10. Драко МалфойЖелание человека всё контролировать и предвидеть является нормальной реакцией на переменчивость окружающего мира, и события сегодняшнего вечера в очередной раз пробуждают во мне эту потребность. Я всегда отличался педантичностью: день был расписан по часам, никогда не опаздывал, и ждал этого же от других, а если что-то шло не по плану, моментально выстраивал новый. Отчасти это было способом заглушить мысли, которые словно назойливые мухи роились в голове.
Тем не менее, работа в Министерстве существенно повлияла на ситуацию: о какой стабильности может идти речь, когда в любое время суток тебя могут вызвать на задержание, убийство или срочное совещание.
Очередное утро обещает единственный привычный за последние месяцы ритуал: завтрак для Марти, пробежка, бодрящий аромат свежего кофе и методичное штудирование книг. Правда, сегодня он непростительно нарушается: остаюсь в постели дольше обычного, игнорирую пробежку, да и за книги садиться пока что нет надобности.
Сегодня меня ждет несколько крайне сложных задач — позвонить Алисе, договориться о встрече, убедиться, что это на самом деле Гермиона и передать кольцо. Мысль о предстоящем визите вызывает легкую дрожь по телу. Признаться честно, боюсь я не самой встречи, а того, что ожидания не оправдаются, что поиски были напрасными, и придется всё начинать сначала. Такое чувство я уже испытал сегодня ночью, когда обнаружил, что палата пуста. Хоть и говорят, что надежда умирает последней, всему в этом мире есть предел.
Подхожу к столу, беру медицинскую карту и медленно листаю страницы. Куда подевалась моя решительность? Ведь дела-то не более чем на минуту, а готовлюсь так, будто в собираюсь покорять космические просторы. Отбрасываю сомнения, нахожу глазами номер и подхожу к телефону. Снимаю трубку, но ещё на какое-то время замираю в ожидании. Каждая набранная цифра приближает момент, а ровные гудки звучат непривычно громко. Наверное, я звоню слишком рано, и уже собираюсь повесить трубку, когда мерный звук прерывает приятный мужской голос, который обязывает начать диалог.
— Алло, я вас слушаю.
— Здравствуйте, могу я услышать мадам Карно?
— Кто её спрашивает?
— Меня зовут Говард, сотрудник клиники Шато де Гарш, хотел обсудить один важный вопрос.
— Может быть я смогу Вам помочь? , — мой собеседник явно не в восторге от просьбы.
— Увы, я должен переговорить с ней лично.
— Что ж, одну минутку. Это тебя, из клиники, — говорит он мимо динамика, и слух улавливает приближающиеся шаги.
— Я слушаю, — говорят на том конце провода, и мое сердце пропускает удар. Связь немного искажает голос, но он кажется до боли знакомым, и я очень хочу верить, что это не результат самовнушения.
Только бы она поверила, только бы не бросила трубку.
К счастью, Алиса не отказывается от встречи, мы обсуждаем детали, и, едва заканчивается разговор, я облегченно выдыхаю, подхожу к окну и впускаю в комнату свежий воздух и уличный шум.
Если так тяжело было просто говорить по телефону, то как хватит смелости увидеть её воочию? Что ж, наверное стоит решать проблемы по мере их поступления, а для начала нужно изучить медкарту Алисы вместе с Джинни и Гарри. Просто вернуть кольцо недостаточно — нужно придумать, как помочь ей вспомнить себя. Есть слабая надежда, что Алиса знает, кто она на самом деле, и, увидев меня, вспомнит, но шанс настолько мизерный, что обольщаться на этот счёт не стоит.
Кофе успел остыть, и теперь горечь становится слишком неприятной, поэтому без сожаления отправляю его вместе с чашкой в раковину. Марти, опустошив миску, разлегся на столешнице — сколько я не пытался его отвадить, бесполезно. Он лениво поднимает голову, когда я зову его, смотрит несколько секунд, даже не думая слезать, и с равнодушным видом укладывается спать дальше. Бесстыжий негодяй. Ну ничего, Гермиона напомнит тебе правила приличия.
Забираю документы и отправляюсь к Поттерам. Джинни шутит, что в следующий раз мне определенно следует захватить с собой чемодан, учитывая то, сколько времени я провожу в их доме.
Мы обсуждаем возможные стратегии, и Джинни в очередной раз проявляет невероятную живость ума, предлагая варианты один лучше другого.
— Постой, а если это не Гермиона? Мы же её пока не видели. Что тогда? — уточняет Гарри, потирая лоб.
— Почему ты такой пессимист? , — Джинни слегка наклонила голову и смотрит с неприкрытым упреком.
