Белые перчатки

Глава 1 Петербург

- Compagnon! Petersburg, quitte le vaisseau! Et n'oublie pas tes affaires!
- Merci, Monsieur!
- Et ne tardez pas![ - Попутчик! Петербург, покидайте корабль! И не забудьте свои вещи! – Спасибо, господин! - И не задерживайся!]

По прошествии двух недель скитания по холодному морю Мишель наконец-то смог поставить ноги на твёрдую землю, и сразу же его колени подкосились. Ещё с корабля он сумел заметить могучую крепость Кронштадт, а теперь, прибыв в Северную Пальмиру[ Одно из неофициальных названий Санкт-Петербурга.], молодой человек едва не лишился рассудка от восторга. Петербург, холодный, горделивый, элегантный, как мундир старого офицера, поражал воображение путешественника из Парижа. Мишеля даже на мгновение посетило желание упасть на колени и приложиться губами к вымощенной пыльным камнем мостовой, но пробирающийся к молодым костям сквозь тонкое, неподготовленное к холодной российской осени, пальто ветер заставил его отказаться от этой идеи. К тому же на кончик крючковатого носа упала капелька холодной воды, что предвещало начинающийся дождь. Юноша достал из дорожной сумки обрывок листка бумаги, прочитал заветный адрес, поплотнее закутался в пальто и с полным надежды сердцем побежал в сторону нужной ему квартиры, встречи с владельцем которой он ждал встречи уже не первый месяц.

Второе сентября в жизни отставного генерал-майора Корвина обещало быть таким же, как и первое сентября. Полтора столетия назад его квартира на Дворцовой набережной была бы полна праздничного настроения от наступления нового календарного года, но сейчас единственное, что в этот пасмурный день могло бы поднять ему настроение, это то, что сестра и две племянницы, не так давно перевезённые им в столицу из имения покойного зятя, сейчас были на прогулке в сопровождении давних друзей, что давало возможность с чистой совестью покурить в квартире. Если бы не собирающийся дождь, можно было бы выйти на балкон, но на сегодня пришлось ограничиться своим кабинетом.

Дмитрий Корвин поступил на службу в 1809-ом году, когда ему исполнилось семнадцать лет, и уже тогда подавал большие надежды. На Отечественную войну с Бонапартом в 1812-ом году он отправился уже имея чин поручика. Демонстрируемые им храбрость и непоколебимость во время сражений не могли быть незамечены как сослуживцами, так и начальством. Дальнейшее участие в русско-турецкой и русско-иранской кампаниях, а также в подавлении восстаний декабристов, поляков и противников общего холерного карантина и ненавязчивая рекомендация начальствующим персонам со стороны батюшки, Сергея Александровича, скончавшегося за шесть лет до описанных далее событий, позволили Дмитрию к сорока годам выйти в отставку имея чин генерал-майора и устроить в своей столичной квартире младшую сестру Елену, которая после смерти мужа, Матвея Ефграфовича Бекмана, чтобы не отравлять и без того скорбное настроение обсуждениями высшего света несчастных декабристов и несчастного императора, уехала в деревню, а также двух её дочерей, шестнадцатилетнюю Анну и десятилетнюю Александру, дома называемую Алей.

Когда табак уже почти закончился, Дмитрий Сергеевич услышал звонок в дверь. Вздохнув, он отложил трубку в сторону.
- Егор! – крикнул генерал в сторону кухни - Посмотри, кто там звонит!
- Сами посмотрите, барин, уж будьте любезны! - отозвался Егор - Спина со вчерашнего вечора ещё ноет, подняться не могу!
Вздохнув чуть протяжнее и разочарованнее, генерал поднялся из-за стола и пошел открывать дверь незнакомцу.
Когда дверь открылась, Корвин успел разглядеть только то, что незнакомец был молод, высок и черноволос, прежде, чем он бросился к нему на шею с объятиями и забормотал что-то на французском.
- Michel? - удивлённо спросил Дмитрий Сергеевич на французском, узнавая в молодом человеке давнего друга - Michel, мальчик мой, неужели это Вы?
- Monsieur Dimitri, я так рад Вас видеть! Я просто счастлив! - молодой человек широко улыбнулся, смотря в серые глаза генерал-майора - Две недели на корабле, и вот, я наконец-то в Петербурге! Только сошёл на землю и сразу к Вам! Monsieur Dimitri, я ужасно скучал!
- Michel, я тоже очень, очень рад, но, Боже мой, милый, Вы же весь мокрый!
- Не повезло попасть под дождь, monsieur. Благо, что извозчик согласился взять оплату вином.
- У тебя не было с собой денег, но было вино? Как это на Вас похоже, мой мальчик - Корвин положил руки на плечи гостя - Всегда столь скоропалителен!
- Я собирался в спешке, monsieur. Знали бы Вы, что со мной произошло дома, если особняк моего отца достоин называться домом для кого-либо, кто имеет хоть каплю чести и достоинства! Нет, я даже не могу называть этого мерзавца отцом! Можете ли Вы хоть на минуту представить себе, что он... Нет, monsieur Dimitri, Вы даже вообразить не можете величину той подлости, того оскорбления, которое было мне нанесено этим... этим мерзавцем...
- Мальчик мой, я верю, верю, но, умоляю Вас, идите в комнату и переоденьтесь во что-нибудь сухое. У Вас ведь есть с собой одежда? Замечательно. Переоденьтесь, и выпьем чаю. Скоро придут Hélène и девочки. Ты помнишь madame Hélène и Annie?
- О да, я так давно их не видел! Как они?
- Анечка очень по тебе скучала. А Hélène уже почти совсем оправилась от смерти Матвея Ефграфовича. Они скоро должны вернуться с прогулки.
- Я ужасно рад - Мишель кивнул и направился в комнату.

Мишель родился в середине весны в семье Иоахима и Анн Бофремонов. Пока весь Париж был взволнован расформировыванием Музея французских памятников, особняк Бофремонов был полон радости - спустя пять лет брака наконец-то Анн смогла принести наследника, а ведь Иоахим уже был на грани того, чтобы просить у церкви разрешения на развод.
Анн скончалась спустя неделю после рождения мальчика, и единственным напоминанием о ней был маленький портрет в серебряной прямоугольной рамке с маленькими круглыми камешками синей шпинели, который стоял на комоде в детской. Как только Мишель научился стоять в кроватке, он постоянно вставал и тянулся ручками к комоду. Когда он подрос и начал выходить из комнаты самостоятельно, он стал часто выходить в гостиную и смотреть на большой свадебный портрет своих родителей, при всяком удобном случае спрашивая у отца и прислуги, почему maman грустная, на что ему всегда терпеливо отвечали, что мадам не грустная, а серьёзная, к тому же хорошие портреты пишутся долго, а если долго улыбаться, то потом будут очень болеть щёки. О том, почему там, на маленьком портрете в серебряной рамочке мадам всё-таки улыбалась, прямых ответов мальчик не получал.
Траур по покойной супруге Иоахим Бофремон держал с неохотой. Спустя год дом уже был полон его старых друзей, которые приходили посочувствовать, а уходили уже далеко за полночь в состоянии опьянения, распевая граничащие с похабными песни. На каждую подобную встречу Мишеля вытаскивали из кроватки и выносили к гостям на час или на два, чтобы похвастаться, а после отправляли обратно, но ещё несколько раз вспоминали в тостах. А ещё позже к друзьям добавились и женщины, в большинстве своём весьма вольных нравов, которых к посещению дома Бофремона либо получаемое вдовцом с земельной аренды состояние, либо непосредственно статус несчастного вдовца с маленьким сыном.
Мишель рос, и вместе с тем росла его обида на отца, как и желание посетить Россию, которому немало поспособствовал один из давних знакомых семейства, остававшийся в Париже после торжественного входа русских войск и в последствии часто приезжавший офицер Дмитрий Сергеевич Корвин. Высокий мужчина с волосами цвета коры зрелого дерева вишнёвой берёзы, большим крючковатым носом, серыми глазами и шрамом на левой скуле стал для мальчишки настоящим другом и наставником. Отпуска Корвин брал каждый раз в разное время года, поэтому письмо из Санкт-Петербурга, сообщающее о приезде monsieur Dimitri, было для молодого Бофремона долгожданным сюрпризом. Корвин рассказывал ему о России, о военной службе и, что особенно зацепило Мишеля, о матери. Именно из рассказов Дмитрия он узнал, что его мать имела тихий голос, любила танцевать, не переносила запаха табака и почти всё свободное время вышивала берлинской вышивкой, а потом дарила свои рукоделия близким. Одну из вышивок - с изображением сокола изумрудно-зелёного цвета - офицер даже подарил мальчику, чему тот был несказанно рад.

В дверь быстро вошла девочка десяти лет и сразу кинулась обнимать дядю.
- Алечка, птичка моя, аккуратнее, едва с ног не сбила - Дмитрий Сергеевич ненадолго приподнял племянницу над полом - Замёрзли под дождём, наверное, да?
- Немного, дядюшка. Вот у Ольги Андреевны шубка новая, беличья.
- Überraschend![ Удивительно! (нем.)]
- Она так забавно переживала, когда дождь начался! Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
В прихожую вошли ещё двое: взрослая женщина с таким же крючковатым носом и сужающимся к подбородку лицом, как у генерала, кутающаяся в белую шаль, и молодая девушка неполных семнадцати лет, похожая почти во всём на мать, за исключением того, что её белое лицо ещё не покрыла паутинка морщин, а красновато-коричневые волосы были собраны не в высокий пучок, а в причёску «плакучая ива», в народе чаще называемую собачьими ушами.
- Вот и барышни пришли. А к нам кое-кто приехал. Вы никогда не догадаетесь. Переодевайтесь и идите в столовую. Вы будете очень рады.
Мишель, уже переодевшийся и немного обсохший, сидел в столовую и в ожидании встречи с Бекманами вилкой картофелину по тарелке. Особенно он ждал встречи с Annie, которой, начиная с двенадцати лет, каждое двадцать шестое июня в письме прикладывал засушенную незабудку. Когда-то давно, когда Matthieu Beckman ещё был жив и вместе с madame Hélène и Annie приезжал в Париж, маленький Мишель краем уха слышал, как велись разговоры о возможной помолвке, но после зимы двадцать пятого года Корвин приезжал только один, а о планируемой женитьбе речи больше не шло.
- Kommt herein, meine Damen![ Входите, мои барышни! (нем.)] Мишель Бофремон самолично решил почтить нас своим присутствием!
При виде дам молодой человек встал из-за стола и, склонив голову, поприветствовал их.
- Michel! Мой юный друг, как мы рады Вас видеть! - Елена Сергеевна любезно улыбнулась и подала французу руку.
- Я тоже, очень, очень счастлив Вас видеть, madame - отозвался Мишель, учтиво целуя белую ладонь женщины - Annie, я с трудом Вас узнал! Едва не спутал с весенним цветком.
- Ах, друг мой, как приятно это слышать - Анна ответила очаровательной улыбкой, щёки её слегка налились краской - Должна заметить, что и Вы изменились к лучшему. Вы уже совсем не похожи на того мальчишку, которого я помню. Читая Ваши письма я чувствовала, что Вы становитесь взрослее, но сейчас Вы превзошли мои ожидания.
- Благодарю, благодарю. Право, я ужасно скучал. Madame, прошу, представьте меня маленькой mademoiselle.
- В самом деле - Елена Сергеевна подвела дочь ближе к столу - Позвольте Вам представить, Александра Матвеевна Бекман.
- Мои приветствия, юная дама - Мишель низко поклонился, галантно улыбаясь.
- Добрый день, monsieur - ответила Аля.
- Очень рад.
- Michel, расскажите же скорее, как прошло путешествие из Парижа - сказал Дмитрий Сергеевич, когда все устроились за столом - Проделать такой путь в одиночку, это, можно сказать, рыцарство.
- Ну полно, monsieur. Я ведь толком и не бывал нигде. С корабля и на корабль, уж очень торопился Вас повидать. Только в Любеке задержался. Вы были когда-нибудь в Любеке? Этот чудесный, почти не тронутый, старинный город после Парижа кажется настоящим глотком свежего воздуха...

После обеда Елена Сергеевна, Анна и Алечка разошлись по комнатам, а Мишель с генерал-майором отправились искать для молодого человека подходящую для аренды квартиру.
- Мальчик мой - спросил у молодого человека на французском Корвин, когда они сели в карету - А всё-таки, что же сподвигло Вас столь скоропалительно покинуть Париж?
- Ох... Мне так противно снова это вспоминать... Вы помните, когда мы были детьми, с нами вместе играла замечательная девочка с почти белыми волосами, Кати Куртене? К восемнадцати годам она стала настоящей красавицей. Как она танцевала, какой у неё был очаровательный смех! Я ведь был влюблён в неё, monsieur Dimitri, влюблён всем сердцем! Её семья устраивала праздник и я хотел признаться во всём там. Видимо, Бог уберёг меня от позора, ведь только перед самым выходом из дома я решил, что лучше будет передать Кати записку, чем совершить публичное признание. Я излил в этой записке всю душу, и во время танца она мне тихонько сообщила, можете ли Вы себе представить, что я ещё слишком юн для неё. Я пытался принять это с достоинством, весь вечер был спокоен, ничем не выдавая своей печали, но, нет, это просто невыносимо! Ближе к ночи я вышел в сад, остудить голову, и что я там увидел! Можете ли Вы себе вообразить, что это было! Я увидел её с этим мерзавцем, которого когда-то называл отцом! Она своими изящными пальчиками гладила его по шее, чуть выше воротника, а он что-то говорил ей на ухо!
Мишель, войдя в раж, вскочил было на ноги, но ударился головой о потолок омнибуса и осел.
- Это было так ужасно... Я едва сдержался, чтобы не подбежать к ним, и не сделать с ними чего-нибудь. Я немедленно вернулся домой, чтобы собрать вещи, и к рассвету уже направлялся в Гавр - он положил голову на плечо Корвина, утыкаясь носом в воротник генеральской шинели - Мне больше не с кем об этом поговорить... Monsieur, Вы ведь меня понимаете?
- Понимаю, мой мальчик, это ужасно... Michel? Michel, мы подъезжаем к квартире.
- Да, в самом деле... Идёмте, monsieur...

