превратить вас в флоббер-червя или использовать ваши внутренности в качестве ингредиентов зелий. Вы в курсе, что я не сделаю ничего подобного, а потому ваши утверждения лишены всякого смысла, - отчитывал он мальчика. – Следовательно, вы лишь теряете время».

Гарри не смог удержаться от улыбки. Когда дело доходит до строгости и угроз, его профессор совсем безнадежен. Стоит и обещает, что не сделает с Гарри ничего по-настоящему ужасного, что бы ни случилось.

Снейп лопался от злости, а паршивец лишь нагло улыбался. Ну ладно. Пора применить Большое Наказание. «Мистер Поттер, вы немедленно отправитесь в наши апартаменты, где мы продолжим этот разговор. Вы меня очень разочаровали».

Улыбка исчезла с лица Гарри, а вместе с ней он чуть было не потерял содержимое желудка. Слова Снейпа прозвучали как пощечина. «Очень разочаровали»? Нет! Он ведь именно этого старался избежать. С унылым выражением лица Гарри отправился в подземелья. «Вот не знаю, чего вы на меня так злитесь», - жалобно пробормотал он, проходя мимо профессора.

Снейп поймал его за плечо. «Бормотать себе под нос – проявление крайнего неуважения, - отругал он мальчика. – Хотите что-то сказать – говорите прямо».

«Не знаю, чего вы на меня так злитесь, - повторил Гарри громче, его глаза блестели от слез. – Не моя вина, что в замок проник тролль. Злитесь на директора тогда».

Лица всех взрослых выражали глубокий шок. «На меня, Гарри?» - недоуменно повторил Дамблдор.

«Ага, - настаивал Гарри, хотя на всякий случай он подошел поближе к Снейпу. Мальчик не забыл, кто отправил его в свое время к Дурслям. – Разве это не ваша работа думать о безопасности? Как вообще тролль попал в Хогвартс?»

«А откуда берутся тролли? – неожиданно спросила Гермиона. – Здесь рядом есть их колония, или просто один из них забрел сюда в поисках еды?»

«Она права, - встрял Рон. – Я думал, что тролли очень редко приближаются к зданиям или сборищам людей. Разве в книгах не написано, что они нападают на одиноких путников, которые заходят на их территорию?»

«А кроме того, - продолжил Гарри, - если профессор Квиррелл увидел тролля и предупредил всех, то почему он с ним не сражался? Разве это не его работа бороться с троллями, оборотнями и всяким таким?»

Профессора обменялись настороженными взглядами. «Это не ваша забота, молодой человек, - наконец, ответил Снейп. – Мы здесь не обсуждаем недостатки директора или профессора Квиррелла, и речь не о том, как тролль проник в замок. Однако будьте уверены, что со временем я планирую обсудить все эти вопросы, - он укоризненно посмотрел на Дамблдора. – Тем не менее, здесь и сейчас мы говорим о вашем плохом поведении, как и о том, почему вас не было там, где вы должны были находиться, и почему вы решили солгать о вашем местонахождении, и почему вы не ждали в библиотеке, пока вас не спасут!» А вдруг тролль не был отвлекающим маневром для похищения Камня, что если он был натравлен на Гарри? Если дело в этом, и тролль напал на след мальчика, тогда библиотека бы их не спасла… Снейп твердо решил выяснить отношения с Квирреллом в ближайшее время, что бы там ни говорил Альбус.

«Мы просто хотели попасть в Башню, как сказал директор, - запротестовал Гарри. – Почему вы злитесь, если мы сделали, что сказано?»

Снейп скрестил руки на груди: «Очень хорошо, мистер Поттер. Если вы утверждаете, что вы и ваши друзья следовали плану, а не просто бегали по затролленным коридорам, бездумно отправившись в гриффиндорское общежитие словно стадо олухов, то я смягчу ваше наказание».

Несколько секунд все молчали, после чего Гарри громко вздохнул, опустил плечи и направился в подземелья. «Так я и думал», - удовлетворенно сказал Снейп. Он уже отправился было за своим подопечным, но тут его остановила рука, цепко схватившая его мантию.

«И я с вами, - потребовал Рон, глядя то на главу своего факультета, то на Снейпа. – Меня должен наказывать профессор Снейп».

Снейп уже открыл рот, чтобы поставить мелкого негодника на место, но профессор МакГонагалл его опередила: «О, да, мистер Уизли, я получила записку от вашей матери. Очень хорошо, можете идти с вашим дядюшкой, - она нежно улыбнулась Снейпу, - а мы завтра ждем вас обоих в Башне».

Рон широко улыбнулся и побежал вслед за Гарри. Флитвик безуспешно пытался скрыть свои смешки за носовым платком, в то время как Спрут вежливо притворилась глухой, однако Дамблдор был не столь щепетилен. Он бешено мерцал на Снейпа: «Ты не говорил, что стал почетным дядей, мой мальчик».

Снейп был готов сказать Минерве нечто крайне нелестное, но его остановил блеск в ее глазах. Он сразу вспомнил о мылящем рот заклинании, которое она наложила на него во время второго курса. Он остановился на: «Меня возмущает, что ситуация, когда трое ваших учеников оказались на грани гибели, так вас развлекает, - ворчливо сказал он. – Возможно, совмещение обязанностей заместителя директора и главы факультета – это слишком непосильная ноша?»

Минерва побелела от ярости, а Снейп лишь ухмыльнулся: «Разумеется, в данном случае я говорю лишь как обеспокоенный родитель». Ха! Опека над гриффиндорцем может иметь свои плюсы. Он развернулся, взметнув мантию в воздух, и поспешил удалиться в свои покои, прежде чем МакГонагалл придумает достойный ответный удар.

«Эм, я отведу мисс Грейнджер в больничное крыло?» – смущенно спросил Дамблдор у Минервы, которая не отрывала гневного взгляда от спины Снейпа.

«И ты считаешь, что я не выполняю обязанности главы факультета Гриффиндор?» - накинулась она на директора подобно фурии.

«Нет-нет-нет! – поспешил заверить ее Альбус, вскидывая руки в знак поражения. – Я просто хотел узнать, не поможешь ли ты переместить панду. Если да, то я с радостью отведу мисс Грейнджер к Поппи». Сама девочка наблюдала за происходящим с широко раскрытыми глазами, но она в очередной раз доказала остроту своего ума, сохранив мудрое молчание.

«Я предоставлю это тебе и остальным преподавателям, - резко ответила Минерва. – Я позабочусь о пострадавшем ребенке!» Она повернулась, резко взмахнув мантией, и замаршировала прочь, слегка подталкивая Гермиону перед собой. Даже ее спина выглядела неодобрительно.

Альбус вздохнул. Он достиг столь преклонного возраста благодаря тому, что вовремя замечал сигналы опасности, и сейчас он гадал, как предотвратить открытые военные действия между двумя главами факультетов. Завтра состоится квиддичный матч между Гриффиндором и Слизерином. Вне всяких сомнений, он только подольет масла в огонь.

[1] - Гермиона имеет в виду широко известную скандинавскую сказку про трех козликов и тролля под мостом, который хотел их съесть.

Глава 23


Они втроем спускались в подземелье. Гарри посмотрел на Рона, который слегка хромал и одной рукой держался за попу. «Жаль твою палочку», - тихо сказал он.

Рон громко вздохнул: «Ага, даже не знаю, что сделают мои мама с папой, когда про это услышат. В смысле, у нас и правда нет лишних денег, чтобы купить мне новую».

«А откуда ты взял старую?»

«Она принадлежала моему прапрадяде Иерониму, Чарли пользовался ею, когда учился в Хогвартсе, - объяснил Рон. – Во многих волшебных семействах палочки передаются из поколение в поколение, понимаешь? Когда нам, детям, приходит время выбирать палочку, мы всегда сначала просматриваем семейную коллекцию. Это была единственная, которая хоть как-то среагировала на меня», - он вздохнул.

«Но ведь мистер Олливандер сказал, что палочка сама выбирает волшебника», - ответил Гарри.

«Ну, конечно, он же пытался продать тебе палочку, так ведь? Я хочу сказать, по сути, ты можешь пользоваться любой палочкой, если на ней нет проклятий, защитных заклинаний или чего-нибудь в этом роде. Просто если у тебя хорошая связь с палочкой, то и результаты будут лучше. – Рон опять вздохнул. – Постараюсь добиться чего-нибудь от палочки прабабушки Милли. Мне показалось, она чуть-чуть потеплела, когда я к ней прикоснулся».

«Мне правда очень жаль», - виновато сказал Гарри.

«Ты не виноват, приятель. Это все глупый тролль, верно?»

Гарри украдкой обернулся на профессора Снейпа. «Это частично моя вина, - признал он. – Глупо было никому не рассказывать, и прости, что я попросил тебя соврать».

Рон пожал плечами: «Как будто я раньше не получал нагоняев, тем более, лучше твой профессор, чем Перси или МакГонагалл». Он наклонился к Гарри и прошептал: «Как думаешь, он будет меня лупить, если у меня и так задница болит?»

Гарри задумчиво прикусил губу: «Мне так не кажется. В смысле, он всегда говорил, что бьет не для того, чтобы сделать больно, а если бить по ране, будет жутко больно, да?»

«Ага! – с чувством согласился Рон. – Жутко больно. Перси, понятное дело, наплевать… Ну, то есть, не совсем наплевать, но он все равно меня выпорет».

Гарри широко улыбнулся: «Угу, ты больше не скажешь, что Перси на тебя плевать. Только не после Битвы».

Рон улыбнулся в ответ: «Точно! Хотя близнецы считают, что это было шоу на потребу Джонс».

Гарри удивленно приподнял брови: «Они так и сказали?»

«Ну, не во всеуслышание, конечно. Они порядком боятся Джонс».

«Все боятся Джонс», - отметил Гарри.

«Даже Перси!» - мальчики разразились смехом.

«Рад слышать, что вы так легко относитесь к своему позору, - холодный голос профессора Снейпа прервал их веселье. – Вот мы и пришли, - продолжил он, открывая портрет перед входом в свои покои. – Немедленно умывайтесь и переодевайтесь в пижамы. Мистер Уизли, как наш гость, вы первым можете воспользоваться ванной».

«Да, сэр», - Рон поспешил в ванную.

Снейп строго посмотрел на Гарри, который понурил голову и теребил край своего рукава. «Вы поужинали?»

«Э… Рон собирался принести мне сэндвич. С салатом!» - поспешно добавил он.

«Хм, - фыркнул Снейп. – Немедленно на кухню. Я прикажу доставить вам что-нибудь».

«Дасэр», - Гарри сделал, что сказано. Он просто лопался от счастья. Даже когда Снейп совсем в нем разочаровался, он все равно волновался, поел ли Гарри. Конечно, он знал, что его отшлепают – это стало понятно, как только в коридоре показалось искаженное от страха лицо Снейпа. Мальчика это не беспокоило. Он решил, что больнее будет от ругани профессора, чем от его шлепков. Гарри также подозревал, что на этот раз профессор Снейп не ограничится строчками, но и это ничего, лишь бы профессор не перестал о нем заботиться.

Гарри помыл руки и, повернувшись от раковины, увидел, что профессор уже сел за стол, на котором стояла тарелка с мясной запеканкой и брокколи на гарнир, а также большой стакан тыквенного сока. «Садитесь и ешьте», - рявкнул на него Снейп.

Этот ужасный маленький паршивец. Когда Снейп бежал, охваченный ужасом, по коридорам школы, он был совершенно уверен, что инсульта с инфарктом ему не избежать. И как он собирается пережить подростковый возраст Поттера? Паршивец уже чуть не разбился на метле и вступил в схватку с матерым троллем. Такими темпами на Рождество он вызовет Волдеморта на дуэль! Зельевар гадал, сумеет ли он принять успокоительную настойку втайне от сорванца. Это ведь ключевое правило воспитания – никогда не показывайте им свой страх? Или это про бешеных собак, а не про детей? А есть ли разница?

Дорогой журнал «Волшебные родители»,

Я оказался опекуном ребенка, пострадавшего от насилия и пренебрежения, который по совместительству избран для битвы с самым могущественным волшебником нашего времени. Если указанный ребенок подвергает свою жизнь опасности, следует ли мне (а) отшлепать его по попе и сказать больше так не делать; (б) отшлепать его по попе и сказать больше так не делать, пока он не встретится с вышеупомянутым Темным волшебником; или (в) оставить его в покое, раз он все равно обречен?


Снейп тяжело вздохнул. Нельзя оставить голодным. Нельзя причинить боль. Нельзя заставить заниматься уборкой. Нельзя запретить выходить из комнаты. Черт возьми, как же ему наказать поттеровское отродье за такую безумную выходку? А Уизли? Мерлина ради, с какой стати он должен наказывать их младшего отпрыска? Он на это своего согласия не давал, что бы там ни думали Минерва и Молли. Снейп ворчливо решил, что ему еще повезло - ведь Грейнджер повредила запястье и была отправлена в больничное крыло. А то ему бы еще и всезнайку навязали, а он не собирается шлепать учеников женского пола. Нет-нет-нет, сие есть путь к безумию или, по крайней мере, к разгневанным отцам и министерским расследованиям.

Тут он заметил чужое присутствие рядом с собой. Поттер стоял сбоку от него, наблюдая за ним с решительностью во взгляде. «Что еще?» - ворчливо спросил профессор.

«Мне очень жаль, что я так вас напугал», - тихо сказал Гарри.

Снейп фыркнул про себя. Пытаешься подлизаться перед наказанием? Тебя нужно было отсортировать в Слизерин. «Вы просто невозможный, несносный паршивец, чья единственная цель в жизни – доводить меня до белого каления, - ответил он с каменным выражением лица. – А теперь ешьте, пока все не остыло».

Гарри послушно кивнул, плюхнулся профессору на колени (нагло игнорируя прекрасные свободные стулья вокруг стола) и приступил к своему ужину.

От удивления и гнева Снейп открыл рот. Как смеет мелкое чудище сидеть на его коленях, когда вздумается? Как будто, так и надо! Можно подумать, Снейп не собирается наказать паршивца буквально через несколько минут! Словно все в порядке!

Он зарычал и уже собирался пересадить негодника на другой стул, но тут Гарри обернулся и застенчиво улыбнулся ему. Как всегда, эти зеленые глаза заглянули ему прямо в душу, и к собственному удивлению Снейп начал нежно поглаживать мальчика по спине, вместо того, чтобы грубо спихнуть его с коленей.

Гарри удовлетворенно (или облегченно?) вздохнул и продолжил есть. Он почти разделался с ужином, когда в дверном проеме появился раскрасневшийся от мытья Рон, облачившийся в одну из пижам Гарри. По счастью, размерное заклинание сработало, так что высокий мальчик взлез в пижаму без труда.

Рон широко улыбнулся профессору. Тот сидел с подопечным на коленях, рассеяно поглаживая мальчика по спине, в то время как Гарри доедал мясную запеканку. «Ванна в твоем распоряжении, Гарри», - сказал Рон.

Гарри попытался спрыгнуть с колен, но сильная рука удержала его за плечо. «А ну-ка, доедайте брокколи, молодой человек», - строго сказал Снейп.

Гарри недовольно закатил глаза, но все же запихнул остатки капусты себе в рот, от чего его щеки раздулись, как у хомяка, и поспешил в ванную.

Снейп поднялся из-за стола и смерил рыжую напасть строгим взглядом. «Отправляйтесь в гостиную и ждите меня там, мистер Уизли».

Рон испуганно охнул, но подчинился. Секундой позже к нему присоединился Снейп. «Приспустите штаны и нагнитесь над диваном».

Глаза Рона стали круглыми как блюдца. «Но профессор, - возмущенно заныл он, - я думал, вы не порете по голому!»

Снейп остановился и оскалился на паршивца: «Я не собираюсь никого «пороть», нелепый вы ребенок. Я наложу на мазь, чтобы вылечить порез».

От удивления рот Рона стал похож на букву «О»: «П-правда?»

Взгляд Снейпа стал еще строже: «Не стоит мне этого делать – лучше оставить вам напоминание о том, как глупо носить палочку в заднем кармане брюк. Однако боюсь, что когда-нибудь ваша супруга предъявит мне претензии и захочет знать, почему я позволил вашей глупости оставить шрам на вашем мягком месте. А поскольку я отнюдь не горю желанием выяснять этот вопрос с будущей миссис Уизли, то да, я намерен залечить рану. А теперь нагнитесь

Рон уже лежал на подлокотнике дивана, а эхо от крика Снейпа еще разносилось по комнате. Он почувствовал ледяные пальцы профессора, которые аккуратно нанесли какую-то мазь на порез, а затем услышал, как Снейп тихо читает исцеляющее заклинание. Не прошло и минуты, как боль словно испарилась.

Снейп отнес банку с мазью обратно в свою кладовку, оставив Рона натягивать штаны в уединении. Рон потер задницу, и к радости своей удостоверился, что с ней все в порядке.

«А сейчас, мистер Уизли, - строго сказал Снейп, заходя обратно в комнату. – Насколько я понял, сегодняшняя идиотская выходка привела к уничтожению вашей палочки. Это так?»

Рон кивнул, залившись краской от стыда.

«И положение дел таково, что либо ваши родители пойдут на финансовую жертву, либо вам придется использовать палочку родственника, с которой у вас нет магической близости?»

Рон снова кивнул.

Снейп продолжил: «Очевидно, что ни один из этих вариантов не является удовлетворительным, мистер Уизли. Не говоря уже о том, что так вы не научитесь брать на себя ответственность за свои поступки».

Рон нахмурился: «Сэр? Я не понимаю».

«Маленький ребенок вправе рассчитывать, что его родители все уладят, мистер Уизли, но вы стремительно приближаетесь к тому возрасту, когда следует хотя бы пытаться исправлять ошибки самому», - пояснил профессор.

В ответ Рон лишь непонимающе моргал. Снейп вздохнул и перевел: «Склейте то, что сломали».

«Но сэр, палочка слишком сильно пострадала, ее не починишь».

Снейп снова вздохнул. И почему мне так везет на гриффиндорцев? «Это была метафора, мистер Уизли. Вы должны найти способ приобрести новую палочку».

«Э… ну, у меня есть пара галеонов на банковском счету», - неуверенно предположил Рон.

Снейп кивнул: «Неплохо для начала. Я уверен, что ваши родители выдадут вам дополнительную сумму на Рождество. Или, возможно, подарок на день рождения, раз новая палочка нужна вам больше, чем что-либо еще?»

«Я типа надеялся на новую метлу», - признался Рон с мечтательным выражением лица. Однако заметив неодобрительный оскал Снейпа, он поспешно добавил: «Но мне все равно ее не подарят. Они ужасно дорогие, а моя старая метла еще работает. И потом без палочки я ничего не могу».

«Именно. И я надеюсь, что вы достаточно долго пробыли в Хогвартсе, чтобы понять, насколько важно использовать свою магию эффективно – особенно для того, кто находится поблизости от мистера Поттера, - Снейп вздохнул. – Он просто притягивает неприятности».

Рон улыбнулся: «Он, знаете ли, в этом не виноват».

Снейп посмотрел на него скептически: «Никогда не виноват? Однако я собирался сказать, мистер Уизли, что вам необходимо приобрести адекватную палочку в кратчайшие сроки. Принимая это во внимание, завтра утром я отведу вас в лавку Олливандера, и мы подберем вам подходящую палочку, - он проигнорировал удивление и радость на лице Рона. – Разумеется, вы вернете мне потраченную сумму, мистер Уизли. Я ожидаю, что один вечер в неделю вы будете проводить в моей лаборатории, помогая мне в приготовлении ингредиентов для зелий. Так будет продолжаться, пока вы полностью не расплатитесь. Более того, ближайшие два месяца ваши соучастники попытаются загладить собственные проступки, помогая вам вернуть долг».

«Вы серьезно, профессор? – спросил Рон дрожащим голосом. – У меня будет новая палочка? От Олливандера? Честно-честно?»

«Нет, мистер Уизли. Такая уж у меня привычка – время от времени обещаю ученикам экстравагантные подарки, а потом отказываюсь от своих слов. Вы пытаетесь оскорбить меня?»

И снова ученик сжимал его в мертвой хватке. Снейп поздравил себя с тем, что на этот раз он не попытался достать палочку. Вместо этого он лишь несколько раз похлопал рыдающего мальчика по спине. «Да-да. Все хорошо, Уизли. Право слово, такая сцена из-за какой-то маленькой палочки. Хватит вам уже. Хватит, я сказал».

Рон шмыгнул носом и вытер глаза рукавом. Снейп поспешно схватил его за руку, пока мальчик не применил тот же процесс к носу. «Невоспитанный ребенок, у Поттера в верхнем ящике есть носовые платки. Ступайте и используйте один из них по назначению. Рекомендую оставить его под рукой – ведь вас еще ждет наказание за сегодняшний проступок».

Рон охнул, кивнул и стремглав побежал в спальню Гарри.

Хм, несносные дети – все время дают протечку чего-нибудь гадкого на мою мантию. Снейп раздраженно оскалился. А я до сих пор не знаю, как наказать мелких негодяев!

Примчавшись в комнату Гарри, Рон первым делом нашел носовые платки. Он высморкался в один из них и сунул его под подушку, а затем положил еще один на подушку Гарри. Он был не уверен, как сильно порет Снейп, но решил, что один острый язык профессора доведет до рыданий кого угодно. Он уже видел зельевара в действии во время уроков и знал, что лучше получить бладжером по голове, чем лишнюю минуту слушать ругань профессора Снейпа. И конечно, старшие братья успели сложить легенды о своих уроках зельеварения (не говоря уже об отработках). Этого было достаточно, чтобы Рон позеленел от страха в ожидании того, что их ждет в ближайшие несколько минут.

Гарри вышел из ванной и пристально посмотрел на него: «Что случилось? Ты плакал?»

Рон густо покраснел: «Типа того».

Гарри выглядел встревоженным: «Что он сделал?»

«Ну, сначала он вылечил мне попу, что само по себе жутко стыдно, - признался Рон, - но потом он сказал, что отведет меня за новой палочкой. За моей собственной палочкой – прямо от Олливандера! Мне придется вернуть ему деньги, но он отведет меня за ней завтра, а ведь я смогу расплатиться с ним только через много-много месяцев! О, - на лице Рона появилось виноватое выражение. – И, эм, ну, я буду выплачивать ему свой долг, помогая готовить ингредиенты для зелий раз в неделю, и, гм, тебе и Гермионе придется помогать мне первые два месяца, раз вы были со мной, когда она сломалась, - пробормотал он извиняющимся тоном. - Это не моя идея, честно».

Гарри широко улыбнулся и в шутку ударил его по плечу: «Не тупи! Конечно, мы с Гермионой поможем. Это же круто, что у тебя будет новая палочка».

Рон начал прыгать на кровати: «Я знаю! Погоди, ты еще увидишь, что я смогу с палочкой, которая выбрала меня».

«Что это?» - Гарри поднял платок со своей подушки.

«О, эм, твой папа – в смысле, профессор – сказал, что нам лучше иметь их наготове, когда он придет наказать нас».

«О», - только и смог ответить Гарри.

«Э, а он не бьет щеткой или чем-то вроде этого, нет? – нервно спросил Рон. – Не то, чтобы мы этого не заслужили, и он просто классный, раз отведет меня завтра за новой палочкой и все такое, но, э, просто к слову».

Гарри отрицательно покачал головой: «Только собственной рукой. И одежда остается на тебе. Ну, по крайней мере, для этого», - он насмешливо улыбнулся.

«Ха-ха», - раздраженно огрызнулся Рон.

В этот момент они услышали шаги профессора за дверью, и охота веселиться полностью испарилась. Оба мальчика улеглись в свои кровати и затаились в ожидании бури.

«Итак, - Снейп вошел в комнату и теперь разглядывал двух дрожащих от страха пакостников. Ну, конечно, сейчас начнутся щенячьи глаза и слезные извинения – испорченные паршивцы. - Вы не только решились нарушить правила, вы сговорились о лучшем способе избежать отработки и наказания и тем самым подвергли себя огромной опасности».

«Но мы не знали, что там будет тролль», - заметил Гарри без всякого энтузиазма.

«Молодой человек, могла произойти любая чрезвычайная ситуация! Именно поэтому ваше местонахождение всегда должно быть известно. Правила придуманы не просто так – они защищают вашу шкуру, - гневно ответил Снейп. – Вы подвергли себя и мисс Грейнджер опасности без всякой причины, глупый, глупый ребенок».

Гарри поежился.

«А вы, мистер Уизли. Нагло лгали мне в лицо, глазом не моргнув! Что бы сказали о таком ваши родители?»

Рон побледнел: «Мне очень жаль, сэр!»

«О, я уверен, что вам обоим жаль, что вы попались! – осуждающим тоном сказал Снейп. – Ваше поведение возмутительно! Красться тайком, лгать, нарушать любые правила, какие вздумается – такими вы собираетесь стать, когда вырастите? Недостойными доверия? Обманщиками? Вы хоть представляете, насколько трудно вернуть утраченное доверие? – теперь из обоих мальчиков текли слезы. – Я доверял вам, а каждый из вас намеренно обманул меня».

«Извините, - Гарри шмыгал носом. – Я не хотел, чтобы вы мне больше не доверяли».

«И я тоже извиняюсь», - сдавленно сказал Рон.
«Я даже не могу выразить, как глубоко вы меня разочаровали, - сказал Снейп жестким тоном. – Сегодня глава вашего факультета, директор и я сам удостоверились, что вам нельзя доверить соблюдение простейших правил. Вы доказали, что вы недостойны того высокого мнения, которое сложилось о вас». Оба ребенка начали всхлипывать.

«Вам предстоит заново пройти долгий и тяжелый путь, чтобы восстановить свое доброе имя, - продолжал профессор свои нотации. – Однако я уверен, что вы запомните, насколько хрупким и уязвимым может быть чужое доверие, - он сделал драматическую паузу, разглядывая двух несчастных, заливающихся слезами. – Возможно, нужно просто велеть старостам сопровождать вас на все уроки и в столовую в течение ближайших двух недель, раз уж вы не в силах справиться с этим сами».

Рон охнул от ужаса. О, Перси его окончательно доконает! А близнецы ему этого по гроб не забудут.

Гарри понуро опустил плечи. Это все его вина. Его и Рона унизят перед всей школой, а ведь это он втянул лучшего друга в передрягу.

«А теперь, что касается вашей отвратительной, гриффиндорской склонности рисковать своими шеями. Вы хотя бы представляете, насколько вам повезло этим вечером? Трое первогодок против матерого горного тролля? – Снейп с тревогой заметил, что срывается на крик, и заставил себя говорить тише. – Это была мерлинова удача, но в будущем не стоит на нее рассчитывать, и я твердо намерен показать, как глупо вы распорядились собственными жизнями! – он страшно оскалился на Гарри. – Что я говорил насчет того, чтобы сначала думать, а потом действовать, мистер Поттер?»

«Ч-что это крайне важно», - несчастным голосом пролепетал Гарри, а затем громко высморкался в носовой платок.

«И вы последовали этому совету сегодня?»

«Нет, сэр», - признался он, опуская голову еще ниже.

«Вы воображаете, что я говорил об этом в назидание самому себе или просто от скуки, безрассудный, сумасбродный вы ребенок? Вам придется слушать, что я говорю!»

«Да, сэр».

«А что касается вас, мистер Уизли, то какой бы большой ни была ваша семья, родители вовсе не считают вас взаимозаменяемыми. Если с вами что-то случится – это станет для них ужасным ударом!» - тут Снейп заметил откровенную зависть на лице Гарри.

«И они будут в таком же отчаянии, если что-нибудь случится с вами, мистер Поттер», - добавил он, надеясь стереть боль с лица мальчика. Как ни странно, последняя фраза совершенно не порадовала Поттера. Вместо этого паршивец смотрел на Снейпа со страхом и ожиданием одновременно.

О, нет. Нет-нет-нет. И как он ухитряется попадать в такие ситуации? Снейп заскрипел зубами, но все-таки выполнил свой долг: «И, конечно, я тоже был бы… крайне… недоволен», - с трудом выдавил он.

Лицо Гарри озарила счастливая улыбка.

«А теперь, за свою безголовую импульсивность, не говоря уже про откровенное непослушание, лживость и наплевательское отношение к правилам, вы будете наказаны», - объявил он ужасным голосом. Гарри перестал улыбаться, а веснушки Рона отчетливо проступили на посеревшем лице.

«Поскольку вы доказали, что вас нельзя оставлять без присмотра, в течение следующей недели ваши передвижения будут ограничены. Это значит, что если вы не на занятиях, не в столовой или не в другом месте, где за вами наблюдают сотрудники школы, то вы должны оставаться в своей спальне или общей комнате. Если вы будете обнаружены вне этих мест, то я не только назначу старост в качестве вашего эскорта, но отправлю вас за наказанием к директору», - пригрозил Снейп своим самым страшным тоном. Мальчики были на грани обморока от страха, и Снейп надеялся, что они так и не узнают, что наказания в стиле Дамблдора включают задушевные беседы и множество лимонных долек.

«Более того, вы используете это время с пользой и напишете сочинение на три фута о том, что вам следовало сделать, когда вы оказались изолированы в библиотеке, а по замку бродил тролль. Я ожидаю тщательный разбор всех ваших ошибок, равно как и описание лучших альтернатив, которые у вас были в каждый поворотный момент. Вам понятно?»

«Да, сэр», - хором ответили мальчики.

«Чтобы гарантировать, что ваш период ограничений будет максимально неприятен, мистеру Поттеру запрещаются любые полеты на метле, в то время как вы, мистер Уизли, должны будете воздерживаться от любых лакомств и десертов». Теперь оба мальчика уставились на него с ужасом, а их лица исказило глубокое страдание.

«Неделю? – пискнул Рон. Его тон ясно давал понять, насколько жестока подобная кара. – Моя мама лишает меня пудинга не больше, чем на вечер!»

Снейп коварно усмехнулся: «Тогда, быть может, в следующий раз вы обратитесь за наказанием к вашей матушке».

«В-вообще нельзя летать?» - охнул Гарри.

«Именно. Завтра утром вы сдадите мне свою метлу, - Снейп заставил себя ответить строгим тоном, хотя от несчастного вида мальчика у него сердце кровью обливалось. – Если я не уверен, что вы останетесь, где сказано, на земле, то как можно доверить вам метлу?»

Гарри снова зашмыгал носом. «Простите», - сказал он с искренним раскаянием в голосе.

«Хм, - фыркнул Снейп. – Я уверен, что вы прекрасно понимаете, что заслужили порку. Ложитесь на живот».

Гарри и Рон обменялись несчастными взглядами и подчинились. Снейп начал с рыжего мальчика, который мертвой хваткой вцепился в подушку. Он положил руку на спину мальчика, почувствовав, как маленький негодник дрожит от страха. «Вы должны слушаться и говорить правду своим профессорам», - строго сказал он, в то время как его вторая рука нанесла звонкий удар по попе.

Рон пискнул и еще сильнее схватился за подушку.

«Вы не будете подвергать себя опасности».

Прозвучал второй шлепок, Рон охнул и дрожащим голосом выдавил: «Дасэр».

«А теперь под одеяло и спать», - бесцеремонно велел Снейп. Рон торопливо повиновался, и Снейп с суровым выражением лица подоткнул мальчику одеяло.

«Спокойной ночи», - рявкнул он.

«С-спокойной ночи, сэр», - робко отозвался Рон, и рука Снейпа (предательская конечность!) неловко потрепала его по голове. Снейп проигнорировал вздох облегчения мальчика и обратил гневный взор к Гарри.

Ясные зеленые глаза, словно ястреб, примечали каждое его движение с отпрыском Уизли, но когда Снейп приблизился к его кровати, Гарри опустил взгляд. «Простите, - пролепетал он так тихо, что зельевар с трудом его расслышал. – Я не хотел вас волновать, разочаровывать или терять ваше доверие. Я просто… - он шмыгнул носом. – Я просто все испортил».

Снейп фыркнул от раздражения и сел рядом с отчаявшимся паршивцем. «Вы допустили ошибку, - тихо сказал он твердым, но не осуждающим голосом. – За свое детство вы сделаете еще много ошибок, хотя искренне надеюсь, что ни одна из них не будет включать тролля. Тем не менее, ваш долг не в том, чтобы избегать любых ошибок, а в том, чтобы учиться на них. В частности, я жду, что вы все-таки начнете думать, прежде чем действовать».

Гарри кивнул, но зеленые глаза все еще были полны боли: «Вы когда-нибудь сможете снова мне доверять? – прошептал он. – Я не хочу, чтобы вы меня возненавидели».

Ну что за склонность к драмам! «Не говорите глупостей. Вы невыносимый, непослушный, безрассудный ребенок, но я нахожу вас не таким ужасным, как большинство детей».

Гарри заморгал, пытаясь уловить смысл сказанного, а затем его лицо просияло от радости.

«Честно? Я вам нравлюсь? До сих пор?»

«А я что сказал? – гневно спросил Снейп. – Глупый ребенок. Вы научитесь меня слушать. А теперь, довольно разговоров».

Гарри уткнулся лицом в подушку, чтобы спрятать улыбку. Он почувствовал, как его профессор встал с кровати и положил одну руку на его спину, а потом – бац! - он получил первый шлепок по мягкому месту. Гарри вскинул голову и удивленно уставился на своего профессора. Это было больно!

Нет, конечно, это не шло ни в какое сравнение с затрещинами, которые его родственники раздавали направо и налево, но шлепок получился внушительный. Он был куда тяжелее, чем то символическое похлопывание, которое он получил у Уизли – на этот раз попа действительно горела. «Не смейте снова рисковать своей шеей!» - яростно прошептал Снейп и отвесил второй шлепок, который оказался даже сильнее предыдущего.

Гарри вздрогнул и заерзал. «Ой!» - пожаловался он, и на этот раз в его тоне не было ни капли притворства. Он надулся на Снейпа, потирая одной рукой больное место.

«Если вам не нравится кара, так и не нарушайте правила, - ответил Снейп без всякого сочувствия. – Живо в постель». Он помог Гарри залезть под одеяло, слегка похлопав его пониже спины.

Гарри ворчал про себя, устраиваясь поудобнее. Вот, зачем профессору Снейпу хлопать его там? Его мягкое место до сих пор болело от шлепков, и даже легкий хлопок напоминал о наказании. Хотя, наверное, профессор этого и добивался. Гарри вздохнул. Он знал, что заслужил наказание (включая порку), и был жутко рад, что профессор его не ненавидит. Просто жаль, что именно сегодня профессор преодолел свою неприязнь к настоящим шлепкам. А вдруг Рон решит, что его опекун не такой уж и хороший?

Снейп усмехнулся в ответ на недовольное выражение на лице мальчика. «И запомните, что я вам сказал», - отчитал он его на прощание и вышел из комнаты, нокснув по дороге свет.

На минуту в спальне повисло молчание, а потом: «Ты в порядке, Гарри?» - прошептал Рон.

«Ага. Хотя попа все еще болит».

«Моя тоже. Черт, он серьезно подвинут на безопасности, да?»

Гарри тяжело вздохнул: «Ага. За другие вещи он так сильно не шлепает».

Рон осторожно потер место пониже спины и вздрогнул: «Ну, это не так уж плохо. В смысле, от деревянной ложки куда больнее».

Гарри вздохнул: «Или от щетки».

Рон поперхнулся: «Ты же сказал, что он не бьет тебя щеткой!»

«Он не бьет, - поспешно ответил Гарри. Не хватало еще, чтобы Рон плохо думал о его профессоре. – Мои родственники били. Часто. И ремнем тоже».

Снова повисла тишина. «Поэтому ты теперь со Снейпом? Потому что родственники тебя били?»

Гарри вздохнул: «Угу. Только ты никому не говори – разве что только Гермионе – но они были совсем ужасные. Я раньше не думал, что все так плохо, но потом я попал сюда, и когда профессор Снейп узнал, он чуть умом не тронулся. Сказал, что они просто жуткие, и что со мной нельзя так обращаться».

«Ты поэтому писал эти строчки про то, какие они глупые, и что не надо тебе их слушать?»

При мысли о 500 строчках Гарри не смог сдержать улыбку. Даже у профессора Снейпа уголки губ приподнялись вверх, когда Гарри сдал ему пергамент. «Ага, я до сих пор иногда ошибаюсь, и тогда он становится весь такой защищающий, - Гарри сделал паузу. – Он просто суперский», - признал он, хотя и продолжал потирать все еще саднящую попу.

«Наверное, поэтому он так бесится, если ты делаешь глупость и подвергаешь себя опасности. Это как будто ты продолжаешь слушать своих родственников».

Гарри задумчиво кивнул. Раньше ему это не приходило в голову. «Ага, наверное. Тогда неудивительно, что он бесится. Он мне типа уже миллион раз говорил не слушать родственников».

Несколько минут они хранили молчание, а потом: «Все еще больно?» - спросил Рон.

«Не особо, - признался Гарри. – А тебе?»

«Неа. Хотя я рад, что не придется прямо сейчас сидеть в классе».

«Я тоже».

«И все равно… здоровый был тролль, да?»

Гарри улыбнулся: «А как мы съехали по лестнице у него на спине? Вот это было действительно круто… в смысле, раз уж мы не погибли и все такое».

«Ага! А твоя идея насчет копья? Это было гениа…»

«Спать. Немедленно», - строгий голос из дверного проема прервал их болтовню. Мальчики испуганно охнули в унисон и спрятались под одеялами.

Глава 24


Очень скоро Рон начал похрапывать на своей кровати, но Гарри никак не мог заснуть. Ему была невыносима мысль, что пришлось солгать своему опекуну, хуже того, он понимал, как сильно огорчился его профессор. Снейп сделал все, как и обещал – стал таким здоровским опекуном, о котором Гарри и мечтать не смел, а он взял и снова все испортил. И ведь не сказать, что профессор требовал от него невозможного – только хорошего поведения и без глупых выкрутасов. Однако, похоже, Гарри просто ничего не мог с собой поделать. А вдруг Дурсли были правы, когда называли его бесполезным уро… Гарри вовремя спохватился и бросил нервный взгляд на дверь.

Его опекун так и не выполнил угрозу вымыть ему рот мылом, но Гарри решил, что лучше не искушать профессора лишний раз. Какое-либо жжение в попе давно исчезло, но сама сила двух шлепков ясно говорила о том, как сильно испугался его профессор. Гарри не хотел давать опекуну лишний повод для беспокойства.

Мальчик вздохнул. Его профессор не заслужил такого трудновоспитуемого подопечного. Гарри должен облегчать опекуну жизнь, а не расстраивать всех учителей разом и не пугать своего профессора до полусмерти. Дурсли считали его бесполезным, что если они были правы?

Вспомнив о Дурслях, Гарри почувствовал себя еще хуже. Он стольким обязан своему профессору, даже сам опекун этого не понимает. Раньше никто не волновался за Гарри и не утверждал, что его жизнь чего-то стоит. Никто не считал его хорошим человеком, не говоря уже о том, чтобы желать ему успеха. Дядя Вернон часто заявлял: «Тебе нужно хорошенько подогреть задницу, чтобы отучить от уродских выходок, мальчик!» После этого зад Гарри оказывался не столько подогретым, сколько сгоревшим. Лежа на животе, на своем протершемся матрасе под лестницей, глотая слезы и осторожно потирая исполосованную попу, Гарри частенько задавался вопросом – сколько же нужно пережить трепок, чтобы избавиться от этого уродства. Он совершенно не понимал, отчего это он выкидывает разные уродские коленца, ведущие к самым безжалостным поркам. Гарри оставалось лишь терпеть боль, да надеяться, что эта порка, наконец, изничтожила его ненормальность.

Нет, конечно, профессор мог угрожать и ругаться будь здоров, и он даже наказывал, когда не оставалось другого выхода (как сегодня вечером). Однако он при этом никогда не выглядел довольным, в отличие от Дурслей, когда они запирали Гарри в кладовке, хорошенько поучив его щеткой. Не сказать, чтобы они наслаждались страданиями Гарри (ну, за исключением Дадли), скорее, они радовались своему моральному превосходству после каждого болезненного и/или неприятного урока неугодному племяннику. Распластавшись на коленях тети или дяди, уставившись на ковер, и вопя от ужасной боли пониже спины, он часто мечтал и молился о взрослом, который не станет искать новых доказательств его испорченности, а лишь напомнит Гарри, что на самом деле он куда лучше, чем его нынешнее поведение.

Вернон и Петуния всегда наказывали его с угрюмой убежденностью, что любые их усилия напрасны – Гарри все равно плохо кончит. Их долг – оттягивать неизбежное громкими оплеухами, но финал будет тем же. Ругань и жестокие затрещины Дурслей всегда отдавали непоколебимой верой в то, что как бы хорошо они не исполняли свои обязанности, Гарри был Обречен.

В отличие от них профессор Снейп ожидал от Гарри Великих Свершений, включая хорошие отметки, отличное поведение и постоянно растущее знание магии (и многое другое). Если он ругал Гарри или – очень неохотно – наказывал его, то профессор ясно давал понять – он считал, что Гарри не реализовал свой потенциал. Гарри даже не знал, что у него есть какой-то там потенциал помимо будущего спившегося забулдыги. Он отчаянно хотел стать хорошим подопечным и не давать Снейпу повода пожалеть о согласии на роль опекуна. И вот опять, несмотря на все его благие намерения, он ухитрился так напортачить.

Гарри шмыгнул носом. Он просто не выносил, когда его профессор расстраивался, да еще именно в этот вечер. Ведь он просто не хотел испортить профессору Снейпу Хэллоуин, а что получилось? Из-за него праздник был испорчен для всех преподавателей, жизнь его лучших друзей подверглась опасности, Рона отшлепали за ложь, не говоря уже тролле, который чуть не забладжерил их до смерти… Гарри попытался приглушить рыдания, уткнувшись в подушку. Ну не может он избежать неприятностей, как бы ни старался. Однако на этот раз ему было совсем горько – ведь все случилось только потому, что он не хотел никого обременить.

#-#-

Наказав мальчиков, Снейп покинул спальню Гарри и стремглав помчался в свою кладовую. Только когда он залпом выпил две успокоительных настойки, он почувствовал, что пришел в норму. Отвратительный паршивец! Он что, пытается доиграться? Почти довел Снейпа до инфаркта, но сам тут же оклемался – до такой степени, что начал хихикать вместе с рыжей напастью (который пристал к Снейпу как репей). И это вместо того, чтобы бледнеть от ужаса перед грядущим наказанием!

А потом ему пришлось лечить задницу Уизли (разумеется, никто больше об этом не подумал), договариваться о покупке функционирующей палочки для маленького сопляка… Есть ли предел его падению? Конечно, нельзя позволить лучшему другу Гарри разгуливать безоружным. Только не после того как он услышал, как Гермиона рассказывает Минерве, что Гарри призывал остальных сбежать, пока он предпримет отчаянную арьергардную попытку задержать тролля.

Тролля. Одиннадцатилетний мальчик, паршивец собирался вступить в бой с ТРОЛЛЕМ, чтобы защитить своих друзей. Ну и как после этого он может оставить Уизли без палочки? Когда неуместная и сверхразвитая потребность защищать других у Гарри уже дала о себе знать?

И почему вообще Снейпу навязали младшего Уизли? МакГонагалл бы никогда не доверила не то что одного, а целых двух драгоценных львят Злобной Летучей Мыши подземелий, если, конечно, она (как и сами щенки) не решила, что у нее нет причин для беспокойства. Он знал, что этот день придет. Его репутации конец, и то же самое ждет и его уроки – больше ничто не удерживает мелких кретинов от опасного непослушания.

Он усмехнулся, вспомнив выражение лица паршивца Уизли, когда тот услышал про недельный запрет на сладости. Гммм. Возможно, этого достаточно, чтобы сохранить имидж «сального мерзавца».

Как это ни странно, но лишение Гарри любимой метлы совсем не принесло ему ожидаемого удовлетворения. Более того, увидев поникшее лицо паршивца, он ощутил необычную боль в груди. Вероятно, это был лишь отсроченный побочный эффект паники и беготни по замку – сбой сердечного ритма или что-то вроде этого. В конце концов, паршивец заслужил это так же, как и те шлепки.

При мысли о порке Снейп неуютно поежился. Да, мальчик заслужил наказание – Гарри прекрасно знал, что нарушает правила, а все книги в один голос говорили о том, как важно проявлять последовательность в наказаниях. Однако Снейп совсем не хотел шлепать паршивца с такой силой.

Просто его так испугала мысль об опасности, которой подверг себя безрассудный мелкий монстр… Северус гадал, не стоит ли тайком проскользнуть в спальню мальчика и наложить ему на попу мазь от синяков, пока он спит. С Уизли-то, понятное дело, все в порядке, но ведь Гарри такой щуплый… К тому же такие сильные побои наверняка лишили его чувства безопасности. Разве он не заявил мальчику, что он его не ударит так сильно, чтобы причинить боль? Быстро же он нарушил собственное обещание.

Он покачал головой. Альбус выжил из ума. Он никогда с этим не справится. Дамблдору придется найти нового опекуна. Кого-нибудь, кто сможет держать себя в руках и не станет травмировать ребенка на каждом шагу.

Северус встал, решив сначала посмотреть на паршивца. Если мальчик спит (без всяких сомнений, заснув от плача), то он сразу свяжется по камину с Альбусом. Если Поттер еще бодрствует, то он заставит его выпить смесь целебного зелья и Сна без сновидений, а потом уже свяжется с директором.

Когда он зашел в комнату, его самые худшие опасения подтвердились. Уизли лежал на своей постели, громко храпя, в то время как Гарри содрогался от почти беззвучных рыданий в подушку. Чувствуя невыносимые угрызения совести, Снейп подошел к мальчику и осторожно похлопал его по спине.

Гарри резко дернулся, и Снейп выругался про себя, приняв его реакцию за содрогание от ужаса. «Идемте за мной, Поттер, - прошептал он. – А то вы разбудите Уизли».

Гарри шмыгнул носом и нехотя вылез из кровати. Как он сможет смотреть в глаза профессору Снейпу после всего, что натворил? Его профессор был таким хорошим, даже зашел проверить, уснул ли он! Гарри сгорал от стыда за свою ложь.

«Садитесь, Поттер, - приказал Снейп, когда они вернулись в гостиную. – Я принесу вам зелье».

Гарри удивленно посмотрел на него. «Мне не нужно зелье», - возразил он, вытирая глаза рукавом.

Снейп фыркнул: «Для этого есть носовой платок, дурно воспитанный вы ребенок!» Он призвал платок и протянул его мальчику.

Гарри громко высморкался и поморщился. «Простите, - пробормотал он. – Но мне правда не нужно зелье».

«Если вы не можете уснуть от страха или боли, то вам определенно нужно зелье, глупый паршивец!» - возмущенно ответил Снейп, пряча чувство вины за гневным тоном.

Гарри был в недоумении. С чего это его профессор решил, что он испытывает страх или боль?

«Но это не так».

«Не так? Почему же вы рыдали в свою подушку?» - строго спросил Снейп.

Гарри залился краской. «Я не рыдал», - запротестовал он.

«Совершенно очевидно, что вы все еще взволнованы после событий этого вечера, - провозгласил Снейп. – Если вам больно сидеть, то лягте на живот на диване, пока я…»

«Больно? – непонимающе повторил Гарри. – Почему мне может быть… а-а-а. Нет, я в порядке. Честно. Вы не так сильно шлепаете. В смысле, да, попа немного горела. Но сейчас все хорошо».

«Вы не в порядке, а я не терплю лжи. Очевидно, что вы чем-то расстроены, - отчитывал его Снейп. – В чем дело?»

Гарри опустил взгляд, и его глаза снова наполнились слезами. Профессор был таким добрым! Он этого не заслуживал.

«Поттер! – несмотря на яростный тон зельевара, он очень нежно взял Гарри за подбородок. – Немедленно скажите мне, в чем дело, или вы сильно пожалеете о подобной скрытности».

Гарри одновременно шмыгнул носом и улыбнулся. Так приятно, что кто-то за него волнуется – ведь никакие гнев и возмущение профессора не могли скрыть его явное беспокойство.

«Простите».

«За что простить? Вы можете иметь в виду столько разных проступков, что лучше говорить конкретнее», - небрежно сказал Снейп, но при этом он продолжал обеспокоенно хмурить брови.

Гарри почувствовал, как снова подступают слезы. «Я все испортил, - выдавил он. – Я не хотел омрачать вам этот день, и я все старался и старался, и, в конце концов, я все равно все испортил!»