— Я реалист, милая.
— Очень жаль.
Я наблюдаю молча, потому что, к сожалению, больше не могу быть ни в чем уверен, да и занимать чью-то сторону не хочется.
— Как я поняла из документов, — уверенно продолжает Джинни, не получив возражений, — Гермиона, то-есть Алиса, должна будет ходить на прием к психотерапевту. Выясним, кто этот доктор, а затем Драко должен заменить его. Я созвонюсь с Луной и Невиллом, узнаю, есть ли остатки оборотного зелья. И пусть готовят еще, его понадобится много. Самое главное — придумать, что делать с реальным доктором.
— Можно стереть ему память и отправить куда угодно, — выдвигаю я предположение.
— Разве это не жестоко? — вмешивается Гарри.
— Определенно, — тяжело вздыхает Джинни, — но нужно выбирать — либо он, либо Гермиона. Других вариантов я не вижу. Можно, конечно, попытаться за ней ухаживать, он она замужем, и этот вариант крайне ненадежен. Но оставим его как запасной, на случай, если что-то пойдет не так.
— Тогда пусть остаётся в городе, но память подправим. Рассказывай дальше.
— Затем, — продолжает она, — тебе предстоит очень сложная задача, Драко, — попытаться выудить из подсознания Гермионы хоть малейшее воспоминание, за которое можно будет зацепиться. Когда она будет готова, ты попробуешь применить заклинание, изучением которого сейчас занимается Парватти.
Наше обсуждение длится практически до самого вечера, и когда до встречи с Алисой остается чуть больше часа, я возвращаюсь домой. Переодеваюсь, надеваю кольцо, а поверх — перчатки, чтобы она ничего не увидела, но это значит, что придется ехать на мотоцикле, иначе это будет выглядеть странно. Несколько секунд задерживаюсь около зеркала, приглаживаю рукой растрепавшиеся волосы и отправляюсь туда, где меня ожидает полная неизвестность.
***
Поднимаюсь по лестнице буквально взлетая и перепрыгивая через ступеньку, отчего сердце бешено колотится и рискует выпрыгнуть из груди. На последнем пролете задерживаюсь на несколько секунд, перевожу дыхание и дальше поднимаюсь медленнее. В тот момент, когда я преодолеваю несколько последних ступенек, дверь слева приоткрывается, что заставляет повернуть голову в сторону источника звука.
Я был готов к чему угодно, но только не к тому, что увижу в следующую секунду. Реальность ударяет наотмашь и я застыл, не в силах отвести взгляд. Передо мной стоит незнакомка: каштановые кудри в небрежном пучке, мягкая улыбка, внимательный взгляд карих глаз. Она, несомненно, красива, но, к моему горькому разочарованию, совсем не та, кого я изо всех сил желал встретить.
В голове пульсирует мысль: придумать нелепую отговорку и сбежать прямо сейчас. Но разум отказывается принимать увиденное, и чувства берут власть в свои руки. С трудом подавив нахлынувшее разочарование, заставляю себя пошевелиться и наконец стряхнуть оцепенение. Девушка уже распахнула дверь шире и терпеливо ждёт, не сводя с меня глаз.
— Добрый вечер, — слегка растерянно бормочу я. — Вы мадам Карно?
— Верно. А вы, как я понимаю, Говард? — она мягко улыбается и смотрит слегка прищурившись, будто что-то перебирает в памяти.
— Да, это со мной вы разговаривали сегодня утром. Я привез вашу вещь, вот, возьмите, — протягиваю коробочку, но не спешу выпускать её из рук.
— Что-то не так? , — заметив заминку и явно смутившись, уточняет Алиса.
— Всё в порядке, просто хочу убедиться, что это действительно принадлежит вам. Посмотрите, пожалуйста, внимательно, — говорю я и открываю крышку.
На секунду на её лице мелькает искренняя радость, как у ребенка, получившего долгожданный подарок, но почти мгновенно на смену ей приходит замешательство. Алиса молчит и не отрываясь смотрит словно сквозь коробку.
— Так что скажете?, — спрашиваю я, параллельно пытаясь объяснить себе причины затянувшегося молчания. Помнит? Не узнает? Сомневается?
— Видите ли, есть одна проблема, — отвечает Алиса, поднимая на меня глаза. — Это кольцо внезапно выпало из тумбочки в моей палате, и оно даже идеально подходит по размеру. Но я не совсем уверена, мое ли оно. Точнее, я не помню, — пожимает она плечами. — Не подумайте ничего такого, просто у меня случилась потеря памяти как последствие сотрясения мозга, отчего многое забылось. Потом, конечно, память вернулась, но некоторые детали — нет. Кольцо и сейчас кажется знакомым, но я боюсь присвоить себе чужую вещь. Даже не знаю, как лучше поступить.