Глава 2 Квартира

Елизавета Денисовна Урбанович в Ямбурге была известна своей красотой и исключительным жизнелюбием. Её светло-русые волосы, большие карие глаза, вздёрнутый нос, светлое округлое личико, изящная фигурка и бьющая ключом энергия были предметом восхищения каждого, кто был с ней знаком. Редко можно было встретить в уездном городке такого человека, который бы знал её супруга, молодого штабс-капитана Владимира Георгиевича Соболева, и не завидовал бы белой завистью его счастью. Браком они сочетались в середине осени 1810-го года, и уже через три четверти года у них появился сын, которого назвали Алексеем в честь деда Владимира Григорьевича, Алексея Петровича Алябьева, которого когда-то лично выделяла матушка-императрица Екатерина Вторая, которая, в дополнение к прочим своим немалым достоинствам, была также и Алексеевной. Сын внешне был очень похож на мать - круглолицый, кареглазый, со вздёрнутым носом и широкой жизнелюбивой улыбкой. От отца ему достались волосы цвета спелой пшеницы и гибкое, как ивовый прут, телосложение.
С детства Лекси - этим ласковым домашним прозвищем его наградила маленькая сестрёнка - с раннего детства проявлял незаурядную предрасположенность к музыкальным искусствам, особенно к пению под аккомпанемент фортепиано. Вместе с матерью он разучивал песни на русском, французском, немецком, английском языках и даже одну на польском. В двенадцать лет младший Соболев впервые увидел выступление бродячих артистов, что стало определяющей точкой в его жизни. Алексей загорелся мечтой посвятить себя театральному ремеслу, а к девятнадцати годам начал в тайне от отца, считавшего актёрское дело занятием недостойным мужчины, «ниже которого только дом терпимости», играть в любительских постановках на вечерах у своих знакомых, где имел огромный успех как актёр, постановщик и автор нескольких сценариев. К глубокому сожалению, Ямбург, как и следовало ожидать от уездного города, был неприспособлен для долгого сохранения секретов, и меньше, чем через полгода, в доме Соболевых состоялся серьёзный разговор, который привёл к тому, что Алексей самовольно отправился в Петербург, где ему ничего бы не помешало стать служащим императорского театра. Первое время ему приходилось несладко, но скорое знакомство с одним влиятельным в узких театральных кругах бароном существенно облегчило его финансовое положение, и позволило быстро устроиться в императорский театр и арендовать хорошую квартиру у одной вдовы.
Владимир Георгиевич после отъезда единственного сына и наследника стал вспыльчивым и раздражительным, во всём обвинял излишне мягкий нрав супруги и пристрастился к выпивке и карточным играм, пытаясь заглушить горечь от утраты и тем самым уменьшая приданое пятнадцатилетней дочери Софьи.

- Добрый вечер, Мария Васильевна - молодой человек учтиво поцеловал руку вошедшей хозяйке квартиры - Здравствуйте, Константин Васильевич. Очень рад встрече, но отчего же сегодня? Оплату ведь было обговорено каждое пятнадцатое число взимать, а сегодня только второе.
- Здравствуйте, Алексей Владимирович - ответил Бринкен, снимая шляпу - Мы к Вам подселяем квартиранта, Вы ведь не возражаете?
- Это, любезный Константин Васильевич, будет полностью зависеть от того, каким именно будет этот квартирант. Впрочем, у меня нет причин сомневаться в вашем с Марией Васильевной умении подобрать благонадёжного человека - Алексей очаровательно улыбнулся.
В прихожую вошёл высокий мужчина в офицерской шинели, с кирпично-бурыми с едва заметной проседью волосами до ушей, холодными серыми глазами и бледным следом от старого шрама, тянущегося от верха скулы и почти до возрастной складки возле большого, загнутого к низу, как у хищной птицы, носа. В правой руке у него была тяжёлая трость из красного дерева. Рядом с ним был молодой человек лет шестнадцати, с копной чёрных, как смоль, кудрей, сужающимся к подбородку лицом и немного загорелой кожей, широко открытыми глазами осматривающий квартиру. Одет он был не по погоде, но дорого, должно быть, только недавно прибыл из-за границы.
- Pensionierte Generalmajor Korvin Dmitry Sergeyevich - отрекомендовался мужчина, подавая Алексею широкую ладонь, которую тот, немного робея перед суровым видом офицера, пожал - Разрешите рекомендовать моего друга.
- Michel Beaufremont, очень рад - представился юноша, пожимая освободившуюся руку будущему соседу по квартире - Очень рад. Надеюсь, моё присутствие Вас не расстроит?
- Ну что Вы, ни в коем случае. Я очень рад этому соседству - ответил Алексей на чистом французском - Алексей Владимирович Соболев. Константин Васильевич ведь рассказал Вам, что от Вас требуется? Замечательно. Моя комната - крайняя с левой стороны, остальные две на Ваше усмотрение, выбирайте. У меня предчувствие, что это соседство будет для нас обоих в высшей степени приятным и плодотворным.
- Обещаю со своей стороны приложить все возможные силы, чтобы оправдать это предчувствие - Мишель широко улыбнулся, пожелал Бринкену хорошего вечера, поцеловал ручку Марии Васильевны, и пошёл в глубь квартиры располагаться в подходящей комнате. Алексей тоже хотел было уйти, но настойчивый вдумчивый взгляд Корвина будто пригвоздил его к полу.
- Ваше превосходительство... Почему Вы так пристально смотрите на меня?
- Ох, прошу прощения, если поставил Вас в неловкое положение. Ваше лицо кажется мне знакомым. Могли мы с Вами где-то видеться?
При этих словах всё смущение Алексея мгновенно превратилось в радостное волнение.
- Я служу в императорском театре, Ваше превосходительство. Вероятно, Вы видели меня на сцене, я в этом году имел особенно много ролей.
- В самом деле, - взгляд Корвина слегка оттаял - в самом деле, я видел Вас в театре этим летом. Вы, кажется, были в роли... в роли какого-то молодого любовника.
- Артура Совиньи, Ваше превосходительство. Я имел тогда огромный успех.
- Прошу прощения, будьте добры, напомните, как Ваша фамилия?
- Соболев, Ваше превосходительство.
- Соболев... Соболев Алексей... Это очень хорошо, что мы с Вами встретились. У меня к Вам есть очень серьёзный разговор. Вы будете свободны завтра?
- К сожалению, нет, Ваше Превосходительство. Завтра к трём часам я уезжаю на репетицию, где пробуду до семи часов вечера. Впрочем, до двух я буду совершенно свободен.
- До двух часов... Однако, где же Michel?
Генерал-майор наскоро надел предложенные Алексеем домашние туфли и прошёл в комнату с открытой дверью, где был Бофремон. Уставший после нескончаемых разъездов и нового северного города он задремал на постели прямо в одежде.
- Mein Junge[ Мой мальчик (нем.)]... - одними губами прошептал Дмитрий Сергеевич, погладив юношу по виску.
- Алексей Владимирович, - обратился он к стоящему в углу гостиной актёру - завтра к половине восьмого я подъеду сюда. Я буду ждать Вас. И я очень надеюсь, что Вы будете готовы к серьёзному разговору.
- Непременно, Ваше превосходительство. Может быть, хотите чаю?
- Благодарю, но вынужден отказаться. Меня уже ждут дома. До встречи, Алексей Владимирович.
Соболев проводил генерал-майора и вернулся в свою комнату. Сев за письменный стол он взял карандаш и принялся зарисовывать профиль впечатляющего визитёра. В голове у него роились предположения о том, что будет предметом их с Корвиным серьёзного разговора.

- Monsieur, будьте добры, - спросил Мишель на французском, уже в новой шубе усаживаясь в экипаж вместе с Дмитрием Сергеевичем - расскажите мне побольше о моих арендодателях.
- С превеликим удовольствием. Люди они хорошие, порядочные, оплату берут честно. Константин Васильевич со мной в двенадцатом году служил, потом по ранению в отставку вышел и в канцелярию при министерстве юстиции перешёл. Вы ведь заметили, что у него левая рука совсем не шевелится?
- Конечно, конечно, я заметил. Это невероятно интересная история. А что насчёт madame Meyendorff?
- Марии Васильевны? - генерал-майор с интересом изогнул бровь - Что ж, тоже очень приятная особа, крёстная мать у моих племянниц. Мы с детства с семьёй Бринкенов дружим, почти что с младенчества. Мария Васильевна как собеседница хороша, понимающая, всегда утешить может, характер у неё лёгкий, до разговоров очень охоча, образование имеет домашнее, театр любит, поёт восхитительно и на гитаре играет. Много читает, и читает всё подряд. Второй раз замуж не выходила, а первый муж её, Фёдор Кириллович, уж семнадцать лет как помер.
- Ах, несчастная женщина!
- В самом деле, мой мальчик, это было прискорбно. После венчания к Мейендорфу поехали, да он на радостях напился, на улицу выбежал, коня чьего-то отвязал и на дорогу выскочил. В госпиталь со сломанной ключицей доставили... - генерал-майор провёл рукой по лицу - Через три дня уже приставился. Только прощения просил у жены, у Täubchen[ Голубка (нем.)], за то, что напился. Он пить никогда не умел, с пары рюмок уже рассудок терял. Машенька, Мария Васильевна то есть, от него все эти три дня не отходила. Плакала, переживала, потом к брату переехала, а Константин Васильевич квартиру наследованную под аренду сдавать решил. Вот так вот всё и сложилось.
Генерал-майор завершил свой рассказ тяжёлым вздохом.
Мишель на протяжении всего рассказа не переставал внимательно слушать, в глазах его было сочувствие.
- Несчастная женщина... - прошептал он, перебирая пальцами рыжеватого цвета мех на воротнике лисьей шубы.
- Да, это в самом деле печально. Хотя Мария Васильевна уже считай что оправилась. Ну, полно, не будем о грустном. Что ты думаешь о своём соседе?
- Monsieur Sobolev? О, весьма приятный молодой человек, и удобен в быту. Не шумит, спать не мешает, гостей не приводил. Вы знаете, он пишет пьесы, и пьесы довольно неплохие, затягивающие. Мне кажется, он многого добьётся.
- Не исключено. Этот молодой человек уже имеет определённые успехи, если так можно выразиться. - хмыкнул Корвин.
- Monsieur Dimitri, мне кажется, Вы имеете некую предвзятость по отношению к моему соседу.
- Имею, мой мальчик. - генерал-майор закусил щёку изнутри - Но рассказать об этом я не имею права, это было бы бесчестно.
- Клянусь, я буду молчать!
- Ну хорошо, я отвечу. Я постараюсь избегать имён, но всё-таки Вам стоило бы это знать. Дело в том, мой юный друг, что Алексей Владимирович актёр в театре, причём довольно успешный. А успешные деятели искусства часто бывают... неблагонадёжны. Вы, я думаю, понимаете меня.
- Не совсем.
- Дочь одного моего давнего знакомого очень сильно им очарована. И не раз просила позволения пригласить его на вечер. Однажды было найдено письмо, которое девушка хотела ему отправить в знак восхищения его талантом, и, хотя доказательств не было обнаружено, многие склонны предполагать, что она даже ведёт с ним переписку.
- А что же Sobolev?
- Он на письмо так и не ответил. Во всяком случае, ответного письма никто не нашёл.
- Так в чём же его вина? Разве он виноват в том, что талантлив и привлекателен?
- Мы опасаемся, что однажды он может перейти границу в пользовании своим обаянием. Нужно ведь понимать, что он блестящий актёр, опытный, и ему не составляет большого труда притворяться порядочным молодым человеком.
Мишель не нашёл, что ответить, и просто отвернулся к окну, повыше приподнимая лисий воротник.
- Ну, мальчик мой, не стоит так расстраиваться из-за какого-то актёра. - Дмитрий Сергеевич по-отечески положил руку ему на плечо - Вам с ним детей не крестить.

Извозчик остановился у дома, где находилась квартира Мишеля и Алексея, и они вышли на улицу.
- Michel, подожди! - окликнул юношу Дмитрий Сергеевич, когда тот уже подходил к двери - Возьми это - он протянул Мишелю тяжёленький бумажник, обтянутый чёрным атласом - тут деньги. Три сотни рублей. Трать рационально, пожалуйста. Этого хватит на первое время.
- Благодарю, monsieur - юноша взял кошелёк и обнял Корвина - Не знаю, что бы я без Вас делал!
- Ну, мой мальчик, не стоит благодарности. Мне это не составляет труда...
В это же время к дому подъехала повозка, из которой показался сам Соболев, вернувшийся с репетиции.
- Michel, идите уже в квартиру, раскладывайте обновки. Меня уже ждут. Алексей Владимирович! - позвал Дмитрий Сергеевич актёра, когда Бофремон исчез из поля зрения - Алексей Владимирович, рад встрече. Не торопитесь идти домой, я хочу с Вами поговорить.
Сказать по правде, Алексей и не думал о том, чтобы уходить. Этого разговора он ждал весь день и всю прошедшую ночь.
- Здравствуйте, Ваше превосходительство - актёр улыбнулся, пожимая руку отставного офицера - Я тоже очень рад. О чём же Вы хотели поговорить?
- О Вас, любезный Алексей Владимирович. О Вас, Вашей известности, и Вашем влиянии на зрителей. В особенности на зрительниц. Пройдёмте.