Снейп громко вздохнул. Детям обязательно быть такими мелодраматичными созданиями? Он усадил Гарри на диван и сам сел рядом с ним, обнимая мальчика за плечи – просто чтобы гарантировать, что монстр не даст деру, уверял он себя.

«О чем вы говорите? – ворчливо спросил он. – Даже если вы согласились сопровождать мисс Грейнджер в библиотеку, потому что она не хотела идти на пир, это еще не значит…»

«Но все было не так! – выпалил Гарри. – Это она пошла со мной. Это была моя идея. Она просто не хотела оставлять меня одного, а раз она не сильно хотела идти на пир, то ей это было нетрудно».

Теперь взгляд Снейпа действительно ужасал. «Вы солгали?»

Гарри совсем поник. «Типа того, - прошептал он. – В смысле, не совсем солгал, я просто промолчал, когда Гермиона, эм, создала у вас неверное впечатление».

«Вы воображаете, что я приму такую формулировку?» - грозно спросил Снейп.

«Нет, сэр», - Гарри уставился на свои босые ноги.

Снейп проследил за его взглядом и издал про себя изможденный вздох. Затем он призвал новые тапочки Гарри из овчины. «Глупый ребенок! Решили умереть от простуды? В подземельях всегда нужно ходить в тапочках!»

Гарри спрятал улыбку. Да, это его профессор. Даже когда Гарри был пойман на огромном наглом вранье, профессор Снейп слишком волнуется о его здоровье, чтобы злиться на его поведение. «Мне жаль».

«Пожалеть вы еще успеете, Поттер, - рявкнул его опекун. – Я не потерплю обмана. Возможно, в данном конкретном случае больше виновата мисс Грейнджер, и ее ждет более суровое наказание, но вы…»

Гарри перебил его, громко вскрикнув от ужаса: «Нет! Не надо! Пожалуйста, профессор! Это не ее вина – она просто хотела выручить меня. Пожалуйста, не наказывайте ее! Это все моя вина, честно!»

Снейп критически оглядел отчаявшегося ребенка, одновременно пытаясь просчитать следующий ход. «Гмммм. Очень хорошо, мистер Поттер. Я заключу с вами сделку. На этот раз я закрою глаза на проступок мисс Грейнджер, - Гарри вздохнул от облегчения. – Тем не менее, если я еще раз обнаружу, что вы мне соглаги – о чем бы то ни было – то я не только накажу вас за ложь, я также накажу мисс Грейнджер. И я даю вам слово, что тяжесть ее кары будет беспрецедентной в истории Хогвартса». Видите? Не только маленькие паршивцы могут позволить себе мелодраматичность.

Гарри выкатил глаза от ужаса, но одновременно облегченно кивнул. «Да, сэр. Спасибо, - он заколебался. – А это значит, что я должен рассказывать вам все-все-все

Какое-то время Снейп боролся с собой, но в итоге победила его разумная сторона. «Нет. Вы можете вежливо отказаться отвечать на мои вопросы, но вы не можете лгать. Вам понятно?»

«Дасэр».

«Тогда считаем этот вопрос закрытым – пока что».

Гарри резко вскинул голову. А как же его наказание? Профессор пообещал не наказывать Гермиону за ее ложь, а как же насчет его вранья? Какое-то время Гарри сосредоточенно жевал губу, гадая, не нужно ли указать опекуну на такое упущение. Однако в итоге он решил не будить спящую собаку. Не то, чтобы он хотел избежать заслуженной кары, но ведь он прекрасно знал, как неприятно профессору его наказывать. Может быть, им обоим лучше забыть про эту ошибку?

Снейп беззвучно вздохнул от облегчения. Как всегда, у паршивца все было на лбу написано, но у него хотя бы появилось чувство самосохранения – мальчик решил не напоминать о собственном наказании. Обрадовавшись столь слизеринскому поведению подопечного, он невольно еще крепче сжал плечи мальчика.

Гарри благодарно прильнул к обнимавшему его профессору. Как же ему повезло. Ну сколько еще в мире детей с такими снисходительными опекунами?

«Хорошо, мистер Поттер, - наконец, произнес Снейп. – Так почему же вы не хотели идти на пир? Мы установили, что это вы решили пропустить праздник. Я хочу знать, почему. И только правду!»

Гарри еще больше прижался к опекуну: «Я просто не хотел идти на вечеринку. Только не сегодня».

Снейп с любопытством посмотрел на него: «Почему нет? Только не говорите, что мисс Грейнджер убедила вас отказаться от леденцов и шоколада, как ни радостна эта мысль».

Гарри скорчил гримасу: «Ну уж нет! Но… ну…»

«Правду, Поттер», - предупредил Снейп.

«Гермиона дала мне книгу про Волд… про него. И там сказано, что мои родители умерли на Хэллоуин. Так что я… я просто подумал, что нельзя идти сегодня на праздник, - Гарри осторожно взглянул на своего профессора, и, заметив каменное выражение его лица, начал паниковать. – Я не хотел портить вечер для остальных! Я знаю, что все обожают пир, а вам нужно присматривать за слизеринцами, поэтому я ничего не сказал - не хотел поднимать шум или кого-то огорчать, - тараторил Гарри. – Но произошло именно это, потому у меня ничего нормально не получается. Простите».

«Не говорите глупостей!» - Снейп сделал замечание рефлекторно, но в душе он все еще не отошел от глубокого шока. Он только что читал нотации, шлепал и наказывал ребенка за то, что он хотел почтить дату смерти родителей. Он был настолько невнимательным опекуном, что не увидел связи между сегодняшним днем и годовщиной убийства Поттеров. Вместо этого он поставил этого замученного маленького мальчика в невозможное положение – ему пришлось лгать и скрываться, чтобы его не заставили праздновать. Сам Северус планировал провести свой ежегодный ритуал – зажечь свечу в память о Лили перед тем, как лечь спать, но ему не пришло в голову поговорить об этой дате с ее ребенком.

«Простите, - повторил Гарри, из его глаз снова брызнули слезы. – Я должен был пойти на пир. Я ведь даже не помню своих родителей, а вы такой классный. Я просто подумал, что в этом году я могу представить как… как бы это было…» - он не выдержал и разрыдался. Теперь профессор Снейп совсем возненавидит его за то, что он такой неблагодарный маленький уродец. Просто в Хогвартсе он чувствовал себя в такой безопасности, вокруг был волшебный мир, и он узнал, что здесь учились его родители, и ему подарили мамин свитер… Впервые в жизни они казались ему реальными, и он мечтал, как это будет хорошо провести время, думая только о них. Но вместо этого он соврал, втянул всех в неприятности, чуть не погиб, и теперь его профессор решит, что раз Гарри скучает по своим родителям, то ему не нравится, какой из Снейпа опекун.

Снейп заставил себя прекратить мысленное самобичевание. Как обычно, ему пришлось игнорировать собственные потребности ради блага других – в данном случае, истеричного ребенка. «Все хорошо, Поттер. Ш-ш-ш, успокойтесь», - он неловко гладил костлявые плечи мальчика, от чего тот заплакал еще пуще.

Снейпу потребовалось несколько минут, чтобы убедить Гарри, что, нет, он на него не сердится, не ненавидит, не грустит, не хочет отказаться от опекунства и понимает нежелание Гарри идти на пир. Только тогда Гарри достаточно успокоился, чтобы говорить связно.

Снейп избавился от сопливого носового платка и призвал новый. «Как вы планировали почтить память своих родителей?» - тихо поинтересовался он.

Гарри шмыгнул носом в платок: «Я не уверен. Я совсем ничего о них не знаю, даже в книге Гермионы про них совсем мало написано».

«Гм», - Снейп не хотел бы показаться чутким, но и бессердечным он тоже не был. Он пересадил Гарри со своих коленей (и как получилось, что паршивец сидит на мне?) и отправился к камину. «Минерва, пожалуйста, немедленно иди сюда», - сказал он повелительным тоном сонно моргающей на него ведьме.

Секундой позже рядом с его камином стояла МакГонагалл, затягивая пояс своего клетчатого халата и разглядывая двух волшебников с недовольно поджатыми губами. «Что это значит, Северус? Ты хотя бы представляешь, который сейчас час?»

Гарри с ужасом наблюдал за ними. Зачем профессор вызвал главу его факультета? Он собирается вышвырнуть Гарри? Скажет ей, чтобы она немедленно забрала его в Башню, потому что неблагодарным подопечным не место в его апартаментах?

Снейп отвел ее в сторону, в то время как Гарри с тревогой ждал, пытаясь расслышать их разговор.

«Мы идиоты», - заявил он, оскалившись.

Брови Минервы взлетели вверх: «Прошу прощения!»

«Какой сегодня день, Минерва? Дата?»

«О чем ты? Сегодня Хэллоуин, разумеется. Тридцать первое октября. Что ты…»

«И что произошло в этот день в Годриковой лощине?»
Минерва поняла и охнула: «О небеса!»

«Именно поэтому он не хотел идти на пир, но он решил никому не говорить из опасения, что он испортит наше удовольствие от праздника», - тон Снейпа был презрительным, но Минерва уловила отчаяние, скрытое за злобой.

«О-хо-хонюшки, - она положила руку ему на плечо. – Ты в порядке?»

«Я! – Северус возмущенно уставился на нее. – Ты из ума выжила? Тебе не обо мне следует беспокоиться, а о своем драгоценном львенке. Это ему сегодня нанесли психологическую травму – сначала тролль, а потом я».

Минерва посмотрела на диван. Гарри нервно наблюдал за ними, но она не упустила из виду то, как удобно он расположился на диванных подушках, облаченный в новый халат и пушистые тапочки. Похоже, беспокоился он только о своем опекуне. «Что-то он не выглядит сильно травмированным», - прокомментировала она.

Снейп возмущенно уставился на нее. Глупая гриффиндорка! «Если он и перестал – на данный момент – рыдать, вопить и прятаться под мебелью, это еще не значит, что с ним все в порядке, - рявкнул он. – Чуть раньше я был с ним чрезвычайно резок».

Минерва небрежно пожала плечами: «Северус, какими бы ни были его мотивы, но ребенок соврал и ушел без разрешения. Он также повел себя очень глупо, узнав, что по замку бродит тролль, в результате чего он чуть не погиб. Гарри прекрасно знает, что он заслужил наказание за свои действия».

Снейп заскрипел зубами на бесчувственную ведьму: «Минерва! Я отшлепал его! Я забрал у него метлу на неделю!»

«Отлично! – ответила она. – Это заставит его лишний раз подумать, прежде чем вести себя так плохо в будущем. Полагаю, ты придумал аналогичное наказание для мистера Уизли?»

Снейп не отрывал от нее глаз, он был слишком поражен ее реакцией, а потому просто кивнул: «Неделя без десерта».

МакГонагалл приподняла одну бровь: «Ты действительно садист, Северус. Уверена, что мистер Уизли надолго запомнит полученный урок. Мне надо проконсультироваться с тобой насчет мисс Грейнджер, прежде чем уйти. А пока что, зачем я здесь? Просто для того, чтобы ты исповедался в воображаемых грехах?»

Язвительный вопрос помог Снейпу восстановить душевное равновесие. Он посмотрел на нее испепеляющим взглядом: «Я пригласил тебя, чтобы ты рассказала Гар… Поттеру о его родителях. Эти китообразные родственники не говорили ничего кроме лжи, а я вряд ли лучший кандидат, чтобы потчевать мальчика… э, паршивца… гриффиндорскими байками. Тем не менее, подобное занятие кажется подходящим методом по увековечиванию памяти о них».

Усилием воли Минерва подавила усмешку. И кто мог ожидать такой сентиментальности от Северуса Снейпа? «Итак, мистер Поттер, - сказала она, с улыбкой повернувшись к мальчику, - ваш опекун сказал мне, что вы хотели бы почтить дату смерти ваших родителей и послушать истории об их учебе в Хогвартсе».

Гарри бросил на Снейпа взгляд, полный удивления, которое быстро сменилось обожанием. Снейп закашлялся и покраснел, стараясь смотреть куда угодно, только не на ухмыляющуюся МакГонагалл. Внезапно Гарри понял, что он так и не ответил главе своего факультета и быстро повернулся к ней: «Да, мадам. Пожалуйста?»

«Очень хорошо. Как вы, должно быть, уже знаете, ваши родители учились на моем факультете. Я буду счастлива поделиться с вами своими воспоминаниями, как и ваш опекун. Вы знаете, что он был знаком с вашей мамой еще до того, как они поступили в Хогвартс?»

Гарри посмотрел на Северуса и улыбнулся. «Да, мэм. Я помню, как директор сказал об этом леди журналистке пару недель назад, - он прервался от неожиданной мысли. – Пожалуйста, можно сегодня без плохих историй?» - взмолился он дрожащим голосом.

Минерва непонимающе нахмурилась.

Снейп неторопливо сел рядом с мальчиком и пояснил бесстрастным голосом: «Поттер подразумевает, что этим вечером он предпочитает не слышать о примерах незрелого поведения своего отца, в частности, о его тенденции издеваться над другими. Не беспокойтесь, мистер Поттер, я уверен, что профессор МакГонагалл без труда вспомнит рассказы о более приятных событиях, которыми она поделится с вами».

Профессор МакГонагалл, тем временем, едва не упала в обморок от такого шока. Неужели перед ней и вправду Северус Снейп – человек, который бы сходу победил в Турнире Трех Волшебников, если бы там соревновались в злопамятстве? Сама Минерва давно смирилась с тем, что Северус никогда не сможет говорить о Джеймсе Поттере, не повышая голоса – ярость и ненависть за то, как обращались с ним в школе мародеры, ничуть не угасли с годами. И вот вдруг он начал говорить об этом спокойнейшим тоном, словно он и не исходил пеной при любом упоминании Джеймса последние двадцать лет.

Она уставилась на Гарри, который жался к Снейпу, восторженно глядя на него как на героя. Зельевар ворчал и скалился на мальчика, но одновременно он нежно привлек его к себе и начал поправлять его халат. Минерва моргнула от удивления – ей было трудно поверить собственным глазам. Она знала, что консервативное чувство долга заставит Снейпа (когда с его глаз спадут шоры) защищать мальчика и обращаться с ним с методичной заботой. Ведьма была уверена, что он удовлетворит все материальные потребности Гарри, но при этом она опасалась, что холодная и отстраненная манера держаться создаст непреодолимый барьер между Северусом и мальчиком. И уж тем более она никак не предполагала, что эти отношения пойдут на пользу Северусу.

В то же время доказательства были налицо – Северус ухитрялся демонстрировать привязанность к мальчику, да и сам факт того, что он пригласил ее в свои личные апартаменты, уже был огромным прорывом для такого замкнутого человека. Она еще никогда не видела Северуса таким… умиротворенным. Казалось, что его обычные ярость и горечь притихли. Нет, конечно, он оставался раздражительным и саркастичным, но исчезла та резкость, которая отрезала его от всего остального мира. Доказательством тому было уже то, что он мог признать обращение мародеров без шипения, плевков и взрывов ярости.

Минерва присела на диван с другой стороны от Гарри: «Возможно, тебе будет интересно узнать о том времени, когда твоя мама решила угостить домашних эльфов лакомством магглского мира. Ты знаешь такую магглскую конфету как «петушок на палочке»?»

Несколько часов спустя Гарри лежал на коленях профессора, погруженный в глубокий и спокойный сон. Профессора рассказывали ему одну историю за другой, добавляя все новые нюансы к жизни двух молодых людей – счастливых, умных и веселых. Наконец, он уснул с улыбкой на губах, чувствуя себя защищенным и любимым, он прильнул к груди профессора, слушая вибрацию от звука его голоса.

«Святые небеса, - вздохнула МакГонагалл. – Я уже думала, что он никогда не отключится. Ты что, не мог подпоить его тайком Сном без сновидений?»

Снейп осуждающе посмотрел на нее. «Я не накачиваю своего подопечного лекарствами во имя собственного удобства», - сказал он оскорбленным тоном.

МакГонагалл тихо рассмеялась: «Право, Северус. Тебя так просто дразнить».

Он возмущенно фыркнул. Глупые гриффиндорцы. Кто поймет их чувство юмора?

«Хорошо, Северус. Прежде чем я уйду, расскажи, какими наказаниями ты наградил моих львят, чтобы я смогла проследить за исполнением».

«Их передвижения в течение недели будут ограничены, и каждый должен написать сочинение на три фута об ошибках, которые они допустили, решив покинуть библиотеку. Кроме того, как ты уже знаешь, на этот период каждый лишен своего любимого занятия».

МакГонагалл кивнула: «Превосходно».

«Какое наказание ты назначила мисс Грейнджер?»

«Никакого».

В ответ на шокированное выражение на лице Снейпа МакГонагалл пояснила: «Я отвела ее к Поппи для лечения запястья, и она дала мисс Грейнджер половину дозы Сна без сновидений. Бессмысленно ругать ребенка, который слишком одурманен, чтобы слушать. Я сказала мисс Грейнджер, что мы обсудим ее наказание утром. Всегда считала, что несколько часов ожидания кары – самая эффективная пытка».

Снейп посмотрел на нее с восхищением. Он и не думал, что МакГонагалл способна на такую жестокость.

«Очень впечатляюще».

Она по-кошачьи ухмыльнулась: «Спасибо. Я назначу ей те же ограничения и сочинение, что и мальчикам, но я не знаю, что ей запретить. В конце концов, ее любимые занятия – это то, что хотелось бы поощрять. Запретить ей вход в библиотеку? Помешать ей ходить на уроки?»

Гарри забормотал во сне и схватил Снейпа за мантию. МакГонагалл наблюдала, как Снейп наклоняется, чтобы успокоить мальчика, со злорадным блеском в глазах, но она ухитрилась воздержаться от комментариев.

«Есть предложения?»

На секунду Снейп задумался, но тут он вспомнил их недавний разговор: «Может быть, не запрещать, а заставить ее кое-чем заниматься?»

В ответ на непонимающий взгляд Минервы, он разъяснил: «Разве мисс Грейнджер не считает квиддич бесполезной тратой времени к огромному раздражению своих друзей? Задай ей сочинение на четыре фута про эту игру, вместе с обязательными посещениями всех игр и тренировок в течение недели».

Минерва расхохоталась: «О, Северус, ты просто коварен! Мисс Грейнджер возненавидит каждую секунду наказания, особенно когда придется обращаться к мистеру Уизли за помощью, - в ответ на такую похвалу Снейп раздулся от гордости. – А как только она разберется в игре, то ей станет проще участвовать в жизни факультета, беседовать с другими учениками… Что за прекрасная идея! Кстати, насчет завтрашней игры, - она взглянула на Гарри, - я так понимаю, что ему не разрешено в ней участвовать?»

«Совершенно верно», - осторожно сказал Снейп, готовясь к бурной ссоре с главой факультета Гриффиндор.

К его бесконечному удивлению Минерва лишь вздохнула и кивнула. «В любом случае, игра поставила бы его в неудобное положение. Возможно, это и к лучшему, тем более что он еще сможет сыграть против Хаффлпаффа и Рейвенкло, - сказала она, утешая себя. – Ты разрешишь Гарри сходить на матч, чтобы объяснить происходящее мисс Грейнджер? Если с ней не будет никого из мальчиков, то от присутствия на игре проку будет немного, а Рону было выдано специальное разрешение сидеть на скамье игроков вместе с братьями».

Снейп нахмурился, глядя на маленького мальчика и гадая, когда это его рука начала гладить спутанные волосы. «Он наказан, Минерва», - начал он строгим тоном.

«Именно поэтому он не будет играть, - согласилась она. – Но может же он посетить одну игру в виде исключения? Там будут все преподаватели, так что, строго говоря, это официальное школьное мероприятие».

Снейп фыркнул, но его никак не оставляло воспоминание об унылом лице Гарри, когда он узнал о запрете летать целую неделю. «Ох, ну ладно, - ворчливо согласился он. – Раз уж он должен помочь наказанию Грейнджер».

«Отлично! – Минерва встала и направилась к камину. – Да, Северус, ты не знаешь, что такое «занесение в личное дело», и почему оно так пугает мисс Грейнджер?»

Глава 25


Неудивительно, что на следующее утро Гарри проснулся поздно. Когда Рон вылез из кровати и предстал в гостиной, широко зевая и потягиваясь, Снейп холодно поздоровался с ним. Он все еще сердился, что на него скинули заботу об Уизли.

Однако его ледяной тон нисколько не повлиял на бодрое приветствие Рона: «Добрутро, профессор!»

Мерлин, еще один! Снейп заскрипел зубами. Интересно, в Гриффиндор специально принимают только надоедливых жаворонков? «Доброе утро, мистер Уизли. Полагаю, вы предпочитаете позавтракать вместе со своими ровесниками в Большом зале?»

Рон лениво потянулся. «Ага, ладно. Э… в смысле, да, сэр», - поправился он, заметив прищуренные глаза Снейпа.

«В таком случае буду вам признателен, если вы уведомите мистера Вуда, что сегодня ему придется выставить запасного ловца, а также предупредите главу вашего факультета, что сегодня утром мы с вами посетим лавку Олливандера».

Лицо Рона, помрачневшее от напоминания о наказании Гарри, снова просияло: «Да, сэр!»

«Затем вы вернетесь сюда, чтобы мне не приходилось терять время и разыскивать вас, когда нужно будет отправиться в дорогу. Можете использовать время ожидания для работы над вашим сочинением»

«Да, сэр», - покорно согласился Рон. Он был в таком восторге от предстоящего похода в магазин, что не смог бы ни в чем отказать Снейпу. Он поспешил прочь, дабы похвастаться великой новостью перед братьями.

Рон наполнил свой желудок, заставил братьев позеленеть от зависти, выполнил поручения профессора и вернулся в апартаменты. В маленькой кухне Снейпа он увидел Гарри, уже бодрствующего и доедающего завтрак.

«Привет, Рон!» - радостно крикнул он с набитым омлетом ртом.

«Привет, Гарри!» - Рон уселся рядом с ним.

«Здрасьте, профессор!» - добавил он из вежливости, повернувшись к взрослому, который потягивал свой кофе и читал журнал о зельеварении.

«Еще раз здравствуйте, мистер Уизли», - мрачно ответил Снейп. Со свойственным ему пессимизмом он предвидел множество аналогичных завтраков в своем обозримом будущем.

«Черт, все так хотели послушать про тролля! – сообщил Рон. – Я эту историю уже рассказывал, типа, раз двенадцать! Гермиона все еще в больничном крыле, а ты был здесь, так что никто не в курсе, что же случилось».

«Она в порядке?» - с тревогой спросил Гарри.

«Ага, я говорил с профессором МакГонагалл - она заберет Гермиону после завтрака. Она просто решила, что нам всем не мешает хорошенько выспаться, - Рон широко улыбнулся. – Ты бы только видел Перси!»

«А что?» - спросил Гарри, собирая кусочком тоста остатки яичницы с тарелки.

«Ну, стоило ему меня заметить, как он приготовился вопить и пороть меня, но я ему напомнил, что меня уже наказал профессор Снейп. Мол, если он тоже меня накажет, то получится, что он считает, будто профессор Снейп плохо справился».

Снейп, который незаметно подслушивал разговор, не мог удержаться от невольного восхищения. Кто бы мог подумать, что за веснушчатой физиономией скрыт разум дьявольского стратега?

Гарри фыркнул от смеха: «Держу пари, это его остановило!»

«Ага, только…» - Рон замолчал и украдкой посмотрел на Снейпа, который, казалось, не обращал на них никакого внимания. Уже более тихим голосом он добавил: «После этого он начал психовать, что Снейп нас совсем замучил. Я минут десять его успокаивал! Уфф… он паникер почище мамы. Кто бы мог подумать?»

«Возможно, именно поэтому он так тщательно соблюдает правила, мистер Уизли, - пробормотал Снейп, и мальчики вздрогнули от неожиданности. – Он боится последствий вроде тех, что с легкостью могли наступить прошлой ночью».

Рон подумал об этом: «Ну, может быть… Но я думаю ему просто нравится выпендриваться!»

Гарри хихикнул, а Снейп закатил глаза.

«Мистер Поттер, если вы закончили, то можете передать мне свою метлу. Затем вернитесь в общую комнату, а я тем временем отведу мистера Уизли за новой палочкой».

Гарри вытер рот салфеткой. «Мне придется отдать вам метлу днем, профессор, - сказал он бодрым голосом. – У нас сегодня квиддичный матч, забыли?»

У Рона отвалилась челюсть, он быстро переводил взгляд от Снейпа к Гарри и обратно. Рыжий мальчик откинулся на спинку стула в предвкушении великолепного взрыва.

Снейп неторопливо закрыл свой журнал, положил его на стол и сосредоточился на все еще улыбающемся Гарри. Неудивительно, что паршивец с утра такой радостный. «Нет, мистер Поттер. Вы немедленно передадите свою метлу мне. Вы…»

Гарри перебил его дрожащим от волнения голосом: «Но, профессор, мне нужна моя метла для матча. Эти старые метлы не идут ни в какое сравнение с той, что вы мне купили».

Маленькая часть разума Снейпа была в восторге от такого отзыва Гарри, тем не менее, он сохранил спокойное, но твердое выражение лица и такой же тон: «Нет, мистер Поттер. Вы не будете участвовать в матче. Ваше наказание – неделю никаких полетов. Это включает и квиддичный матч».

«Что! – теперь Гарри встал рядом со столом, а высота и громкость его голоса стремительно росли. – Вы не можете! Я должен играть!»

Гарри с ужасом и недоумением смотрел на своего профессора. Да, он вел себя плохо. Да, он заслуживал наказания. Но Снейп же не может запретить ему играть! Только не после всех его тренировок! Только не после того как он стал самым молодым ловцом столетия! Только не после всех его планов о том, как он заставит опекуна гордиться им!

Во всем что касалось этого нового мира он, как правило, был полным профаном, но все признавали, что с полетами он справлялся отлично. Теперь у него наконец-то появился шанс показать своему профессору, что ему не придется краснеть за своего подопечного, что Гарри может добиться успеха, даже если временами он ведет себя как жалкий и плаксивый неумеха. Нет уж, Снейпу придется им гордиться, и ничто, даже сам профессор, его не остановит!

«Вы не можете! – повторил он срывающимся голосом. – Мне надо играть! Можете забрать у меня метлу на две недели, только с завтрашнего дня!»

Он должен заставить опекуна это понять. Оливер и остальные рассчитывают, что Гарри обеспечит им победу. Старшеклассник так и сказал во время тренировки, а теперь Гарри там не будет, и они проиграют, и все это будет его вина. Он подведет весь свой факультет. Еще важнее то, что он хотел показать своему профессору, как сильно ему нравится новая метла. Когда он поймает снитч, сидя на своем Нимбусе, то все в Хогвартсе поймут, какой у него замечательный опекун. Он должен играть – просто ДОЛЖЕН.

«Нет, мистер Поттер, - снова повторил Снейп, его голос стал еще жестче. – Вы не будете участвовать в сегодняшнем матче».

«Гарри, ты не хочешь наказания на две недели – так ты просто другой матч пропустишь», - вставил свое слово Рон, пытаясь увести лучшего друга с кривой дорожки. По опыту со своими родителями он прекрасно знал, что переговоры о наказаниях редко работают – скорее приводят к дополнительным карам.

Гарри не слушал их обоих. «А мне плевать, что вы говорите, - упрямо закричал он на Снейпа. – Я буду играть сегодня! И вы меня не остановите!»

«Мистер Поттер, - Снейп наклонился вперед и заговорил низким, угрожающим голосом, - если вы находитесь во власти заблуждения, что у меня не хватит духа остановить игру, удалить вас с метлы и отшлепать вас за непослушание на глазах у всего стадиона, то позвольте вас разубедить здесь и сейчас. Вы наказаны за безумную выходку и никакие вопли в мире этого не изменят».

Маленькая часть разума Гарри начала высоко подпрыгивать и умолять его заткнуться, но остальной его мозг, похоже, оккупировал Дадли Дурсли. Внезапно вся его ярость и разочарование взорвались в беспрецедентной истерике. «Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! – заорал он на Снейпа, игнорируя присутствие шокированного Рона. – ТЫ УЖАСНЫЙ И ЗЛОЙ, И Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ УМЕР! Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ БЫЛ МОИМ ОПЕКУНОМ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!»

Он вскочил из-за стола и побежал прочь от холодного и окаменевшего выражения на лице опекуна, ища убежища в своей спальне. Он так громко хлопнул дверью, что звук эхом разнесся по всем апартаментам.

Как интересно. Он не убежал и не попытался укрыться среди других гриффиндорцев. Похоже, мы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО добились прогресса. Все книги в унисон утверждали, что эмоциональные вспышки являются нормальной частью «процесса исцеления». К тому же, говоря по правде, Снейпу было комфортнее иметь дело с гневом, чем с печалью. Озлобленный Гарри беспокоил ее меньше, чем плачущий. Возможно, причина в том, что сам Снейп был больше склонен к ожесточению. Он и забыл, когда последний раз пролил хоть одну слезу, но (и это может подтвердить любой его ученик) он до сих пор регулярно взрывался от ярости.

Рон сидел с открытым ртом. Он был слишком испуган, чтобы вмешаться во время сцены, которую закатил Гарри, и он с трудом мог поверить, что Снейп не прервал его звонкой оплеухой. Его собственные предки не потерпели бы подобной выходки за завтраком в Норе. «Эм, можно я… в смысле, можно мне пойти и посмотреть, все ли с ним в порядке?» - пискнул он.

«Гм? – Снейп с трудом сосредоточился на его вопросе. – Да. Ступайте», - он рассеянно кивнул, явно погруженный в глубокие размышления.

Рону не нужно было говорить дважды. Он соскользнул со стула и поспешил в комнату Гарри. Как он и ожидал, он застал друга распростертым на кровати лицом вниз и плачущим навзрыд.

Рон нервно прикусил губу, пытаясь вспомнить, как его утешал Чарли, или хотя бы Перси, когда он ревел после истерики. Он осторожно сел на кровать и боязливо погладил Гарри по плечу, словно тот был бешеным крупом. «Ладно тебе, приятель, - уговаривал он. – Все не так уж плохо. Не переживай так».

Гарри лишь заплакал еще громче. «Я его ненавижу! Он все испортил!» - звук его голоса был приглушен подушкой.

«Да, ну, он довольно строгий, - миролюбиво согласился Рон, - но ты знаешь, Гарри, у него ведь есть повод. Я хочу сказать, прошлым вечером мы сильно напортачили, думаю, ты его порядочно тогда напугал».

«Мне плевать. Все равно его ненавижу».

Рон вздохнул и продолжил гладить его по плечу. Неужели и он бывал таким же упрямым? «Ну, тебе ведь не хочется, чтобы он это проигнорировал – получилось бы, что ему все равно, жив ты или мертв», - отметил он.

Гарри начал икать и пожал плечами, но возражать не стал, так что Рон решил надавить на него. «К тому же, Гарри, это типа эгоистично, приятель, - сказал он шутливым тоном. – Ты и так начал играть в квиддич на год раньше, чем все мы. Ну, пропустишь ты одну игру - переживешь».

«Не в этом дело! – возразил Гарри, приподнимаясь на локтях. – Но Оливер сказал, что он рассчитывает на меня! Я не выпендриваюсь, Рон, честно! Я просто не хочу никого подводить».

Рон начал понимать волнение своего друга и нахмурился. «Гарри, ты думаешь, что ты первый игрок, пропустивший игру? – видя неожиданное сомнение на лице Гарри, Рон не смог удержаться от смеха. – Черт, приятель, это же школа! Игроки вечно попадают на отработки. В шестом классе Черли пропустил две игры, потому что попался, когда хотел пронести свой курсовой проект по уходу за магическими созданиями в спальню. Ему еще повезло, что МакГонагалл не выставила его из команды. А в другой год капитан слизеринской команды была наказана на половину сезона, хотя даже не знаю, что она сделала. К тому же со всеми этими травмами капитаны всегда готовы сделать замену. Это не конец света, Гарри. Честное слово. Оливер не так уж удивился, когда я рассказал ему об этом утром. Просто просил передать, что твое место в команде будет тебя ждать».

Гарри икнул и шмыгнул носом: «П-правда?»

Рон облегченно улыбнулся. «Да, задница ты эдакая. Это надо же – вообразил, что ты главный человек в целой команде, а сам еще ни разу и не играл! Мания величия началась или что?» - сказал он ехидным тоном.

Гарри неловко поежился и вытер лицо: «Нет, все не так. Просто я раньше не был в команде, и раньше у меня не было друзей, которым я нравлюсь. Я боялся, что я им разонравлюсь, если не выполню обещание».

Его друг фыркнул: «Ну да, случится это, как же. Гарри, прошлым вечером там был ТРОЛЛЬ. Нам еще повезло, что нас не наказали до самого выпуска! Все это понимают».

Гарри слабо улыбнулся сквозь слезы: «Ага, наверно, мы еще легко отделались…»

Внезапно он прервался, а его лицо исказил такой невыразимый ужас, что Рон быстро обернулся и чуть не упал с кровати. За его спиной не оказалось ничего, что объяснило бы страх Гарри, и он спросил: «Приятель, что случилось?»

«О, нет, - выдохнул Гарри, его лицо стало бледным как полотно. – О, нет».

«Что? Что такое? Гарри? – Рон все больше и больше волновался, в то время как его друг испуганно смотрел на него невидящими глазами. – ГАРРИ!»

«Рон, я все испортил, - выпалил отчаявшийся Гарри. – Как я мог все это наговорить?»

«Что? Ты имеешь в виду раньше? Со Снейпом? – Рон закатил глаза. – Да, приятель, это ты по-крупному истерику устроил. Тебе еще повезло, что он не заорал и не выпорол тебя, мои предки такого бы ни за что не спустили», - сказал он с плохо скрываемой завистью.

Гарри прижал колени к груди и начал раскачиваться взад-вперед: «Я просто все испортил. Он теперь меня не оставит. Он отправит меня назад, я знаю».

«Что? Снейп? Отправит тебя назад? – Рон засмеялся. – Не тупи. Он не отнесется к этому серьезно. В смысле, наверное, он тебя накажет за то, что ты так на него накричал, но ведь он не откажется быть твоим опекуном».

«Нет, откажется, - сказал Гарри с мрачной уверенностью. – Он стал моим опекуном, потому что я его попросил, а теперь я сказал, что он мне больше не нужен, и он перестанет, - он начал биться головой о колени. – Гарри, ты такой глупый, глупый, ГЛУПЫЙ».

Теперь Рон был вне себя от беспокойства, глядя на растущее смятение лучшего друга. Он выбежал из комнаты и отправился на кухню в поисках Снейпа.

Зельевар, тем временем, мысленно написал:

Дорогие Волшебные органы опеки и попечительства,

До какой именно степени незаконно дать взрослеющее зелье (при условии, что ты можешь такое зелье разработать, конечно) ребенку и разом покончить с подростковым возрастом? Если это незаконно, будет ли менее незаконно наложить заклинание Силенсио на вышеупомянутого ребенка и не снимать его шесть лет?


Конечно, размышлял он, необязательно налагать Силенсио на паршивца. Достаточно просто наколдовать пузырь вокруг собственной головы, и заниматься повседневными делами в благодатной тишине.

С одной стороны, приятно видеть, насколько Поттера огорчила конфискация метлы – в этом отношении коварный план Снейпа сработал превосходно. С другой стороны, он не ожидал, что отречение паршивца причинит такую боль. Какое ему дело, если негодник орет, что он отвратительный и ужасный человек? В конце концов, он именно такой и гордится этим. Долгие годы он наслаждался своим статусом самого ненавидимого и страшного профессора в Хогвартсе, так почему же его так потрясли ярость и ненависть в глазах паршивца Поттера? Разве он не этого хотел?

«Эм, сэр…?»

Внезапно Снейп понял, что рядом стоит, переминаясь с ног на ногу, паршивец Уизли.

«Что такое Уизли?» - сказал он, с удивлением отметив усталость в своем голосе. Это должно было прозвучать гораздо резче.

«Это… это насчет Гарри, сэр. Он жутко расстроен».

Снейп отвернулся: «Его наказание остается в силе, мистер Уизли. Поттеру придется смириться с тем фактом, что никакие капризы и вопли в мире этого не изменят».

«Нет, сэр, дело не в этом. Это насчет вас, сэр».

Снейп встал, внезапно его охватило отчаянное желание скрыться, пока он не выдал свое внутреннее смятение. «Я прекрасно осведомлен о его чувствах насчет меня, мистер Уизли. Он выразил их предельно ясно». Книги могут называть это нормальным, могут даже советовать поощрять Гарри выражать злость, но это не значит, что он должен стоять и все это выслушивать.

Нахальный паршивец снова вцепился в его мантию, не давая ему уйти. «Нет, сэр! Он думает, что вы от него избавитесь. Он с ума от этого сходит, сэр. Говорит, что все испортил. Он… он не понимает, что детям можно говорить такие вещи, и что взрослые знают, что мы на самом деле так не думаем», - он запнулся и умоляющее посмотрел на Снейпа.

На самом деле они так не думают? Впервые в жизни Снейп захотел поговорить с Молли Уизли. Мерлин свидетель, когда он сам кричал о своей ненависти к отцу, он действительно так думал. Разве другие дети поступают иначе?

«Вы когда-нибудь говорили… подобное… своим родителям?» - спросил он негодника Уизли подчеркнуто равнодушным тоном.

«А то! – мальчик выглядел удивленным. – Кучу раз».

«Но у них репутация превосходных родителей», - возразил Снейп, нахмурясь.

Рон смущенно поежился: «Они такие и есть. Но вы знаете, иногда ты так злишься, что говоришь всякое, чтобы их разозлись. И я вроде как почти имел это в виду… только не по правде. Только не когда уже успокоился, - он посмотрел на свои ботинки, его лицо стало пунцовым от стыда. – Однажды я заставил маму плакать, - чуть слышно прошептал он. – Сказал, что я ее не люблю, потому что она все время занимается Джинни и близнецами, а до меня ей нет дела. Я сказал, что хочу жить с моей тетей Энн, потому что она меня замечает».

Глаза Снейпа стали круглыми от удивления: «И ваша мама заплакала?»

Рон кивнул: «Я на самом деле так не думал – к тете Энн хорошо ходить в гости, но она обожает капусту, и у нее весь дом ею пропах. И у нее такие мокрые поцелуи и эта дурацкая жаба, которой она позволяет сидеть на обеденном столе и… ну, на самом деле я не хотел уезжать из Норы, но я злился на свою маму и хотел ее расстроить, так что я сказал то, что точно сильно ее огорчит».

«Это… - Снейп моргнул от удивления. Кто знал, что подобные жуткие события происходят в таких нормальных с виду семьях как Уизли? – Это было очень жестоко, мистер Уизли».

«Ну да, я знаю, - ответил мальчик несчастным тоном. – Моя мама простила меня и обняла и все такое, но мне до сих пор очень стыдно за это. Я тогда был совсем маленький – лет шесть или вроде того, но я все никак не могу про это забыть, - он посмотрел на Снейпа. – Мне кажется, Гарри сейчас именно так себя чувствует. Такое противное гадостное чувство, как будто ты что-то сломал, а склеить нельзя. А после вчерашнего вечера, когда мы потеряли ваше доверие… - он смолк. – Я думаю, что он очень расстроен».

Снейп вздохнул. Мерлин сохрани его от неуравновешенных детей. И почему они не могут выбрать одну эмоцию и придерживаться ее пару часов подряд? «Хорошо. Я поговорю с ним. Можете начинать работать над сочинением и… спасибо вам, мистер Уизли. Я ценю ваше беспокойство о мистере Поттере».

Рон широко улыбнулся: «Он мой лучший друг, профессор. Для этого и нужны друзья, верно?»

А мне откуда знать? По счастью, мальчик не ждал ответа на свой вопрос, и Снейп направился в комнату Гарри. Как и предупреждал Уизли, мальчик съежился в такой же клубок, как и в больничном крыле в ту первую неделю.

Снейп снова вздохнул и ущипнул себя за нос, прежде чем сесть рядом с паршивцем. «Мистер Поттер…»

«Я уйду, сэр, - прошептал Гарри, не поднимая глаз. – Я не возьму ничего, что вы мне подарили, можете это все вернуть».

«Поттер…»

«Простите, что я вас побеспокоил. Я скажу всем слизеринцам, чтобы они перестали считать меня одним из них».

«ПОТТЕР!»

Но даже его лучший рык, приберегаемый для уроков, не повлиял на монотонную речь мальчика. «Если хотите, я спрошу у директора, можно ли мне бросить зельеварение, чтобы вам не приходилось видеть меня в классе».

«Гарри», - Снейп вздохнул, готовясь к неизбежному. Испуганные, невозможно большие зеленые глаза встретились с его глазами.

«Вы невозможный, неуправляемый и дерзкий ребенок, - сказал Снейп, не отводя взгляда от этих зеленых глаз. – Недавняя сцена демонстрирует, как много вам еще предстоит работать над своим эмоциональным контролем. Такая истерика позволительна лишь ребенку вдвое младше вас. Более того, хотя вы учитесь не мириться с несправедливыми наказаниями, я ожидаю, что вы будете встречать заслуженные взыскания с достоинством. Не воображайте, что, закатив скандал, вы сможете убедить меня изменить наказание, если вы его заработали. Если подобное поведение повторится в будущем, то вы лишь ближе познакомитесь с заклинанием Агуаменти».

Гарри уставился на него: «В будущем? Но вы ведь больше не будете моим опекуном».

Снейп оскалился: «Вы воображаете, что я обращаю внимание на ту чепуху, которую вы несете, явно потеряв контроль над собой? – он слегка постучал по голове Гарри костяшками пальцев. – Воспользуйтесь мозгами, мистер Поттер. Думаете, вы первый ребенок, устроивший подобную сцену родителям или опекуну? Разве ваш китообразный кузен никогда не вопит на своих родителей?»

Уголки губ у Гарри немного дернулись: «Практически каждый раз, когда они говорят ему «нет». Хотя не сказать, что они часто это делают». По крайней мере, он ничего не швырнул и никого не укусил в стиле Дадли. Он украдкой посмотрел на Снейпа сквозь челку. Гарри был уверен, что шоу в духе Дадли, вопли и истерика гарантированно заставят передумать кого угодно (даже его профессора).

«И в ответ на это ваши тетя с дядей сдали его в сиротский приют?»

Гарри озадаченно помотал головой: «Но они же его л-любят».

Снейп оскалился еще сильнее и пожалел, что не догадался наложить на дверь защитные заклинания. Это будет вполне в духе Альбуса – ворваться прямо сейчас с камерой. «Вот именно, мистер Поттер».

«Вы хотите сказать, вы…?»

Снейп поклялся, что он скорее подвергнется Круцио, чем скажет что-то настолько сентиментальное, но мальчик смотрел на него с такой надеждой в этих зеленых глазах… «Ну, а как вы думаете? – нетерпеливо проворчал он. – Воображаете, что я пошел на все эти хлопоты просто так, без всякой причины? Глупый ребенок! Разве я не говорил вам пользоваться мозгами?»

В этот момент острый череп снова врезался в его грудину, а Гарри схватил его мантию и начал плакать навзрыд, снова и снова прося прощения.

«Да, да, все хорошо, мистер Поттер», - он положил руку на худенькие и трясущиеся плечи и попытался ободряюще их погладить. А как именно делается «ободряюще»? Он вспомнил, как гриффиндорская девочка обнимала Гарри после битвы и попытался скопировать ее движения. Замечательно, теперь я имитирую гриффиндорцев. Что дальше? Начну обращаться к хаффлпаффцам за советом?, язвительно спрашивал себя Снейп.

Однако, похоже, что это сработало, потому что всхлипы Гарри начали затихать, и он уже не отчаянно хватался за него, а скорее устало облокачивался или (о, Мерлин) уютно устроился. Казалось, прошла целая вечность (эмоциональной агонии Снейпа и невероятного блаженства Гарри), когда мальчик достаточно пришел в себя, чтобы беспокойно спросить: «Ч-что вы со мной сделаете?»

Снейп отметил, что ребенок все еще не решался поднять голову, которую он уткнул в мантию профессора, а его собственная рука продолжала лежать на спине мальчика. «Я оставлю вас своим подопечным, глупый паршивец. Разве не это я только что сказал?»

«Нет, я имею в виду, что еще вы со мной сделаете?» - продолжал настаивать Гарри.
«Помимо того, что я приложу все возможные усилия, чтобы вдолбить в вас базовые концепции цивилизованного поведения и эрудиции?»

В ответ Гарри тихо хихикнул. «Ага. Помимо этого. В смысле, в наказание». Вот. Он все-таки сказал это.

«Мистер Поттер, хотя я понимаю, что ваши бесчеловечные родственники не предоставляли вам права на свободу слова, я не такой изверг, чтобы запретить вам выражать собственное мнение. В наших апартаментах вы можете говорить мне все, что вздумается, хотя должен отметить, что оглушительный крик не является тем аргументом, который может убедить меня в вашей правоте».

Гарри сел прямо и уставился на него: «Хотите сказать, что вы меня не накажете? Но я наговорил вам таких ужасных вещей!»

Снейп ответил со скучающим видом: «Вы воображаете, что после многолетнего преподавания в Хогвартсе, я впервые стал объектом детской вспышки ярости? Вы не употребили непристойных слов, мистер Поттер, не сделали грубых замечаний насчет моих родителей или предпочтений. Вы не сказали ничего анатомически невозможного или крайне грубого. Вы выразили свои чувства, используя прилагательные, которые, несмотря на яркую эмоциональную окраску, можно найти в любом словаре. Я не вижу ни одной причины наказать вас за эти утверждения, хотя я и не собираюсь аннулировать или откладывать наказание, послужившее исходной причиной скандала».

«Ну, да, это я уже понял», - уныло признал Гарри.

«Вы уже достаточно успокоились, чтобы умыться, переодеться и вернуться в гриффиндорскую башню? Я должен отвести мистера Уизли за новой палочкой, а как вы помните, вы должны находиться в спальне или общей комнате, если за вами не наблюдает профессор».

Гарри покраснел: «Дасэр. Со мной все в порядке. Простите за… за все это».

Снейп встал: «В вашей ситуации подобная эмоциональная лабильность вполне естественна, мистер Поттер. Вы восстанавливаетесь после продолжительного периода жестокого обращения и акклиматизируетесь к адекватной дисциплине и заботе, и это связано… с периодическими трудностями».

Он сделал паузу, вспомнив то, что он обещал Минерве. Отлично, теперь паршивец решит, что я делаю это из (он содрогнулся) доброты. «Поттер, хотя вы не будете участвовать в сегодняшнем матче, вы будете на нем присутствовать».

Гарри ошарашено посмотрел на него: «Буду?»

«Да. Вы должны сопровождать мисс Грейнджер – она или профессор МакГонагалл объяснят вам детали. Однако после матча вы должны будете немедленно вернуться в Башню. Вам понятно?»

Как он и боялся, мелкий монстр заговорщически улыбнулся ему: «Дасэр. Спасибо вам, сэр!»
Снейп фыркнул: «Довольно. Умывайтесь и одевайтесь!»

Это несносное маленькое существо вскочило и снова обняло его. «Я вас тоже люблю, сэр», - прошептал Гарри в мантию профессора и убежал в ванную, прежде чем зельевар успел отреагировать.

О, нет. Нет-нет-нет. Это не должно было случиться. Предполагалось, что паршивец НЕ привяжется к нему. Все подобные эмоции предназначались Уизли, а не ему. И что он должен сделать или сказать в ответ на такое откровение? Он был шпионом, Пожирателем смерти, зельеваром, злобной летучей мышью, сальным мерзавцем! Не тем, кого любят.

Постойте! Что там сказал Уизли? Дети часто говорят то, что они на самом деле не думают. Должно быть, все дело в этом. Да, конечно. Мальчик так запутался в собственных эмоциях, что сам не знает, что чувствует. К тому, что он говорит, нельзя относиться серьезно, да он и сам этого не вспомнит. Да. Это была истерика, все знают, что истеричные люди болтают невесть что. В этом все дело. Да. Просто истеричная болтовня. Ничего серьезного. Не о чем беспокоиться. Не на что реагировать. Совершенно не на что.

Глава 26


К тому времени, когда Гарри вышел из ванны, он успел сгореть со стыда. Что за глупость он сморозил? Да ни один уважающий себя мужчина старше трех лет отроду не скажет такое вслух. Сам факт того, что его профессор не поморщился от отвращения и не оттолкнул его (как поступили бы Дурсли) яснее ясного говорил о чувствах его опекуна, не говоря уже о сделанном ранее молчаливом признании. Гарри и вправду нужно научиться не болтать все, что в голову взбредет. Мальчик был так смущен, что он лишь невнятно попрощался со Снейпом и Роном, прежде чем кинулся прочь из профессорских апартаментов.