Теперь уже и мне есть над чем задуматься. Если утром я был полон решимости вернуть украшение, то сложившаяся ситуация заставляет сомневаться. Все потому, что девушка передо мной — не Гермиона, и отдавать кольцо незнакомке — полнейший абсурд.
— А может ли кто-то из близких опознать кольцо? У вас, если я правильно понял, есть муж?
— Да. Он, вероятнее всего, мог бы помочь, но сейчас не дома.
— Очень жаль.
Разговор явно зашел в тупик: я не имею ни малейшего понятия, что делать дальше, а Алиса, кажется, ожидает решения от меня.
И тут я решаюсь на безумный шаг, потому что других вариантов просто нет, да и терять уже нечего.
— Знаете, я заранее прошу прощения, если моя просьба покажется немного странной, но не могли бы вы надеть кольцо?
— Надеть? Что ж, если в этом есть смысл, без проблем, — соглашается она, и я осторожно надеваю украшение на безымянный палец, придерживая её ладонь.
Когда-то точно так же я надевал кольцо на палец Гермионы и обещал быть рядом, пока смерть не разлучит нас. Теперь, делая всё то же самое, пытаюсь что-то почувствовать, уловить хоть малейший намек, но тщетно. Когда сердце слишком сильно чего-то просит, разум начинает выдавать желаемое за действительное, рисовать удобную картинку, скрывая за ней суровую правду. Это опасная игра, в которой легко потерять связь с реальностью. С того самого дня я постоянно ловил себя на мысли, что в каждой встречной вижу Гермиону, каждого ребенка представляю своим и порой часами не отрываясь смотрю на кольцо.
Тем не менее, прямо сейчас что-то происходит, потому что Алиса медленно сводит брови, всматриваясь повнимательнее, затем бросает на меня короткий испуганный взгляд и поспешно снимает кольцо. Я готов поклясться, что увидел зеленый отблеск камня. Почему она молчит? Может боится, что я неверно истолкую её слова? Посчитаю сумасшедшей? Или всё же не заметила? Тогда почему поменялась в лице? Лихорадочно перебираю оправдания, лишь бы не признаться себе в провале. Но не успеваю ни о чем спросить, потому что за спиной слышатся шаги, и я машинально оборачиваюсь на звук.
Парень, примерно моего возраста, поднимается по ступенькам, и не сложно догадаться, что Алиса его знает — все читается во взгляде.
— Добрый вечер! Артур, — он протягивает руку. — Вы из клиники, верно?
— Да, меня зовут Говард, мы с вами утром разговаривали. Привез находку.
— И что же это?, — спрашивает он, с любопытством заглядывая в пустую коробку.
— Вот, — отвечает вместо меня Алиса и протягивает ему украшение, — и ты очень вовремя. Дурацкая память опять подводит, никак не могу вспомнить, моё оно или нет.
Артур берет кольцо, медленно крутит в руках, разглядывая со всех сторон, а потом отдает мне.
— Определенно нет. Хотя, кажется, я его однажды где-то видел, — он хмурится и смотрит куда-то наверх. — Точно, в реанимации, когда тебя только привезли, и нужно было забрать вещи. Я тогда ещё сказал, что это, вероятно, попало по ошибке, они же настаивали, что сняли его с твоей руки, но я был уверен, что такого украшения у тебя нет. Поэтому и вернул персоналу. Как же оно оказалось в клинике на другом конце города?
— Действительно, как?, — едва слышно шепчу я. Надо разобраться.
— Вы что-то сказали? Простите, не расслышал, — уточняет Артур.
Понимаю, что придётся врать, поэтому с невозмутимым видом сообщаю, что очень сожалею о том, что зря потратил время.
— Но, если вдруг вспомните, вот мой номер, позвоните, пожалуйста.
— Это вряд-ли, но спасибо. До свидания! — говорит Артур, давая понять, что разговаривать нам больше не о чем, обнимает Алису за талию и увлекает за собой в квартиру. Если он и ревнует, то весьма необоснованно.
Я провожаю взглядом, попутно ощущая возникнувшее из ниоткуда непреодолимое желание ударить его, но в носу начинает неприятно щекотать, слезы подступают к глазам, и я злюсь уже на собственную слабость.
Алиса успевает обернуться, чтобы попрощаться, и явно хочет сказать что-то ещё, но скрывается за дверью, снова оставляя меня в одиночестве с кучей вопросов без единого ответа.