Глава 3 Разговоры

- Итак, Алексей Владимирович, вот о чём я хочу с Вами поговорить, - размеренно произнёс генерал, стуча тростью на каждом шагу - Одна хорошо знакомая мне молодая барышня очень увлечена Вашей персоной. Я не буду лгать, Вы весьма привлекательны внешне. И в совокупности с Вашим талантливым исполнением роли несчастного любовника Ваше лицо оказывает огромное влияние на неопытные сердца. Я полагаю, нет нужды объяснять Вам, к каким последствиям это приводит?
- Ваше превосходительство... - Алексей покраснел - Я не хочу делать поспешных выводов насчёт Ваших слов, но у меня складывается неприятное впечатление. Уж не хотите ли Вы обвинить меня... - он поджал губы, не решаясь завершить начатое предложение - в обесчещивании?
- Нет, что Вы. - ответил генерал, ни на секунду не изменяясь в лице - Но тем не менее, у меня есть основания для подозрений. Я объясню. Дело, любезный Алексей Владимирович, в том, что... эта барышня весьма сильно очарована Вами. И она даже писала Вам в знак восхищения письмо.
- Да, мне часто пишут письма. И многим актёрам из нашего театра присылают письма, иной раз даже чаще, чем мне. А актрисы ежедневно получают столько признаний в обожании и цветочных букетов, что невозможно сосчитать!
- То есть, это поставлено на поток? Тем не менее, сейчас мне нет дела до того, что и в каких количествах получают Ваши... сослуживцы? Ведь Вы их так называете? Меня интересует только то, отвечаете ли Вы на письма своих поклонниц.
Алексей глубоко вдохнул.
- На все письма я отвечаю с благодарностью. А если я получаю признания в симпатии, то стараюсь убедить отправительницу в отсутствии с моей стороны посяганий на более близкое знакомство.
- Молодой человек, будьте добры не разговаривать со мной в таком тоне. Я немало слышал о людях Вашей профессии, и склонен ожидать всякого. И я считаю, что со своей стороны имею право желать быть уверен в том, что с Вашей стороны не будет попыток воспользоваться тем, какое воздействие Вы оказываете на эту барышню, как и на всех прочих, разумеется.
- Вы, кажется, пытаетесь выставить меня человеком, который только тем и занимается, что обманывает честных девушек!
- И с Вашей стороны глупо утверждать, что я не имею на это оснований. Ведь для Вас, как для опытного театрального деятеля, не составило бы труда притвориться благородным человеком.
- Ваше превосходительство, это же смешно! Зачем же мне притворяться даром неизвестно с какими последствиями, если за несколько занятых вечеров я получаю хорошие деньги?
Дмитрий Сергеевич вскинул брови.
- А Вы не из тех, кто лезет за словами в карман. Это мне в Вас нравится, хотя и подогревает мою настороженность.
- Не могу сказать о Вас того же. Спешу донести до Вашего сведения, что среди актёров бывают и порядочные люди!
- Я вторично прошу не разговаривать со мной в таком тоне! Я считаю, что я имею право на то, чтобы быть уверенным в том, что чести моих знакомых ничего не угрожает!
- Тогда держите своих знакомых в подвалах под замком!
- Прекратите язвить! - генерал ударил тростью по земле.
- Прекратите оскорблять меня! То, что я не занимаю такого высокого положения в обществе, не означает, что мои слова не заслуживают доверия!
- Очевидно, Вам не приходилось о ком-либо заботиться.
- Вы не правы, Ваше превосходительство. У меня есть сестра, и я забочусь о ней!
- И где она сейчас?
- В Ямбурге!
- И хорошо ли Вы чувствуете себя? Возможно, прямо сейчас она пишет признание в любви какому-нибудь артисту, который с огромным удовольствием ответит на её чувства самым неприемлемым образом.
- Я знаю свою сестру! Она рассказывает мне всё!
- Вы в этом уверены, Алексей Владимирович?
- Ах, теперь Вы оскорбляете и мою сестру?
- Я только хочу, чтобы Вы поняли, что в подобных вопросах я не имею права полагаться на одно лишь доверие!
Соболев глубоко вдохнул, его губы сжались в тонкую полоску.
- И всё-таки Ваши подозрения беспочвенны.
- Я надеюсь, что этому не будет опровержения, и, будьте уверены, приложу к этому все возможные усилия. И пусть это послужит Вам предостережением. - каменным голосом произнёс генерал-майор - Полагаю, наш разговор можно считать завершённым?
- Бесспорно.
Алексей поднял воротник, резко повернулся на каблуках и быстро зашагал в сторону дома.
-Junges Blut...[ Молодая кровь... (нем.)] - на выдохе произнёс Корвин, когда актёр скрылся из вида, посмотрел на хмурое серое небо, дёрнул головой и направился к смирно ожидающему извозчику.

- Monsieur Sobolev? - Мишель вышел в коридор, услышав, как Алексей хлопает дверью - Monsieur, как прошла репетиция?
- Всё хорошо, благодарю! - актёр дёрганными движениями переобулся и скинул пальто - Вы что-то хотели?
- Да, если позволите. Я хотел бы пригласить Вас выпить в какое-нибудь хорошее место. - расправляя плечи сказал француз - Ведь нам придётся ещё долго соседствовать, к тому же я появился здесь sans crier gare[ Без крика о прибытии (франц.)], или, как у Вас, кажется, говорят, как снег, и хочу Вас немного расположить к себе. У меня есть деньги, три сотни рублей. Вы, я полагаю, уже продолжительное время живёте в Санкт-Петербурге, и знаете приличный ресторан или кафе. Разумеется, я не стану настаивать...
- На три сотни рублей Вы могли бы сидеть в приличном ресторане дня три, а то и дольше. - Алексей ухмыльнулся - Что ж, я не вижу причин Вам отказать. Завтра я весь вечер буду свободен. Слышали что-нибудь о ресторане Леграна?
- Нет, но я полностью полагаюсь на Ваш вкус, monsieur. Monsieur Brinken и madame Meyendorff характеризовали Вас как человека, чьему выбору в отношении хороших заведений следует доверять.
- Как, кстати, Вы находите наших хозяев?
- В высшей степени приятные люди! Так, стало быть, завтра в шесть часов мы будем в ресторане?
- Непременно. И я со своей стороны приложу все усилия, чтобы Вы получили от этого вечера только приятные впечатления.

- Барин, к Вам Его превосходительство Корвин Дмитрий Сергеевич. - доложила горничная, войдя в кабинет к Бринкену. Константин Васильевич приподнял бровь, откладывая томик переведённых стихов немецких поэтов на небольшой столик возле кресла.
- Пусть войдёт.
Не прошло и полминуты, как из коридора послышались приветствия, быстрые поцелуи руки, и генерал-майор оказался в кабинете. Его ноздри широко раздувались, а рука сжимала трость почти до треска красного дерева.
- Боже мой, Дмитрий, Митя, что с Вами? Садитесь, садитесь.
- Что со мной?! - Корвин опустился в кресло, стиснув зубы - Известно ли Вам, друг мой, кому Вы сдаёте квартиру? Дайте сигару, мне нужно закурить.
- Ваш подопечный чем-то Вас расстроил? - спросил Константин Васильевич, передавая другу зажжёную сигару.
- Нет, мой друг, в этот раз провинность была с вашей с Мари стороны. Вы знаете, к кому мы подселили моего Мишеля? Помните, как наши дорогие сестрицы обсуждали, как Анечка увлеклась молоденьким актёром из императорского театра?
- Вы же не хотите сказать, что...
- Да, Костя, да. У Вас с Мари квартируется человек, из-за которого моя дорогая племянница отказывается искать жениха. - Корвин глубоко затянулся дымом от сигары - Я только что имел с ним серьёзный разговор.
- И что же он?
- Настаивает на том, что никогда не отвечал на письма своих поклонниц так, чтобы у них оставались надежды на возможную взаимность с его стороны.
- Мне кажется, Алексею Владимировичу можно доверять.
- Не могу согласиться. Вы ведь видели Соболева, он очень красив. Это даёт ему огромную власть над окружающими. Вспомните хотя бы нашего Александра и его англичанку. Соболев совершенно не внушает мне доверия. Во всяком случае мне хотелось бы сократить возможность встречи Анны с этим актёром насколько это возможно.
- Митя, мне кажется, Вы преувеличиваете - Бринкен встал с кресла и подошёл к стеллажу - Хотите коньячку?
- Хочу. Вы вряд-ли поймёте меня, у Вас только двое сыновей, а Маша уже давно не дитя, но у меня всё-таки подрастает шестнадцатилетняя племянница, ей ведь нужно искать будущего супруга, а она, кажется, готова побежать за ним на край света, если он попросит. Благодарю. - генерал отпил разом половину небольшого бокала.
- Вы в самом деле обеспокоены, Митя. - Константин Васильевич откинул кудрявую прядь светлых волос со лба - Актёры часто бывают...
- Бесчестными.
- Неблагонадёжными, Митя. Я уважаю Ваше стремление уберечь свою племянницу, но не будьте так категоричны. Насколько я знаю, Анна очень умна, и едва ли даст себя обмануть.
- Ох, Вы бы не были так уверены, Костя, - генерал-майор нервно выдохнул небольшое облако табачного дыма - если бы видели, как блестели её глаза, когда она говорила об этом актёре... Нет, я, разумеется, не хочу беспричинно ставить палки в колёса молодому человеку, но клянусь, если он хоть подумает о том, чтобы приблизиться к моей семье с нечистыми намерениями, то я молчать не останусь, я его самолично вышвырну обратно в Ямбург. Вы можете представить, что он мне сказал? Предложил запереть Аню в подвале, чтобы исключить возможность волнений за её репутацию! Каково?!
Бринкен моргнул обоими глазами по очереди и закусил незаметно щёку изнутри.
- Остроумно.
- Нахально! Нет, нынешние молодые люди меня поражают. Надеюсь, Мишель таким не будет.
- Митя, если позволите заметить, Ваш француз уже такой. Ведь он покинул Париж без позволения отца.
- Это совершенно противоположное! - Дмитрий Сергеевич стукнул тростью по полу - У Мишеля была причина. И на его месте Вы бы поступили бы так же, если считаете себя честным человеком!
- Ну, ну, я не хотел Вас обидеть. - Константин Васильевич подлил в бокалы ещё немного спиртного - Будем надеяться, что Мишель, особенно под Вашим покровительством, останется порядочным юношей и настоящим мужчиной.
Генерал-майор встал, держа в правой руке бокал с переливающимся янтарным блеском коньяком.
- Auf die Jugend, die unser Vertrauen verdient und große Zukunft verspricht![ За молодых людей, что заслуживают нашего доверия и сулят великое будущее! (нем.)]
- Золотые слова, друг мой! - Бринкен воодушевлённо поднялся с кресла и поднял бокал - До дна!
- До дна! - стеклянные стенки звонко ударились друг о друга, мужчины залпом выпили напиток и поставили бокалы на заложенный документами и письмами стол из крашенной под красное дерево берёзы.
- Что ж... - отставной офицер откинулся на спинку кресла - Пожалуй, я был очень резок.
- Не стоит извиняться, я понимаю.
- Ну как же, я даже не справился о Вашем здоровье.
- Митя, было бы, о чём справляться! - Константин Васильевич тихо засмеялся.
- А как Петруша? Как Ольга Андреевна и Вася? Как Машенька?

Глава Глава Глава 4 Вечер

До десяти лет дочь Елены и Матвея Бекманов Анна воспитывалась как и подобает девочкам из дворянской среды в Санкт-Петербурге. С детства Annie была в окружении любящих родителей, родственников и гувернанток. После того, как в декабре 1825-го года отец семейства умер, Елена Сергеевна переехала за город, что, вопреки ожиданиям, почти не сказалось на воспитании девочки. Вдова долго не хотела заниматься наёмом новой гувернантки и пока младшей Алечке не исполнилось семь лет она занималась образованием дочерей самостоятельно, поскольку и сама была воспитана в лучших традициях, поэтому, когда семейство вернулось в северную столицу, старые знакомые Елены Сергеевны почти не заметили ничего от провинции в манере общения Анны. Хотя в свои неполные семнадцать лет она не имела ни близких подруг ни жениха, предпочитая им книги, Аня нисколько не чувствовала по этому поводу сожаления, во всяком случае, пока не посетила Каменноостровский театр.
В тот день давали пьесу Александра Дюма под названием «Тереза». История о молодом человеке, узнавшем в новой супруге отца своей невесты свою давнюю знакомую. Неординарный сюжет очень впечатлил молодую девушку, но ещё больше её поразил главный актёр.
Когда Алексей Соболев упал на колени перед возлюбленной Терезой и прижался губами к её ладоням, в сердце Annie что-то шевельнулось. Она посмотрела на свои руки и почувствовала, как под тканью перчаток пробежал странный холодок отсутствия. Отсутствия на своих руках чужого горячего прикосновения. Романтические книги, которые девушка тайком читала раньше, никогда не вызывали у неё подобной тоски. И поскольку до этого единственным мужчиной, не связанным с Бекманами родственно и способный представлять какой-нибудь интерес для Анны, был только портрет императора Николая Незабвенного, с учётом рамы занимающего одну шестую часть стены, все порывы молодого сердца были направлены на длинноногого блондина с белыми щеками.