Отлично. Все так и есть. Снейп смотрел вслед маленькому паршивцу со странной смесью облегчения и обиды. Очевидно, что он оказался прав. Мальчик просто запутался и выпалил слова, не понимая, что несет. Им не следует придавать никакого значения, если судить по поспешному бегству Гарри к своим одноклассникам. Ясно, что паршивцу не терпелось покинуть его общество, и у него не было ни причин, ни желания оставаться здесь подольше.

Хорошо. Это очень хорошо. Последнее, что нужно Снейпу – это еще одно осложнение. Естественно, мальчику лучше приберечь свои нежные чувства для Молли и для своего беспородного крестного, когда тот, наконец, с ним встретится. Снейп был Злобной летучей мышью, строгим воспитателем и кошмарным ублюдком, который только что запретил мальчику участвовать в его первом в жизни квиддичном матче. Снейп усмехнулся. Как он мог допустить мысль об искренности мальчика? Тот, наверное, просто был обрадован, что Снейп не наказал его еще и за устроенную истерику, как поступили бы эти отвратительные магглы. Эти слова были продиктованы лишь внезапным облегчением и ничем больше.

Снейп уверенно кивнул головой, не замечая, как странно смотрит на него Рон. Он доволен. Да. Именно это он сейчас чувствует. Довольство и облегчение. Так и есть. Никакого разочарования, не говоря уже о боли. В конце концов, он ведь знал, что его нельзя любить. Было бы абсурдно расстраиваться из-за того, что признание только что наказанного паршивца оказалось лишь истерической болтовней. Он не огорчился, когда мальчик выкрикивал оскорбления, на что же ему сердиться, если мальчик (в совершенно слизеринском стиле) попробовал другой подход?

Он взял себя в руки. Хватит предаваться интроспекции. Он испытывал Довольство и Облегчение. Он притворится, что мальчик вообще ничего не говорил. Ничего не изменилось и не изменится в будущем.

«Следуйте за мной, Уизли, - рявкнул он, несмотря на то, что рыжий мальчик вот уже десять минут терпеливо ждал, пока профессор выйдет из ступора. – И не мешкайте».

По мере удаления от его профессора и приближения к Башне стыд Гарри быстро испарялся. К Полной леди он подошел уже с беззаботной улыбкой на лице. Профессор его любил. Не просто терпел. Не просто принимал. Даже не просто симпатизировал. Его профессор его любил. Он практически сам признался, а когда Гарри сказал об этом вслух, то он его обнял.

Отлично. Значит, Гарри действительно нужно постараться и вести себя хорошо. И не потому, что профессор Снейп отошлет его обратно, а потому что Гарри совсем не хочется рисковать этой любовью.

С другой стороны, Гарри вспомнил, что сначала он попался троллю, потом он полночи не давал опекуну спать, принуждая его рассказывать истории про одного приятного ему человека и нескольких неприятных (кое-какие истории о Джеймсе касались его друзей, хотя и не затрагивали тему их деятельности в отношении Северуса), после чего закатил огромную истерику прямо за завтраком. Если уж все это не охладило привязанность его профессора, то вряд ли это произойдет после провала на экзамене или нахального ответа.

Кроме того, профессор Снейп явно не из тех людей, которые меняют свое мнение по десять раз на дню. Гарри улыбнулся. Это как с его наказаниями. Он прямо видел, как его опекун марширует на квиддичное поле и снимает его с метлы заклинанием прямо на глазах у всех.

Гарри вздохнул. Мальчик подозревал, что как только бурные восторги насчет нового опекуна, который очень-очень о нем заботится, немного утихнут, он начнет понимать, почему другие ребята вечно жалуются на своих родителей. Ну и ладно. Гарри был не настолько глуп, чтобы вообразить, что он обойдется без посторонней помощи (ему же надо получше узнать этот новый мир, не говоря уже про все эти заморочки насчет Пожирателей смерти и лорда Волан-на-торта), а профессор Снейп явно подходил к своим обязанностям насчет Гарри очень серьезно. Мальчик был готов смириться с парочкой правил и наказаний, если это означало, что впервые в жизни кто-то присматривает за ним.

«Ну, дорогуша, что-то ты больно счастлив для того, кто так нашалил прошлым вечером, - неодобрительно сказал ему портрет. – Мы все так волновались, когда не могли найти тебя!»

«Да, мэм. Простите», - ответил Гарри раскаивающимся тоном, вспоминая, как различные портреты изо всех сил старались им помочь.

«У меня из-за этого была куча неприятностей», - добавил он, пытаясь умиротворить добродушную ведьму.

«Так тебе и надо, - фыркнула она. Однако секундной позже она подалась вперед с выражением беспокойства на лице. – Профессор Снейп был очень строг с тобой?»

Гарри не зря столько раз наблюдал, как Дадли манипулирует его тетей. Он придал своему лицу горестное выражение и тяжело вздохнул, в то время как его нижняя губа задрожала.

«Ох, милый! – портрет мгновенно купился на его вид. – Он слишком круто с тобой обошелся, правда?»

Гарри шмыгнул носом и потер свою задницу. Может, сейчас (как и через пять минут после порки) попа уже не болела, но это не отменяет того факта, что его отшлепали, и это не мешает ему воспользоваться ситуацией и вызвать к себе сочувствие. Таков уж Закон детей. Вроде другого закона о том, что пока учитель не напишет записку домой, то в школе не произошло ничего, о чем нужно знать родителям. Или о том, что первые три записки родителям можно проигнорировать, потому что отсчет начинается только после них.

«Ах ты бедненький!» - леди на портрете позабыла прежнее негодование и смотрела на него с откровенной тревогой.
Гарри вздохнул. «И я теперь наказан на неделю, и мне нельзя играть сегодня на матче и летать целую неделю», - грустно провозгласил он.

«Батюшки святы, - леди сочувствующе покачала головой. – Ну что же, время быстро пролетит, ты и не заметишь. И, в конце концов…»

Гарри кивнул, предчувствуя ход ее мыслей: «…я это заслужил», - подсказал он, подозревая, что ему еще придется сказать это почти всем преподавателям, портретам и привидением, прежде чем его простят за то, что он так всех напугал.

Ведьма удивленно моргнула. «Да. Хорошо. Главное, что все позади, и ты теперь в безопасности. Поверь мне, наказание закончится быстрее, чем тебе кажется», - ободряюще сказала она и открыла дверной проем, даже не спросив у него пароля.

«Спасибо», - вежливо ответил Гарри, забираясь внутрь. Приятно, когда для разнообразия люди принимают твою сторону – пусть это и нарисованные люди.

«Гарри!»

Стоило ему зайти в общую комнату, как его мгновенно окружили одноклассники.

«Ты в порядке?»

«О чем ты только думал?»

«Что с тобой сделал Снейп?»

«Ты не был ранен?»

«Расскажи, как все было!»

Но тут их всех перекричал новый голос: «ГАРРИ!» Толпа тут же почтительно расступилась. Гермиона пробралась вперед и стиснула Гарри в объятиях – совсем как это сделал Снейп, когда впервые увидел его рядом с троллем/пандой.

«Привет, Гермиона», - тихо сказал Гарри, слегка ошалевший от такого всеобщего беспокойства.

«Ты в порядке? – она перестала его обнимать, но при этом смотрела на него с тревогой. – Профессор МакГонагалл сказала, что с тобой и Роном все хорошо, но…»

«Давай, Гарри, садись и расскажи-ка нам обо всем! Рон описал свою версию событий за завтраком, но Гермиона отмалчивалась, пока ты не вернулся. Ты в норме?» - Оливеру Вуду удалось разогнать всех по диванам.

Гермиона и Гарри заняли место в центре сцены… э, софы и приготовились к повествованию. «Я в порядке, - сказал Гарри, благодарно разглядывая круг обеспокоенных лиц. Однако он заколебался, заметив членов квиддичной команды. – Я… мне очень жаль, - пробормотал он дрожащим голосом, со страхом глядя на Вуда. – Вы знаете, что мне не разрешается летать неделю, включая сегодняшний матч, верно? Простите, что подвел вас».

Оливер пожал плечами: «Все в порядке, пацан. Конечно, лучше бы ты был с нами, но как только я услышал, кто пропал вчера вечером, я сразу понял, что придется искать замену, - он широко улыбнулся. – Я рад уже тому, что все обошлось только одной игрой!»

«Точно, Гарри! – добавила Кэти Белл. – Если бы тебя поймал тролль, пришлось бы ждать гораздо дольше!»

Гарри смущенно кивнул, обменявшись взглядом с Гермионой. У него было чувство, что им еще долго будут припоминать этот случай.

«Да и вообще, пацан, - прошептал Оливер, наклоняясь к нему, - я подумал, что побывав в лапах Снейпа, ты не сможешь сидеть сегодня на метле – с наказанием или без». Он подмигнул Гарри и широко улыбнулся, когда мальчик залился краской. «Так я и думал», - сказал он самодовольным тоном.

«Да я в порядке, - запротестовал пунцовый Гарри. – Хотя да, он жутко злился».

«Рассказывай с самого начала», - взмолился Невилл, и Гарри с Гермионой так и сделали.

Рассказ, пересказ и сопутствующие охи и ахи заняли в целом около часа, однако, наконец, одноклассники утомились и оставили Гарри и Гермиону в покое.

«С тобой и правда все в порядке?» - нервно спросил он, глядя на ее запястье.

Она кивнула, сгибая сустав в качестве доказательства. «Так странно, что тут так быстро можно вылечить растяжение связок, - удивленно сказала Гермиона. – Я хочу сказать, я знаю, что мы каждый день пользуемся магией, но потом случается нечто подобное, и ты видишь, насколько волшебство все меняет, - тут ее взгляд стал более серьезным. – А ты? Ты в порядке?»

Гарри улыбнулся: «Ага. Профессор Снейп совсем взбесился и хорошенько нас взгрел, но сначала он накормил меня ужином, вылечил порез у Рона, а сейчас он отвел его покупать новую палочку».

«Ты хотя бы сказал ему, почему ты не хотел идти на праздник? Это из-за твоих родителей, да?» - спросила Гермиона, глядя на него с беспокойством.

«Ага, - признался Гарри. Он покраснел по новой, когда осознал, что Гермиона давно обо всем догадалась. – Он повел себя просто суперски. Когда Рон уже спал, он пригласил профессора МакГонагалл в свои апартаменты, и они вдвоем почти всю ночь рассказывали мне истории о моих родителях».

Гермиона улыбнулась, а ее карие глаза потеплели: «Он очень привязан к тебе. Ты ведь это понимаешь, правда?»
Смущенный, но в то же время обрадованный Гарри опустил взгляд: «Ага, - тихо признался он. – Он… он типа так и сказал».

Гермиона моргнула от удивления: «Правда? Он… э-э-э… кажется он не такой человек, чтобы говорить подобное направо и налево».

«Он и правда не такой, но я вроде как, эм, очень расстроился, когда понял, что мне нельзя играть сегодня. И, ну, я наговорил ему кучу всякого, чего я не имел в виду, но он после этого был такой замечательный, и, ну, это вроде как сорвалось с языка».

«О, Гарри! – Гермиона снова обняла его. – Я так счастлива за тебя!»

«Миона! – прошипел шокированный Гарри. – Люди же смотрят!»

Она отпустила его, продолжая сиять от счастья, а ее глаза были подозрительно влажными. «Так прекрасно, что теперь вы есть друг у друга».

Гарри улыбнулся: «Ну да, так и есть».

Какое-то время они улыбались как идиоты, но вдруг глаза Гермионы стали круглыми: «О! Гарри! Они тебе рассказали про сегодня? Ты поможешь мне с моей отработкой?»

Гарри нахмурился: «Чего?»

Гермиона выглядела смущенной и раздраженной одновременно. «Мне нужно написать сочинение!» - объявила она.

Гарри пожал плечами: «Как и нам с Роном. Три фута про то, что мы сделали не так с троллем. И мы не можем никуда ходить одни. И мне запрещено летать неделю, а Рона на неделю лишили десерта».

У Гермионы отвалилась челюсть: «Неделю без сладостей? А Рон вообще это может

Гарри широко улыбнулся: «В противном случае Перси будет отводить и забирать его с каждого урока, а эльфы будут кормить его с ложечки – думаю, он справится».

«Ооооо! – Гермиона поежилась. – Профессор Снейп и вправду строгий!»

«Так тебя тоже наказали?» - спросил Гарри.

Гермиона кивнула: «Все то же, что и у вас, только меня ничего не лишили на неделю. Вместо этого я должна написать еще одно сочинение…» - ее голос оборвался.

Это имело смысл. В конце концов, Гермиона не делала ничего, что могли бы не одобрить взрослые. Она ела меньше сладостей, чем кто угодно на их курсе, и она всегда лишь училась, да читала… Чего они могли ее лишить? Гарри посмотрел на нее с тревогой. Она явно чувствовала себя униженной. Что бы это могло быть?

«Гермиона? Что это? О чем ты должна написать?»

Гермиона покраснела от стыда: «Ты будешь смеяться. И Рон тоже».

«Нет, не будем, - убеждал он. – Ладно тебе, Гермиона».

«Профессор МакГонагалл заставляет меня написать целое сочинение про квиддич! – выпалила она. – И мне придется всю неделю ходить на игры и тренировки!»
Гарри попытался.

Он правда попытался. Но ведь, в конце концов, ему было лишь одиннадцать лет, и он ничего не мог с собой поделать. Он рассмеялся. «Р-рон просто свихнется, когда услышит», - с трудом проговорил он, давясь от хохота.

«Гарри Джеймс Поттер! В этом нет ничего смешного! – теперь Гермиона покраснела от возмущения. – Ты знаешь, как профессор МакГонагалл обожает эту игру – если я допущу хоть малейшую ошибку в сочинении, она наверняка продлит наказание еще на неделю! Именно поэтому ты должен пойти со мной на игру и все мне объяснить!»

В конечном итоге, Гарри удалось подавить последние смешки, и он начал рассказывать ей про игру. Его немного сбивало то, что Гермиона взяла перо и пергамент и начала конспектировать его слова и слушать так же внимательно, как и профессоров, к тому же скоро Гарри исчерпал свои знания об этом виде спорта. Он принес из спальни несколько квиддичных журналов и книг Рона, зная, что их рыжий друг согласится поделиться ими с девочкой. В результате, к началу игры Гермиона усвоила достаточно и знала, чего ожидать.

Примерно за полчаса до начала матча в комнату ввалился разгоряченный Рон, заоравший с порога: «Ива и шерсть единорога!» - одновременно он размахивал новехонькой палочкой.

«Отлично, Рон!» - воскликнул Гарри.

«Она просто прелестная. Уверена, что теперь многие заклинания будут удаваться тебе с первой попытки», - добавила Гермиона.

«Спасибо! – Рон радостно улыбнулся. – И вот, это вам». Он протянул каждому из них по маленькой коробочке.

«Что это?» - с любопытством спросил Гарри, в то время как Гермиона рассматривала упаковку.

«Ну, твой па… эм, профессор, сказал… - Рон заговорил низким голосом, подозрительно напоминающим Снейпа. – Поскольку тупоголовые дети засовывают палочки в задние карманы брюк, очевидно, что нам нельзя доверить решение о том, где хранить собственные палочки. Так что он купил нам всем кобуру для запястья. Правда, здорово?» Он сделал одно движение рукой, и палочка тут же исчезла в его рукаве.

«Отлично!» - воскликнул Гарри с круглыми от удивления глазами.

«Ооо! – лицо Гермионы просияло. – С этим будет гораздо проще выполнять точные движения палочкой для заклинаний».

«Ага, а еще так можно быстро достать ее для битвы!» - Гарри улыбнулся.

«Очень мило со стороны твоего профессора купить по одной каждому из нас», - прокомментировала Гермиона, искоса поглядывая на Гарри.

«Ага, - согласился Рон. – Правда, он еще сказал, что если узнает, что мы не пользуемся ими, то он назначит нам отработку. Ой, матч! Пора идти!» - Рон поспешил на квиддичное поле, где ему предстояло выполнять обязанности командного посыльного. На эту роль всегда выбирали первогодок, и избранники неизменно гордились оказанным доверием. Рон был в таком восторге, словно он выиграл главный приз в лотерею, и он чуть не расплакался от облегчения, когда профессор Снейп подтвердил, что ему все еще разрешается занимать эту должность.

Гарри и Гермиона надели кобуры на свои предплечья, попрактиковались в том, чтобы доставать и убирать свои палочки, а затем отправились на поле куда более спокойным шагом, чем их товарищ. Гермиона постоянно заглядывала в свой конспект и бормотала под нос: «Бладжер… Загонщики… Снитч… Ловец…»

Гарри закатил глаза: «Гермиона, расслабься. Это просто игра. Ты ведь не сдаешь сегодня экзамен, верно?»

Однако когда они дошли до поля, то даже Гарри поразили огромные трибуны, битком набитые кричащими учениками. Гермиона посмотрела на секцию, где сидел Гриффиндор, но было очевидно, что за всем этим гамом она не услышит его объяснений насчет игры. Оглядев весь стадион, Гарри выбрал самые дальние места.

«Пошли туда!» - указал он и потянул ее за собой, на верхние трибуны. Лишь несколько учеников сидели там на ограде, а поблизости вообще никого не было. С такой высоты у них был панорамный обзор всего поля, и хотя вопли болельщиков все еще были отчетливо слышны, они были достаточно приглушенными, чтобы двое могли поговорить. Комментатора тоже можно было услышать, но Гарри с легкостью мог говорить громче него.

«Давай», - сказал Гарри, перекидывая одну ногу через ограду, и усаживаясь на нее по примеру остальных учеников.

«О, Гарри, я не уверена, что это разрешается. Что если ты упадешь?» - Гермиона неодобрительно нахмурилась.

Гарри вздохнул. В жизни бывают моменты, когда девчонка в качестве лучшего друга начинает надоедать. «Все так сидят! Смотри – мы практически над полем. Это просто отлично. Ты сможешь все хорошенько разглядеть».

Гермиона закатила глаза. Мальчишки! Вокруг полно прекрасных, удобных мест, но нет, они должны висеть на оградах, сидеть на спинках стульев и вести себя как ненормальные во всех отношениях. «Ну, ладно», - проворчала она, так как ей не хотелось раздражать Гарри, чьи мозги ей еще понадобятся во время предстоящей игры.

#-#-

По мере развития игры даже Гермиону охватило всеобщее волнение, тем более, что счет был почти равным. Гарри свисал с ограды насколько мог, пытаясь разглядеть снитч и сигналы, которые подавали друг другу члены его команды.
Вдруг, посреди особенно напряженного момента в игре, Гарри почувствовал резкий толчок в спину. Он со всей силы вцепился в ограду, на которой они сидели, и уже открыл было рот, чтобы выругаться на Гермиону, но тут он с удивлением понял, что она сидит далеко от него, полностью поглощенная игрой.

«Гермиона?» - неуверенно начал он, но прежде чем он успел сказать что-либо еще, Гарри буквально сорвало с места, как будто сама земля решила его столкнуть и начала брыкаться.

С испуганным криком он полетел вниз с большой высоты.

«Вингардиум левиоса!» - услышал Гарри приглушенный крик Гермионы где-то позади, и тут же его движение замедлилось. На одно ужасное мгновение он просто повис в воздухе, а затем чудесным образом полетел обратно к ограде.

Однако стоило ему пролететь пару метров обратно, как та же самая сила снова схватила его и вырвала из заклинания Гермионы. Он снова закричал, стремительно падая, и тут же снова остановился прямо в воздухе. Он ухитрился развернуться и увидел изможденное, побелевшее лицо Гермионы, которая смотрела на него, не отрывая глаз, направив на него палочку и полностью сосредоточившись на своем заклинании.

Он снова полетел обратно, но потом опять упал вниз. Ему казалось, что два невидимых великана играют им в перетягивание каната, а он лишь беспомощно болтается между ними как кукла. Если бы ни выражение абсолютного ужаса на лице Гермионы, он бы решил, что это очередной розыгрыш близнецов. Кто знает, может быть, такие пируэты в воздухе – это обычное дело для Волшебного мира?

Как это ни невероятно, но внизу под ним продолжался квиддичный матч. Остальная школа даже не замечала драму, которая разыгралась на верхних трибунах – все были слишком поглощены напряженной игрой.

Гарри чувствовал, как его подруга тратит последние силы на свою магию – его тело начинало подниматься, как будто сила притяжения больше на него не действовала, но через пару секунд что-то блокировало заклинание Гермионы, и гравитация возвращалась с удвоенной силой, и его внезапно отяжелевшее тело начинало отвесно падать, словно его тянули вниз веревками… пока его не дергали обратно новые чары Гермионы. Когда это повторилось несколько раз, Гарри уже был на добрую сотню футов ближе к земле, и его уже начало тошнить от всех этих резких переходов от парения к падению и обратно. Он с беспокойством думал о том, что случится, если его прямо сейчас вырвет. Команда, которая сейчас находилась внизу, такое вряд ли одобрит.

Гарри закрыл глаза, приказывая желудку успокоиться, в то время как две волшебные силы боролись за него, но тут же открыл их снова, поскольку отсутствие зрительной информации лишь усилило тошноту. Он повернулся, чтобы посмотреть, как там дела у Гермионы, и пришел в ужас от увиденного.

Его подруга выглядела просто кошмарно – ее лицо посерело и исказилось от напряжения, как будто напали на нее, а не него. Из носа Гермионы начала течь кровь, но она не обращала внимания ни на что, кроме Гарри. Она снова и снова и снова шептала свое заклинание, пытаясь вырвать его из лап злобной магии, толкающей его навстречу смерти.

Но этого было недостаточно.

Чувствуя, как его тело толкают взад и вперед, Гарри понимал, что хватка Гермионы начинает слабеть. Каждый новый рывок в сторону земли был сильнее предыдущего, и он знал, что в следующий раз (или тот, что придет за ним) его вырвут из заклинания девочки, и тогда уже ничто не помешает ему камнем упасть вниз и размазать мозги по игровому полю.

В этот момент мимо пролетела золотая вспышка, и слизеринский ловец посмотрел ей вслед. И увидел Гарри.
Он резко затормозил на метле, выкатив глаза от ужаса, а гриффиндорский ловец, которая тоже пыталась разыскать снитч, проследила за его взглядом. «ГАРРИ!» - изумленно закричала она, заставив всех остальных игроков остановиться и обернуться.

Гарри, который все еще болтался туда-сюда в воздухе, услышал, как выругался Флинт, после чего он, близнецы Уизли и ловцы обоих команд устремились к мальчику с отчаянной скоростью, а остальные игроки вскоре последовали вслед за ними.

Но хотя он видел, как они летят к нему, он почувствовал, как неведомая сила, наконец, окончательно вырвала его у Гермионы, и он полетел на землю с невероятной скоростью. Он знал, что квиддичные игроки не успеют вовремя.

«ВИНГАРДИУМ ЛЕВИОСА!» - последний слабеющий крик Гермионы прозвенел у него в ушах, в то время как он поднял руки в бесполезной попытке защититься от стремительно приближающейся земли.

#--#--

Снейп обменялся еще одним возмущенным взглядом с Минервой, в то время как их команды пытались доказать свое превосходство. «Было бы неплохо, если бы в будущем твоя команда научилась играть, не оскорбляя оппонентов при каждой удобной возможности», - ядовито заметила она.

«Было бы неплохо, если бы в будущем твоя команда научилась играть», - парировал он, ухмыляясь, когда она гневно прищурила глаза.

«О, нет, - увидев выражение на лице слизеринского ловца, Минерва пробормотала несколько крепких галльских выражений. – Он заметил его».

Снейп чуть не взорвался от негодования. Что за идиот – он должен знать, что нельзя выдавать свои мысли другой команде! О чем он только думает - таращится с открытым ртом, объявляя всем окружающим, что он заметил неуловимый золотой мяч? Можно подумать, он снитч видит впервые в жи… Что за черт?

«Гарри!» - воскликнула Минерва, в то время как до Снейпа, наконец, дошло, что именно он видит.

Каким-то образом Поттер левитировал над полем, на невероятной высоте, и при этом он буквально разрывался между двумя невидимыми силами. Острый взгляд Снейпа быстро приметил девочку с пышными волосами и ее палочку, но кто же стоит за второй силой? Кто пытается отправить Гарри на верную смерть?

Наконец, остальные зрители тоже заметили, почему все квиддичные игроки остановили игру и устремились к трибунам на такой скорости, на какую они только были способны. Однако поднявшийся вокруг крик не помешал Снейпу быстро просканировать толпу. Где же… где же… вот! Этот идиот в тюрбане! Квиррелл не сводил пристальных глаз с Гарри, и хотя Снейп не слышал никаких заклинаний, у него не осталось сомнений насчет личности виновного. Снейпа мгновенно охватила смертоубийственная ярость, которую только усиливал тот факт, что жалкий заика посмел покуситься на Поттера, сидя прямо здесь, среди остальных преподавателей! Он сделал пару стремительных шагов вправо и резко вскинул руку.

Удар пришелся прямо в правую лопатку Квиррелла, и вышиб преподавателя защиты от темных искусств с его места. С испуганным криком он полетел под откос вниз по ступеням, его голова в тюрбане и задница в мантии попеременно ударялись об ограждения, пока, наконец, он не потерял сознание и не распластался у подножия лестницы.

#-#-

Гермиона продолжала отчаянно повторять свое заклинание, хотя и понимала, что это бесполезно. Второй волшебник (кем бы она или он ни был) обладал огромной силой. Она захватила нападавшего врасплох своим заклинанием, и последовавший шок позволил ей удержать Гарри на несколько секунд, но теперь противник снова собрался с силами, и последняя атака чуть не вырубила ее, несколько раз резко дернув Гарри. Она чувствовала, что ее магия начинает иссякать от таких усилий. Почти ничего не осталось, но она лишь стиснула зубы и продолжала накладывать заклинание снова и снова. Она будет бороться пока в ней остается хотя бы одна искра волшебства.

И вдруг каким-то чудом ей удалось снова схватить Гарри, не встретив никакого сопротивления. Она чувствовала, как он падает вниз, но впервые ей не противодействовали никакие злые силы, пытавшиеся вырвать его. Она слишком устала, и надежды вернуть его на место уже не было, но она хотя бы могла контролировать его падение на землю.

#-#-

Нейтрализовав Квиррелла, Снейп тут же направил волну магии на Гарри, чувствуя, как то же самое делают Минерва, Дамблдор и несколько других преподавателей. Остальные (включая многих учеников) накладывали смягчающие заклинания на само поле. В результате всеобщих усилий, Гарри приземлился на землю гораздо быстрее, чем хотелось бы Снейпу, но слишком медленно, чтобы получить какие-либо травмы.

Приземлившись, Гарри тут же упал на колени – физическая и эмоциональная усталость от смертельной игры в перетягивание мальчика взяла свое. Через пару секунд рядом с ним уже были Флинт, Вуд и остальные игроки.

Снейп одним из первых прибежал на поле, хотя впоследствии он так и не мог сказать, как именно ему удалость так быстро покинуть проподавательскую трибуну. Строго говоря, на стадионе действовала защита против аппарации, но, тем не менее, он оказался рядом с Гарри буквально через секунду.

Он протиснулся сквозь две квиддичные команды, которые уже слезли со своих метл и беспокойно толпились вокруг Гарри.

«Профессор!» - Гарри заметил его и смог встать на ноги.

«Поттер!» - Снейп схватил его в объятия. Две противоборствующие магические силы с легкостью могли разорвать мальчика на части. Может быть, повреждены внутренние органы? Есть скрытые травмы? «Как вы себя чувствуете?»

«Э…» - Гарри явно чувствовал себя очень неуютно, и по спине Снейпа пробежал холод. Он так и знал - мальчика нужно срочно отправлять в святой Мунго!

«Что такое?»

«Я… это… у меня маленькая проблема», - неловко признался Гарри.

Снейп временно отвлекся от пересчитывания конечностей мальчика. «Ну? Говорите, глупый вы ребенок! Что такое?» - строго спросил он. От ужаса его голос прозвучал резче обычного.

«Э…» - Гарри протянул руку, крепко сжатую в кулак. Снейп уставился на нее – мышечный спазм? Паралич?!

Однако на его глазах мальчик медленно разжал пальцы, а на его ладони спокойно лежал золотой снитч.

«Я… э… заметил его по пути вниз и, типа, э, схватил его», - признался Гарри.

«Ха! Мы победили! Наш ловец поймал золотой снитч!» - ликующе закричал Оливер Вуд, выхватив снитч из руки Гарри и подняв его над головой.

«Ага, как же! – прорычал Флинт, схватив Вуда за грудки. – На поле не могут летать сразу два ловца!»

«У Поттера не было метлы, - самодовольно указал Вуд. – Так что он не летал».

«Значит, он за вас не играл!»

«Он наш ловец!»

«Не на этой игре!»

«Он его поймал, разве нет?»

«Когда глава нашего факультета контролировал его снижение. Так что очевидно, что он выступал за Слизерин, а не за Гриффиндор».

«Что? Что за чушь! Он не ваш ловец!»

«Сегодня он был таким же нашим, как и вашим! Его не было в вашем реестре!»

Мадам Хуч протиснулась между двумя орущими капитанами, и вскоре они уже кричали все втроем.

«Э… простите?» - неуверенно сказал Гарри, с тревогой глядя на Снейпа.

Снейп начал массировать лоб, мечтая об успокоительной настойке. «За что вы сейчас извиняетесь, мистер Поттер? За поимку снитча? За срыв игры? За то, что спровоцировали войну между двумя командами? За то, что чуть не погибли? За что именно вы просите прощения на этот раз?»

Гарри выглядел смущенным: «Только за то, что вы так волновались за меня».

Снейп притворился, что он не слышал, как профессор Спрут воскликнула: «Ооо, как это мило!» Однако он практически чувствовал на себе взгляд мерцающих глаз Альбуса, когда строго посмотрел на мальчика. «Я не волновался, Поттер! – рявкнул он. – Я просто… был немного обеспокоен».

У него было ужасное подозрение, что Гарри (и остальные зрители) ни на секунду не поверили его протестам, но будь он проклят, если он в этом сознается.

Паршивец облегченно улыбнулся: «Тогда все в порядке».

Неожиданная мысль заставила мальчика нахмуриться: «А где Гермиона?»

«Здесь», - сквозь толпу пробралась профессор МакГонагалл, которая поддерживала изможденную Гермиону. Девочка держала окровавленный платок у самого носа, но, не смотря на сильную усталость, она улыбалась.

«Гарри! Ты в порядке!»

«А ты-то как, Миона? – обеспокоенно спросил Гарри. – Кажется, ты делала чертовски сильную магию».

Мадам Помфри поторопилась к ней с палочкой наготове: «Святые угодники, мисс Грейнджер! Ваша магическая сердцевина почти полностью истощена! Вы немедленно отправитесь в больничное крыло, и будете отдыхать там несколько дней!»

«Но как же уроки! – скорбно воскликнула Гермиона. – Я же пропущу слишком много!»

«Никаких возражений, - отчитала ее Поппи. – Неоднократное перенапряжение такого уровня превратит вас в сквиба».

Однако, видя слезы в глазах Гермионы, Помфри смягчилась: «Мисс Грейнджер, вам нельзя читать заклинания как минимум неделю, пока не восстановится сердцевина магии, так что посещать занятия все равно нет смысла».

«Мы будем писать для тебя конспекты, Миона», - добавил Рон. Он протиснулся между квиддичными игроками, чтобы удостовериться, что его лучшие друзья живы и здоровы.
Подобное объявление от Уизли, которого не отличала репутация интеллектуала, заставило всех, от Гермионы до Дамблдора, умолкнуть и удивленно посмотреть на Рона.

Мальчик неловко поежился: «Ну, в смысле, я сделаю все, что в моих силах, а Гарри, Драко и Невилл тоже помогут, верно?»

Гермиона с надеждой посмотрела на Драко. Она знала, что ее одноклассниками движут благие побуждения, но Драко был единственным, кому она могла доверить ведение конспектов.

Не будь он Малфоем, Драко бы не выдержал и смутился от всех этих заинтересованных взглядов преподавателей и большинства учеников. Помогать грязнокровке? По просьбе предателя крови? Да его отец, когда узнает…

«Конечно, мы поможем! – решительно согласился Гарри, обнимая Драко за плечи. – Ты словно будешь сидеть рядом с нами», - пообещал он Гермионе.

Драко прочистил горло. «Да, конечно, - неловко пробормотал он. - Хорошо». Он боязливо посмотрел на Флинта, гадая, как слизеринский староста отреагирует на обещание помочь гриффиндорке. Он знал, что мнение старшеклассника задает тон всему их факультету.

Флинт посмотрел на Снейпа и пожал плечами. «Приятно видеть, что вы, львы, так цените слизеринский интеллект», - протянул он.

Гарри закатил глаза. «А то кто-то здесь не знает, что Драко и Миона поумнее любого рейвенкловца, - он заметил, что рядом стоит профессор Флитвик и покраснел. – Э, не обижайтесь, профессор».

Флитвик радостно рассмеялся: «Ни у одного факультета нет монополии на ум, мистер Поттер, как и на любую другую черту, если уж на то пошло. Однако я разделяю ваше мнение о том, что мистер Малфой и мисс Грейнджер прекрасно подошли бы моему факультету!»

Драко с трудом подавил приступ тошноты. Учиться на Рейвенкло? Ему? Он посмотрел на Гермиону и увидел, что она так же оскорблена подобным предположением. Это пробудило в нем непривычные товарищеские чувства к девочке, и неожиданно сам для себя он сказал: «Не беспокойся, Грейнджер. Я прослежу, чтобы эти бабуины написали для тебя хорошие конспекты».

«Эй! – Уизли, как и следовало ожидать, возмутился. – Кого это ты назвал бабуином?»

Драко ухмыльнулся: «Приношу свои извинения, Уизли. С такой рыжей шевелюрой ты скорее похож на орангутанга, но я посчитал, что эти животные слишком интеллектуальны для подобного сравнения».

«Ты за это заплатишь, Малфой», - пригрозил Уизли, но в его тоне не было настоящего гнева. В конце концов, он навязал Драко дополнительную работу на уроках, даже не спросив разрешения, да еще ради гриффиндорки, а слизеринец все равно согласился.

Драко закатил глаза, стараясь не выдать свою гордость за то, что Уизли публично признал, насколько он умен: «У меня поджилки трясутся».

«Мерзкий слизняк», - Уизли пихнул его в бок, больше ради пущего эффекта, чем из желания причинить вред другому мальчику. Не хватало еще, чтобы все решили, что они с Малфоем действительно друзья.

«Тупой ублюдок», - Драко тоже толкнул его из тех же соображений.

«Цыц! – Гарри встал между ними. – Вы втянете нас в неприятности, если не прекратите!»

Двое мальчиков фыркнули, но они уже восстановили свою честь, обменявшись ритуальными оскорблениями и тычками, а в такой близости от учителей необходимый выпендреж грозил перейти в самоубийственную глупость. Чистокровки покорно успокоились и встали по обе стороны от Гарри.

«Мисс Грейнджер, не будете ли вы столь любезны объяснить – в двух словах – что произошло? – попросил Дамблдор. – Ваша точка зрения помогла бы прояснить ситуацию».

На секунду Гермиона задумалась: «Мы с Гарри смотрели матч, а потом внезапно он начал падать».

«Вы хотите сказать, что он потерял равновесие на ограде и соскользнул вниз?» - резко спросила МакГонагалл.

«Нет, скорее было похоже, что кто-то подкрался сзади и столкнул его. Я имею в виду, Гарри не просто упал с ограды, его словно с силой швырнули с нее. Поэтому он оказался так далеко и прямо над квиддичным полем. Его толкнули».

Или потянули, гневно подумал Снейп, гадая, куда это уполз Квиррелл. В поднявшейся суматохе он словно испарился.
«И что же вы сделали?»

«Я наложила на него Вингардиум. Я подумала, что если я сделаю Гарри достаточно легким, то он сможет просто парить над стадионом, - объяснила Гермиона. – Но потом кто-то разрушил мое заклинание и потянул Гарри обратно к земле. Я продолжала накладывать одно заклинание за другим, но у меня не хватало сил удержать его».

Флитвик выглядел очень задумчивым. «Вингардиум вообще-то так не действует», - произнес он, обменявшись многозначительным взглядом с директором.

«В конце концов, я перестала по-настоящему произносить заклинание, - устало призналась Гермиона. – Я вроде как просто желала, чтобы Гарри перестал падать и был в безопасности». Это заявление заставило преподавателей снова удивленно вскинуть брови. Такая сильная магия желания встречалась крайне редко даже среди самых могущественных ведьм и волшебников, а то, что она проявилась в столь раннем возрасте, было просто неслыханно. Неудивительно, что девочка чуть не лишилась своей магической сердцевины.

МакГонагалл обняла Гермиону за плечи: «Немедленно в больничное крыло, мисс Грейнджер. Идемте».

«Спасибо, Гермиона!» - крикнул Гарри вслед подруге, которая покорно позволила увести себя прочь.

«Отлично! – к директору направилась раскрасневшаяся от криков Хуч. – Нужно переиграть матч, - объявила она. – Слишком много посторонних вмешательств – тела падают на игровое поле. Нельзя позволить зрителям ловить снитчи, знаете ли! – она строго посмотрела на Гарри, который покраснел и уставился на свои ботинки. – Бессмысленно начинать все сначала сейчас. Слишком много возбуждения – все носятся как угорелые. Может быть, сыграем снова на следующей неделе. Надо свериться с календарем».

«Прекрасная идея, - сказал Дамблдор умиротворяющим тоном. – Я полагаю, что обеим командам сегодня есть что праздновать, поскольку я назначаю каждой из них по 50 баллов за их усилия по спасению мистера Поттера, и еще 75 баллов мисс Грайнджер за ее помощь, - лица учеников просияли в ответ на эту новость. – И еще 10 баллов мистеру Малфою за готовность помочь другому ученику, не взирая на различия факультетов».

Флинт похлопал Драко по плечу: «Хорошая работа, первогодка!»

Драко с трудом не поморщился от боли, когда на него опустилась тяжелая рука старосты. Флинт был ничем не лучше Хагрида, когда нужно было рассчитать собственную силу!

«Я сообщу эльфам, что нужно подготовить праздничный пир в Большом зале, - продолжил Дамблдор, - в честь того, как взаимовыручка двух факультетов смогла предотвратить трагедию». Говоря это, он ехидно посмотрел на Снейпа, и молодой профессор заскрипел зубами. Как будто спасение гриффиндорцев – это повод для гордости!

Обе команды опрометью бросились в раздевалки, в то время как остальные школьники поспешили в замок. Снейп протянул руку и схватил Гарри за мантию, когда мальчик чуть было не пошел вслед за остальным. «О нет, мистер Поттер. Вы не в том состоянии, чтобы объедаться сладостями. Вы должны восстанавливаться после столь Тяжкого Испытания», - проинформировал он паршивца строгим голосом.

«Но профессор! – застонал разочарованный Гарри. – Все было не так уж плохо. Честно!»

«Это пусть решит мадам Помфри, - бессердечно ответил профессор. – Если она подтвердит нормальное состояние вашего здоровья, то вы можете посетить вечеринку, но, - он поднял указательный палец, - не дольше двух часов, после чего я ожидаю, что вы будете отдыхать в тишине своей комнаты. Можете делать домашнюю работу до девяти вечера, а затем ложитесь спать».

Гарри оскалился и пнул траву под ногами. «Это нечестно, - пробормотал он. – Я не виноват, что кто-то столкнул меня с ограды. И почему это я должен пропускать вечеринку. Я же поймал снитч и все такое!»

Снейп взял его за плечо, и мальчик неохотно потащился в больничное крыло вместе с ним. Неужели паршивец должен встречать каждое новое покушение на свою жизнь с таким апломбом? Может быть, это просто шок и отрицание? Лучше пусть медиведьма как следует его обследует.

«После таких пугающих переживаний вы нуждаетесь в отдыхе, - сообщил он мелкому монстру ледяным тоном. – Чрезмерная сенсорная стимуляция во время вечеринки не является конструктивной для вашего выздоровления».

Гарри издал громкий вздох, продолжая демонстративно расстраиваться. «Да все было не так уж страшно, профессор, - возразил он. – Я хочу сказать, я же не ранен или что-то такое. Это было типа даже весело – страшно, но весело. По крайней мере, пока мне не показалось, что меня вырвет».

Снейп закатил глаза. Неужели все дети такие глупые? Больше внимания уделяют физическим ощущениям, чем реальной угрозе?
«Поттер, вы меня с ума сведете, - отругал он мальчика. – Неужели вы даже не беспокоитесь о том, кто сделал это с вами?»

В ответ Гарри удивленно моргнул: «Нет».

Видя шокированное выражение на лице Снейпа, он пояснил с детской убежденностью: «Вы же все равно это выясните и позаботитесь обо всем, как и раньше».

Комок, застрявший у него в горле, помешал Снейпу сразу ответить.

Смущенно прочистив горло, он с трудом сказал: «Ну, да, Поттер. В этом вы правы, - он позволил руке, лежавшей на плече мальчика, несколько раз погладить его. – Можете предоставить это мне».

Гарри широко улыбнулся своему профессору, наслаждаясь ощущением теплой руки на своем плече. Профессор Снейп порою ведет себя как настоящий паникер, но как бы Гарри ни ворчал по поводу обследования и раннего укладывания спать (не говоря уже о том, что его отпустили на крутую вечеринку лишь на пару часов!), ему все равно было приятно, что кто-то взрослый присматривает за ним. А значит, он может думать о более важных вещах – о конспектах для Гермионы, о том, как не дать Рону и Драко начать военные действия, а вовсе не о том, кто пытался добраться до него на этот раз. Он решил, что профессор Снейп гораздо хитрее его (не говоря уже о силе), так что он не только быстрее во всем разберется, но и справится с местью нападавшему лучше, чем Гарри.

Гарри вспомнил тех четверых рейвенкловцев. Снейп добился их исключения из школы еще до следующего завтрака! Гарри такое не по плечу – максимум, он смог бы держаться от них подальше, или придумал бы какой-нибудь розыгрыш над ними.

Профессор Снейп не ограничивался обычной школьной местью – он был куда злобнее, чем Гарри. На самом деле, Гарри немного даже жалел того, кто попытался его сегодня обидеть. Профессор Снейп его просто убьет. Со счастливой улыбкой на лице и с опекуном рядом Гарри шел по коридорам Хогвартса без всякой опаски.

Глава 27


Снейп осуждающе смотрел на серую каменную стену своего класса в подземельях и размышлял о том, не начать ли все-таки биться об нее головой. Вопреки собственным желаниям он был вынужден проводить этот вечер, наблюдая за Гарри, Гермионой и Роном, а заодно и за двумя собственными змеями, которые ухитрились получить отработку у Спрут. (Спрут! О чем они только думали? Снейп был в такой ярости, что назначил им вторую отработку за такую вопиющую некомпетентность, которая смогла довести даже безмятежную преподавательницу травологии. Мерлина ради, какие из них слизеринцы, если им не по зубам хаффлпаффка? Ничего, пусть пару вечеров попишут фразу «Слизерницы не болваны» снова и снова. Это напомнит им, что их факультет гордится своим умением перехитрить всю остальную школу. Если они не могут справиться с главой Хаффлпаффа, то они заслужили каждое проклятие, которое наслали на них за это одноклассники).

В норме он отправил бы своих слизеринцев чистить котлы, но как это сделать, если три гриффиндорца сидят за соседними партами и пишут свои сочинения? Так что вместо этого пятеро детей прилежно скрипели перьями у него под ухом, а Снейпу пришлось самому накладывать на котлы чистящие заклинания. Можно подумать, ему больше делать нечего! Во всем виноват Поттер.

И Минерва. Это она заявила, что если они будут сидеть в своей общей комнате, в окружении всех своих друзей, то наказание троицы потеряет всякий смысл, не говоря уже о том, что так они вовек не допишут свои сочинения. А поскольку у Грейнджер и Уизли, в отличие от Поттера, не было доступа в личную спальню, то логично, чтобы все трое коротали свой срок под наблюдением профессора. К тому же комната Поттера (благодаря Альбусу) была настолько набита игрушками, что она еще меньше подходила для справедливой кары, чем общая комната. А затем МакГонагалл с непроницаемым видом объявляет, что она уже провела три последних вечера, присматривая за троицей, и теперь, видите ли, его очередь.

Все его протесты были как об стену горох, равно как и напоминания о том, что они учатся на ее факультете. Она осталась глуха к голосу разума, и ровно в семь вечера на его пороге появились трое мелких негодников. Двое змей последовали за ними и (к вящему раздражению Снейпа) испытали огромное облегчение, заметив присутствие гриффиндорцев. Они прекрасно знали, что гневные обличительные речи главы их факультета и вполовину не так страшны, если их может услышать хоть кто-то не из Слизерина.

Правда, они сильно недооценили действие его угрожающего шипения, и прежде чем отправить их за парту, он чуть не довел обоих до обморока, читая на пониженных тонах лекцию о том, что именно с ними будет, если они снова проявят такую глупость и забудут о ценностях своего факультета. Однако спустя час к ним вернулось легкомыслие юности, и они все чаще отрывались от своих пергаментов, чтобы перемигиваться и обмениваться осторожными сигналами с гриффиндорцами.

Снейп опять рассмотрел преимущества битья головой о стену. Эти проклятые львы развращают его слизеринцев. В норме любой слизеринец будет либо слишком оскорблен наказанием, либо слишком смущен тем, что его поймали с поличным и назначили отработку. В любом случае он не будет заниматься ничем кроме заданной работы. Змеи слишком беспокоятся о том, чтобы как можно скорее покончить с наказанием и сбежать, после чего они смогут сделать вид, что ничего не было.

Другое дело гриффиндорцы – эти воспринимали отработку как светский раут (недовольный Снейп полагал, что они просто уже привыкли к различным наказаниям). Проклятые львы и не думали считать недельное лишение свобод позорным унижением – они посылали сочувствующие взгляды его змеям и одновременно пытались подбодрить мрачных второкурсников, корча им смешные рожи.

К вящему раздражению Снейпа, это сработало – его ученики позабыли о слезных страданиях и с трудом сдерживали хихиканье. Конечно, даже он вынужден был признать, что способность Уизли одновременно сводить глаза на переносице, шевелить ушами и сворачивать язык в трубочку производила… необычное… впечатление. Однако это все еще его подземелья – место для пыток учеников.

Он резко хлопнул рукой по парте, заставив учеников подпрыгнуть и побледнеть. «Нашли повод для смеха в своем наказании? – спросил он бархатным голосом. – Не поделитесь радостью?»

Ответом ему был поспешный хор «нет, сэр», после чего он наградил каждого ребенка своим самым строгим взглядом и вернулся к своей работе. Было приятно слышать, как одна из змей пискнула от ужаса, уставившись на свой пергамент. Увы, удовольствие было недолгим.

«Не бойся, - услышал он громкий шепот Гарри: мальчик совершенно лишен изворотливости. – Он только кажется злым, но на самом деле он очень добрый. Честно, - добавил он, видя откровенное недоверие на лице слизеринки, - он даже шлепает не больно. Ну, не сильно больно. Но он тебе ничего не сделает – разве что, покричит немного, но это лишь для того, чтобы ты хорошо училась и все такое».

На несколько секунд Снейп застыл от ужаса и никак не реагировал. К тому моменту, когда его разум смог принять тот факт, что кошмарный паршивец только что разрушил его заработанную кровью и потом репутацию, было уже слишком поздно. Он поднял голову и увидел, как слизеринка благодарно улыбается Гарри. Она сияла от облегчения, в то время как остальные гриффиндорцы улыбались ей в ответ. Другой слизеринец оценивающе наблюдал за ними – он явно старался определить, не стоит ли за словами Гарри какой-нибудь коварный план в подлинно змеином духе, или же это действительно искреннее утешение.

«Поттер!» - наконец, он заставил свои голосовые связки работать, и приготовился разнести мелкого негодника в пух и прах. Это раз и навсегда положит конец слухам о его «доброте».

«Дасэр?» - невинно спросил Гарри, глядя в глаза Снейпу.