- Annie, к тебе можно? - Мария Васильевна тихонько вошла в комнату крестницы с небольшим свёртком в руках.
- О, здравствуйте, Мария Васильевна. Конечно, проходите - Анна встала из-за стола, поспешно убирая записку с не до конца высушенными чернилами в шкатулку.
Мейендорф приветственно поцеловала крестницу в щёки и вручила Анне завёрнутую в тонкую бумагу шпильку, увенчанную бабочкой из розового топаза. Следом за ней вошла Елена Сергеевна.
- Анечка, моя милая, я так рада тебя видеть - сказала Мария Васильевна, окидывая взглядом редких фиолетовых глаз комнату девушки - Расскажи, что у тебя нового?
- Всё обычно, Мария Васильевна. Недавно из Парижа прибыл Мишель Бофремон, причём совершенно один, без сопровождения.
- О, я знаю, натурально рыцарский поступок. Очень приятный юноша, надо сказать, генерал за него ручался.
- В самом деле, настоящий герой. А что же его сосед?
- Аня, - Елена Сергеевна строго наклонила голову - не стоит быть столь настойчивой.
- Разве я не могу задать простого вопроса?
- Алексей Соболев его, кажется, принял радушно. А ты, голубушка моя, всё думаешь про него?
- А как не думать, Марья Васильевна? Вы ведь и сами его видели, знаете, что человек он заслуживающий внимания.
- Не может же человек совсем не иметь серьёзного недостатка - обеспокоенно сказала Елена Сергеевна. Хоть она и не имела предубеждения к театральным деятелям, увлечение её дочери почти незнакомым актёром не могло не вызывать волнения.
- Мария Васильевна, каков Ваш квартирант?
- Как мы с Костей к нему не приходим, в квартире чисто, тихо, гостей почти не приводит. Если бы Дмитрий Сергеевич не узнал его, я бы и не подумала, что это тот же актёр, который так тебе понравился. Ведёт себя скромнее ассессора.
- Ну, полно, Мари, полно. Мы всё-таки не ради этого здесь собрались. Вы, кажется, хотели о другом поговорить с крестницей.
- Как скажете, Элли, как скажете. Аня, голубушка... - Мейендорф взяла белую ручку племянницы в свои тёплые ладони - ты мне дорога, можно сказать, как родная. Скоро тебе исполнится семнадцать лет, ты будешь совсем взрослой. Петербург полон интересных молодых людей, которые были бы счастливы иметь рядом такую красивую и образованную спутницу. Скажи, неужели кроме Соболева нет никого, кого бы ты хотела видеть рядом с собой?
- Никого, дорогая Мария Васильевна. Я не вижу рядом с собой никого другого.
- Ну что ж... Аня, актёры ведь не имеют постоянного денежного жалования, часто не бывают дома, у них сложный характер, компрометирующие связи... Да, Соболев квартиросъёмщик образцовый, но ведь это может ещё проявиться...
- Разве не могут столь неприятные наклонности проявиться у князя или канцелярского служащего?
- Но это всё же менее ожидаемо... - строго добавила Елена Сергеевна.
- А я в него верю.
- Анечка, голубушка моя... - Мария Васильевна отпустила её руку - Ты очень умна, это прекрасно, но не слишком ли ты доверчива?
- Быть может, Вы, милая крёстная, познакомите меня со своим квартирантом?
- Аня...
- Если мне не поможете Вы, я попрошу Michel.
- Анна, не переходи грань! - Елена Сергеевна нахмурилась - Просить о подобном своего друга совершенно неуместно.
- Элли, подожди, быть может, Соболев не такая уж плохая партия? - Мейендорф взяла лежащей на подоконнике возле бронзовой вазы опавший пурпурный лепесток бегонии - В конце концов, он человек искусства, хоть и не самой благородной из его отраслей.
Лицо Ани озарила счастливая улыбка.
- Матушка, Вы разрешаете? - девушка посмотрела на мать с надеждой в больших серых глазах.
- Ах, Аня... - Елена Сергеевна глубоко вздохнула - Я позволю, но только один раз. В четверг мы пригласим их с Мишелем на ужин.
- О, матушка, милая! - Анна взяла руку матери и с благодарностью прижалась губами к её запястью - Я приложу все усилия, чтобы оправдать Ваши ожидания.
- Прежде всего приложи усилия к тому, чтобы не оправдались мои опасения - Елена Сергеевна погладила дочь по волосам - Ты очень умная девочка, и, пожалуйста, не теряй голову.
- Как скажете, матушка.

- И тем же вечером он уехал, украв золотые серьги maman, несколько книг, среди них были сочинения Руссо и Гёте, и несколько серебрянных ложек. - Мишель глубоко вздохнул, потягивая розовое шампанское - Особенно за серьги обидно. С изумрудами. Она с ними на портрете была такая красивая...
- Да уж, за гувернёрами нужен контроль, monsieur. - Алексей задумчиво постучал тонкими пальцами по столу - Его не нашли?
- Нет, monsieur... Ну, полно говорить о прошлом.
- В самом деле, хотя прошлое Ваше весьма интересно. Как Вам обед?
- Очень недурно приготовлено, но... - юноша со скучающим видом откинул голову - не то, чего я ожидал от этого места. В Париже я обедал точно так же. Не сочтите за грубость.
- Ну что Вы. Стало быть, Вы привыкли питаться дорого. - Алексей сложил руки на коленях, его светлое лицо тронула ностальгическая улыбка - Знаете, когда я только приехал сюда из Ямбурга, это уездный город юго-западнее Петербурга, у меня почти не было денег, всё, что я брал с собой, ушло на дорогу и оплату комнаты. Я выступал на вечерах у состоятельных особ, пел в трактирах, заложил часы на цепочке. Вот они - он достал из кармана жилета серебряные часы на длинной цепочке толщиной с бровь - с первого же жалования в театре их выкупил. Так вот, когда у меня выдавался особенно хороший день, я гулял по Сенной площади и покупал... как это сказать... Jamca à la menthe[ Мятная жамка (франц.)].
- Как? - Мишель усмехнулся.
- Ну, пряник из мятного теста, очень дешёвый, но вкусный. Иногда бывают с мёдом или орехами.
- Такого я в Париже не помню. Jamca есть в меню?
- К сожалению, нет, слишком высокий уровень у заведения. Но я могу сводить Вас за жамками завтра.
- Нельзя ли сегодня?
- Это было бы славно, но я хотел прежде угостить Вас здешним десертом и сыграть партию в бильярд.
- Бильярд? Здесь есть бильярдная?
- Разумеется.
- О, я давно хотел научиться этой игре. Вы ведь научите меня?
- Почту за честь, monsieur! - Алексей встал из-за гладкого стола, широко улыбаясь всем лицом - Правда, я сам не особо хорош в этом виде досуга, но кое-чему Вас могу научить.
Отведённое под бильярд помещение встретило молодых людей мягким рассеянным светом люстр, бильярдными столами с гладким покрытием в цвет сюртука француза и перекатывающимися по ним тяжёлыми шарами, насмешливыми переговорами джентльменов с киями в холёных руках и тихим шипением шампанского в длинных фужерах. Алексей сразу отыскал глазами стол, за которым представительного вида мужчины только что закончили партию и с улыбками поздравляли друг друга.
- Monsieur, идёмте сюда - актёр провёл юношу в дальний конец зала, где стоял стройный мужчина с волосами цвета осеннего листа, записывающий долг своих оппонентов в книжечку. Услышав приближение молодых людей он обернулся.
- Алексей Владимирович! Какая приятная встреча. - мужчина подал Соболеву руку - Очень рад Вас здесь видеть. Кто это с Вами?
- Александр Карлович! - Алексей с широкой улыбкой ответил на рукопожатие своего друга и перешёл на французский язык - Это мой сосед по квартире. Позвольте представить, Мишель Бофремон. Мишель, это мой приятель, друг и протектор барон Александр Карлович Цеймерн. Он меня в своё время очень выручил, я обязан ему всем, что имею сейчас.
- Рад познакомиться, monsieur Beaufremont - барон вежливо склонил голову, открывая ряд белых зубов. - Не слушайте Алексея Владимировича, он скромничает. Ничего бы не вышло, если бы не его незаурядный актёрский дар.
- Я тоже очень рад встрече, monsieur Zeimern. Позвольте выразить Вам благодарность за то, что помогли моему соседу обосноваться в этом большом городе.
- Не стоит, для меня это не составило большого труда. Как Вам нравится в Санкт-Петербурге?
- Безмерно нравится, Votre Milieu. Правда, немного холоднее, чем в Париже, но я почти свыкся.
- Это славно. Не хотите ли сыграть партию в бильярд?
- С огромным удовольствием приму Ваше предложение при одном условии - щёки Мишеля слегка порозовели - Вы с monsieur Sobolev научите меня?
- Как? - Александр Карлович вскинул рыжеватые брови - Вы не умеете играть в бильярд? Сколько Вам лет?
- Весной исполнилось шестнадцать.
- Совсем юнец! Ну, что ж, позвольте к столу. Алексей, присоединяйтесь. Научим нашего друга моей любимой игре в «Алагер».
Алексей с энтузиазмом взял кий, что чуть позже с любопытством сделал и Мишель.
- Я буду первым - Цеймерн убрал все шары, кроме двух, один из которых, белый, поставил на расстоянии одной трети стола от ближайшего к себе борта - Алексей, Вы будете вторым. Играем до трёх крестов, то есть, штрафов. Monsieur Beaufremont, смотрите внимательно. Надо отправить шар к другому короткому борту.
Мужчина натёр участок кожи между указательным и средним пальцами, просунул между ними кий, прицелился и резко толкнул его вперёд, заставив шар удариться ровно посередине борта и чуть-чуть откатиться влево.
- Алексей, теперь Вы.
- Благодарю - Соболев повторил ритуал с мелом и забил шар в лузу - Вам крест, Александр Карлович. Мишель, теперь Вы. Позвольте... - актёр вернул шар на стол и взял француза за локти, слегка подправляя его позу - Вот так. И возьмитесь за кий покрепче, чтобы не соскользнул. Можете бить.
Мишель что-то пробормотал себе под нос и толкнул кий. Шар остановился в нескольких дюймах от лузы.
- Это крест. Но Вам засчитывать не будем, Вы только учитесь. Александр Карлович.
- Беру на аферу. Белый на середину.
- Благодарю. Мишель, теперь я должен загнать шар. Вот... - он ударил по белому шару и тот закатился в лузу в середине длинного борта - так. Теперь барон пропускает следующий круг. Прошу.
- Я правильно держу?
- Да, всё хорошо, только приподнимите локоть. И силу сосредоточьте в руках.

Когда компания решила выйти на улицу, чтобы проветрить головы, уже было за полночь. Людей почти не было, кроме патрульного полицейского, сопровождающего пьяного мужчину в одетой только на левую сторону шубе, и нескольких прогуливающихся джентльменов.
- Messieurs...! - Мишель едва не поскользнулся на покрытой ледяной корочкой дороге и вцепился в рукав пальто Соболева - Messieurs, куда мы пойдём теперь?
- А не пора ли домой? Уж поздно и ветер поднимается.
- Ерунда, Алексей! - Цеймерн дружелюбно положил ладонь на плечо актёра - Всё веселье начинается именно ночью.
- Нет, Votre Milieu, monsieur Sobolev прав. Спасибо Вам огромное за вечер и игру, я в полном восторге! Но я уже устаю.
- Ну что ж, стало быть, до завтра, mes jeunes amis? В восемь?
- До завтра, Александр Карлович.
- До завтра, Votre Milieu.

Глава 5 Досуг

В порыве гнева на отца Алексей Соболев собрал чемодан наиболее необходимых вещей, обнял на прощание сестру и мать, и в тот же вечер на перекладных отправлялся в Петербург - благо, что начальник почтовой станции тоже не раз присутствовал на постановках с участием Соболева.
По приезду в Санкт-Петербург Алексей был поражён величием северной столицы. Он заселился в какой-то дешёвый угол на окраине со студентами, рабочими и тараканами и, не распаковывая вещей, принялся писать прошение на имя директора Нового театра, которого знал из газет.
Хотя в Новом театре сословные ограничения были не так строги, как в прочих, сложности для устройства туда молодого актёра всё ещё были. Для того, чтобы устроиться в труппу настоящего театра, а не коллектива любителей, читающих с листка, необходимо было иметь талант, целеустремлённость и рекомендации. И если таланта и целеустремлённости у Соболева имелось предостаточно, то рекомендаций молодому человеку не доставало. Без них, а тем более без хорошей протекции, способность Алексея к конкуренции и ценность его как актёра была сильно понижена.
В тот же вечер кто-то из соседей Алексея по комнатке украл из его сумки почти все деньги.
Отправляться обратно в Ямбург для него было невозможно - вернуться домой, к отцу, после того, как едва ли не на крови клялся добиться в Петербурге известности и прославить род, Соболев считал для себя непростительным унижением. Поэтому молодой человек устроился выступать в кабаке, в котором позже и начал понемногу выпивать. Именно здесь, когда Лекси уже был на грани того, чтобы стать зависимым от выпивки, его и заметил барон Цеймерн.