Изумрудный взгляд отправил Снейпа назад в прошлое, и он снова почувствовал полную беспомощность перед ним. «Не болтать во время отработки», - вот и все, что он смог сказать.

«Дасэр. Простите, сэр», - ответил Гарри извиняющимся тоном и вернулся к своему сочинению.

Снейп подавил стон. Гриффиндорцы. Нет ему спасения от гриффиндорцев. Мало ему было Дамблдора и МакГонагалл, теперь у него еще и подопечный гриффиндорец, и больше нельзя отдохнуть после уроков в окружении слизеринцев. Все потому, что Гарри, естественно, считал множество гриффиндорцев своими друзьями, а также проявлял патологическую склонность заводить друзей на других факультетах. Утешало только то, что Гарри также подружился и с Драко, а это, в свою очередь, привлекло дополнительных слизеринцев. Несмотря на это, Снейп не мог избавиться от мрачного предчувствия, что массовое нашествие в его дом хаффлпаффцев и иже с ними – лишь вопрос времени.

По крайней мере, отпрыск Малфоев положительно влиял на всю эту ораву. На одном из последних уроков Лонгботтом ухитрился остроумно ответить на оскорбление Паркинсон, а паршивец Уизли все чаще проявлял поразительный талант к интригам. К тому же влияние Драко (вкупе с его отточенными навыками самосохранения) гарантировало, что какие бы розыгрыши ни задумали мелкие монстры, ни один из них не будет направлен против него и его уроков.

Конечно, если быть до конца честным, то это вовсе не малолетние гриффиндорцы сводили Снейпа с ума. После стольких лет преподавательской работы у него выработался иммунитет к ученикам. Нет, в данный момент он мечтал стереть из памяти шавку и оборотня. О чем он только думал, когда согласился помогать этим идиотам-мародерам? Гриффиндорцев (особенно этих двоих) нужно топить при рождении, чтобы не мучились. Но нет, он решил их выручить, и теперь ему придется жить с последствиями.

Снейпа охватила ярость, и он постарался напомнить себе, что, в конечном итоге, его план сработал превосходно. Побег Блэка оставил авроров в полном недоумении, а поднявшаяся суматоха стихла через несколько недель. Фадж не собирался привлекать внимание к позорным провалам своей администрации.

Через несколько дней после побега, сочтя ситуацию достаточно безопасной, Снейп договорился с Люпиным о встрече в итальянском кафе. Оглядываясь назад, он понимал свою грубую ошибку – официант явно решил, что он заинтересован в интимном рандеву с оборотнем, так что ему пришлось сносить возмутительные подмигивания, доверительные толчки локтем и громкие романтические вздохи. Чертовы итальянцы.

Он отвел Люпина в дом семьи Принцев, где пес и волк пали друг другу в объятия и утроили тошнотворную оргию самобичевания и рыданий. Все стало еще хуже, когда Ремус решил выразить Снейпу их благодарность. С огромным трудом зельевар так и не позволил обоим мародерам себя обнять (обнять!). Одно воспоминание об этом вызывало у него содрогание. Случись нечто подобное, ему бы пришлось наложить на собственную кожу не то что очищающее, а шлифовальное проклятие.

Блэк все больше раздражал его своим отвратительно быстрым выздоровлением. Правда, этот факт позволил шавке приступить к Дурслям даже раньше, чем планировал Снейп. Но и это принесло разочарование. Родственники Гарри оказались слишком легкой добычей для мародеров.

Северус заворчал. Магглы в наше время уже не те – слишком хилые. Отвратительные Дурсли слишком просто сдались. Не прошло и четырех недель, как организация его друга детства и творческий подход Сириуса вызвали у магглов нервные тики и привычку ложиться на пол при малейшем шорохе. Снейп тяжело вздохнул. Все-таки ему нужно найти себе противников подостойнее.

Десять дней назад он навестил мародеров в своем поместье. Они оба распластались на диванах и пытались научить его домашних эльфов чрезвычайно неприличным застольным песням. «Как вижу, годы не привили тебе трудолюбия, - прорычал Снейп. – Почему ты не пытаешь Дурслей?»

В ответ Блэк широко улыбнулся и издал этот невыносимый, лающий смех: «Мальчик мой, все под контролем. Сегодня Петуния делает уборку, а мы перехватили Вернона по пути на работу».

«Ну и что?»

Ремус усмехнулся: «Скажем только, что Петуния так и не заметила ничего подозрительно знакомого в ершике для унитаза».

Снейп моргнул от удивления. Он был вынужден признать, что это было довольно изобретательно. Особенно для двух недоумков, которые еле-еле сдали МакГонагалл зачет по трансфигурации одушевленного в неодушевленного. «Это было… довольно оригинально», - неохотно согласился он.
Лица двух идиотов озарили довольные улыбки, и они дали друг другу пять.

«Раз уж стало очевидно, что магглы больше не требуют вашего безраздельного внимания, а шавка достаточно поправилась, чтобы снова испытывать всеобщее терпение, то могу ли я узнать, когда вы планируете освободить мой дом?» - строго спросил Снейп.

Мародеры повернулись к нему, с их лиц исчезли улыбки. «Ты выгоняешь нас на улицу?» - недоуменно спросил Сириус.

«А вы полагали, что я предоставлю вам крышу и стол на неопределенный срок?» - спросил Снейп таким же озадаченным тоном.

«Ну, вообще-то да», - признал Блэк, в замешательстве поворачиваясь к Люпину.

«Ты действительно планировал провести ближайшие пятьдесят лет в этих стенах и выходить на улицу лишь для того, чтобы проклясть Дурслей?» – Снейп с возмущением уставился на них. Неужели только он один понимает, что Блэк с его неспособностью концентрироваться очень скоро заскучает и начнет жаловаться на свое вынужденное заключение? Что в результате он выкинет какой-нибудь безумный фортель, чтобы встретиться с Гарри, дискредитировать Фаджа или что там еще может придумать его миниатюрный гриффиндорский мозг? И что в результате он неизбежно будет схвачен или убит?

«Но… но…», - невнятно забормотал Блэк.

«Все в порядке, Сириус, - быстро вмешался Люпин. – Северус совершенно прав. Он и так проявил доброту, на которую мы не вправе были рассчитывать. Мы не можем и дальше злоупотреблять его гостеприимством. Уверен, что я смогу подыскать небольшую квартиру для нас с тобой. У меня нет больших сбережений, но в некоторых магглских районах можно арендовать жилье по довольно разумной цене».

Снейп уставился на оборотня с откровенным шоком. «У меня есть идея даже получше, Люпин. Почему бы тебе просто не спросить у Грозного глаза Грюма или Амелии Бонс, нет ли у них лишней спальни для Блэка?» - саркастично спросил он.

Видя замешательство на лице Люпина, он сорвался: «Да что с тобой не так, дурак ты эдакий? Неужели у гриффиндорцев начисто отсутствует чувство самосохранения? Как только Блэк покинет защитные заклинания этого дома, то в Британии не останется мест, где он будет в безопасности. Ты действительно настолько простодушен, или ты, наконец, понял, что от шавки никакого проку и решил от него избавиться?»

«Конечно, нет! – зарычал Люпин в ответ, его обычная маска добродушия исчезла. – Но что нам еще остается, если ты вынуждаешь нас уйти? Ты прекрасно знаешь, что у нас нет других ресурсов».

«Погоди! У меня есть идея! – встрял Блэк. – В лесу рядом с Хогвартсом есть пещеры. Я могу жить в них как Бродяга, и тогда акромантулы и другие создания меня не тронут».

Снейп устало потирал лоб. Как же он устал от гриффиндорцев. Они похожи на огромных глупых собак, которые не понимают, куда это делся мячик, который вы держите за спиной. «А питаться ты, полагаю, будешь крысами и всем, что сумеешь поймать?» - спросил он, заранее предчувствуя ответ.

Блэк обреченно пожал плечами: «Если придется. Может быть, я смогу время от времени пробираться на кухню Хогвартса».

«Где тебя тут же схватят домашние эльфы, дабы ты не угрожал их драгоценному Гарри Поттеру, а Дамблдор сделает то же, что и десять лет назад, и отправит тебя в Азкабан. А перед Поцелуем, Министерство вольет в тебя сыворотку правды, и тогда мы с оборотнем сами станем беглецами», - Снейп чувствовал растущую головную боль. Первогодки с Хаффлпаффа и то отличались большей изощренностью, чем эти двое. Как же Мародерам удалось избежать стольких отработок, если они даже не знают, как выглядит хитроумный план?

«Э…» - Блэк выглядел смущенным, но Люпин погрузился в размышления.

«Может быть, Министерство не заметит нас, если мы изменим внешность с помощью…» - начал оборотень.

«Довольно!» - было очевидно, что Снейпу все придется делать самому. Конечно, они прекрасно годятся для пыток магглов и школьников, но их стратегическое мышление развито не больше, чем у Гарри, а ведь им уже не по одиннадцать лет. Нет, все зависит только от него. Если предоставить Люпина и Блэка самим себе, то они начнут шляться по самым очевидным местам, практически умоляя арестовать себя. Интересно, они действительно думают, что свет клином сошелся на Хогвартсе и Косом переулке?

Нет, он не может доверить им их собственную безопасность. Может быть, они и идиоты, но они также сильные волшебники, безраздельно преданные Гарри. Снейп планировал окружить Гарри максимальным количеством могущественных волшебников и ведьм. Не за горами неизбежная битва с Темным лордом, и у Гарри будет так много сторонников, что он не будет зависеть ни от Министерства, ни от Дамблдора, ни от кого-либо еще. Снейп был неуверен, знает ли Блэк, что хлеб не растет на деревьях, но он ни на йоту не сомневался, что шавка будет защищать Гарри до последнего издыхания, даже если придется пожертвовать собственной жизнью. Гриффиндорцы, собственно, жили ради чего-то подобного. (Точнее, умирали). … Смысл в том, что Блэк без раздумий примет Аваду Кедавру, предназначенную для Гарри, а значит, Северус должен сберечь его шкуру.

Кроме того, в долгосрочной перспективе свобода Блэка означала безопасность самого Снейпа. Он не собирался жить в постоянном страхе, что Блэка допросят с помощью сыворотки правды, и его роль пособника выплывет наружу. Ему нужно гарантировать восстановление доброго имени и неприкосновенность шавки, и очевидно, что сами гриффиндорцы с этим не управятся.

«Вы сделаете следующее…»

Несколько дней спустя британский Волшебный мир с удивлением узнал скандальную новость: Сириус Блэк живет и здравствует в Швейцарии! «Ежедневный пророк» опубликовал на первой полосе огромную фотографию Блэка, который улыбался и махал в камеру, стоя на фоне отделения Гринготтс в Цюрихе. Фотография сопровождалась следующим текстом:

Швейцария предоставила политическое убежище Пожирателю смерти Блэку!

Сириус Блэк, печально известный как Пожиратель смерти и предатель Лили и Джеймса Поттеров – родителей Мальчика, который выжил – вскоре после своего дерзкого побега из Азкабана получил статус политического беженца в Швейцарии.

Бывший аврор, а ныне глава Благородного и древнейшего дома Блэков, был заключен в тюрьму после трагической гибели Поттеров. Предположительно, он убил своего близкого друга, Питера Петтигрю, и еще дюжину случайных свидетелей-магглов. Как полагают конфиденциальные источники, Петтигрю – другой близкий соратник Поттеров – храбро обвинил Блэка в предательстве, в результате чего был убит более могущественным волшебником. После того как его прикончил Блэк, от Петтигрю остался только палец. После поимки Блэка Министерство признало его угрозой обществу номер один, и он был немедленно отправлен в Азкабан.

Вчера стал известен невероятный поворот событий – швейцарское правительство подтвердило, что Блэк прибыл в Цюрих и подал заявление на предоставление политического убежища. Швейцария удовлетворила его просьбу вопреки громким протестам министра магии Корнелиуса Фаджа, который требовал немедленной экстрадиции Блэка.

Президент Волшебного совета Швейцарии, Паскаль Шлумф, выпустил официальное заявление по данному поводу. В частности, в нем утверждается: «Швейцария гордится возможностью помочь мистеру Блэку в восстановлении его доброго имени. В течение десяти лет мистер Блэк подвергался незаконному заключению на острове Азкабан – однозначное нарушение Всеобщей декларации прав волшебника. Более того, возмутительное обращение британского правительства с мистером Блэком бледнеет по сравнению с тем фактом, что в качестве охранников острова использовались дементоры. Мистер Блэк сумел сохранить рассудок лишь благодаря исключительной психической выносливости и магической силе. Долгие годы Швейцария отказывалась подписать договор об экстрадиции с Великобританией именно по причине антигуманной внутренней политики данного государства. Обращение с мистером Блэком лишь подтвердило обоснованность такого решения. Мы надеемся, что мистер Блэк обретет новый дом в Швейцарии – прекрасной стране, граждане которой преданы идеалам закона и правосудия».

По словам самого мистера Блэка: «У них тут такой роскошный шоколад, а о женщинах и говорить нечего! Такое впечатление, что у них суставы гнутся во все стороны, или что-то такое! А уж что швейцарские женщины вытворяют с шоколадом – просто невероятно…» Остальные комментарии мистера Блэка не подходят для публикации в семейном издании.

Анонимный источник, близкий к окружению швейцарского президента, объяснил непостижимое предложение убежища следующим образом: «Помните последний Европейский саммит, когда ваш министр порядочно перепил и подумал, что будет очень весело, если он добавит Амортенцию в кубок президента Шлумфа? Помните, как ваша газета опубликовала фотографии того, что произошло после этого с делегацией Швеции? Помните реакцию госпожи Шлумф, когда она увидела эти фотографии? «Око за око, маг за мага» - знаете такое выражение? И почему вы, британцы, так помешаны на глупых розыгрышах?»

По словам другого представителя Волшебного совета Швейцарии: «Езли глава зтарая и богайтейшая волшейбная земья Великобритании стучать в ваш дверь и просить убежище, что вьи может зказайт, кроме как: «Приходите, принозите вашьи деньгьи»? Вьи зами облегчать нам задача. Вы человек даже не судить, и вы думайть, мы вам его отправить на поцелуй? Йа, как же».

Гоблины из отделения банка Гринготтс в Косом переулке отказались от комментариев. Однако пресс-гоблин цюрихского отделения заявил: «Мы с радостью предоставили мистеру Блэку доступ к его состоянию. Мы уверены, что либо расследование Отдела обеспечения магического правопорядка докажет невиновность мистера Блэка, и в этом случае наш английский банк сможет разморозить его счета, либо мы сможем возместить задолженность мистера Блэка за счет его наследника или имущества. В том маловероятном случае, если британское правительство будет настолько глупо, чтобы захватить все счета мистера Блэка и ограничить правомочия Гринготтса, - в этот момент пресс-гоблин сделал паузу и обнажил многочисленные острые клыки, - британский Волшебный мир узнает, почему доставать гоблина – это очень плохая затея».


Тем же утром, когда Снейп пришел в Большой зал на завтрак, он первым делом обратил внимание оживленную дискуссию шепотом между Дамблдором и МакГонагалл. Было еще очень рано, и за столами сидели лишь несколько учеников, но – как это ни странно – присутствовали почти все преподаватели.

«Это просто глупость… он сойдет с ума, когда узнает… нельзя показывать ему это здесь… ученики могут попасть под перекрестный огонь…» - хотя МакГонагалл говорила очень тихо, ее голос все равно выдавал беспокойство.

Дамблдор явно пытался ее утихомирить: «…уже взрослый… примет это с достоинством… развит контроль над эмоциями… что с ним все будет в порядке…»

«А, Северус, - ласковым голосом окликнула его Хуч. – Уже видел сегодняшний номер «Пророка»?

«А что?» - подозрительно спросил он, заметив, что остальные преподаватели постарались отстраниться от него подальше.

«Просто подумала, что кое-что может тебя заинтересовать», - Хуч пролевитировала газетный номер к нему, а другие учителя тихонько прошептали защитные заклинания.

Снейп пробежал глазами по передовице, смертельно побледнел, а потом покраснел.

«Э, Северус, мой мальчик, - робко начал Дамблдор. Выражение на лице зельевара отнюдь не прибавляло ему уверенности. – Пожалуйста, не позволяй этому…»

Кубок с тыквенным соком, который запустил Снейп, пролетел лишь в паре дюймов от уха директора. «ЭТОТ ЖАЛКИЙ УБЛЮДОК!»

Присутствовавшие ученики в изумлении уставились на него. Вытаращив глаза, они смотрели, как их в норме хладнокровный профессор метал тарелки с едой и напитки по всему залу, в то время как остальные учителя прятались под столом.

Несколько домашних эльфов появились, чтобы выразить протест против такого обращения с едой, однако им хватило одного взгляда на Снейпа, чтобы снова исчезнуть от греха подальше. Только изведя все продукты на преподавательском столе и растоптав последние клочки выпуска «Пророка» Хуч, Снейп прекратил орать. Из-под стола робко выглянули несколько голов, в то время как зельевар сделал глубокий вдох, одернул свою мантию, резко развернулся и вышел из зала.

МакГонагалл трансформировалась обратно из своей кошачьей формы, в которой она пряталась под могучим торсом Хагрида, и повернулась к директору с самодовольным выражением в духе «а я тебя предупреждала». Дамблдор вздохнул, оглядывая беспорядок, учиненный в Большом зале. «Ну, это могло бы пройти и получше», - грустно признал он.

Тем временем в своих апартаментах Снейп со вздохом рухнул в кресло. Этот идиот Блэк! Да как он только посмел импровизировать во время интервью? Что за бред насчет шоколада и швейцарских женщин? Ему еще повезло, что местные жители не повесили его за… Гммм. Снейп слегка улыбнулся. А это было бы не так уж плохо, не правда ли?

Он заставил себя отвлечься от приятных образов и снова просмотреть номер «Пророка». Да, швейцарский президент почти слово в слово повторил написанный им пресс-релиз. Просто поразительно, чего можно добиться обещанием щедрого пожертвования на предвыборную кампанию. Швейцарцы всегда такие… деловые… в подобных вещах. И конечно, бедолага не упустит возможность отплатить Фаджу за ту выходку с приворотным зельем. Снейп усмехнулся. Вот почему так важно следить за новостями международной политики, а если ты привык разбираться в винегрете подростковых обид Хогвартса, то дипломатические конфликты не представляют для тебя никакой сложности. Эти еще безобидны по сравнению с переменчивыми союзами одурманенных гормонами подростков.

Он закатил глаза, вспоминая недоумение Люпина и Блэка, когда им предложили отправиться заграницу. Поиск союзников вне Великобритании, похоже, даже не приходил им в голову. «Вы воображаете, что Темный лорд сейчас шатается по Годриковой лощине или по Запретному лесу? – возмущенно спросил он. К тому моменту он уже был готов рвать на себе волосы в ответ на их скудоумие. – Разумеется, он давно покинул Великобританию – сейчас он ищет новых приспешников и восстанавливает свои силы. Вы должны сделать то же самое!»

«Я не буду подражать какому-то слизеринскому Темному лорду!» - рявкнул Блэк, возмущенный таким сравнением.

«Отлично. Оставайся здесь и жди, когда тебя превратят в бездушную оболочку, недоумок! – прорычал Снейп. – Я полагаю, Фадж насадит голову Люпина на стену, когда палач с ним разделается».

Сириус замер, мысль о том, что Люпину грозит смертная казнь за помощь ему, поразила его и избавила от желания спорить. «Хорошо, но почему именно Швейцария? – ноющим тоном спросил он. – Там же холодно. Почему не страна, где сплошные бикини, вроде Бразилии, или где есть пляжи топлесс, вроде Дании?»

Снейп заскрипел зубами. «Только ты можешь быть насколько глуп, чтобы выбирать потенциальное убежище в зависимости от купальных костюмов, - прорычал он. – У Швейцарии нет договора об экстрадиции с Великобританией, их нынешний президент презирает Фаджа, их население соблюдало нейтралитет во время войны, так что твоя репутация как Пожирателя смерти или члена Ордена там ничего не значит, и наконец, их банковская система знаменита своей независимостью».

Как и следовало ожидать, Люпин все понял первым. «Ты думаешь, что их местный Гринготтс откроет Сириусу доступ к его хранилищам?» - спросил он с сияющими глазами.

Гриффиндорцы. Снейп начал массировать свой лоб и постарался перейти на самые простые слова. «В банковском мире общеизвестно, что отделения Гринготтс магически соединены друг с другом. Магия гоблинов прекрасно умеет устанавливать связь между двумя отдаленными точками. Где вы были на уроках истории Биннса? Как, по-вашему, им удалось устраивать все эти засады во время войн?»

Блэк хихикнул: «Ты и в самом деле слушал это привидение? Что за неудачник! Может, ты еще и конспекты писал?»

«Смысл в том, - отрезал Снейп, - что в Швейцарии ты получишь доступ к денежным средствам, а потому будешь в безопасности от преследований и сможешь начать ответную кампанию в мировой прессе. Даже оборотень уже это понял».

«О, - Блэк подумал об этом. – Это хорошо, правда?»

Снейп напомнил себе, что он имеет дело с гриффиндорцами. «Никаких крыс, - медленно и отчетливо ответил он. – Никаких дементоров. Деньги. Внимание. Женщины».

Теперь Блэк просто лопался от счастья. «Что же ты сразу не сказал? – возмутился он. – Пошли! Давай, Лунатик! Чего ты ждешь?»

И теперь, глядя на передовицу «Пророка», Снейп наблюдал результаты своих тяжких трудов. Он вынужден был признать, что Блэк хорошо смотрелся. Люпин и домашние эльфы преодолели многие последствия Азкабана, и теперь Блэк был символом благородных страданий – сухопарый, но своеобразно привлекательный, а не грязный и истощенный. Неудивительно, что все европейские папарацци просто спятили. Он был богат, привлекателен, молод и холост: мечта каждой юной ведьмы.

Снейп поморщился при мысли о том, как женщины сейчас бегают за Блэком. Он слишком хорошо знал шавку, и тот наверняка уже понял, как эффективно привлекает ведьм болтовня про «пытки дементорами». Только Блэк может использовать опыт гниения в Азкабане как способ «клеить телок».

Ремус также находился в Швейцарии, хотя он следовал его инструкциям и не высовывался. Так он мог использовать портключ для путешествий туда и обратно, чтобы продолжать мародерское правосудие над Дурслями, а также вести переговоры с Бонс и ее отделом от лица Блэка.

Снейп быстро уничтожил газету заклинаниями, когда услышал осторожный стук в свою дверь. «Что?» - прорычал он, обнаружив за ней довольно испуганного Дамблдора.

«Я просто хотел удостовериться, что с тобой все в порядке, мой мальчик, - сказал Альбус умиротворяющим тоном. – Я уже высказал Роланде свое недовольство тем, что она так неожиданно подсунула тебе эту газету».

«Местонахождение и состояние Блэка не представляют для меня интереса, - холодно ответил Снейп. – Если эти швейцарские недоумки решили предоставить приют мерзкому Пожирателю смерти, то они сами накликали на себя беду».

Дамблдор вздохнул: «Да, но, похоже, что могла произойти… ошибка».

Снейп удивленно приподнял брови: «Что?»

«Это еще не попало в газеты, но мои контакты в Министерстве проинформировали меня, что Сириус предоставил копии своих воспоминаний для мыслеслива. Их проанализировали Неописуемые, и они определили, что воспоминания подлинные и неизмененные, и если это действительно так, то произошла ужаснейшая ошибка», - внезапно Альбус показался постаревшим на много лет.

«Хочешь сказать, что он не предавал Поттеров и Петтигрю?» - грозно спросил Снейп, продолжая играть свою роль.

На секунду Дамблдор закрыл глаза, а его голос был полон раскаяния. «Нет. Похоже, что он этого не делал, - он открыл глаза и почти умоляюще посмотрел на Снейпа. – Мне никогда не приходило в голову, что Лили и Джеймс выберут другого хранителя секрета, не сообщив мне об этом. По словам Сириуса, они втроем решили, что он слишком очевидный выбор в качестве хранителя. Они передали секрет Питеру Петтигрю, думая, что это отвлечет все атаки на Сириуса. Они решили не говорить об этом никому, даже мне, - добавил он с неосознанной надменностью. – Когда они погибли, то естественно, я предположил, что именно Сириус несет за это ответственность, а когда Питер создал такое алиби… я никогда не ставил его под сомнение. Я знал, что Питер не отличался способностью к изощренным планам, и мне не пришло в голову усомниться в том, что Сириус может обратиться к Тьме. Конечно, Питер не действовал в одиночку – им руководили Темный лорд и Пожиратели смерти – и он хорошо усвоил их уроки. Достаточно хорошо, чтобы подставить Сириуса и гарантировать, что никто из нас не вступится за него, - лицо Альбуса исказилось от глубокого раскаяния. – Я лишь хотел удостовериться, что Гарри в безопасности, и забыть всю эту трагедию… И я обрек Сириуса на десять лет мучений».

«Учитывая, что меня он обрек на семь лет мучений, прошу извинить, что я не присоединяюсь к этой оргии чувства вины, - ядовито ответил Снейп. – Возможно, ты утешишься, если вспомнишь, что за попытку убийства полагается как раз десять лет в Азкабане. Благодаря твоему вмешательству Блэку было предоставлено несколько лет свободы, когда он чуть не сделал меня оборотнем, но в итоге, все закончилось благополучно».

На секунду ему показалось, что он зашел слишком далеко – глаза Дамблдора загорелись от ярости, но тут же плечи директора поникли, а взгляд стал просто грустным и усталым. «А, бедный Северус. Никто не страдает, кроме тебя, правда?»

Оскорбленный Снейп попытался протестовать, но Дамблдор лишь поднял руку, не давая ему ответить. «Я здесь не для того, чтобы обсуждать с тобой тюремное заключение Блэка, Северус. Я просто хочу предупредить, что воспоминания Сириуса наверняка попадут в прессу через пару дней. Гарри однозначно услышит об этом, и если (а, похоже, так и будет) Сириуса оправдают, то он тут же захочет увидеть своего крестника».

Снейп как можно беззаботнее пожал плечами. «Отлично. Пусть забирает опеку над мелким паршивцем себе. Снимет бремя с моих плеч».

Выражение лица Дамблдора ясно говорило о том, что он ни на секунду не поверил Снейпу. «Я сомневаюсь, что до этого дойдет, Северус, но я думаю, что Гарри нужно подготовить к этим новостям и последующей встрече. Возможно, ему будет лучше познакомиться с Сириусом как можно раньше, и это также докажет Сириусу, что ему не нужно требовать опеки, чтобы повидаться с мальчиком».

Снейп с возмущением посмотрел на директора: «Если ты думаешь, что я буду угождать этому ублюдку…»
Взгляд Дамблдора посуровел. «Я ожидаю, Северус, что ты сделаешь то, что лучше для Гарри». Отчитав его, он повернулся и покинул его апартаменты.

Несколько секунд Снейп гневно смотрел на закрытую дверь – исключительно для убедительности. После этого он быстро набросал письмо. Призвав домашнего эльфа, он приказал волшебному созданию доставить сову Гарри из совятни. Ожидая его возвращения, он еще раз пробежал глазами по строчкам на пергаменте.

Первая стадия прошла успешно. Созывайте пресс-конференцию с демонстрацией воспоминаний в мыслесливе на этой неделе. Сразу после нее требуйте встречи с мальчиком. Поощряй Бродягу чаще играть на шоссе.

Домашний эльф появился снова, сова уселась на его голове. Он передал пергамент Хедвиг. «Это волку, если будешь так любезна», - вежливо попросил он. Она закурлыкала и с нетерпением посмотрела на него.

«Вымогательница, - проворчал он, доставая совиное лакомство. – Такая же манипуляторша, как и твой хозяин».
Птица посмотрела на него с выражением, которое можно было назвать только ухмылкой, и он повернулся к эльфу: «Верни ее в совятню». Она вряд ли могла вылететь из подземелий без окон.

Эльф радостно пискнул: «Да, хозяин профессор зельеварения сэр!»

Тем же днем, когда Снейп шел по коридору, наслаждаясь редким моментом безученического существования, он услышал мальчишеское хихиканье. Повернув за угол, он обнаружил Гарри и еще нескольких первогодок, сгрудившихся вокруг утренней газеты. Они явно уже прочли передовицу, а теперь изучали жизнеописание Блэка внутри номера.

Гарри заглядывал через плечо Симуса, протиснувшись между Винсом и Грегом. Два маленьких бегемота безропотно расступились, пропустив его вперед, в то время как Драко поднял газету еще выше.

«Разве он не твой крестный, Гарри?» - спросил Невилл.

«Он?» - с откровенной завистью спросил Терри Бут.

«Вот, смотрите – он снова это делает!» - захихикал Эрни Макмиллан, показывая на фотографию.

Гарри посмотрел на высокого, темноволосого мужчину, который широко улыбался огромной толпе восторженных молодых ведьм. Некоторые из них держали транспаранты с надписью «Я ЛЮБЛЮ СИРИ». В него полетел какой-то предмет, и Сириус поймал его, а затем начал крутить на пальце, глядя прямо в камеру и многозначительно шевеля бровями. Аудитория девушек завизжала и начала обожающе вздыхать.

«А что это за штука?» - непонимающе спросил Рон.

«Это стринги», - грозно ответил Снейп, закрывая одной рукой глаза Гарри, а второй вырывая газету из рук Драко.

«Эй…» - громкий протест Драко резко оборвался, как только он повернулся и увидел, кто конфисковал его газету.

Снейп строго оглядел мальчиков: «Если вам нечем заняться, и вы обращаетесь к порнографическим изображениям в качестве развлечения, то я с радостью предоставлю вам столько отработок, сколько вашей душе угодно».

«Н-нет, сэр! – поспешил заверить его Драко, опережая остальных мальчиков, которые до сих пор пытались разобрать смысл его слов. – Нам не нужно отработок!»

Это прекрасно поняли все дети, и к Малфою присоединился нестройный хор одобрения.

«Тогда прочь с глаз моих!» - прорычал Снейп, и мальчики разбежались кто куда, исчезнув почти так же быстро, как домашние эльфы.

Гарри с тревогой посмотрел на своего опекуна. Тот казался очень сердитым, и он так смял газету Драко, словно хотел изничтожить ее. «Эм, я не собирался смотреть на что-то плохое, - робко сказал он. – Это же просто «Ежедневный пророк».

«Непристойность есть непристойность, - ответил Снейп. – Они могут публиковать любую грязь, но я ожидаю, что вам достанет ума избегать ее». Он прекрасно понимал, что был несправедлив, но это нормально. Паршивец наверняка слышал его истерику за завтраком, а Поттер прекрасно знает, что лучше не раздражать опекуна, когда у того Настроение. Если маленький идиот до сих пор не усвоил этот жизненный урок, то лучше поздно, чем никогда.

«Простите», - поспешно сказал Гарри. Похоже, слухи не врали – его профессор ужасно на что-то злился. Однако от него не укрылось, что опекун не назначил никаких отработок Гарри или его друзьям. Только пригрозил это сделать. Гарри улыбнулся сам себе. Профессор Снейп всегда такой добрый.

«Гм, - Снейп гневно посмотрел на мальчика. – Полагаю, вы заинтересованы в том, чтобы встретиться со своим крестным?»

Гарри пожал плечами. «Другие ребята говорят, что он типа очень крутой, - он сделал паузу. – Я не против встретиться с ним, но это не так уж важно», - добавил он с нарочитой небрежностью. Еще не хватало, чтобы его профессор решил, что он предпочитает ему какого-то незнакомца.

«Хорошо. Я подумаю о том, как это устроить. А сейчас отправляйтесь в общую комнату – ваше наказание еще не закончилось, и если я снова обнаружу вас здесь, то вы об этом сильно пожалеете. Или только порка напомнит вам о важности послушания?» - пригрозил он.

«Мы просто шли с урока, когда Драко показал нам свою газету», - запротестовал Гарри, но все равно поспешил обратно в Башню, не оставляя профессору шанса пересмотреть решение. Снейп оскалился ему вслед, а затем ушел жаловаться Минерве и Альбусу как низко пал в наши дни «Пророк».

К сожалению, вместо того, чтобы присоединиться к его негодованию, МакГонагалл набросилась на него с требованием наблюдать за наказанием ее львов. Вот так и получилось, что его репутации Злобной летучей мыши пришел конец, враг его детства оказался в центре внимания всей Европы, а его подопечный ожидал, что он устроит ему встречу с самым скандальным волшебником Великобритании. Может ли жизнь стать еще хуже?

«О, Северус? – из-за двери показалась голова Альбуса. – Минерва тебе не говорила, что ты назначен в Комитет межфакультетской дружбы и подготовки к праздникам?»

Глава 28


«Эй, приятель, что-то не так?» - спросил Рон, плюхнувшись рядом с ним на диван в общей комнате.

Гарри пожал плечами: «Ничего».

«Ой, ладно тебе, Гарри, - попыталась разговорить его Гермиона, усаживаясь на диван с другой стороны. – Ты не в духе уже несколько дней. Что случилось?»

«Наказание почти закончилось – ты должен радоваться», - напомнил ему Рон, пытаясь подбодрить Гарри, но другой мальчик лишь кивнул.

Гермиона внимательно присмотрелась к нему. Может быть, Гарри недоволен наказанием? Однако роптать на недельную кару не в его духе. Она-то ждала, что это Рон начнет ныть, но тот до сих пор был в таком восторге от новой палочки, что не замечал ничего вокруг. Впрочем, не такой Гарри человек, чтобы жаловаться. Тогда в чем же дело? «Ты поссорился с профессором Снейпом?» - предположила она.

Мальчик фыркнул: «Когда? Я его больше почти не вижу».

Лицо Рона исказилось от недоумения: «Чего? Мы же видели его на зельеварении, и он только прошлым вечером присматривал за нами…»

«Я больше не вижу его наедине, - уточнил Гарри. – Я ведь не начну с ним ссориться в классе».

«О. Верно», - Рон кивнул.

Гермиона тоже кивнула. «Ты по нему соскучился», - сообщила она знающим тоном.

Гарри залился краской. «А вот и нет! Думаешь, я как маленький?» - гневно возмутился он, вопреки обыкновению, быстро выйдя из себя.

Девочка отпрянула от изумления: «Нет же, Гарри! Нет! Я просто имела в виду… ну, у вас с профессором Снейпом не было времени как следует узнать друг друга. Естественно, что ты хочешь о многом с ним поговорить. Я не имела в виду, что ты… скучаешь по дому или что-то такое». Рон круглыми глазами смотрел, как испуганная Гермиона пытается утихомирить их друга.

«Ну, тогда ладно», - пробормотал присмиревший Гарри. Несколько минут он недовольно смотрел на огонь в камине, а его друзья тем временем нервно переглядывались за его головой. Однако совесть не позволила ему и дальше хранить молчание.

«Простите», - виновато сказал он, не в силах смотреть Гермионе в глаза. Нечестно срывать свое плохое настроение на друзьях. Как это похоже на Гермиону – не может она увидеть загадку и не разгадать ее. Однако если ему и немного стыдно, что он скучает по Снейпу, это еще не повод так на нее огрызаться. А Рон вообще его самый первый в жизни друг, хотя Гарри сомневался, что они останутся друзьями, если он будет так его игнорировать.

«Все путем, приятель, - ответил Рон за них обоих, кладя руку Гарри на плечо. – Как и сказала Гермиона: мы провели с нашими предками целых одиннадцать лет, для нас не проблема быть от них вдалеке. Ты ведь не скучаешь по Дурслям, верно? – Гарри содрогнулся от такого предположения и замотал головой. – Видишь? Все дело в том, что Снейп новый. Поэтому ты по нему скучаешь. Совершенно логично, да?» - спросил он Гермиону.

«Абсолютно», - согласилась она, обрадованная робкой улыбкой Гарри.

«Спасибо, - ответил он, его переполняла благодарность за таких замечательных друзей. – Просто последние несколько раз, когда я спускался в подземелья, он был слишком занят, чтобы разговаривать. Конечно, я могу пойти в свою комнату, если захочу, но он не разрешает оставаться с ним, даже резать ингредиенты для зелий и то не позволяет, - плечи мальчика опустились. – Наверное, я просто ему надоел».

«Не, приятель! – возразил Рон. – С чего это ты ему надоешь?»

«Ну, я не знаю. Но ведь не сказать, что у меня есть интересная тема для разговора с ним. Он всегда занимается чем-то жутко важным, помните, как в тот день, когда директор назначил его в комитет? Он всегда занят чем-то подобным. А последнее время он работает над каким-то супертрудным проектом… - он снова уныло пожал плечами. – И что остается кроме уроков?»

«Мне кажется, ты несправедлив к себе, Гарри, - Гермиона, традиционный глас разума, решила вмешаться. – Ты ведь был наказан последнюю неделю. Он бы разозлился, если бы у тебя было о чем поговорить».

«Ага. Как только тебе снова разрешат летать, сможешь говорить с ним сколько угодно!» - ободряюще сказал Рон.

Гарри посмотрел на него с сомнением: «Наверное… только он не так уж интересуется квиддичем».

Рон посмотрел на него с ужасом: «Не интересуется… Ты шутишь?»

Гарри и Гермиона насмешливо переглянулись.

«Ну, в смысле, он хотел бы, чтобы его факультет выиграл кубок и все такое, но он никогда не читает о результатах по квиддичу в «Пророке» или что-то вроде этого».

Рон изумленно покачал головой: «Надо же».

«Итак, - сказала всегда практичная Гермиона, - почему бы тебе не сделать что-то, что будет ему интересно?»

Гарри сразу воспрял духом: «Это отличная идея!»

«Точно! …Э, например, что?» - спросил Рон через какое-то время.

«Ну, ты бы мог сделать дополнительный исследовательский проект по зельеварению, - с энтузиазмом предложила Гермиона. – Или же…»

«Неа, - увлеченный Гарри отмахнулся от идей девочки. – Мы разгадаем тайну!»

Гермиона посмотрела на него с тревогой: «Какую еще тайну? Надеюсь, ты не имеешь в виду третий этаж…»

Гарри закатил глаза: «Нет, Гермиона. Я же не дурак, да? Если я отправлюсь туда, после того как директор сказал нам всем этого не делать, потому что это опасно и все такое, то профессор Снейп меня просто убьет. Хуже того, вдруг директор решит отправить меня обратно к Дурслям за непослушание?»

«Но какая еще здесь тайна?» - недоуменно спросила девочка.

«Профессор Квиррелл!»

«У профессора Квиррелла есть тайна?» - непонимающим тоном повторил Рон.

«А то! – глаза Гарри сияли. – В смысле, профессор Снейп его не выносит – всегда смотрит на него Тем Самым Взглядом – это не спроста. А с квиддичного матча он лежит в больничном крыле – это тоже что-то значит!»

Гермиона закатила глаза. Мальчишки! Вечно ищут секреты там, где их нет. «Это значит, что бедняга свалился с трибун во время поднявшейся кутерьмы. Директор объявил, что он очень сильно пострадал, и теперь ему придется какое-то время там полежать, помните?»

Гарри недоверчиво фыркнул: «Ладно тебе! Мадам Помфри вылечила твое запястье за пару секунд. Что же он ухитрился сделать, что ему нужно лежать в больничном крыле больше недели? И если он так сильно ранен, то почему он там? Разве его не должны отправить в больницу? – внезапно он умолк, а на его лице отразилась неуверенность. – У волшебников ведь есть больницы, да?»

Рон казался задумчивым: «А ведь в его словах есть смысл, Гермиона. Если кто-то сильно пострадал, то его нужно отправлять в волшебную больницу, в святой Мунго. В смысле, мадам Помфри очень хорошая и все такое, но она только одна, и это всего лишь школьный медицинский кабинет. В святом Мунго полно сотрудников, специальных заклинаний и всяких прочих штук».

«Гмммм».

Гарри увидел взгляд Гермионы и понял, что она тоже попалась на его удочку.

«И потом остается самая большая тайна, - искушающим тоном добавил Гарри. – Что у него под тюрбаном?»

Рон фыркнул от смеха: «Это как спрашивать, что у кого-то под килтом?»

Гермиона смерила его чопорным и осуждающим взглядом, игнорируя хихиканье Гарри. «Понятия не имею, что ты хочешь сказать, Рональд».

«Нет, серьезно, - продолжал свое Гарри. – Я слышал, как старшеклассники говорили, что раньше он никогда не носил тюрбана, так почему же начал? Может быть, он что-то под ним прячет!»

Гермиона посмотрела на него с сомнением. «С какой это стати? Если ему есть что прятать, почему бы не положить это в Гринготтс или другое безопасное место?»

«Может, он не может. Вдруг, это что-то на нем самом, - предположил Рон. – Вроде… вроде шрама от проклятия!» - воскликнул он, взглянув на Гарри.

«Он преподает Защиту от темных искусств. Зачем ему прятать шрам от проклятия?» - возразила Гермиона.

«Потому что он проиграл битву, и он не хочет, чтобы его об этом спрашивали и все узнали?» - предположил немного стушевавшийся Рон.

«Держу пари, он просто начал лысеть и слишком переживает по этому поводу, - равнодушно сказала Гермиона. – Мужчины часто помешаны на своих волосах».

Рон закатил глаза: «Ага, точно. Девчонки на своих волосах совсем не помешаны, - он изобразил капризный и тонкий голос Лаванды. – Оооо, я просто не знаю, что мне с этим делать, Парвати! Мои волосы совсем не ложаться так, как мне хочется. Тебе везет – у тебя волосы идеальные. Хотелось бы мне иметь такие прямые волосы, как у тебя!»

Гарри присоединился к его игре: «Оооо, Лаванда, я понятия не имею, о чем ты! Я просто обожаю твои волосы. У тебя такие милые кудри. Хотелось бы мне иметь вьющиеся волосы!» - Гарри довольно точно изобразил речь Парвати.

Гермиона фыркнула: «Вот погодите. Через парочку лет оба начнете вертеться перед зеркалом – захотите выглядеть получше, чтобы понравиться всем девочкам!»

Гарри и Рон скрючились от истерического смеха: «Мы? Зеркала? Девчонки? Ага, как же!»

Гермиона снова фыркнула и закатила глаза. Порою так тяжело быть единственным зрелым человеком.

#

Снейп снова посмотрел на стопки пергаментов, которые ждали проверки, и тяжело вздохнул. За последнюю неделю накопилась целая гора дел – все время отнимали хлопоты по возвращению Блэка в Волшебный мир. Не говоря уже о попытках убедить Дамблдора, что с Квирреллом нужно что-то делать. После последнего квиддичного матча он не терпящим возражений тоном потребовал от Альбуса избавиться от мерзкого заики как можно быстрее, однако директор проявил удивительное упрямство.

Поначалу Снейп предположил, что Альбус, как всегда, отказывается признавать чью-либо Темную сторону и закрывает глаза на ту угрозу, которую Квиррелл представляет для Гарри. Однако во время дальнейших диспутов оказалось, что Дамблдор просто хочет выяснить, от кого именно Квиррелл получает приказы.

«Мы оба прекрасно понимаем, что у профессора Квиррелла нет ни ума, ни амбиций, чтобы самому спланировать нападение на Мальчика, который выжил, - сказал Дамблдор с непривычно угрюмой миной. – Я хочу знать, кто посмел напасть на одного из моих учеников прямо на этой территории».

Снейп невольно был вынужден признать, что в таком плане есть своя логика. Возможно, это был Люциус? Или один из Лестранжей заправлял всем из Азкабана? Или же… Он не мог отрицать, что подобное незнание слишком опасно. «Хорошо, но как ты помешаешь ему снова напасть на Гарри или (в том маловероятном случае, если это не был план Пожирателей смерти) на других учеников?»

«Он останется в больничном крыле, поправляясь от своего неудачного падения, - ответил Дамблдор, его глаза снова замерцали. – Похоже, что во всей этой неразберихе профессор Квиррелл оступился и получил очень серьезные травмы в результате падения с трибун».

Снейп неохотно согласился. По крайней мере, это позволяло им выиграть немного времени. Квиррелл находился в изоляции, а Гарри был в безопасности, пока у того, кто управлял Квирреллом, не было причин для паники. Однако он не до конца доверял Альбусу, а потому начал каждый вечер патрулировать в коридорах рядом с больничным крылом, проверяя, не сбежал ли профессор Защиты, пока мадам Помфри спит.

Таким образом, последние несколько дней он охранял Квиррелла, писал Сириусу речи для пресс-конференций, вел уроки, присматривал за своим факультетом и становился все более изможденным. Он практически не уделял внимания Гарри, хотя он и видел мальчика во время уроков и в Большом зале, не говоря уже о вечерах, когда ему приходилось следить за их наказанием. Последнее время Гарри казался странно притихшим, однако теперь он и его маленькие друзья постоянно о чем-то перешептывались и что-то бормотали. Снейп негодовал - очевидно, что они задумали шалость в честь отмены наказания, и если они не будут крайне осторожны, то им светит еще одна такая же неделя. Он не собирался давать мальчику такую же волю, как его отцу, хотя он и вынужден был признать, что последнее время он не был таким уж хорошим опекуном. Возможно, ему нужно проводить больше времени наедине с паршивцем. Разумеется, только для того, чтобы напомнить мелкому ужасу, что он находится под строгим присмотром.

#

«НЕТ! Нет, нет и нет. Нет».

Альбус ласково улыбнулся: «Я предлагаю тебе лишь подумать об этом, мой мальчик».

«Директор, вы окончательно оглохли? Я сказал нет. Подобная идея совершенно абсурдна. Когда я поднял этот вопрос, я скорее предполагал, что в один из вечеров паршивец будет делать уроки в моих апартаментах», - рявкнул Снейп, мысленно коря себя за то, что вообще упомянул о своей дилемме при Альбусе.

«То есть, он будет работать за одним столом, а ты за другим? Не слишком-то это похоже на совместное времяпрепровождение».

«Это по определению совместное времяпрепровождение. Он будет находиться в моем присутствии, разве нет? Это соответствует значению термина «совместный». А твоя идея абсолютно нелепа. Я не собираюсь баловать мелкого монстра по поводу завершения наказания. Это будет, по сути, поощрением плохого поведения!»

«Я ничего подобного не предлагал, Северус…»

«Если я отведу паршивца за мороженым в первый же день после наказания, то это будет празднованием. Я не собираюсь покупать ему сласти и хлопотать над ним, в то время как он заслужил каждый день наказания за свои возмутительные действия, - Снейп надулся. – С тем же успехом я бы мог сказать ему, что наказание было слишком тяжелым».

«Ты не будешь ни праздновать окончание наказания, ни извиняться за него, - спокойно возразил Дамблдор. – Ты лишь отметишь тот факт, что теперь, когда он отбыл положенное взыскание, ему снова позволяются нормальные детские привилегии. Более того, ты напомнишь ему о существовании таких привилегий как прогулка в город и угощения, - он сделал паузу, и мерцание в его глазах сменилось дьявольским блеском. – В каком-то смысле это будет очень жестоким, ведь ты продемонстрируешь ему, чего именно он был лишен целую неделю, и напомнишь ему о том, что он может потерять, если снова не будет слушаться».

Выражение лица Северуса слегка изменилось, и Дамблдор понял, что надо продолжать ту же мысль. «И это позволит ему покинуть замок, где находится профессор Квиррелл, в выходной день, когда за ним будет труднее всего уследить. Не забывай, что он может начать шататься по коридорам, если ему нечем будет себя занять. Он ведь хорошо себя вел, верно? Никуда не ходил украдкой во время наказания?»

«Нет», - неохотно признал Снейп. Его до сих пор удивлял этот факт. Джеймс Поттер никогда бы не смирился с таким наказанием, но Гарри и остальные дети строго соблюдали все ограничения, сдали свои сочинения и даже помогали ему готовить ингредиенты для зелий без нытья и жалоб.

«Вот видишь? – счастливо провозгласил Альбус, как будто Снейп только что согласился на его возмутительное предложение. – Хорошего тебе отдыха, мой мальчик».

«Директор, даже если бы я действительно собирался удалить мальчика с территории школы, все равно нет никаких причин тащить его в Косой переулок. Хогсмид более чем адекватен для…»

«Нет-нет, мой мальчик, только Косой переулок. Гарри просто необходимо поближе познакомиться с мороженым от Фортескью», - на этой ноте Альбус повернулся и пошел прочь, улыбаясь на ходу и предоставив Снейпу негодовать в одиночестве.