Александр Карлович Цеймерн родился в Москве в начале 1794-го года в семье имеющего баронский титул Карла Никитича Цеймерна и Екатерины Фёдоровны урождённой Вереховской. Взросление его пришлось на эпоху дней Александровых прекрасного начала, как писали позже. Юноша был воспитан в духе просвещения, имел доступ к заграничной литературе, был вхож в лучшие заведения и общался с представителями высшего общества. Когда Москву сжигали, чтобы передать французскому императору, семья Цеймернов перебралась в Санкт-Петербург, где жила ничуть не хуже. Александр, как и прочие молодые люди из благородных семей, в то время принимал участие в военной кампании, а позже и в Заграничных походах русской армии будучи офицером, из коих несколькими месяцами позже подал в отставку в связи с обвинениями в участии в тайном обществе. После этого он решил направить свои силы на поддержание набиравшего в ту пору популярность образа денди посредством частого времяпрепровождения в хороших заведениях с компанией представителей высшего петербуржского света, романтическими увлечениями, а позже финансирования культуры и искусства. Постепенно в поисках интересных знакомств он появлялся в заведениях менее презентабельных, и постепенно оказался в том самом питейном заведении, где публику разной степени опьянения старательным исполнением посредственных песен развлекал Алексей Соболев. Подача этого светловолосого театрала заинтересовала барона настолько, что через несколько дней уже взялся за протекцию молодого театрального дарования. Он начал устраивать Алексею встречи с влиятельными в сфере искусства людьми, организовывал ему выступления на званых вечерах у благородных господ, и в скором времени имя Соболева получило у жителей Северной Пальмиры известность как имя одного из самых блестящих актёров Каменноостровского театра. Да и в общении он был приятен - слушал с широко раскрытыми карими глазами, едва заметно кивая после каждого предложения головой, тем самым невольно заставляя себя казаться в глазах собеседника восприимчивым и открытым, всегда держал на провинциально-румяном лице умильную улыбку, но при этом был готов к тому, чтобы вступить в уважительную дискуссию за свои убеждения, что ещё больше восхищало высший свет и Александра Карловича в частности.

- Ну что ж, mes jeunes amis, сегодня снова в бильярд? - сказал с весёлой ухмылкой барон, когда Алексей устроился в открытой повозке.
- Это было бы кстати. Подождём ещё немного, Ваше Благородие. Michel сейчас на уроке.
- Чему учится? Решил поучиться бильярду, чтобы быстрее начать играть с нами на равных?
- Нет, его учит русскому его покровитель. Один генерал, грубоват, но своих подопечных, кажется, опекает со всей ответственностью.
Алексей поёжился, вспоминая неприятный разговор с Его превосходительством.
- Стало быть, Вы, мой дорогой, знакомы с протектором нашего юного друга? И кто же это, если не секрет? Ужасно интересно!
- Фамилия какая-то польская, Корвин, кажется. Да, Корвин, Дмитрий Сергеевич. Генерал-майор. Он мне недавно устраивал выговор, чтобы я не смел отвечать на романтические письма некой его знакомой. Вероятно, беспокоится о своей дочери.
- У него нет дочери. Я давно его знаю, он даже не был женат. Но зато у него есть две племянницы, Анна и Александра. Александре всего десять лет, Вы вряд-ли ей интересны, а старшей, Ане этой зимой уже исполняется семнадцать, она довольно миловидна и начитанна, за неё стоит побеспокоиться. Я не сомневаюсь, что кто-нибудь непременно ответил бы на её письма. А вот, кажется, и Michel к нам идёт.
В повозку залез кудрявый юноша с розовыми от бега щеками и сразу же достал красивый чёрный атласный бумажник.
- Я весь день ждал встречи с вами. Куда мы поедем сегодня? Aleksei, Вы обещали мне jamka.
- Monsieur Beaufremont, жамки никуда не денутся. - Цеймерн откинул голову и махнул извозчику, чтобы тот трогался - В столице по ночам следует проводить время несколько иными способами. Мы можем снова поехать играть в бильярд, выпить хорошего вина, сыграть в карты, или сделать всё это у меня дома. У меня есть весьма недурная коллекция вин, Вы, как уроженец Франции, я уверен, оцените её по достоинству!
- О, звучит превосходно! Aleksei, Вы согласны?
- Разумеется. У барона великолепная квартира, и хозяин Александр Карлович просто чудесный!
- Тогда едем к Вам, Votre Milieu. Я всецело полагаюсь на Ваш выбор.

Квартира у барона в самом деле оказалась великолепная. Цеймерн сразу же провёл молодых людей в просторную гостиную, треть которой занимал бильярдный стол с украшенными резными животными ножками. Почти всю стену занимали три картины: слева был пейзаж с видом тихого лебединого пруда в тени ивовых деревьев, справа - изображение погружённого в лёгкие сумерки раннего зимнего вечера провинциального городка, а в центре стены был портрет самого хозяина квартиры, ещё молодого, с более чётко очерченной квадратной челюстью, но с таким же вольным огоньком в обсидиановых глазах. Одной рукой он облокачивался на спинку кресла, а в другой держал раскрытую записную книжку, в которой при большом желании можно было даже прочитать несколько слов. Пол застелен узорчатым персидским ковром высокого качества, а вся мебель выполнена из красного дерева.
- Michel, мой юный друг, чувствуйте себя как дома, если бы у Вас дома был бильярд. Сейчас горничная подаст нам хорошее вино - Александр Карлович достал мелок - и мы начнём партию.
- Снова алагер? Мне очень понравилась вчерашняя игра.
- Как хотите. - барон вальяжно устроился на диване и взял с журнального столика круглую табакерку с выложенным на крышке узором золотых кленовых листьев. - Алексей, Michel, не хотите ли по щепотке?
- Благодарю, нет. - Соболев сел в обитое красным бархатом кресло - Вы же знаете, я не люблю запах табака.
- Совершенно зря, Алексей. Это невероятно приятное ощущение, когда запах проникает в лёгкие.
После этих слов Александр Карлович двумя пальцами набрал из табакерки щепотку и осторожно поднёс к носу. Одним глубоким вдохом он втянул весь табак, с наслаждением прикрыв глаза, чтобы тут же громко чихнуть в сгиб локтя.
- Первосортный табак... Michel, Вы хотите?
- Я раньше никогда не пробовал... Это в самом деле так приятно?
- Очень. Ну же, не надо смущаться, я этого не люблю.
Цеймерн протянул юноше коробочку. Мишель осторожно набрал на подушечку указательного пальца рассыпчатый табак, поднёс к носу и вдохнул. В ноздрях сразу же защекотало, он свёл густые брови к переносице, сморщил нос и чихнул, встряхнув кудрявой головой.
- Как Вам, друг мой?
- Весьма... - француз слегка потёр нос пальцем - интересные ощущения.
- Хотите ещё щепотку?
- Благодарю, не стоит... - Мишель часто-часто заморгал, вытягивая лицо - Мне нужно привыкнуть.
- У Вас будет время распробовать. А теперь я предлагаю приступить к игре. Michel, сегодня Вы под первым номером! - барон бодро встал и направился к бильярдному столу.

Вскоре компания решила приступить к пробе хвалёного вина. Вечер постепенно терял остатки партикулярности и Александр Карлович в весёлой манере предложил продолжить приятное времяпрепровождение где-нибудь ещё, пока ночь не глубока и последние заведения ещё не закрылись. Мишель, хоть и стоял на ногах, и даже на них ходил, почти не отдавал себе отчёта в своих действиях и не мог ничего запомнить. В его памяти осталось только то, как смеялись мужчины, как его рук касалось что-то мягкое, как барон безуспешно пытался привести Соболева в чувство, чей-то звонкий голос, шуршание, ощущение чего-то сухого на пальцах, усталость в мышцах, восторженные возгласы, неразборчивое мычание лежащего на диване почти без сознания соседа по квартире и запах табачного дыма.

Алексей проснулся ближе к часу дня от того, что в комнате шумели чьи-то беспокойные шаги.
- Schwachkopf... - хрипел слабо узнаваемый голос поверх шагов вперемешку с глухим стуком трости по ковру - Beschissener Junge... Mieser Welpe...[ Недоумок... Дрянной мальчишка... Паршивый щенок... (нем.)]
Алекей с усилием приоткрыл левый глаз.
- Gna... Gnädiger Herr...[ Милостивый государь... (нем.)] - он приподнялся над поверхностью дивана на дрожащих руках - Пожалуйста, дайте воды...
- Воды? - крепкая рука взяла Соболева за подбородок и заставила посмотреть в каменные серые глаза своего хозяина - А больше ничего не хочется?
- Ваше превосходительство? Ваше... - молодой человек с трудом сглотнул - Пожалуйста, будьте потише... Голова...
- Ах, так Вам хочется пить? - Дмитрий Сергеевич сел на край дивана рядом с ним - Или, может быть, сразу вина? Водки? И в дом терпимости?
- Я... Я не понимаю...
- А я понимаю! - генерал-майор резко встал, едва не ударив Алексея тростью - Я прихожу проведать своего подопечного, и что я вижу!? Мишель пьян, у него ни рубля из того, что я ему давал накануне, на рубашке пятна от вина, пахнет какими-то дрянными духами, а в кармане жилетки вот это! - он бросил перед лицом актёра небольшой листок бумаги - Узнаёте? Это долговая расписка! Мишель должен невесть кому в сумме полторы тысячи рублей! Это вся моя пенсия за полгода! Он мог хорошо жить на эти деньги! Где Вы были в это время!?
- Ваше превосход... перевсход... превосходительство! - Соболев наконец-то поднялся с дивана, чтобы подойти к журнальному столику и взять стакан, где со вчера оставалось несколько капель воды - Но что я мог сделать? Ведь Мишель уже... взрослый человек...
- Er ist erst sechzehn Jahre alt![ Ему всего лишь шестнадцать лет! (нем.)] Почти что дитя! А Вы! Двадцать один год! Что было в Вашей голове, когда Вы тащили Мишеля в эти паршивые заведения!?
- Я... - Алексей глубоко вздохнул, потирая виски - Я был пьян и ничего... Вообще ничего не помню.
- Дрянь!
- Я бы попросил... Но голова болит ужасно.
- Monsieur Dimitri... - из своей комнаты еле-еле вышел Мишель, придерживаясь трясущимися руками за стену - Monsieur Dimitri, je vous en supplie... ne parlez pas si fort...[ Господин Дмитрий, умоляю Вас... говорите не так громко... (франц.)] - прожурчал он, пытаясь не упасть.
- Michel, идите сюда. - Корвин подошёл к юноше и помог ему подняться - Michel, как Вы?
- Очень дурно... - Бофремон вцепился длинными пальцами в плечи генерал-майора - Очень дурно... Я ничего не помню... Только в ушах звенит... - он зажмурился и опустил голову.
- Бедный мальчик, бедный мальчик... Алексей Владимирович, с Вами мы ещё поговорим. Michel, идёмте со мной, выпьем чая... А потом поедем ко мне и Вы всё вспомните...
- Где Aleksei?
- Я здесь, мсье. Вы помните что-нибудь со вчера?
- Любезный, не смущайте юношу. Нет, мы прямо сейчас едем ко мне. Michel, поедете?
- Да, да...
Корвин приобнял подопечного за плечи и быстро вывел его в прихожую.
- Почти что дитя... - Алексей встал с дивана и тут же упал обратно - Дитя в одиночку из Парижа приехало, и никто не следил... Что ж ему во Франции не сиделось? Надо было расспросить его об этом. Где же... где же мы были? Надо ехать к Александру Карловичу...

В квартире офицера в этот день были Елена Сергеевна и племянницы, поэтому генерал отвёл своего юного подопечного в кабинет, позволив ему быстро поприветствовать женскую половину дома, надеясь, что они не почувствуют запах спирта и этих противных духов.
- Michel, мальчик мой, Вам лучше? - спросил Дмитрий Сергеевич, когда Бофремон начал приходить в себя - Вы можете рассказать, что было вчера?
- Нет, я не... Подождите, я вспоминаю... Мы играли в бильярд... Кто-то смеялся, а я... Потом мы поехали ещё в одно место, там, кажется, была блондинка... Очень красивая... И ещё бильярд... Кажется, были карты... И ещё женщины. Нет, сначала были женщины, а потом бильярд и карты. Или сначала карты, а потом женщины...
Корвин с раздражением постучал ногтями по столешнице.
- Monsieur Dimitri... - Мишель виновато поджал губы - Вы сердитесь?
- Я... я весьма и весьма разочарован. - Офицер встал и принялся расхаживать по кабинету - При Вас нашли долговую расписку на полторы тысячи рублей. Этих денег Вам хватило бы на несколько лет аренды комнаты.
- Incroyable[ Невероятно (франц.)]...
- Кроме того, Вы были у женщин. Полагаю, это объясняет этот вульгарный аромат на Вашей одежде.
- Вы хотите сказать...
- Скорее всего, Вы были в... maison de tolérance.[ Дом толерантности (франц.); то же, что и дом терпимости.]
- Какой ужас... Monsieur Dimitri - юноша быстро подошёл к Дмитрию Сергеевичу. Видеть в глазах старшего друга и наставника этот холод разочарования было для него в сотни раз хуже, чем алкогольное отравление - Monsieur Dimitri, мне ужасно стыдно! Я был пьян, если бы я был в сознании, я бы никогда... Я так Вас подвёл... Скажите, как я могу искупить свою вину?
Корвин глубоко вздохнул. Мишель уже приготовился к тому, что на него обрушится шквал возмущений, но вместо гнева мужчина обнял его.
- Пообещай мне, что больше не будешь так пить.
- Я клянусь, monsieur! Я больше не буду пить. Никогда. - он обнял генерала в ответ, уткнувшись загнутым носом в плечо друга - Я был уверен, что смогу приятно провести время с Александром Карловичем, но оказался не готов к этой стороне Санкт-Петербурга, это было невероятно глупо с моей стороны.
- Александр Карлович? С Вами был не только Соболев?
- Да, ещё был барон Цеймерн... Aleksei говорил, что многим ему обязан...
- Я не сомневаюсь... Michel, хотите ещё чая?

Глава 6 Визитёры

- Michel, Вы уже уходите? - Елена Сергеевна с вежливой улыбкой подала юноше руку для поцелуя - Не хотите остаться ещё на некоторое время?
- Я бесконечно благодарен Вам, madame Hélène, и Вам, mesdemoiselles, за радушный приём, но я бы не хотел злоупотреблять вашей гостеприимностью. К тому же я ужасно устал и хочу вернуться в квартиру.
Бофремон с уважением поцеловал руку хозяйки, поклонился Анне и Алечке и повернулся к генерал-майору.
- Monsieur Dimitri, я клянусь, что сдержу данное Вам обещание.
- Не сомневаюсь, мой мальчик - офицер со вздохом обнял юношу - Я сейчас дам Вам денег. Надеюсь, что они будут при Вас дольше, чем двое суток.
- Я обещаю - Мишель принял пачку немного помятых ассигнаций, убрал их в кошелёк и, ещё раз обняв генерала, покинул квартиру.
Корвин с грустью улыбнулся, слушая звук удаляющихся шагов гостя.
- Подумать только... Пожалуй, что и мне пора уезжать. Нужно встретиться с одним человеком.
- Дядюшка, нельзя ли остаться? - Аня мягко взяла его за руку - Мы с матушкой устраиваем вечер, хотелось бы, чтобы Вы присутствовали.
- И когда начнут приходить гости?
- Через час.
- Что я слышу? В моей квартире устраивают вечер, а я узнаю об этом только за час? - Дмитрий Сергеевич вскинул брови.
- Мы хотели сказать раньше, но были заняты. Но Вы ведь будете присутствовать? - племянница умилительно-настойчиво посмотрела в глаза генерал-майора, хлопая ресницами - Вы ведь сами не раз говорили, что подобного рода вечера необходимы для моего будущего.
- Кто бы мог подумать, что я способен так неосмотрительно разбрасываться словами! Что ж, мне придётся остаться. Надеюсь, то, что вы с Элли подготовили, стоит того, чтобы я перенёс свою встречу.
- Непременно!

К пяти часам вечера в квартиру Корвина начали приходить приглашённые гости - давние друзья Елены Сергеевны, сослуживцы Дмитрия Сергеевича и несколько новых приятных знакомых из дворянской среды, включая потенциальных молодых женихов для Анны. Девушка сегодня готовилась аккомпанировать приглашённому артисту. А вскоре появился и сам приглашённый певчий актёр из Каменноостровского театра, имя которого в последнее время всё чаще звучало в этом кругу.
- Элли, моя дорогая сестрица... - стиснув зубы спросил отставной офицер у Елены Сергеевны, с неприятием косясь на пшенично-золотистую голову исполняющего романс «Зимний вечер» ранее натёртого до блеска горничной Акулиной фортепиано Алексея Соболева - неужели во всём Петербурге не нашлось другого человека с голосом, который был бы согласен выступить на Вашем приёме?
- Mein süßer Bruder[ Мой милый брат (нем.)], я решительно не вижу причин разделять Вашу неприязнь. - Елена Сергеевна отвела глаза и незаметно поправила перчатку на левой руке - Анечка была очень впечатлена его исполнением ролей и вокальными данными, а Мари рекомендовала его как очень приятного и благовоспитанного молодого человека.
- Благовоспитанные молодые люди не грубят генералам.
- Дмитрий, что Вы этим хотите сказать?
- Третьего дня я имел с Алексеем Владимировичем разговор на предмет его взаимоотношений с поклонницами.
- Вы рассказали ему про Анну?
- Элли, Вы меня обижаете. Я сказал, что обеспокоен его влиянием на одну родственницу моих близких знакомых. Он со своей стороны отрицал любые порочащие связи, а в ответ на мои сомнения посоветовал заковать мою знакомую в кандалы, чтобы избежать волнений.
Вдова широко раскрыла глаза.
- Was für eine Unverschämtheit...[ Какая наглость... (нем.)] Однако, не прогонять же его теперь, посреди песни...
- Вы хотите, чтобы я молчал?
- Митя, не выказывайте свои возмущения хотя бы до конца вечера. Анечка ведь так долго ждала этого вечера.
- Только ради Анечки... - Дмитрий Сергеевич бросил недовольный взгляд на племянницу, подыгрывающую Алексею на фортепиано - Только ради неё я буду слушать этого лицедея смирно, так и знай.
- Пусть так.
Елена Сергеевна коротко кивнула и мужчина, взяв за руку вертящуюся рядом с матерью Алю, не привлекая внимания отошёл в угол комнаты, где стояли Константин Васильевич и Ольга Андреевна Бринкены с сыном Васей, мальчишкой двенадцати лет, и простодушно улыбающаяся Мария Васильевна Мейендорф.
- Признайтесь, - тихо спросил генерал Марию Васильевну - это ведь Вы надоумили Элли пригласить на вечер именно этого исполнителя?
- Отнюдь, на этом настаивала сама Анечка. И приглашение было отправлено за несколько дней до Вашей ссоры.
- Так Вы, значит, подслушивали нас с Костей?
- Подслушивают, Митя, нарочно, а Ваши возмущения и без того были слышны из столовой. Мы с Ольгой Андреевной не могли не услышать. Будьте так любезны, не мешайте мне слушать, у молодого человека исключительный голос.
«Глупость.» - подумал Дмитрий Сергеевич и решил всё-таки послушать пение Соболева. Голос оказался действительно исключительным. Как бы Корвин не хотел сосредоточиться на своём едва удерживающем границу с откровенной неприязнью недоверии к Алексею, он не мог не признаться себе в том, что голос молодого театрала, то вдохновение, с которым блондин исполнял романс, заставил что-то в его сердце дёрнуться в его сторону. Мужчина часто заморгал и перевёл взгляд на племянницу, сосредоточенно подыгрывающую певцу и, к его радости, почти не краснеющую.
Когда Аня и Алексей окончили первый номер, гости начали стекаться к дальней части зала, чтобы похвалить совместное исполнение Соболева и молодой дочери хозяйки. Особенно их игру нахваливала Мария Васильевна, которая, по всей видимости, сделала не те выводы из беседы Корвина с её братом, которые предполагал Дмитрий Сергеевич.
- Анна, моя милая, Вы были великолепны! - щебетала она, широко улыбаясь.
- Благодарю, дорогая крёстная.
- Алексей Владимирович, Ваше исполнение в высшей степени трогательно.
- Я очень рад это слышать, Ваше Благородие. - Соболев ответил с вежливым поклоном.
- Говорили ли Вы со своей сестрой после нашей беседы? - проговорил генерал-майор так тихо, что услышать мог только Бринкен.
- Разумеется. Мы ведь живём в одной квартире, да и можно ли, чтобы родные брат с сестрой избегали общения?
- Не притворяйтесь. - хватка Корвина на трости стала чуть крепче - Вы понимаете, о чём я говорю.
- Да, мы говорили. Но Мари и Ольга не могли Вас не услышать. Вы говорили очень громко.
- Что же это такое! Ваши домашние подслушивают Ваши разговоры, а виноват в этом я!
- Ну что Вы хотите? Вы ведь не первый день знаете, к кому приходите. С моей стороны было бы низко не объяснить Мари, кто арендует квартиру Фёдора Кирилловича, Царствие ему Небесное.
- Я понял Вас. - Дмитрий Сергеевич шумно вздохнул и отошёл в дальний угол зала. Скоро Елена Сергеевна объявила второй номер и Алексей принялся за исполнение какой-то итальянской арии. Офицер слушал песню вполуха, стараясь отвлечь себя какими-нибудь мыслями, но в голову лезли либо воспоминания о том неприятном разговоре с Соболевым, либо размышления о вчерашнем пьянстве Мишеля, наполняющемся в его сознании всё большим количеством неприятных деталей. Он дёрнул головой и потянулся рукой к волосам, чтобы их поправить. Нет, лучше не думать о том, что происходило с юношей в тот вечер, где он был и в какой компании. Хотя, нет, о тех, кто сопровождал Бофремона в походе по игорным заведениям и maison de tolérance, следовало задуматься особенно тщательным образом.
В размышлениях Дмитрий Сергеевич не заметил, как Алексей исполнил ещё две французские песни и, поставив на пюпитр лист с написанными вручную нотами, принялся за какой-то незнакомый мелодичный немецкий романс. Это не была песня о любви или героизме, он выбрал чью-то не очень широко известную оду к наступлению весны. Ода рассвету, растапливающему ледяные покровы, превращающему высокие холодные сугробы в гибкие ручьи, что пропитывают промёрзшую землю, выталкивающую из своих недр молодые ростки цветов, трав, деревьев и кустарников. Ода на прорастание подснежника из-под мокрого снега, распрямлению его стебля, обращению нежного белого бутона к тёплому солнечному свету, к пению вернувшихся из дальних краёв птиц, благоуханию золотистой пыльцы и жужжанию очнувшихся от мёрзлого сна пушистых луговых пчёл. Ода пробуждению жизни. Ода возвращению света вопреки самодержавию холода и сумерек.
Генерал почувствовал, как в уголке глаза начало щипать, и поспешил убраться в свой кабинет, надеясь, что никто не заметит его отсутствия.
- Eine kleine Nachtigall... Klein und dreist.[ Мелкий соловей... Мелкий и наглый. (нем.)] - Он резко открыл секретер и выхватил первую попавшуюся бутыль и рюмку.

- Алексей Владимирович, Вы были великолепны! - Константин Васильевич с уважением пожал певцу руку - Ваш голос невероятен!
- Благодарю, благодарю, но, право, Вы преувеличиваете. - Соболев широко улыбнулся, бросая взгляд на Аню - Мой голос не стоит и половины Ваших похвал без хорошего аккомпанемента. Анна Матвеевна, у кого Вы учились?
- Меня учили на дому maman. - девушка мягко улыбнулась, слегка поворачивая голову в сторону стоящей рядом Елены Сергеевны - Она обучила меня всему, что я умею и знаю. Мы почти не прибегали к услугам учителей. Всё больше нам помогала мадам Мейендорф и семья Бринкенов.
- Госпожа Бекман, госпожа Бринкен, позвольте выразить Вам признательность. Воспитать такой талант, да к тому же без участия учителей! Сейчас это огромная редкость.
- Вы очень любезны, молодой человек. - Елена Сергеевна благодарно улыбнулась комплименту певца - Анна очень способная.

- Дмитрий? - Мария Васильевна тихо вошла в кабинет генерал-майора, в обеих руках у неё были запястья Али и Васеньки - Митя, почему Вы ушли?
- Маша, уйдите, я расстроен. - Дмитрий Сергеевич быстро опрокинул рюмку «ерофеича» и убрал в секретер - Дети, забирайте тётушку Мари и бегите в зал, дядюшка Митя будет курить.
- Дети, возьмите книжку, почитайте басни, тётушка Мари и дядюшка Митя будут говорить.
Аля и Вася устроились на диване с томиком Крылова и затихли.
- Дмитрий, почему Вы ушли с вечера? Соболев исполняет романс собственного сочинения.
- Так это ещё и его песня?
- Очень талантливый молодой человек.
- Да, Алексей Владимирович очень хорошо поёт! - сказала с дивана Алечка.
- Голубушка, не перебивай, когда взрослые разговаривают. Васенька, не перегибай книжку. Митя, вернитесь в зал.
- Не пойду, я выпил и теперь хочу курить.
- Митя, я ведь не уйду.
- Глупость.
- Аня Вас ждёт.
- Аня ждёт этого... актёра. Вообразите, они называют это ремесло службой!
- Вы всё ещё чувствуете себя оскорблённым? - баронесса сочувственно улыбнулась, поправляя дымчато-фиолетовое платье - Алексей Владимирович сейчас говорил с Элли и Олей. Мне показалось, что он вполне готов извиниться, если Вы выразите намерение его выслушать.
- И почему же я должен его выражать?
Мария Васильевна нахмурила светлые брови.
- Можете и не выражать, но хотя бы не расстраивайте Элли и Анечку своим Abwesenheit.[ Отсутствием (нем.)]
- Соболев их развеселит. Зачем Вы переходите на немецкий? Говорите на русском.
- Митя, Вы зря пытаетесь отвлечь меня спорами. Я не уйду.
- А если кто-нибудь что-нибудь подумает?
- А для чего, по-Вашему, я взяла с собой детей? - женщина кивнула в сторону читающих Али и Васи.
- Какая умная красавица-баронесса. Вы не меняетесь. Полно, я скажу. Я скажу.
Дмитрий Сергеевич выдохнул, покосился на детей, и выдвинул стул, предлагая Мейендорф сесть, чем она сразу же воспользовалась.
- Не могу я там находиться. Тошно, Машенька, тошно. Он раздражает меня, а его песня... А песня его восхитительна. Я должен сохранять к нему неприязнь, но я не могу, не тогда, когда он так вдохновлённо поёт. Это... Это мучает меня. Я не понимаю, что должен чувствовать, и эта неопределённость выводит меня из себя!
Мария Васильевна с грустной улыбкой подняла взгляд на генерала.
- Дмитрий - она поднялась со стула и подошла чуть ближе к другу - Дмитрий, я прекрасно Вас понимаю...
- Не понимаете. Я не поверю, что Вы могли бы иметь с кем-то конфликт.
- Не прерывайте. Дмитрий, хотя бы один вечер. Ради Элли. Ради Анечки...
Генерал-майор посмотрел в фиолетовые глаза Марии Васильевны и тут же отвернулся. Уж очень сильно зачастую воздействовал взгляд давней подруги на Корвина.
- Хорошо, я пойду. Но говорить с этим выскочкой я не намерен.
- Пусть так. Побудьте в кабинете ещё немного, пока краснота от выпивки не спадёт с лица, и возвращайтесь в зал. Там слишком много гражданских лиц, не хватает Вашего мундира.
- Глупость. - офицер улыбнулся. Проводив взглядом Марию Васильевну и детей он пригладил причёску, поддёрнул мундир, выдохнул и вышел в зал, надеясь, что никто, кроме баронессы Мейендорф, не заметил его отсутствия.