И что же? Должен ли он последовать совету старого маразматика и отвести мальчика на прогулку? Конечно, так у него появится еще одно поощрение, в котором он сможет отказать в качестве наказания, тем более, что метла так эффективно справилась с данной задачей…

Ох, так и быть. Можно и согласиться, тем более, что иначе Дамблдор ему ни секунды не даст вздохнуть спокойно. Кроме того, у него будет повод купить кое-какие ингредиенты, а заодно и присмотреть новые журналы по зельеварению во «Флориш и Блоттс». Однако он не собирался тащить за собой целое стадо паршивцев. Он содрогнулся от одной мысли, что ему придется пасти Невилла Лонгботтома, Драко Малфоя и остальных друзей Гарри в Косом переулке. Нет уж, строго решил он, это не станет вылазкой для всей свиты Поттера. Если паршивец откажется пойти с ним без своих друзей, то он быстро узнает, как это интересно целый день переписывать строчки в его апартаментах. Он докажет ему, что в мире есть вещи похуже, чем сопровождать строгого опекуна в Лондоне и вести себя хорошо. Если Поттер думает, что поездка будет невыносимо скучна без компании друзей, то он предоставит ему материал для сравнения. Снейп удовлетворенно кивнул. Он ясно даст понять, что это не награда для мальчика, а тяжкий долг, так что пусть не жалуется.

#

Счастливый Гарри семенил рядом со своим опекуном. Как же ему повезло! Профессор Снейп взял его с собой в Лондон! Только его, Гарри. Больше никого. Не Флинта, не Джонс и даже не Драко – нет, профессор Снейп выбрал его, а не кого-то из своих змей. Даже Гермиона со своими отличными оценками была бы куда более разумным выбором, но нет, его профессор хотел поехать именно с ним.

Гарри широко улыбался. Раньше ни один взрослый не хотел проводить с ним время, но это единственное разумное объяснение для поведения профессора Снейпа. Гарри чувствовал, что он вот-вот лопнет от счастья.

Профессор Снейп даже время выбрал идеально. Это был первый день без наказания, и Гермиона с раннего утра стояла под дверью библиотеки, ожидая, когда придет мадам Пинс. Она планировала провести там весь день, окруженная книгами, наверстывая упущенное за последнюю неделю. Гарри покачал головой. Девчонки.

Тем временем, близнецы пообещали провести Рона на кухню и подкупить домашних эльфов, чтобы те дали ему побольше десертов за счет пропущенных во время наказания. Гарри подозревал, что на самом деле они рассчитывают, что Рону станет плохо от всего этого сладкого, но он твердо верил в возможности желудка своего лучшего друга. Близнецы будут разочарованы, когда их «доброе дело» именно таким и окажется. Впрочем, может быть, он и несправедлив. Их обещание насчет кухни очень поддерживало Рона во время еды, когда он мог лишь взирать на чужие сладости с немой тоской. Гарри говорил Рону не задерживаться за столом, когда подают десерт. Горький опыт у Дурслей научил его, что нет ничего хуже, чем видеть и чувствовать запах еды, которую ты даже не попробуешь. Однако Рон продолжал себя терзать.

Его поведение гарантировало, что вся школа знала о наказании, и в результате Гарри пришлось сносить постоянные жалостливые взгляды учеников, которые считали его опекуна просто каким-то страшным-престрашным воспитателем. Большинство других учителей ограничились бы отработкой или строчками, говорили они. Только Снейп мог выбрать столь изощренную и мучительную кару.

Гарри удовлетворенно принимал беспокойство своих одноклассников – приятно, что он больше не «тот ненормальный парень, который живет у Дурслей». Однако он гордился, что его опекун не только не избил его до полусмерти (как сделали бы Дурсли), но и не ограничился равнодушным подходом «одно наказание подходит всем» (как, похоже, делали остальные учителя). Ему скорее даже нравилось, что его профессор потратил время на то, чтобы придумать наказание, которое произведет на него наибольшее впечатление, и выбрал такие меры, которые чему-то его научат, вроде сочинения, или будут соответствовать его проступку, вроде ограничений. Странно, что остальные ученики этого не понимают, но Гарри решил, что это еще одна особенность Волшебного мира, и больше об этом не думал.

А теперь профессор берет его с собой в Косой переулок, словно специально хочет развеять страхи Гарри и заверить его, что он больше на него не сердится! Профессор Снейп явно дал понять, что он отправляется в Переулок по своим делам, и что обычно он никого с собой не берет, но сегодня он позволит Гарри пойти вместе с ним! Он даже не пожалел времени, чтобы объяснить Гарри, как следует вести себя в общественных местах, что обрадовало мальчика еще больше. Ходить по Косому переулку вместе с Хагридом было весело, но он чувствовал себя не в своей тарелке, ведь он не знал, как нужно одеваться, разговаривать или вести себя. А в этот раз профессор Снейп проследил, чтобы Гарри был хорошо подготовлен и не опростоволосился. Он даже разрешил Гарри идти рядом с собой, а не на несколько шагов позади, как ему всегда говорили родственники. Гарри еле сдерживал свои восторги. Это был один из лучших дней в его жизни.

Снейп опустил взгляд и посмотрел на негодника, идущего рядом с ним. По крайней мере, теперь паршивец поспевает за его широким шагом. Поначалу маленький пакостник волочился далеко позади, так что пришлось крепко схватить его за запястье и потащить рядом с собой. Когда его повели за руку, как малыша, паршивец усвоил урок. Теперь мальчик не отставал от него ни на шаг и, как это ни странно, улыбался.

Снейп невольно восхищался способностью паршивца с достоинством сносить замечания и нотации. Большинство его слизеринцев (включая, если говорить по совести, и его самого) дулись бы несколько часов после подобного обращения, но Гарри просто учел мнение Снейпа и шел дальше. Точно также он повел себя, когда Снейп сел рядом с ним и в мельчайших подробностях объяснил, какого поведения он ожидает от Гарри. Он так подробно перечислил неприемлемые действия и внушал ему такие базовые понятия об этикете, что ожидал, как мальчик взорвется с минуты на минуту. В конце концов, мальчику уже одиннадцать лет, и ему не могут нравиться лекции насчет моющих заклинаний после общественного туалета или извинений, если он нечаянно встанет между волшебником и его фамильяром.

Однако Гарри внимательно ловил каждое его слово, и Снейпу так и не удалось поймать ребенка хоть на малейшем проявлении сарказма. Даже его «спасибо» после долгих и нудных нотаций Снейпа о правильном приветствии гринготтских гоблинов прозвучало на удивление искренне и заинтересованно. Снейп решил, что Альбус успел нашептать мальчику насчет Фортескью, так что Гарри не будет делать ничего, что поставит угощение под угрозу – даже если ради этого придется терпеть оскорбления.

Снейп был удивлен, когда паршивец не попросил взять с ними его друзей, с другой стороны, возможно, Альбус предупредил его. Он вынужден был признать, что (пока что) мальчик действительно вел себя чрезвычайно хорошо. К большому удивлению Снейпа, его даже не вырвало после аппарации.

#

Гарри был на девятом небе от счастья. Ему жутко нравились ощущения во время аппарации, тем более, что так у него появлялась солидная причина, чтобы обнять опекуна. Снейп посмотрел на него как-то странно, но возражать не стал. Его профессор даже похлопал его по плечу и сказал «молодец», когда Гарри устоял на ногах после путешествия. А теперь они уже несколько часов ходили по Косому переулку.

Снейп заглядывал во все самые чудесные магазины – в них продавали причудливые ингредиенты для зелий и разные увлекательные книги. И он даже купил кое-что из них для Гарри. Мальчику это было настолько непривычно, что он начал возражать, но его профессор, как всегда, настоял на своем: «Поттер! Хватит с меня уже вашей наглости! Дополнительное руководство к вашему учебнику зельеварения позволит вам добавить новые детали в свои сочинения. Никаких больше возражений. Я все равно куплю эту книгу, а вы будете ее читать. Понятно?»

И теперь Гарри то и дело листал эту замечательную книгу – в ней были пошаговые двигающиеся иллюстрации, которые показывали, чем шинкование отличается от скрайбирования, и почему так важно мешать против часовой стрелки, и чем отличаются глаза саламандры от глаз тритона, и… «Поттер! Будьте внимательны! Вы чуть не врезались в палатку!»

«Простите, сэр, мадам», - быстро пробормотал Гарри, кивая владелице палатки. Пожилая леди увидела его шрам и ахнула от восторга.

«Оооо, мистер Поттер, сэр! Вот, за счет заведения!» - она сунула ему леденец в руку и отмахнулась от его благодарности.

Гарри поспешил к профессору Снейпу, который ждал его с недовольным выражением лица. «Что это такое, сэр?» - спросил он, протягивая сладость.

«Леденец на весь день, - рявкнул в ответ Снейп. – По вкусу напоминает то, что характерно для данного времени суток – блины с утра, чай днем и так далее».

«Круто! – сказал Гарри, засовывая леденец в рот. – Ммм!»

Снейп фыркнул: «Только этого вам не хватало – еще больше сахара».

Гарри попытался достать конфету изо рта, но Снейп лишь строго покачал головой: «Будет крайне невежливо отказаться от нее, и я полагаю, что вам все еще нужны дополнительные порции калорий, чтобы восполнить предыдущую недостаточность».

Счастливый Гарри вернул леденец на место и протянул профессору книгу, чтобы тот положил ее к другим покупкам.

«Поттер, - немного неловко сказал Снейп, когда они продолжали идти по улице, - вы… в порядке?»

«А? Не уарился ли я о алатку, вы это мели в иду?» - немного недоуменно спросил Гарри.

«Не бормочите с набитым ртом – что за неряшливая манера, - резко поправил его Снейп. – Выньте леденец изо рта, прежде чем говорить».

«Да, сэр. Простите, сэр. Так что вы имели в виду, почему я могу быть не в порядке?»

«Это достаточно простой вопрос, - голос Снейпа был суровым, что выдавало его смущение. – Вы испытали множество жизненных изменений за последние несколько месяцев. В вашей ситуации только естественно чувствовать… смятение».

«О», - Гарри подумал об этом. Определенно его жизнь очень сильно изменилась, но все перемены были только к лучшему. У него был новый дом, первые в жизни друзья, столько еды, сколько захочется, и (самая лучшая часть) у него был новый опекун, который присматривал за ним и баловал разными прогулками и подарками. Он учился пользоваться своей магией, и его уже давным-давно никто не называл уродцем. Даже если он и влипал здесь в историю, ему не нужно было бояться побоев… Может ли жизнь стать еще лучше? «Я не думаю, что у меня смятение. Все ведь хорошо», - заверил он своего профессора.

«Вас не тяготит, - Снейп смущенно прочистил горло, - всеобщее внимание к вашему крестному?»

Гарри задумался. Единственная тягость произошла, когда Снейп застукал его за разглядыванием картинки, которая оказалась плохой. Гарри до сих пор не был уверен, помог ли его крестный убить его родителей или нет – он решил, что профессор ему скажет, когда все прояснится. Однако если он этого и не делал, то кто-то другой помог их убить, и они все равно останутся мертвыми. Гарри подозревал, что если бы ему до сих пор грозила жизнь с Дурслями, то вопрос о вине или невиновности крестного волновал бы его куда больше – ведь от этого зависел бы шанс сбежать из-под опеки родственников. Однако у него уже был его профессор, так что это было не так уж важно.

Кроме того, он ведь совсем не знал своего крестного. Почти всю его жизнь Гарри не слишком сильно везло на людей, так что он не ждал от судьбы новых подарков. А вдруг его крестный окажется таким же злым и жестоким как Дурсли? Или хотя бы чуть менее терпимым, чем его опекун? На Гарри достаточно часто орали, пороли (по-настоящему, а не легонькими шлепками, как его профессор) и заставляли натирать полы. Он знал, что его профессор не допустит ничего подобного, но кто знает, в новых обстоятельствах все возможно. Нет уж, спасибо, Гарри и так хорошо.

Он понимал, что его профессор все еще ждет ответа, и пожал плечами: «Да не особо».

Снейп нахмурился. Паршивец находится в стадии отрицания? Вытесняет собственные чувства? Гммм. Наверное, нужно докупить еще книг по детской психологии. Возможно, те магглские книги, которые он специально заказал, уже прибыли во «Флориш и Блоттс». «Идемте, Поттер, - он направился в магазин. – Вы можете выбрать две книги для себя, - сказал он строгим тоном. – Только две, не больше!»

У Гарри отвалилась челюсть: «Н-но профессор…»

«Никаких возражений, - рявкнул Снейп. Что за маленький жадина! – Только две!»

«Но вы уже купили мне книгу! Вы не должны мне больше ничего покупать!» - запротестовал Гарри. Он уже и так обошелся профессору слишком дорого.

Снейп моргнул от удивления и был вынужден пересмотреть собственные предположения. «Поттер, - сказал он уже куда менее резким тоном. – Я прекрасно знаю, что я не «должен» покупать вам эти книги, но традиционно во время похода за покупками разрешается приобретение нескольких подарков - если, конечно, вы ведете себя как подобает молодому волшебнику», - поспешно добавил он. Не хватало еще, чтобы паршивец начал требовать подарков, как должного.

Улыбка озарила лицо Гарри словно солнце: «Значит, я был хорошим? Я правильно себя вел?»

«А я что сказал? Мне отвести вас к мадам Помфри для проверки слуха? – язвительно спросил Снейп. – Теперь идите выбирать книги. Я не будут сидеть и ждать, пока вы мешкаете!»

Гарри опрометью бросился в раздел книг о квиддиче. Как предсказуемо. Снейп закатил глаза и отправился к прилавку в конце магазина.

Он как раз расплатился за свои книги и собирался отправиться на поиски мелкого монстра, когда за его спиной замурлыкал до боли знакомый голос: «Северус. Как приятно снова тебя встретить».

«Люциус», - он повернулся, придав лицу равнодушное выражение.

«Мистер Малфой! Здрасьте! – Гарри материализовался рядом с ним и широко улыбнулся Малфою. – А Драко с вами?»

«Нет, я полагаю, что Драко находится в безопасности стен Хогвартса, - ответил Люциус, многозначительно посмотрев на Снейпа. – Школьный семестр ведь еще не закончился?»

Северус прищурился, но никак не прокомментировал эти намеки. Гарри же, как всегда, простодушно ответил: «О, конечно. Но у профессора Снейпа были здесь дела, и он взял меня с собой. Правда, это было очень здорово с его стороны?»

«Определенно было, - ответил Малфой, однако его улыбка никак не отразилась на его взгляде. – Должно быть, он исключительно хорошо заботиться о вас».

Гарри с энтузиазмом закивал: «Он замечательный!»

«Именно поэтому я с таким удивлением узнал о ваших недавних приключениях, - продолжил Малфой, впервые посмотрев на мальчика. – Тролль, мистер Поттер?»

Глаза Гарри стали круглыми от изумления. «Откуда вы знаете… О! Вам об этом Драко рассказал?»

«Рассказал, хотя я уже узнал об этом из газеты».

Теперь и рот Гарри стал таким же круглым. «Из газеты! В газете написали про тролля? – он повернулся к Снейпу. – А вы про это знали?»

«Разумеется, мистер Поттер, газету интересует информация о том, что ученикам Хогвартса угрожал тролль, - Люциус ответил до того, как это успел сделать Снейп. – Хогвартс становится все более опасным местом».

«Однако несмотря на все усилия тролля, мальчик в полном порядке, - холодно ответил Снейп. – Тебе следует это запомнить».

«А они что, обо всем написали? – потребовал ответа Гарри, не замечая скрытого смысла в беседе взрослых. Мальчик умоляюще посмотрел на Снейпа. – А они написали про то, как… ну, вы знаете? – видя непонимающее выражение на лице Снейпа, он бросил страдальческий взгляд на Люциуса и прошептал. – Вы знаете. О том, как нас всех наказали?»

Снейп закатил глаза. Дети! «Нет, мистер Поттер, хотя я уверен, что учитывая неизбывный общественный интерес к вашей персоне, они хотели бы узнать, что вас отшлепали и наказали на неделю, - Гарри заерзал, с ужасом глядя на насмешливое лицо Люциуса. - Однако такая информация не была представлена в статье. В ней лишь отмечалось, что в Хогвартс проник тролль, который угрожал нескольким ученикам, прежде чем его нейтрализовали. По большей части статья была посвящена очевидной потребности в обновлении защитных заклинаний школы, дабы случившееся не повторилось».

«О, - с облегчением сказал Гарри. Ему бы не хотелось, чтобы все узнали самые позорные подробности его жизни. Хватит и того, что вся школа о них знает! – Так они это сделают? Защитные заклинания, в смысле. Улучшат».

«О, да, - спокойно ответил Снейп. – Общественному возмущению не было предела. Фадж одобрил дополнительные расходы на эти цели на прошлой неделе, и, как я понял, директор очень скоро установит новые заклинания».

Если он напишет хотя бы еще один пресс-релиз, то ему придется вписать профессию «журналист» в своем резюме. Однако после того как Альбус запретил репортерам появляться на территории школы, «Пророк» с радостью принял его версию событий, подписанную псевдонимом. Благодаря этому он получил возможность улучшить защиту школы, а значит, и защиту своего подопечного. Он уже не один год говорил Дамблдору, что защита износилась, но в отсутствие реальной угрозы, его слова были как об стену горох. Всегда находились более насущные проблемы по управлению замком.

Ну, теперь этому пришел конец. Сегодня, при помощи лучших сотрудников Гринготтса, Альбус устанавливает самые сильные и искусные защитные чары из существующих.

Люциус выглядел так, как будто учуял что-то мерзкое. «Понятно, - отрезал он. – А что насчет квиддичного матча? Что произошло там?»

«Они и об этом написали в газете?» - спросил шокированный Гарри.

«Нет. Это я услышал от Драко», - признал Люциус.

«Вы уже нашли ваши две книги?» - прервал его Снейп, прежде чем мальчик успел ответить на вопрос Люциуса.

«Эм… одну из них», - ответил Гарри.

«В таком случае идите и найдите еще одну. Поторопитесь!» - тон Снейпа не терпел возражений, и Гарри поспешил прочь.

Зельевар повернулся к Малфою и оценивающе оглядел его. «А что ты знаешь о квиддичном матче?» - спросил он ледяным тоном.

Малфой насмешливо развел руки. «Совершенно ничего, Северус. Только то, что, похоже, твой подопечный – в очередной раз – стал жертвой нападения. С ним частенько случается нечто подобное, не правда ли?»

«Ммм. Однако несмотря на это мальчик в полном здравии, а вот нападавшим на него не позавидуешь», - Снейп как мог выставлял случившееся в нужном ему свете. Чем более неуязвимым кажется мальчик, тем меньше будет Пожирателей смерти, которым достанет смелости напасть на него, особенно в отсутствие непосредственных приказов лорда Волдеморта.

Малфой нахмурился. «Я подумал над твоим предложением», - сказал он, резко меняя тему разговора.

Снейп приподнял одну бровь: «И?»

«Вынужден признать, что ты высказал несколько… новых для меня… идей, но вряд ли ты всерьез рассчитываешь, что я свяжу свою судьбу с каким-то ребенком, которому лишь несколько раз повезло».

Снейп прищурился: «Это так ты называешь выживание после Смертельного проклятия?»

«Никто ведь не знает, в чем там была причина – сам мальчик, его мать или какой-то недочет со стороны… - Люциус оглянулся и понизил голос, - Темного лорда».

«А как же тролль? А последнее покушение на его жизнь?»

«Внушительно, но не убедительно, - отмахнулся Люциус. – Мальчик должен сделать нечто большее, чтобы доказать, что он ровня… Ну, ты понимаешь, что я имею в виду».

«Мальчику едва исполнилось одиннадцать лет, а он уже сделал то, на что неспособны другие волшебники».

«И все равно я не убежден. Если это изменится, я дам тебе знать».

Снейп кивнул и покинул общество Люциуса. Говоря по правде, Малфой оказался куда сговорчивее, чем он мог предположить. Очевидно, что поражение Темного лорда десять лет назад сильно его потрясло, не говоря уже о цене, которую пришлось заплатить его семье за подобный альянс. Методы Волдеморта были привлекательны для таких людей как Люциус, которых отличали… нетривиальные вкусы, а идея о чистокровном превосходстве без сомнений льстила тщеславию блондина. Однако в первую очередь Люциус всегда будет предан роду Малфоев. В отличие от своей полоумной свояченицы, чей фанатизм в отношении Темного лорда был поистине безграничен, Малфоя интересовали только пытки и власть. Он никогда не хотел пропагандировать философию Волдеморта ценой собственных интересов… а потому заявил, что находился под Империусом, в то время как безупречная преданность Беллатрикс гарантировала ей камеру рядом с Блэком.

Конечно, хотя Малфой без всякого сомнения пытается рассчитать наилучший вариант для себя и своей фамилии, он остается очень опасным, пока не решит, что в его интересах стать союзником, а не врагом Гарри. Снейп был не уверен, что имел в виду Люциус, когда сказал, что Гарри придется что-то доказать. Это прозвучало зловеще, и Снейпа утешала мысль о том, что новые защитные чары уже должны быть установлены.

Он забрал Гарри из магазина, просмотрев и неохотно одобрив его выбор книг (сборник биографий знаменитых ловцов и вторая книга, озаглавленная «Путешествие туда и обратно», должно быть, про географию), а затем препроводил его в кафе-мороженое. Он знал, что это будет то еще испытание, но невозможное поведение паршивца вызвало у него искреннее недоумение.

Глаза Гарри буквально вылезли из орбит, когда он уставился на всевозможные сорта мороженого. Он менял свой заказ три раза, бегая от одного конца прилавка к другому и разрываясь от мучительного выбора. Наконец, терпению Снейпа пришел конец, и он отправил мальчика за один из столиков, пригрозив ему Приклеивающим заклинанием.

Через пару минут он присоединился к мальчику с банана-сплитом невероятных размеров, а также собственным скромным стаканчиком. «Вы еще не успокоились? – раздраженно проворчал он, протягивая мороженое мелкому монстру. – Можно подумать, вы никогда раньше… О». Внезапно он понял причину перевозбуждения мальчика.

Гарри залился краской, но не подтвердил подозрение Снейпа. Ему и не нужно было это делать.

«Ну что же, - Снейп безуспешно пытался вернуть былое раздражение, но чувствовал только нахлынувшую на него жалось. Даже его собственный отец сподобился пару раз сводить его за мороженым, когда не был в стельку пьян и не буянил. – Рискну предположить, что у нас еще будет много возможностей есть мороженое в будущем, - проинформировал он паршивца, - и я ожидаю, что вы это учтете и будете вести себя с должным достоинством».

Смущение Гарри как рукой сняло. Профессор Снейп только что пообещал, что будет часто водить его за мороженым! Волшебное кафе-мороженое выглядело куда лучше, чем старый магглский ларек. Гарри почти захотелось вернуться и рассказать Дадли, что тот пропустил. «А я могу… в смысле, можно мне начать?» - спросил он.

Снейп кивнул, и Гарри со смаком приступил к лакомству. МмммммММММММмммм. Это было точно так же вкусно, как и в его мечтах. Конечно, на десерт в Хогвартсе иногда полагалась ложечка мороженого, но никогда не целая порция, и таких чудесных вкусов там тоже не было.

Гарри засунул в рот еще одну полную ложку и застонал от удовольствия. Профессор Снейп даже разрешил ему съесть целый банана-сплит. Гарри мечтал о таком с тех пор как прочитал про них несколько лет назад. Он допустил огромную ошибку и сказал толстому кузену, как ему хочется их попробовать, так что потом ему пришлось раз за разом смотреть, как их заказывает Дадли. Само собой, Дадли не давал Гарри даже ложку облизать – мольбы и старания заслужить лакомство были бесполезны.

Гарри удовлетворенно вздохнул. Профессор Снейп не требовал от него дополнительной работы, чтобы прийти с ним сюда.
Нет, он сказал Гарри, что если тот будет плохо себя вести, то не получит сладостей, но это Гарри и так понимал. А потом, хотя он и сводил профессора с ума своей восторженной болтовней и беготней туда-сюда, его опекун все равно принес ему долгожданное лакомство. Да, этого стоило подождать, и не только из-за небесного вкуса мороженого, но и потому, что он наслаждался им вместе со своим профессором.

Только после того, как он соскреб последние капельки растаявшего мороженого с тарелки, он повернулся к своему профессору и задал ему осторожный и полушутливый вопрос: «А вы бы правда прилепили меня к стулу, да?»

«Со всей определенностью, - решительно проинформировал паршивца Снейп. – Разве я когда-нибудь нарушал свое слово?»

«Но…» - начал было возражать Гарри, исключительно ради принципа, поскольку, с его точки зрения, попа, прилепленная к стулу, была пустяковым наказанием по сравнению с карами, которые Дурсли обрушивали на ту же часть тела. Однако тут ему в голову пришла одна идея, и он замолчал.

Снейп посмотрел на мальчика с беспокойством. Мелкий монстр был должным образом накачан мороженым, но только он начал на что-то жаловаться, как тут же умолк и глубоко о чем-то задумался. Возможно, Снейп вызвал воспоминания о каких-то ужасах, связанных с Дурслями? Он попытался представить, какие из их злодеяний могли ассоциироваться с угрозой приклеить мальчика к стулу… Возможно, они заставляли его сидеть на стуле часами или даже днями, не разрешая ему вставать даже по естественной необходимости? Может быть, они привязывали его к одному месту магглскими способами? Или же… Снейп обнаружил, что он только что согнул металлическую ложку пополам, в то время как Гарри в изумлении уставился на него.

Разум Гарри стремительно работал. Приклеивающее заклинание! Конечно! Вот и решение. Вместе с друзьями они мучительно пытались придумать, как снять тюрбан с Квиррелла, но им приходили в голову только совсем глупые идеи, которые даже Рон считал далекими от реальности – летающие крючья, взятки Пивзу и все такое. Однако Квиррелл сейчас находился в больничном крыле, а значит, он лежит в кровати, хотя они и слышали от хаффлпаффки, которая ходила к мадам Помфри после несчастного случая с заклинанием, что профессор даже там не снимает тюрбана. Но если они приклеят тюрбан к кровати заклинанием, а потом заставят его подпрыгнуть… Гарри улыбнулся собственным мыслям. Это может сработать!

Теперь остается только убедить его профессора научить его такому заклинанию. Он повернулся к опекуну и с удивлением увидел, что его лицо страшно исказилось от ярости, а его рука сгибает ложку, словно крендель. Гарри охнул. Неужели это он его так спровоцировал?

«Простите», - рефлекторно сказал он, как можно сильнее прижавшись к спинке стула, когда лицо профессора исказил новый припадок ярости.

Снейп с трудом сдержал желание швырнуть ложку о стену. До сих пор извиняется! Всегда считает, что это он во всем виноват! Эти ублюдки-магглы еще за все ответят. Он успокоился, думая о реакции Мародеров, когда он расскажет им эту историю. Ремус и так уже начал размышлять о том, что сделают Дурсли, когда узнают, что они выиграли путешествие в леса Румынии, или где там укротители драконов держат своих питомцев. Сириус в ответ предположил, что очень большие леса есть в Трансильвании, где водятся такие твари, которых боятся даже драконы… не говоря уже об оборотнях, которые рыскают в местных чащах.

Конечно, драконы, будучи летающими созданиями, могут оказаться в самых неожиданных местах, особенно если какой-нибудь молодой укротитель с должной мотивацией направит их по верному пути. Ремус в ответ погрузился в глубокие раздумья и отметил, что сейчас многие магглы считают Трансильванию модным местом для отдыха.

В этот момент Снейп был вынужден напомнить им, что он не допустит, чтобы магглы так легко отделались, и от идеи отказались. Сейчас он корил себя за поспешность в суждениях. Картина разрывания Дурслей на части оборотнями с последующей кремацией драконами с каждой секундой становилась все более приятной.

«Вам не за что извиняться», - рявкнул он на мальчика, протягивая руку и довольно грубо вытирая его перепачканное мороженым лицо. Он отказывался признавать, что должен был прикоснуться к мальчику ради собственного спокойствия. Просто ему надоело наблюдать шоколадные усы на физиономии паршивца.

Гарри наслаждался нежной заботой опекуна, пытаясь скрыть собственные восторги. Давным-давно он понял, что как бы тетя Петуния ни хлопотала над Дадли, вытирая его щеки, разрезая его мясо и целуя его ушибы, он не дождется такого же обращения. Однако теперь… Ладно, он бы не потерпел, чтобы его целовали, где больно (ну, тете Молли можно), и мясо он сам разрежет, но если его профессор скрывал свою заботу за ворчливым монологом про «маленьких грязнуль», то он, так и быть, потерпит.

Он исполнил свою роль, должным образом нетерпеливо ерзая, и, дождавшись момента, когда профессор почти закончил приводить его в порядок, начал возмущаться: «Профессор! Мне уже одиннадцать! Я не маленький!»

«Если бы вы использовали свою салфетку по назначению, то вам бы не пришлось терпеть подобные унижения, - ответил Снейп без тени раскаяния. – А теперь скажите, что в нашем разговоре так сильно вас огорчило?»

Гарри удивленно моргнул. Огорчило? «Эм, я не уверен, о чем это вы», - недоуменно ответил мальчик.

Снейп заскрипел зубами. Очевидно, что мальчик слишком сильно травмирован, чтобы обсуждать инцидент. Возможно ли, что причина в диссоциативном состоянии ребенка, и он действительно не может вспомнить? Или же он слишком смущен, чтобы рассказать, как недостойно с ним обращались? Он вспомнил собственный жгучий стыд, который он чувствовал каждый раз, когда кто-то видел его шрамы и порезы. Первые несколько дней с начала учебного года часто были настоящей агонией – лучше было сидеть на открытых ранах пониже спины, чем позволить Поппи вылечить себя.

«Поттер, вы должны уяснить, что обращение ваших родственников было возмутительным и противоестественным. Нет причины стыдиться того, что с вами случилось».

Гарри нахмурился. «Ла-а-адно», - медленно согласился он.

«Не пытайтесь подольститься ко мне, Поттер! – вспыхнул от гнева Снейп, еще больше разозленный рефлекторной покорностью паршивца. – Вы немедленно скажете мне, что вас огорчило, когда я упомянул Приклеивающее проклятие».

«А! – взгляд Гарри прояснился, как только он понял, в чем дело. – Я не был огорчен, профессор. Я просто подумал, что… - внезапно до него дошло, что, возможно, лучше не посвящать профессора в их планы расследовать Тайну Тюрбана Квиррелла; нужно сначала подождать, пока они ее раскроют, а потом у него появится много интересных тем для разговора с профессором, - эм, что это может быть хорошим заклинанием во время дуэли».

Снейп удивленно моргнул. А потом моргнул снова. «О?»
«Ага! – теперь, когда ему в голову пришла эта идея, Гарри понял все ее преимущества. – Я хочу сказать, если вы приклеите ноги противника к полу, он ведь не сможет увернуться, правильно?»

«Превосходный вывод», - позволил себе сказать Снейп, который втайне находился под большим впечатлением. Возможно, эти репетиторские занятия действительно стоят того.

Гарри лукаво посмотрел на него: «Это было проницательно, не так ли?»

Теперь Снейп удивился еще больше – паршивец и в самом деле внимательно его слушает? «Полагаю, да, - заметил он с деланным равнодушием. Не хватало еще, чтобы мелкий монстр слишком много о себе вообразил. – Хотя вы вряд ли ожидаете… или хотите… шоколадную лягушку после такой горы мороженого».

«Точно нет, - согласился Гарри, - но, может быть, вы мне покажете это заклинание?»

Снейп подумал об этом. Проклятие обладает огромным потенциалом для шалостей, но Гарри пока не проявлял склонности к розыгрышам, и в какие-либо малолетние разборки и вендетты он сейчас тоже не втянут… И мальчик заслужил награду, хотя Снейп и не собирался признавать это вслух.

«Ох, ну ладно, - проворчал он и произнес Муффлиато от посторонних ушей. – А теперь, внимательно следите за мной…» Когда он продемонстрировал заклинание, его немного обеспокоил блеск в глазах мальчика, наблюдавшего за ним с безотрывным вниманием. Снейп постарался подавить свои сомнения. В конце концов, это же всего-навсего Приклеивающее заклинание – даже Поттер вряд ли сможет устроить неприятности из чего-то настолько безобидного.

Глава 29


«… И полагаю, это еще один пример того, как порою то, что кажется неудачей, приводит к хорошему результату, - подвела итог Поппи. – Даже не знаю, как Квиринус ухитрился продержаться так долго».

Снейп устремил гневный взгляд на поверхность стола. Невыносимо слышать, что когда он спустил глупого заику с лестницы, он невольно оказал ему услугу. Он определенно не желал идиоту ничего хорошего – как раз наоборот!

«Как ты думаешь, отчего он так сильно заболел? Нет ли опасности, что ученикам угрожает какая-то волшебная или магглская инфекция?» - спросил Альбус. Другие учителя обеспокоенно зашумели, в то время как Снейп раздраженно закатил глаза. Правда, никто не обратил на него внимания – на всех остальных учительских собраниях он вел себя точно так же.

Поппи вздохнула. «Даже не знаю. Мои заклинания не показывают никаких аномалий, но в его состоянии происходят какие-то… перепады. Даже не знаю, что их вызывает. Учитывая его истощение, я готова предположить, что он подцепил какого-то магглского паразита, когда бродил по лесам в Албании. Он потерял много массы тела, у него анемия и слабость… хотя он утверждает, что у него нет ни метеоризма, ни диареи, которые в норме связаны с паразитами, полагаю, что если я использую магглский прибор, который позволит мне заглянуть в его…»

Теперь все остальные преподаватели выглядели так, как будто они уже пожалели о своих вопросах к медиведьме, и Снейп ухватился за эту возможность: «Поппи, будь так любезна, воздержись от подробностей насчет чужих кишечников. Мы не твои коллеги из святого Мунго, и нам глубоко наплевать на квиррелловское дерь…»

«Пожалуйста, передай ему наши пожелания скорейшего выздоровления, - поспешно перебил его Альбус. – И пусть не беспокоится о своих уроках».

Поппи ненадолго прекратила испепелять Северуса взглядом, чтобы кивнуть директору. «Мне жаль, что я не могу прогнозировать, когда он сможет вернуться к преподавательским обязанностям. В любом случае, пока я не пойму, что выкачивает из него энергию, я сомневаюсь, что от него будет много проку как от учителя».

Дамблдор проигнорировал презрительный смешок Снейпа, кивнул и улыбнулся. «В таком случае, он останется в больничном крыле до тех пор, пока ты не разгадаешь эту тайну. Я с радостью подменю его во время уроков – мне давно не хватало ежедневного общения с учениками».

Лицо Помфри выражало неловкость. «Мне все-таки кажется, его следует перевести в святой Мунго…»

«Нет», - ответил Дамблдор непререкаемым тоном. Снейп снова обратил гневный взгляд на стол. Он не успокоится, пока Квиррелл не покинет замок и не лишится доступа к Гарри, хотя Дамблдор и считал, что нужно держать профессора поблизости, пока не станет ясно, кто прячется за его спиной.

На секунду Поппи лишилась дара речи, а потом вздохнула. «Ну, по неведомым мне причинам, Квиринус тоже настаивает на том, чтобы остаться здесь. Полагаю, вреда от этого не будет, раз ему не становится хуже… Сейчас, когда он остается в постели и не тратит лишние силы, он немного окреп, но мне хотелось бы знать, в чем причина его проблемы. Не могу же я вечно держать его на зельях и других искусственных средствах!»

«Уверен, что ты найдешь ответ», - утешающее сказал Альбус, и Поппи вымученно улыбнулась.

Снейп задумался. Похоже, что Квиррелл не горел желанием сбежать от заботы Поппи. Это даст Альбусу возможность отследить его передвижения по Албании. Их основная теория на данный момент сводилась к тому, что он наткнулся на каких-то Пожирателей Смерти во время последнего путешествия. Конечно, всем было известно, что Гарри поступит в Хогвартс в этом году, и поэтому они убедили Квиррелла присоединиться к их шайке. Снейп полагал, что лишь немногие сторонники Вольдеморта в Восточной Европе пережили его исчезновение, но ведь достаточно одного или двух опасных фанатиков – вроде Беллатрикс – и можно развернуться с новой силой.

«Остались какие-то еще вопросы?» - спросил Альбус.

Остальные покачали головой, и собрание было закончено. На выходе Флитвик оттащил Снейпа в сторонку, чтобы рассказать о стремительном прогрессе Гарри во время дополнительных занятий. «Крайне впечатляет, Северус! Мы с мальчиком даже приступили к базовым упражнениям по беспалочковой магии, и меня просто поражают способности Гарри. Этот маленький мальчик и вправду обладает исключительной силой», - восхищенно добавил Флитвик.

Снейп фыркнул. Еще один неофит из фан-клуба Поттера – как это типично! Все они считают паршивца новым воплощением Мерлина. Нет, чтобы остановиться и подумать, что возможно, Снейп специально тренирует паршивца по нескольку раз в неделю. Нет, конечно, его упорный труд не может служить объяснением – лучше будем считать Мальчика, который выжил, вундеркиндом.

Гм. Тот еще вундеркинд. Снейпу пришлось дважды его отчитать и скормить ему пять шоколадных лягушек, прежде чем мелкий монстр согласился хотя бы попробовать беспалочковую магию – а все потому, что мальчик где-то вычитал, что она доступна только самым могущественным волшебникам. А поскольку самооценка у Гарри была не выше, чем у флобберчервя, то он тут же убедил себя, что он на это не способен. Снейпу пришлось заставить себя выдать огромную порцию слащавых сантиментов, чтобы убедить мальчика в обратном. После всех этих тошнотворных похвал Северус почти нуждался в желудочной настойке, но слизеринское хитроумие (как всегда) победило гриффиндорское упорство – паршивец собрался с духом, а затем быстро (и без особых усилий) левитировал перышко без палочки.

Но разве Флитвик это оценит? Нет. Конечно, нет. «Если мальчик и в самом деле так талантлив, то полагаю, ты быстро переходишь к новому материалу? Мне бы хотелось, чтобы он приступил к дуэлям уже в этом году».

Флитвик, который сам был чемпионам по дуэлям, удивленно моргнул. «Так рано? Ну, я уверен, что его магия это позволяет, но…»

«Прекрасно. Если ты начнешь разбирать с ним основные заклинания для нападения и защиты, то я берусь вдолбить ему в голову, почему ни одно из этих заклинаний нельзя использовать вне занятий с преподавателем».

Флитвик осуждающе зацокал языком: «Северус, Гарри кажется очень ответственным мальчиком. Я абсолютно уверен, что тебе даже не стоит об этом беспокоиться, и вообще, я не большой поклонник тяжелой руки в воспитании».

Снейп фыркнул, но не ответил. Говоря по правде, было даже приятно, что хотя бы кто-то из учителей до сих пор верит, что он очень строг с паршивцем. Он опасался, что бесхитростная болтовня Гарри уже окончательно разрушила его репутацию Злобной летучей мыши, но, по счастью, старые предрассудки так просто не умирают.

«Телесные наказания не на всех детей действуют благотворно, Северус, - осторожно продолжил Филиус, не забывая о взрывном темпераменте молодого коллеги, – и мой опыт общения с Гарри говорит о том, что даже несколько громких шлепков принесут ему скорее вред, чем пользу. Он очень отличается от своего отца, понимаешь».

Снейп устремил смертоносный взгляд на низкорослого волшебника. «И как это следует понимать?» - вкрадчиво спросило он угрожающим тоном.

Флитвик остался непоколебим. «А так, - громко ответил он, - что, будучи мальчиком, Джеймс был склонен – при всем его очаровании – к излишней самоуверенности, граничащей с наглостью, из-за чего порою он начинал обижать других. Пара жестких коррекций поведения ему бы не помешали и смогли бы ограничить его, пока он не повзрослеет самостоятельно. Гарри, с другой стороны, довольно застенчив и испытывает неуверенность во многих ситуациях, и мне кажется, что похвала и поощрение, а не угрозы и порка, наилучшим образом раскроют его потенциал».

Снейп удивленно уставился на Флитвика. Ему и в голову не приходило, что маленький профессор прекрасно осознавал недостатки характера Джеймса, и он вынужден был признать, что его оценка поведения Гарри так же была безупречна. Тем более удивительно, что он оказался так слеп к самому Снейпу.

Честно говоря, это раздражало и утешало одновременно. Раздражает, что его коллеги с такой легкостью заклеймили его жестоким мерзавцем, но утешает, что все-таки не вся школа поверила, что он смягчился. «Я могу дать слово, что в моих руках мальчик получает только то, что заслуживает», - надменно сообщил он Флитвику, после чего развернулся, взметнув полами мантии, и пошел прочь.

Все-таки приятно знать, что магия мальчика не была заблокирована или заторможена во время проживания с презренными магглами. Будь это не так, то Снейп бы вспомнил кое-какие темнейшие заклинания из своего прошлого Пожирателя смерти. Однако если Флитвик был убежден, что Гарри очень силен, то мальчик и вправду могущественный волшебник. Филиус мог быть до отвращения снисходителен к розыгрышам и шалопайству учеников, но он отличался педантичной точностью при оценке магического таланта. В этом отношении он никогда не преувеличивал, а это значит, что Гарри действительно отлично справляется и быстро продвигается вперед. Мысленно Северус начал составлять список заклинаний, которые еще должен освоить Гарри, начиная от Ватных ног и заканчивая Сектумсемпрой и Авада Кедаврой. Возможно, для смертельных заклинаний пока немножечко рановато, но он ведь не собирается посылать своего подопечного биться с Вольдемортом с помощью Экспеллиармуса.

У него были смешанные чувства, когда он научил Гарри тому приклеивающему заклинанию на прошлых выходных, но к его облегчению, он так и не обнаружил ни одного одноклассника мелкого монстра, приклеенного к квиддичным воротам. Другие профессора тоже не жаловались на вещи, мистическим образом прилипающие к столам. Правда, предательский голос в голове все настаивал, что это лишь затишье перед бурей. С другой стороны, если он серьезно предлагает учить ребенка заклинаниям нападения задолго до его ровесников, то ему нужны доказательства самоконтроля и рассудительности паршивца. Если он не может доверить Гарри даже простое приклеивающее заклинание, то как, скажите на милость, он собирается научить его самозащите?

##

Гарри широко улыбнулся Рону и Гермионе: «У вас получилось! Ура!» Теперь все трое могли в любой момент произнести эффективное Приклеивающее заклинание.

«Рон, просто потрясающе, как быстро ты теперь осваиваешь заклинания с новой палочкой», - сделала комплимент Гермиона.

Рон покраснел от таких похвал. «Все теперь кажется намного проще, понимаешь?»

«Интересно, есть ли такое проклятие, чтобы нормально уложить мои волосы…» - размышляла Гермиона, поправляя пышную копну волос где-то в тысячный раз за день.

«По мне так куда веселее приклеить Малфоя в мужском туалете на третьем этаже!» - захихикал Рон.

«Эй! – Гарри нахмурился на своего друга. – Даже и не думай ни о чем подобном. Или о том, чтобы сказать близнецам. Профессор Снейп нас убьет».

Рон побледнел и испуганно схватился за попу. «Ладно, ладно. Черт, Гарри, я же просто пошутил».

«Ага, ну, я не хочу, чтобы кто-то узнал про это заклинание. Сначала мы должны раскрыть Дело о пурпурном тюрбане».

Гермиона захихикала. «Прости, Гарри, но это похоже на один из этих детективов по телеку».

Гарри рассмеялся как над словами Гермионы, так и над недоумением Рона. «Ага, я знаю, просто я так об этом думаю».

«Ну ладно, теперь мы знаем заклинание, и что дальше?» - спросил Рон.

«Мы должны проникнуть в больничное крыло и посмотреть, где он там».

«В смысле, ты собираешься на «место преступления»?» - Гермиона снова была на грани смеха, но последующие слова Рона моментально отбили у нее охоту веселиться.

«Гермиона может это сделать. Она может сходить к мадам Помфри и осмотреться».

«Почему я? – негодующе спросила их подруга. – Почему не Гарри?»

«От Квиррелла у меня всегда шрам болит, - запротестовал Гарри. – Странный он какой-то, и профессор Снейп уже сказал мне держаться от него подальше. А то пожалею».

«Ты же не хочешь, чтобы Гарри влип в неприятности за непослушание папе… эм, профессору, правда?» - Рон осуждающе посмотрел на Гермиону.

Она вздохнула и сдалась. Она слышала о том, что Снейп сделал с мальчиками после эскапады с троллеем, и подозревала, что ей придется заплатить за свою удачу в избегании порки. «Ох, ну ладно. И что я должна сказать мадам Помфри?»

Рон залился краской: «А ты не можешь сказать, что у тебя…. ну, ты знаешь… проблемы девочек?»

Гермиона закатила глаза. «Проблемы девочек? Это лучшее, на что ты способен?»

Рыжий мальчик приобрел пунцовый оттенок, но не отказался от своей идеи. «Ты сама спросила. Да ладно тебе – это отличная идея».

«Хорошо», - фыркнула она. И как ее угораздило подружиться с двумя мальчишками?

Гарри, который боялся в их перепалку и слово вставить, облегченно улыбнулся: «Спасибо, Миона. Кроме того, ты же знаешь, что ты одна не вызовешь ни у кого подозрений. Если Рон или я попытаемся уйти с урока, отпросившись к мадам Помфри, то они решат, что мы прогуливаем».

«С чего бы им так думать, ума не приложу, - саркастично ответила она, но без настоящей злобы. Гарри был прав, и она это знала. – И вообще, как долго он еще пробудет в больничном крыле?».

Гарри пожал плечами: «Я спросил профессора Снейпа, и он сказал, что Квиррелл еще долго не вернется. И профессор Дамблдор говорил о том, что мы будем делать на уроках Защиты на следующей неделе, так что похоже, что он собирается и дальше их вести».

«Хорошо, я схожу и посмотрю, где он, а потом что?»
«А потом, в следующий раз, когда он будет там один, мы проникнем туда все втроем», - предложил Рон.

«Ага, - согласился воодушевленный Гарри. – Вы двое можете притвориться, что пришли его навестить или задать вопрос о Защите, а я проберусь туда тайком и приклею его тюрбан к стене или кровати или чему-то еще».

«Гарри, - как бы Гермиона ни любила разгадывать загадки (любые загадки) она все же не могла не напомнить своим импульсивным друзьям кое о чем. – Ты не думаешь, что профессор Снейп рассердится на тебя, когда узнает, что мы сделали с профессором Квирреллом? Я хочу сказать, я понимаю, что он тебе не нравится, но ведь все равно мы собираемся подшутить над профессором».

Гарри поджал губы. «Это тайна, и мы ее раскроем, и я держу пари, что ему будет слишком интересно, что мы обнаружили, чтобы сердиться, - в ответ на скептическое выражение на лицах друзей он вздохнул. – Ну, ладно, он все равно разозлится, но я думаю, что он также захочет узнать, что мы обнаружили. И ведь нельзя сказать, что он запрещал нам подшучивать на Квирреллом, так что я его не ослушаюсь, и даже если профессор Квиррелл сильно взбесится за снятый тюрбан, ему запрещено меня бить – и я ему не позволю, если он попытается – так что в худшем случае я только получу отработку. А вы, ребята, всегда можете сказать, что вы не знали, что я задумал».

Рона одолевали сомнения. «Ты действительно воображаешь, что кто-нибудь в это поверит?»

На лице Гарри появилось упрямое выражение. «Это будет мое заклинание, так что они ничего не докажут. И ведь не сказать, что профессор Снейп сделает со мной что-то плохое. В смысле, наверное, он просто отнимет у меня метлу или заставит меня написать сочинение или строчки. Но он так сильно ненавидит Квиррелла, что наверняка не накажет меня слишком строго. А когда я снова буду отбывать у него наказания, то мы с ним будем обсуждать, что там прятал Квиррелл, и тогда он больше не будет думать, что я просто маленький скучный ребенок», - Гарри зарделся от смущения. Он не собирался говорить последнюю часть, но слишком увлекся.

Гермиона посмотрела на него с сочувствием. «Я уверена, что профессор Снейп не считает тебя скучным маленьким ребенком, Гарри. Наверное, он просто хочет, чтобы ты был хорошим учеником и слушался».

Рон закатил глаза. «Ой, да ладно тебе, Гермиона – тебе так же хочется узнать, что он там прячет, как и нам!»

«А я этого и не отрицала, Рональд! Я просто не хочу, чтобы Гарри снова попал в неприятности».

Гарри покраснел. «Все не так уж плохо, Гермиона. Давай же. Будет весело узнать то, чего не знают даже учителя. И все в школе подумают, что это отличный розыгрыш».

Девочка вздохнула. «Я не думаю, что профессору Снейпу очень нравятся розыгрыши, Гарри. Разве Рон не говорил что-то насчет того, как он рвал и метал на близнецов после их проделок?»

«Да, но это только потому, что их розыгрыши глупые, - возразил Рон. – В смысле, они красили его факультет в зеленый цвет и все такое. Мы же занимаемся важными вещами – узнаем, что там задумал этот хитрый профессор, и почему он прячется в больничном крыле, и что он скрывает под своим тюрбаном. Мы ведь не просто хотим всех рассмешить, правда?»

Гермиона сдалась. Она действительно сгорала от любопытства, и ведь нельзя сказать, чтобы она не пыталась их переубедить. «Ладно, я пошла к мадам Помфри».

##

Прошло два дня с тех пор, как Гермиона провела рекогносцировку в больничном крыле и доложила, что, по данным разведки, Квиррелл почти все свое время проводит за передвижной больничной ширмой, где он дремлет или донимает домашних эльфов просьбами о еде, книгах, мягких подушках, особых сортах чая и в целом ведет себя как капризный надоеда. Как и следовало ожидать, Гермиону переполняло негодование на такое обращение с домашними эльфами, и заверения Рона, что маленькие создания обожают прислуживать, ничуть не охладили ее гнев. Даже мадам Помфри, казалось, была на пределе, тем более, что все ее диагностические заклинания до сих пор были отрицательными, а бесконечные, жалобные требования профессора к домашним эльфам начинали действовать ей на нервы.

Конечно, два дня – это целая вечность для одиннадцатилетних детей, и все трое уже лопались от нетерпения, мечтая осуществить свой план. Затем, посреди урока по чарам, Рон замечтался, глядя в окно вместо отработки заклинания, и вдруг он увидел то, от чего чуть не упал со стула.

«Пссст, Гарри!» - прошептал он и показал в окно.
Гарри обернулся, чтобы посмотреть, на что показывает Рон, и его глаза загорелись. «Гермиона!» - он ткнул пальцем в сидящую рядом ведьму.

«Что?» - с раздражением спросила она, когда его вмешательство испортило движение ее палочки.

«Смотри!»

Гермиона посмотрела в окно и увидела, как мадам Помфри идет по главной лужайке, направляясь к хижине Хагрида. «Вот он, подходящий момент! Переходим в наступление!» - прошипел Гарри. Он чувствовал себя командиром отряда спецназа из фильмов, которые он слушал из своей кладовки. Он часто радовался тому, что дядя Вернон и Дадли любили включать телевизор на полную громкость.

Гермионе не хотелось бы в этом признаваться, но она тоже почувствовала прилив адреналина. «Вас понял», - прошипела она в ответ, подражая увиденному в фильмах. Она привела свои вещи в порядок и подошла к профессору Флитвику.

Гарри и Рон не слышали, что она прошептала волшебнику на ухо, но профессор тут же залился яркой краской и решительно закивал. Гермиона благодарно улыбнулась и вышла из класса.

«Черт, а она свое дело знает», - прошептал впечатленный Рон.

Урок закончился через пятнадцать минут, и профессор Флитвик был приятно удивлен, когда Рон и Гарри предложили отнести учебники Гермионы к ней в больничное крыло.

«Пять очков за помощь однокласснице, - похвалил он их. – Я уверен, что мисс Грейнджер оценит вашу предусмотрительность, и вот вам пропуск на случай, если вы на несколько минут опоздаете на следующий урок».

«Спасибо, сэр!» - хором ответили мальчики с подозрительно ангельскими лицами, а затем опрометью кинулись в больничное крыло, дабы мадам Помфри не застала Операцию Тюрбан в самом разгаре.

Гермиона с нетерпением поджидала их у входа в больничное крыло. «Он там внутри, спит, - прошипела она. – Можно даже услышать, как он храпит. Мадам Помфри все еще нет. Что теперь?»

«Вы двое оставайтесь здесь, - шепотом проинструктировал их Гарри. – Рон, когда я подам сигнал, ты заорешь «Тролль!», как тем вечером в библиотеке. По-настоящему громко, ладно?» Рыжий мальчик кивнул.

«Это заставит его сесть, и тогда я увижу, что у него под тюрбаном. Гермиона, если он выйдет из-за ширмы, начинай кричать на Рона за то, что он тебя разыграл. Может быть, он и не поймет, что с него сняли тюрбан. Я приготовлюсь убрать заклинание, как только он окажется без тюрбана, и он подумает, что тот сам свалился, а не я его стащил. Хорошо?»

Рон с готовностью кивнул. Он решил, что его все равно могут наказать за попытку разыграть одноклассницу в больничном крыле, но есть шанс, что Квиррелл будет настолько смущен, что просто отпустит их всех.

Глаза Гермионы сияли. Это все равно что научный эксперимент – и это куда интереснее, чем читать про то, что открыл кто-то другой. «Хорошо, Гарри! А если покажется мадам Помфри, мы просто скажем, что мне стало плохо в классе, вы пришли помочь, и ты решил проверить, нет ли ее рядом с профессором Квирреллом».

Гарри радостно улыбнулся и кивнул. Его совесть попыталась указать на тот факт, что они врут с три короба, и что наверняка для общения с опекуном есть способы попроще, но в пылу момента этот голос было слишком легко игнорировать.

Он снял ботинки и тихонько подошел к ширмам. Десять лет жизни с Дурслями научили его передвигаться совершенно бесшумно. Койка профессора была огорожена только тремя отдельными ширмами на колесах, так что Гарри с легкостью встал за ними. Он старался не прикасаться к ширмам, так как уже достаточно знал об охранных заклинаниях, чтобы понимать, что если Квиррелл установил их (а он все-таки профессор Защиты от темных искусств, и здоровая доза паранойи, можно сказать, была его профессиональной обязанностью), то защита наверняка привязана к ширмам.

Заглянув в щель, Гарри увидел громко храпящего Квиррелла, погруженного в глубокий сон. Его нелепый тюрбан упирался в подушки, приподнимая его подбородок и грудь под неестественным углом. Гарри осторожно наложил три приклеивающих заклинания – два, чтобы прилепить подушки к кровати, и одно, чтобы прилепить тюрбан к подушкам. Все это время Квиррелл не прекращал храпеть.

Мальчик сделал шаг назад и поднял большие пальцы, подавая знак своим друзьям. Гермиона проверила, не появилась ли в коридоре мадам Помфри. Убедившись, что горизонт чист, девочка кивнула Рону. В ответ лицо рыжего мальчика расплылось в широкой улыбке, он набрал в легкие как можно больше воздуха и заорал: «ТРОЛЛЬ! ТРОЛЛЬ!»

Результаты превзошли все ожидания троицы. Квиррелл резко вскочил с кровати, немедленно схватив палочку и выставив ее перед собой. От силы его Протего ширмы разлетелись во все стороны, в то время как профессор оглядывался в поисках источника криков.

План Гарри сработал идеально. Приклеенный к подушкам тюрбан остался лежать на кровати, а непокрытая голова Квиррелла теперь была открыта взору. Или правильнее было бы сказать… головы?

Гарри был не в силах отвести взгляд от ужасного зрелища, все мысли об отмене своих заклинаний были давно позабыты. Возможно, он и был новичком в Волшебном мире, но инстинктивно он понимал, что это странное двухголовое существо перед ним было чем-то очень-очень ненормальным. Даже магия, которая исходила от него прерывистыми волнами, была какая-то порочная и неправильная. Всепоглощающая аура зла прекрасно соответствовала вони разложения, исходившей от него. Теперь, без защитного запаха чеснока, Гарри невольно подумал о протухшем мясе. Это было отвратительно, совсем как та бедная мертвая кошка, сбитая машиной, которая все лежала в сточной канаве Тисовой улицы, пока тетя Петуния не пожаловалась в городской совет.

Одного мерзкого зловония было довольно, чтобы Гарри с трудом сдерживал рвотные позывы, но в ту секунду, когда горящие красные глаза на затылке Квиррелла сосредоточились на нем, то он едва не расстался со своим обедом.
«Сссславно. Мальчик решил бросить мне вызов…»

Рон и Гермиона отпрянули назад, как только ширмы упали на пол. В других обстоятельствах вид их лысого профессора, дико размахивающего своей палочкой, вызвал бы у них смех, однако здесь и сейчас это зрелище было далеко не веселым.

Рон был разочарован. Гермиона оказалась права – Квиррелл действительно был лысым, и не было у него ничего похожего на шрам от проклятия. Ох, ну ладно, будем надеяться, что профессор не очень разозлится.

Проницательный взгляд Гермионы тут же отметил полное отсутствие волос у Квиррелла, и внутреннее она обрадовалась своей правоте, но она продолжила разглядывать волшебника, пытаясь понять, почему он носил тюрбан. С формой его черепа что-то было явно не так… Она наклонила голову для лучшего обзора и замерла, когда в воздухе разнесся странный свистящий шепот: «Сссславно…»

Гарри нервно сглотнул: «Что… кто ты?»

Искореженное лицо насмешливо рассмеялось без единого звука. «Глупый мальчишшшка. Ты не узнаешшшь меня?»

Квиррелл, который к этому моменту убедился в отсутствии троллей в больничном крыле, обернулся и неуверенно спросил: «Повелитель?»

Рон пискнул от ужаса, стоило ему увидеть две сросшиеся головы. «Эт… эт… это же», - заикался он, вцепившись в рукав Гермионы.

«Вольдеморт, - выдохнула она, с ужасом глядя на отвратительное зрелище. – Он жив».

«Вот что я тебе скажу, Квиринус, ты у меня в долгу за то, что я дотащила сюда эту штуку. Я говорила Хагриду, что по традиции больным посылают виноград, но он настаивал, чтобы я передала тебе одну из его тык… Мерлин правый, ЭТО что такое?» - появилась мадам Помфри, которая протискивалась сквозь двойные двери больничного крыла с огромной тыквой наперевес. Ее беззаботная болтовня резко оборвалась, когда Квиррелл повернулся так, чтобы оба его лица могли ее видеть.

«Дуро!» - медиведьма не успела и пошевелиться, как Вольдеморт рявкнул заклинание, а тело Квиррелла вскинуло палочку, из которой в сторону Поппи полетел черный луч. Луч попал прямо в тыкву, и его сила растеклась по ней и рассеялась, так и не достигнув беззащитной ведьмы. Однако заклинание было так сильно, что оно отбросило Поппи назад, и, опрокинув пару стульев, она ударилась о стену. Медиведьма потеряла сознание еще до того, как упала на пол. Тем временем, заклинание превратило огромную тыкву в твердый камень, и она с грохотом упала, от чего каменная кладка пола дала трещину.

Перепуганные до полусмерти Гермиона и Рон смотрели то на неподвижное тело ведьмы, то на тихо посмеивающегося профессора на другом конце комнаты. «Поппи, занудная ты корова, как же долго я мечтал об этом», - ухмыльнулся Квиррелл, от его заикания не осталось и следа.

«Вы… вы пытались убить ее», - с трудом пробормотала возмущенная Гермиона.

«И это все, на что ты способна, маленькая всезнайка? – Квиррелл хихикнул, лениво махнув на них палочкой. – Такая глупая маленькая девочка».

Вольдеморт смотрел Гарри прямо в глаза. «Разве ты меня не знаешь, мальчик? Последние десять лет я каждый день проклинаю твое имя. Разве ты не поступаешь так же? Разве ты не знаешь, кто я такой?»

Гарри постарался ответить твердым голосом, хотя внутри у него все похолодело. «Я тебя знаю. Ты лорд Волан-на-Торт».

«Да! Я тот, кто убил твоих родителей. Я Тот, кого… Погоди. Как ты меня называл?» - Вольдеморт гневно прищурил глаза.

Воспользовавшись тем, что Темный лорд отвлекся, Рон достал свою новую палочку. «Беги за помощью!» - приказал он Гермионе, встав перед ней с палочкой наперевес.

Однако Квиррелл лишь слегка взмахнул своей палочкой, и Рон полетел вверх, с силой ударился о потолок, а затем рухнул на пол. Он застонал от боли, из его головы хлынула кровь.

«Не двигайся, - сказал Квиррелл застывшей на месте Гермионе, а затем подобострастно опустил взгляд. – Что мне сделать с этими негодниками, повелитель? Можно мне убить их?»

Гарри слышал отголоски беседы рядом с ним, но эти ужасные красные глаза заполонили для него все, включая его разум и его душу. Всякий свет, надежда или смелость покинули его. Он почувствовал себя бесполезным уродцем, нежеланным чудовищем. Горькое отчаяние тянуло его вниз, он с трудом удерживался от рыданий. Он был совсем один – покинутый и опустошенный – наедине с Темным лордом. Вольдеморт снова восстал, и на этот раз его ждет смерть.

«Погоди минуту, - равнодушно сказал Вольдеморт, не отрывая пристального взгляда от глаз Гарри. – Сначала я должен закончить то, что начал десять лет назад. Передавай от меня привет родителям, Поттер. Сектумсемпра!»

Упоминание о родителях оказало на мальчика неожиданный эффект. Одно только слово заставило Гарри сначала вспомнить о Северусе, а мгновением позже пришли и образы его родителей. Впервые в жизни, благодаря всем фотографиям, которые Снейп собрал у профессоров Хогвартса, он увидел своих родителей, и знал, до какой степени его обманули Дурсли. Его родители были смелыми, любящими, сильными волшебниками, которые любили его больше всего на свете. Он не был уродцем. Он был их сокровищем – самой важной частью их жизни. И даже теперь Снейп постоянно доказывал, что для него самое главное - это благополучие Гарри, его здоровье и счастье.

Гарри подумал о Снейпе, о том, как он выглядел, когда вытирал Гарри лицо платком, или когда он подарил ему метлу. Он подумал о фотографии профессора МакГонагалл, на которой Джеймс и Лили обнимали маленького Гарри. Снейп поместил эту фотографию в красивую рамку и поставил ее на тумбочку рядом с кроватью Гарри (потом он утверждал, что это работа домашнего эльфа, но Гарри-то видел, что профессор сам это сделал), так что теперь каждое утро Гарри первым делом видел напоминание о любви своих родителей, и то же самое он видел каждый вечер перед тем, как закрыть глаза.

Эти образы поднялись перед его мысленным взором и заслонили красные глаза стоящего перед ним существа. Любовь, и не только явная любовь родителей, прижимающих к себе его маленького, но и любовь профессора, который так старался, разыскивая для него все эти фотографии, заменила пустоту у него внутри ощущением тепла и безопасности.

Мысли о его родителях – обо всех троих – разрушили власть Вольдеморта над разумом Гарри, и палочка мальчика выскочила из кобуры на запястье и оказалась у него в руке. «ПРОТЕГО!» - закричал Гарри.

Защитные чары в последний момент остановили проклятие Вольдеморта. Могущественный щит отразил Темное заклинание, которое устремилось к больничной койке, не причинив никому вреда.

«Как… как ты этому научился? – охнул Квиррелл. – Я тебе такого не показывал!»

«Волан-на-Торт, ты умер», - прорычал Гарри, принимая защитную позицию.

«Надо говорить ВОЛЬДЕМОРТ! – яростно завопил Темный лорд. – Я лорд Вольдеморт! Ты склонишься передо мной!»

«Ты просто глупое привидение, - рявкнул в ответ Гарри. – Такой тупой, что помер и не заметил!»

В гневе на вновь обретенную храбрость мальчика, Вольдеморт приказал: «Держи его! Мы приведем его в Тайную комнату, и я с огромным удовольствием удалю его язык и остальные части тела на досуге».

«Как пожелаешь, повелитель», - покорно ответил Квиррелл и попытался схватить Гарри.

Гарри попробовал задержать его заклинанием Фурнункулус, которое ему показал Драко, но Квиррелл без труда заблокировал его и ухватил Гарри за запястье. Секундой позже он орал в агонии, отбросив Гарри так, словно тот был раскален добела.

«Повелитель! Жжет, жжет! Когда я прикоснулся к нему, я обжегся!» - протестовал Квиррелл, держа свою руку, покрытую волдырями.

«Это все его чертова мать. Хорошо, просто убьем его здесь и сейчас, - равнодушно ответил Вольдеморт. – Ликвидируй их всех Авадой».

Гарри уставился на свое запястье. Оно не горело так, как рука Квиррелла, хотя когда тот прикоснулся к нему, было больно – как будто что-то вытягивает из него саму жизненную силу. Все его инстинкты говорили о том, что нужно держаться от Квиррелла как можно дальше, но разум уже понял, что Квиррелл серьезно пострадал. Простое прикосновение к его коже вызвало сильный ожог.

Гарри так и не понял, когда он принял решение действовать, или как ему в голову пришла эта мысль, но в тот самый момент, когда Вольдеморт приказывал его убить, а Квиррелл поднимал свою палочку, у него в голове возник вопрос: «Если мое прикосновение сделало такое с рукой Квиррелла, то что оно сделает с его лицом?» И стоило ему подумать об этом, как он бросился вперед и схватил Квиррелла за голову – одна рука на лице профессора, а вторая между кроваво-красными глазами Вольдеморта.

Последовавший за этим вопль вывел Гермиону из ступора, и она бросилась вперед с твердым намерением помочь другу. Гарри вцепился в волшебника мертвой хваткой, опустив голову и плечи, чтобы защитить свое лицо от чужих рук, молотящих воздух.

Квиррелл вцепился в него, снова заорал и отпустил, затем попытался отпихнуть от себя Гарри, не прикасаясь к нему. Тем временем, Вольдеморт выкрикивал приказы и кричал от боли, в то время как пальцы Гарри вцепились ему в глазницы, пытаясь удержать вырывающегося, бешено дергающегося волшебника.

Квиррелл упал на одно колено, склоняясь под тяжестью Гарри, его кожа уже почернела и начала отваливаться там, где до него прикоснулся мальчик. Теперь он стал неотразимой мишенью для Гермионы. Ее отец уделял большое внимание тому, чтобы маленькая девочка владела всеми навыками самозащиты, и теперь (продемонстрировав технику, которой мог бы гордиться и Дэвид Бэкхем), она шагнула вперед и пнула Квиррелла прямо между ног.

Даже люди, одержимые Темными лордами, не в силах игнорировать определенные источники боли. Вопль Квиррелла достиг такой высоты, которой обычно обладают исключительно баньши, он уронил свою палочку, схватился за ушибленное место и упал на бок.

Падение освободило его от хватки Гарри, и мальчик на секунду остановился и сделал глубокий вдох, пытаясь остановить мир, который прыгал у него перед глазами. Гермиона взглянула на него, и у нее самой перехватило дыхание. Гарри выглядел истощенным – это ужасное существо словно вытягивало из него душу, и в то же время он без лишних раздумий снова бросился на волшебника, пытаясь опять победить Вольдеморта.

«Рон! – закричала она, оглядываясь через плечо. – Сделай что-нибудь! Мы должны помочь Гарри!»

Рон с трудом поднялся на ноги, опираясь на остатки одного из стульев, сломавшихся во время падения Помфри. Его глаза отчаянно оглядывали палату в поисках возможного оружия, пока не остановились на тыквенном булыжнике, и одним взмахом палочки – которую он каким-то чудом удержал в руке – он левитировал его вверх. Он не понимал, что собирается с ним сделать, но он вспомнил, как Гарри использовал копье против тролля и подумал, что опять можно сделать нечто подобное. «Гарри!» - закричал он.

Гарри посмотрел вверх, увидел огромный овощ, повисший в воздухе, и тут же вспомнил недавнюю тренировку команды, когда его чуть не обезглавил бладжер. «Пасуй ее мне!» - прокричал он.

Даже при легком сотрясении мозга, тело Рона помнило основные движения в квиддиче. Он схватил одну из ножек стула и, использовав ее как биту, послал блаждероподобную тыкву в сторону Гарри.

Гермиона, которая каким-то образом догадалась, что они задумали, быстро наложила приклеивающее заклинание, прижав все еще стонущего Квиррелла спиной к полу. «Маленькая вонючая грязнокровка, - Вольдеморт вскинул голову, обратив на нее гневный взгляд. – Я очищу этот мир от таких уродств как ты!»

«Только не сегодня», - рявкнула она в ответ, в то время как Гарри использовал свою палочку, чтобы сначала остановить летящий камень, а затем отменить левитирующее заклинание.

Квиррелл, чья голова волей-неволей оказалась повернута к Гарри, когда Вольдеморт огрызнулся на Гермиону, заметил его движения и посмотрел наверх. «ПОВЕЛИТЕЛЬ!» Его вопль ужаса пресек громкий, влажный звук, когда сила гравитации снова завладела огромным камнем.

Трое детей уставились на кошмарную сцену. В общем и целом, теперь тело профессора заканчивалось на шее. Там, где была голова (и Вольдеморт), теперь лежала каменная тыква, под которой растекалось целое озеро крови.

«Это самый гадкий звук в моей жизни», - сказал Рон, чья позеленевшая кожа прекрасно сочеталась с его рыжими волосами.

Гермиона нервно сглотнула. «Я однажды видела шоу по телевизору, где один человек разбивал арбузы отбойным молотком. Там… там звуки были такие же».

Выражение на лице Гарри было совершенно мрачным, без малейших следов тошноты. «Выходит, убить его было не так уж сложно».

И тут одновременно произошли две вещи.

Дверь в больничное крыло широко распахнулась, и в нее ввалились все без исключения учителя Хогвартса с палочками наготове. Как это ни поразительно, но директор мчался впереди всех, сразу за ним последовал Снейп, а уже за ним вбежали МакГонагалл и Хагрид с арбалетом наперевес. Крошечный Флитвик (в кои-то веки на его лице не было фирменной улыбки) парил над остальными, на конце его протянутой вперед палочки светилось наполовину произнесенное Протего.

В то время как дети обернулись и в изумлении уставились на подобное зрелище, ужасный красный туман начал сгущаться над останками Квиррелла. «Поттер! - завизжал зловещий и жуткий голос, призрачное облако приобрело облик лица Вольдеморта. - Я вернусь, Поттер, и тогда ты и твои друзья узнаете, что такое настоящая боль».

Гарри швырнул в сгусток эктоплазмы первое, что попалось ему под руку. Это оказалось больничное судно, которое прекрасно передавало его мнение. «********!» - закричал он в ответ.

«Том Риддл! – возопил Дамблдор, в его голосе звучала невероятная сила. - ИЗЫДИ!» Учителя послали в сторону призрака целый калейдоскоп заклинаний всех цветов радуги, но большинство из них прошли насквозь без какого-либо эффекта.

Лицо Вольдеморта исказилось от ярости и ненависти, но он бежал, пронесясь мимо детей и учителей к ближайшему окну. Золотая молния из палочки Дамблдора последовала за ним, но туман, казалось, просто растворился в воздухе.

На секунду воцарилось полное молчание, а затем. «Э… так что… он ушел?» - осторожно спросил Рон.

Дамблдор и Флитвик бормотали заклинания, но услышав вопрос, они переглянулись, а затем вздохнули и кивнули. «Да. Он ушел. Пока что», - устало сказал директор.

Снейп, чья правая рука сжимала его левое предплечье, кинулся к детям. «Ты в порядке?» - отчаянно спросил он, разглядывая Гарри.

Гарри медленно встретился взглядом с профессором. Какое-то время его застывшее выражение оставалось неизменным, но затем его лицо расслабилось и расплылось в улыбке облегчения. «Профессор. Вы пришли», - тихо прошептал он.

После этого он упал в обморок.

За этим последовал такой хаос, что пришлось потрудиться, чтобы навести порядок. Когда было обнаружено тело Поппи, которая все еще была без сознания, то пришлось вызывать целителей из святого Мунго по каминной сети. А когда, наконец, все заметили труп Квиррелла, то были вызваны и авроры из Министерства.

Рона, у которого было сотрясение мозга, уложили в кровать, равно как и Гермиону, несмотря на все ее протесты и заверения, что она ничуть не пострадала. Снейп категорически отказался подпускать к Гарри кого-нибудь кроме самого себя и главы педиатрической травматологии из святого Мунго, а затем начал требовать, чтобы тот остался рядом с мальчиком, хотя целитель и пытался его убедить, что это лишь незначительное магическое истощение вкупе с сильным эмоциональным шоком. В конце концов, целитель потерял всякое терпение и принудительно влил зелье сна без сновидений в горло Снейпу, после чего оскорбленным тоном заявил директору, что он в жизни еще не встречал таких невыносимых родителей.

Наконец, директор настоял на том, что в данных обстоятельствах не следует ничего обсуждать до завтрашнего дня. Достаточно знания о том, что Вольдеморт (опять) отступил и не представляет угрозы в ближайшее время. Его магическая сила и политическое влияние, как в Хогвартсе, так и в Визенгамоте, не допустили никаких пререканий. Вскоре больничное крыло опустело, и лишь целители из святого Мунго наблюдали за спящими пациентами.

Глава 30


На следующее утро Гарри медленно проснулся, пытаясь понять, где это он, и почему он не в своей привычной постели. С одной стороны, он слышал похрапывание Рона, а значит, он должен быть в Башне, но с другой стороны, кровать была незнакомой, и вокруг не было занавесок, заслоняющих его от первых бледных лучей рассвета. Он повернул голову и обнаружил, что его опекун спит на кровати рядом с ним, и теперь он окончательно запутался, где он и почему. Однако он чувствовал себя в безопасности – в конце концов, его профессор был здесь, рядом с ним, но где они находятся, он даже предположить не мог.

Он чувствовал себя очень усталым, а ведь он только что проснулся. Ничего не болело, но он был совершенно без сил, как если бы накануне он несколько часов подряд играл в квиддич.

Квиддич.

Бладжеры.

Каменные тыквы.

В этот момент Гарри вспомнил все и не смог удержаться от несчастного всхлипа.

Снейп наслаждался заслуженным отдыхом. Со всей этой работой с Мародерами, школой, его змеями и Гарри, он был занят даже больше обычного. Как бы он ни орал на целителя, который влил ему в глотку сонное зелье, но наедине с собой он вынужден был признать, что ему давно не хватало нормального сна. Более того, зелье было единственным способом оградить его покой от неизбежных ночных кошмаров.

У него был короткий перерыв, и он проверял домашние работы, когда каждое (недавно установленное) защитное заклинание в замке внезапно сработало. Снейп слишком хорошо знал, что такую реакцию может вызвать только одно вторжение – Темный лорд собственной персоной. Каким-то образом Вольдеморт ухитрился восстать прямо здесь, в Хогвартсе. С неумолимой определенностью, от которой у него замерло сердце, Снейп понял, зачем он пожаловал сюда – он пришел за Гарри.

Истошные крики прошлых медиведьм и медиволшебников, отчаянно бормотавших что-то насчет монстров, напавших на учеников в больничном крыле, стали окончательным доказательством. Он бежал в больничное крыло быстрее, чем позволяли человеческие возможности, но как это ни удивительно, Дамблдор все равно опережал его.

Кто бы мог подумать, что под этими нелепыми, вызывающими мигрень флуоресцентными мантиями старик носит кроссовки для бега?

Похоже, что каждый профессор замка откликнулся на сигналы защитных чар, призывы портретов или на то и другое, и теперь преподаватели образовали стройную фалангу, которая ворвалась в больничное крыло. Бедный маленький Флитвик понял, что при таком уровне адреналина, витавшем в воздухе, Хагрид не заметит его, пока не затопчет, так что низкорослый профессор проявил смекалку и наложил чары для полета, чтобы не мешаться под ногами и, так сказать, в случае необходимости обеспечить прикрытие с воздуха.

Даже во время войны Снейп никогда не видел, чтобы Дамблдор выглядел таким опасным, а одно выражение на лице МакГонагалл было способно уничтожить хоть дюжину Темных лордов, имевших глупость перейти ей дорогу. Он отметил отсутствие Спрут и Синистры и предположил (как потом оказалось, верно), что они охраняют учеников, но оказавшись за дверью больничного крыла, Снейп мог думать только о Гарри.

Его отчаянный взгляд скользил по больничному крылу, со страхом отмечая переломанную мебель, младшего Уизли, едва стоящего на ногах с залитым кровью лицом, Грейнджер, чьи пышные волосы взметнулись в воздух, когда она резко развернулась в их сторону с палочкой наготове. Он с ужасом уставился на обезображенный труп на полу, но через секунду понял, что это взрослый, а потому пока не представляет никакого интереса. Затем – слава Мерлину – он заметил Гарри.

Мальчик стоял неестественно тихо и неподвижно, его странно остекленевшее лицо было обращено к обезглавленному трупу, но он был тут - стоял, дышал, все конечности были на месте. В отличие от Уизли, на нем не было видно крови, и он мог произвольно двигаться.

На Снейпа нахлынуло почти невыносимое облегчение, такое сильное, что у него подкосились колени. Однако буквально через мгновение его охватила дикая ярость, настолько непреодолимая, что он даже приблизился к мальчику, готовый схватить его за плечи и трясти, пока у того в глазах не потемнеет. Как этот ребенок смеет так сильно его пугать?

Но прежде чем он смог оттолкнуть с дороги директора, который, как ни странно, до сих пор словно готовился к битве, его Темную метка внезапно вернулась к жизни. Снейп громко втянул воздух, когда полузабытая боль снова пронзила его насквозь, его вторая рука непроизвольно вцепилась в горящее предплечье. Как же это возможно.

Единственное, что может пробудить его Метку к жизни – это…
«Поттер!» О, нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Он не готов. Он еще и наполовину не завершил свои планы. Это чудище не могло вернуться уже сейчас. Еще слишком рано. Гарри же просто маленький мальчик. Он не готов встретить бессмертного Темного лорда. Нет, нет, нет. Только не сейчас, Мерлин правый, только не сейчас!

Однако Снейп узнал бы этот голос где угодно – этот шипящий, исполненный ненависти, властный голос. Оцепенев от ужаса, он слушал, как проклятый голос угрожает единственному смыслу его жизни. Одиннадцатилетнему ребенку обещали вечную боль, а он не мог ничего сделать, кроме как сжимать предплечье и пытаться сделать вдох.

По счастью, по невероятному, невозможному счастью, одиннадцатилетний ребенок оказался слеплен из другого теста. Гарри прокричал в ответ пару слов, насчет которых Снейпу определенно придется провести воспитательную беседу, а затем запустил судно прямо сквозь бесплотную оболочку Вольдеморта.

Это вывело Снейпа из паралича, и он выхватил палочку как раз тогда, когда Альбус начал выкрикивать на Вольдеморта заклинания, а его могущественная магия пульсировала по всей комнате. Снейп присоединился к остальным учителям, пытавшимся пленить призрачную тень – даже Хагрид выстрелил из своего арбалета. Впрочем, никто не удивился, когда Темный лорд или, точнее, то что от него осталось, смог сбежать.

Тут рыжий недоумок начал что-то лепетать, а Снейп кинулся к Гарри. Это был совершенно незнакомый ему Гарри, который казался гораздо старше своих лет, но когда он посмотрел ему в глаза, что-то изменилось в лице мальчика, и Гарри его узнал. И буквально тут же отключился.

Снейпу никогда не забыть, что он пережил в этот кошмарный момент, прежде чем Минерва заверила его, что Гарри и в самом деле дышит, и уж совершенно точно Вольдеморт не успел наложить на него Авада Кедавру перед побегом.

Вероятно, именно по этой причине он был так нехарактерно… взволнован… когда прибыли целители. Нельзя сказать, что паршивец был ему особо дорог, однако он связан с ним двумя Нерушимыми клятвами, поэтому только естественно, что он постарался обеспечить негодника наилучшим медицинским уходом. Никаких сентиментальных рассусоливаний тут и в помине не было, на что бы там ни намекали Дамблдор и МакГонагалл. В конце концов, речь шла о Мальчике, который выжил, и он не собирался допускать, чтобы на ребенке тренировался какой-нибудь новоиспеченный целитель, у которого молоко на губах не обсохло.

Возможно, он и был капельку резковат с Главным целителем, когда тот, наконец, соблаговолил появиться (все его притянутые за уши объяснения насчет того, что его задержала авария автобуса «Ночной рыцарь» с многочисленными жертвами, не произвели на Снейпа ни малейшего впечатления). Однако это определенно не давало коновалу никакого права накачивать его зельем сна без сновидений, да еще и обзывать его (публично, ни больше, ни меньше!) гиперопекающим родителем. Снейп гневно фыркнул от одного воспоминания об этом. Какая наглость! Никто не может обвинить его в том, что он балует паршивца! Очевидно, несмотря на свои многочисленные дипломы, Главный целитель просто слишком туп и не в состоянии понять, что Поттер – особенный ребенок, требующий исключительного обращения. В конце концов, никто так и не знает, как именно паршивец пережил Убивающее проклятие – очевидно, что в его физиологии есть что-то особенное, и без повторных тестов нельзя гарантировать, что он и вправду не пострадал.

Однако стоило ему (довольно громко) указать Главному целителю, отказавшемуся накладывать диагностические заклинания по второму разу, на его вопиющую некомпетентность, как тот влил ему в горло зелье. Снейп только и успел осуждающе посмотреть на Альбуса, который остановил его Темное заклинание, посланное целителю, как зелье погрузило его в забытье.

А теперь, очевидно, наступило утро, и зелье, наконец, выветрилось. В течение минуты он просто тихо лежал, наслаждаясь тишиной и гадая, может ли он позволить себе такую роскошь, как подремать еще немного. Но тут он услышал жалобный писк, в котором он инстинктивно узнал Гарри, и его глаза моментально открылись.

«Поттер, - прошептал он, не забывая, что они в больничном крыле, и прекрасно помня, каким помятым выглядел младший Уизли, не говоря уже о Поппи. – Что не так?»

Гарри посмотрел на своего профессора, и на его глаза навернулись слезы. Он не совсем понимал, что именно не так. Просто все казалось таким ужасным. Эта уродливая голова, растущая из черепа Квиррелла. Битва и то, как Рон был весь залит кровью. Отвратительные угрозы Вольдеморта в адрес Гермионы. То как Темный лорд равнодушно, походя приказал Квирреллу убить их. Внезапное понимание, что именно такими были последние секунды жизни его родителей. Кошмарное осознание того, что Вольдеморт действительно вернулся и твердо намерен убить его. Мерзкий звук, когда окаменевшая тыква раздавила голову Квиррелла, словно яичную скорлупу. Чувство вины за то, что его лучшие друзья чуть не погибли из-за его глупого «Дела о таинственном тюрбане». И тот факт, что он не чувствовал ни малейших угрызений совести за то, что убил другого человека. Получается, что он ничем не лучше Вольдеморта?

Снейп раздраженно оскалился в ответ на неспособность паршивца выражать свои мысли. Нет, ну ему год или одиннадцать? Он задал Поттеру простой вопрос, а мальчик только и может, что дрожать своей нижней губой, глядя на него. Очевидно, что нужно срочно брать ситуацию под собственный контроль. «Идите сюда», - решительно приказал он, откидывая одеяло. В самом деле, не может же он утруждаться, перешептываясь с соседней кроватью, и раз уж Гарри решил игнорировать его, то что еще остается? Очевидным образом действий было перемещение мальчика к нему. В конце концов, с чего это ему идти к Поттеру? Он взрослый. Пусть лучше ребенок мучается, вылезает из своей теплой постели.

Гарри не нужно было повторять дважды. Он моментально выпрыгнул из кровати и юркнул к профессору под одеяло, пока тот не успел передумать. Он прижался к своему профессору, который, в кои-то веки, не был одет в свою черную мантию. На Снейпе была такая же стандартная больничная пижама, как и на Гарри, только у него на груди был маленький герб Слизерина.

Гарри крепко обнял своего профессора и положил голову ему на грудь, слушая успокоительное биение сердца. Ощущение любви буквально захватило его, когда руки Снейпа крепко обняли его за плечи.

Снейп цепко схватил маленького негодника. Он не позволит Гарри сбежать и спрятаться где-нибудь, словно испуганный зверек. Лучше сразу фиксировать мальчика, чтобы тот понял, что попытки побега бесполезны. Его действия не имели никакого отношения к утешению паршивца или чему-то столь же сентиментальному. Просто Снейпу не хотелось бродить по всему замку и гадать, в какую нору смог забиться травмированный первогодка, как в тот раз, когда пришлось выманивать его из-под больничной кровати.

«Право, Поттер, - отчитал его Снейп, как только паршивец перестал дрожать как осиновый лист. – Я не ожидаю от вас искусного красноречия, но простейшие ответы вполне соответствуют вашим возможностям. Вам больно?»

«Нет, сэр», - послушно ответил Гарри. Как же ему повезло! Его профессор всегда так он нем заботится.

«Вы напуганы?»

Гарри неловко поежился. «Немножко», - признался он.

Снейп вздохнул. Как ни досадно, что мальчику в столь юном возрасте пришлось узнать о том, какую угрозу представляет для него Вольдеморт, но теперь уже ничего не поделаешь. Шила в мешке не утаишь. «Это правда, что Темный лорд – очень могущественный противник, Поттер, - наконец, ответил Снейп, очень осторожно подбирая слова. – Однако сейчас он далеко, и вы сами видели, что он очень слаб и бесплотен. Здесь и сейчас вам не стоит бояться за свою безопасность».

«Дело не в этом, - сказал Гарри, развернув удивленное лицо к профессору. – Я знаю, что вы меня защитите».

«И я так и сделаю, - согласился Снейп, старательно игнорируя теплое чувство гордости, которое вызвал глупый комментарий мальчика. – Но чего вы тогда боитесь?»

«Себя, - признался Гарри. – Я думаю, что стану таким же как Он, когда вырасту».

Снейп практически слышал прописную букву в местоимении. «Как Темный лорд? С чего это взбрело вам в голову?»

«Потому что я убийца, совсем как он, - прошептал Гарри, спрятав лицо на груди у Снейпа. – Я убил его! Ну, по крайней мере, Квиррелла».

«Поттер! – голос Снейпа дрожал от ярости, и Гарри с ужасом посмотрел на него. Может быть, теперь, когда профессор знает, на что способен Гарри, он его прогонит? – Я, конечно, понимаю, что вы гриффиндорец, но будьте так любезны, постарайтесь не впадать в еще большее скудоумие! Вы ведь способны распознать ошибочную природу аргумента о моральной эквивалентности?»

В ответ Гарри заморгал и открыл рот. Снейп снова вздохнул. Гриффиндорцы, Северус. Помни, кто такие гриффиндорцы. «Поттер вы понимаете разницу между лишением жизни и убийством?»

«Эмммм… - лицо Гарри исказилось от напряженных раздумий. – Убийство значит, что ты хотел, чтобы кто-то стал мертвым, а лишение жизни не всегда это значит. Например, как если ты случайно сбил кого-то машиной?»

«Пример магглский, но совершенно верный», - Снейп позволил себе небольшой комплимент.

«Но я собирался убить его, профессор, - возразил Гарри несчастным тоном. – Я хотел, чтобы он умер. И я даже об этом не сожалею».

«Идиот, - Снейп оскалился. И чему их только учит МакГонагалл на своем факультете? - Конечно, вы хотели, чтобы он умер, Поттер. Квиррелл добровольно стал марионеткой Темного лорда. Полагаю, он пытался причинить вред вам и вашим друзьям? – когда Гарри кивнул, Снейп продолжил. – Тогда представьте себе мою реакцию, если бы вы не попытались убить его. Что я вам говорил про самозащиту?»

«Ч-что надо защищаться, - признал Гарри. – Но это не значит, что я должен был убить его».

«Поттер, вы одиннадцатилетний ребенок. Вы сражались с взрослым волшебником, который не только сам по себе был инструктором по Защите от темных искусств, он также был связан с самым могущественным Темным лордом за последние полвека. В подобной ситуации, вы не стараетесь ранить или взять в плен. Вы убиваете, прежде чем убьют вас».

«Н-но это убийство», - Гарри шмыгнул носом.

Снейп сел и приподнял Гарри так, чтобы мальчик оказался с ним лицом к лицу. «Поттер, это очень важно, так что слушайте меня внимательно. Это не убийство. Убийство – это лишение жизни невинного человека, который не причиняет вам никакого вреда. Вы никого не убили, хотя вы действительно лишили жизни, - нижняя губа Гарри снова начала дрожать, и Снейп строго посмотрел на него. – Поттер. У вас нет причин расстраиваться. Теперь слушайте внимательно. Есть такая магглская поговорка, и я хочу, чтобы вы ее запомнили: «Лучшая защита – это нападение». – Гарри удивленно моргнул, и его губа остановилась. – Можете сказать, что она означает?»

«Она… она означает, что если ты знаешь, что кто-то хочет причинить тебе вред, то нужно достать его до того, как он достанет тебе?»

«Именно. Она означает, что если вы знаете, что кто-то собирается причинить вам тяжкий вред, то вы обязаны защитить себя. Вы не будете сидеть, прятаться и стенать в надежде, что случится чудо, и он передумает. Вы не ждете до последней минуты, что его сердце смягчится, потому что, скорее всего, этого не произойдет. Вы предпринимаете активные действия до того, как этот человек нападет на вас, - Снейп смерил его суровым взглядом. – Это не значит, что если вы только предполагаете, что кто-то может причинить вам вред, то вам разрешено причинить вред ему. Однако это значит, что если у вас есть доказательства того, что кто-то пытается вас убить, то вы должны избавиться от этой угрозы прежде чем вы – или другие люди - пострадают».

Гарри шмыгнул носом: «Но если я хочу убить Его так же, как Он хочет убить меня, разве это не сделает меня таким же плохим, как и Он?»

«Между двумя этими действиями нет моральной эквивалентности, Поттер, - видя непонимающий взгляд мальчика, Снейп перефразировал. – Это не одно и то же. Темный лорд хотел убить ребенка ради собственных целей и удовольствия. Он убил ваших родителей из-за потенциальной вероятности, что однажды вы исполните пророчество. Он пытал и убивал людей из-за того, кем были их родители, или во что они верили. Он презренное и злобное существо, которое наслаждается болью и ужасом других людей. Вы же хотели лишить его жизни, чтобы защитить себя и других людей от совершенно реальной угрозы насилия Темного лорда. У ваших мотивов нет ничего общего.

Вольдеморт отправлялся в магглские деревни, чтобы убивать людей. Он старался причинить боль как можно большему числу людей. Он нападал на мужчин, женщин и детей без разбора. Он не делал различий между аврорами и гражданскими. Ему были нужны высокие человеческие потери, и когда он нападал, он использовал магглов в качестве живого щита. Ничто не может оправдать убийство людей, которые не собираются причинять тебе никакого вреда, а просто занимаются своими повседневными делами.

С другой стороны, авроры могут убивать по долгу службы, но они делают это только для того, чтобы защитить гражданских лиц. Во время войны они не будут делать мишенями детей Пожирателей смерти, в то время как Темный лорд и его последователи нападали на многие семьи, в том числе и на вашу собственную. Это нелепо утверждать, что каждая смерть – это трагедия, или что все смерти морально эквивалентны. Если вы лишаете жизни, защищая себя или невинных людей, то это не убийство».

Гарри сделал глубокий вдох. Слова профессора казались логичными. Может быть, он и не вырастет таким как Темный лорд. «Так вы на меня не злитесь?» - осторожно спросил он.

«За смерть Квиррелла? Конечно, нет, - Снейп грозно посмотрел на мальчика. – Вы помните, что я сделаю с вами, если вы не будете защищать себя так же яростно, как вчера?»

Гарри слегка улыбнулся. Он просто обожал, когда профессор становился весь такой свирепый и оберегающий. «Вы меня выпорете».

«Именно».

«То есть… если бы я не убил профессора Квиррелла, то вы бы меня отшлепали?» - озорным тоном спросил Гарри.

«Еще как».

«Значит, я получу шоколадную лягушку за хорошую самозащиту?»

«Никаких шоколадных лягушек до завтрака», - строго сказал Снейп.

Гарри обиженно надулся, но буквально через секунду его лицо прояснилось: «Хорошо. Спрошу вас снова после завтрака».

«Гмммм», - Снейп начал оглядываться вокруг.

«Что такое, профессор?» - осторожно спросил Гарри.

«Ищу свою палочку».

«О, - желая помочь профессору, Гарри тоже начал оглядываться. – А для чего она вам, профессор?»

«Полагаю, что пора познакомить вас с мылящим рот заклинанием», - спокойно ответил Снейп.

Гарри вылупил глаза от ужаса. «Что! Но почему? Что я сказал?»

«Вы уже забыли, что вы сказали Темному лорду, прямо перед тем как бросили в него судно?»

Гарри залился краской: «О». Мальчик украдкой посмотрел на своего опекуна, пытаясь определить, насколько снисходительным тот может быть на этот раз. Угрюмое выражение лица не внушало оптимизма, но он все равно решил попытать счастья и поспорить. «Но, профессор, это же был Вольдевонь! Не может быть плохо ругаться на Него. Я ведь не сказал это в классе или что-то вроде этого», - взмолился он.

«Если я хоть раз услышу, что вы употребляете подобную лексику не в присутствии Темного лорда…» - начал Снейп.

«Не услышите!» - поспешно пообещал Гарри.

«Ну, так и быть», - нехотя согласился Снейп. Гарри вздохнул от облегчения. Уф! Как же ему повезло, что его опекун такой добрый! Он покрепче обнял его и закрыл глаза. Он чувствовал себя оберегаемым и любимым и – впервые – гордился собой. Как это похоже на его опекуна – убедить его, что он совсем не страшный и ужасный убийца. Гарри почувствовал, как расслабляются его мышцы, и усталость снова начала брать свое.

Снейп с тревогой смотрел на ребенка. Не может быть, чтобы паршивец действительно улегся спать прямо на нем. Он вам не подушка для Поттеров! «Поттер, если хотите спать, то немедленно вставайте и возвращайтесь в собственную кровать».

«Неа», - пробормотал полусонный Гарри.

Ну что за непослушный маленький паршивец! Очевидно, ему нужно напомнить, что его ждет за такое упорство. Снейп приподнял руку, лежавшую на спине мальчика, и шлепнул его по попе. «Поттер! Идите в свою кровать!»

Гарри прижался к нему еще сильнее и удовлетворенно вздохнул. Какой все-таки хороший профессор Снейп, когда он вот так его дразнит. Конечно, легкое похлопывание пониже спины ясно давало понять, что он просто шутит. Гарри покрепче вцепился в своего профессора. И как ему вообще взбрело в голову, что он может быть похожим на лорда Волан-на-Торта? Опекун его любит, а значит, Гарри вовсе не какое-то злобное, кошмарное существо.

Гарри погрузился в глубокий сон, уверенный в том, что он хороший человек, который сделал необходимое, хотя и неприятное дело. Одобрение его опекуна это подтверждало, так что нечего беспокоиться или переживать. Сам профессор Снейп так сказал, стало быть, это правда.

Ну что же. Это было на редкость тошнотворно. Похоже, что одеяло затормозило удар его руки, и шлепок не произвел на паршивца никакого впечатления. Конечно, можно достать руку из-под одеяла, но опять же, оно защитит мягкое место паршивца, и результат будет таким же. Можно левитировать мальчика… Погодите. Возможно, он что-то упустил. Почему это ребенок такой сонный? В таком юном возрасте паршивец должен был давно выпрыгнуть из кровати и потребовать еды, а не дремать до обеда как ленивый подросток.

Снейп фыркнул. Он так и знал. Он был прав с самого начала. Очевидно, что тот идиот-целитель просто не смог верно определить, какое влияние оказали на мальчика события прошлого дня. Хорошо еще, что ребенок заснул у него под рукой. Придется вести наблюдение за сном Поттера, чтобы убедиться, что у него не начались осложнения. Начнем с мониторинга респирации мальчика. Вдох… и выдох. Вдох… и выдох. Вдох… и выдох. Определенно, процесс довольно регулярный. Успокаивает. Вдох… и выдох. Вдох… и выдох. Скорее даже расслабляет. Вдох… и выдох. Вдох… и выдох. Вдох… и…

Двадцать минут спустя медиведьма из святого Мунго и директор Хогвартса с удивлением уставились на спящую пару. Голова Гарри лежала на груди Снейпа, руки зельевара крепко обнимали мальчика. «Мои защитные чары сообщили, что два пациента проснулись, профессор, поэтому я вас и вызвала, однако теперь я вижу, что поторопилась. Полагаю, им нужно дать поспать еще хотя бы час, прежде чем будить, но я бы предпочла, чтобы они спали как можно дольше».