Глава 7 Пряники

- Позвольте узнать, а что за романс Вы исполняли только что? - спросила Ольга Андреевна, учтиво улыбаясь исполнителю - Я не помню, чтобы слышала его раньше.
- Это моё собственное сочинение, я написал его ещё тогда, когда жил не в Петербурге. Ноты для меня записал мой близкий знакомый, Иван Никитич Талызин, его дочь играла со мной в Терезе. Мы закончили работу над этим романсом совсем недавно. Мне пророчат большие успехи.
- Как интересно! А нельзя ли Вас попросить выступить у нас на вечере? Константин, что Вы скажете?
- Право, я даже не знаю, что сказать...
- Madame Бринкен, я с огромным удовольствием приму Ваше предложение.
Константин Васильевич оставил супругу обсуждать с певцом детали предстоящего вечера и через гостей пробрался к стоящему в отдалении генералу.
- Дмитрий Сергеевич, у Вас щёки красные, Вы пили?
- Это не Ваше дело. Как проходит вечер?
- Ай, как неприятно видеть Вашу злобу. Моя супруга хочет пригласить его к нам на будущей неделе.
- Я это понял по тому, что они идут к нам. - он усмехнулся. - Ольга Андреевна, а я уже начал было скучать по Вам! Алексей Владимирович, здравствуйте.
- Здравствуйте. - актёр коротко кивнул.
Бринкены начали обсуждать детали праздника, но Соболев и Корвин их не слышали. Генерал настойчиво смотрел на Алексея, надеясь увидеть в янтарно-карих глазах надежду получить прощение, и, поняв, что актёр не желает начинать разговора, начал говорить первым.
- Алексей Владимирович, позвольте отметить, что Вы своим исполнением превзошли все мои ожидания.
- Очень рад это слышать. - на губах Соболева появилась лёгкая торжествующая улыбка, вопреки ожиданиям генерал-майора.
- В наше время редко можно встретить такое удивительное исполнение у молодых актёров.
- Осмелюсь отметить, что и носителей офицерских чинов, тем более столь высоких, немного среди ценителей искусства.
- Ну что ж поделать, не так часто бывает близка служба в театре тем, кто служил по-настоящему. - генерал уничижительно хмыкнул.
- Ваше Превосходительство, традицию считать ремесло актёров театра службой придумал не я, и не в моих силах её искоренить.
- Похвально, что Вы не задираете носа, несмотря на такое уважение у публики. - генерал поджал губы и шагнул чуть в сторону от Константина Васильевича с Ольгой Андреевной.
- Благодарю, Ваше Превосходительство.
- Достаточно ли хорошим Вы находите аккомпанемент?
- Бесспорно. Анна Матвеевна играет именно так, как мне и было нужно. Как будто она и сочиняла эту мелодию вместе с Иваном Талызиным. У редких юных особ можно встретить такой дар тонкого восприятия музыки.
- Рад слышать, рад слышать... - Дмитрий Сергеевич не изменился в лице, но рука на трости сжалась чуть сильнее.
- Я был бы счастлив, если бы моя дорогая сестрица имела возможность получить столь же хорошее воспитание в области музыки, как получила Анна Матвеевна. - Алексей завершил разговор вежливым кивком и Бринкены втянули его в свою беседу.
Корвин прищурился, возвращаясь в свой угол. Разумеется, он не мог не чувствовать удовлетворения от того, что Соболев, кажется, признал его заслуги в воспитании племянницы, тем самым подводя спор к приятному для обоих сторон разрешению, но всё же ему казалось, что этого не достаточно для того, чтобы оставить положение дел в таком состоянии. Курить и пить горькую водку было уже поздно - второй раз баронесса Мейендорф его не успокоит. Оглядев готовившихся к прослушиванию очередного номера гостей и сестру с племянницами, отставник принял казавшееся единственно верным решение.

Мишеля на вечер не пригласили, но даже если бы Елена Сергеевна пригласила его, он бы вряд-ли захотел присутствовать - состояние его организма после пьяного вечера всё ещё было не так хорошо, как хотелось, да и перед генералом было стыдно. Он уже твёрдо намеревался провести вечер в компании привезённых из Парижа книг, пока воспоминания о той злополучной ночи постепенно возвращались в его голову. Бильярд, одобрительный хохот мужчин, бесстыдный смех женщин в глупых в своей вызывающей привлекательности шуршащих нарядах и перекладывание денег из рук в руки. Поэтому француз очень удивился, когда на пороге появился его покровитель, его слегка загорелое лицо было немного красноватым от выпивки и взвинченности.
- Monsieur Dimitri? - Мишель с радостной улыбкой впустил протектора в квартиру. - Вы здесь? Но для чего?
- Вы говорите так, будто для встречи с давним другом непременно необходима серьёзная причина. - ответил офицер на французском, снимая шубу. - У Вас ещё остались чернила?
- Увы, нет. Всё закончилось на прошлом занятии по русскому языку.
- Досадно. Чем же мы, в таком случае, займёмся?
- Быть может... - Бофремон сцепил длинные пальцы замочком - Быть может мы прогуляемся по городу?
- Стало быть, поедем прогуляться по Петербургу. Тоже неплохой способ провести время. Будете изучать язык на слух!
Юноша радостно улыбнулся и, наскоро пригладив кучерявые волосы, надел свою шубу.
- Куда мы идём, monsieur Dimitri? - спросил француз, с нескрываемым восторгом выбегая на улицу.
- Пойдём на дворцовую площадь. Там в это время красиво.
- А там можно купить jamca?
- Что?
- Jamca. A la menthe. Мой сосед мне рассказывал. Такое печенье с мятой, оно очень недорого стоит.
- Не думал, что Вы, мой мальчик, будете питать слабость к недорогому печенью, Вы всё-таки благородного происхождения.
- Не напоминайте, я прошу Вас, не напоминайте мне моё происхождение! Я не вернусь в Paris, и я буду есть jamca!
- Ладно, ладно, не надо кричать. - Дмитрий Сергеевич снисходительно улыбнулся - Куплю я Вам Вашу жамку. Когда только Ваш сосед успел рассказать про эти печенья?
- Мы... - Мишель смутился - Мы с ним были в ресторане, ещё до того... до того злополучного вечера. Я хотел угостить его, всё-таки мы живём в одной квартире... Он показывал мне хорошие заведения города, бильярд...
- Как же он везде успевает, этот соловей...

С извозчиком Корвин и его иностранный подопечный добрались до дворцовой площади. Взгляд Бофремона сразу привлёк широко раскинувшийся, будто объятия далёкого родственника, фасад Зимнего дворца цвета мягкой тропической волны с пенными колоннами.
- Нравится, мальчик мой? Императорская резиденция. - генерал-майор подошёл к юноше чуть ближе. - Скажите, ведь красота?
- Красота... - Мишель приложил варежки к лицу, чтобы слегка согреть щёки, и выдохнул - Великолепие! Сразу видно, что здесь живут если не вершители судеб империи, то, по меньшей мере, люди с именем! Monsieur, мне даже кажется, что он красивее Елисейского дворца!
- Вы преувеличиваете, мой юный друг. Ваш ничуть не хуже, Вы просто к нему привыкли.
- Не мой.
- Ну, ну... - Дмитрий Сергеевич поправил пушистый ворот шубы - Не нужно так радикально. Ведь не по приказу Луи-Филиппа Ваш...
- Не мой!
- Не по приказу королевского двора ведь у Вас увели эту девчонку. Не стоит отрекаться от своих архитекторов. Дворец прекрасен, уж мне-то поверьте.
- Ах, зачем Вы вспоминаете?! Я ведь уже почти забыл Кати! - Мишель выпрямился и стал похож на тетиву лучника - Не говорите! Не говорите мне про неё!
- Как скажете, мой мальчик. - офицер снисходительно улыбнулся - Полно, в Петербурге Вы найдёте барышню, в которую не стыдно влюбиться. Хотите, я даже устрою Вам знакомство?
- Нет, я... - юноша глубоко выдохнул, отводя глаза - Мне нынче не до этого.
- Как хотите. Идёмте к проспекту, я куплю Вам эту Вашу жамку.
- Идёмте, monsieur Dimitri. - Мишель убрал со слегка загорелого лба прядь кудрявых волос и пошёл за своим покровителем, невольно вращая головой по сторонам, осматривая величественные виды Петербурга. В такой обстановке не получалось долго злиться на бывшую возлюбленную и отца.
Корвин шёл, постукивая тростью по сырой мостовой. Мало того, что из его головы всё не выходил Алексей Соболев, добавились ещё и мысли о том, что делать со своим подопечным. В одной квартире с актёром его не хотелось оставлять, но и оснований для того, чтобы найти ему новое жильё, было как будто недостаточно. А в добавок он ещё и пообещал Мишелю познакомить его с хорошей девушкой - и где он её достанет? Много ли девушек захотят принять ухаживания от юнца, который бежал из отчего дома? Но если посмотреть с другой стороны - он ведь француз, мать была его на четверть итальянка, и как следствие он очень приятен лицом, да и мотив к побегу у него благородный, можно даже сказать рыцарский...
- Рраф!
- Ух! - Дмитрий Сергеевич отдёрнул руку с тростью от разозлённого пуделя, которого хозяин уже притягивал к себе за поводок.
- Милостивый государь, - немолодой мужчина погладил собаку по голове - Вы тростью задели лапу Винда.
- Прошу прощения, я задумался. - генерал слегка склонил голову.
- Ничего страшного. - незнакомец приподнял цилиндр и продолжил идти по своим делам.
- Monsieur Dimitri, а долго ли ещё до проспекта? - Мишель приподнял отороченный бурым беличьим мехом воротник.
- Да мы уже пришли. Надо же, как глубоко я задумался. А вот и кондитерская лавочка. Наконец-то Вы попробуете эти пряники.

Корвин купил своему подопечному мятных пряников. Едва сев в карету юноша начал нетерпеливо теребить синюю ленточку, которой был перевязан пакет с жамками.
Корвин ухмыльнулся.
- Ну что Вы её дёргаете, мальчик мой? Съешьте уже один, не мучайте ленту.
Француз улыбнулся, развязал пакет и достал из него небольшой бледный мягкий пряник. Он втянул удлинённым носом аромат мяты и тёплого теста и немного откусил.
- И как, оправдали жамки Ваши ожидания?
- В самом деле, очень вкусно. Хотите одну?
- Нет, благодарю.
Мишель пожал плечами и продолжил есть свой пряник. Он поймал себя на том, что ему очень нравится держать это изделие в руке и немного сминать его поверхность подушечкой пальца. Из пакета протягивался слабый тёплый запах мятного теста, почему-то показавшийся юноше смутно, но приятно знакомым.

- Ещё раз огромное спасибо за то, что согласились посетить наш вечер, Алексей Владимирович. - Анна с выражением искренней благодарности улыбнулась актёру.
- Я бесконечно благодарен Вашей семье за то, что пригласили именно меня. Позвольте ещё раз выразить восхищение Вашим навыком владения инструментом. Мне редко доводилось встречать столь подходящее исполнение этой композиции, даже родная дочь Талызина, Ивана Никитича не смогла бы лучше!
- Как бессовестно Вы льстите.
- Отнюдь, я действительно так считаю.
- В таком случае благодарю.
- Алексей Владимирович! - Константин Васильевич своим немного посвистывающим голосом вытянул Соболева из беседы, чтобы обсудить последние детали будущего выступления. В это время Анну перетянули на свою сторону матери - родная и крёстная.
- Ce jeune homme est si gentil qu'il provoque l'indignation.[ Этот молодой человек так мил, что вызывает возмущение. (франц.)] - прошептала Мария Васильевна, бросая полный интереса взгляд фиолетовых глаз на улыбающегося Бринкенам Алексея.
- Я полностью согласна. - ответила Аня, румянец покрыл её белые щёки - Этот актёр гораздо приятнее, чем о нём можно было бы подумать. Не так ли, маменька?
Вдова поджала губы.
- Не могу не признать, что он производит весьма положительное впечатление.
- Быть может, нам стоит почаще его приглашать. Возможно, я даже могла бы помочь сочинить музыку для исполнения его следующего романса.
- Anna, du erlaubst dir zu viele überflüssige Gedanken.[ Анна, ты позволяешь себе слишком много лишних мыслей. (нем.)] - Елена Сергеевна нахмурила брови, укоряюще смотря на дочь.
- Как скажете, маменька. А как считаете Вы, Мария Васильевна?
- Я никак не считаю, голубушка.
- Отчего же?
- Опасаюсь, как бы не ошибиться... Как не хотелось бы ошибиться, ведь такой приятный молодой человек.
- Как было бы приятно, если бы он был хотя бы ассессор... - мать с разочарованием потеребила кружево на перчатке.
- Среди ассессоров, с которыми Вы меня знакомили, нет кого-либо хоть в половину столь же приятного, как Алексей Владимирович.
- Но ведь и деньги за визит не каждый получает.
- Ваша правда, маменька...