«Да-да, конечно, - согласился Дамблдор, доставая из широкой мантии фотокамеру. – Позвольте мне сделать несколько снимков перед уходом. Уверен, что они очень понравятся профессору Снейпу, да и всем остальным преподавателям тоже».

Глава 31


В следующий раз Гарри проснулся от нежного прикосновения руки медиведьмы из святого Мунго, которая гладила его по спине. Он моргнул и приподнял голову, когда заметил, что он пускает слюни на подушку. Правда, это оказалась вовсе не подушка, а его профессор. «Поттер», - строгий тон опекуна позволял предположить, что он заметил подозрительное мокрое пятно на своей пижаме.

«Доброе утро, профессор», - виновато сказал Гарри.

«Поторопитесь, мальчики, - голос медиведьмы был профессионально бодрым. – Все уже встали, кроме вас. Умывайтесь и одевайтесь – остальные вас ждут».

Снейп послал в ее сторону свой наилучший смертоносный взгляд – тоже мне «мальчиков» нашла! Однако он последовал за Поттером в ванную на другом конце больничного крыла.

После удовлетворительного завершения утренних омовений медиведьма сопроводила их в изолированную комнату для переговоров рядом с кабинетом директора. Там Снейп обнаружил довольно внушительное сборище, усевшееся за длинным столом.

Фадж сидел рядом с Бонс, Скитер и, как и следовало ожидать, Люциусом Малфоем. МакГонагалл и Дамблдор сидели по обе стороны от все еще бледной Поппи. Внимание Снейпа привлекло скопище огненно-рыжих голов, и он повернулся к Артуру и Молли Уизли, последняя держала на коленях Рона.
Рядом с ними сидели два незнакомых ему взрослых, на которых Рон то и дело бросал боязливые взгляды. По тому, как они трепетно хлопотали над Гермионой, Снейп заключил, что перед ним доктор и доктор Грейнджер.

«Тетушка Молли! Дядя Артур!» - радостно пискнул стоявший рядом с ним Гарри, и тут же бросился в раскрытые объятия Артура.

Почетный дядюшка обнял Гарри так крепко, что тот едва мог дышать, что положило конец его тревогам о том, что Уизли обвинят его в ранении Рона. «О, Гарри! – Артур отпустил мальчика, и Молли обняла его одной рукой, оставив другую руку на плече Рона. – Ты в порядке?»

«Да, мэм», - ответил Гарри, как только смог снова дышать нормально. Рон широко, но немного смущенно, улыбнулся – ему было неловко, что он прилюдно сидит у мамы на коленях. Гарри улыбнулся ему в ответ, но решил, что если Рон не видел, как он лежал на своем опекуне, словно маленький, то и по поводу падения друга он ничего не скажет.

«Гарри, иди сюда, познакомься с моими родителями, - радостно воскликнула Гермиона. – Мама, папа, это мой друг Гарри и его оте… э… опекун, профессор Снейп».

«Приятно познакомиться».

Снейп был вынужден признать, что манеры магглов были безупречны, так что явная тревожность младшего Уизли была тем паче странной. Ну да ладно, кто поймет эту детскую логику?

«Доброе утро, - Дамблдор померцал глазами на вновь прибывших. – Эльфы любезно накрыли завтрак на столе в другом конце комнаты, так что не стесняйтесь. Затем я предлагаю нам начать. Мы все заинтересованы в том, чтобы прояснить события вчерашнего дня».

Гарри тут же сосредоточился на столах в задней части комнаты. «Ооооо, пирожные!» - пискнул он, стремглав бросившись к десертам.

Снейп ринулся в погоню и остановил маленького паршивца, прежде чем тот успел наложить себе целую тарелку нездоровых продуктов питания. «Что я вам говорил о ваших привычках в еде, мистер Поттер?» - спросил он опасно тихим голосом.

«Но я же сражался с Вольдисоплем! – заканючил Гарри. – Разве за это угощение не полагается?»

«Только после поглощения здорового завтрака, - Снейп положил мальчику на тарелку фрукты, яйца, тост и жареные помидоры. Однако заметив угрюмое выражение на лице Гарри, он сдался. – Можете выбрать одно пирожное, но если я замечу, что вы принялись за него до того как съели все остальное…»

«Не примусь!» - Гарри широко улыбнулся и немедленно выбрал самое огромное и липкое изделие, неумеренно обсыпанное сахарной пудрой.

Пока Гарри относил свою тарелку на стол, он с удивлением заметил, что на тарелке Рона не было ничего кроме фруктов. Он предполагал, что рыжий мальчик будет сидеть перед целой горой сладостей – родители вряд ли ему хоть в чем-то сегодня откажут. Оба они только и делали, что гладили его по голове и обнимали. Рон казался одновременно смущенным и восхищенным таким обращением – одиннадцать лет он провел в тени близнецов и Джинни, не говоря уже об остальных братьях, так что теперь он был рад заполучить безраздельное внимание родителей.

Будучи единственным ребенком, Гермиона в большей степени привыкла быть в центре внимания, однако Грейнджеры, хоть и были любящими родителями, не испытывали такого же испуганного облегчения, что и Уизли. Конечно, ничего удивительного в этом не было. Магглы не совсем понимали, с чем именно дети столкнулись вчера, в то время как Уизли прекрасно осознавали, чем все могло закончиться.

Между Грейнджерами и Уизли были свободные стулья, и Снейп направил туда Гарри. Как только они уселись, Альбус улыбнулся присутствующим.

«Итак, мы все здесь, целы и невредимы. Мы должны возблагодарить…»

«Да-да, спасибо Мерлину и все такое, - раздражительно перебил его Фадж. – Однако я хочу знать, что же произошло? Все эти слухи о Темных лордах, убитых профессорах, вампирах и тыквах-убийцах скоро вызовут панику!»

Гарри посмотрел на своего опекуна. Вампиры?
Снейп фыркнул и закатил глаза. Фадж все-таки был редкостным идиотом. Он сосредоточился на своей тарелке.

«Да, конечно, Корнелиус, именно поэтому мы пригласили тебя и мадам Бонс. Люциус присутствует здесь в качестве представителя попечительского совета, а мисс Скитер гарантирует, что общественность ознакомится с достоверным, - он строго посмотрел на журналистку, которая выглядела обиженной, но кивнула, - описанием событий».

Альбус вежливо обратился к Гарри: «Гарри, мой мальчик? Возможно, ты будешь так добр и начнешь рассказ? Твои друзья говорят, что это твоя история».

Внезапно Гарри потерял всякий аппетит. Он положил вилку и с тревогой посмотрел на своих друзей. Может быть, они на него злятся? Однако Гермиона с Роном посылали ему ободряющие взгляды, так что он глубоко вдохнул и попытался понять, как лучше всего рассказать правду, но не втянуть никого в неприятности. Он знал, что это почти невозможная задача, но, по крайней мере, он хотел выгородить Рона и Гермиону.

«Гарри?» - напомнил ему Дамблдор.

Гарри вздохнул и осторожно посмотрел на профессора Снейпа из-под челки. У него было подозрение, что профессор разглядит все его увиливания насквозь, но попробовать все же стоит.

«Эм, ну, мы были на уроке чар, когда Гермиона… э… сказала профессору Флитвику, что она плохо себя чувствует, так что…»

«Гермиона, ты заболела?» - перебил отец девочки, с беспокойством глядя на дочь.

Гермиона залилась краской, когда все присутствующие повернулись к ней, и с отчаянием посмотрела на мать: «Мам…»

«Что? А! – миссис Грейнджер поняла беззвучный язык девочек-подростков и кивнула мужу. – Все в порядке».

«Что? О! Точно», - мистер Грейнджер поспешно оставил эту тему.

«Э, ну да, - Гарри чувствовал себя виноватым за то, что он так смутил девочку, но другого выхода не было. Если судить по тому, как Гермиона буравила взглядом Рона, она винила во всем рыжего мальчика как автора этой идеи. – Так вот, урок закончился, и мы с Роном получили разрешение отнести ей книги, так что мы пошли в больничное крыло, и Гермиона была там, ждала мадам Помфри…»

«Ох, милочка! – воскликнула медиведьма. – Я, должно быть, разминулась с тобой, когда отправилась к Хагриду. Мне очень жаль, дорогая, но почему ты не воспользовалась волшебным звонком, чтобы дать мне знать, что меня ждут? Я бы тут же вернулась! Разве ты не заметила его на моем столе, там еще висит табличка с инструкцией по его применению?»

«Эм.. Д-да, но дело не было срочным, мадам, так что мне не хотелось вас беспокоить, ведь вы могли ухаживать за кем-нибудь, кто действительно болен», - стыдливо солгала Гермиона.

«Ну, когда мы туда пришли, то я… эммм… я сказал, что я пойду посмотрю, нет ли мадам за ширмами. Гермиона не хотела подглядывать, и я увидел там профессора Квиррелла, - Гарри лихорадочно соображал, как представить следующую сцену. – И… и тогда Рон решил, эм, разыграть Гермиону, так что он… э… закричал, что к нам идет тролль, и я думаю, что профессор Квиррелл услышал его и подпрыгнул, а потом…»

«Погодите», - сказанное ледяным тоном слово донеслось с соседнего стула и заставило Гарри вздрогнуть. Перепуганный мальчик повернулся к своему профессору.

«Дасэр?» - осторожно спросил он.

«Вы забыли раскрыть ключевой момент в своей истории, мистер Поттер. Возможно, вы объясните, почему тюрбан профессора Квиррелла оказался приклеен к его кровати?» - горящие глаза Снейпа сообщили Гарри, что опекун ни на секунду не поверил в его безупречный рассказ.

Гарри громко втянул воздух. Точно. Он ведь так и не успел отменить заклинание, верно? «А, ну…»

«При чем тут головной убор этого идиота? – рявкнул Люциус. – Что я хотел бы знать, так это откуда появился Тот, кого нельзя называть!»

Альбус посмотрел на Гарри невыносимо всезнающим взглядом: «Я подозреваю, что эти два вопроса неразрывно связаны друг с другом, Люциус. Видишь ли, когда я осмотрел тюрбан покойного профессора, я обнаружил, что он содержал множество слоев защитных чар. С его помощью скрывалось что-то могущественное и очень темное».

Люциус нахмурился, пытаясь понять, в чем дело, Фадж выглядел недоуменным, Бонс побледнела, а Скитер начала восторженно нашептывать что-то своему автоматическому перу.

«Э… - Гарри сдался. Ему все равно придется хотя бы частично рассказать о своем плане. – Ну, возможно я, эм, проклял его тюрбан, пока он спал», - признался он, не отрывая взгляд от стола. Он услышал, как Снейп сердито вздохнул и съежился, ожидая худшую ругань в жизни.

Однако прежде чем его профессор успел что-нибудь сказать, раздался голос директора: «Но почему, Гарри? Раньше ты никогда не проявлял интереса к розыгрышам или к профессору Квирреллу. Так поступить с больным профессором – на тебя это совсем не похоже, мой мальчик».

Гарри густо покраснел. Он никогда не думал об этом таким образом, но если бы Квиррелл действительно был лишь странноватым и дурно пахнущим учителем, то его попытка напугать беднягу, прикованного к больничной койке, была поистине мерзкой выходкой. «Я… я… эм… - он умоляюще посмотрел на своего опекуна. – Я знал, что с ним что-то не так».

«Мальчик, который выжил, обладает даром ясновидения!, - Скитер задыхалась от восторга. – Обнаруживает Темного лорда несмотря на защитные чары!».

Снейп заскрипел зубами. Конечно, эта назойливая дама все переиначит по-своему. Однако он прекрасно понимал, что Гарри уловил его собственную неприязнь к Квирреллу и решил, в своем гриффиндорском духе, «помочь». Кто мог знать, что дети такие восприимчивые? Снейп поклялся, что отныне он будет держать свои мнения при себе, и сердито посмотрел на паршивца. «Мы с вами еще обсудим это позднее», - пообещал он ледяным тоном.

Гарри понурился. Ну, по крайней мере, профессор не призвал его к ответу прямо перед всеми и не лишил его права летать, пока леди-журналистка писала свои заметки.

«Пожалуйста, продолжай, Гарри. Предположим, что у тебя было чувство, что все не так, как кажется», - кивнул ему Альбус.

«Эм, хорошо, в любом случае, когда профессор Квиррелл так быстро поднялся, его тюрбан соскочил с головы, и у него на затылке было второе лицо», - голос Гарри задрожал от отвращения. Воспоминание об ужасном зрелище было еще слишком свежо.

У Фаджа отвалилась челюсть, а брови Люциуса стремительно поползли вверх. Амелия Бонс уронила монокль. Минерва подавилась, а Альбус выглядел крайне мрачным. Оба Уизли стиснули Рона в объятиях, их лица смертельно побледнели, в то время как Грейнджеры, несмотря на свое очевидное недоумение, уловили общую атмосферу в комнате и прижали Гермиону к себе.

Гарри нервно посмотрел на профессора Снейпа. Как обычно, лицо опекуна было похоже на угрюмую маску, так что мальчик очень удивился, когда две сильные руки подхватили его и усадили на колени профессора.

Оправившись от шока (и облегчения, что его посадили, а не положили на колени для публичной взбучки), Гарри расслабился и откинулся на грудь профессора. Он с удивлением почувствовал, как сильно колотится сердце опекуна. Может быть, его профессор и вправду сильно испугался или расстроился?

«Профессор?» - наивным тоном спросил мальчик.

«Глупый ребенок!» - рефлекторно рявкнул на него Снейп, сжимая Гарри в таких объятиях, которым могли бы позавидовать и Уизли. В своих самых худших опасениях он не мог додуматься до подобного. Одержимость? Частичное телесное проявление? Неудивительно, что у мальчика горел шрам, как только Квиррелл оказывался поблизости! И какая же огромная сила потребовалась, чтобы поддерживать две души в одном теле – не говоря уже о том, чтобы скрыть ауру Темного лорда от школьных охранных чар.

Поппи содрогнулась. «Теперь понимаю, почему его тело словно пожирало само себя. Подумать только, эта мерзость разгуливала прямо здесь, в этих стенах, учила наших детей! – она обняла себя, как будто ее пробил внезапный озноб, и Минерва утешающее положила руку ей на плечо. – Он не позволял мне прикасаться к его тюрбану, но я считала, что это просто какая-то блажь, или что он лысеет, - причитала Поппи. – Я никогда бы не подумала…»

«Ну-ну, Поппи, - ласково сказала МакГонагалл. – Хорошо, что ты ничего не помнишь».

Поппи покачала головой. «Я ничего не помню с того момента, когда я вышла из хижины Хагрида и до того как я очнулась, а вокруг моей кровати стояли врачи из святого Мунго», - пояснила она остальным, всхлипывая.

«Это… это было довольно ужасно, - сказала Гермиона. – Мы все только что увидели В-вольдеморта, и, мадам Помфри, в этот момент вы вошли с огромной тыквой, вы еще сказали, что Хагрид послал ее профессору Квирреллу».

«Ах, Хагрид, всегда такой заботливый», - ласково сказал Дамблдор, игнорируя гневный взгляд Люциуса, который буквально лопался от нетерпения.

«Ага, мадам, вы еще говорили что-то профессору, когда вошли в дверь, ваши руки были заняты, и как только он, точнее, они, увидел вас, то он послал в вас заклинание, - объяснил Рон. – Черт! Это был такой жуткий черный свет, и он летел прямо в вас!»

«Он сказал «Дуро», - добавила Гермиона, и лицо Поппи посерело.

«Значит, он действительно пытался убить меня, - прошептала Поппи вполголоса, словно обращаясь к самой себе. – Я не могла в это поверить…»

Снейп фыркнул. Святая наивность. Вольдеморт все-таки был Темным лордом. Она в самом деле полагает, что такой титул присуждают лишь за отсутствие пунктуальности и дурные манеры?

Дорогая Ассоциация Темных лордов,

Я хотел бы подать заявление на членство. Не могли бы вы подробнее разъяснить критерии приема. Насколько необходимо хладнокровное убийство множества людей, может быть, достаточно просто наслать на них крайне неприятное жалящее проклятие? Является ли Круциатус обязательным условием, или можно ограничиться оскорблениями в адрес родителей и критикой чужого вкуса в выборе одежды? Я также систематически выбираю самые вкусные орешки Берти Ботта, а совсем гадкие, например, со вкусом рвоты, оставляю другим людям. И еще я изобрел темное проклятие, которое причиняет жертве несколько болезненных порезов бумагой – повышает ли это мои шансы на вступление?


«Ага, хорошо еще, что вы держали ту тыкву, - встрял Рон. – Проклятие попало в нее и превратило ее в камень, но оно было такое сильное, что отбросило вас к стене. Вы даже сбили по дороге несколько стульев и все такое».

«И потом Квиррелл сказал нам несколько гадостей, и Вольдеморт, - Гермиона проигнорировала то, как большинство присутствующих вздрогнули при упоминании этого имени, - говорил с Гарри, а потом Гарри ответил ему что-то, от чего он жутко разозлился».

Теперь все глаза обратились к Гарри. «Я… э… я», - заикаясь пробормотал смущенный мальчик.

Снейпу на ум пришло ужасное подозрение, он закрыл глаза и ущипнул себя за нос свободной рукой. «Вы назвали его лордом Волан-на-Тортом, не правда ли?» - обреченно спросил он.

Люциус громко поперхнулся, в то время как Бонс с трудом сдерживала смех.

«Э, ну да», - признался Гарри.

Фадж, казалось, разрывался между ужасом и невольным восхищением, в то время как Скитер начала подпрыгивать на своем стуле от нетерпения. «Гарри Поттер сравнивает Темного лорда с кондитерским изделием. Герой Света смеется перед лицом смерти».

Глаза Альбуса безумно мерцали: «А потом?»

Гермиона ответила прежде, чем это успел сделать Гарри. «Рон был такой невероятно храбрый! – воскликнула она. – Когда Сами-знаете-кто отвлекся, он попытался сразиться с ним».

Молли вскликнула и схватила Рона покрепче.

«Но Квиррелл подбросил его к потолку, а потом дал ему упасть. Так он и пострадал», - закончила речь Гермиона, посмотрев на Рона так, что тот покраснел. Этот рыжий мальчик временами может быть редким придурком, подумала она, но он и правда был настоящим гриффиндорцем.

Снейп прищурился. Мальчик пошел в атаку на двух Темных волшебников, вооруженный лишь новой палочкой и безумной бравадой? Он и правда был настоящим гриффиндорцем.

«А потом?»

«Я была слишком напугана и несколько секунд не могла двигаться, а Вольдеморт все продолжал говорить с Гарри. Было похоже, что он его загипнотизировал или что-то вроде этого».

Гарри кивнул: «Он что-то сделал, и я почувствовал себя ужасно. Совсем одиноким и безнадежным, и я был уверен, что он меня убьет. Но потом он кое-что сказал, и я дико разозлился».

Теперь все взрослые (за исключением Грейнджеров) уставились на него с удивлением. Сам Вольдеморт контролировал его разум, а мальчик самостоятельно освободился от него? Взрослые волшебники, включая обученных авроров, были на это неспособны!

«Что он сказал, что вас так разозлило?» - с трудом спросил Снейп сдавленным голосом. Сколько же волшебной силы у этого ребенка? Он заметил, что Люциус смотрит на него оценивающим взглядом. Поттер смог устоять перед самим Вольдемортом, а Снейп походя отчитывает его и шлепает по попе?

Гарри выглядел смущенным. «Он… он сказал кое-что плохое про моих родителей. Из-за этого я начал думать про вас, и поэтому больше не чувствовал себя одиноким», - признался он таким тихим голосом, что только Снейп смог расслышать его последние слова.

Снейп с трудом сглотнул и заставил свое выражение лица остаться неизменным, но Гарри почувствовал, как руки профессора крепче стиснули его, и в его груди снова разлилось теплое чувство. Его профессор может сколько угодно злиться, но как бы он ни ругался, Гарри знал, что он все равно его любит, и объятия это доказывали. От пристального взгляда Гарри не укрылось, что профессор Снейп вел себя в точности как родители Рона и Гермионы.

Впервые в жизни Гарри наблюдал, как родители обнимают его одноклассников, и не чувствовал себя одиноким изгоем. На самом деле, профессор Снейп был даже лучше, чем предки Рона и Гермионы – разве он не остался в больничном крыле рядом с Гарри?

«Потом он послал в меня секум что-то», - продолжил Гарри в ответ на ласковый кивок директора.

Снейп замер. «Сектумсемпру?» - спросил он слегка дрожащим голосом.

«Ага, точно!» - Гарри был в восхищении. Его профессор знал все на свете!

Снейп закрыл глаза, призвав на помощь все навыки окклюменции, чтобы изгнать внезапно возникший перед его глазами образ того, что заклинание – его заклинание! – могло сделать с Гарри.

«Но, видите ли, я тогда уже сильно разозлился, так что я вытащил свою палочку – профессор, эта кобура просто классная! – и применил Протего».

«Ваше защитное заклинание выдержало Сектумсемпру Темного лорда?» - ахнул Люциус. Скитер задрожала от экстаза, не переставая нашептывать что-то перу.

«Ага. Эм, в смысле, да, сэр, мистер Малфой, - торопливо поправился Гарри, которому не хотелось выглядеть дурно воспитанным перед папой Драко. По словам друга, его отец просто помешан на всяких там манерах. – А потом он сказал кое-что очень грубое, и я сказал ему грубость в ответ, и он сказал профессору Квирреллу, чтобы тот схватил меня и отвел в какую-то тайную комнату, и тогда…».

«Гарри. В какую комнату он хотел отправиться? В тайную комнату?» - Дамблдор нетерпеливо подался вперед.

Гарри пожал плечами. «Он просто сказал «тайная комната». Не знаю, что он имел в виду».

Дамблдор и Снейп переглянулись. Если Темный лорд знал о местоположении тайной комнаты Салазара Слизерина, то…

«Так вот, потом Квиррелл попытался схватить меня, но когда он до меня дотронулся, это обожгло его кожу, - продолжил Гарри, не замечавший выражения на лице взрослых. – Вольдевонь сказал что-то насчет моей мамы, и приказал Квирреллу авадакедаврить нас всех».

На этот раз Артур вскрикнул и перетащил Рона с коленей Молли на свои. «Папа!» - воскликнул Рон со счастливым негодованием в голосе.

«Но я подумал, что если ему больно до меня дотрагиваться, то я могу причинить ему боль, если дотронусь, так что я его схватил», - бесхитростно объяснил Гарри.

«И он начал гореть, - добавила Гермиона. Рона сжимали так крепко, что он не мог подать голос. – Даже запах был такой, знаете, он и до этого ужасно пах…»

Дамблдор кивнул: «Квиррелл использовал чеснок, чтобы скрыть запах смерти и разложения, который исходил от того, что осталось от души Вольдеморта».

«… но когда тюрбан был снят, это было просто отвратительно. Затем, когда Гарри схватил его, можно было почувствовать запах горелой плоти», - Гермиона выглядела так, словно ее тошнило, и все присутствующие приняли независимое решение ограничиться салатом на ужин.

«Это сработало. Он закричал и опустился на одно колено», - вставил свое слово Гарри.

«А вам это не причинило вреда?» - строго спросил Снейп.

«Я не обжегся», - уклончиво ответил Гарри.

«Нет, но что-то было не так», - добавила Гермиона, не замечая раздраженного стона Гарри. И почему девчонки всегда портят твою историю?

«Я видела, что он причиняет Гарри вред, так что я… эм… я подбежала и, э, типа… пнула его?» - неуверенно закончила девочка.

«Оооо, еще как пнула! – закричал Гари, момент славы которого остался позади. – Она пнула его прямо по яйцам!»

«Черт, он так заорал!» - ухитрился выдохнуть Рон.

«Мальчик, который выжил, спасен Девочкой, которая пнула Сами-знаете-кого сами-знаете-куда», - прошипела Скитер своему перу.

Гермиона широко улыбнулась, найдя новый титул довольно лестным.

«И тогда он вырвался от меня, а я чувствовал себя типа очень слабо, - Гарри снова продолжил своей рассказ, - так что я не сразу смог снова схватить его».

«Он истощал ваше магическое ядро, - гневно сказал Снейп, слегка тряхнув Гарри за плечо. - Вы глупый, идиотский ребенок!»

«Так вот что это было? – удивленно спросил Гарри. – Было такое чувство, словно часть меня втягивается в Него».

Гермиона продолжила: «Так что я крикнула Рону, чтобы он сделал что-нибудь, и…»

«… и тут я увидел тыкву. Я подумал, что Гарри сможет ее использовать, так что я левитировал ее, а потом он крикнул, чтоб я сделал пас ему, так что я схватил ножку сломанного стула, притворился, что это бладжер, и послал его к Гарри».

«Квиддичный самородок помогает Мальчику, который выжил, одержать победу над Темным лордом», - зашептала Скитер своему деловитому перу.

«И тут Миона приклеила его к полу, и он был слишком занят оскорблениями в ее адрес, чтобы заметить, что я делаю. Так что я остановил тыкву прямо над его головой, а потом позволил ей упасть», - закончил историю Гарри тихим голосом.

Последовало молчание, во время которого все мысленно нарисовали себе эту сцену. А затем: «Сила тыквы – тайный долг Мальчика, который выжил, овощам».

«О, да ради… - Минерве это надоело. – Еще один абсурдный заголовок, мисс Скитер, и я трансфигурирую ваш стул в кактус!»

«Хмф!» – возмущенно фыркнула Скитер, однако Снейп заметил, что она наложила на себя заглушающее заклинание.

«В этот момент прибыли мы с преподавателями, поскольку нас предупредили защитные чары замка, - Дамблдор переглянулся с Фаджем. – Полагаю, что когда тюрбан оказался снят, Вольдеморт проявился, и наши новые, усиленные защитные чары сработали. Никто кроме Темного волшебника невероятной силы – то есть, Вольдеморта – не мог бы вызвать столь сильную реакцию, так что большинство наших учителей бросились на борьбу с ним. Через несколько секунд после кончины Квиррелла тень Вольдеморта, если можно так выразиться, покинула тело. Я не знаю, искала ли она нового носителя, но в нашем присутствии она бежала».

Фадж тяжело выдохнул и вытаращил глаза: «Это… это…»

«… это не может не беспокоить, - спокойно продолжила Бонс. – Хотя похоже, что с отбытием Того, кого нельзя называть, проблема не является острой, по крайней мере, в данный момент».

«Да! – Фадж уцепился за соломинку. – Точно! Убедитесь, что это отражено в газете, - сказал он журналистке. – Сами-знаете-кого больше нет. Общественности не стоит волноваться. У нас все под контролем».

Скитер кивнула и что-то (беззвучно) забормотала под нос, в то время как Дамблдор встал, сигнализируя об окончании встречи. Остальные последовали примеру директора, начались пожатия рук и прощания, и Снейп взглянул на Люциуса. Как эти события могли повлиять на его политические предпочтения?

Люциус ограничился тем, что послал в сторону Снейпа загадочный взгляд, в то время как Фадж и Бонс прощались с Дамблдором. Вскоре в комнате остались лишь сотрудники Хогвартса, ученики и родители. Люциус, как и следовало ожидать, отказался от возможности поговорить со своим сыном, заявив, что у него важная деловая встреча в городе.

«Возможно, ваши родители хотели бы осмотреть школу, мисс Грейнджер? И мистер Уизли, со времен ваших родителей здесь кое-что изменилось, почему бы вам втроем не присоединиться к Грейнджерам? А затем, возможно, вы согласитесь пообедать вместе с остальной школой перед отъездом», - предложил директор.

Грейнджеры и Уизли согласились, и Минерва предложила сопровождать их. Альбус отвел все еще выздоравливающую Поппи обратно в больничную часть, оставив Снейпа и Гарри наедине.

«Вы очень злитесь?» - спросил Гарри несчастным голосом.

«А вы как думаете? – ответил Снейп. – Решили разыграть Темного лорда, это надо же!»

«Я же не знал, что это Он», - запротестовал Гарри.
«О, значит, подшутить над профессором – это в порядке вещей?» - ухмыльнулся Снейп.

«Нет, - признал Гарри, зардевшись, - но это не было опасно. Это просто… ну, знаете… невоспитанно».

«Если вы воображаете, что вы избежите дисциплинарной ответственности за столь возмутительное поведение…»

«Но я не собирался делать ничего опасного. В смысле, это же Квиррелл, - возразил Гарри. Он не хотел, чтобы его профессор подумал, что он нарочно нарушил его самые важные запреты. – Мы думали, что он просто странный и вонючий. Вы же не знали, что у него Вольдевонь в голове, правда?»

«Конечно же, нет!» - оскорблено фыркнул Снейп. Этот паршивец воображает, что он позволил такой угрозе находиться в непосредственной близости от него?

«Ну, тогда я не понимаю, почему вы злитесь, что я об этом не догадался», - Гарри чувствовал себя довольно нагло, еще бы, так спорить со своим опекуном. Раньше он бы никогда не посмел оспаривать наказание, но он подозревал, что Снейп не будет против.

«Полагаю, вы снова предположите, что во всем виноват директор?» - строго спросил Снейп, хотя в глубине души он был рад, что Гарри больше не ведет себя словно побитый щенок, прячущийся при малейшей угрозе наказания. Очевидно, что дерзкие гриффиндорцы уже оказали на него свое влияние.

«Ну а разве это не его работа гарантировать, что мы все в безопасности? И разве не он отбирает профессоров, которые здесь преподают?» - рассудительно отметил Гарри.

«Вы пытаетесь напустить туман, - заявил Снейп. – Сейчас мы рассматриваем вопрос о вашем возмутительном поведении. Что бы почувствовали ваши друзья, узнай они, что вы использовали недомогание мисс Грейнджер в качестве повода для атаки на Квиррелла? Вам не кажется, что ее должны обидеть ваши лживые проявления беспокойства?» Отсутствие реакции мальчика подтвердило, что его подозрения не напрасны. Все было спланировано с самого начала и остальные двое были полноправными сообщниками Гарри.

Снейп ощутил прилив сентиментальности – его подопечный спланировал свой первый заговор, причем, весьма по-слизерински. Никаких откровенных выходок в духе его отца и крестного. Это было хитроумно и продуманно, Гарри даже смог одурачить Дамблдора и МакГонагалла, скрыв свои истинные мотивы и союзников. Мальчик обладал нешуточным потенциалом.

Он заставил себя отвлечься от чувства гордости, и оскалился на паршивца. «Не воображайте, что избежите наказания, мистер Поттер. Остальные родители могут потерять бдительность от облегчения – и закрыть глаза на реальную ситуацию – и простить ваших одноклассников, но вы на такую удачу не рассчитывайте. Я не намерен оставлять ваше дурное поведение безнаказанным, и я не позволю вам вырасти безответственным дуралеем».

«Нуууууу», - Гарри надулся, хотя внутри он был вне себя от восторга перед лицом новых доказательств заботы Снейпа. Он даже сказал «другие родители», как будто он ощущал себя папой Гарри.

«Каждый день в течение недели у вас будет отработка, мистер Поттер. Со мной, раз уж никто больше не в состоянии разгадать ваши маленькие уловки, - возможно к концу недели у него пройдет эта непреодолимая потребность постоянно держать паршивца в зоне видимости. А если не пройдет, то он найдет другой повод назначить новые отработки. – Лучше захватите с собой побольше перьев и пергамента, поскольку вы будете писать очень много сочинений. Если вы так решительно настроены объявить войну Темному лорду в столь юном возрасте, то вам придется начать серьезную подготовку по стратегии и тактике».

«Круто! – воскликнул Гарри. Заметив прищуренные глаза Снейпа, он быстро спохватился. – Э, в смысле, это нечестно, - он попытался на ходу придумать причину для недовольства. – Эм… раз уж никого больше не накажут…»

Снейп приподнял бровь: «Если вы так настаиваете, то я с радостью назначу мисс Грейнджер и мистеру Уизли неделю отработок. Мистеру Филчу всегда нужны помощники».

«Нет-нет! – поспешно отступил Гарри. – Это была моя идея. Вы правы».

«Хмф, - Снейп смерил его взглядом. – Возможно, будет не лишним написать несколько сотен раз фразу «Я не буду разыгрывать Темных лордов», - Гарри застонал. – Этого будет довольно за ваши коленца, молодой человек. Идите сюда».

Гарри вздохнул, изо всех сил стараясь сохранить имидж. Он спрыгнул со стула и встал там, где Снейп выдвинул стул из-за стола. «Только один шлепок, верно? За непослушание и нарушение правил для розыгрыша профессора. Потому что про опасность я ничего не знал», - напомнил он профессору с тревогой в голосе. Он на него все еще злится?

Снейпа до сих пор неотступно преследовали страшные картины изуродованного, окровавленного тела Гарри – замученного и брошенного умирать в тайной комнате, смотрящего мертвым взглядом после Авада Кедавры, разрезанного на куски его собственным заклинанием. Так что он невольно привлек мальчика к себе, пока тот не стоял между его коленей, и провел руками по его плечам. Он не собирался баловать паршивца – Мерлина ради, Поттер вряд ли будет рад прикосновению Снейпа – но он должен был прикоснуться к мальчику, чтобы убедиться, что да, он действительно жив и здоров, цел и невредим. Никто, даже он сам, не понял, до какой степени его потряс рассказ детей о прошедших событиях, но теперь, когда он был наедине с Гарри, он дрожал от одной мысли о других возможных исходах происшествия.

Гарри озадаченно смотрел на своего опекуна. Взгляд Снейпа казался еще более закрытым, чем обычно – он так сильно злится? Может быть, дело не только в действиях против учителя Защиты, но и в том, что он спорил и пререкался? Гарри прикусил губу. Может быть, он переборщил с протестами? В конце концов, наказание не было неожиданным, да и его изначальная цель была достигнута. Теперь он проведет целую неделю наедине со своим опекуном, и, судя по описанию его задания на отработки, у них будет уйма тем для разговора.

Он немного развернулся и перегнулся через колено своего профессора. «Я готов, профессор», - намекнул он, надеясь, что его готовность принять заслуженную кару перевесит его прошлые протесты.

Снейп заскрипел зубами. Он знал, что он должен отшлепать этого ребенка. Это было ожидаемое последствие за плохое поведение. Гарри был готов принять его. Паршивец действительно осознанно напал на Темного лорда… или, по крайней мере, на инструктора по Защите, хотя разницы и не было. Однако прямо сейчас он хотел лишь одного – обнять мелкого пакостника и почувствовать его дыхание, биение его сердца, еще раз удостовериться, что с Гарри и правда все в порядке.

Однако у Снейпа была огромная практика в том, чтобы отказываться от собственных желаний, так что он поднял руку и отвесил громкий шлепок поверх брюк.

«Ой!» - Гарри подпрыгнул и схватился за попу. Особо больно не было, но профессору нельзя думать, что он плохо справляется со своей работой. Профессор Снейп всегда так сильно старается, и Гарри обязан поддерживать его уверенность в себе.

Снейп проклинал себя на чем свет стоит. Слишком сильно! Очевидно, что он так и не научился соразмерять свою силу для адекватного, скорее символического удара. Он думал, что был достаточно мягок, но конечно, он ведь все сравнивает с повадками собственного ублюдка-отца, и все равно он все делает не так.

Гарри потирал зудящее место и гадал, не стоит ли заплакать. В конце концов, ему уже одиннадцать, и это был лишь один шлепок, так что он решил, что нормально остаться с сухими глазами. «Эм, профессор?» - осторожно спросил он. Его профессор до сих пор выглядел ужасно мрачным и сердитым.

«Что?» Теперь мальчик наверняка захочет отправиться к директору или Уизли жаловаться на то, какой он несправедливый и жестокий. Или он собирается попросить Поппи исцелить его мягкое место?

«Как вы думаете, может, нам присоединиться к остальным в экскурсии по замку?» - Гарри с надеждой смотрел на своего опекуна. Теперь, когда у него был собственный (вроде как) родитель, ему хотелось похвастаться им, а участие в таком типичном родительско-детском мероприятии всегда было пределом его мечтаний.

Снейп нахмурился, глядя на ребенка. Паршивец действительно хочет, чтобы он пошел с ним? Он, наверное, ослышался. Не может же Поттер хотеть, чтобы его сопровождала сальная летучая мышь подземелий?

«Пожа-а-а-алуйста?» - взмолился Гарри, забыв, что нужно притворяться сильно наказанным.

«Ох, ну хорошо», - фыркнул Снейп. Он был не в том состоянии, чтобы отказать Поттеру в чем бы то ни было. Он просто хочет пойти со мной, чтобы у него был повод прогулять утренние уроки, говорил он самому себе. Все дело в этом.

Лицо Гарри просияло от счастья. Он схватил своего профессора за руку, стащил его со стула и повел за собой к двери. «А что мне надо будет читать на моих отработках? – с любопытством спросил он. – Мне придется писать сочинения по всем темам, или можно будет про некоторые из них поговорить? А можно я одолжу книги Гермионе и Рону, когда закончу? А как вы думаете, куда делся Вольдикактамего? А вы видели, как профессор Флитвик вчера летал? А вы так умеете? А вы меня научите так делать? А что это было за заклинание, которым Квиррелл проклял тыкву? А что бы оно сделало с мадам Помфри, если бы тыквы там не было? А как вы думаете, Хагрид очень расстроится, что он был таким добрым с Вольдисоплем? А как насчет…»

Снейп недовольно пыхтел, когда его тащили всю дорогу. Мелкое чудовище. Он позволял это только потому, что мальчик явно получил психологическую травму. Поттер никогда бы не захотел появиться рядом с ним на людях, если бы не отсроченные последствия эмоционального шока. Лучше просто подождать, пока истерическая реакция сама не закончится. А заодно можно еще немного понаслаждаться этим напоследок. Как только мальчик придет в себя, он начнет ныть и сердиться на свои отработки – какой ребенок поведет себя иначе? Так что сейчас ему лучше притвориться, что мальчику действительно нравится проводить с ним время, и что его опека продлится и после оправдания Блэка.

В глубине души Снейп прекрасно осознавал, что он ни за что не выдержит конкуренции с шавкой. Блэк был забавным, веселым и очаровательным. Он был всем, чем не был Снейп. Кроме того, Блэк был законным преемником родителей Поттера. Конечно, мальчик захочет почтить их память и жить с тем опекуном, которого выбрали они сами.

Разумеется, тот факт, что Поттер захочет жить с Блэком, не означает, что Снейп не будет бороться до последнего издыхания за то, чтобы оставить ребенка у себя. Однако если ему это удастся, то Гарри возненавидит его за то, что он разлучил его с крестным. Если же он проиграет, то он вообще больше не увидит мальчика, поскольку для Блэка и Гарри он навсегда станет врагом. В любом случае, Гарри больше никогда не будет смеяться, улыбаться и тащить его за руку как сейчас. Конечно, это не имеет никакого значения. Он совсем не привязан к паршивцу. Но сейчас, совсем ненадолго, он может представить, что все могло быть иначе…

Глава 32


Гарри и его профессор нашли остальных в зале наград. Гарри вел себя до крайности нарочито, дабы все заметили, что он с профессором Снейпом. «Простите, профессор, - обратился он к МакГонагалл. - Мой опекун хотел со мной поговорить. Поэтому мы так поздно присоединились к другим родителям». Он чувствовал, что его сердце вот-вот лопнет от счастья – это с лихвой окупало все «родительские собрания» в школе Сюррея, где он сидел один.

Минерва МакГонагалл решительно подавила желание улыбнуться. Еще чего не хватало. Северус тут не единственный, кому важно сохранять репутацию. Однако она не могла не заметить гордость и радость на лице Гарри и то, с какой нарочитой небрежностью он держал Снейпа за руку. И уж конечно, от нее не укрылся тот факт, что при всем своем напускном равнодушии, Снейп не делал ни малейшей попытки освободить руку из цепкой хватки мальчика.

Артур и Молли обратили внимание на сцену и подталкивали друг друга локтем, вскоре их примеру последовали Рон и Гермиона. Только Грейнджеры не заметили ничего необычного, тем более что они все еще пытались оправиться от встречи с парящими в воздухе привидениями и говорящими портретами.

По мере того как маленькая экскурсия продвигалась по замку, Рон ухитрился подобраться поближе к Гарри. «Ты в порядке, приятель? Он… ну, ты понимаешь? – Рон изобразил шлепок, и Гарри смущенно кивнул. – Ой! Соболезную, приятель. Нечестно это, что только тебе влетело».

«Это была моя идея, - отметил Гарри, - и вообще, у тебя было сотрясение. Неправильно тебя еще и пороть вдобавок».

«Ну, попадет ведь все равно не по голове, - сдержанно заметил Рон, - но спорить с тобой не буду. Он сильно бесился?»

«Он жутко расстроился, - признался Гарри. – Я получил неделю отработок и кучу строчек, но учитывая, что мы натворили, могло быть и хуже».

«Ага! По крайней мере, он наказал тебя сам – а то бы еще послал к директору!»

Гарри содрогнулся от одной мысли. Не будь рядом его профессора, директор наверняка бы отправил его обратно к Дурслям.

Тут Рону пришла новая мысль. «Черт побери, Гарри, после того, что ты ел на завтрак, ты лучше держись подальше от предков Гермионы. Ты что, забыл, кто они такие, когда выбирал еду?»

Гарри с недоумением уставился на него: «О чем это ты говоришь?»

Чистокровный мальчик побледнел и прошептал ему прямо в ухо: «Они же стоматологи! А ты съел одно из тех пирожных! Ты лучше не теряй бдительности, а то они как схватят тебя и начнут сверлить дырки в зубах».

Гарри с трудом сдерживал хихиканье. Рон поэтому был таким вежливым все утро? Потому что был перепуган до полусмерти?

Миссис Грейнджер повернулась к профессору Снейпу: «Я так понимаю, что дети вляпались во что-то крайне опасное. Вы считаете, что для них безопасно оставаться здесь? Должна признаться, мы подумывали о том, чтобы просто забрать Гермиону домой, а потом найти для нее другой вариант обучения. Я хочу сказать, одно дело, если она просто учится в интернате, но если здесь опасно… - она бросила на него умоляющий взгляд. – Для нас это все в новинку. Мы хотим сделать правильный выбор, но мы не собираемся рисковать нашей малышкой. Я вижу, как вы переживаете за вашего Гарри – как вы планируете поступить?»

Снейп чуть не поперхнулся. ЕГО Гарри? У этой магглы с головой не в порядке. «Полагаю, что ваша дочь будет в безопасности, если останется здесь. События вчерашнего дня… было невозможно предвидеть».

Миссис Грейнджер вздохнула. «Надеюсь, что так. Гермиона не хочет покидать школу. Впервые у нее есть не только хорошие оценки, но и друзья… И меня просто поражает, какие здесь благовоспитанные и вежливые дети. Хотя, по-моему, они какие-то нервные, особенно юный Рон».

Во время их разговора раздался звонок с урока, и толпа учеников хлынула в коридор. Как обычно, они держались на почтительном расстоянии от зельевара, но с другими взрослыми они были далеко не так осторожны. Однако все изменилось, когда они заметили, что Гермиона держит своего отца за руку, и до них дошло, кто этот высокий господин. В ту же секунду большинство учеников – в первую очередь чистокровки – побелели как полотно и оцепенели от ужаса. «Здравствуй, Гермиона. Здравствуйте, сэр», - с трудом выдавливали они, прижимаясь к стенам коридора, дабы освободить Грейнджерам путь.

«Видите, о чем я говорю? – прошептала Снейпу миссис Грейнджер. – Никогда не встречала ничего подобного! Такая учтивость!»

«Привет, Драко! – Гарри заметил блондина, который отчаянно пытался спрятаться за Флинтом. – Хочешь к нам?»

«Нет-нет!» – Драко замотал головой и смертельно побледнел, когда миссис Грейнджер посмотрела на него с любопытством.
Он поспешно выпалил: «Но спасибо за приглашение». На всякий случай он поклонился, а не менее испуганный Флинт последовал его примеру.

Снейп уже слышал Сагу о стоматологах – ему пришлось заверять нескольких юных змей, что он никогда-никогда не позволит Грейнджер или ее родителям добраться до их зубов. Однако он подумал, что если он объяснит происходящее, то это может оказать негативное влияние на историю магглско-волшебных отношений. «Да, здесь в Хогвартсе мы придаем огромное значение этикету, - просто сказал он. – И я полагаю, вы обнаружите, что Волшебный мир больше привержен старым традициям, чем магглский», - добавил он, когда они поравнялись с дрожащей от страха Миллисент Булстрод, и та сделала реверанс.

«Ну что за милая маленькая девочка! - воскликнула миссис Грейнджер, и дородная Миллисент чуть не обделалась от облегчения. – Вы с остальными преподавателями, должно быть, привыкли к таким проявлениям уважения, но я никогда не видела ничего подобного», - объяснила она Снейпу.

«Нет, не могу сказать, что привык к этому», - отметил Снейп, наблюдая, как три рейвенкловца дерутся за право открыть перед ними дверь в Большой зал.

Обед прошел без происшествий, если не считать тот момент, когда домашние эльфы заметили, что десерты вернулись на кухню почти нетронутыми. Однако к тому времени Уизли и Грейнджеры уже покинули замок, чему предшествовало море объятий, поцелуев и наставлений чаще писать домой.

Трио было отправлено на свои уроки, где им пришлось снова и снова рассказывать свою историю восторженным одноклассникам. Все были поражены, узнав, кем оказался их преподаватель Защиты от темных искусств, и радовались тому, что Квиррелл больше не будет их учить. Даже отпрыски семей Пожирателей смерти были счастливы избавиться от непопулярного и некомпетентного профессора, так что Трио встретило лишь похвалы и благодарность за свои действия.

Слава Гарри среди ученического состава возросла еще больше, когда тем же вечером его застали в общей комнате Гриффиндора за переписыванием фразы «Я не буду разыгрывать Темных лордов» 200 раз. Да, конечно, строчки были обычным наказанием, но такие строчки?

В течение следующей недели отработки Гарри оправдали все возлагаемые на них надежды. Книги, которые задавал ему опекун, были крайне увлекательными, а Снейп прекрасно (хоть и саркастично) разъяснял ему все самые сложные темы.

Гарри начинал понимать, как сильно ему повезло в больничном крыле, и почему наполовину продуманные планы так опасны для всех участников. Эти уроки прекрасно дополнялись занятиями по стратегии дуэлей, к которым он приступил с профессором Флитвиком. Таким образом, одиннадцатилетний мальчик на удивление быстро позабыл все, что было связано с профессором Квирреллом, и наслаждался жизнью.

Снейп радовался гораздо меньше. Хотя поведение паршивца не давало повода для беспокойства, он с тревогой ожидал предстоящую встречу с Блэком. Проклятая шавка в точности выполнила все инструкции Снейпа, и к вящему ужасу и смятению зельевара, все вышло именно так, как он и рассчитывал.

Сириус продемонстрировал международной прессе копии своих воспоминаний в мыслесливе, а также отправил их мадам Бонс. После этого Министерство больше не могло притворяться, что Блэк виновен, и Фадж приказал своим людям сделать все возможное, лишь бы умаслить Блэка и заставить его заткнуться.

Снейп, Блэк и Люпин вместе обдумали этот вопрос, и вскоре недовольный Фадж публично признал ущерб, причиненный Сириусу Блэку. Извинения сопровождались внушительной материальной компенсацией, равно как и полной реабилитацией Блэка и всех (неназванных) сообщников его побега из Азкабана. Хотя Бонс, Грюм и другие авроры умирали от желания узнать, как их бывший коллега ухитрился сбежать с острова, объяснения не были частью сделки. К тому же все они (даже Грюм) слишком стыдились того, как плохо они думали о Сириусе, так что они не осмеливались расспрашивать его.

Кульминация этих событий наступила где-то неделю спустя последней отработки паршивца, когда Снейп усадил Гарри рядом и объяснил, что Блэк был реабилитирован, объяснил что такое «реабилитирован», а затем проинформировал мальчика, что завтра вечером они вдвоем отправятся через портключ в Швейцарию, где Гарри встретит своего крестного отца.

##

«А какой он? А я ему понравлюсь? А как мне его называть? А он хороший? А что если я ему не понравлюсь?» - от восторга Гарри болтал, не умолкая, пока Снейп нервно теребил его галстук, готовясь взять портключ в кабинете Альбуса.

Дамблдор посмотрел в их сторону, ласково улыбаясь беспечной радости ребенка. Лишь угрюмое лицо и плотно сжатые губы Снейпа мешали ему насладиться этим моментом. Директор предложил свои услуги по сопровождению Гарри, желая пощадить чувства зельевара и избавить его от неприятной встречи с ненавистным врагом. Однако к огромному удивлению Альбуса, Снейп категорически отказался. Дамблдор вздохнул. Очевидно, что доверие Северуса к нему серьезно пострадало из-за его прежних ошибок в отношении Гарри, и если уж говорить совершенно честно, то Альбус его за это не винил.

Он не только отправил Гарри к этим совершенно неподходящим магглам (а затем не удосужился регулярно проверять ситуацию), он также заблуждался насчет Сируса и даже проворонил Вольдеморта, когда тот (по крайней мере, частично) был прямо у него под носом! Альбус снова вздохнул. Возможно, что его план заманить Вольдеморта в школу, используя философский камень в качестве приманки, был не такой уж хорошей идеей. Ну что же, теперь камень отправился обратно к Фламелю, который сумел сохранить его в безопасности все это время, а у них были доказательства возвращения Вольдеморта.

Альбус посмотрел на Снейпа. Бедняга. В глубине души, под всеми этими слоями защитного сарказма и ругани, у него такое доброе сердце, но все старания Альбуса помочь ему выйти из своей раковины провалились. По крайней мере, проваливались раньше. Наблюдая, как зельевар тщательно поправляет галстук Гарри, и даже как он отчитывает мальчика за его восторженную болтовню, Альбус подумал, что его идея свести вместе две израненные души была поистине гениальной. Он чувствовал, как каждый из них тянется к любви, и, похоже, что все сложилось как нельзя лучше… до сегодняшнего дня. Прибытие Сириуса неизбежно все изменит, и как бы ему ни хотелось, Альбус был не в силах защитить Снейпа от (еще раз) разбитого сердца.

Учитывая, что за последние десять лет Альбус палец о палец не ударил, чтобы ему помочь, Сириус вряд ли обрадуется советам или просьбам от бывшего наставника. И хотя Альбус надеялся, что Сириус до сих пор любит Гарри, несмотря на весь ущерб от десятилетия в Азкабане, он сомневался, что резкий, импульсивный и часто бездумно эгоистичный Блэк сможет стать наилучшим опекуном для ранимого, хрупкого и необыкновенно уязвимого Гарри. Однако он не мог себе представить, что Блэк примет Снейпа в этой роли. Ни за что на свете. Более того, как только он обнаружит, что Снейп действует как опекун де факто, Сириус немедленно потребует опеку над мальчиком. Альбус мог только надеяться, что Сириус не захочет забрать Гарри из Хогвартса, хотя учитывая случившееся, равно как и невероятное богатство Блэка, он вполне может решить перевести мальчика на домашнее обучение или в Бобатон. К тому же это позволит причинить боль Снейпу, а для Блэка уже этой причины вполне достаточно.

Альбус вздохнул, чувствуя себя очень старым и усталым. Он должен был помешать Сириусу и дальше травить Северуса, когда они еще были учениками. Ему следовало постараться сделать их друзьями, но он так радовался тому, что хотя бы один из Блэков отвернулся от Тьмы, что он закрывал глаза на все проделки мальчика. А теперь из-за того, что он не потрудился положить конец ненависти Сириуса к Северусу, пострадает не только Снейп, но и следующее поколение в лице Гарри.

Его бедные мальчики. Его два бедных, бедных мальчика, оба они видели так много зла. «Северус, возможно, если я приведу Гарри, Сириус скорее будет открыт к переговорам… ?» - осторожно спросил он, чувствуя, что он обязан хотя бы попытаться защитить Снейпа от желчности Блэка.

Снейп отвернулся от угнетающе беззаботного Гарри, которого он безуспешно отчитывал. Ну, конечно, до мальчика уже дошло, что меня можно больше не слушаться. Его крестный вот-вот возьмет на себя его опеку. «Нет, директор. Его отведу я». Он должен продемонстрировать придурочной шавке, что он не собирается отдавать Гарри без боя, а кроме того, он хотел услышать последние новости Мародеров о том, что они сделали с Дурслями на этой неделе.

Дамблдор обреченно сдался и передал Снейпу игрушечного пингвина. «Просто постучи по нему и скажи «Блэк», чтобы отправиться туда, и «Дом», чтобы вернуться».

«Идите сюда», - приказал Снейп, и Гарри немедленно стиснул опекуна в объятиях. Он был так рад… и немного напуган тоже. Он не сильно волновался, потому что рядом будет его профессор, но его крестный и правда был чуть-чуть страшный. Профессор МакГонагалл сказала, что он любил маленького Гарри как собственного сына, и она даже начала рассказывать ему истории про его крестного, но потом у нее сильно покраснел нос, и она быстро куда-то ушла.

Профессор Снейп сказал, что куча людей должны извиниться перед его крестным, потому что они так плохо о нем думали, и что теперь им очень стыдно за то, что они не помогли ему десять лет назад. Возмущенный Гарри считал, что так им всем и надо. Если бы его друзья и учителя, бросили бы его гнить в тюрьме то, чего он не совершал, то изрядная порция чувства вины им бы тоже не помешала. Еще профессор Снейп объяснил, что он и крестный Гарри никогда не нравились друг другу (вот ни настолечко), поэтому если его крестный начнет говорить про профессора гадости, то Гарри не должен удивляться. Гарри решил, что это типа освобождает Снейпа от ответственности за то, что случилось с его крестным. Если тебе кто-то не нравится, ты вроде как ожидаешь, что он сделает что-то ужасное, например, взорвет улицу и поубивает кучу народу, а вот если человек тебе нравится (а все говорят, что его крестный нравился профессорам МакГонагалл и Дамблдору), то нужно верить в их невиновность.

Гарри думал, что он не очень-то доверяет директору. Слишком уж плохо тот разбирается в людях, например, думает, что Дурсли хорошие, или что Квиррелл хороший (или хотя бы нормальный) учитель, или что его крестный плохой. Гарри был рад, что директор больше не отвечает за него, и что теперь за ним присматривает профессор Снейп. И пусть его профессор наорал на него за то, что он слишком много болтает, разве он в этом виноват? Он вот-вот встретит своего крестного!

Снейп закатил глаза на паршивца, который вместо того, чтобы взять его за руку, как нормальный человек, впечатал свой острый лоб прямо в его грудную клетку. Мелкому пакостнику, похоже, нравится воображать, что обычное путешествие через портключ – это опасное приключение. Нет, ну подумать только! Однако это не остановило его руку, которая крепко обняла мальчика за плечи, когда другая рука активировала портключ.

Гарри почувствовал резкий рывок за спину и вскрикнул от удивления, но звук приглушила мантия профессора.

Неожиданно они оказались в незнакомой комнате, залитой солнечным светом и обставленной уютной (хотя и очень дорогой) мебелью. За окном виднелись высокие горы с заснеженными вершинами.

«Это… это он? Это Гарри?» - спросил сдавленный голос за спиной мальчика.

Гарри почувствовал, как его опекун раздраженно вздохнул, прежде чем сердито ответил: «Нет, Блэк. Я захватил с собой первого попавшегося ученика Хогвартса. А тебе что, был нужен какой-то конкретный?»

«Он просто шутит! Это я, Гарри», - рассмеялся мальчик, развернувшись в объятиях опекуна. Его профессор бывает таким смешным, когда захочет!

Как странно – его профессор все еще не разжал объятий. Обычно он отпускал Гарри, как только они прибывали на место, и только сам мальчик старался держаться за опекуна подольше. Однако на этот раз, его рука все еще сжимала Гарри, почти как если бы профессор боялся, что больше никогда не обнимет мальчика. Ну да ладно. Гарри мысленно пожал плечами. Взрослые все со странностями.

Он обнаружил, что смотрит на человека с газетной фотографии (только без стрингов). Его крестный был высоким, с темными волосами и голубыми глазами, Гермиона еще уверяла, что они «прекрасные». На его лице были глубокие морщины, но сейчас его озаряла широкая улыбка. «ГАРРИ!» - его радостный крик был похож на громкий лай.

«Эм, здрасьте», - сказал Гарри, внезапно оробев.

«Иди сюда – дай-ка мне посмотреть на тебя!» - велел незнакомец, раскрывая объятия.

Гарри почувствовал, как хватка его профессора на секунду усилилась, но потом Снейп отпустил его, и Гарри послушно подошел к крестному. И тут же ойкнул от удивления, когда его схватили и подбросили в воздух.

«Я все время так делал, когда ты был еще щеночком! – Сириус улыбнулся, поймав и крепко обняв Гарри. – Ты помнишь?»

«Бродяга, Гарри тогда был совсем маленьким. Я сомневаюсь, что он вообще нас помнит, - сказал, улыбаясь, другой человек, который все это время стоял за диваном. – Здравствуй, Гарри. Я Ремус Люпин».

«Э, здрасьте», - робко сказал Гарри. Он посмотрел на своего профессора. «Эм, это друзья моего отца, да?» - неуверенно предположил он.

Профессор выглядел мрачно: «Да. Идиот и оборотень».

«Эй! – возмутился Сириус. – Кого это ты называешь идиотом?»

Снейп просто посмотрел на него, и через секунду Сириус сдался, пожал плечами и снова повернулся к Гарри: «Ну, ладно, но я с тех пор стал получше».

Гарри захихикал.

«Я оставлю вас одних», - тихо сказал второй человек. Гарри заметил, что он не сделал ни шага в его сторону.

«Погодите, - сказал Гарри, поворачиваясь, чтобы лучше его разглядеть. – Мистер… э… Люпин? А почему вы уходите?»

«И правда, Лунатик, - возразил Сириус. – Не уходи».

«Я полагаю, что твоим гостям будет более комфортно, если меня здесь не будет», - Ремус многозначительно посмотрел на Сириуса.

«О!» - Сириус растерянно смотрел то на Гарри, то на Ремуса.

Гарри выглядел озадаченным. «А почему нам будет из-за вас не комфортно?» - простодушно спросил он.

«Люпин просто решил поиграть в мученика, поскольку он полагает, что вы разделяете те предрассудки против оборотней, которые далеко не редкость в Волшебном мире, - скучающим тоном пояснил Снейп. – Он считает, что вы будете бояться его и избегать его прикосновений».

Ремус гневно посмотрел на Снейпа. «Ну, поскольку кое-кто, очевидно, счел нужным проинформировать Гарри о моем заболевании, - парировал он, - то мне не остается ничего другого, кроме как не мешать его воссоединению с крестным».

Гарри заерзал, пока крестный не опустил его на землю, а потом подошел к Люпину. «Я вас не боюсь, сэр, - сказал он, протягивая руку. – Я знаю, что вы были одним из близких друзей моих моего отца».

Пораженный Люпин пожал руку Гарри, на его глаза навернулись слезы. Он посмотрел на Снейпа, который стоял, скрестив руки на груди: «Северус, опять ты пристыдил меня. Спасибо тебе за такой подарок».

Снейп раздраженно забормотал под нос: «Я понятия не имею, о чем это ты говоришь, волк. Не в моих интересах пугать паршивца до полусмерти разной истерической пропагандой, хотя я и не собираюсь делать вид, что ты безобидный маленький щенок».

«Это буду я!» - Сириус был из тех людей, которые должны все время быть в центре внимания, а потому он быстро принял свой собачий облик, а Гарри от удивления лишился дара речи.

Ремус вздохнул: «Твой крестный в своем репертуаре. Бродяга, мы, кажется, договорились, что для Гарри будет лучше не знать о твоем тайном анимагическом облике».

«Это так клево! – заорал Гарри, подбежав к крестному, чтобы погладить его. Бродяга тут же перевернулся на спину, чтобы Гарри мог почесать ему живот. – Вы совсем как профессор МакГонагалл! Ух ты!»

«Великолепно, Блэк, - хмыкнул Снейп. – Ты действительно полагаешь, что для лучшей сохранности секрета, нужно доверить его одиннадцатилетнему ребенку? Позволь угадать, ты уже устроил аналогичную демонстрацию как минимум дюжине местных женщин».

Сириус трансформировался обратно и широко улыбнулся зельевару: «Снейп, мальчик мой, насчет этого можешь мне поверить. Моей человеческой формы более чем достаточно, чтобы произвести впечатление на женщин. Хотя должен признать, кое-какие трансформации здесь тоже имеют место», - ухмыльнулся он.

Гарри выглядел недоуменным, а Снейп заскрипел зубами: «Избавь меня от похабщины, Блэк».

«Завидно?»

Ремус вмешался, прежде чем Северус успел ответить: «Сириус, ты же не собираешься состязаться со слизеринцем. Разве ты забыл, что тебе рассказала Мисси Роджерс?»

«О, - Сириус оскалился. - Точно».

Снейп удивленно моргнул. Кто такая… Ах, да. Роджерс. Слизеринка на год младше его. А какое отношение она имеет к… ?

Ремус подошел вплотную к Снейпу, который (с трудом) подавил желание вздрогнуть. Оборотень сказал ему доверительным шепотом: «Сириус встречался с Мисси пару недель на шестом курсе. Когда они расстались, она прошлась насчет его, э, мастерства, и сказала ему, что, гм, символ Слизерина имеет особое… э… значение для мужчин вашего факультета. Мол, вас учат специальным заклинаниям, чтобы… э… определенная часть вашей анатомии подражала, эм, змее, и что, гм, - Ремус залился яркой краской, но храбро продолжил объяснение, - ну, если девушка попробовала слизеринского парня, то ей обратно уже не захочется. Сириус переживал тогда три дня подряд».

Глаза Снейпа чуть не вышли из орбит, и только стальная сила воли позволила ему удержаться от того, чтобы схватить себя. Другие факультеты говорили это про Слизерин? И где, черт возьми, был он, когда всех учили этим заклинаниям?

«Несколько недель спустя Мисси призналась мне, что она все это выдумала, чтобы преподать Сириусу урок. К сожалению, у меня как-то вылетело из головы поделиться с ним этой новостью, - Ремус улыбнулся, глядя на выражение лица Снейпа. – Немного смирения Сириусу не помешает».

«А он сам так и не догадался?» - спросил изумленный Снейп.

«Ну, он попытался уговорить своего брата, чтобы тот научил его этим заклинаниям. Разумеется, они с Регулусом к тому времени отдалились друг от друга, так что Рег просто послал его куда подальше», - глаза Ремуса слезились от едва сдерживаемого смеха, и Снейп неожиданно понял, что ему становится все труднее презирать это существо.

Когда Ремус прервал его маленькую перебранку со Снейпом, Сириус вернулся к беседе с Гарри, и теперь он опять смеялся своим лающим смехом: «Конечно, ты тоже можешь стать анимагом, Гарри. В смысле, если твой папа мог, то и ты сможешь, верно? Мы были ненамного старше тебя, когда начали учиться».

«И мой папа был анимагом? Круто! А можно самому выбирать животное? Чур, я буду говорящей змеей!»

Его последние слова были встречены шокированным молчанием, после чего Снейп сделал пару шагов вперед. «Говорящей змеей? Что вы имеете в виду?» - строго спросил он, в то время как по его спине от ужаса побежали мурашки. Сириус и Ремус взволнованно переглянулись.

«Ну, вы знаете, - простодушно объяснил Гарри, - ведь волшебники могут говорить со змеями, так что это был бы клевый выбор. Тогда ты будешь животным, но все равно сможешь разговаривать с теми людьми, которые не анимагные».

«Не анимаги, - рефлекторно поправил его Снейп, лихорадочно соображая. Сириус и Ремус с ужасом смотрели друг на друга. – Вы можете разговаривать со змеями?»

Гарри кивнул.

«Покажите», - внезапно Снейп наколдовал огромную змею. От неожиданности Мародеры выхватили свои палочки, но прежде чем они успели что-либо сделать, Гарри вышел вперед. «Здравствуйте, - вежливо обратился он к шипящей кобре. – Приятно с вами познакомиться. Меня зовут Гарри».

«Говорящщщщий! Приветствую тебя, говорящщщий, - змея склонила голову. – Зачем ты призззвал меня?»

«Мой опекун хотел посмотреть, как я буду говорить с вами. Надеюсь, вы не против».

«Вовсе нет. Пока я здесь, желаешь ли ты, чтобы я кого-нибудь ужалила?»

«Нет, спасибо. А как ты думаешь, ты сможешь добраться в Суррей? У меня там…» Однако Снейп уже услышал достаточно, так что он заставил змею исчезнуть, и теперь трое взрослых уставились на Гарри.

«Что? - спросил он, но тут же понял, что до сих пор говорит по-змеиному. – Простите. Что такое?»

«Он змееуст? – охнул слегка позеленевший Сириус. – Как же это могло случиться?»

«Если кто-нибудь узнает… - Ремус с беспокойством посмотрел на Снейпа. – Ничего хорошего из этого не выйдет. Люди могут быть очень жестоки».

Снейп рассеянно кивнул – он был слишком занят расчетами потенциальных преимуществ такого дара при умелом обращении. Возможно, Гарри сможет опротестовать права Темного лорда на его фамильяра Нагайну? Гммм. А как долго нужно выращивать василиска?

«Снейп! – Сириус сжал Гарри в объятиях, и мальчик начал выглядеть обеспокоенным. – Что мы будем с этим делать?»

«Очевидно, что это должно остаться секретом, - ответил Снейп, наградив Сириуса убийственным взглядом. – И я имею в виду настоящий секрет. В отличие от твоей нелепой формы анимага».

«Почему? Что плохого в том, чтобы говорить со змеями?» - спросил Гарри.

«Это очень редкий и могущественный дар, - ответил Снейп прежде, чем это успеет сделать кто-то из Мародеров. – Чем меньше людей о нем знают, тем выше его ценность в борьбе против Темного лорда. Сохранить его в тайне в ваших интересах, и это поможет вам как можно лучше защитить своих друзей. Вы ведь не позволите Ему снова причинить вред Рону или Гермионе, не правда ли?»

Гарри вытаращил глаза и замотал головой: «Я никому не скажу. Вы ведь тоже не скажете, правда?» - взмолился он, обращаясь к Сириусу и Ремусу.

«Нет! Ни единой душе», - поклялся Сириус, снова обнимая его.

«Даже Дамблдору?» - спросил Ремус.

«НЕТ!» - закричал Гарри, в то время как Снейп лишь отрицательно покачал головой. Гриффиндорцы с удивлением посмотрели на Гарри.

«Почему бы не рассказать об этом директору? – спросил Ремус Гарри. – Разве он тебе не нравится?»

Гарри неловко пожал плечами, уставившись в пол: «Он хороший и все такое, и он всегда дает мне конфеты, но он не помог мистеру Блэку и…»

«Мистеру Блэку! – с ужасом повторил Сириус. – За что ты меня так обозвал?»

Гарри беспокойно посмотрел на него: «Простите. А как мне вас называть, сэр?»

«Сэр! Ты только что назвал меня сэром?!» - заорал Сириус еще громче, и Гарри начал выглядеть испуганным.

Закатив глаза, Снейп вмешался и оттащил Гарри от Блэка. «Прекрати истерить как первогодка с Хаффлпаффа, - бесцеремонно приказал он, приобнимая паршивца одной рукой за плечи. – Ты не говорил мальчику, как к тебе обращаться, так что нечего поднимать шум в ответ на его демонстрацию подобающих светских манер».

«Да, но «сэр» или «мистер Блэк»? – жалобно спросил Сириус. – Ты не можешь говорить серьезно».

«Нет, это ты и есть», - вставил свое слово посмеивающийся Ремус, за что заработал гневные взгляды остальных.

«Гарри, ты не против называть меня Сириус? Или Бродяга?» - спросил крестный с надеждой в голосе.

«Эм, хорошо, Бродяга, - робко согласился Гарри. – Я не хотел тебя злить».

«Я не злюсь, Гарри, просто… я хочу стать твоим другом. Не каким-то случайным взрослым в твоей жизни, договорились? Нет, серьезно, сколько у тебя еще крестных?»

Гарри улыбнулся.

«А меня можешь называть Ремус или Лунатик, Гарри, - добавил Люпин. – И мы ничего не скажем профессору Дамблдору, договорились?»

«Спасибо! – с облегчением воскликнул Гарри. Он до сих пор не до конца поверил, что Дамблдор не отправит его назад к Дурслям, как только решит, что Гарри слишком чудной для Хогвартса. – Так когда я научусь превращаться в змею?»

«Ну, Гарри, все не так просто. Ты не можешь выбирать свою форму анимага. Прости», - объяснил Сириус извиняющимся тоном.

Гарри надулся: «А вдруг я окажусь каким-то дурацким животным?»

«Все равно животным быть клево, Гарри, - уговаривал Сириус. – Не всем это удается, знаешь ли».

Гарри посмотрел на своего профессора: «А вы можете?»

«Нет», - признался Снейп ледяным тоном.

«Тогда мы сможем учиться вместе!» - восторженно ответил Гарри.

Снейп едва удержался от презрительного фырканья. Блэк, который добровольно станет его учить? Ну да, как же!
«Ага, давайте, - согласился Сириус, игнорируя шок на лице Снейпа. – А потом вы сможете помогать друг другу практиковаться. Нам с Джеймсом и Питером было проще учиться вместе».

«Хм, - Гарри пришла на ум неожиданная мысль, и он с беспокойством посмотрел на своего профессора. – А ты больше не злишься на моего профессора, правда? – спросил он Сириуса. – Понимаешь, я знаю, что ты, наверное, до сих пор злишься на кучу людей, которые верили, что ты сделал все те вещи, в которых тебя обвиняло Министерство. Но профессор Снейп не один из них, правда?» - похоже, что анимагом стать очень трудно, может быть, даже опасно, и если его крестный до сих пор сердится на его опекуна…

Сириус недоуменно уставился на Гарри. «Хочешь сказать, что ты ничего не знаешь? - охнул он. Снейп тут же встрепенулся, но он не успел предотвратить следующие слова Блэка. – Это Снейп вытащил меня на свободу!»

Глаза Гарри вылезли из орбит. Профессор Снейп??? Это его опекун вызволил крестного из тюрьмы, про которую все говорили, что побег оттуда невозможен? Его опекун вот так запросто нарушил все правила? «Но… но почему?» - выдохнул Гарри, уставясь на Снейпа.

У Снейпа так и чесались руки придушить шавку. У Блэка самообладание, как у грейпфрута! Есть ли хоть что-то, про что он не болтает направо и налево? И как это Лили взбрело в голову сделать такого идиота их ТАЙНЫМ хранителем?

«Ладно тебе, Северус, - сказал Ремус, верно уловив причину ярости Снейпа, - мы здесь все заодно. Среди нас четверых ни к чему секреты, не правда ли?»

«На случай, если ты не заметил, Люпин, Гарри одиннадцать лет отроду, - рявкнул Снейп. – Он еще ребенок. На него нельзя возлагать бремя взрослых секретов! У него и так достаточно причин для беспокойства без того, чтобы отягощать его неподвластными ему проблемами, до размышления о которых он еще не дозрел!»

«Я дозрел!» - возразил Гарри.

«Нет, не дозрели, - парировал Снейп. – И хотя я не спорю, что по зрелости вы не уступаете Блэку, это далеко не сложно».

«Эй!» - воскликнул Блэк, но Снейп проигнорировал его.

«Это ребенок, Люпин, а не сообщник. Да, нельзя держать его в полном неведении касательно вопросов, которые напрямую влияют на него, но точно так же опасно обращаться с ним как с взрослым волшебником, обладающим опытом и суждениями взрослого. Я решаю, что ему говорить, где и когда. Это моя обязанность». По крайней мере, пока Блэк не заменит меня, добавил он про себя.

Гарри уже было начал обиженно дуться, но тут он вспомнил куда более интересную тему для разговора. «Так почему вы помогли Сириусу сбежать? – спросил, дергая опекуна за рукав. – Я думал, что он вам не нравился».

«Он и не нравится», - отрезал Снейп. Сириус закатил глаза.

Гарри задумался, нахмурившись: «А когда вы помогли ему?»

«Какая разница?» – огрызнулся Снейп на мальчика, надеясь положить конец этому направлению допроса. Гарри не мог выбрать худшего момента, чтобы проявить сообразительность!

«Это было до или после того, как вы согласились заботиться обо мне?» - с подозрением в голосе спросил Гарри.

«Я могу на это ответить, - сказал Сириус елейным голосом, игнорируя вопль Снейпа «ЗАТКНИСЬ, ШАВКА!». – Сразу после этого».

Снейп покачнулся. Вот что бывает, когда связываешься с гриффиндорцами. И конечно, паршивец легко сложил два и два, и теперь уставился на него с нескрываемым обожанием. «Вы сделали это для меня? – пискнул он. – Вы вернули моего крестного для меня

Снейп что-то заворчал под нос, но мальчик – естественно – набросился на него, наградив еще одним синяком на солнечном сплетении, и разведя сопли на еще одной новой мантии. Блэк и Люпин просто сияли от гордости, взирая на устроенный ими бардак.

«Ладно, ладно, - проворчал Снейп, наконец, отстраняя от себя мальчика и вытирая мокрое пятно носовым платком. Неужели все дети дают от счастья такую же протечку, как и паршивец? – А теперь слушайте меня внимательно, Поттер, вы не упоминаете о побеге своего крестного или моем участии в нем никому. Это включает любых Уизли, Грейнджер, директора и всех остальных. Вам понятно? – Гарри решительно закивал. – Вы также ни словом не обмолвитесь о том, что ваш идиот-крестный является анимагом, как и о том, что Люпин – оборотень, или о том, что вы – змееуст, то есть, что вы можете говорить со змеями. Вам понятно? Если вы ослушаетесь…»

«Я знаю, - Гарри улыбнулся сквозь слезы, - вы меня отшлепаете».

«Нет, мистер Поттер. Вы подвергнете нас всех – и всех ваших друзей – опасности со стороны Темного лорда, - улыбка спала с лица Гарри. – Подобные сведения не могут раскрываться ради легкомысленной жажды приключений. Эта информация должна помочь вам в борьбе с Сами-знаете-кем. Если вы не утаите ее, то вы подвергнете риску жизни других людей и ограничите свои возможности в битве с Ним. Вам понятно?»

Гарри кивнул с серьезным выражением лица: «Я никому не скажу. Честно. Я хорошо храню секреты».

В этом Снейп не сомневался. Гарри хранил секреты этих ублюдков-магглов слишком хорошо. «Отлично. Стало быть, эта тема закрыта».

«Погодите-ка, - встрял Сириус. – Почему это Гарри сказал, что ты его отшлепаешь? Ты смеешь поднимать руку на моего крестника? И это после всего, что, по твоим же словам, с ним делали трижды гребаные магглы?»

Гарри выкатил глаза. Ооооо, его крестный выругался! И прямо перед ним!

«Бродяга! – сделал выговор Ремус. – Следи за языком!»

«Лунатик! Он бьет Гарри!»

Ремус вздохнул. «Ты это заслужил?» - тихо спросил он, наклоняясь, чтобы заглянуть Гарри в глаза.

Гарри кивнул.

«И как долго ты потом не мог сидеть?»

Гарри покраснел. «Э, наверное, одну или две минуты», - преувеличил он, опасаясь, что иначе его профессор покажется плохим воспитателем.

Ремус моргнул: «И это все?»

«Ээээ… может быть, три или четыре», - предположил Гарри.
«Похоже, это была не ахти какая порка?»

Гарри покачал головой: «Говоря по правде, у него не очень хорошо получается лупить. Ему не нравится меня бить, и он совсем не умеет. Обычно он просто ругается и заставляет меня писать сочинения и строчки, да и то редко. Он… он очень добрый. Даже добрее, чем мистер Уизли!»

«И он только шлепает по попе, верно? Рукой?»
Гарри кивнул.

«Он не бил тебя по лицу или что-то подобное?»

Гарри покачал головой.

«Он не использует свою палочку?»

Гарри озадаченно нахмурился: «В смысле, не бьет ли он меня палочкой?»

Ремус с трудом сдерживал улыбку: «Нет, он не насылает на тебя проклятия?»

«О, мы еще не приступили к дуэлям. Профессор Снейп говорит, что я еще не готов».

«Нет-нет. Я имел в виду, он не проклинает тебя в наказание?»

Гарри с ужасом уставился на него: «В смысле, не делает ли он мне больно магией?» Когда Ремус кивнул в ответ, мальчик фыркнул от возмущения. «Профессор! – он повернулся к Снейпу с оскорбленным видом. – Ремус спрашивает, проклинаете ли вы меня в наказание! Разве люди – то есть, волшебники – такое вообще делают

Часть Снейпа (та, которая не была занята громогласным обменом оскорблениями с Сириусом) почувствовала тщеславную гордость и триумф, потому что Гарри доверял только ему. Паршивец не поверил оборотню на слово. Нет, сначала его преданность заслужил Снейп, злобный слизеринец.

К сожалению, вредный голосок у него в голове напомнил, что этому скоро придет конец, и все его самодовольство рассыпалось в прах. «Да-да, Поттер, - раздраженно ответил он. – Некоторые волшебные семьи используют магию как средство воспитания отпрысков. Уверен, что некоторые из ваших одноклассников хорошо знакомы с данной практикой».

«А, - Гарри скрестил руки на груди и смерил Ремуса осуждающим взглядом. – Это отвратительно».

Ремус решил, что лучше даже не спрашивать, применял ли Снейп на ребенке Темные проклятия. «За что тебя отшлепали в последний раз?»

Гарри заерзал, снова оробев: «У нас в школе был один профессор Защиты от темных искусств…»

Ремус моргнул: «Ты имеешь в виду Квиррелла?»

Гарри выглядел удивленным: «Ага! Ты про него слышал?»
Ремус рассмеялся: «Про это все слышали. Тебя за это отшлепали?»

«Ну, точнее сказать, шлепнули, - признался Гарри. – Плюс отработки и строчки».

Ремус выпрямился, безуспешно пытаясь сохранить серьезное выражение лица, и посмотрел туда, где Сириус до сих пор орал на Снейпа: «Бродяга! Спроси Гарри, за что его шлепнули последний раз».

Сириус стремительно подбежал к ним, все еще ворча под нос. «Да какая разница за что, Лунатик. Злобный мерзавец не может бить моего крестника. Бедный малыш. Он не заслуживает… Гарри? – его голос сильно смягчился. – Пожалуйста, расскажи мне, за что эта старая летучая мышь выпорола тебя? Я обещаю, что не буду сердиться».

Гарри мысленно пожал плечами. И ведь точно, все взрослые со странностями. «Я получил один шлепок за то, что прилепил тюрбан профессора Квиррелла к больничной койке и выпустил лорда Вольдесопля».

Сириус вытаращил на него глаза. «Как ты его назва… Погоди. Один шлепок. Ты получил ОДИН шлепок за Квиррелла? Только один? Один? - Гарри уверенно кивнул. – Мерлин! Ну, ты мелкий проныра! Твой дедушка выдрал бы тебя как сидорову козу за такой фортель! Когда мы с твоим отцом полетели ночью на метлах в Запретный лес, он потом неделю сидеть не мог! А ты получил ОДИН ШЛЕПОК за то, что бросил вызов Сам-знаешь-кому?»

«Профессор Снейп не бьет, чтобы причинить боль, - чинно ответил Гарри, - он просто хочет показать мне, что я вел себя очень плохо, - мальчик почувствовал облегчение, что за ним приглядывает именно его профессор. Похоже, что при всей своей игривости, его крестный совсем не такой уж всепрощающий. – Он меня не обижает, не то, что Дурсли». И я хочу, чтобы так все и оставалось.

Снейп смерил взглядом Мародеров и своего подопечного: «Если вы закончили поносить меня и ставить под сомнение мои дисциплинарные методы…»

Сириус фыркнул. «Никогда бы не подумал, что ты окажешься таким мягкотелым», - проворчал он.

«Гарри можно называть по-разному, но только не тупицей, - парировал Снейп. – Мне не приходится волноваться, что он отправится в ночной полет по Запретому лесу».

Гарри гордо расправил плечи. Это определенно был комплимент!

«Мы вообще-то не развлекались, - запротестовал Сириус, который явно все еще переживал за инцидент двадцатилетней давности. – Мы разведывали хорошие места, куда можно было отвести Лунатика во время полнолуния. Но мы же не могли об этом рассказать, когда нас поймал Филч, так что Дамблдор вызвал папашу Джеймса, и наши задницы разделали под орех».

Снейп взглянул на Гарри. Вид мальчика был почти сочувствующим. «Гарри прекрасно знает, что если у него возникнет аналогичная проблема, то он смело может рассказать мне всю правду без обиняков, и тогда я решу, как лучше поступить», - сказал он, многозначительно глядя на мальчика.

Гарри широко улыбнулся и кивнул. Вообще как-то странно, что у его отца были секреты от собственного папы, но профессор Снейп говорил, что у волшебников есть пунктик насчет оборотней, так что, наверное, все дело в этом.

«Если ты лишь слегка хлопаешь по попе за битву с Сам-знаешь-кем, то конечно, он будет все тебе рассказывать», - обиженно сказал Сириус.

Ремус прикрыл рот рукой, пряча улыбку. «Понимаешь, Бродяга, мне кажется, что Северус именно это и имел в виду», - объяснил он.

Гарри уже порядком надоели бессмысленные взрослые разговоры, так что он перевел беседу на действительно интересную тему. «Так каково это быть анимагом? – спросил он, дергая крестного за руку. – Изменяться очень трудно?»

При виде воодушевленного лица крестника, ворчливое настроение Сириуса как рукой сняло: «Хочешь посмотреть, как мы с твоим отцом выглядели как анимаги? Мне принести мыслеслив?»

Гарри кивнул, его глаза сияли: «Конечно! А кем был мой папа? Он был медведем? Львом? Орлом?»

«Он был оленем», - гордо сказал ему Сириус.

Снейп чуть не рассмеялся, увидев отвращение на лице Гарри. «Оленем? Мой папа был оленем? У них же даже зубов нету!»

«Гарри! – запротестовал Сириус. – Форма твоего папы была роскошной! Он был потрясающим королевским оленем, с огромными рогами и…»

«А ты уверен, что нельзя выбирать собственную форму?» - ноющим тоном спросил Гарри.

Ремус обнял мальчика одной рукой. «Погоди пока увидишь Сохатого в действии, Гарри. Временами он был единственным, кто мог сдержать моего волка. Эти рога были далеко не безобидным украшением, знаешь ли, и он был крупным животным».

Гарри вздохнул. «Ну, наверное…» - неохотно согласился он.

Глава 33


Ремус отправился за мыслесливом, и Гарри увязался за ним ради экскурсии по дому.

Снейп сделал глубокий вдох и заставил себя приблизиться к Блэку. Ему нужно было попросить об одолжении, так что чем раньше он покончит с этим, тем лучше. Разумнее всего начать неприятный разговор с отрадной темы: «Как вы пытали магглов последнее время?»

Сириус встрепенулся. «Мы переговорили с компанией Берти Ботта – ты знаешь, они еще делают Всевкусные орешки? – Снейп кивнул. – Когда ты знаменитость, то все становится проще. Стоило лишь послать им сову, и они тут же из шкуры лезть начали, лишь бы мне угодить. Как бы там ни было, они показали нам заклинания, которые они используют для самых мерзких вкусов, и мы приправили ими еду магглов. Теперь практически все, что они едят, на вкус как рвота, свиной помет, прогнивший лук, сбитая неделю назад машиной кошка, дохлая крыса, ушная сера, грибок на ногах… Даже те два толстяка начали терять вес. Дурсли уже похудел на центнер минимум», - коварная ухмылка Сириуса слишком напоминала выражение его лица, когда он преследовал Снейпа по коридорам Хогвартса. Зельевар с трудом удержался от того, чтобы выхватить свою палочку.

И все равно, это заслуженное наказание для обжор. «Очень изобретательно. Возможно, я смогу подкинуть тебе несколько идей для ароматизаторов из моей работы с ингридиентами зелий?» - предложил он.

«Ага, конечно».

Ободренный дружелюбным тоном Блэка, Снейп решился попросить об одолжении. Он сомневался, что Мародер пойдет на уступки, но не просить – слишком большой риск. Обладай Блэк более слизеринским характером, как остальная его семейка ретроградов, то Снейп мог бы предложить сделку – в слизеринской вселенной все имело свою цену, а потому обо всем можно было договориться. К сожалению, гриффиндорцы так не думают. Они насмехаются над сделками. Если ты им нравишься, они пойдут на все ради тебя, но если нет – рак на горе свиснет, прежде чем они хотя бы плюнут на твой горящий труп.

Снейп заставил себя сказать как можно более ледяным и равнодушным тоном: «Я бы хотел попросить тебя отложить свой судебный иск до конца учебного года».

Ну вот. Он это сказал. Причем, весьма вежливо. Никто не посмеет утверждать, что он сам пошел на конфликт с шавкой.

Блэк выглядел озадаченным. Тупой гриффиндорец.

«Какой еще судебный иск? Я думал, мы договорились о сделке с Фаджем и приняли его извинения как раз для того, чтобы не пришлось ничего доказывать перед Визенгамотом».

Снейп чудом ухитрился не закатить глаза. «Судебный иск об опеке, Блэк. О праве на попечительство над мальчиком».

«Кого? Гарри?»

«Нет, Уизли. Или, возможно, Малфоя? Никогда бы не подумал, что все мелкие паршивцы для тебя на одно лицо».

Блэк оскалился: «Очень смешно, Сопл… э, Снейп. О чем это ты? Я не собираюсь судиться за Гарри».

Ну да, конечно. Теперь Снейп не удержался от закатывания глаз. «То есть ты вот так, за здорово живешь, бросишь осиротевшего сына лучшего друга в сальных лапах злейшего врага? Придумай что-нибудь получше, Блэк».

Ха! Он знал, что это лишь уловка. Теперь Блэк выглядел смущенным. Очевидно, он не ожидал, что Северус разглядит его маленькую хитрость насквозь. «Эм, ты не сальный. Больше не сальный, по крайней мере».

Снейп отмахнулся от бессвязного бормотания. «Блэк, начало первого курса Гарри вряд ли прошло как по нотам. Ему пришлось адаптироваться к новой школе, новой культуре, новому опекуну, новым друзьям, одновременно справляясь с покушениями на свою жизнь, сражаясь с троллем, а затем и с Темным лордом… Ему пойдет лишь на пользу, если остальной учебный год пройдет как можно более стабильно. Однако если он окажется в центре борьбы за опеку, которая наверняка попадет на передовицу Пророка, то это…»

«Снейп! – казалось, что Сириус говорит сквозь стиснутые зубы. – Ты вообще меня слышишь, тупая летучая ты мышь? Я не собираюсь судиться за опеку».

Северус лишь смерил его ледяным недоверчивым взглядом, а затем продолжил: «Как я уже сказал, борьба за опеку будет отвлекать его от экзаменов, и мальчик будет все время беспокоиться о том, где он проведет летние каникулы», - он не понимал, чего добивается Блэк своими абсурдными отпирательствами, но он слишком поднаторел в подобных психологических играх, чтобы купиться на них. Он отточил навык с лучшими из лучших – Дамблдором, Вольдемортом, его собственным отцом… Странно, во время их учебы в школе Сириус не отдавал предпочтения хитрым уловкам и изощренным пыткам. В отличие от большинства своих предков, он отвергал незаметный, медленнодействующий яд, предпочитая гриффиндорский открытый стиль. Блэку всегда хотелось видеть кровь и боль, которую он причинял, и ему недоставало терпения, чтобы подождать их. Тогда, в Хогвартсе, он ни разу не пытался играть с разумом Снейпа подобным образом. Очевидно, он усвоил пару новых трюков в Азкабане.

Снейп вздохнул и продолжил, желая покончить с этим фарсом до возвращения паршивца. «Это может быть незаметно постороннему взгляду, но Гарри продолжает бояться, что его отправят назад к тем магглам, и кажущееся отсутствие стабильности неизбежно…»

«СНЕЙП! Ты вообще слышишь меня, дебил! Или ты так надышался своими зельями, что совсем уже одурел? Я же СКАЗАЛ тебе, что…»

«Эй! – Гарри и Ремус только что вернулись и услышали последнюю фразу, и теперь мальчик решительно шагал к своему крестному. – Не смей его обзывать!»

Сириус в отчаянии запустил руки в волосы: «Сохатик, он меня с ума сведет! Он меня не слушает!»

«Меня он слушает, - гневно парировал Гарри, заставив Снейпа раздуться от гордости. Затем он сделал паузу. – Как ты только что меня назвал?»

«Сохатик. Или Сохатый младший. Анимагным именем твоего папы был Сохатый, так что когда ты родился, мы называли тебя маленький Сохатый или Сохатик… - Сириус широко улыбнулся. – Нравится?»

Гарри улыбнулся в ответ, позабыв про свой недавний гнев к вящему раздражению Снейпа. Пригрел на груди маленькую гадюку.

«Ага, - мальчик назидательно поднял указательный палец. – Но это только пока у меня не будет своей формы. Потому что у меня могут быть зубы», - подчеркнул он с надеждой в голосе.

«Чего это вы двое так разорались?» - Ремус как всегда исполнил роль голоса разума.

«О! – Сириус повернулся к Гарри. – Слушай, Сохатик, - он проигнорировал яростные знаки Снейпа, призывавшие его заткнуться, - хочешь переехать жить ко мне?»

Гарри непонимающе нахмурился. «Чего? Я теперь живу с профессором Снейпом. В смысле, когда я не в Хогвартсе. В смысле, когда я не живу в общежитии с другими ребятами и все такое».

«Да, - терпеливо согласился Сириус, - но разве тебе не хочется жить со мной? Твои родители сделали меня твоим крестным».

Гарри выглядел обеспокоенным, и бросил взгляд на своего профессора. Снейп каким-то чудом сохранил самообладание, но за фасадом окаменевшего лица он разрывался от ярости. Как это в духе Блэка – поступить наперекор его надеждам и вовлечь мальчика. Ублюдок был просто не способен на благоразумие или (вполне возможно) высшую нервную деятельность как таковую.

Гарри тревожно прикусил губу. Он не хотел никого обидеть, и ему показалось, что с крестным будет очень весело, но все эти разговоры насчет того, чтобы забрать его от его профессора, заставляли его нервничать.

Снейп заметил прикушенную губу, и у него засосало под ложечкой. Очевидно, что мальчик пытается сообразить, как бы помягче сообщить ему, что он хочет жить со своим треклятым крестным. Ну и ладно. Ничего другого он не ожидал.

«Ну, - осторожно сказал Гарри, подбираясь поближе к профессору Снейпу на случай, если его легковозбудимый крестный плохо отреагирует на его слова, - я не против гостить у тебя, знаешь, как у Уизли».

«Но разве тебе не хочется жить со мной? Вместо Снейпа?» - гнул свою линию Сириус.

Снейп заскрипел зубами. Конечно, Блэк вынудит Гарри сказать это прямо в его присутствии. Силой воли он заставил себя не показывать никаких эмоций. Он не доставит им такого удовольствия – лицезреть, какую боль причиняет это отречение. В конце концов, он сам виноват. Он прекрасно знал, что нельзя испытывать глубоких чувств ни к кому, не говоря уже о гриффиндорцах. Разве агония отношений с Лили его ничему не научила? Вот что происходит, когда теряешь бдительность. Он повел себя как сентиментальный идиот, и теперь он за это поплатится. Он собрался с духом, когда мальчик начал говорить.

Гарри пытался. Честно. Но похоже, Сириус не понимает вежливых намеков. Будь гриффиндорцем, Гарри! Покажи им свою храбрость! Даже если его крестный разозлится и не захочет никогда его больше видеть, это не так уж плохо, верно? Профессор МакГонагалл наверняка научит его быть анимагом, если он ее попросит. И даже если она не сделает этого для него, она, наверное, согласится, если просьбу озвучит профессор Снейп.

Гарри почувствовал боль в груди от мысли о том, что он потеряет эту связь со своими родителями, но ведь он уже слышал так много историй о них от Хагрида, профессора МакГонагалл, тетушки Молли, дяди Артура и профессора Флитвика… Стоило его профессору сообщить всем, что его родственники ничего ему не рассказывали, как самые разные люди начали делиться с ним воспоминаниями, посылать фотографии и… Гарри вздохнул от счастья. Вот еще один пример того, как хорошо профессор Снейп за ним приглядывает. Он проследил за тем, чтобы Гарри знал, что многие беспокоятся о нем. Он окружил его такой любовью, что теперь, даже если он потеряет одного или двух людей (даже своего крестного), то это ничего не изменит.

Он собрался с духом и сказал: «Нет, сэр. Я не хочу жить с вами. Лучше я буду жить с профессором Снейпом».

Послышался какой-то странный оглушающий гул. Снейп отстраненно гадал, откуда здесь океан, они ведь в Швейцарии, не так ли?

«О, да ради… ХВАТАЙ ЕГО!» Он услышал, как Блэк на кого-то кричит, и попытался обернуться, но чья-то тяжелая рука схватила его за шею, и он мог видеть только пол.

Лишь через несколько секунд до него дошло, что он сидит на диване, и кто-то держит его голову между коленей. Он попытался освободиться и оказался нос к носу с побледневшим Гарри.

«Вы в порядке, профессор? – нервно спросил мальчик. – Минуту назад вы были какой-то странный».

«Ему просто нужно выпить чашку чая, - утешающе сказал Ремус. – Пойдем, поможешь мне позвать домашних эльфов».

Блэк опустился рядом с ним, улыбаясь как полоумный, но
Снейп был настолько растерян, что мог только моргать, глядя на него. «Вот видишь? – радостно сказал Блэк. – А ведь я говорил, что ты дебил. Зачем мне добиваться опеки? Гарри хочет остаться с тобой».

«Но… но… но…» - Снейп чувствовал себя так, как будто бы его оглушили Конфундусом. Неужели он действительно слышал, как мальчик выбрал его вместо своего крестного? И Блэк не впал в буйное помешательство по этому поводу?

«Ладно тебе, Снейп, можно подумать, что мы еще дети и ненавидим друг друга, - сказал Блэк, рассмеявшись немного смущенно. – Я хочу сказать, неужели ты и правда думаешь, что я отберу у тебя Гарри после всего, что ты сделал для нас обоих? Каким же уродом ты меня считаешь?» Через секунду он тут же поспешно добавил: «Нет, не отвечай на этот вопрос».

Он снова нервно запустил руку в волосы. «Послушай, я знаю, что мой послужной список в отношении тебя не ахти какой, но тогда в Азкабане я говорил искренне. Мне действительно жаль, что мы – я – так обращался с тобой, и я правда очень благодарен за то, что ты заботишься о Гарри и вытащил меня оттуда и… ну, даже будь я таким мерзавцем, чтобы закрыть глаза на все, что ты сделал, я все равно не в той форме, чтобы взять Гарри к себе, - на мгновение взгляд Блэка напомнил Снейпу о развалине в камере Азкабана. – У меня до сих пор постоянные кошмары, и я очень быстро расстраиваюсь, и с памятью у меня беда… - неожиданно Блэк хищно улыбнулся. – Однако Дурсли очень помогают мне проработать, как говорит Ремус, «проблемы с агрессией», и я стараюсь по максимуму наслаждаться жизнью и наверстывать упущенное – это и впрямь невероятно, что эти швейцарские цыпочки творят с шоколадом – но прямо сейчас я не смогу стать папой для Гарри, а ему нужно именно это. И раз он уже нашел для себя отца, то я не собираюсь ставить под угрозу счастье Сохатика. Кроме того, даже будь я настолько туп, чтобы сделать это, Джеймс вернется с того света и надерет мне задницу. И Лили последует прямо за ним».

Снейп искренне полагал, что ничто на свете уже не шокирует его больше, чем мальчик, который предпочел его своему крестному, однако Блэк, называющий его отцом Гарри, справился с этой задачей. Он снова оказался с головой между коленей, пока Блэк кричал, чтобы Ремус поторопился с чаем.

«Вы в порядке, профессор? Наверное, вам нужно съесть печенье, - испуганно хлопотал Гарри. – Хотите, я отправлюсь за мадам Помфри? Или… у них вообще есть волшебные врачи в Швейцарии?»

К Снейпу вернулась гордость. Он не собирался рассиживаться тут как чувствительный хаффлпаффец! Он ухитрился распрямиться, игнорируя темные пятна, пляшущие перед глазами. «Я в полном порядке, мистер Поттер, и не думайте, что я слишком взволнован, чтобы не заметить, как вы набили карман пирожными с кремом. Будьте любезны немедленно изъять их».

Гарри виновато покраснел. «Это не для меня, - возразил он, доставая довольно пыльные сладости. – Я их припас для Рона и Гермионы».

«Хмф», - Снейп пригубил свой чай и поморщился. Оборотень что, опрокинул в чашку всю сахарницу?

«Сахар полезен в