Глава 8 Сердечное и разумное

- Monsieur, Вы не заходили в мою комнату? Я не могу найти свой кошелёк.
Алексей с волнением поправил воротник простой рубашки.
- Не видел, Алексей... - Мишель постучал кончиком языка по зубам, готовясь произнести непривычное слово - Владимирович. Вы куда-то собираетесь?
- Я - нет. Но сегодня уже пятнадцатое сентября.
- Ах, да! Как я мог забыть, пятнадцатое. Сегодня нужно отдавать оплату за квартиру. - француз встал с дивана и пригладил непослушные кудрявые волосы - Как у вас это происходит? Monsieur Brincken и madame Meyendorff придут сюда?
- Вы никогда прежде не арендовали комнаты?
- Ни разу в жизни. А Вы давно здесь квартируетесь?
- С полгода. Деньги я передаю их поверенному, он приезжает через четверть часа. - Соболев слез со стула и вздохнул - Быть может, всё-таки видели мой кошелёк? У меня в нём было ровно двести рублей ассигнациями, как раз на оплату.
- Вы могли оставить его в театре или в повозке?
- Боюсь, что так оно могло и быть.
- Не волнуйтесь, у меня есть две сотни рублей. Monsieur Dimitri недавно дал мне денег.
- Благодарю. Вы очень меня выручите. - Алексей зачем-то заглянул под журнальный столик - И всё-таки я его поищу.
Мишель пожал плечами и тоже залез под столик. Молодые люди посмотрели друг другу в глаза.
- А каков поверенный собой?
- Никакой. Он, кажется, даже здоровается через усилие. Забирает деньги, считает, даёт расписаться и уходит, ни больше ни меньше.
Они оба вылезли из-под столика, Соболев принялся выворачивать карманы верхней одежды в прихожей, а Бофремон пошёл в свою комнату, чтобы отсчитать от недавно полученных от Дмитрия Сергеевича денег две сотни рублей.
- А точно ли всегда поверенный приходит к двум часам?
- Ровно к двум, и не позже!
- Поверенный... - Мишель задумчиво замолчал. Разумеется, в Париже у его семьи тоже был поверенный, но юноша практически не интересовался тем, что входит в его обязанности.
Если сказать по правде, круг интересов Мишеля в отчем доме был довольно скуден - приёмы, прогулки, посещение театров и ипподромов и новые книги. Юноша почувствовал странное неприятное поскрипывание в левой части груди. Стыд.
Из прихожей послышался довольный вздох Соболева.
- Нашли?
- Да! - Алексей вернулся в гостиную - Оставил его в пальто.
- Очень рад, что Вы нашли свои деньги. - француз улыбнулся, хотя в глазах и было смущение - Но я уже пообещал, я буду платить.
Молодой человек повертел сложенные вдвое ассигнации в пальцах. Алексей покинул Ямбург ради исполнения мечты, он преодолевал бедность и почти что сам добился больших высот в театре. А что же сам Мишель? Придумал себе влюблённость, сам же в ней разочаровался, не попрощавшись ни с кем бросился в порт и отправился в Петербург, подкупив матроса. Что бы сказал генерал-майор! Что бы сказала maman! Прибыл в Северную Пальмиру, и что же он здесь обнаружил? Квартиру ему нашёл monsieur Dimitri, деньги ему даёт он же, он раздал его долги, обещает свести с хорошей девушкой. А что Мишель сам представляет из себя? Он не умеет вести дела, он разбирается только в породах лошадей и одежде. Протектор называл его поступок рыцарским. Что рыцарского в том, что он приплыл из другого города для того, чтобы поныть в жилетку пожилого отставника? Кати была совершенно права, он не стоит даже того, чтобы обратить на него внимание. Всё, что у него есть - деньги Корвина и душещипательная история про побег от отца. Курам смешно.
- Alexei, а чем Вы занимались до того, как устроились в театре?
Соболев вошёл в гостиную и сел на диван, довольно пересчитывая свои две сотни рублей.
- Я довольно быстро попал под крыло Александра Карловича. До этого приходилось жить в... очень бедной комнате с пьяницами и разорёнными купцами. Как-то у меня украли последние деньги, всё, что я привёз из Ямбурга. Можно сказать, что мне очень повезло.
Бофремон положил свои деньги на журнальный столик.
- В самом деле... Вы довольно быстро нашли себе протектора... Но даже так Вам немало пришлось пережить...
Внезапно юноша вылетел из комнаты в прихожую и выхватил из шкафа подаренную отставным генералом шубу.
- Monsieur, куда Вы сорвались?
- Я хочу, чтобы мой переезд полностью оправдал себя! - крикнул француз, убегая за дверь, едва не сбив с ног подходящего худощавого поверенного.

Выбежав из многоквартирного дома, Мишель глубоко вздохнул. По голове изнутри било желание непременно показать себя. Он осматривался, лихорадочно размышляя, куда ему идти дальше. Первая мысль пришла в голову почти мгновенно - ловить извозчика и ехать к monsieur Dimitri. Эту мысль он отогнал от себя сразу. Ни к чему снова жаловаться отставному офицеру как малое дитя. Его Величество Луи-Филипп в шестнадцать лет уже отказался от своего титула, жил в эмиграции, терпел лишения! И никакие русские друзья его родителей не давали ему денег! Не покупали ему шубы из меха лесных зверей!
Юноша потёр руками обдуваемые ветром щёки. Он уже видел приближающегося извозчика - судьба сама преподносит мечтателю возможность показать, чего он стоит! Мишель махнул рукой человеку на козлах, свободной рукой извлекая из кармана деньги.
- Куда прикажете отправляться? - хрипло спросил извозчик, когда Бофремон уже садился.
- Le Palais d'Hiver! - ответил молодой человек, переводя дыхание. В Петербурге он знал только императорскую резиденцию и ещё шесть адресов - их с Алексеем арендованной квартиры, квартиры Корвина, квартиры Бринкенов, квартиры барона Цеймерна, ресторана с бильярдной и кондитерской лавки на проспекте. Monsieur Dimitri как-то сказал, что в Петербурге любят французов, стало быть, без места он не останется. Можно пойти переводчиком, переписывать документы, можно заниматься счётом...
Выйдя на дворцовой площади Мишель попытался пригладить волосы. Можно поехать к Бринкенам или Цеймерну. Лучше всё же отправиться к Цеймерну, Бринкены и Мария Васильевна непременно расскажут Корвину, а тот начнёт предлагать свою протекцию, лишит его всякой автономии. Юноша широко улыбнулся, полный решимости использовать все возможности своей эмиграции.

Александр Карлович не ожидал ничьего приезда. Этот день он планировал провести в уединении, отдыхая от вчерашнего бала у своих кузенов и потягивая заказанный нарочно из-за рубежа чёрный чай, в очередной раз перечитывая «Пропавшую грамоту» под приятный аккомпанемент потрескивания дров в камине, но его отдых прервал звонок в дверь и доклад слуги о том, что «прибыли Его превосходительство Корвин Дмитрий Сергеевич».
- Надо же, какая неожиданность... С чего бы это? Я не ждал.
- Так ведь писали, Ваше благородие. Третьего дня Вам отправляли письмо, меня же прочитать вслух обязали. - ответил лакей, старательно выпрямляя спину.
- Третьего дня? Кажется... - Александр Карлович задумчиво пригладил и без того гладкую причёску - Кажется, припоминаю, что-то такое я слышал. Ну что ж, открой ему.
Когда слуга ушёл, барон отложил книгу и ещё раз пригладил рыжеватые волосы, смотря в зеркало. Нельзя сказать, что он не догадывался о том, для чего объявился отставной офицер.
- Здравствуйте, Ваше превосходительство. - с улыбкой поприветствовал Цеймерн.
- Добрый вечер. - отозвался офицер, смотря на Александра Карловича из-под бровей.
- Вы в дурном настроении?
- Не делайте вид, будто Вас это удивляет.
Барон подошёл к креслам и лёгким жестом руки предложил визитёру присесть.
- Хотите выпить? У меня есть хороший коньяк.
- У Вас много всего есть. - Дмитрий Сергеевич даже не двинулся в сторону кресел.
- Присядьте, я настаиваю. В Вашем возрасте и трость не поможет в полной мере, не мучайте кости.
- Если бы я хотел выслушать наблюдения о моих костях, я бы отправился не в эту квартиру, а к своему врачу. Нет, я хочу говорить о Вашем новом знакомом.
- Моём знакомом? - Александр Карлович задумался - Вас чем-то обидел Андрей Иванович Барш?
- Вы издеваетесь. - Корвин крепче сжал в длинных пальцах трость - Я говорю о французском путешественнике, что был у Вас чуть больше недели тому назад.
- Michel? - по лицу барона растеклась похожая на приторный сироп довольная улыбка - Я его помню. Очень приятный молодой человек. Быстро обучается. Полагаю, что не ошибусь, если предположу, что за это следует благодарить Вас.
- Вы знали.
- Честное слово, это произошло не по моей вине. Так уж вышло, что провинциал, с которым Вы изволили поругаться, помимо того, что мой давний приятель, ещё и большой любитель поговорить.
Цеймерн помешал кочергой дрова в камине.
- А ведь Вы офицер, генерал, и спорите с Ямбургским мальчишкой. Разве Вы совсем не боитесь уронить себя и свою честь в глазах благородного общества?
- Послушайте меня! - Дмитрий Сергеевич шагнул в сторону барона так быстро и внезапно, что тот едва не упал в кресло - Когда дело касается моих близких, никакая честь, никакое благородное общество, никакие регалии не будут для меня преградой! - прошипел он сквозь стиснутые до дрожи в черепе зубы.
Александр Карлович, не удержав равновесия, упал в кресло и, к неприятному удивлению отставника, тихо усмехнулся.
- Право, Вы очень интересная личность. Обычно ведь как бывает? Молодые люди в свои лучшие годы превозносят сердечное над разумным и только с годами их приоритеты смещаются. А что же происходит с Вами? Сорок лет, а вспыхиваете, как редкие юнцы себе позволяют. А ведь в молодости Вы были так консервативны, что нынешний император может Вам позавидовать.
- Вы до сих пор не можете простить мне Ваше разжалование? - генерал схватился рукой за спинку кресла, смотря на криво сидящего Цеймерна сверху вниз - Теперь Вы хотите отыграться на мальчишке?
- Вы слишком высокого мнения о том, насколько Ваши действия весомы для моей жизни. - барон встал, поправляя одежду - А что до мальчишки, так меня интересует в нём только умение играть в бильярд. Он очень быстро учится, как я уже сказал. Я полагаю, что Ваш подопечный ко всему прочему большой ценитель театрального искусства.
- И хороший компаньон для выпивки и прогулок по непотребным заведениям?!
- Ваше превосходительство, прошу Вас, перестаньте так кричать. Мишель сам захотел отправиться с нами, а мы с Алексеем...
- Ему только шестнадцать! Совсем дитя!
В этот момент Корвин был похож на пса в деревенском доме, которого берегут для охоты, которого от того, чтобы броситься на чужака и загрызть его, удерживает только цепь, которая кажется тоньше, чем нужно для такой собаки.
- Ваше превосходительство, полно Вам сотрясать воздух. Ваши protégé меня не интересуют. - ответил Александр Карлович, скользя ленивым взглядом жучьих глаз по собственному портрету на стене, прежле чем снова посмотреть на офицера - Вы можете считать, что я есть дрянной пример для юнцов, но я не настолько раздосадован из-за своей отставки, чтобы тащить нашего друга в дом терпимости из-за чувства отмщения.
Генерал выдохнул, но промолчал.
- Можем ли мы считать разговор исчерпанным? Я намеревался провести этот день в одиночестве, с чаем, с хорошей книгой...
- Выгоняете меня? - Дмитрий Сергеевич закусил щёку изнутри, смотря на барона - Хорошо, я уйду. Сейчас я уйду. Но будьте уверены, я не позволю Вам развращать моего друга. Если понадобится, я и до царя доберусь, Вы меня знаете.
- Я Вас знаю и не первый год. Француза выпивать мы больше не позовём. - Цеймерн с улыбкой проводил офицера до прихожей и вернулся к своему дивану и чаю.
Отставник с покрасневшим от гнева лицом открыл дверь и едва не столкнулся с Мишелем, поднимающимся по лестнице. Вся краска мгновенно сползла с покрытого сеткой морщин лица.
- Michell? Que veux-tu ici?[ Мишель? Что Вам здесь нужно? (франц.)]
- Я... - юноша замер одной ногой на ступеньке - Monsieur Dimitri, что Вы здесь...
- Я задал вопрос! - Корвин стукнул тростью об пол - Что Вы здесь делаете?
- Мне только хотелось... Я... - Мишель старательно нахмурил брови - Я не обязан отвечать. Я не дитя, я имею право ходить к кому угодно!
- Вы, мальчик мой, может быть, и не мальчишка... - Корвин шагнул ближе к французу с неприятно искривлённым от раздражения ртом - но...
- Monsieur...
- Не перебивайте меня! Вы отправитесь в свою квартиру! Мы договорим там.
- Как скажете... - ответил иммигрант, опуская голову.